В другой мир за мечтой

Моя история о том, как я вместе со своей пятилетней дочуркой попала в другой мир к черному, выжившему из ума колдуну. Начинается она здесь, в нашем родном мире, на ступенях педагогического университета. 

Я выжила, мы с дочкой выжили, освоились в новом для нас мире и нашли настоящее счастье. 

Мечта моей девочки нашлась за пределами нашего мира. Моя Дарина больше всего мечтала о папе. На каждый праздник загадывала одно и то же желание.

Дочка каждый день спрашивала, а какой он, папа? Я не стала рассказывать о его сути, которую парень показал мне, узнав, что станет отцом. 

Я поведала дочке о том парне, который ухаживал за мной три месяца. О времени, когда Вит откровенно любовался моей улыбкой и всегда находил слова для комплимента. О джентльмене, открывающим передо мною двери. Он подкармливал меня сладостями, помогал со сложными предметами. 

Я множество раз пересказала дочке о самых счастливых месяцах в моей жизни, оставив за кадром все остальное.

Виталя учился на курс старше меня. Грызть гранит науки и покорять физические вершины ему оставалось всего два года из пяти. 

Я всегда любила спорт и поступила на факультет физической культуры. Кроме, обязательной программы посещала факультативы по танцам. Эта была та “печенька”, ради которой я готова была свернуть горы.

В будущем планировала открыть школу танцев. Как ни странно, но мама с папой поддерживали меня, хотя я видела скепсис в их глазах. Знала, что родители свято верили, что из педуниверситета выходят только учителя. И быть мне физруком до конца дней своих.

Однажды о своей мечте я рассказала и Виталию. Парень лишь хмыкнул, а потом будто спохватился и, чмокнув меня в губы, сказал, что у меня все получится. Тогда я не придала значение его поведению. Да, что-то царапнуло, но уже очарованная настойчивой осадой и постоянным вниманием, я отмахнулась.

Познакомились мы с Витом —  именно так он представился — благодаря девчонкам из моей группы. Из тридцати человек, девушек было лишь пять, и все они очень общительны. Курящие и сочувствующие собирались на крыльце, весело перебрасываясь фразами. Вит не курил, как и я. У нас легко завязалась беседа. Позже я узнала, что этот ловелас сразу наметил в моем лице очередной трофей. 

К нам он перевелся из столичного учебного заведения. Никто о нем ничего не знал, но очень быстро парень стал одним из самых популярных в университете. Он хорошо учился, участвовал в соревнованиях, где обязательно занимал призовые места и всегда открыто восхищался мной. 

— У тебя удивительные глаза, — сказал он на второй день знакомства и вручил мне веточку, на которой красовалась целая гроздь розовых колокольчиков.

Это были первые цветы, подаренные не родственником, и были очень дороги моему сердцу. Раньше мальчики не оказывали мне настолько явной симпатии.

Нет, однажды какой-то пьяный авторитет с нашего частного сектора предложил прогуляться до его дома и даже выдрал куст ромашек, вместе с корнем и попытался вручить его мне. Бежала я тогда домой, не чувствуя земли под ногами. А потом долго отходила от испуга. 

Внимание моего Виталия было сказочным. Я витала в розовых облаках, в тех самых, с розовыми единорогами, с бабочками в животе и прочими прелестями слепой любви. На Новый год согласилась поехать к нему.

— Мои предки укатили в Грецию. У нас с тобой будет самый романтичный Новый год.

Я не колебалась. Мы много целовались, парень все чаще откровенно касался меня. За три месяца он разбудил во мне чувственность. Мне уже самой хотелось пойти дальше простой романтики и поцелуев. 

Отпросившись у родителей, я поехала на другой конец города с двумя пересадками. Виталя предложил заехать за мной, но я настолько сильно волновалась, что отказалась.

Вечер действительно получился очень нежным, уютным, полный прикосновений, поцелуев. Я решилась и больше не рефлексировала, поэтому отдавалась полностью. Не сдерживала ни стонов, ни своих желаний. Даже стеснение отошло на другой план. 

Возможно, я была слишком напориста и откровенна в своем желании ласк, касаться его обнаженного тела своим, потому что он внезапно оторвался от моих губ и спросил:

— Ты, правда, девственница? А то что-то не похоже.

