Узнай меня под Новый Год

– Я бы с радостью согласилась на повторное свидание, – протягиваю с доброй улыбочкой, – но боюсь, мой муж будет против.

– Так ты замужем! – восклицает бедолага, которого угораздило пойти со мной на свидание. – Как?

Пожимаю плечами с самым невинным видом, достаю из кармана серебряное колечко и надеваю на пальчик, будто говоря: «А вот так».

– Я н-не верю!

– Жена моя! – а вот и муженек подъехал, гремит на всю таверну. – Где этот подонок, который положил на тебя глаз!

Муженек у меня что надо. Высокий, широкоплечий, отхватила так отхватила. Смуглая кожа, светлые глаза и мягкие темные волосы, чуть влажные от нападавшего снега. Все портит устрашающая борода, которая добавляет ему лет десять. Его зовут Оскаром. И он та еще заноза. Оскар бежит, роняя столы и стулья и заставляя несчастных посетителей таверны охать и ахать. Наконец он угрожающе достает из кармана охотничий нож. Ухмыляюсь. Получше–то оружия не нашлось?

– Дуэль! – кричит Оскар. – Наглеца, позарившегося на мою супругу, я вызываю на дуэль!

Дуэль на ножах? Из меня вырываются смешки, но сейчас главное внешне оставаться серьезной.

– Беги! – кричу кавалеру на вечер. – Беги скорее! Убегай.

– Я люблю тебя! – пытается он, запинаясь в ботинках.

– Стоять! – вопит муженек. – Куда?

Наконец бедолага скрывается за дверью таверны, и мы с муженьком Оскаром начинаем в голос смеяться. Хорошо вышло. Всегда хорошо выходит. Оскар обнимает меня за плечи, нависая.

– Где ты их берешь, Лисенок? – спрашивает он. – У тебя один парень хуже другого.

– Это все матушка, – машу рукой. – Ты же помнишь, как ей нагадали, что если я до этого Нового Года не выйду замуж, то не выйду никогда. Вот, суетится, чтобы дочка в старых девах не осталась. 

– Так выходи за меня, – смеется Оскар и стягивает с моего пальца кольцо, словно собираясь сделать предложение. – Выходи, по-настоящему, а не только, чтобы женихов твоих отваживал.

Оскар так шутит со старших классов. Однажды я опалила косу у костра, пришлось обрезать. Я проплакала на его плече полночи, мол меня теперь такую никто замуж не возьмет, а Оскар взял и сказал: «Я возьму». Стало как–то полегче, и я рассмеялась с облегчением. Какой он добрый.

Оскар по-хозяйски садится за стол, на место парня, которому сорвал свидание, с наслаждением сдирает наклеенную бороду и не гнушаясь правил приличия и любопытных глаз, прикладывается к нетронутому ужину.

Ему нравится притворяться моим ревнивым муженьком. И нравится получать за это награду в качестве ужинов, остающихся после неудачных свиданок.

– У него хофофий вкус! – Оскар жадно запивает ужин.

– На еду или на девушек?

– И на то, и на другое.

Мы с Оскаром познакомились в начальной школе магии. Нас посадили за одну парту и это стало самой большой ошибкой учителей. Двое выдумщиков с безграничным запасом фантазии. Да мы поставили школу с ног на голову. У меня двое братьев, поэтому с парнями язык нахожу проще, вот и с Оскаром дружить оказалось интереснее, чем с любой девчонкой. Оскар. Мой друг детства. Лучший друг.

– До Нового Года месяц, – говорит Оскар, продолжая жевать. – Точно успеешь женишка найти?

– Я не верю в гадания.

– И правильно.

Только пару месяцев назад мне стукнуло восемнадцать, а от женихов отбоя нет уже как полгода. Ох матушка. Почему она такая суеверная?

– Лисенок, – начинает Оскар неожиданно серьезным голосом. – Есть кое–что, о чем я должен тебе рассказать до объявления результатов распределения.

Распределение? Распределение решает будущее выпускников школы магии: определяет, какими магическими способностями их наградят и в какой области магии они будут работать. На распределение оценивают особенности характера, волевые качества, скрытые и явные таланты.

