Уйти нельзя остаться

— Такси-такси, вези-вези! Вдоль ночных дорог! Мимо чьих-то снов! — кричали на заднем сидении автомобиля Светка и Анька. Подразумевалось, что они подпевают песне Игоря Николаева, что звучит по радио, но обеим на ухо наступил медведь, а может даже и потоптался от души, потому что пением это можно было назвать с большой натяжкой. Правда, подруг это вообще не смущало. Им на заднем сидении было весело.

Меня всегда укачивало в машине. Если я не за рулем, то единственное место, где у меня был шанс доехать без неприятностей — пассажирское сидение рядом с водителем. На него меня собственноручно и усадила Алиска, от которой мы возвращались домой.

Вообще, мы просили такси, но она решила по-своему и вызвала Сергея, бывшего помощника ее мужа. Я даже догадываюсь почему. Все выходные, она при каждом удобном случае припоминала какой Серега отличный парень. Сводница, блин. Нет, я не спорю, он весьма привлекательный мужчина, но не в моем вкусе.

Спорить с беременной подругой не стала, просто кивала, соглашаясь с ее словами. Да и вообще я пока что замужем. Девчонки давно уговаривают меня на развод, но я так не могу, Витька без меня совсем пропадет. Кто будет о нем заботиться, готовить. Иногда мне хочется все бросить и уйти. Но куда? Двушка, в которой мы живем, принадлежит мужу. Я и дети там только прописаны. На съем денег у меня нет.

Рука нащупала в кармане связку ключей от квартиры Алиски. Никуда я не поеду. У меня есть свой дом, так решила я, однако ключи почему-то взяла. Пусть лежат, цветы полью, ведь Алиска переезжала второпях и многое из вещей оставила. Очень ей нетерпелось сбежать от городской суеты.

— Как отдохнули, Ксения? — Сергей, до сих пор молча крутивший руль, решил начать диалог, вырывая меня из размышлений.

— Отлично, — искренне поделилась я, — дом просторный, места много.

— Ага, уборки дофига, — поддакнула Анька.

Я и не заметила, что караоке прекратилось, и девчонки замолчали.

— И газон стричь надо, — подтвердила Светка со знанием дела. У нее у самой имеется загородный дом, и она как никто из нас лучше всего знает об отдыхе на природе.

— Зато свежий воздух, тишина, — улыбнулся Сергей, выкручивая руль ладонью. И как ему так удобно? Красиво, бесспорно, но лично мне такой фокус никогда не удавался.

Эх, вздохнула я, вспоминая свою разбитую машинку. Еще зимой муж сев за руль в нетрезвом виде разбил ее вдребезги. Хорошо, что никто не пострадал, фонарный столб не в счет. И теперь я пешеход. Восстановить пыжик, как я ласково называла свое пежо, пока нет возможности. Витю в очередной раз уволили месяц назад, и он до сих пор «отмечает» это событие. Ни о каком новом поиске работы не может быть и речи пока он в загуле. Моей зарплаты хватает на жизнь, но откладывать пока не получается. То за кружки заплати, то на выпускной сдай. Старшая дочка в этом году закончила девятый класс и поступила в колледж. А младшая перешла в подготовительную группу детского сада.

Это еще хорошо, что свекры живут в Сочи, дети каждое лето проводят на море. Катюшу отвезла к ним еще на майских праздниках, а мы с Наташей поедем завтра. В этом году повезло, отпуск дали в июне и весь целиком, а не две недели, как раньше. Хотя я подозреваю, что без Алиски и тут не обошлось. Все-таки есть свои плюсы в том, что твоя подруга жена генерального.

Я опять уплыла в свои мысли, потеряв нить разговора в машине, очнулась лишь когда мы остановились у моего подъезда. Поблагодарив Сергея за доставку и распрощавшись с подругами, пошла домой.

Поскольку квартира располагается на третьем этаже, я всегда старалась ходить по лестнице пешком. Осталась привычка после того как я худела. Во вторую беременность сильно прибавила в весе и долго не могла восстановиться, сидя в декрете использовала все возможности для физической активности. Пока мы с Алиской, которая после Насти тоже раздобрела, не сели на диету вместе, ничего не получалось. И если бы не она, я бы бросила это правильно питание через неделю. Но Алиска с маниакальным упорством каждый вечер присылала мне отчет о проделанной работе за день. Точнее подсчет калорий. И зараза, как знала, присылала ровно в тот момент, когда я собиралась засунуть в рот что-то очень вкусное и вредное. В общем, теперь меня иногда сдувает ветром. А гардероб мой пришлось полностью поменять, потому что размер не скажу с какого, уменьшился на сорок шестой.

Я легко забежала на свой этаж и замерла перед открытой дверью. Первая мысль- нас ограбили. Но что у нас брать? Не то, то бы совсем бедно живем, нет, средне как все. Золота- бриллиантов у нас не водится, налички дома я не держу, что бы муж не пропил. Хотя он умудряется на что-то покупать. На вопрос откуда- отвечает, что мир не без добрых людей. Прислушалась к звукам, доносящимся из-за двери: пьяные голоса. Очевидно те самые «добрые люди» пожаловали к мужу, вот сейчас и познакомимся. Без опасений толкнула входную дверь и тут же в нос ударил запах перегара. Стоило сделать шаг вперед, как в коридоре столкнулась с незнакомцем, от которого и разило. Странного вида: худощавый, неопределенного возраста, ему легко можно было дать от сорока до шестидесяти. В потертой рубахе на выпуск, что криво застегнула на половину пуговиц, ремень болтался вдоль бедер, гремя при ходьбе пряжкой, взгляд скользнул по носкам, из которых торчали большие пальцы с кривыми ногтями. Фу, поморщилась я и подняла взгляд выше, стараясь смотреть на лицо незнакомца, впрочем, лучше не стало. Синяк под заплывшим глазом и сальные волосы на голове тоже заставляли поморщиться. Всем своим видом гость мужа внушал к себе отвращение.

— Ты кто? — уставившись на меня единственным способным видеть мир глазом, изрек он.

— Витя?! — крикнула я сторону нашей с мужем комнаты. Отвечать мужику я не собиралась. На мой голос из двери высунулся второй гость, видом не сильно отличавшийся от первого. А вот мужа не было даже слышно.

— Спит он, — меланхолично отозвался тот, что торчал из комнаты, — Чего орешь? Выпить принесла?

Боже, хорошо, что Наташки нет, пронеслось в голове, не видит что происходит.

— Вот что, хмм.. — замялась как назвать этих людей: Друзья? Сомнительно, товарищи? Вряд ли. Да и на господ они тоже не тянут.

— Толян, — вытерев ладонь о рубашку на пузе, представился собутыльник мужа.

— Саня, — кивнул из комнаты второй, засовывая в рот сигарету и чиркая зажигалкой.

— Ну вот что, Толян и Саня, — уже увереннее заявила я, гневно сверкая глазами, — прием окончен, гасим свечи!

Пора разгонять этот вертеп. Сейчас дочь вернется, не к чему ей это все видеть.

— Чо? — моргнул Толян, а потом до его затуманенного алкоголем мозга дошло кто перед ним стоит. — Саня, пшли, это Витькина пришла. Ща орать будет, а у меня итак башка трещит. — Пошатываясь, он почему-то двинулся не к выходу, а в детскую комнату.

— Э-э-э, выход в другой стороне, — уже на пороге детской я ухватила его за плечо, но Толян отмахнулся от меня как от назойливой мухи. Несмотря на то, что он был сильно пьян, сил в нем осталось еще много, от его взмаха я отлетела к стене и приложилась затылком о дверной косяк. В глазах потемнело, словно я вот-вот упаду в обморок.

Мне нельзя отключаться, сама себе дала установку, не надеясь на успех, но это сработало. Проморгалась и направилась за Толяном, отправлять его надо куда подальше. Но я опоздала. Этот гад, развалившись в позе звезды дрых на кровати Наташки. Храпел так, что стекла тряслись.

— Твою ж мать…— понимая, что растолкать его не получится, я развернулась и направилась в свою комнату. Картина, которая предстала моему взору была не лучше. В точно такой же позе на нашей двуспальной кровати распластался муж. На трюмо, рядом с окном накрыта «поляна», пустая бутылка водки, стаканы, и нехитрая закусь: банка шпрот, хлеб и соленые огурцы. А на собранном в дорогу чемодане валялась чья-то чужая женская кофта. Отлично, тут еще и баба какая-то была. Усмехнулась я, рассматривая находку.

Саню как ветром сдуло, после себя он оставил только пачку дешевых сигарет на полу.

Я вздохнула и распахнула окно, впуская теплый летний воздух. Амбре после такой вечеринки в квартире стояло соответствующее. Первым порывом было прибрать следы праздника жизни. И я даже потянулась к пустой бутылке, но почему-то замерла. А может девчонки правы? И хватит с меня? Пора начинать новую жизнь?

— Фу! Что за вонь? — услышала из прихожей голос дочери, — мама, ты дома?

