В клетке

I

Волк привычно открыл глаза, поднялся с матраса и стал одеваться. Через несколько минут в лагере, больно резанув по ушам, прозвучит подъём. И на каждого, кто через тридцать секунд после сигнала не покинет «место отдыха», опрокинется бадья ледяной мутной жижи. Ни принимать подобный «душ», ни тем более подвергать опасности свои немногочисленные «сокровища» Волк не собирался. Кусок много повидавшего на своём веку полотна, заменявший юноше и вещмешок, и подушку, столь же привычно был отставлен в сторону от лежанки, следом был аккуратно скатан и отставлен в сторону матрас.

Сигнал. Через ряд от него, громко матерясь, подскочил на ноги жилистый мужик. Волк хмыкнул. Этот самый мужик на второй день своего пребывания здесь попробовал подменить свой матрас, сырой и весь пропахший той самой жижей, относительно сухим и чистым матрасом «сопляка», которым посчитал Волка. Сломанное ребро и заточенный с одного края металлический прут, приставленный к брюху, быстро разъяснили жилистому настоящее соотношение сил в этом мире, мире Альегора.

Ворота барака стали медленно открываться. Заключенных ждала перекличка.

На перекличке в этот раз не досчитались восьмерых из его барака. Покойники. И не важно, забрала Смерть их души ночью, пришла ли на рассвете или решила подождать, когда в барак запустят «очищающий воздух». Все те, кто не смог выбраться до начала переклички, были мертвы. Уж в этом Волку сомневаться не приходилось.

Маор, надзирающий за их бараком, торопливо (и куда спешит, скотина?) отчитался перед начальством, а затем небрежно махнул рукой страже. Машинально потирая номер на руке и держась в середине подгоняемой стражами толпы, Волк отправился в «место искупления». Он абсолютно точно знал, что его ждёт. И с содроганием вспоминал, как проходил его день два года назад, в первые месяцы после прибытия в Альегор. Семнадцать часов непрерывного и изнуряющего труда. Подхватить тяжёлую металлическую балку, отнести её в строящийся блок, вывезти оттуда огромную телегу, наполненную строительным мусором, прикатить в обратном направлении бочку чего-то дурно пахнущего… И всё это под постоянным надзором, без возможности перевести дух и сделать хотя бы один глоток воды. Волк попал в Альегор, не совсем осознавая себя, а потому в распределении прошёл по самому низшему профилю чернорабочего. Их даже кормили откровенными помоями из того, что оставалось после хозяев и более ценной части заключённых. Поэтому и гибли работяги, подобные Волку, чуть ли не десятками каждый день. Подобные, только вот сам Волк умудрился выжить. Спасибо старику, который выходил и заставил непонятного мальца отчаянно цепляться за жизнь. Спасибо Торгвару, который разглядел в Волке некий потенциал и стал привлекать к своим делишкам. И спасибо друзьям, без которых его выживание не было бы возможным в принципе.

Вот и сейчас, пока остальные бедолаги из его барака приступают к работе, Хугин умудряется чем-то заинтересовать стражника, отвлекая его внимание, а Мунин тем временем торопливо протягивает Волку на удивление мягкую краюху хлеба и крохотную фляжку с водой.

Сделать один маленький глоток воды. Съесть хлеб. Есть быстро (вряд ли стражник не отреагирует на слишком уж долгое безделье), но при этом стараясь тщательно пережёвывать каждый кусочек. Запить всё тремя добрыми глотками. Вернуть флягу законному владельцу. Приступить к работе.

Такой почти ставший регулярным ритуал сегодня был дополнен негромким шёпотом Мунина - «Люди Стержня приходили. Торгвар хочет тебя видеть!»

Что же, по крайней мере сегодняшним вечером Волк сможет сытно поесть. А это при такой жизни уже немало.