Это был момент, который все изменил. Я смутилась своего поведения и больше не проявляла инициативу. Виталя не заметил, что я притихла и перевернул нас, оказавшись сверху. 

Дальнейшее помню все отчетливо. Он целует губы, шею, грудь, резкая, острая боль, там внизу. На автомате отпихиваю парня, пытаясь освободиться и от него, и от боли, но парень слишком увлечен, прикрыл глаза. Губы искривлены в гримасе удовольствия. Я отворачиваюсь, отчего-то вдруг стало неприятно смотреть, как он пыхтит.

Несколько минут растянулись в вечность, когда мне хотелось, чтобы все скорее закончилось. Но вот более шумное дыхание и более глубокие, резкие толчки подсказали, что, наверное, он скоро. И точно, Виталя скатился с меня, и на второй половине кровати лежит довольной звездочкой.

— Детка, ты чудо.

Скажите и почему мне стало противно от этой фразы? Вот так происходит разочарование в своих фантазиях. 

Я поспешила в ванную, смыть с себя все произошедшее и постараться настроиться на мирный лад.

Выйдя полностью одетой, застала своего новоиспеченного любовника, ругающегося матом. Он снимал презерватив.

— Что-то случилось?

Он замер, скрючившись, замялся, но потом ответил, что все хорошо.

Больше он ко мне не приставал и даже не намекал на близость, чему я про себя порадовалась. Позже я задавалась вопросом, нормально ли это после первого раза? Но ответа не нашла. Опыта маловато, прямо скажем. 

Домой я уехала утром с подарком. Вит подарил мне кружку светло-голубую со снежинкой на боку.

Новогодние каникулы пролетели как один день. Несколько человек из нашей группы собрались на базу отдыха покататься на лыжах. Благо от города недалеко. Потом мы с девчонками собрались в кино, по ходу дела к нам присоединилось несколько парней. В их числе был Виталя. Меня дежурно поцеловали в щеку и держались поблизости. 

А потом он предложил перепихнуться в туалете. Специфическая романтика, мы сидели в темном зале, на экране мужчина и женщина ужинают в шикарном ресторане, рядом огромный букет алых роз, а мне на ушко мой еще вроде как парень, щекотно шепчет:

— Мечтаю, чтобы ты отсосала мне. Давай, выйдем в туалет.

Я моментально представила противную картинку в голове. Порадовалась, что темно и парень не видит выражения моего лица. А я понять не могла, это мне такой человек достался, или все мужчины лишены романтизма и уважения к девушкам?

Захотелось отодвинуться и более того, больше не встречаться с тем, кто еще недавно волновал мое сердечко. Сразу после Нового года заметила, что не сильно-то и скучала по нему. Хотя до переломного момента он занимал все мои мысли. Любимый. Именно так я называла его про себя. Хорошо, что вслух не призналась.

— Нет, — шепнула в ответ.

— Ну а что? Пока фильм идет, там почти никого нет. Идем, я соскучился.

Личный мир рушился в этом зале наполненном людьми. Я чувствовала, как окончательно сползает краска с любимых розовых очков. Может ли настолько разительно отличаться поведение мужчин во время ухаживаний и после секса?

— Прости, но в туалете я этого делать не стану.

— Не могу я тебя домой привести, родаки попросили бабулю за мной приглядеть. Она еще второго приехала с целой сумкой консервов.

Теперь понятно, почему Вит больше к себе не звал, и снова я ощутила облегчение. Мне совсем не хотелось повторения. Ни тех телодвижений, ни неловкости, которую я остро почувствовала после.

Через пару недель у меня случилась задержка. Это меня сразу насторожило и напугало до ужаса. Ранее эти дни всегда приходили по времени, словно синхронизировались с моим календарем.

Учитывая, что у меня был секс, я первым делом отправилась в аптеку, а потом в ванной комнате словно заледенела. Я поверить не могла, что это со мной случилось. С первого раза. Он ведь пользовался презервативом, как так? Интернет честно признавал, что, оказывается, “резинка” не настолько надежна, как я полагала. Вспомнился один сомнительный момент, когда парень снимал резиновый чехольчик.