— Да, в комнате, — отозвалась я, — не разувайся, мы уходим. — крикнула дочери через плечо. А затем скинула чужую вещь с чемодана и, ухватив его за ручку, покатила в коридор.

Переночуем у Алиски, а там будет видно.

***

Дорогие друзья, надеюсь, что история Ксении вам тоже придется по душе.

Мои герои живут среди нас, и кое-кто имеет реальные прототипы (Оля, да-да, я про тебя), поэтому на страницах моих книг все точно так, как в жизни. Наверное, кому-то это покажется скучным? Возможно, но я не хочу писать истории, которые больше похожи на фантастику, чем на реальную жизнь.

В городской квартире подруги все осталось ровно так, как я помнила: мебель, техника. Вообще, Алиска планировала сэкономить и забрать всю обстановку, но Иван сказал, что в новом доме все только новое. На робкие возражения — дорого, отмахнулся, чтобы Алиска не забивала себе голову, уж что-что, а на диван он заработает. Поэтому проблем с тем, как устроится на ночь, у нас не возникло.

Наташка выбрала комнату Димы и Насти, в ее решении я даже не сомневалась. Дочь уже пережила влюбленность в своего теперь уже бывшего одноклассника. И посматривала в сторону его новоприобретенного брата Ильи, который ухаживал за ней. Предлагал даже встречаться, но Наташка пока не ответила, ни ДА ни НЕТ. Решила взять паузу до осени, разобраться в своих чувствах.

Я же устроилась на ночь в гостиной. На чужое супружеское ложе мне почему-то совсем не хотелось. Еды в квартире, конечно же, не было. На ужин заказали «пеперони», я бы обошлась и кефиром из Пятерочки за углом, но растущему организму дочери нужны калории посерьезнее.

О причинах нашего бегства из дома рассказала Наташе еще по дороге. Дочь уже взрослая, и мы с ней разговариваем на равных. Можем обсуждать совершенно любые темы. У меня нет от нее секретов, надеюсь, что и у нее от меня тоже. Пьянство отца воспринимается ею как что-то давно привычное. Она и не помнит те годы, когда папа не пил. А я еще помню... И только это останавливает меня от развода.

Вздохнула, ворочаясь на диване. Сон не шел совершенно, мысли в голове не давали провалиться в забытье. Хорошо, что завтра не на работу, можно выспаться. Поезд вечером, никуда не надо спешить.

— Ма-а-ам, ты спишь? — послышался шепот Наташки от двери. Я приподняла голову и увидела дочь, мнущуюся на пороге.

— Не сплю, — вздохнула я.

Да, в гостях мы бывали здесь много раз, но вот на ночевку не оставались еще ни разу. И вот вроде все знакомо в квартире, каждая мелочь, взять хотя бы занавески на окне, мы вместе с Алиской их выбирали. Или вон тот стол отдала Светка, когда купила себе новый.

— Вот и я не могу на новом месте. — Наташа прошлепала босыми пятками по ламинату и села на край моей постели. — Знаешь что подумала?

Я села, прислонившись к подушке. Белые ночи в самом разгаре, поэтому нет надобности включать свет, все и так прекрасно видно. Помотала головой, откуда мне знать?

— А может вам тоже развестись? Подожди! — Видя, что я возмущенно набрала полную грудь воздуха для ответа, Наташка выставила руки ладонями вперед, — Мамочка, ты же у меня такая красивая, молодая, неужели ты не найдешь себе новую любовь? Вон посмотри на тетю Алису!

В носу предательски защипало от слов дочери: "красавица и умница", это она, конечно, загнула.

— Наташ, у меня пенсия на носу, — чтобы не разреветься, решила отшутиться, — ну какая любовь?

— Ой, скажешь тоже пенсия, — отмахнулась Наташа, придвигаясь ближе, — ну не ищи нового, просто давайте жить втроем. Мне стыдно, мам, что у меня такой отец, — последние слова она сказала почти шепотом. — лучше никакого, чем этот.

— Туся, ну? Ты чего? — глядя, как из ее глаз капают слезы, обняла свою девочку, прижала сильно-сильно. Сердце заныло, закололо в груди. — Миленькая моя, глупенькая, когда-нибудь ты вырастешь и поймешь меня.

— Пойму что, мам? Что ты угробила свою жизнь? Так я это и сейчас понимаю. А ты? Почему ты не видишь, что с каждым годом становится только хуже? Ничего не меняется в лучшую сторону! — дочь говорила точь-в-точь как подружки вчера. Они наперебой убеждали, что еще год-два и он начнет выносить из квартиры вещи, на работу его никто не возьмет, а пить на что-то надо. И в глубине души я осознавала, они тысячу раз правы, надо бежать. Но что-то каждый раз меня останавливало.

— Ай, — вскрикнула я, когда дочь положила руку мне на затылок и прошлась по шишке, что осталась после удара головой о стену.

— Откуда? — обалдело уставилась на меня Наташа, пришлось сознаться, — Тебе не кажется, что это уже слишком? — возмущенно заметила она.

— Давай представим, только представим, — я наклонила голову к плечу, всегда так делала, когда волновалась, — что пока вы у бабушки и дедушки, я перевезу наши вещи сюда, — в глазах дочери вспыхнул огонек надежды, — и с осени мы бед жить отдельно. Что будет с отцом?

— Пф-ф, да он даже не заметит, что нас нет, — усмехнулась Наташа, — ну пока у него деньги не кончатся, а потом, конечно, искать начнет.

— Давай спать, а? — улыбнулась я, — Утро вечера мудренее.

— Тогда, надеюсь, что завтра ты помудреешь. — и увернувшись от шуточного шлепка, Наташа отправилась спать.

А я еще долго пялилась в потолок и размышляла над нашим разговором.

«Уйти нельзя остаться», — где поставить запятую, чтобы не ошибиться? Подумаю об этом завтра, как любила говорить моя любимая киногероиня.

***

Первая половина дня пролетела незаметно. И вот мы уже катим наш розовый чемодан по перрону вдоль состава. Из окошек глядят пассажиры, успевшие занять свои места. Я же предпочитаю приезжать почти к самому отбытию. Во-первых, уже никто не мешается в тесном проходе, затаскивая вещи. Во-вторых, сидеть лишние полчаса в душном вагоне — тоже так себе удовольствие. Ну и, в-третьих, я частенько опаздываю, чего уж греха таить, есть за мной такое.

Вот и сегодня расслабившись, что еще полно времени, вещи собраны и спешить некуда, мы с Наташкой зависли на просмотре сериала про бандитов. Брутальный следователь все ловил и ловил новых подозреваемых, да так у него замечательно получалось, что оторваться от просмотра очередной серии невозможно. Засмотрелись и чуть было не опоздали на поезд. Вбежать в вагон успели в последний момент. Проводница убрала подножку, и перрон медленно поплыл вдоль окон, оставляя позади провожающих.

Наше купе ровно посередине вагона, гостеприимно распахнув двери, ожидало прибытия запаздалых пассажиров. Запыхавшиеся от быстрой ходьбы, с красными от жары лицами мы появились на пороге. Взгляды попутчиков тут же обратились в сторону двери. На нижних полках напротив друг друга сидели двое. Женщина в возрасте, лет шестидесяти, она приветливо улыбнулась и поздоровалась.

— Добрый вечер.

Я улыбнулась в ответ и склонила голову, не пытаясь произносить вежливое приветствие, сперва надо отдышаться. Грудь в вырезе сарафана вздымалась, намекая на то, что мне пока не до разговоров.

Второй — мужчина, весьма симпатичный, по возрасту я бы сказала лет сорок, черные волосы без проседи аккуратно уложены волосок к волоску. Острые черты лица, тонкие губы, глаза в обрамлении черных ресниц, новомодная нынче небритость, над которой, скорее всего, потрудился барбер. Тонкие пальцы на руках нервно постукивали по коленям. Одежда говорила, что мужчина не бедствует. Светлая рубашка с коротким рукавом и брюки в тон к ней, явно из натурального льна.

Вот на неестественно синих глазах я зависла, заметив мое внимание, мужчина понимающе усмехнулся и отвернулся к окну. Ну да, он явно знает, какое впечатление производит на слабый пол.

— Здрасьте, — подтолкнула меня в спину дочь, вынуждая зайти.

— Анна Павловна, — представилась женщина.

— Наташа, Ксения, — сделала то же самое за нас обеих дочь. — Это наше место, — Наташа держала в руках билеты и, сверившись с цифрами, ткнула пальцем в табличку над головой Анны Павловны.

— Ой, девочки, миленькие, а может, мы поменяемся полками?

Начинается, вздохнула я мысленно, специально брала два нижних места, сама я не люблю спать наверху, а Наташка во сне может свалиться, поэтому всегда беру только низ.

— Женщина, — то, о чем я бы промолчала, дочь не постесняется высказать вслух. Это не самое плохое умение, но нам еще ехать двое суток, не хочется начинать поездку ссорой. Поэтому я незаметно наступила ей на ногу, призывая замолчать.

— Конечно, я уступлю.