II

С Торгваром Волка свёл старик. Собственно, при попадании в Альегор, странного, мало что осознающего юношу скорее всего ждала бы очень скорая и неминуемая смерть. Но…

Непонятно, какая сила заставила этого суховатого, местами жестокого старца пожалеть в беспамятстве валяющегося на матрасе паренька. Да только на утро после первой же после распределения ночи в бараке чья-то неожиданно сильная рука буквально вышвырнула Волка с его лежбища, а не менее сильный голос произнёс:

- Быстрее, парень! Быстрее! Если тебе хочется здесь выжить, то привыкай спать вполглаза да на людей в другую половину посматривать. Ясно?

Ясно спросонья не было ни капли, но парень кивнул. На всякий случай.

- Хм. Понятно, значит. Нет, парень, не вытянешь ты здесь. Не вытянешь. Ладно, мой тебе совет. Матрас скатай да в сторону убери. Да пошевеливайся ты, растяпа! До сигнала пара минут всего. Вот так. О, слышишь? Ты вовремя.

Наблюдая за той самой жижей, льющейся сверху на то место, где только что лежал матрас, юноша робко выдавил.

- Спасибо.

- Не за что, парень. Ладно, недосуг мне с тобой. Смотри в оба. Места здесь лихие.

В лихости данных мест удалось убедиться тем же вечером. Попав в чернорабочие строительного цеха Альегора, юноша к вечеру едва переставлял от усталости ноги. Чем не преминули воспользоваться его «товарищи» по несчастью.

- Эй, ты! Сопля! Мне нужен твой матрас. Встал быстро и принёс мне.

Юноша даже не понял, что бугай обращается к нему. Впрочем, уже следующий комментарий всё прояснил.

- Ну! Долго я ждать то буду? Эй, хрен трухлявый, я к тебе обращаюсь! Ты, чмырёныш с волком, оглох?

Тот, в ответ на такой комментарий, виновато оглянулся на свой только что расстеленный матрас, на лежащие рядом с ним скудные пожитки, а затем вытянул в сторону бугая согнутую в локте руку, при этом как бы перерубая её ладонью другой руки. Жест, в дополнительных комментариях не нуждающийся.

- Ну всё, обсос корявый! Сам напросился – с мрачным удовольствием проревел бугай и двинулся на юношу.

Избили его тогда крепко, в оттяжку, и с явным удовольствием. Периодические попытки огрызаться в расчёт не принимались, и, если бы не прибывшая к месту событий стража, быть бы ему забитым насмерть. Когда же стража, наказав для профилактики непричастных, торжественно покинула территорию барака, бугай опять вызверился:

- Ну, обсос? Всё ясно тебе? Матрас сюда неси, сучёнок рваный!

Однако в ответ увидел всё тот же незамысловатый жест.

- Ну я тебя сейчас. Порву, сука!

Откуда-то из глубины донёсся голос: "Я тебя сейчас сам порву! Заткнулись там уже".

Бугай зло цыкнул, скривился весь, но на удивление быстро отправился на своё место. Волк же, так и не узнав, что его неминуемая и ужасная смерть в этот раз откладывается, в беспамятстве рухнул на тот самый, с кровью отбитый матрас. Старик характер юноши оценил. И, представившись на следующее утро Фаллстаром, предложил не зевать и занять на построении наиболее выгодное и максимально удаленное от кнутов надсмотрщиков место.

Со временем союз многомудрого старика и сообразительного, упрямого и отчаянно цепляющегося за жизнь паренька перерос в дружбу и чувство глубокой, взаимной привязанности. Фаллстар оказался человеком, способным извлекать максимальную выгоду даже из самых безнадёжных ситуаций. Будучи в жизни до своего заключения каким-то очень влиятельным в высших политических эшелонах человеком, он прогорел и попал в Альегор. Причём, явно по особому настоянию кого-то извне, старику было отказано в шансе быть распределённым в более безопасное и комфортное место, нежели барак чернорабочих. Однако и в этой ситуации он умудрился наладить контакт с Торгваром, главным криминальным авторитетом лагеря. Со временем старик стал активно привлекать Волка к своим совместным в Торгваром делам. И вот, уже год, как не стало Фаллстара, а Торгвар регулярно находит дела для Волка, щедро расплачиваясь едой, услугами и некоторой долей влияния на надсмотрщиков.