Несколько дней я примирялась с мыслью, что стану мамой. Почему-то другой вариант мне даже в голову не пришел. Решив, что не одной мне мучиться тяжелыми думами, я отправилась в раздевалку к парням. По времени Виталя должен быть именно там.

Многое встало на свои места благодаря странному строению мужской раздевалки. В их комнату, чтобы попасть, нужно зайти в маленький темный тамбур, повернуть, пройти по узкому коридору и только после еще одного поворота попадаешь в святая святых. Место для особых откровений, сплетен и тайн. Кому-то пришло в голову внутри большого помещения пристроить хозяйственную комнату.

Я прошла тамбур и, повернув за угол, услышала громогласный хохот, чему совершенно не удивилась. Но меня остановило моя фамилия и знакомый голос.

— Сашка Лаверина пройденный этап. Грудь у нее отличная, но в постели бревно. Светка с параллельного гораздо раскованнее. Рекомендую, только она дороже выходит. На одних букетах разориться можно. 

Я сделала бесшумный шаг назад, уперлась для опоры в стену, и продолжила слушать, запоминать, чтобы любые грабли обойти стороной. Прикрыла глаза и покрепче сжала кулаки. Хладнокровнее нужно быть, Саша. Драка сейчас — это твой позор, а нужно сделать наоборот.

И вообще, кто еще бревно в постели. Миссионерская позиция — это все его умения.

Секунду подумав, включила на телефоне диктофон.

— А как же Натали с первого? Ты ее соблазнил? 

— А то, все каникулы у нее кувыркались, — голос Вита. — Она тоже с целкой ходила, но теперь дорожка проложена, берите в оборот. Я приглядел в их группе еще одну тихоню, презанятный экземплярчик.

— Доказательства есть? 

— Конеш, девчонки обожают позировать, когда ты не забываешь говорить им комплименты. Я в телефонной книге помечаю, был перепих или нет. Чтобы к концу года не путаться.

Я читала подобные истории, когда парни коллекционировали девчонок, заключали пари на девственность и другие подобные приколы, но и подумать не могла, что такое случиться со мной. В груди леденело что-то огромное. 

Мне все меньше хотелось говорить парню о беременности, а еще разрывало от желания что-то такое сделать, чтобы он больше не мог обижать девушек. Это за три года скольким он жизнь испортит? А если случится как со мной: киндер-сюрприз?

Как бы больно мне сейчас ни было, глаза оставались сухими, а разум удивительно чист. Мне не хотелось кричать и бить посуду. Я мечтала открутить ему причиндалы и смотреть при этом в глаза.

Не знала, что буду делать, просто прошла по коридору и вошла в светлое помещение с лавками и шкафчиками. Парни все уже оделись, кроме Вита, он стоял в одних джинсах с голым торсом и копался у себя в телефоне. 

Увидев меня, голоса смолкли, и Виталя поднял голову.

— О, Сашка, привет! — тон его приветлив, если бы не слышала собственными ушками весь разговор, никогда бы не поверила, настолько искренней была его радость при виде меня. — Какими судьбами к нам в раздевалку? Соскучилась?

— Да.

Я выдавила из себя улыбку. Но, вероятно, получилась гримаса. Вит насторожился, а парни, подхватив свои спортивные сумки, скомкано попрощались. Им явно было неловко.

Мой теперь совершенно точно бывший парень бросил телефон в свою раскрытую сумку и, повернувшись к шкафчику, взял футболку. Раньше я бы никогда не смогла такое провернуть, даже если было бы очень нужно. У меня бы непременно зашкалил пульс, тряслись руки и потели ладони, а еще ноги бы точно не слушались. Я вообще особа весьма впечатлительная и совершенно не авантюрная. 

Сейчас во мне что-то сломалось. Потому что я отлепилась от стены, вынула чужой телефон из сумки, спокойно выключила его, чтобы внезапно не привлек ненужное внимание. Сунула за пояс джинсов, под блузкой не видно. Графический пароль у него простой, видела несколько раз, и в те моменты на заставке было мое фото.

— Что-то случилось? — спросил Вит, надевая футболку.

Он уже оделся и открыл бутылку обожаемой колы, жаль не сыпнуть туда брома или пургена. А лучше и того, и того. Парень все еще стоял ко мне спиной, когда я спокойно спросила:

— Ты не умеешь пользоваться презервативами?

