Уйду первой

18 лет назад

Наиль

Блондинка валялась в ногах, цепляясь за операционную форму красивыми пальцами, всхлипывала, вздрагивая всем телом. Огромные пронзительно-голубые глаза смотрели с мольбой и страхом. Самая красивая женщина из всех, кого я знал, стояла передо мной на коленях и умоляла. Я столько раз представлял себе это, и сейчас испытывал удовлетворение. Самую каплю. Ведь эта красота принесла мне больше проблем, чем удовольствия.  

 - Наиль, помоги мне… Возьми вину на себя, Наиль… я там не выживу… в моем положении, - она прижала руку к животу. – Пожалей нас…

И он помог. Он взял все на себя. Не мог отказать единственной женщине, которую любил по-настоящему. Но красавице его рыцарство не помогло. Кто-то из коллег проговорился.

 - Наиль, ты как, решился? – на плечо легла рука заведующего, вырывая из грез далекого прошлого. – Только есть одно «но». У тебя в штате будет женщина. Не зеленая сопля. Отзывы хорошие. И ни одной смерти. А случаи были сложные.  

 - Что! – отмер я, обернувшись. Уверен был, зав шутит. Водился за ним такой грешок. Но черные глаза за стеклами золотых очков смотрели  серьезно. Он знал мое отношение к женщинам со скальпелем. Косметология – пожалуйста, но в серьезных случаях и близко не подпускать.  – Женщина! Женщина хирургом быть не может. Хорошим хирургом, - поправил сам себя. – Никаких женщин. Естремского у тебя заберу. Ему пора расти. Засиделся он на аппендицитах.     

Наиль

 - Не кричи на меня. Я не истеричка. Просто…

 - Что? Что ты ж делаешь в моем кабинете?! – Старший наследник семьи Султан вышел из себя, нависая над хрупкой блондинкой, забившейся в угол дивана. Девчонка хоть и была его любимым типажом, но своевольничала постоянно, чем конкретно подбешивала. За десять лет он привык к разумности жены Ираиды.

  - Жду тебя… чтобы сказать, - блондинка храбрилась, а глазки бегали, выдавая хозяйку с головой. 

 - Что сказать?

- Я, кажется, беременна…

 - Кажется?

- Беременна – уверено произнесла блондинка. – У нас будет ребенок

Ираида

 - Как вас зовут, мамочка?  - я попыталась вернуть внимание девушки к себе.  – Ваше имя? Ну же! – Она с трудом сфокусировалась на мне, непонимающе уставившись в подбородок.

 - Рузия, - сглотнув, прохрипела девушка. – Рузанна. 

 - Надо же, как только родители не извращаются с именами, - фыркнула стюардесса за моим плечом.

Я глянула на девушку с раздражением. Они умницы, когда действуют самостоятельно, как и большинство людей. Но едва на горизонте появляется специалист, как расслабляются и только мешают.

 - Давай, Рузия, тужься, - подбодрила будущую мамочку. Она стискивала мои пальцы, грозя их сломать, но я не отнимала руку. Если ей помогает – пускай. – Вот молодец. Хорошо. Умница. – Она тяжело дышала. На почти детском лице выделялись темные круги под глазами. Губы искусаны в кровь. - Кого ждем, Рузанна? Кто у вас? – Взяв ее за запястье, считала пульс.

 - Сын… Рамильчик, - смогла выдавить из себя роженица и снова натужилась.

 - Красивое имя и у вас, и у мальчика, - похвалила, проверив раскрытие. Мысленно считала время между схватками и нервничала. Схватки все реже. Как бы роженица не отключилась. Я еще не взяла «тревожный чемоданчик». Многие врачи, знаю, возили такие с собой. А я так и не приобрела такой привычки. Вне работы хотелось отдыхать.

 - Мы садимся. Скорая уже ждет, - шепнула мне стюардесса, присаживаясь рядом. Она уходила, а я не заметила. – Вот вода.

 - Как вас зовут? – прохрипела девушка, вперив в меня вполне осмысленный взгляд. Белки с лопнувшими сосудами пугали.

 - Ираида, Ира, - ответила на автомате.

 - Назову так дочку, - выдохнула она и громко застонала, не сдержавшись.

Я смочила губку и обтерла потное лицо. Выжала немного воды на потрескавшиеся губы. Девушка облизнулась и снова натужилась. Показалась головка ребенка. Поймала взгляд роженицы.

 - А теперь слушай меня, Рузия. Сейчас родится головка, тужиться не надо. Не тужься. Поняла меня?  Кивни.

Она кивнула, тяжело дыша, стиснула руку так, что у меня брызнули слезы из глаз. Я выдернула кисть и присела меж ее ног. Через минуту утирала слезинки от избытка чувств, на руках плакала девочка.

 - Дочка, Рузия. У вас девочка. Смотрите, - показала ей малышку. – Видите? – положила ей на грудь девочку, прикрыв пеленкой.

 - Ты молодец. Справилась, - обняла меня стюардесса. – Мы сели. Я врачей встречу.

Я сдала мамочку бригаде скорой, а сама села на свое место у окна и закрыла глаза. Кажется, задремала. Очнулась от голоса.

 - Как вы, в порядке? – меня потряс фельдшер за плечо.

 - Нормально. Я нормально. Устала немного.

Поднялась, забрала сумку и поплелась за мужчиной. У трапа припарковалась мигающая огнями скорая. Врачи стояли у каталки с родившей Рузией. Девушка вымученно улыбалась и нежно прижимала к себе спеленутую дочку, а ее обнимал брюнет в белой рубашке. Мужчина стоял спиной, но по легкой седине, запутавшейся в волосах, поняла, что он не молод.