III

Торгвар встретил Волка в своём кабинете. Несколько комнат жилого дома для «особо важных» заключённых освободили, переделали под рабочие кабинеты и помещения охраны. Сам Торгвар официально занимал в лагере должность помощника казначея и, в общем-то, смог довольно неплохо устроить свою жизнь и здесь. Вёл свои дела как внутри лагеря, так и за его пределами, влезая во все мало-мальски прибыльные авантюры, связанные с Альегором. Поговаривали даже, что во многие из этих дел Торгвар входил в долю и являлся вполне равноправным партнёром с Гролагом Керосским, которому собственно, лагерь и принадлежал. Ну или «пока принадлежал», — как любили добавлять злые языки убедившись, что никто посторонний их не слушает.

Первое, что всегда буквально взрывало сознание Волка при входе во владения Торгвара — это запахи. Хотя бы потому, что здесь пахло чистотой. Не полутысячей немытых тел, не помоями и не фекалиями — чистотой. Приятным запахом цветов, которые миловидная светловолосая помощница Торгвара выращивала на подоконниках. Невероятно соблазнительными ароматами, периодически прибывающими откуда-то из персональной кухни местного авторитета. Лёгкими нотами духов самой помощницы, которая доброжелательно улыбалась (будто и не в лагере вовсе находится), поднимаясь и открывая перед ним двери.

Если запахи на входе настраивали Волка на задумчивость и благостность (насколько это вообще возможно), то следующая комната буквально выталкивала его назад, в реальный мир. Это была комнатка охраны. Здесь былым добродушием и не пахло.

Тщательный и грубый обыск, несколько минут ожидания под пристальными взглядами охраны, и Волк оказывался в кабинете самого влиятельного заключённого Альегора.

Торгвар встретил Волка широкой ухмылкой и жестом предложил сесть. Жест этот, как и сам Торгвар, был пронизан такой властностью и уверенностью в себе, что противиться даже в такой вот мелочи всегда представлялось Волку совершенно невозможным. Впрочем, он и не собирался отказываться от возможности развалиться в шикарном «гостевом» кресле.

Торгвар, по обыкновению, одобрительно кивнул и, по-прежнему не говоря ни слова, взглядом указал Волку на стол, обильно заставленный маленькими кулинарными шедеврами. Какое-то время и вечно голодный юноша, и заключённый аристократ просто утоляли голод. И лишь затем негромко, но отчётливо, Торгвар заговорил:

— Слышал о Метвоухом. Отличная работа.

— Он был крысой, — неопределённо пожал плечами Волк. — Мир вряд ли станет хуже без него.

— Да уж. И тем не менее. Он был весьма проворной, живучей и надоедливой крысой.

— Значит, одной проблемой для вас меньше, Торгвар.

— Верно. Мила передаст тебе на выходе то, о чём мы условились.

— Благодарю. Так зачем я здесь?

— Как зачем? Забрать плату за проделанную работу, — деланно удивился Торгвар.

Юноша лишь поморщился.

— Оставьте свои уловки, Лорд. Вы могли передать мне «подарок» через Стержня.

— Ага-га! — глухо захохотал «Лорд» Торгвар. — Тогда скажи мне, малец, зачем ты здесь?

— Ну, вряд ли вам так уж хочется просто полюбоваться на мою рожу.

— Точно, Волк. Хотя рожа у тебя, что надо. Глаза злые, пасть кривая, зубы вон скалишь. Да и сам. Низкий, широкий, колючий весь. То ли гном, то ли ещё монстр какой. Тобой только Милу пугать, чтобы работала пошустрее.