— Вот и ладненько! — просияла дама, потянувшись к сумке, что стояла под столиком, — Тогда я, пожалуй, перекушу.

— Может, вы сперва поднимитесь и мы положим вниз чемодан? — почему я попросила об этом именно ее? Да кто ж его знает. Но Анна Павловна уже заняла все багажное отделение под обоими нижними местами, о чем честно и сообщила, разворачивая курочку из фольги.

— К сестре еду, гостинцев много везу, семья-то большая, — она принялась перечислять всех своих многочисленных родственников, а я с тоской подняла глаза к третьей полке, размышляя, как при росте сто шестьдесят подпрыгнуть повыше, чтобы закинуть чемодан наверх?

Помощь пришла, откуда не ждали, красавчик оторвался от созерцания пейзажа, поднялся, занимая почти все пространство купе, и в два счета закинул чемодан ан полку.

— Вау, — восхищенно прокомментировала джентльменский поступок дочь, плюхаясь на освободившееся место.

— Не за что, — расценив это, как «спасибо» произнес мужчина и представился. — Андрей.

— Наташа, — зачем-то протянула ему руку дочь для рукопожатия.

— Ксения, вам, наверное, надо переодеться? — удивил меня Андрей тем, что запомнил мое имя. — Покурю, пока вы располагаетесь.

И он вышел в коридор, не забыв при этом закрыть двери купе.

— Маманя, офигеть какой мужик! — сверкнула дочь глазами. А вот я напряглась. С каких это пор ей нравятся мужчины постарше?

— Наташа… Он слишком взрослый. — осторожно подбирая слова начала я.

Анна Павловна перестала шуршать фольгой, навострила уши, в ожидании интересной беседы.

— Мать, ты чо? — вытаращилась на меня Наташа, — я же для тебя!

Мой взгляд скользнул по зеркалу на двери. Из отражения на меня смотрела «фантастическая красотка», волосы от жары прилипли к лицу, красные щеки сделали меня похожей на зрелый помидор, а синяки под глазами от бесконечного сидения в офисе над бумагами придавали особый шарм. М-да, теперь ясно, почему он ушел, мне и вправду пора привести себя в порядок.

Перекур нашего соседа затянулся минут на двадцать. Видимо его и правда впечатлил мой внешний вид. Пока его не было, успела переодеться в короткие джинсовые шорты и футболку, специально припасенные для поездки, умыться и даже поболтать с Анной Павловной, которая, расправившись с первым блюдом, принялась за второе. На смену курочке пришли пирожки с повидлом.

Весь вечер Анна Павловна изводила нас чавканьем. Раз в час из сумки появлялся очередной сверток, а потом она принималась жевать с таким аппетитом, что у меня, в конце концов, заурчало в животе. Лежавший на верхней полке Андрей не выдержал первым.

— Пожалуй, я прогуляюсь, — пробурчал он, спускаясь со своего местаи.

— Ма-а-ам? — голодными глазами смотрела дочь. Еще будучи дома, мы договорились, что в дорогу кроме воды ничего не берем. Питаемся тем, что приготовят заботливые повара в ресторане. Это будет разумнее, чем двое суток держать в сумке на жаре продукты.

— Идем, — поднялась я, убирая мобильный в карман, — поужинаем. Второй раз.

Прожорливая попутчица закивала, одобряя нашу идею.

— Идите, идите, а за вещами я присмотрю.

**

В ресторане на удивление оказалось не многолюдно. Разместившись у окна, быстро пробежалась по меню, выбрав овощной салат, и в ожидании официанта рассматривала соседние столики. Сбоку от нас семья из трех человек: мама, папа и сынишка лет пяти. Мужчина заботливо наливает сок в бокал супруги, пока ребенок размазывает пюре по тарелке. А по диагонали расположился наш сосед Андрей. Он, как и Наташка, внимательно изучал меню и недовольно хмурился, а затем жестом подозвал молоденькую официантку, скучавшую без работы.

— Добрый вечер, вы готовы сделать заказ? — расплылась в улыбке девчонка. И явно в самой искренней, видя перед собой привлекательного и платежеспособного мужчину.

— Принеси коньяк, — откинув от себя меню, приказным тоном обратился к ней Андрей.

— Простите, — на личике официантки отразилось недоумение, — но этого нет в меню…

— И что? Еще скажи, что ваш бармен не наливает? — усмехнулся Андрей.

Вот ведь алкаш, брезгливо поморщилась я, — а с виду такой приличный человек, ни в жизни бы не подумала. Интересно, удаться ли ему раздобыть или девчонка-кремень? От наблюдения меня отвлек официант, подошедший к нашему столику. Немолодой мужчина, в форме работника РЖД поинтересовался, что выбрали красавицы? Дочь продиктовала стандартный набор подростка: бургер, кола, картошка фри. А я ткнула пальцем в салат с труднопроизносимым названием. Хотя состав его весьма прост: капуста, морковка и заправка из масла и уксуса. Когда-то в детстве такой назывался «весенний» и стоил что-то около пятнадцати копеек. Или это яйцо с майонезом столько стоило? Я увлеклась гастрономическими воспоминаниями, из которых меня вырвала дочь.

— Земля, ау, прием, — она помахала перед моим носом салфеткой. — Ты чего зависла?

— Прости, задумалась, — я вернулась в реальность и скосила глаза на Андрея. Фокус с выпивкой удался, перед ним помимо тарелки с куском мяса появился небольшой графин с темной жидкостью, явно то, что просил наш сосед по купе. Вот ведь усмехнулась, свинья, — везде грязь найдет. Заметив, что я смотрю куда-то вдаль, Наташа заелозила на месте и обернулась. Шевеление за нашим столиком привлекло внимание соседа и, отсалютовав стопкой, он выпил до дна.

— Фу, — я даже поморщилась, вместо него.

Дочь никак не прокомментировала увиденное, возможно, просто не успела, потому что ей принесли заказ и все внимание она переключила на еду. Закончив с трапезой, мы ушли. А наш сосед остался, заказав добавки. И отнюдь не мясного блюда.

За окном мелькали пейзажи, станции, пару раз заглянула проводница, убедится, что у нас все хорошо. Андрей не возвращался. Анна Павловна храпела на своем, точнее, на моем месте внизу. Наташа, засунув наушник, уткнулась в экран телефона, а я забралась на верхнюю полку и, лежа на животе, бездумно смотрела в окно. В какой-то момент, веки сомкнулись, и я задремала. Проснулась от хлопка двери, приподнялась на локтях и увидела вернувшегося соседа. Я была уверена, что тот придет «тепленький», учитывая, сколько времени он просидел в ресторане, наверняка в нем плещется приличная порция горячительного. Но на мое удивление внешне Андрей казался трезвее, чем уходил.

— Прости, — шепнул он, видя, что разбудил, — спокойной ночи.

Легко забравшись на место, отвернулся к стене и затих.

Сон был испорчен, вот так всегда стоит перебить его, и потом я буду полночи ворочаться с боку на бок, пытаясь хотя бы задремать. Рука нащупала мобильный, и я полезла на просторы интернета: проверила почту, почитала новости, попыталась посмотреть ролики, или рилсы, как их называет молодежь, но без звука совсем не то, повздыхала и засунула телефон под подушку.

Андрей

Поезд монотонно отбивал ритм колесами, медленно сводя меня с ума. С каждым метром пути я приближался к неизбежному, и мне становилось страшно.

Еще позавчера я вел холостяцкую жизнью, а сейчас еду забирать дочь, о существовании которой не подозревал долгих пятнадцать лет.

Все произошло слишком давно и не сильно отожилось в памяти. Случайно встреченная одноклассница Аришка из девочки с двумя рыжими косичками превратилась в потрясающую красавицу, курортный роман, и мы разошлись как в море корабли. А вчера раздался телефонный звонок, и незнакомая женщина сообщила, что Арины больше нет, а у меня растет дочь, если я не приеду за ней, то девочка окажется в детском доме. Кроме матери у нее никого не было. Мог ли я не поехать? Конечно, нет.

За всю свою долгую жизнь я так и не связал себя узами брака, не создал семьи. Сперва все искал ту самую, любовь всей жизни. Но время шло, а ее все не было. Учеба, работа, первые шаги в бизнесе, кредиты, планы, в которые никак не вписывалась любовь. И что теперь? Да, у меня сеть ресторанов по Питеру, денег как у дурака фантиков, но все это давно не приносит мне счастья. Хочется простого и человеческого тепла. А вокруг искусственные куклы, которые видят во мне спонсора. Готовые поменять любовь за новенький айфон. Такая женщина рядом мне нужна на пару ночей, а дальше – до свидания, детка.

Захотелось выпить, хотя я не употребляю со студенчества, когда подрабатывал барменом в разных питейных заведениях. Насмотрелся на всякое, что напрочь отбило желание прикасаться к спиртному. А сейчас промелькнула мысль, что надо попробовать, вдруг это приведет нервишки в порядок? Ведь завтра я стану отцом весьма взрослой дочери, между прочим. Стоило подумать об этом, как руки задрожали.

