В клетке

Я сидела на берегу океана, на ослепительно белом песке, передо мной плескались волны небесно-голубого цвета. Остров, на котором я пребывала, был необитаем. Он был не только моим пристанищем, моим домом, но и местом моего заключения. В какие-то моменты, когда мне было здесь спокойно и уютно, но зачастую мне просто хотелось уйти, убежать отсюда. Но я не могла! Я философски с этим пыталась смириться, находила объяснения, но иногда меня просто прорывало — злость, грусть, состояние полной безнадежности окутывали меня. Вот тогда я вспоминала о Ней.

Иногда я думала, хорошее ли это было решение посадить Ее в клетку? Однозначно, эти терзания мне ни к чему. Я уже решила, и лучше это так и оставить. Держать Ее в клетке, будет лучше для меня и для нее. Нельзя, чтобы она оттуда вышла.  Мне действительно стоило подальше держаться от Нее.

Я всегда слышу, когда Она меня зовет. В Ее голосе звучит то ярость, то мольба, то такая безмерная боль и тоска, что хочется зажать уши и не слышать ничего больше. Но я не могу… Этот голос буду слышать всегда, пока существую, он внутри меня. Ее отчаяние просто разрывает меня, но я должна держать Ее там.  Иначе мне не выдержать… Лично мне.

Мои мысли в течение дня, каждой недели, каждого месяца моей жизни возвращались к Ней. Иногда я приходила и проверяла Ее — это делать было очень сложно.

На совершенном пустынном небольшом, затерянном в океане острове были только мы вдвоем. В одной из части острова под тенью пальм, стояла большая, выше человеческого роста клетка, там и была заперта она. Сегодня я пошла к ней снова. Девушка сидела сжавшись, в дальнем углу, она выглядела ужасно, на нее было очень страшно смотреть. Видно, что она молода, но превратилась в старуху раньше срока.  Она гниет живьем, струпья по всему телу, гнойные раны. Грязная, рваная одежда, вонь от нее, как от хорошо разложившегося трупа, причем давно разложившегося. Волосы на голове, поседевшие раньше срока, очень жидкие и растут клочками. Из прорех платья видно тощее тело, и торчащие ребра. Она очень измождена, цвет лица серо-синий, дыхание со свистом и хрипами вырывается из впалой груди. Она просто дышит на ладан, но почему-то еще жива.

Я стояла и просто наблюдала за ней. Когда я Ее вижу, у меня сердце останавливается от жалости к ней. Знаю, что она пережила в этой жизни. Я не хочу думать о той физической и моральной боли, что она перенесла и продолжает ощущать. На нее просто невыносимо смотреть.

Почуяв, что она больше не одна, поднимает на меня глаза. «Господи, они же мертвые!» В них пустота, словно окунаешься в бездну. А ведь они были когда-то очень красивые, искристые, светло-голубые. Но теперь во взгляде ничего уже не осталась.  В ее глазах только неизбежность муки, страдания и смерть. Страшный взгляд мертвого при жизни человека.

Я приходила к этой клетке вновь и вновь. Я должна была Ее видеть. К сожалению, это мой крест, выбранный самостоятельно или нет, не знаю, но мы с ней одно целое. Друг без друга пока нам не выжить, и пойти разными путями мы тоже не можем. Но кто-то должен стать из нас сильнее, и это будет путь или в никуда, если победит она или, если выиграю я — это может спасти нас обеих.

Я не знала, кого винить, за то, что случилось с ней… Не знала ответов на такие вопросы. Но так случается в жизни, физические и моральные страдания, безмерные и не прекращающиеся, длящиеся годами без передышки для человека, не дающие ему продыху, зачастую делают его озлобленным на весь мир существом. Или он борется и с достоинством выходит из сложившейся ситуации, продолжает любить, и дарить свой свет ближним. Но это редко у кого получается.  Потому что причину человек найти не может, остановить потоки горя он не властен. Ничто и никто ему не может помочь. Так случилось и с Ней. И вот, чтобы выжить мне, чтобы остаться в здравом уме Ей, мне пришлось посадить Ее в клетку. Это действительно был разумный выход в этой ситуации.