Поблагодарив стюардессу, спустилась с трапа. Улыбнулась мамочке и уже собиралась пройти дальше, как Рузия улыбнулась и представила меня новоиспеченному папаше.

 - Это Ира. Она помогла мне родить. Спасла нашу девочку.

Мужчина обернулся. На меня уставились родные, знакомые до каждой точечки, карие глаза мужа Наиля. А у меня в голове набатом стучало «нашу девочку», разрушая мой прежний мир.
_____
Добро пожаловать в новую историю! Проды дважды в неделю. 

Ираида

восемнадцать лет назад

 - Ираида Иосифовна, вы новенького зава видели? – Сестричка Света смотрелась в ручное зеркальце, подкрашивая губы. – Ха-рошенький такой. Разведка донесла, что не женат.

Я поморщилась. Вот меньше всего сейчас хотелось думать о новеньком и, по словам Светы, симпатичном враче. Невзлюбила красивых парней еще в меде. Нет, меня не бросил один из них и не насмехался. Никаких травм. Ну, какие из них врачи, если они постоянно любуются собой и своими отражениями даже в больничных утках? А самомнения у них хоть отбавляй.

Вечно вносят сумбур в устоявшийся распорядок в группе, в отделении. Да везде! Ловеласы-комплементщики. Грош цена их улыбкам и словам.  А женщины ведутся на треп и  из-за них постоянно ссорятся.

Глянула на часы. До начала работы семь минут, а новый зав уже приперся. Что хочет всем доказать, свою принципиальность?

 - Свет, как наш больной из пятой? – не до хорошеньких врачей сейчас. И вообще не до мужиков.  

- А его Наиль Рустамович осматривает, - Света с придыханием произнесла имя новенького врача.

 - Это мой пациент. Пойду, - недовольная вмешательством в свою работу я вышла из ординаторской и едва не влетела в широкую мужскую грудь. – Извини…те, - подняла взгляд на незнакомца. Темноволосый, кареглазый мужчина холодно смотрел на меня и ждал. Я быстро отступила в сторону. – Ираида Иосифовна, - представилась.

 - Наиль Рустамович Султан. Ваш новый зав отделением.

Он представился, и я пошла работать. Через час меня вызвали в кабинет зав отделением. Света, передавшая мне распоряжение, отводила взгляд. Снова «разведка» в курсе чего-то, о чем я ни сном, ни духом. Прежде чем соваться в пасть льву, надо все узнать.

 - Свет, давай рассказывай, чего я не знаю, - приказала девчонке. Я была ее старше лет на пять, но специально носила очки, взрослую прическу и набрала немного веса, чтобы выглядеть солиднее.

 - Наш зам… - выдохнула Светлана и посмотрела на меня сочувственно. Начало мне уже не нравилось. Я терпеливо ждала продолжения. И Света, стрельнув глазками по сторонам, разродилась новостью: - Он решил вас уволить.

 - Меня! – Новость была из разряда «охренеть-не-встать». Я ни разу не брала отпуск или отгул, никаких нареканий и выговоров, даже жалоб пациентов на меня не было.

 - Он… ну не то что бы женоненавистник, - наклонившись ближе, тихо проговорила Света. – Он считает, хирургия не для женщин. Лютует на этот счет. Личное что-то. Блестящий хирург, за это и прощают заскок.

 Я шумно выдохнула, заведя глаза под лоб.

«Не было печали…» - как говорили в народе. Если личное – это серьезно. Такой не отступится, пока своего не добьется. Как бороться за себя – себе не представляла. Морду ему не набью – не умею. Жаловаться не побегу. Таких не любят. И правильно. В большинстве случаев такие конфликты  - это личное дело двоих. Банальная месть. Мужчина подсидел, подставил, поматросил и бросил, а женщина не смирилась.

 - И в своем отделении женщин-врачей не потерпит, - продолжала выдавать новости Светлана. - На прошлой работе он все время конфликтовал из-за этого. А когда зав отделением сделали женщину, перевелся к нам. Не удивительно, что не женат.

 - С повышением перевелся, - констатировала я факт, расстроенная, что «повезло» нам. Теперь стало понятно, почему он прицепился именно к моим больным. С них и начал поиск претензий.

 - Там какая-то давняя история с его отцом. Он спас чью-то маму или жену и… вот… - пожала плечами Светлана, разливая кипяток по чашкам. – У него пока гражданства нет. И жилья здесь. 

Я же говорила, красавчики-врачи – это всегда проблемы для женщин. Наиль, как я успела разглядеть, не был особо красивым. Он был гармоничным. Все в меру и на своем месте. Не придраться. Но не «вау какой!», конечно. 

Сделав пару глотков кофе, подсунутого сердобольной Светланой, я решительно направилась к кабинету заведующего отделением.

 - Можно? – после стука сразу же вошла. Наиль сидел за столом, вчитываясь в заключение. Подняв голову, снял очки, пару секунд разглядывая меня. За эти мгновения лицо застыло, и заледенели глаза.

 - Садитесь, - кивнул на мягкое кресло. – Я ознакомился с вашим личным делом и удивлен. Ни одного взыскания за четыре года. Вы идеальны. Мой предшественник вас высоко ценил. И было за что, - выразительно мазнул взглядом по моей груди четвертого размера.

Так и слышалось продолжение «Подтирал за своей любовницей грешки и заминал жалобы, чтобы ее репутация медика не пострадала».   