На нижней полке соседка разворачивала очередной кулек с едой. Вот заодно и перекушу, решил я, спускаясь на пол. Две другие соседки, очевидно, мама с дочерью, тоже косились на жующую женщину. И в нормальном своем состоянии я бы пригласил их присоединиться ко мне, но сейчас на разговоры не тянуло от слова совсем. Я даже Жеке, своему другу и по совместительству компаньону не сказал, почему так резко сорвался в Сочи. Не хотел это обсуждать, просто не был готов. Нужно самому принять, а главное — понять, как жить дальше? Потому что единственное, в чем я был уверен – моя жизнь теперь круто изменится.

Молоденькая официантка в ресторане пыталась меня убедить, что крепких спиртных напитков у них нет. Ее более опытный коллега молча принес то, что я просил. За столиком в предыдущем ряду уловил явный интерес к моей персоне, присмотрелся и увидел соседок по купе, Ксения и Наташа, тут же подсказала память, уставились на меня. Все-таки не выдержали пыток бесконечными перекусами соседки. Отсалютовал им рюмкой и опрокинул в себя не поморщившись. Редкостная дрянь, так можно охарактеризовать вкус напитка, но ничего другого мне здесь не предложат.

Ужин закончился, вагон-ресторан опустел. Расплатился и направился к себе, спать. Хмеля не было ни в одном глазу, то ли сказывается стресс, то ли коньяк разбавлен настолько, что не берет. Черт с ним, махнул рукой, не пил и нечего начинать.

Хлопком двери умудрился разбудить Ксению, она выглянула с верхней полки. Растрепанные черные волосы, отсутствие макияжа, заспанные глаза, красивая, почему-то отметил про себя, такая уютная и домашняя. Повезло кому-то, еще когда она только вошла в вагон, заметил обручальное кольцо на пальце.

— Прости, — шепнул ей, почему-то перейдя на ты, — спокойной ночи.

И забравшись на место, отвернулся к стене, чтобы не пялиться на Ксению. Колеса выстукивали ритм, уволакивая в царство Морфея.

К полудню следующего дня поезд прибыл в Воронеж. Стоянка сорок пять минут, и мы с Наташей решили растрясти жирок. А вместе с нами на перрон вышла и Анна Павловна. Ее сумка с едой, которая казалась мне бездонной, опустела, и женщина отправилась на поиски пропитания. На мои намеки, что еда, купленная на вокзальной площади, может оказаться небезопасна для здоровья, Анна отмахнулась, заявив, что цены в поезде куда как опаснее для ее больного сердца, нежели курочка, поджаренная бабушкой для голодающих пассажиров. В такую жару жирная пища, в душном вагоне… Лично нам с дочерью хотелось только пить, потому наши пути с Анной разошлись.

Услышав за углом крики зазывал:

— Пирожки! Горяченькие! С вишней, яблоком!

— Курочка свежая!

— Подходи, все домашнее!

Анна рванула туда, а мы с Наташей скрылись от палящего солнца в здании вокзала. Внутри обнаружили уютную кофейню, где и устроились за небольшим столиком в центре зала.

— Интересно, он все еще спит? — поинтересовалась дочь, отпивая из своего стакана, явно имея в виду Андрея, который так и дрых на своей полке. Ни шуршание пакетов и стенания Анны Павловны, что съестное закончилось, ни суета за окном, ни хлопанье соседними дверьми не мешало видеть сны нашему попутчику.

— Понятия не имею, — равнодушно пожала плечами. Я совсем не думала об этом привлекательном мужчине, честно-честно. Ну, разве что, самую малость. Глупо отрицать, что внешне он весьма симпатичный.

— Ну-ну, — усмехнулась дочь, на такое заявление. Похоже, что она что-то заметила. Но за то, что дальше тему она развивать не стала, я была очень благодарна. Мы перешли в обсуждении на ее новое место учебы, на Илью, да и много чего еще. В последние месяцы мы мало болтали, она готовилась к сдаче экзаменов, к поступлению, а все свободное время или уделяла друзьям, или переписывалась в телефоне с… Вот с кем молчала, но я подозреваю, что с Ильей.

Кофе допит, мы уже поднялись с мест, как вдруг Наташа шагнула обратно к стойке с пирожными.

— Туся, выход там, — махнула я в противоположную сторону, но дочь заговорщически подмигнула и заказала еще кофе с десертом навынос. Что именно я не видела, ну с собой так с собой, ехать нам еще далеко.

**

Едва мы вошли в купе, как наткнулись на обедающую Анна Павловну. Или завтракающую? По времени уже вроде обед, но из-за того, что на завтрак у нее ничего не оставалось, то вполне можно предположить, что это все-таки завтрак.

— Приятного аппетита, — произнесла дочь. И я было решила, что это относится к нашей «жрице», как мы, посмеиваясь, прозвали с Наташей вечно голодную даму. Но… Дочь поставила на верхнюю полку перед Андреем пакет из кофейни. Мужчина уже не спал, а лежал, и молча наблюдал за нашим возвращением.

— Мама вам тут гостинчик принесла, — не моргнув глазом соврала нахалка.

— Спасибо, — удивленно произнес Андрей, — неожиданно, но приятно. Он попытался сесть, но приложился головой о багажную полку и потер макушку, вдруг улыбнувшись. Ямочка на щеке сделала его еще более привлекательным. Я покраснела до корней волос, как девочка-первоклассница от своих мыслей.

— Садись, — пихнула меня локтем в бок Натаха, — хватит пялиться. — Шепнула уже тише на ухо.

И только после ее слов до меня дошло, что все это время я стояла в дверях и беззастенчиво рассматривала Андрея. Вот дура! Отругала себя мысленно. И впервые в жизни порадовалась, что лицо от жары краснеет так же, как и от стыдливости. Поди пойми, почему мои щеки сейчас как алые маки на сарафане Анны Павловны.

— Ммм, надо же, черный без сахара, — между тем нахваливал неожиданный подарок мужчина, — и эклеры! — Спустившись, он расположился напротив Анны и с большим аппетитом принялся завтракать. Потому что, судя по взъерошенным волосам, он только что проснулся.

— Наташа, а пойдем-ка ручки помоем с дороги? — позвала я дочь, стараясь говорить как можно более дружелюбно, хотя признаюсь, что получалось с трудом.

Поезд тронулся с места и понемногу набирал ход, перрон потянулся вдоль окон. Дочь поняла, что мама будет ругать, и, возможно, даже сильно. Выходить не спешила. Я же поднялась, и первая шагнула к дверям. Проходя мимо Андрея, столкнулась с ним взглядами. Это какое-то наваждение, он словно гипнотизирует меня каждый раз. Стоит только увидеть синие, как море его глаза, я начинаю тонуть в них, забывая обо всем на свете. Вот и сейчас я замерла на месте. А потом произошло что-то странное. Я даже не сразу поняла, что именно. Поезд резко замер и еще несколько десятков метров проехал по инерции. Резкий звук разорвал тишину внутри вагона, металлический скрежет колес. Вещи стремительно повалились на пол с нижних полок, тяжелый чемодан, закинутый Андреем на самый верх, угрожающе навис над проходом, покачиваясь на боку. А я, взмахнув руками, поняла, что падаю. Хорошо, что Наташка не успела встать, промелькнуло в голове.

— Мама! — испуганно вскрикнула дочь, видя, что я не смогла ухватиться за поручень.

Понимая, что падаю, я поступила по-детски, просто зажмурила глаза, готовясь оказаться на полу. Но вместо этого ощутила, как меня, ухватив за талию, притянули на колени и прижали к груди. Нос тут же уловил запах мужского парфюма, делая очевидным кто мой спаситель.

— Ты в порядке? — взволнованно поинтересовался Андрей, не размыкая рук. И я закивала часто-часто, потому что произнести вслух что-то членораздельное у меня вряд ли бы получилось. Слишком волнительна оказалась его близость. Глаза пришлось открыть, и я тут же наткнулась на его насмешливый взгляд. Этот гад улыбается! Ему, видите ли, весело! У меня инфаркт практически, а он! Резко вскочила и приложилась макушкой о полку над нами.

— Твою ж… — хотела выругаться, но передумала. Наташка с интересом наблюдала за мной, а вот Анне Павловне было не до нас. Она, охая, поднимала продукты, повалившиеся со стола на пол.

— Что это было? — пробормотала Наташка.

— Думаю, что кто-то дернул стоп-кран. — Ответил Андрей, — повезло, что не на полном ходу. — Он поднялся и положил на место наш чемодан.

Судя по звукам, доносящимся из коридора через закрытую дверь, другие пассажиры устроили ругань с проводником. Такое «развлечение» в поезде пришлось не по душе очень многим. И бедная проводница пыталась успокоить недовольную толпу.

— Ой, кофе… — пробормотала Наташа, заставляя всех посмотреть на столик, посередине которого растекалось черное море, а в центре, словно остров, возвышался эклер.

— Да, вот это обидно. Было вкусно, — расстроился Андрей, оставшийся без половины завтрака. — Дамы, приглашаю вас в ресторан! Надеюсь, там все уцелело?