Надо признать, в подобном описании правды было много. И Волк на такие вещи давно научился закрывать глаза. Посему он лишь изобразил слабое подобие вежливой улыбки и сказал:

— Ну вот. Следовательно, у вас есть для меня работа. Что-то важное.

Шутливое и хамоватое выражение пропало с лица Торгвара.

— Прав ты, парень. Как пить дать, прав. В общем, слушай внимательно. С ближайшим конвоем доставят нам группу людей. Будет среди них одна деваха, в сохранности которой весьма заинтересованы мои партнёры в большом мире. А значит, заинтересован и я.

— И вы, естественно, пристроите её у себя?

— Естественно. Но, видишь ли, первые несколько дней она проведёт в общем распределительном бараке…

— Ерунда. Надавите, где надо. И пусть напрямик к вам идёт. Вы так уже делали.

— Делали. Но не в этот раз, парень. Кое-кто играет против меня снаружи. И этот кое-кто очень не хочет укрепления моего влияния на востоке. Не хочет моего партнёрства с «защитниками» этой девицы. Момент подгадали очень ловко. Гролаг отбыл в Керосс, в свою засранную фамильную резиденцию. Лоббот, который остался «на хозяйстве», давно и упорно пытается скинуть меня. И на разговор он не пойдёт. Значит, несколько дней, до прибытия Гролага, девица пробудет в бараках. Всего несколько дней, смекаешь?

— Попробуют убрать?

— Несомненно.

— Почему сейчас? Не в конвое?

— Там особо не разбежишься, сам понимаешь. К тому же, она там не совсем одна. Охраной мы её всё-таки обеспечили. Какой смогли.

— Так в чём моя задача?

— Всё просто. Возьмёшь пару ребят покрепче и обеспечишь ей безопасность. Маору я шепну о временном переводе вас в общие бараки.

— Хм. Допустим. Мой интерес?

— Подожди, парень. Люди. Есть кто на примете?

Волк только лишь утвердительно кивнул.

— Близнецы?

И вновь последовал кивок головы.

— Ладно. Толковые. Шебутные только.

— Мой интерес?

— Моя благодарность.

— Чего стоит пустая благодарность, Торгвар?

— Назови цену, Волк. Я знаю, ты знаешь…

— Место. Здесь или в другом бараке, более приспособленном для жизни.

— Ты же знаешь, что это практически невозможно.

— И подобное я слышу от вас, Лорд?

— От меня, парень. Всё не так просто. Я не всесилен.

— Я тоже. И общий барак мне не по душе. И в рыцарей играть жизнь отучила. Мне нравится это занятие, Торгвар. Жить. Как бы дерьмово не приходилось, мне хочется пожить ещё. И, если уж и рисковать шеей, то ради того, чтобы выживать в дальнейшем стало проще.

Торгвар нахмурился. На его лбу прорезалась глубокая морщина, свидетельствующая о принятии непростого решения. На несколько минут в кабинете воцарилась тишина. Лишь откуда-то издалека доносилась бранная ругань повара, отчитывающего за какую-то провинность кухонного мальчика. Наконец, Торгвар произнёс:

— Будь по-твоему, Волк. Да, такие вещи не делаются быстро. Но вот тебе моё слово. Ежели ты поможешь мне в этом деле, то и для тебя, и для твоих соратников места пребывания станут гораздо более комфортными. В разумных пределах, конечно.

— Благодарю, Лорд. Теперь пара вопросов.

— Спрашивай.

— Девушка. Как я её узнаю?

— Ты узнаешь не её саму, но её спутника. Зовут его Амрен, и он из Теней Меруды. А Тени Меруды, скажу я тебе, это самые, что ни на есть, элитные убивцы, парень. Ты узнаешь его по клейму на правой кисти. Паук.

— Ясно.

— Тогда можешь быть свободен, Волк.