Я молчала, с трудом сохраняла хладнокровие, уже понимая, что мы не сработаемся. Щеки пылали от обиды и злости. Романы в клиниках случались, но не у меня. Я прекрасно знала, связи редко заканчивались полюбовно. Чаще разрушенные семьи, как это случилось с моими родителями. Отец-врач увлекся молодой стажеркой и ушел из семьи. Не сложилось, хотел вернуться, но мама не смогла простить и принять. И устроить свою жизнь тоже не смогла. Так и мучились оба в одиночестве, жалея о прошлом.

 - Я обычная. Стараюсь работать на совесть, - лаконично ответила, понимая, что в моем ответе не было смысла. Наиль все для себя на мой счет решил. И мои слова ничего не изменят.   

 - Скромность - это очень хорошо, Ираида Иосифовна. Это украшает женщин, как трудолюбие и ответственность, - он снял очки и откинулся на спинку стула. Сейчас он выглядел моим ровесником лет тридцати или чуть старше. – Вы ни разу не брали отпуск и не были на больничном, - вопросительно уставился на меня. – Я молчала, не зная, как оправдываться за это. Вроде ничего не нарушила, а чувствую себя виноватой. – Так нельзя. Усталость сказывается на качестве работы. Я подпишу вам заявление на отпуск. И пока отдыхаете, подумайте над возможностью перевода в другое место.

 «Я не пошел бы ты на*уй» - надеюсь, он прочел на моем лице именно это, а не удивление и обиду. До последнего надеялась, что Света преувеличила насчет самодурства нового начальства. 

 - У вас есть ко мне претензии, - постаралась, чтобы голос не дрожал.

 - Нет. Пока нет, кроме того, что я озвучил. И я надеюсь, мы распрощаемся полюбовно.

 - Причину можно узнать?

 - Вам… - он склонился над личным делом, - двадцать восемь. Прекрасный возраст. Как врач вы уже состоялись, - по его лицу прошла тень, - самое время уйти в декрет. Я вам помогаю.

 - Помогаете что – уйти в декрет? – звучало двусмысленно и смешно. Но мне смешно не было. Я его прекрасно поняла.

 - Можно и так сказать. Год-два, максимум три и вы решите рожать. Вспомнив про часики. А мне придется искать на ваше место специалиста. Хорошего спеца сейчас днем с огнем не найти.

 - А сейчас есть такой, - поняла я, к чему он вел разговор.

 Наиль красноречиво молчал, глядя на меня  красивыми глазами, больше подходящими девушке.

 - Спасибо за заботу о моей фертильности. Ваш спец осчастливит другую клинику. А я остаюсь, - резко поднялась. – Если ко мне больше нет вопросов, я пойду работать.  

 - И все же подумайте, Ираида, - донеслось в спину.

Тогда мы друг другу не понравились, это мягко сказано. Полгода у нас продолжалась «холодная война». Наиль Рустамович считал, хирургия не для женщин. И всячески это подчеркивал при каждом удобном моменте. Любую мою незначительную ошибку преувеличивал и выдавал как сугубо женскую. И мне постоянно приходилось доказывать обратное. Он отстранял меня от операций, давая больных с аппендицитами. Все коллеги видели и молчали, считая, что это личное между нами: он подкатил, а я отказала. Ничего такого не было. Несмотря на внешнюю привлекательность, Наиль как мужчина меня отталкивал до отвращения. Так не могло продолжаться вечно. Я не стала терпеть его произвол, жаловаться на блестящего хирурга тоже. И перевелась в другую клинику. Там быстро оценили нового специалиста, и очень скоро мне представилась возможность утереть светилу нос. Мне попался сложный случай, от которого отказались многие врачи и Наиль. А я рискнула и провела сложную операцию, и у меня получилось. После этого случая, он сам встретил меня после работы с цветами и пригласил в ресторан. О симпатии не было сказано ни слова. Мы говорили только об операции… Через месяц подали заявление в ЗАГС.       

Ираида

 - Согласны ли вы, Ираида, взять в мужья Наиля? – голос женщины-регистратора звучал равнодушно и отстраненно.

А у меня все сжалось внутри от волнения. Настал тот самый важный момент. Самый важный в жизни любой девушки. Я осознала, что сейчас решается моя жизнь. Я выбираю не просто мужчину, а свою дальнейшую судьбу и судьбу своих детей. И мне стало страшно. Горло сжало спазмом. Я медлила, и регистратор удивленно глянула на меня. Наиль обернулся. Карие глаза сощурились, пальцы сжали мою похолодевшую ладошку.

 - Согласна, - кашлянув, выдохнула я.

Женщина спрашивала Наиля, а у меня началась паника в голове. Мне захотелось отменить все и сбежать подальше. Одернула себя, удивляясь панике. Раньше такого со мной не случалось. Как во сне протянула руку, и Наиль надел простенький золотой ободок колечка, надела ему похожий. Женщина все говорила и говорила, я же не различала больше слов. Мучительно сжалась, когда прохладные губы коснулись моих. Деревянно улыбалась, слыша поздравления. Мы вышли на крыльцо, Наиль аккуратно поддерживал меня под руку. С серого неба накрапывал дождь. Ясная с утра погода, ко времени регистрации испортилась окончательно. В конце апреля такое в наших широтах не редкость.  

- Дождь начинается. Вызовем такси? – оглянулась на теперь уже мужа, спрашивая его мнение. Внутри все запротестовало. Я привыкла решать все сама, а теперь приходилось оглядываться. В некоторых случаях стоит подумать о других, но мне еще учиться и учиться этому. Чем позже выходишь замуж, тем труднее дается эта наука.