Я открыла рот отказать. Во-первых, есть не хотелось, мы перекусили на станции. Во-вторых, в его присутствии мне кусок в горло не полезет. В-третьих, с какой стати посторонний мужчина и ресторан? Но Наталья меня опередила.

— С удовольствием, — поднялась она весьма резво, Анна Павловна тоже посчитала себя приглашенной и подскочила вместе с ней. Отчего обе столкнулись лбами, и, потирая ушибленные места, недовольно сверлили друг друга взглядом. Я не могла не улыбнуться, глядя на них. Правда пообещала себе провести с дочерью воспитательную беседу. Поведение у нее хромает на обе ноги последнее время.

Поезд медленно набирал ход, пассажиры расходились по своим купе, а мы отправились в ресторан.

***

После такой встряски поесть, видимо, никто не захотел. Столики свободны, и мы расположились за самым первым у стойки бара. Стоя без работы уже знакомые нам официанты перешептывались, обсуждая недавнее происшествие. Увидев посетителей, оба рванули к нам. Девушка крутилась вокруг Андрея, а дядечка в возрасте, что обслуживал нас в прошлый раз, любезно протянул Наташе меню.

— Вам как вчера? — улыбнулась официантка нашему попутчику, скорее всего намекая на коньяк, но видя его хмурый взгляд, осеклась и молча дождалась заказа.

Ну что сказать, кофе тут так себе, с тем, что мы пили на станции не сравнить. Да и выбор сладостей маловат. Я делала небольшие глотки капучино, чтобы моя неразговорчивость казалась оправданной. Наташка, молодой растущий организм, жевала бутерброд с колбасой, одна Анна Павловна не терялась и набрала столько, что мне даже стало любопытно: это все она собирается съесть сейчас или унесет с собой, впрок?

— Чем вы занимаетесь, Ксения? — завел разговор Андрей.

— Работу работаю, — отшутилась я. Вспоминать, что целыми днями сижу за компьютером и считаю сметы не хотелось. В отпуске хотелось отдыхать, а не вспоминать трудовые будни. — А вы?

— Примерно тем же самым, — улыбнулся Андрей.

— О, так вы коллеги! — отреагировала Анна, услышав последнюю фразу. — А я вот на пенсию вышла, еду сестру навестить. А может, и останусь там, давно зовет меня к себе. Внуков помогать воспитывать. У меня самой же нет никого, ни деток, ни внучков. — ради того, чтобы пожаловаться она даже отвлеклась от салата, которого заказала аж две порции. С одной уже расправилась, а вот вторая ожидала своей участи.

— А у вас есть? — обращаясь к Андрею, спросила Наташа.

— Внуков нет, — усмехнулся он.

— Да нет, жена, дети! — выдала дочь, и я наступила ей на ногу под столом.

«Ты что творишь?»— пыталась донести до нее взглядом.

«Для тебя стараюсь» — также глазами получила ответ.

— Дочка есть. — ответил Андрей.

— А…— раскрыла рот Наташа, но звонок телефона не дал ей закончить.

— Не женат, — прекрасно понял ее Андрей, а затем достал свой мобильный, — Простите, я вас ненадолго покину, — произнес, поднимаясь. — Да! — рявкнул в трубку, — Жек, ну ты чего, я же тебе говорил…— его голос звучал все тише с каждым шагом, и продолжения разговора мы уже не слышали.

— Наташа! — воспользовавшись тем, что мы практически наедине, зашипела я, — ты что творишь? Немедленно прекрати! Что за кофе в постель? Зачем на ресторан согласилась?

— Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, — невозмутимо отозвалась дочь, краем глаза наблюдая за этим самым мужчиной в другом конце вагона, — ты сама говорила.

— Зачем мне его сердце?!

— Ой, девочки, салат столичный с отварным сердцем просто потрясающий, — причмокивала Анна Павловна, которая, как и в прошлый раз, слышала только последние слова. — Теперь никакой колбасы! Только по такому рецепту!

Махнула рукой, катись все к черту. Спорить с Наташкой нет никакого смысла. Зря я ее в детстве в угол не ставила. А теперь уже поздно.

**

Дальнейшее путешествие произошло без особых приключений. Кстати, виновником экстренной остановки поезда оказался мужичок по соседству, об этом мы узнали, возвращаясь после перекуса. У купе перед нашим столпилась целая делегация во главе с начальником поезда. Оказывается, его жена и теща опоздали к отбытию, и ему пришлось принять экстренные меры. Мужику выписали штраф, грозились высадить на ближайшей станции. Но почему-то так и не сделали этого, и он благополучно добрался до Сочи со своим семейством.

Андрей по-джентльменски помогал вытаскивать вещи Анне Павловне, а мы, распрощавшись с ними, подхвати свой чемодан и отправились искать такси.

От мысли, что мы больше никогда не увидимся, настроение резко испортилось. И ни мысли о том, что до моря рукой подать, что до встречи с Катюшкой осталось не больше часа, так и не смогли улучшить ситуацию.

**

Ночью, глядя в раскрытое окно на черное небо, усыпанное яркими звездами, я загадала желание — еще хотя бы разочек увидеть своего попутчика. А вдруг какая звездочка упала в тот момент, а я не заметила? Может, сбудется?

Андрей.

Пока возился с вещами Анны Павловны, вытаскивая их на перрон, Ксении уже и след простыл. Сам не знаю почему, но это меня расстроило. Хотя, чего я собственно ожидал? Телефончик попросил, корил себя, сидя в такси. А зачем? Тут же пришла новая мысль. Короткий роман? Разовый секс? Это явно не про нее. Она меня пошлет в такие дали…. И будет сто раз права. Серьезные отношения? Ну, во-первых, она замужем, а, во-вторых, мне это не подходит.

— Черт, — взъерошил пятерней волосы на макушке, сам запутался, чего я хочу. Надо просто выкинуть ее из головы и все. Сейчас есть проблемы поважнее: Любаша, так зовут мою дочь. С подростками я не общался ни разу, и уж тем более не представлял, каково это жить с ними под одной крышей. С ума сойти, у меня взрослая дочь. Почему Арина не сказала мне? На этот вопрос мне уже не кому ответить.

В окне авто мелькали местные красоты, но мне сейчас не до любования природой. Я копался в телефоне, разыскивая информацию. Насколько понял, в графе отцовство у девчонки стоит прочерк. И мне предстоит еще немало бумажной волокиты, доказывая, что я не посторонний дядька. Первым делом нужен тест ДНК. Получив эту заветную бумажку, все остальные смогу оформить уже в Питере, связи - великая вещь.

Таксист высадил у адреса и уехал, поднимая клубы пыли с дороги. А я осмотрелся. Небольшой поселок в десяти километрах от Сочи, узкие улицы, двухэтажные домишки, собаки, лежащие в тени деревьев, лениво шагающий черный кот по дорожке вдоль забора, да ребятня на площадке. Обычный провинциальный пейзаж.

Нужный дом под номером восемнадцать оказался на противоположной стороне и, поправив на плече дорожную сумку, я направился к его дверям. Подергал ручку, потерзал звонок, но тщетно, внутри, очевидно, никого нет.

— Чагось трезвонишь? Али не вишь нету никого, — высунулась из соседней двери бабуля - божий одуванчик. Худая, невысокого роста, в морщинах, но весьма активная старушенция, опираясь на трость с причудливым резным наконечником, бодро поковыляла в мою сторону, — чей такой будешь?

— Свой собственный, — улыбнулся я, вспоминая фразу из мультика, — Мне бы узнать, где Любу найти, дочь Арины. У меня вот только этот адрес есть,— кивнул на дом.

—Так померла Аринушка- то. Царствия ей небесного, — перекрестилась соседка, — а Любушку опека забрала, пока папаша не явится.

Мысль о том, что девочку забрали, не приходила мне в голову, почему-то я наивно полагал, что она дожидается меня дома. Идиот, ей же нет еще восемнадцати, конечно, никто не оставит ее без присмотра.

— А где опеку найти? — поинтересовался у бабули.

—А-а-а, так ты и есть папаша, — догадливая старушка поднесла свободную руку к лицу, прикрываясь от солнца, и принялась меня разглядывать. — Похож, похож, — покивала она, а затем махнула в сторону своего жилища. — Идем, все тебе расскажу, да письмецо тебя от Аринушки дожидается.

От жары на улице я порядком устал. Футболка намокла и противно прилипла к спине, по вискам стекали капли пота. Терпеть не могу палящее солнце.

Внутри дома старушки оказалось на удивление прохладно, пока я, стоя на пороге, рассматривал убранство: накрахмаленную накидку на телевизоре, аккуратную стопку подушек в изголовье кровати, ковер с причудливым узором на стене, советский шифоньер, на косых ножках, все больше окунался в детство. Очень похоже на обстановку в доме у бабушки, где я проводил летние каникулы.

—Чагось встал-то? Двери прикрой, кондиционер работает! — заворчала соседка, возвращая меня в реальность. Послушно закрыл за собой двери и уселся на стул возле шкафа.