Волк вышел из кабинета Торгвара и, на выходе, забрал у помощницы Милы «подарок». Помощница, которую Лорд собирался пугать Волком, вполне натурально ему улыбнулась. Подарком оказался вполне сносного качества стальной трёхгранный стилет, который комфортно прятался за голенищем его изрядно потрепанного сапога.

Волк наконец смог обзавестись нормальным оружием. А в ближайшем будущем мог и вовсе покинуть бараки чернорабочих. Да. Жизнь явно налаживалась.

IV

После того, как Волк покинул кабинет, Торгвар позволил себе добрый глоток коньяка. Закрыв на пару мгновений глаза, он прогнал в голове всю беседу ещё раз. Парень оказался на редкость шустрым. В своё время к делам мальца стали подпускать только по протекции Фаллстара. И, во многом, в качестве ответной услуги многоопытному старцу. Дела, которые сперва были обычным дай-подай-принеси, очень быстро окрасились багровыми тонами.

Юноша, проживая в самом отвратительном из бараков, бараке чернорабочих, сумел так себя поставить, что стал настоящей страшилкой как для обитателей того самого барака, так и жителей доброй половины остального лагеря. Мало какая силовая операция в последний год обходилась без его прямого либо косвенного участия. Причем речь шла не только о прямых конфликтах, но и о более деликатных поручениях. Один из мастеров отказывается играть по общим правилам? Волк решит эту проблему. Через неделю срущий кровавым поносом мастер приползает в Торгвару, согласный на любые условия в обмен на лечение и защиту.

И Торгвар до сих пор не знал, что именно случилось с мастером. Вероятно, имело место регулярное отравление какой-то дрянью. В малых дозах. Как это было проделано – большой, большой секрет.

В общем, Волк был полезным активом. Опасным, иногда пугающим до чёртиков, но полезным. Жаль только, что суммы гонораров в последнее время выросли. Переселить из бараков куда-то ещё человека без нужных навыков, образования, имени. Слишком щедрым должна получиться ответная услуга Гролагу. Но и затягивать этот вопрос бессмысленно, ведь такую свою просьбу Волк повторял не раз и не два. И теперь нужно либо приближать юношу к своим делам, либо рвать контакты. Причем самым радикальным образом. Торгвар поморщился от этой мысли. Играть столь грязно ему претило, хотя в этой клоаке он и приучил себя к подобному.

Неторопливые рассуждения «Лорда» были прерваны Милой.

- К вам Стержень!

- Впусти. – Торгвар собрался. Стержень был «поверенным» Торгвара по делам внутри лагеря. В том числе за хранение товара. А раз он явился сам и без вызова, то что-то пошло не так.

- Господин! – в голосе Стержня не было лести или подобострастия. Лишь чёткое обозначение иерархической ситуации. Поверенный «Лорда» в принципе был не самым эмоциональным существом.

- Садись – сделал приглашающий жест Торгвар – Что там у тебя?

- Лоббот организует чес по лагерю. Товара у нас избыток. Не мне вам советовать, но если не скинем поскорее, то можем и лишиться чего-то. Да и Гролаг будет не в восторге.

- Да. Лоббот и ему как кость в заднице. Ни сесть, ни выйти. Не вовремя как всё. Ныкайте лучше. Вопрос со сбытом я решу. Нужно только уладить одну деталь.

- С участием Бешенного? – криво усмехнулся Стержень.

К Волку в целом уравновешенный Стержень относился с предубеждением. И величал не иначе, как Бешеный. И не раз, и не два говорил Торгвару, что использование последнего, это как лечение, в котором лекарство хуже болезни. Уж слишком жёстко иной раз действовал юноша. Там, где можно было обойтись хирургическим надрезом, Волк со всей дури рубил топором. И, в глазах Стержня, был простым отморозком. Полезным инструментом, от которого необходимо при первой же возможности избавиться. О чём прямо и сообщал своему господину.