 - Так дойдем. Тут до остановки недалеко, - Наиль потянул мен, одетую в тоненькое кремовое платье с крыльца. – Нам всего ничего проехать. Отделение рядом.

 - А я думала в ресторане посидим, отметим, - протянула я, прижимая к себе букет роз.

По настоянию Наиля на росписи были только мы. По отделению и так ползли слухи, что заведующий женится ради прописки в столице и гражданства. Я об этом думать не хотела. Со съемной квартиры он переехал к нам с мамой. Но этот факт его не делал хуже в моих глазах. Когда Наиль делал предложение, он не признавался в любви. Первой призналась я, так и оставшись единственной. Но тогда мне было все равно. Я списывала все на неромантичный характер нашего заведующего. Как же я ошибалась.

Наш автобус попал в пробку из-за аварии. Я долго простояла под дождем, не переоделась на работе и не просохла, и к утру следующего дня, поднялась температура. Вопреки убеждениям, что доктора не болеют, я заболела. Не сразу ушла на больничный. Не хотелось, чтобы поползли слухи о Наиле, прикрывающем жену больничными. И поплатилась за равнодушие к себе. Получила осложнение. Долго лечилась. От нервов открылась язва. За каких-то пару месяцев сильно похудела. При росте в сто семьдесят пять и моих пятидесяти семи килограммах потеря десяти килограмм – уже катастрофа. Еле ползала по квартире, сидя на отварном рисе и картофельном пюре на воде. На себя в зеркало не могла смотреть без слез. Решила, как окрепну, съезжу в Минеральные воды или Ессентуки, и пока не вылечу желудок, на работу не вернусь. У меня же теперь есть муж – добытчик и стена.  И тут добытчик показал свою истинную суть. На второй месяц моей болезни, когда я, все еще сидя на таблетках, начала потихоньку кушать и набирать вес, он начал попрекать куском. Не меня напрямую. Жаловался моей маме, взявшей отпуск, чтобы помочь по хозяйству на первых порах. Уборка, стирка, закупки и готовка были на мне. Квартиру, проезд мы оплачивали на равных. Дорогих подарков он не делал. Если у Наиля в семье принято, что за домом смотрит женщина, а я решила стать частью его семьи, не мне перечить. Мама сейчас очень выручила, взяв все на себя. Наиль не ходил голодным и в несвежих рубашках. И вдруг такое откровение от мужа. И он не выбирал выражения, зная, что я лежу за соседней стеной и все слышу.

 - Она может выйти на работу. Села на мою шею. Я пашу, а она прохлаждается дома. На курорт еще собралась. На месяц! А кто будет за нее работать! Я собирался брать машину в кредит. Мы все обговорили с Ирой. Стыдно сказать, зав отделением и езжу на метро!

 - Она же серьезно больна и не притворятся, Наиль. – В голосе мамы скорбь и потрясение. Она слова не сказала, когда я огорошила ее новостью про свадьбу с бывшим заведующим. Только уточнила, тот ли это, который вынудил меня уволиться.

Я смотрела на свои руки-веточки, прозрачные с синими венами. - Ты же врач, Наиль. Сам понимаешь, как важно долечить язву…

 - Я на работу. Сегодня дежурю, - прервал мой муж маму и хлопнул дверью.

Кутаясь в плед, я кусала губы. Было горько и стыдно перед мамой, и обидно за себя. Не так много он потратил, чтобы возмущаться и выговаривать маме. И в его семье женщины не работали.

«Жена проверяется в бедности, муж в болезни», - вспомнила народную мудрость. Слишком поздно вспомнила.

 - Не бери у него денег, дочка. Пусть покупает машину. Я тебе дам на лекарства и поездку. Лечись, как следует. Не нервничай главное. Это важнее сейчас. А там… - она запнулась, не желая давить советами. Но я поняла, что она намекала на развод.  

 - Нет, мам, не надо, - это я и о деньгах и о намеке на развод. Сорвался Наиль, с кем не бывает. На его должности всегда было сложно. - У меня там отложено немного на такой случай. В кошельке наличкой. Кошелек в сумке в шкафу.

Сто тысяч  - это совсем немного, по нынешним стандартам, но на еду и лекарства мне пока хватит.

Распахнув дверь в нашу с Наилем спальню, мама подошла к шкафу в прихожей. Я следила за ней. Мама разглядывала вешалки с пальто и куртками, ища и не находя нужное..

 - Сумка под синей курткой, - подсказала ей.

Мама вынула мою любимую фирменную сумку – первая крупная покупка. Купила с первой зарплаты. Мам еще доложила немного.

 - Нет тут ничего, дочка, – она принесла мою и сумку, и кошелек. – Пустой кошелек.

Я сама проверила – пусто. На маму не думала. Они никогда бы не взяла. Всегда подкладывала мне деньги, а потом научилась переводить на карту.

Наиль… Больше в доме никого не было. Муж забрал мои накопления и потратил. На мои лекарства и продукты, но взял втихаря – все равно что украл, а еще маме сказал, что я его объедаю. 

Ночью мне стало хуже. По скорой забрали в больницу. Там я узнала, что беременна двойней. Мальчики. Первой рассказала все маме. Она уговаривала уйти. Обещала помогать с детьми. Но как я оставлю двоих мальчишек без отца. Обиду на мужа загнала поглубже, в Ессентуки мы съездили с мамой. Наиль отпустил, когда пузо на нос полезло. Родились здоровые горластые мальчишки, и вроде как забылось за суетой и материнским счастьем. Но я с тех пор следила за своим здоровьем и откладывала на черный день любой лишний рубль, порой отказывая себе в обновках и маленьких радостях, хорошо усвоив урок, преподанный мужем.