Он поперхнулся, закашлялся, намочил любимую футболку. Держа двумя пальцами ткань, чтобы не соприкасалась с кожей, Вит повернулся ко мне. Выражение лица было обиженным. Смазливая мордашка сейчас казалась настолько детской и наивной, что какая-нибудь сердобольная старушка не удержалась бы и потрепала по щечке. Пупсик, не иначе.

— Умею, я при тебе надевал, — тон был больше настороженным, чем обиженным.

— Как, скажи на милость, я тогда забеременела?

— Значит, мне не показалось и правда порвался. Такое бывает.

— Почему ты мне об этом факте ничего не сказал. Я бы приняла меры.

— Я не думал, — произнес он виновато, а потом внезапно перешел в нападение. — А может, ты еще с кем-то переспала и залетела. Хочешь повесить на меня чужого ребенка? Ничего не выйдет. 

— По себе судишь? У меня никого не было.

Виталя подошел к сумке, открыл боковой карман и достал портмоне, вынул оттуда сто рублей и сунул мне в кармашек блузки. Руки я сложила на груди.

— Это тебе на аборт, а теперь убирайся. Я не намерен встречаться со шлюхой.

— От шлюхи слышу, — ответила тихо, но так, чтобы он услышал и ушла.

Первым делом я набрала номер нашей блогерши и самой большой сплетнице. Спросила, знает ли она девчонок, с кем встречался наш незабвенный Виталий.

Дарья сначала замялась, но я ей поведала по секрету, что рассталась с парнем, и знаю о Вите нечто такое, что расскажу, если соберемся нашей девичьей компанией в кафе через полчаса. Уж кому, кому, а только ей это под силу. Дашка пообещала собрать всех поклонниц одного кобеля в самое ближайшее время.

Нужно было раньше у нее расспросить о симпатиях своего бывшего. Но я настолько ему верила, что в голову не приходило что-то выяснять. 

Придя в кафе заняла столик побольше и подготовилась, тщательнейшим образом изучив телефон Виталия. Как я и думала, компромата в нем было хоть отбавляй и на девчонок, и на него самого. Любил парень собственное тело незамутненной любовью и фотографировал в разных ракурсах. Особенно некоторые особо лелеемые органы в разных состояниях: от спящего до гордо торчащего.

Мстить так с размахом, поэтому даже свои удалять не стала. На всякий случай попросту перекинула весь альбом в виртуальное хранилище, позже удалю, когда неактуально будет. А пока все пойдет в дело.

Зашла в его аккаунт в сети и выложила несколько относительно приличных, подписав с намеком об обожании себя любимого. В инсту закинула несколько постов с разными девушками в недвусмысленных позах, сразу понятно, что не просто подруга, а очень близкая и не одна. Подписывала незамысловато и честно: “Обожаю женщин”. “С Лидой встречался целую неделю прежде, чем расстались”. “С Анжелой пришлось потратиться на дорогой торт, но оно того стоило”.

Девочки собрались быстро, и я не стала ходить вокруг да около, сразу открыто сообщила, для чего всех собрала.

— На днях я узнала, что беременна. Многие из вас видели, что я встречалась с Витом. Мы вместе провели одну ночь на Новый год и больше личных встреч не было. Сегодня, решив сообщить, что парень скоро станет папой, я случайно подслушала то, что не предназначалось для ушей девочек, и даже записала. Девочки, он мне сто рублей сунул на аборт. Слышала, он многим успел подгадить и планирует еще больше. Нужно это пресечь.

Я включила запись, показала фото, которые он собирал для личной коллекции, там много было совсем откровенного, но это мы сразу удаляли. Была с нами и Натали с первого курса, та с кем он провел праздничные дни и уже успел бросить, попросту написав сообщение, но такое мило-извинительное, что Натали мстить не захотела и покинула нас, с ней ушли еще три девушки, которым вся эта возня с мальчиками была не интересна.

Нас осталось восемь. Девчонки решили не мелочиться и рассказать о хобби третьекурсника всему университету, закинули небольшие сообщения, подкрепленные разными интересными картинками, благо, выбрать было из чего, во все официальные и студенческие чаты. В течение нескольких дней мы распространяли правдивые слухи, приукрашенные художественным вымыслом.