Последние пять лет Оскар шутил, что я должна стать одной из оборотней и начал звать меня Лисенком. Рыжие волосы, хитрые глазки, острый носик. Возможно, я и в самом деле похожа на лисенка, вот только оборотнем становиться не хотелось. Я мечтаю получить целительную магию и развиваться, как лекарь. Мне суждено стать лекарем!

А Оскар… Смотрю на него, чуть склонив голову. Ему бы как раз пошло стать оборотнем. Представляю Оскара волком. Он стал бы более лохматым и отрастил бы настоящую бороду, а мне пришлось бы слишком часто заставать его голышом, потому что обращаются они без одежды. Хихикаю в кулачок.

– Лисенок, – Оскар двигается ближе, ловит кончики моих огненно–рыжих волос, пропуская их между пальцами, волнуется. – Я уже знаю свои результаты распределения.

– Нет, не знаешь, – отбираю у Оскара свои волосы, уж очень они ему нравятся, притягивают, как огонь. – Их объявят в Новогоднюю Ночь.

– Мне сообщили раньше. 

И что это может значить? Складываю руки на груди. Оскар – обычно веселый и непринужденный вдруг помрачнел, что–то тут не так.

– И куда? – спрашиваю насторожено. – Куда тебя распределили?

Тревога нарастает. Почему Оскару сообщили раньше, чем остальным? Так быть не должно. Не должно.

– К стражам ночи.

И мое сердце падает. Это значит одно. Оскара я больше никогда не увижу.

– Нет, – хватаю его за рукав. – Это невозможно. Нельзя так просто взять и попасть к стражам ночи.

Стражи ночи – личная гвардия короля. Они повсюду. Они – невидимые тени, воры, разведчики, убийцы, если придется. Стражи ночи не имеют ни имен, ни рода, ничего. Они исчезают. Ходят слухи, что их даже стирают из памяти у всех знакомых. Вздрагиваю, это самое страшное, что может случиться. Становится холодно. Я не хочу забывать Оскара.

– А ты… – сглатываю я. – Можешь отказаться?

Сама знаю, что не может. Мы, поступая на обучение, давали обед, что последуем распределению и это станет платой за магический дар. Нарушишь распределение и пойдешь на плаху.

– Но Лисенок, – Оскар придвигается ближе, понижает голос. – Я все придумал. Я знаю, как сохранить тебе память обо мне.

– Только память?

От злости на происходящее сжимаю челюсти. Хочу ударить Оскара. Исчезнет из моей жизни? Вот так просто? Мой самый близкий друг! На глаза наворачиваются слезы.

Оскар роется в карманах и достает кулон с красным камушком.

– Он защитит твои воспоминания, – Оскар спешно надевает кулон мне на шею. – Тут запечатана капля моей крови. Пока кулон на тебе, никто не сможет стереть меня из твоей памяти.

От злости дергаю за цепочку. Это все, что мне останется от тебя, Оскар? Кулон с воспоминаниями?

– Не рассказывай никому, – продолжает он, не теряя воодушевления. – Делать такие штуки запрещено законом. Если поймают – несдобровать. После нового года можешь снять, там уже все меня забудут, но до этого…

Не слышу. В ушах звенит. Стражи ночи. И Оскар. Мой Оскар станет одним из них. Стражей изображают чудовищами, в черных плащах и с масками смерти на лицах. Их имена не произносят вслух, боятся. Меня начинает трясти. Представляю Оскара среди них. На него тоже наденут этот плащ, сапоги, его прекрасное родное лицо покроется шрамами. Моргаю быстрее, и передо мной снова мой Оскар.

– Ты меня слушаешь? – Оскар щелкает пальцами, возвращая к реальности.

– Ты исчезнешь, – выплевываю я. – Просто уйдешь. Навсегда. Я…

Злость борется с отчаянием и побеждает.

– Оскар, помяни мое слово, – вырывается у меня. – Уйдешь и некому будет женихов отваживать. Так и выскочу за первого встречного.

– Дождись меня.