Помня упреки, у Наиля для себя ничего никогда не просила. Подарки дарила сыновьям и его родне. А ему… рубашки, полотенца, гели ля бритья. Не хотелось радовать. Дни рождения его праздновала только ради его семьи и детей. Он ничего дарил, мотивируя кредитами за машину, потом за дом. Я не ждала и не обижалась, все равно не стала надевать или передарила. При детях и посторонних мы улыбались, играя примерных супругов. Оставшись одни, друг друга не замечали. Могли не разговаривать сутки напролет. Я готовила, убирала, воспитывала парней, успевая работать. Его вполне устраивало все. А меня… В постели муж стал эгоистом или и раньше был, просто претворялся, пока была нужда. Мне и не хотелось ни мужа, ни кого-то другого. Хотелось тепла, заботы, внимания. Но такого мужчины не было в моем окружении. Был бы – согласилась на развод. Изменял ли мне муж… Признаков измен не было. Никаких. Если не считать его родню. Он очень любил свою семью: маму и сестер. Всегда поздравлял с праздниками и покупал дорогие подарки по любому поводу. Мы дважды остановили стройку собственного дома, потратившись на дорогой подарок, когда Роза и Ясмин выходили замуж. Когда я видела его другим: нежным и любящим, меня грызла обида и ревность. Я не понимала, почему он такой человечный с родными, а мне будто мстит за что-то.  

Если со мной Наиль был холодным и жадным, то Кариму и Эмиру ничего не жалел. Всегда выделял на детей приличную сумму. Откладывал им на обучение и жилье. Давал по первому моему требованию, но и проверить не забывал, куда ушли деньги. Сыновья росли, привыкли к такому раскладу и шли за советами или с просьбами и требованиями к нему напрямую. Когда мальчишкам исполнилось по тринадцать, появилось пренебрежение ко мне. В своей семье чувствовала себя лишней. Техническим придатком к их дружной семье. Ближе к сорока захотелось родить дочку для себя. Но я испугалась, что девочка тоже переметнется на сторону отца, а меня будет считать кем-то вроде прислуги.   

Наши дни

Ираида

 - Я все объясню. Давно хотел все рассказать. Дома договорим.  

 Наши взгляды встретились. Его спокойный и холодный как всегда. И мой, надеюсь, такой же. Только бледность обычно смуглой кожи выдала переживание. Я молча отвернулась. Устраивать скандал на людях не стала. Душила обида на жизнь, что так и не встретила мужчину, который бы смотрел на меня, как Наиль на темноволосую девчонку. Всем досталась любовь, только не мне. Я как проклятая.  

Рузию с малышкой увезли на скорой – у матери открылось кровотечение. Наиль уехал с ними. Я сама вызвала такси и всю дорогу сидела, уставившись в одну точку. Понимала, что это конец. Ждала его. Представляла как это будет. Обычно меня уносил на руках в счастливое будущее красивый влюбленный меня мужчина. Но когда реальный конец пришел – растерялась. Не знала, куда себя деть, и что делать. Готовилась всю жизнь и так и не подготовилась.

 Дом встретил пустотой и тишиной. Сыновья были у свекрови со свекром. Без их вечных криков, ссор и потасовок дом казался пустым.

А ведь они выросли и скоро уйдут совсем. И мы останемся одни. Хотя какие мы! Нас больше нет. Я останусь одна, а Наиль… У него родилась дочь. Хорошенькая девочка, которую должна была родить я. Но…

Я вспомнила, как Наиль ворковал над Рузией и дочкой. Сколько нежности было в его глазах, и как быстро она испарилась, едва он увидел меня.

Я поднялась наверх в нашу спальню. Оглядела сдержанный в холодных тонах интерьер. Каждая вещь была выбрана мной с учетом вкуса Наиля. Его вкуса, не моего. Собрала свои вещи и вышла, захлопнув дверь. В гулкой пустоте дома хлопок показался выстрелом. Смертельным. Убившем мой прежний мир.

Раньше думала, как это будет, когда наш с Наилем фарс, называемый семей, закончится, мне казалось, я буду на седьмом небе от счастья. Но сейчас все виделось иначе. Радости точно не было. Даже тут Наиль меня переиграл. У него семья, ребенок. А я осталась одна. Семью не создам. Того самого так и не встретилось. И шансов его встретить очень мало. Ребенка больше не рожу – возраст. Сыновья взрослые, я им не нужна. Остается работа и одинокие вечера. Поймала себя на том, что все еще думаю о нас, живущих все вместе. Но нам придется разъехаться и продать дом. Я оглядела коттедж, в который вбухала деньги, силы. Который не оправдал себя. Мы прожили тут почти десять лет. Невнятных десять лет. Напрягалась, но так и не смогла вспомнить ничего яркого, запоминающегося, каких-то счастливых моментов. На каминной полке стояли фото счастливой жизни семьи Султан – постановочные. Все улыбки и объятия мужа и жены - фальшивка. 

 Соседняя с нашей спальней комната Карима, следом Эмира. А дальше гостевая и кабинет мужа. В гостевую внесла свои вещи, добавляя к тем, что там уже были. Встав на порожке, обвела комнату взглядом и улыбнулась. Она была единственным местом, которое я обустроила, как самой хотелось. Светлые кремовые обои, фисташковые шторы, светлая мебель, много декора и зеркала наполняли комнату светом и радовали глаз. Неосознанно я приготовила себе гнездышко, где запиралась и отдыхала душой.