— Это обязательно! — настаивала Дарья. — Голые факты — это скучно, они должны быть интересны целевой аудитории. Для этого и нужны сочные подробности. В чистую правду мало кто верит.

Уже на следующий день сами слушали небылицы про Виталия, а, вероятно, просто неизвестные нам случаи.

Мы постарались сделать все, чтобы молва о поступках одного студента вышла за пределы университета и дошла до родни. Страна должна знать своих героев.

Казалось бы, что такого, три десятка чатов и социальные сети, но через неделю Вит покинул университет. 

Наша месть удалась, пусть и с моральными потерями, но я была рада, что девочки станут осторожнее при общении с парнями, а Вит будет знать, что даже родившись в богатой и влиятельной семье, не все поступки останутся безнаказанными. Последствия могут быть весьма неприятными.

Для меня лично все тоже не прошло гладко, и это я не о беременности. Я никогда не хотела быть популярной, но теперь меня знали все, и часто тяжелые шепотки болью проходились по душе. Однажды позвонила журналистка и попросила интервью, но я отказалась от этой чести. С девочками моей группы провели воспитательную беседу в кабинете психолога и социального педагога.

А еще мне пришлось лично пообщаться с батюшкой молодого человека. Очень тяжелый мужчина. С сыном схожесть отдаленная, но безусловная. Вероятно, и на сына давит так, что тот бунтует. Я постаралась рассказать свою версию голыми фактами, скинула аудио. Соврала, что сделала аборт. Не знаю почему, обычно предпочитаю горькую правду, но здесь и сейчас что-то мне не дало сорваться словам с языка. Я попросту кивнула на его вопрос.

В итоге от Сергея Львовича я вышла ошарашенная, но довольная. Мужчина поблагодарил меня за преподанный урок его отпрыску и отправил нерадивого на экономический факультет одного из известных университетов. Сын отказывался шагать по стопам родителя и решил, что будет спортсменом. А тут такой удачный момент продавить свои интересы в отношении ребенка.

Быть может, лет через двадцать Вит вспомнит обо мне и проклянет за то, что я сделала, а, возможно, мысленно скажет: “спасибо”.

Экзамены второго курса я сдала уже с большим животом. Преподаватели были довольно лояльны. Многое из того, что должна была сдавать нормативами пришлось писать на бумаге. Это было самое нудное. 

А потом академический отпуск и больше не нужно ездить на стареньком разваливающемся на ходу трамвайчике от начальной до конечной остановки. 

— Зато без пересадок, — говорила я родителям.

Маме с папой о своей беременности я рассказала только через месяц. Все не могла решиться. Было страшно услышать порицания от самых близких людей. Однако, к моему удивлению, ошарашенная родительница начала причитать:

— Рожай, дочка, только так. Сами вырастим и воспитаем.

Позже, когда пришли в себя, родители немного поворчали о моей непутевости, но без осуждения, а скорее с сочувствием к судьбе матери-одиночки.

Дочка родилась десятого августа. День был дождливым, но при этом душным, а мне привалило восьмимесячное счастье, два килограмма семьсот грамм. 

Слышала, как акушерка тихонько делилась с детским доктором, что повезло мне: слишком большой процент смертей именно восьмимесячных деток. Я потом частенько ночами подходила к кроватке и слушала дыхание дочки. 

Я назвала ее Дариной. Дочка — мой подарок от судьбы. Моя и только моя. 

На последних месяцах мечтала о встрече, но к реальности оказалась неготова. Первые дни страшно было брать крохотное красненькое существо на руки. Ранее мне не приходилось видеть младенцев. Только на картинках или издалека, но там беленькие и пухленькие карапузы. А у меня нечто страшненькое, малюсенькое с ниточками ручек и ножек. Я даже приговаривала: “не родись красивой, а родись счастливой”.

Однако моя крошка к трем месяцам почти догнала сверстников по весу и вскоре стала очаровательным младенцем. Помощь новоиспеченных бабушки и дедушки оказалась неоценима. Не представляю, как молодые и неопытные мамочки справляются одни, а ведь таких немало.

Дети растут очень быстро, и скоро моя красавица делала первые неуверенные шаги. Ей был годик, когда на семейном совете было решено, что я продолжаю учебу. А бабушка с дедушкой присмотрят за внучкой. 