- Да. И ты не хуже меня знаешь, что в таких делах он – лучшая кандидатура. Наши люди, может и лучше готовы, но там, в общем бараке, когда каждая крыса готова вцепиться в глотку…

Помолчали. Затем Стержень продолжил доклад. В целом, дела шли стабильно. Вся цепочка доставки контрабанды, как через Гролага, так и в обход, была достаточно хорошо отлажена. Но вот давно запланированное расширение бизнеса никак не выходило. Люди, на которых Торгвар вышел, попали в непонятную историю. И, помимо общих проблем, их дочь на пять лет была отправлена в Альегор. И теперь, покуда «Лорд» не озаботится безопасностью «кровиночки», дела отодвинулись на второй план. Что бесило и злило. Особенно на фоне Лоббота, который, во-первых, не подчинялся Гролагу, а во-вторых, явно хотел себе кусок от общего пирога. Причём слишком большой кусок. Поэтому действовал всё наглее и всё решительнее.

- Хорошо – сказал Торгвар, когда доклад был закончен – И ещё одно. Тебе необходимо найти Волку жильё и работу. Это наша плата за текущую услугу. Ну и за предыдущие тоже, если в совокупности.

Стержень кивнул и повернулся к выходу, но «Лорд» его остановил.

- И ещё! Постарайся сделать так, чтобы малец несколько… поумерил свои аппетиты.

Стержень на это кивнул ещё раз, и Торгвар был готов поклясться, что увидел мелькнувшую на секунду злую и самодовольную гримасу на лице своего помощника.

V

Близнецов Хугина и Мунина Волк отыскал ближе к вечеру. Дав понять Маору, что его отлучка вызвана интересами Торгвара, юноша виртуозно улизнул от работы на оставшуюся часть дня, а затем в наглую заявился прямо в бараки пекарей и завалился на кровать Мунина.

Близнецы. За знакомство с ними Волк готов был благодарить все высшие силы с героями войн Хаоса в придачу. Эти неугомонные, пронырливые и похожие внешне, как две капли воды, братья были одним из тех якорей, что не давали Волку постепенно озвереть и оскотиниться. Их взбалмошный и пропитанный неиссякаемым оптимизмом характер заставлял вечно хмурого юношу улыбаться, а рассудительный и здравомыслящий Хугин зачастую давал Волку дельные советы о ведении дел с сильными мира сего. Пожалуй, после Фаллстара, эти двое были для Волка самыми близкими людьми. Как в лагере, так и во всём мире.

Шум возвращающихся пекарей Волк услышал загодя. Их барак, под стать пекарне, был совсем крохотным. Четыре пекаря да с десяток помощников обеспечивали хлебом весь лагерь. То есть всё начальство, охрану и всех представлявших ценность заключённых. Чернорабочих, нераспределенных и прочих, занятых низкоквалифицированным трудом, никто хлебом кормить не собирался.

Первым в барак вошёл Мунин. Забавно, что Волк каким-то шестым чувством научился различать братьев, хотя внешне те не отличались абсолютно. Оба высокие, тощие, немного нескладные. Оба блондины с ярко зелёными глазами. И, всё же, Волк моментально понимал, с каким из братьев он имеет дело.

– Привет, Мун. Привет, Хуг. Как ваши дела на поприще хлеба и булки? - громко поздоровался Волк и тут же вскочил и склонил голову, уважительно приветствуя мастеров-пекарей.

Мунин недовольно скривился:

– Нормы рабочим опять сократили, вот как дела. Неурожаи в год идут. А Гролагу рентабельность подавай. Чтоб его…

– Мошна никогда не иссякала, брат - прервал его Хугин - ведь восполнять её он будет, по обыкновению, за наш счёт.

Волк кивнул, признавая логичность такого утверждения, и вопросительно посмотрел на братьев. Мунин в ответ скорчил уморительную физиономию. Дескать, видел он всю эту конспирацию в одном месте, сильно по запаху на нужник похожем. А Хугин кивнул в ответ, произнеся при этом - “Выйдем ка, брат. Воздухом подышим. А то в пекарне весь день, упариться можно.”