Захлопнув за собой дверь, разом навалилась усталость. Бросив вещи на диванчик, я прошла к кровати и прилегла. Бессонная ночь накануне, роды в самолете выбили из сил – я уснула.

Детский крик иглой впился в мозг. Хлопнув сонно глазами, приподнялась, уверенная, что мне все приснилось. Прислушалась к тишине. Показалось, что внизу кто-то ходит. Шум не повторился. Глянув на светящийся циферблат часов, удивилась, что проспала до самого вечера. В животе заурчало, напоминая, что так оно и есть, и мне давно пора подкрепиться.

Потянувшись, нехотя встала. Оглядев себя, с удивлением заметила, что так и заснула в дорожной одежде. Не приняла ванну и не переоделась. Я даже не зашла на кухню, что произошло со мной впервые. Уже вечер, а ужина для Наиля нет. Я даже не приступала.

 - Ира! – от внезапного рявка Наиля вздрогнула. Дверь резко открылась, впуская мужа. Он огляделся, заметил вещи, сваленные на кресле. – Что ты здесь делаешь? - Не дождавшись моего ответа, рявкнул снова: - Приготовь эту комнату для ребенка. Найди коляску и кроватку мальчишек… ванночку… Что там еще нужно грудничкам, - раздраженно произнес он. – Подгузники, бутылочки и смеси я купил. Детскую одежду тоже. Но ошибся с размером. Подберешь нужное.

Он говорил, срываясь на приказы. В открытую дверь послышался плач ребенка. До меня дошло, что плач настоящий  и ребенок настоящий. У Наиля хватило наглости привести любовницу в наш дом.

Ираида

 Мой мир, моя комнатка, сделанная с любовью так, как мне хотелось, где я могла спрятаться и побыть собой, Наиль ее отбирал, отдавая дочери своей любовницы. Саму Рузию в нашу спальню, которую я так удачно освободила. Наверняка она там уже обустраивается, распихивая свои трусы по полкам. А меня куда - на кухню в прислуги ей: готовить и стирать сраные пеленки!

 - Ты этого ребенка сюда приволок? –  кашлянув, хрипло каркнула я. – Ты совсем уже совесть потерял…

 Внизу снова заплакал ребенок. На этот раз не успокоился. Рев набирал обороты. Наиль поморщился. Он не выносил детский плач. Когда родились наши парни, муж сбежал в другую комнату, мотивируя тем, что ему нужно высыпаться. Мы с мамой вдвоем растили мальчиков.

 - Сделай то, что я сказал. Присмотри за ней. У меня срочный вызов. Потом поговорим.

Злость так долго подавляемая, игнорируемая, засунутая подальше ради мира в семье, ломала преграды, выходя на свет. Молча я подскочила к мужу, читающему смс в телефоне, и с размаху влепила пощечину. Телефон вылетел из рук и ударился об пол, разлетаясь на части. Наиль не ожидал атаки, пошатнулся, схватившись за лицо.

 - Вон отсюда, мерзавец! Забирай свою шалаву и вали отсюда! Не смей всякую грязь тащить в мой дом! – прошипела я, убивая его взглядом. Спазм сжал горло, и получалось только хрипеть. – Я подаю на развод и раздел имущества! Дом мы продадим. А пока ноги твоей и твоей подстилки тут не будет!

Я думала, он меня ударит. От злости Наиль побелел весь, только алел отпечаток моей руки на щеке. Меня всю трясло от ненависти. Я едва сдерживалась, чтобы не располосовать ему лицо.

 - Ир, я все объясню. Я понимаю, как все выглядит с твоей стороны, но ты не права, – вдруг начал оправдываться муж. – Я никуда не уйду. И она тоже останется. Успокойся и мы поговорим. Я должен тебе признаться кое в чем…

 - Ребенка и измену ты называешь «кое-чем», - поразилась его цинизму. – Это не кое-что, это конец наших отношений. Вернее конец им настал давно, когда ты перестал считать меня женой. И сыновей научил неуважению к матери. А это… - я ткнула пальцем ему за спину, где надрывался плачем ребенок, - жирная точка. Я ухожу.

Чемоданы стояли тут же. Я вытащила самый маленький и начала швырять туда свои вещи, не заботясь, что они помнутся.

 - Ир, подожди, не пори горячку. Успокойся, - он схватил меня за руки, выдернул кофту и выкинул. Тряхнул, приводя в чувства. - Я все объясню, но только, когда ты сможешь меня услышать. Я тебя люблю.

Я захлебнулась, услышав последнее. Столько лет ждала этого признания и получила… Когда? Муж-изменщик притащил домой ребенка от любовницы и признался, что любит меня. Издевался.

 - Надо же… дождалась признания, - выдавила из себя, глядя на него с презрением. – А с ней ты спал не любя? Меня любя игнорировал всю жизнь. Ни улыбки, ни поздравления, ни подарка. А ей, не любя, заделал дочь? Нелюбимых притащил жить в мой дом! Мой дом! Ты меня ни во что не ставишь, последнее уважение к себе отнял. Мои дети меня презирать начнут. – Меня накрыла истерика. Я повторяла слова про нелюбовь и молотила по его груди и плечам кулаками.

 - Прекрати! – с силой тряхнул меня за плечи Наиль, разозлившись. – Успокойся уже, безумная! Спятила совсем.

Слова и резкие рывки вдруг отрезвили. Я выдохнула, вырвала руки и повернулась к чемодану. Преувеличенно аккуратно начала складывать вещи, пытаясь мысленно отодвинуть ситуацию, и ничего не забыть. Повисло молчание, в котором разливался ревом малыш. Наиль выругался, за спиной хлопнула дверь, отрезая меня от рева. Он ушел. Я повалилась на кровать, захлебываясь слезами.