За лето я постаралась восстановить былую форму, это оказалось несложно. Повезло, что у нас частный сектор, дом хоть и старенький, но наш, и есть свой участок, где мы с дочкой и устраивали наш спортивный беспредел. 

Занимались вместе: для нее это игра залезть на маму, пока та стоит в планке. Или пролезть под ногами во время растяжки. Веселенькое время. Мне нравилось танцевать вместе с ней. Мы включали музыку погромче, и дочка сидя на попе смешно пританцовывала, пока я отрабатывала движения по видео.

В Даринкины два с половиной как-то очень быстро ушли из жизни мои родители. Один за другим. Болезни никого не щадят и порой подкрадываются незаметно, исподволь. Доучивалась я без их поддержки, пришлось дочке идти в садик, но она у меня умница. Общительная и самостоятельная. Болела не слишком часто и лихо научилась одеваться. 

Самое смешное, что если Даринка наряжалась сама, то непременно шиворот-навыворот. В три года терпеть не могла одинаковые носки, а весь январь проспала в пластиковом шлеме рыцаря, который со слезами уговорила меня купить. 

Денег у нас особо не было, поэтому такие покупки были редкость. Подрабатывали мы так же вместе. В выходные устраивали детский сад на дому. Ко мне приводили окрестных детей на несколько часов, я занимала их развивашками и подвижными играми на свежем воздухе. 

Пока мама была жива, вела огород, но потом я все засеяла газоном, оставив место под песочницу. Соседский дедушка построил у нас на участке целый детский городок с горками, лазалками и лесенками. Все это красиво украсил разрезанными покрышками в виде лебедей, жирафов, ромашек и прочих удивительных изделий. 

— Вот что с людьми пенсия делает, — частенько приговаривал дед Семен, притаскивая к нам очередной шедевр.

Я была только рада, видя, как дочка бежит к старику навстречу, лопоча что-то неразборчивое на своем, а у него светятся глаза. У соседей единственный сын и внуками одаривать родителей не спешит.

Получив диплом, я, как и предсказывали мама с папой, целый год отработала в школе, а по вечерам вела растяжку у беременных, пока Даринка играла здесь, в зале.

Только потом ушла в спортивный клуб, который открыли неподалеку, и вела силовые тренировки для взрослых и танцы для маленьких.

Дочке было шесть, она пошла в нулевой класс, когда случилось то, что изменило нашу жизнь кардинально. Стараниями вышедшего из ума древнего мага, нас утянуло в другой мир.

— Мамулечка, а что ты мне на Новый год подаришь?

— Сюрприз!

— А тетя Света?

Даринка принялась перечислять всех знакомых, от которых надеялась получить хоть небольшой, но подарок. Мы наряжали елку, дочке хотелось непременно самой надеть звезду на верхушку, поэтому она принесла стул.

— А Дед Мороза я попросила не приносить мне игрушек.

Дочь печатными буквами написала несколько писем Деду Морозу, и мы отправили их по адресам в разные страны. В каждом была одна и та же просьба. У меня сердце сжималось, когда я читала корявые, но искренние строки. 

— Ты не хочешь новых игрушек? — подыграла шестилетке.

Письма читать мне было запрещено: “это только для Деда Мороза и его внучки”. 

— Хочу, но папу хочу больше, — призналась она.

Дочь на каждый праздник загадывает одно и то же. А что я поделаю, если не встретился мне никто, кто вызвал бы доверие. 

В этом году дочка пригласила десяток гостей, и для небольших подарочков мы старательно пекли имбирное печенье. Для детей, которых собралось довольно много для нашего небольшого домика, родители приготовили целое представление. 

Были и Дед Мороз со Снегурочкой, и Баба-Яга (ее дед Семен сыграл), и даже кукольный театр. А еще угощения и салют, после которого еще немного погуляв, все разошлись праздновать Новый год в кругу семьи. Мы тоже нагулялись, принесли домой морозной свежести и себя румяных и счастливых.

— Мамулечка, — позвала меня ласковая дочка, когда я уже поцеловала ее в сладкую щечку перед сном. — Я очень скучаю по бабе с дедом и по папе. 