Где и как за день могли упариться близнецы, добрую половину всего времени разносящие готовую продукцию по всему лагерю, Волк не имел ни малейшего представления. Однако ни разу за всё время использования подобного предлога ни один из мастеров не сделал братьям никаких замечаний.

На улице, спрятавшись в тени как от заходящего солнца, так и от излишнего любопытства патрулей охраны, друзья наконец решились поговорить.

– Дело, за которым Стержень приходил? - с ходу спросил Хугин.

– Оно самое - ответствовал ему Волк.

– И чего этому хорьку понадобилось? - тут же включился в разговор Мунин - Если опять контрабандой промышляет, то я сразу несогласный. Работы до потных порток, а удовольствия никакого. Пшик один. Да и крутить за спиной у Торгвара… себе дороже.

– Спокойно, брат. Дай Волку сказать.

Волк глянул на них исподлобья, изобразил свою привычную в таких случаях ухмылку и заявил:

– Сказать. А скажу я вам вот чего. Работа эта не на Стержня. А на Торгвара лично. Причём работа, от которой невозможно отказаться.

– Это всё меняет. Но дело явно пахнет жареным - Переглянувшись с братом, заявил Хугин - Ну да ладно. Давай уже говори, в чём там дело.

Убедить братьев оказалось не так уж сложно. Торгвар слыл человеком справедливым и слово своё держащим. И раз уж он обещал отблагодарить, значит близнецы в любом случае внакладе не останутся. А уж, когда Волк поведал им о том цене, которую запросил у Лорда для себя лично… В общем, обсуждение быстро перешло к каким-то техническим деталям, вроде тех, что связаны с временным переселением в общий барак, а затем и вовсе сошло на нет. Волку пришлось на время покинуть сообщество братьев и отправиться в свой барак. Обитель чернорабочих. Или, как любил говаривать Фаллстар, лагерь живых мертвецов.

Барак встретил Волка по обыкновению неприветливо. Сильно пахло немытыми телами, мочой, калом и рвотой. Где-то в глубине отчаянно попискивала жертва очередного насильника, не особо задумывающегося о половой принадлежности жертвы. Не жилец. Причём это определение касалось как жертвы, так и маньяка. Таких на следующее же утро обычно находили с перерезанной глоткой. Или же оперативно организовывали “несчастный случай на производстве”.

Волк хмуро и не спеша продвигался к своему месту, бросая неприятные взгляды на тех, кто попадался ему на пути. Юношу так и не остановили. О его крутом нраве и неплохих навыках “грязной” драки знали.

Матрас и “подушка”. За чуть надорванной обшивкой спрятаны небогатые пожитки. Запасная рубаха, штаны, самодельный кастет, давно сменившийся одним из подарков Торгвара, “украденная” у последнего же полупустая бутылка дешёвого пойла… Всё было на месте.

С редким для него чувством глубокого удовлетворения от прошедшего дня Волк завалился спать.

VI

– Кха. Дыра. Я уже и забыл, насколько отвратительным является это место. Весь этот сброд. Меня сейчас вывернет. - плаксивым голосом нудил Мунин.

Правда, уже через несколько минут речь его поменялась:

– Вот это сюрприз. Смотри, братец. Вон та, конопатенькая, видишь? Как думаешь, сможем с ней познакомиться поближе? Хорошенькая такая.

Хугин в ответ лишь выдохнул:

– Закати губу, ловелас. Такие, как она, моментально станет подстилкой для господ. Те, что попроще, будут раздвигать ноги уже для стражи. Ну а то, что останется, никакого сходства с этой милашкой не имеют. Вспомни твою главную любовь, Берту, например.

Лицо Мунина приняло вид, будто он только что съел нечто донельзя противное. С немалым усилием он взял себя в руки.