Я спускалась с лестницы, волоча чемодан за собой. Плечо оттягивала сумка. Набралось не так много вещей за двадцать лет, что мы жили вместе. Мужа нигде не было. Ребенка тоже, если не считать детские вещи, разбросанные по дивану в холле. Женских вещей не нашла, как и не слышала голоса. Рузии в моем доме не было, только девочка. Вспомнила, что ее отвезли в реанимацию. Значит, мать в больнице, а ее ребенком должна заниматься я. Так решил Наиль. Ну, уж нет, папаша, нагулял – расти ее сам.

Если Наиль был дома, то не стал меня останавливать. Понял, что все закончится скандалом и новой оплеухой для него.  

Я села в такси, назвала адрес небольшой квартирки, доставшейся маме от ее сестры. Ехать к маме и нервировать ее, совесть не позволяла. Небольшая полуторка без ремонта, которую не доходили руки продать или привести в порядок, а потом продать. Хорошо, что не продали – пригодилось.

Мысли крутились возле Наиля и произошедшего. После скандала и истерики я чувствовала опустошенность, вину, что не сдержалась. И удовлетворение, что заехала по роже предателю. И он еще долго будет помнить мою оплеуху. Надеюсь, никогда не забудет.    

Лет через пять после свадьбы муж отказался от карьеры, от поста директора клиники и ушел из медицины. Потешил самолюбие, а ответственность брать не захотел. Занялся успешным бизнесом. И охладел ко мне. Мы окончательно отдалились друг от друга. Я была частью той его жизни, где он добивался и достигал, иногда наступая самому себе на горло. Тогда у него появились деньги. Наверное, тогда же появились женщины. Я не вникала. Мальчишки как раз пошли в школу. С учебой все складывалось сложно. И я окунулась в проблемы детей, а муж в удовольствия для себя. В этом была и моя вина, нужно было грузить его проблемами детей. А я все брала на себя. Но я умею делать выводы из собственных ошибок. И сыновья, у которых близится совершеннолетие, теперь будут с папашей под его присмотром решать свою дальнейшую судьбу, а для меня пришло время пожить для себя.  

Ираида

Даже сейчас, когда муж нанес оскорбление мне, было стыдно за свое бегство перед сыновьями. Взрослые мужики, но перед глазами стояли их лица. Карим мягче и добрее. Он промолчит, не станет вмешиваться в наши отношения с Наилем. А Эмир обязательно найдет, в чем упрекнуть меня, взяв сторону отца. Отец для него идеал и пример для подражания. Эмир только кажется взрослее брата. Учится боевым искусствам и стрельбе из оружия, водит машину, сдает на права и меняет девушек. Но молчаливый Карим, осваивающий отцовский бизнес и готовящийся поступать в мед, мне кажется серьезнее и взрослее эмоционального Эмира. Хочется думать, что Карик характером в меня.

Выйдя из такси, глянула на серую панельку. В окне на кухне горел свет. Мама пришла проверить замки. Придется рассказать правду.

Сегодня ни с кем обсуждать Наиля не хотелось. Реакция мамы непредсказуема. Это когда-то она уговаривала меня уйти от мужа. С тех пор Наиль показал себя хорошим отцом и семьянином. Построил дом для семьи. Всегда приглашал маму на семейные праздники, случалось, дарил подарки. И мама уверовала, что Наиль стал другим, изменился. Теперь ее зять самый лучший.

Расскажи я ей о его наглости явиться с нагуленышем к нам в дом, она просто не поверит мне. И сейчас она начнет меня уговаривать простить мужа, закрыть на измену глаза и  вернуться домой к детям. У мальчиков решается их дальнейшая судьба и это сейчас важнее всего.

Я тяжелым сердцем поднималась по ступенькам, придумывая причину, по которой явилась переночевать на старую квартиру.

Лампочка на площадке перегорела, и я подсветила себе фонариком от телефона. Ключ не проворачивался. Мысленно поругала маму, забывшую закрыть за собой замок. Двери мягко щелкнули замком и открылись. Я вошла в темную прихожую. Глаза не сразу разглядели парочку, обнимающуюся голышом в паре шагов от меня. Свет из кухни мягко обрисовывал страстно  тискающихся мужчину и женщину. От неожиданности я замерла, разглядывая ожившее порно.  Глаза вылезли из орбит и прилипли к обнаженной спине и ягодицам, стоящего спиной мужчины. Автоматом отмечала красиво стриженый затылок, широкие плечи и узкие бедра, вжимавшиеся в девицу. Знакомый затылок и плечи. Опешив от изумления, разглядывала… мужа. Наиль не замечал меня, обжимаясь с любовницей, прикрывая ее широкой спиной.

 Он встречается с любовницами в маминой квартире! Но как он мог! Откуда у него ключи? И куда он дел ребенка?

Я запуталась, ничего не понимая. Всю злость спустила на ссору и слезы дома, и сейчас могла только хлопать глазами, глядя на творящееся передо мной. Ребенок и мысль, что любовница в моем доме выбесили, а откровенное порно повергло в ступор.

Муж резко подхватил девицу под ягодицы и слегка повернул голову. Свет обрисовал ровную линию носа и упрямый подбородок. Сверкнула сережка в ухе.

Это не Наиль. Со спины похож. Тогда кто это? Что он тут делает? Или я перепутала квартиры и вломилась в чужую?