Как ни удивительно, но малышка помнила моих родителей. Она помнила даже младенчество. Например, те дни, когда я сильно заболела и из-за антибиотиков не могла кормить грудью, а Дарине не было и года. 

Она рассматривала свои ранние фотографии и рассказывала, что происходило до или после съемки. И это не было выдумкой.

— Мой папа будет самый лучший и героический. 

Загадала моя девочка папу, поворачиваясь набок и закрывая глазки. И правильно, настоящему папе мы не нужны. У меня ком в горле встал, поэтому я еще разок ее поцеловала и, поправив одеяло, вышла.

На следующий день мы отсыпались, неспешно готовили завтрак, смотрели по телевизору смешные фильмы. К вечеру батониться надоело и дочке, и мне.

— Мама, пойдем на каток, который залили в парке.

— Идем, — улыбнулась малышке.

Иногда я смотрела на нее и поражалась. Даринка самостоятельная, очень упрямая, общительная и щедрая — почти все черты характера противоположные моим. Умница моя взяла все самое лучшее от своего отца. Я улыбнулась, мы стояли в прихожей в одинаковых розовых комбинезонах. Угадайте, кто выбирал. Благо, цвет не вырви глаз, а приятный, будто припыленный.

— Мама, мы с тобой самые красивые принцессы, — прокомментировала наше отражение дочка, взяв меня за руку и подталкивая к выходу.

В парке гуляло множество людей, мелькали цветные огоньки, сверкали деревья, украшенные гирляндами. Вечер был пасмурным, и сумерки рано накрыли город. Снег укрыл все дорожки чистым покрывалом. В свете желтоватых ламп, сквер казался сказочным местом. Мы целенаправленно шли на лед, мимо сияющей елки и горок, к которым вилась длинная очередь из ярко одетых малышей.

— Потом покатаюсь, — объясняет мне Дарина.

С удивлением смотрю на свою девочку, раньше она никогда не упускала случая с десяток раз прокатиться с горки, даже если просто мимо идем.

Переобувались в теплом помещении с резиновыми ковриками на полу. Я хорошо затянула шнурки сначала дочке, а потом себе и, сложив две пары обуви в рюкзак, вышла за своим неугомонным чадом. 

Катались мы долго и с удовольствием, навернули несчетное количество кругов по катку. Дочь хорошо катается, она еще в три года потребовала купить ей коньки, и с тех пор каждую зиму мы с удовольствием развлекаемся, когда позволяют погода и время.

— Мамуль, а давай за руки и покружимся! — предлагает дочка с широкой улыбкой на румяном личике. 

Волосы выбились из-под шапки, шарф висит криво, на комбинезоне то там, то тут налип снег и радостные глаза. Это ли не счастье?

В самом центре катка, мы взялись за руки, и я закружила Даринку. Она, смеясь, откинула голову к небу, поймала снежинку языком и посмотрела на меня:

— Я съела снежинку и загадала, чтобы мы встретили папу и влюбились в него!

Внезапно внутри нашего круга закружил снег, воронка очень быстро разрасталась. Несколько секунд, мы не успели толком среагировать, как тьма заволокла все пространство. 

Я услышала скрипучий старческий голос:

— О, какие интересные птички попались.

Подумала о дочке, почувствовала крепкую хватку маленьких ладошек в варежках и провалилась во кружащуюся тьму.

Очнулась с мыслью о дочке и что мы в беде. Глаза не открывались. Я почувствовала головокружение и тошноту. Горло болело как при ангине, под веками песок. Что ж так плохо-то, а?

— О, очнулась! — знакомый старческий голос. — Очень вкусная и, чего таить, мощная у тебя магия, но мало. Слишком мало. Вставай уже!

Еле разлепив веки, увидела наклонившегося ко мне очень высокого и очень худого мужчину в возрасте моего гипотетического прадедушки. Кожа пергаментная, крупный нос с кончиком, глядящим вниз и тонкие, почти незаметные губы. Когда старик улыбнулся, показал крепкие, крупные зубы, кое-где сточенные временем. Густые кустистые брови словно прятали живые, черные глаза. В них, совершенно точно, светился азарт и сумасшедшинка. 

— Отпустите мою маму! 

Голос роднулечки звучал надрывно.

— Вот и дитятко проснулось. Будешь шуметь — снова усыплю.