Эти слова, произнесенные тихо и четко, ломают мой мир. Сердце колотится. Становится душно и неудобно. Что это значит… Дождаться тебя? Тебя…

– Это не навсегда, – глаза Оскара горят. – Я буду обязан проработать в Страже Ночи пять лет. Дальше можно вернуться домой и получить должность ищейки или еще кого. Я вернусь через пять лет.

Пять лет. Пять лет разлуки. Пять лет я не получу ни весточки об Оскаре. Мне даже не скажут, если он умрет. От мысли о его возможной смерти меня передергивает.

– Когда ты… – сглатываю. – Когда тебя забирают?

– Сегодня ночью.

Сегодня. Это слово эхом отзывается в ушах. Сегодня я лишусь друга. Потеряю его на бесконечно долгие пять лет. И я уже не сдерживаю слез.

– Лисенок, – Оскар тянется, чтобы обнять, но я не позволяю.

Это предательство. И я не была готова. Даже подумать не могу.

– Во всем мире, – тихо говорит Оскар. – Только ты будешь меня помнить. Только ты.

И мне становится еще гаже от осознания этого. Мои братья. Оскар и с ними был близок. А его дед? Родители Оскара умерли, когда ему едва ли исполнилось пять, и его взял на воспитание дедушка. И этот дед его забудет?

– Отдай кулон деду, – тянусь, чтобы снять. – Нельзя, чтобы он…

– Нет, старику так будет спокойнее. У деда слабое сердце, ему лучше не волноваться.

Дурдом. Потираю переносицу и шумно втягиваю воздух. Сосредоточиться не получается. Мир плывет, и я вместе с ним.

– Дождись меня, – тише говорит Оскар. – Я… – он отпивает из кружки, готовясь сказать. – Сейчас или никогда. Я тебя люблю.

– Я тоже, – бормочу я. – Мы же друзья, конечно, мы любим друг друга.

Оскар притягивает меня к себе, резко, сильно, выбивая дух. Смотрит внимательно и хищно даже. Я никогда его таким не видела.

– Я люблю тебя, – повторяет он настойчивее и целует.

Мысли испаряются. И я ощущаю мягкие, требовательные губы. Оскар сцепляет меня в объятиях, а у меня кружится голова и, кажется, что мир уходит из-под ног. Привычный мир так точно.

Мы с Оскаром прошли огонь и воду. Мы так доверяли, что спокойно могли ночевать в объятиях друг друга, как дети, уткнувшись носами в плечи. Мы делились друг с другом всем. Да у нас буквально была одна жизнь на двоих, одно приключение.

Оскар всегда был рядом, как тень, как… Я не представляю свою жизнь без него. Мне всегда казалось, что Оскар – это часть меня, как нога или рука, или глаз. Без него жизнь не жизнь, а с ним… ну он просто есть и так и должно быть. И вот сейчас Оскар целует меня, и я перестаю что-либо понимать. Мы же друзья. Друзья не целуются. Даже на прощание.

Отстраняюсь, глядя на Оскара с полнейшим непониманием. А он смотрит на меня, тяжело дыша, ожидая. Чего ждет? Ответа? Но какой ответ я могу дать? Это же Оскар. Мой Друг. Просто друг.

– Я не прошу тебя давать ответ прямо сейчас, у тебя будет время все обдумать, – Оскар первым разрывает молчание.

Ответ? Какой еще ответ?

– Мы друзья, – перебиваю я. – Оскар, милый, мы… – ловлю воздух ртом. – Мы друзья. Не любовники, не пара, друзья!

Кажется, последнее слово я сказала слишком громко – на нас обернулась половина таверны. Сердце колотится, и я не знаю, что делать. Обычно, в минуты сомнений я шла к Оскару за советом, но сейчас…

– Я не могу этого принять, – снимаю с шеи кулон. – Я не хочу давать тебе ложную надежду.

В груди колотится. Встаю, отодвигая стул. Мне надо на свежий воздух, срочно. Руками ощупываю шубы на вешалке, нахожу свою, собираясь сбежать.