Дернулась сбежать, но чугунные ноги не сдвинулись с места. Сумка, оттягивавшая плечо, со стуком упала на пол. Девушка взвизгнула и высунулась из-за плеча «ненаиля». Ее глаза округлились от изумления. Мужчина так увлекся, что не замечал ничего вокруг.

 - Извините, у вас не заперто было. А я, наверное, квартиры перепутала, - промямлила, пятясь назад и пытаясь пальцами нащупать ручку двери. Нащупала… выключатель. Свет ярко вспыхнул, освещая знакомый интерьер. У   меня отлегло от сердца. Квартира тетина. Не придется краснеть перед людьми. А им придется.

 - Подожди ты! - Девушка маленькая и хорошенькая блондинка с кукольными кудрями взвизгнула и спряталась за мужика. Ручка цепко хватанула яркую тряпочку. Он обернулся. На меня уставилось недовольное в крайней степени лицо. Сейчас никто не сказал бы, что мужчина похож на мужа. Если только восточным типажом и возрастом.   

И глаза у него то ли серые, то ли голубые, морщинки веером в углах глаз, волосы другого оттенка – пепельно-серые, перец с солью. Из-за седины, скорее всего. И морщинок много – любит улыбаться.

 - Вы кто такая? По какому праву вломились сюда?

 - А вы чего орете! – возмутилась я. Похожий на мужа мужчина вызвал негатив. На языке вертелось пара непечатных выражений. – Я хозяйка квартиры, у меня кличи есть.

 - А документы у вас есть на квартиру? – Он неторопливо отыскал в ворохе сброшенной на пол одежды нужное и прикрылся футболкой. Девушка испуганно пискнула и сбежала в комнату, сверкнув голыми телесами. – А мой договор съема вот, - он порылся в портфеле и достал бумаги. – Хозяйка на основании предъявленных документов на жилье все подписала.

Я бросила быстрый взгляд на договор, узнала мамину подпись и вернула бумаги ему. Стыд заливал уши. Я все-таки опростоволосилась перед квартирантом. Вломилась и права качаю.

 - У меня только паспорт. Вот, - зачем-то подала ему документ. Мужчина внимательно прочитал первую страницу, сличил меня с фото. Заглянул на страницу семейного положения. - Но там другая фамилия. Извините, я не знала, что мама сдала квартиру, - смутилась, отведя глаза. Злилась на маму, не предупредившую  меня. Вечно я попадаю в дурацкие ситуации из-за других. – Мы собирались сделать ремонт здесь. О квартирантах речи не было… Я могу ей позвонить, и она подтвердит, - я вздохнула. После звонка мне придется ехать к маме и все ей рассказывать. А мне не хотелось совсем. Квартирант как это понял, или по другим каким-то своим соображениям он вдруг выдал:

 - Не надо звонков. Я вам верю, Ирина. Вы похожи на маму.

Мне показалось, он немного смягчился.

 - Да, наверное… Вы с девушкой тут снимаете?

Лихорадочно соображала, куда мне теперь деться. Придется идти к маме и признаваться во всем. Выслушивать ее монолог о том, что я эгоистка и плохая мать, бросившая детей. А еще дура, вышедшая замуж и не принявшая правила семьи мужа. Наиль может взять Рузию женой. Я как-то забыла об этом,  а сейчас вдруг вспомнила.

Отвечая на мой вопрос, из комнаты вышла блондинка. Она прижалась к стоящему и разглядывавшему меня мужчине, что-то шепча на ухо. Он равнодушно слушал, все так же разглядывая меня. В руке мелькнула купюра и перекочевала в лиф к девице. Глянув быстро на меня, девушка выскользнула в дверь. Я оглянулась, заметив свой чемодан, который так и остался за дверью.

 - Нет, я здесь буду жить один. А это важно?

Он поменял руки, придерживавшие в паху тряпку. Я невольно скосила глаза и услышала понятливый хмык. Быстро отвела взгляд, пойманная на горячем. Он начал неторопливо одеваться, не стесняясь меня и приоткрытой двери. Фигура для его возраста отличная – чего стеснятся. Я отвернулась, затянула в прихожую чемодан. К маме точно не поеду, сил нет еще и на скандал с ней. Перекантуюсь тут пару дней, а потом решу, что делать дальше. 

- Комнаты две. Я на пару ночей останусь. Вы уж извините, - искоса глянула, проверяя его реакцию.

 - Уж извиню, - нелюбезно согласился он. И ушел, прикрыв двери с хлопком, в большую комнату, предоставляя мне маленькую.

Пожала плечами, удивляясь мужчинам и их поведению. В моей же квартире квартирант вынудил меня извиниться, что поселюсь тут. Я извинилась перед мужчиной, который даже не представился. (Имя Алмас я прочла в договоре, как и он мое в паспорте, но познакомиться-то надо. Люди же…)  А он заключил договор на проживание в одной комнате, я заметила, когда читала. Мама вполне может кого-то подселить. Почему не меня.

Сидеть в одиночестве, ничего не делая в комнате, долго не смогла. Меня жрали мысли, прогнавшие сон. Хотелось вернуться и убить Наиля и его любовницу и в тоже время укрыться с головой одеялом, плакать и жалеть себя.

Промучившись так пару часов, переоделась в домашнее, решила заняться ужином. Даже не стала заглядывать в холодильник. Сбегала в магазин за продуктами и привычно шуршала по кухне. Решив, что Алмас и Наиль одной нации, готовила их национальную еду. Вскоре вкусные запахи выгнали квартиранта из его логова. Подумала, что незадавшееся знакомство нужно исправлять, я пригласила его за стол.