Я услышала отчетливое злое сопение дочери, а потом и ее тихую просьбу.

— Не трогайте маму, ей совсем плохо, разве не видите?

— Слабенькие нынче магички, ой, слабенькие. Ладно, не трону больше сегодня, но завтра, все, что успеет восстановиться, заберу.

— Чтобы побольше восстановилось магии, маме нужно хорошо покушать и отдохнуть на удобной кровати, а не на холодном полу. Даже дети знают, что от переохлаждения не только заболеть можно, но и умереть.

Даринка, умничка моя, говорила со стариком назидательным и одновременно просительным тоном. Жаль, из-за слабости я не могла посмотреть на нее, но хорошо представляла серьезное и упрямое выражение на миловидном личике.

— Ишь, какая защитница у тебя растет. Любому магу наподдаст, — скрипуче рассмеялся старик. — Идем, покажу вашу комнату, сегодня я почти сыт и добр. Мать потом отведешь.

Я правда услышала звон цепи или уже брежу? Шаги стихли. Силы потихоньку возвращались. По крайней мере, глаза уже не закрывались сами собой, и я разглядывала темное дерево потолка. 

Сюр? Бред? Галлюцинации? Все возможно. Очень достоверные у меня выдумки больного сознания: готические и болезненные. Отчего-то я склоняюсь, что сознание мое в полном здравии, просто в реальности происходят слишком странные вещи. 

Скоро пришла Даринка, ее личико было обеспокоенным, дочка суетилась.

— Мамулечка, я тебе поесть принесла.

С помощью дочери я разместилась у стены, сидя на полу. Он был деревянным, но откуда-то веяло сквозняком. Говорить я толком не могла, лишь сипела.

— Мы справимся дочка. Ты у меня сильная и большая молодец, — еле выговаривая фразы, постаралась поддержать ребенка.

Она кормила меня с ложечки, на ее чудесные серо-голубые глаза то и дело наворачивались слезы. Ей хотелось все мне рассказать, но голос подводил малышку, и она все время опасливо посматривала на дверь.

— Мамочка, нам скорее нужно в комнату, — прошептала она мне.

В этот момент я заметила на шее дочки металлический обод. Протянула руку, но девочка моя отпрянула, глаза ее снова блеснули от влаги, но Дарина сердито вытерла ее кулаком.

— В комнату, мама.

Я кивнула. Вероятно, мы в большей опасности, чем я думала.

Дойти до отведенного нам помещения стоило всех моих сил.

Доковыляла до кровати и кулем рухнула на огромный плацдарм. Надо мной висел балдахин из черного бархата. Сумрак приятно расслаблял, но нужно было послушать, что расскажет дочка и обмозговать происходящее. Поэтому я через силу повернула голову в сторону Дарины.

— Мамулечка, — так дочка стала звать меня относительно недавно, услышала на детской площадке, и ей понравилось, — мы через воронку попали к этому сумасшедшему старику. 

Дочка шептала, наклонившись ко мне поближе.

— Он только хочет казаться добреньким, но на самом деле очень коварен. Когда мы упали в его лаборатории, старик сразу тебя за руку взял и глаза закатил. Надо было его в это время чем-то тяжелым отдубасить. Мамочка, — всхлипнула дочь, и я погладила ее по руке, — он пил твою магию. Представляешь, у тебя магия есть. Он потом взмахнул рукой, и все свечи в комнате зажглись, и ошейник сам к нему в руки прилетел. Меня тоже за руку, как схватит. Смотри, синяки остались. Сказал, моя магия еще не раскрылась, спросил про грязные дни. Что это, грязные дни?

Лет в пять я купила Даринке книгу, где красочно был нарисован организм человека и все системы и органы. Там вскользь упоминались критические дни, но дочь не спрашивала, и я не поясняла. Не время еще.

— Не бывает у нас “грязных дней”, — не нравилось мне это определение. — Но я поняла, о чем он спрашивал. Насколько взрослый твой организм. Ты у меня еще девочка, самостоятельная и самая лучшая.

Даринка продолжила тараторить, рассказывая, сбиваясь, задавая вопросы, а потом спросила:

— Мамулечка, что теперь с нами будет?

И что моей малышке ответить? Нужно скорее набраться сил и выбираться из этого ужасного места.