Бабуля тем временем что-то искала в ящике круглого стола, что стоял у окна.

— Не то, опять не то, — доставала она бумажки, откидывая их в сторону, — да где же. А вот! — обрадовалась она, извлекая на свет конверт. — На, милок, твое это.

Я взял в руки послание и пробежал глазами по строчкам.

« Андрюшенька. Здравствуй. Раз ты читаешь это письмо, значит меня уже нет на свете.

Прости, наверное, я должна была рассказать тебе раньше, о том, что у нас родилась дочь. Но я не решилась. Тогда я считала, что поступаю правильно. Ребенок должен расти в любви, а что бы у нас вышла за семья, если ты меня не любил? Не правильно это. Одно мучение для всех. А впрочем, к чему ворошить былое? Теперь уж ничего не исправить. Любаша твоя дочь, это я знаю точно. И Любаша знает. Я говорила ей о тебе. Она хорошая девочка, с характером, упрямая, но добрая и отходчивая. Пожалуйста, позаботься о ней. Это все, о чем я тебя прошу.

С любовью, твоя Арина»

К горлу подкатил ком. Я взрослый мужик стоял и пытался сдержать слезы. Дебил, баран, идиот - это самые достойные эпитеты для меня, что пришли в голову. Она меня любила. А я не заметил. А если бы вдруг, то что бы это изменило? Я бы женился? Вряд ли. Помогал бы деньгами несомненно, но жить бы с ней я не стал.

Старушка, молча наблюдавшая за мной, неслышно подошла ближе и погладила по плечу.

— Совестно? Оно и понятно, — видимо все эмоции отразились на моей физиономии, — Аришка добрая, светлая девочка, скрытная, то правда. Только что с моей внучкой и дружила, по-соседски. Это ж она тебе звонила. И письмецо она надоумила написать. Аринка до последнего не хотела, отмахивалась. Идем-ка, милай, чайку выпьешь с дороги, устал небось?

Подталкиваемый в спину набалдашником трости, поплелся на кухню. По дороге соседка нахваливала мою дочку, что вся в мать пошла, рыжая, глаза как у ведьмы зеленущие, характер спокойный, ласковый. Это вселяло надежду, что мы поладим.

В доме тетушки Эли, как она сама представилась, провел около часа, а затем отправился в опеку. На все про все у меня три дня, в Питере дел по горло. На прошлой неделе купили здание под новый ресторан. Нужно заказывать проект, да и в действующих заведениях есть проблемы: управляющий что-то мутит с поставками. Мы с Жекой подозреваем, что он подворовывает, надо выводить на чистую воду. Так что некогда мне тут, я должен вернуться как можно скорее.

**

Серое, обшарпанное здание опеки навевало тоску одним своим видом. Табличка у входа сообщала, что режим приема посетителей два раза в неделю понедельник и четверг с двенадцати до двух и по предварительной записи.

Память напомнила, что сегодня как раз понедельник, вот только времени уже почти три часа дня. Без особой надежды дернул на себя ручку и попал внутрь. В нос тут же ударил запах еды с кухни: смесь тушеной капусты и лука, так всегда пахнет в дешевых столовках. По указателям нашел кабинет директора и постучал.

— Кто там такой вежливый? — отзывался женский голос, — заходи.

Внутри кабинета стандартный набор мебели: длинный стол для совещаний, во главе которого массивный деревянный стул, пара закрытых стеллажей, невысокий столик, с креслами обтянутыми красной тканью. На спинке хозяйского стула накинут пиджак темно-синего цвета, самой директрисы на месте нет. Зато обнаружилась уборщица, бодро орудующая шваброй под столом. Женщина весьма неординарного вида. Помимо весомых достоинств, она отличалась спецодеждой костюмные брюки, белая блузка, жилетка, туфли на каблуке и повязанный на голову платок в тон костюму. Увидев меня, она распрямилась, опираясь на свое орудие труда.

— Вы по какому вопросу? Приемные часы закончились. — Известила меня о том, что я знал прекрасно итак.

— Мне нужен главный, — не с уборщицей же мне объясняться.

Хмыкнув, дама стянула с головы повязку, ловко обернула ее поверх воротника блузки. И я с изумление понял, что это шейный платок. А затем достала из кармана бейджик и прикрепила его на грудь - старший инспектор по делам несовершеннолетних Иванова Ж.Г. – смог прочитать я.

— Так сойдет? — преобразившись, женщина уселась за стол и выжидающе уставилась на меня.

На беседу у нас ушел почти час. Жанна Генриховна внимательно выслушала мой рассказ, качая головой, а затем поднялась и поманила меня пальцем к окну. Внизу на площадке гуляли дети, разного возраста, видимо все те, кто волею судьбы оказался в этом заведении. Поискал глазами рыжую макушку и не нашел.

— Во-о-он там, — показала пальцем в сторону огромного раскидистого дерева ближе к воротам. И только тогда смог рассмотреть тонкую девичью фигурку. Моя дочь. Я жадно вглядывался в ее силуэт. С такого дальнего расстояния, конечно, сложно рассмотреть детально, да и сидела она ко мне спиной. Лишь золотая грива волос до самой скамейки, вот и все, что я смог рассмотреть.

Сердце дрогнуло, бедная девочка. Осталась совсем одна. То, что у нее есть я - даже не знаю хорошо это или плохо? Какой из меня папаша? Да я и дома-то бываю редко. Моя работа подразумевает преимущественно вечерне-ночной образ жизни. Ну что я могу ей дать? Но и оставить ее здесь я тоже не могу.

— Могу я с ней поговорить? — произнес я пересохшими от волнения губами.

— Конечно, — кивнула Жанна Генриховна, идемте, я провожу.

Всю дорогу до дочери я подбирал слова, как начать диалог. Что я ей скажу? Привет, я твой отец? Как дела? Я пришел за тобой? Все банально и глупо. Здравствуй, Люба, я вернулся. – Некстати вспомнилась фраза из фильма. Конечно, можно было бы и пошутить, но опять же ситуация не та. Да и девочка вряд ли смотрела «Берегись автомобиля». Я шел вперед, уставившись в спину Жанны Генриховны, которая бодро семенила на каблуках по бетонному полу коридоров и лестниц. Наконец, мы вышли на улицу, я с наслаждением вдохнул свежий воздух после затхлого запаха внутри помещения.

— Понимаю, вы волнуетесь, — остановилась моя провожатая, едва мы вышли во двор, — я начну разговор сама, представлю вас Любе. А потом оставлю вас минут на десять.

С благодарностью кивнул, понимая, что это наилучший вариант знакомства.

— Учтите, что девочка только-только потеряла мать, ей и так тяжелою. Не давите, будьте к ней терпеливы. И мой вам совет: будьте искренны, дети прекрасно чувствуют фальшь.

Мы пересекли детскую площадку, на которой резвилась ребятня, радуясь теплому солнышку. Воспитательницы, приглядывающие за воспитанниками, прятались от палящего солнца в тени грибка, возвышающегося в центре песочницы. Они с интересом посматривали в мою сторону и что-то шептали друг другу на ухо. Скорее всего, обсуждают появление нерадивого папаши, пусть так. Мне все равно. Детей жара не пугала, скорее наоборот, подстегивала к активным играм на воздухе. Пару раз меня чуть не сбили с ног мальчишки, играющие в футбол, разок прилетело мячом по макушке. Удивительный народ – дети, ведь все они оказались в этом заведении не от хорошей жизни, но, несмотря на жизненные обстоятельства, продолжают улыбаться. Все, кроме Любаши. Девочка так и сидела на скамейке одна, повернувшись ко всему миру спиной.

— Люба, к тебе пришли, — ласково позвала девочку Жанна Генриховна, присаживаясь рядом с ней. Но Любаша не повернулась в ее сторону, продолжая смотреть на дорогу за воротами центра. — Посмотри, за тобой приехал отец, — женщина подала мне знак рукой, и я вышел вперед, загораживая своей массивной фигурой вид перед дочерью.

— Привет. — Начал я неуверенно, — меня зовут Андрей. — сердце забилось в груди от волнения. Любаша подняла на меня свои огромные глаза, и вправду колдовские, изумрудные. Но в них читалась такая тоска, безнадега и равнодушие, что у меня пропали все слова. Я позабыл, как говорить, и уж тем более что. Не мог выдавить из себя ни единого звука. Дочь отвела взгляд в сторону, словно она здесь одна никого рядом нет.

— Ну, я вас оставлю ненадолго, — поднялась Жанна Генриховна, — вам надо поговорить, познакомиться. Я вернусь чуть позже. — И цокая каблучками, она оставила нас одних.

— Послушай, Люба, — стараясь говорить спокойно, хотя это было очень непросто, — я приехал на пару дней, забрать тебя. Мой дом далеко отсюда. У нас с тобой есть три дня оформить необходимые документы, и мы уезжаем в Питер. — произнося слова, я присел на корточки перед девочкой, смотрел на ее лицо, не выражающее никаких эмоций. Такое впечатление, что ей все равно, что будет с ней дальше. Да и на меня-то она не смотрела, ее пустой взгляд был направлен куда-то поверх моей головы. Что там говорила инспектор— будьте честны? Что ж, попробую, выхода нет.