– Стой! – Оскар вкладывает мне в ладонь кулон. – Лисенок, я…

– Боже мой! – делаю слишком глубокий вдох ртом, голова кружится. – Почему! Ну почему все это происходит с нами?!

– Лисенок!

– Молчи, – вытягиваю руку, словно бы говоря «стой».

Я должна подобрать нужные слова, но их нет. Ощущаю свою жизнь замком из песка, который вот-вот смоют волны.

– Мы не просто друзья, – Оскар делает шаг, хватает меня за запястья. – Я люблю тебя, как мужчина может любить женщину.

В его глазах вижу пламя. Неизвестное мне доселе. У Оскара не было подружек, и я не знала почему, много шуток на эту тему отшутила. И сейчас от воспоминаний становится горько.

– А я не вижу в тебе мужчину! – слова слетают с губ. – Я вижу лишь друга!

Вырываюсь и бросаю подаренный кулон в открытое окно, прямо в сугроб, показывая – все кончено, я забуду тебя так же, как и другие. Никакой надежды, Оскар. И я бегу, бегу, не оглядываясь.

А на губах все еще держится его поцелуй. Сладкий, как сама жизнь.
История пишется в рамках волшебного новогоднего литмоба 

ЛИСЕНОК (Рианна) - 18 лет


ОСКАР - 18 лет

После ссоры с Оскаром я проплакала всю ночь, и некому мне было подставить плечо, никто не рассказал шутку и не заключил в крепкие объятия. Я то и дело ощупывала губы, а они продолжали пульсировать. Стоило закрыть глаза, как возникали воспоминания о поцелуе. Сладком, требовательном, сильном. И я тут же вскакивала, прогоняя дремоту.

– Оскар! – я била подушку. – Оскар! Что б тебя!

Определиться в своих чувствах было сложно. Я злилась на друга из-за его внезапного отъезда, злилась на судьбу, на распределение. А мы ведь планировали праздновать Новый Год вместе, как и всегда. Я уже приготовила Оскару подарок – наручные часы с гравировкой волка и подписью «Твоя Лисенок». Какой хрупкой и непредсказуемой оказалась жизнь. Злость затмила любые другие чувства, и я даже не попрощалась с самым близким для меня человеком, не обняла, не пожелала удачи не сказала, как переживаю. Я должна была сказать, что буду его ждать. Подумаешь, поцеловал? Это не меняет нашей дружбы и не умаляет важности наших общих воспоминаний. Я должна вернуть кулон. Должна сохранить воспоминания.

Я резко вскочила и, накинув шубу прямо на ночнушку, побежала к таверне.

Сколько там? Пять лет? Я дождусь Оскара и все будет, как раньше. Стуча сапогами по ночной мостовой, я повторяла себе эти слова снова и снова, хотя понимала – как раньше точно не будет. Сегодня я разбила ему сердце, такое не прощают.

Наконец я добралась до таверны с твердым намерением отыскать брошенный в сугроб кулон. Снега было много и все еще мело.

После самой долгой ночи в моей жизни кулон был найден. Сама я замерзла до полусмерти и потом две недели отлеживалась с температурой, но это было неважно, ведь я нашла кулон и поклялась самой себе больше никогда его не снимать.

Оскара все забыли через неделю. Как я поняла? Проснулась с температурой, а у постели сидел старший брат Виллиус, он был обеспокоен.

– Ты кричала, – сказал он мне. – И звала какого-то Оскара.

Проклятье, я даже во снах его зову. И я застыла.

Какого-то Оскара. Какого-то…

Виллиус забыл. Оскара забыли все, кто когда-то знал. Все, кроме меня. Но мир ничуть не изменился, и это ранило больше всего.

– Я нашла тебе нового жениха! – провозгласила мама, как только температура спала. – До Нового Года осталось два дня, вы еще успеете пожениться.

– Мама.

– Что, мама? Так и хочешь в девках проходить? Гадалка сказала, надо до нового года.

– Я не могу выйти ни за кого, – неожиданно для себя самой сказала я. – Я уже обещала ждать.