— Понимаю, тебе сейчас сложнее всех, ты потеряла маму, и никто никогда не сможет восполнить твоей утраты. Поверь, мне тоже больно знать, что Арина… ушла, — не решился сказать «умерла», слишком это оказалось трудно. — И предстоит научиться жить без нее. — Я надеялся хоть на какую-то реакцию со стороны Любаши, но, увы. Немного помолчав, я решил, что нужно ей сказать, что будет в ближайшие дни. — В первую очередь мне нужно оформить все документы, иначе я не смогу тебя забрать отсюда. В графе отце стоит прочерк, поэтому мы начнем с теста на отцовство. — губы девочки дрогнули, а глаза наполнились слезами.

Черт, только не это. Я не готов к такому. Женских-то слез не выношу, а детские доля меня вообще что-то из ряда вон выходящее.

— Уверен, что мы справимся быстро, а потом уедем и остальные документы получим уже в Питере. Я приду завтра как можно раньше, и мы отправимся в лабораторию. А потом останется только дождаться результатов. По щекам Любаши потекли соленые ручейки, а я не придумал ничего лучше, чем обнять девочку. Она замерла в моих объятьях, не издав ни звука. Лишь сжала края скамьи до побелевших костяшек пальцев.

— Закончили прогулку, собираемся! — прокричала одна из воспитателей, что следила за воспитанниками.

— Полдник! — вторила ей коллега.

Любаша вывернулась из моих рук и все также молча, направилась в сторону здания опеки. Провожая взглядом, надеялся, что она обернется, но девочка растворилась в толпе малышни и исчезла из виду. А я отправился искать гостиницу.

Ксения.

Утром меня разбудил аппетитный запах выпечки, витающий по спальне. С наслаждением потянулась, откинула одеяло и села на постели. Еще только восемь часов, а я выспалась и готова сворачивать горы.

Девчонки дрыхли на двуспальной кровати у окна, мои сони раньше одиннадцати на каникулах не встают. Обе, даже Катюшка, которая в сад обычно поднимается раньше Наташки и без будильника. Пусть отдыхают, на то и лето, чтобы набраться сил на весь следующий год.

Накинув на плечи халат, выскользнула из комнаты и отправилась поближе к источнику волшебного аромата: на кухню. Там вовсю кипела работа, Наталья Григорьевна, моя свекровь, которую я с первого дня замужества зову мама и никак иначе, доставала из духовки противень с пирожками. Свекор же уплетал те, что испеклись раньше, запивая чаем из ярко-оранжевой кружки каких-то невероятных размеров.

— Доброе утро, — улыбнулась я, стоя на пороге.

— Ксюша, дочка, — обрадовалась свекровь, — умывайся, будем завтракать. Ее супруг Алексей Викторович, которого я зову папой, промычал с набитым ртом, что-то похожее на «Здрасьти», и активно закивал головой.

— Угу, — сглатывая слюну от аппетитных румяных творений мамы, я нехотя поплелась в ванную. Надолго там не задержалась, уж очень будоражил запах выпечки, хотелось поскорее отведать угощение.

Тем временем мама уже успела засунуть третий противень в духовку и смазывала маслом немного остывшую вторую партию.

— Это с вишней, как ты любишь, — кивнула она на те, что лежали на столе, — а в духовке с творогом. Сейчас еще положу к столу с малинкой.

Ветер из настежь распахнутого окна трепал занавески, заставлял вздыматься края скатерти, отчего пачка салфеток, лежащая с краю, норовила вот-вот оказаться на полу. Прижала салфетки ладошкой, не давая им разлететься по кухне.

Вот таким и должно быть идеальное утро подумала я, усаживаясь за стол: крик чаек с моря, дети, спящие в соседней комнате, мама, хлопочущая у плиты, и папа, с удовольствием снимающий пробу с ее творений. И неважно, что это не родные по крови, они родные мне по сердцу. Это очень ценно. Моих родителей давно нет на белом свете. Из родни осталась только сестра, которая старше на десять лет, она живет далеко за тысячи километров от меня, и мы не общаемся с ней уже много лет.

Нас, как говорится, испортил квартирный вопрос. После смерти родителей осталась трешка в спальном районе Новосибирска, города, где я родилась и прожила до восемнадцати лет. А потом уехала на учебу в Питер. В мои неполные двадцать в автомобильной аварии погибли мама и папа. Я ездила на похороны и подмахнула не глядя бумаги, что протнялуа мне Кристина, моя сестра. Она сказала, что это для оформления наследства. В принципе все так и было, она его и оформила. На себя. Подсунув мне отказ. Так, я и осталась практически бомжом. Точнее в общежитии университета, что делать дальше я не понимала. А потом встретила Витю, такого же приезжего студента, влюбилась и вышла замуж, оставшись в городе на Неве навсегда. На тот момент у него уже была своя жилплощадь, купленная родителями. Имущество, приобретенное до брака. К которому я, прожив там почти двадцать лет, не имею никакого отношения.

Все эти воспоминания, так некстати посетившие мою голову, немного испортили настроение. Мама чутко уловила перемены и тут же отвлекла меня рассказами о том, как Катюшка ждала и готовилась к приезду сестры. Я переключилась на пирожки и легкую беседу.

— До какого числа у тебя отпуск? — закончив нахваливать внучек, поинтересовался папа.

— До тридцатого июня, я взяла билеты обратно на двадцатое. — Поделилась планами я, уезжать перед самой работой не хотелось. Поэтому домой решила выдвигаться с небольшим запасом.

— Это хорошо, — покивала головой мама, одобряя. — Отдохнешь на море, на солнышке, с нами побудешь. Как там Витюша?

И на этот вопрос мне вдруг оказалось сложно ответить. Сказать, что последние полгода я трезвым мужа видела не так часто? Значит, расстроить ее. Ответила обтекаемо.

— По-разному. — Обязательно расскажу, но потом, не в первое же утро?

— Значит пьет, — сделал верные выводы отец, сжав в кулаке надкусанный пирожок и начинка из красных ягод тут же стекла по его мощному кулачищу.

Мама печально вздохнула и принялась мыть посуду, занимая руки делом. А меня отвлек звонок мобильного. И я даже знаю, кому не спится. Алиска. Она из нашей компании единственная, кто любитель рано вставать. Светка и Анька раньше десяти от подушки не отрываются. Да им и не надо, на работу же не вставать. Домохозяйство оно такое, имеет свои плюсы.

— Так, Ксения, ты, когда вертаешься? — после короткого приветствия поинтересовалась подруга, — нам еще надо платье тебе купить, туфли, дел полно

Я зависла, пытаясь вспомнить, когда мы договорились о шопинге, но так и не смогла, поэтому аккуратно уточнила.

— Нафига козе баян? В смысле мне платье и туфли?

На что Алиска, даю руку на отсечение, закатила глаза.

— Да ты чего, мать? У Вани юбилей через десять дней, але!

Так-так-так, а я при чем? Пыталась я донести свою мысль до упрямой подруги.

— А ты что, бросить меня решила? Да я же на этом пафосном мероприятии сдохну со скуки! Одни важные мадамы будут. Нет уж, я без вас не смогу! Анька со Светкой уже в курсе, ты одна упираешься. — явно надулась и засопела в трубку Алиска.

Расстраивать беременную подругу не хотелось. Но и бросать море тоже… Не так и часто выпадает возможность отдохнуть, просто валяясь на пляже.

— Ксюшенька, ну пожалуйста, я что о многом тебя прошу? Прийти красивой, в новеньком платье, выпить шампанского, потанцевать…— не сдавалась Алиса. — я же тебя не стол накрывать помогать зову!

— Допустим, — аккуратно начала я, — допустим, я смогу приехать. А подарок?

Что можно подарить большому боссу? У которого все есть.

— Свой подарок ты ему уже сделала, меня на работу устроила, — рассмеялась Алиса, — так что ничего не надо. Я серьезно, не вздумай даже. Лучший мой подарочек — это ты! Ну так каков будет ваш положительный ответ?

И я сдалась, вернусь еще раньше, раз Алиса просит, значит, для нее это важно.

— Хорошо, — и я отодвинула трубку от уха, потому что Алиска издала победный клич, от которого я чуть не оглохла.

Нажав отбой, полезла в интернет — менять обратный билет. Свой плацкарт я сдала легко. А вот взамен ему нашла только купе. А это по ценнику сильно дороже. Но других вариантов нет, на всякий случай проверила и авиабилеты, но там вообще по нулям. Так что пришлось брать единственный оставшийся. Значит, буду экономнее экономить.

Глава 7

Все-таки хорошо иметь родственников в Сочи. И дело даже не в бесплатном проживании, хотя и в этом тоже. Местные знают множество мест, куда не дотянулась нога туриста. На городских пляжах можно даже не пытаться найти свободный лежак или пустой пятачок, чтобы бросить полотенце. Но нам и не нужно.