Сердце предательски дрогнуло. Во рту стало сухо. Что я несу? Оскар лишь друг, и к тому же я, напротив, пообещала, что ждать не буду.

– Кому ты обещала? – сощурилась мама.

– Моему другу, – и спешно добавила. – Другу из сна.

Оскар снился мне часто, видимо потому, что занимал все мои мысли. Во снах мы снова смеялись и обнимались, но… Появилось во снах и другое. Во снах он целовал меня. Прижимал к груди крепко, зарывался пальцами в волосы, а потом впивался губами.

– Лисенок, – его горячий шепот обжигал висок. – Лисенок, я так люблю тебя. Огненная, моя огненная.

Ему еще с детства нравилось играть с моими рыжими волосами. Он говорил, что они мягкие и пушистые, как лисий хвост. А я в отместку могла потрогать по голове его, и Оскар не сопротивлялся. Вспомнить так… Он вообще редко мне сопротивлялся. И всегда был на моей стороне. Преданный и надежный, всегда можно довериться и положиться. Как мне вообще могло приходить в голову смотреть на других парней, когда рядом был он? Красавец – мечта любой девчонки, а я смотрела на уродов из старших классов, у которых пушок под губами начал раньше расти.

– Оскар, – выдохнула я, и мама услышала.

– Что ты там бормочешь? – спросила она. – Кого зовешь?

– Мама, а как ты поняла, что влюбилась в папу?

Удивленная моим вопросом, мама села за кухонным столом напротив и посмотрела серьезно с немым вопросом: «Что происходит?».

– Я думала о нем, – все же мама отвечает. – Хотела, чтобы мои дети выросли похожими на него. Ну, – ухмыляется. – Лучше бы меньше хотела, а то вы все в отца вышли, в самом деле.

Мы все рыжие, как папа и высокие – тоже в него. Маленькая мышка-мама прямо как-то выделяется и компенсирует свою маленькость громким голосом и активной деятельностью.

– Понятно, – выдохнула я и порадовалась, что у меня-то другая ситуация.

Я еще ни разу не подумала о детях от Оскара, а значит, никакая у меня не влюбленность в друга детства.

В ту же ночь мне приснилось, что у нас с Оскаром трое детей и все они, как две капли воды похожи на моего друга. После этого сна я взвыла. Как настоящая волчица.

Наступил Новый Год – день, после которого, по словам гадалки, мне суждено остаться старой девой и день объявления результатов распределения. Мне предстояло узнать свою судьбу, свое будущее, узнать, кем же мне уготовано стать и какой дар получить?

Мы с другими выпускниками сидели за круглым столом вместе с профессором–директором. До сего дня профессора–директора мы видели только издалека, на мероприятиях, и сейчас увидеть его так близко казалось чем–то невозможным. Об Оскаре никто не спросил. Даже не подумал спросить. Даже имени его не было в списках. Исчез. Испарился, словно и не было никогда.

– Рианна Оскольцева из рода Оскользовых золотоискателей! – прогремело мое имя.

Первая. Я первая в списках? Оскар звал меня Лисенком, и я сама себя так мысленно называла, а теперь имя прогремело. Настоящее. Не детское прозвище, а официальное имя. В этот день мое детство окончательно закончилось, и началась новая жизнь.

– Встань, – скомандовал профессор–директор, и я повиновалась.

Оскара не хватало. Он бы подбадривающе подмигнул, стирая мою нарастающую тревогу. Я коснулась кулона под одеждой, представляя, что друг присматривает за мной. И решительно кивнула. Пора узнать свою судьбу.

Вот бы меня распределили к лекарям, как я и мечтала. Вот бы я получила дар целительства и спасала людей. Вот бы…

– Рианна Оскольцева, тебе достается дар Белой Зимы. Очень редкий, поздравляю! Протяни руку.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать. Не целительство. Другой дар. Но я же должна была стать лекарем. Невозможно. Наверное, произошла какая-то ошибка…

– Рианна, протяни руку.  

В голове скрипели шестеренки. Дар Белой Зимы… Что это такое? Что я смогу делать? И куда меня распределят работать?