В самый первый визит к свекрам Витя показал мне одно райское местечко. И теперь мы принимали солнечные ванны исключительно там. Конечно, таких умников, как мы тоже немало, но всем хватало места как на берегу, так и в море.

Я лениво поглядывала на девчонок, сидящих у кромки воды. Усевшись таким образом, что ноги до колен омывала набегавшая волна, дочки о чем-то шушукались, периодически задумчиво поглядывая в мою сторону. Затевается заговор, правда, пока не ясно хорошо это или плохо.

Рядом с ними карапуз пытался строить башню из камней, но его творение рушилось от натиска водной стихии, и малышу приходилось начинать заново. Судя по недовольному виду, сейчас начнется громкий плач. Папа, наблюдавший за работой сына, лежа на надувном матрасе в десятке метров от берега, активно погреб в сторону пляжа, очевидно на помощь юному строителю.

Слева от меня расположилась компания подростков: трое парней и две девушки, они азартно резались в карты, надеюсь, что не на раздевание. Из их колонки на всю округу шла трансляция современной музыки. Исполнителей я не назову, но вот композиции мне хорошо знакомы, и некоторые даже вполне ничего.

Позади отдыхала многодетная семья. Четверо детей пытались улизнуть поближе к воде, но их мама из непонятных мне соображений пресекала любые поползновения в сторону моря. Папа ей активно в этом помогал.

А вот слева на ярко- салатовом полотенце разлегся загорелый мужчина, он лежал неподвижно уже около часа, и я всерьез опасалась, что он может подгореть на солнышке. Уснул он там, что ли? Под головой у него лежала свернутая в рулон одежда, в которой угадывались яркие шорты и в тон им футболка. Сандали занимали почетное место рядом с мужчиной на отдельном полотенце, там же покоилась бутылка минералки, часы, ключи от авто. И если марка машины совпадает с брелоком, то одна из БМВ на дороге неподалеку принадлежит ему.

— Мам, сходи, окунись? — отвлекла меня от разглядывания соседа по пляжу Наташка, опустившись на песок у моих ног, — Мы с Катюхой вещи посторожим.

— Угу, — Катюшка тащила полные ладошки камней, — Это тебе, подарок!

Дочка с довольным видом высыпала их мне на живот и стояла, выпятив грудь, ожидая похвалы. Есть у нее такая особенность, она всегда дарит мне необычные камешки. Собирает их везде: на прогулке, по дороге в садик, привозит с юга от бабушки. В общем, дома у нас накопилась уже весьма внушительная коллекция таких экспонатов.

— Спасибо, милая, очень красивые.

— Мы их в Питер заберем, — опустилась на покрывало Катя. — Этот, — она продемонстрировала мне один из камней, — Я Насте подарю, смотри какой он гладенький.

Я провела пальцем по серой поверхности, отшлифованной морской водой, кивнула, а потом до меня дошло. Это все придется тащить в поезд...

— Кать, а может, ты их бабушке подаришь? — робко спросила я, перспектива везти все с собой меня не прельщала.

— Не, — отмахнулась дочь, — я им еще наберу, а это тебе!

От ее взмаха подарок для Насти выскользнул из ручки и приземлился точно в центр живота соседа слева. Заставив его подскочить на месте. Он сонно протирал глаза, щурясь от яркого солнышка.

— А? Кто? Что случилось? — крутил по сторонам мужчина, пытаясь понять, где он находится и что происходит.

— Упс, — втянула голову в плечи Катя, — ну, я пойду еще поищу.

И не дожидаясь ответа, рванула к воде.

Осознав, что ничего страшного не случилось, мужчина повернулся ко мне и попросил.

— Простите, вы не могли бы присмотреть за вещами? Я хочу немного макнуться?

И получив заверение, что присмотрю как за своими собственными, он поднялся полотенца. Быстрым движением подтянул плавки-шорты, щелкнув резинкой, потрусил к воде. Ступать босыми ногами по раскаленным камням не самое приятное занятие.

— Что скажешь? — проводила его взглядом Наташа.

— Скажу, что он для тебя староват. — Ответила я, хотя прекрасно понимала, что она принялась за старое: сводничество.

Нет, мужик был неплох, с высоты своего возраста он прекрасно выглядел, не имел пивного животика, да и в целом лишнего веса, высок, подтянут, чисто выбрит. Но… мне не надо. Если я и решусь на развод, то новый мужчина — это последнее, о чем я буду думать. От старого бы избавиться. Чего таить, я очень устала. От вечных пьянок, обещаний, что вот-вот все наладится, и он бросит. Найдет работу. Если б за каждый такой разговор мне давали десять рублей, я бы уже купила новую квартиру. Я не хочу ничего кроме спокойствия. Наверное, это здорово — приходить домой и не думать о том, в каком виде тебя встретит муж?

— Мам, ну ты чего? Зову тебя, зову, — Наташа помахала ладошкой перед моим носом, привлекая внимание.

— Прости, задумалась. Туся, очень тебя прошу, не надо, — намекая на поиски второй половинки, попросила я, — Мне так хорошо с вами, без никого, без постороннего. Понимаешь?

Дочь нехотя кивнула, надеюсь, что поняла. А не просто сделала вид. И мы переключились на другие темы. Я поделилась, что вернусь в Питер раньше, чем планировала. Эта новость расстроила Наташу, мы собирались ней поездить по экскурсиям, а теперь культурную программу придется свернуть.

Дождавшись возвращения хозяина вещей, что были оставлены мне на хранение, я отправилась в море. Не так много времени у меня осталось, так не стоит терять его зря.

**

Время до отъезда пролетело так быстро, что если бы не загар на моей коже, то казалось, мы приехали только вчера.

Мама каждый день баловала вкусной выпечкой, и теперь я с сожалением смотрела на округлившийся животик в зеркало. М-да, меня ждет строгая диета по возвращении, иначе я ни в одни джинсы не влезу, — вздохнула я. Хорошо, что сейчас в такую жару просторные платье и сарафаны скроют это безобразие.

— Это оставим, это лишнее, — бормотала Катя, доставая из дорожной сумки мои вещи и складывая их на полу возле объемного свертка, обмотанного веревкой.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась я, глядя на ее занятие.

— Она тебе гостинчик складывает, — хихикнула Наташа.

— Угу, — буркнула мелкая, не отвлекаясь от своего занятия.

Кучка «лишнего», по ее мнению, росла и росла, если так дальше пойдет, то внутри сумки останется только нижнее белье, что лежит на самом дне.

— Катюша, не трогай, пожалуйста. — Подошла и отодвинула сумку подальше, а затем принялась убирать вещи обратно.

— Ну ма-а-а, — обиженно засопела дочка, — там же все очень нужное и важное, мы же договорились вчера.

Напрягла память и вспомнила, что вчера перед сном дочка о чем-то таком говорила, но я отключилась под ее бормотание, заснула. Очень, кстати, не вовремя. Иначе еще накануне пресекла это безобразие.

Наташка дернула за веревку от свертка, стянула тряпку, оказавшуюся моей новенькой блузкой. А я-то думаю, почему расцветка мне показалась знакомой. И из упаковки посыпались камни и ракушки. Разной формы, размера, цвета. Все красивые и необычные. Все-таки младшая не оставляет попыток пополнить городскую коллекцию.

— Ты все испортила! — Катя вырвала из рук сестры остатки ценного, точнее, бесценного груза и принялась поднимать с пола свои сокровища.

С тяжелым вздохом старшая дочь начала ей помогать, а я поняла, что придется везти, ничего не поделаешь. И пошла искать сумку побольше.

Мама собрала в дорогу еды, все как положено: курочка, пирожки, свежие овощи и фрукты. Вспомнились мои попутчики вечно жующая Анна Павловна и Андрей. За это время не было и дня, точнее вечера, чтобы я о нем ни вспоминала. Вот, казалось бы, с чего? А перед сном всегда вспоминалось – «Спокойной ночи». И мысленно я желала ему в ответ: «Спокойной ночи, Андрей».

Мама, папа и девочки, проводили меня до такси. Время позднее, до полуночи рукой подать, потому на вокзал они решили не ездить.

— Как в вагон зайдешь, позвони, — обнимая, напутствовала мама, — я не лягу, ждать буду.

— Ксюша, дочка. — обнял папа и похлопал по спине. Он не мастер говорить красивые речи, поэтому ограничился скупым прощанием. Но я знаю, что он искренне любит меня и девочек.

— Мамочка! — прилипли с двух сторон Катюша и Наташа. Если старшая держалась молодцом, то мелкая уже вовсю утирала слезки. Наташка шепнула ей на ухо, и, шмыгнув носом, Катя полезла в карман. Оттуда появились два белоснежных бумажных платочка, один из которых она протянула Тусе.

— Будем тебя провожать, как положено, — хитро улыбаясь, пояснила Туся. — Отвлекающий маневр, чтобы мелкая не ревела.

Такси уносило меня от семьи, но еще очень долго я видела, как, подняв над головами белые платочки, девчонки машут мне на прощание.