– Ну ты загнул, братец. Это же не чувств ради. Как говорит Волк, данный процесс служил только лишь удовлетворению естественных потребностей. И потом. Далеко не всем так везёт с портомойками, как тебе.

– Везение - мерило неудачников.

– Сам ты неудачник!

– Конечно. Такого мозгоклюя в братья заполучить.

– Да ты...

Волк, вполуха слушавший трепотню близнецов, наконец прервал их двумя короткими, но весьма чувствительными тычками под рёбра.

– Кончайте придуриваться. Нам нужен парень с татуировкой паука на правой кисти. Ищем.

Друзья обошли барак, бросая беглые и, как казалось, ничего не значащие взгляды на вновь прибывших.

Заметить наёмника посчастливилось Хугину.

– Нашёл - прошептал он так, чтобы услышали только идущие рядом с ним Мунин и Волк.

– Где?

– Позади нас, Волк. В компании двух брюнеток, какого-то зачуханного жополиза и ещё одного типа, по виду на мелкого воришку похожего.

– Пройдёмся по кругу и вернёмся к ним? - предположил Мунин.

Волк только согласно кивнул.

Новый круг по бараку занял ещё около двадцати минут. Мунин вовсю рассуждал о массовом падении нравов, о котором частенько поговаривал их главный пекарь, Аристофен. Хугин вставлял в разговор свои, часто едкие комментарии, что Мунина, кажется, весьма раздражало. Что же касается Волка, то он шёл молча, сосредоточенно, мысленно прикидывая направления удара, угрожавшего девушке. Пройдя лагерь по кругу, друзья приблизились к замеченной ранее компании.

– Амрен? - с ходу начал Волк.

– С кем имею честь разговаривать? - холодно осведомился в ответ мужчина с татуировкой паука.

– Меня в этом месте зовут Волком. Это мои друзья и соратники. Хугин и Мунин. Мы от Торгвара.

– Торгвар нынче расстарался. Что же, Волк и соратники. Я, как вам ведомо, Амрен. Меня наняли обеспечить безопасность вон той прелести.

– У прелести есть имя? - тут же сделал стойку Мунин.

– Прелесть зовут Аммир. Паренёк рядом, Ленд, её спутник.

– Тот, который на грызуна похож? - снова задал вопрос неугомонный Мунин.

– Именно. Та ещё крыса, если меня спросите. Именно из-за его махинаций появился формальный повод отправить Аммир в этот клоповник. Я убрал бы его аккуратно, но у Старших на него какие-то свои планы.

– Кто остальные? - задал свой вопрос Хугин.

– Аша, подружка прелести. Группа всякого сброда, прибившаяся к нашей компании по протекции сердобольной Аммир. И Питч. Он из Теней.

Близнецы переглянулись. Посетившую их мысль озвучил Мунин.

– Два брата Меруды, друг Аммир. Три бойца, которые наверняка протащили в лагерь оружие. Кого вы ждёте по душу Аммир? Армию?

Амрен в ответ лишь досадливо поморщился. Ответил Волк.

– Пару хорошо подготовленных бойцов. Ни Ленд, ни, прости Амрен, Питч, серьёзными противниками не выглядят. Достаточно лишь на время занять Амрена боем одному из бойцов. Второй без труда реализует задуманное.

Амрен махнул рукой:

– Ты прав, извинения ни к чему. Ленд - тряпка. Не знаю даже, как “это” могло привлечь внимание Аммир. А Питч наш стажер. Большой потенциал, но ни опыта, ни мастерства. Поэтому пара-тройка человек мне пригодятся.

– И эти отбросы должны нас спасать? - громкий, но тонкий голосок, резко контрастирующий с мрачной обстановкой барака, раздался позади них. К беседе, не дожидаясь приглашения, присоединился Ленд.

Волк зло осклабился. Отбросы. Да, он отброс для того мира, к которому привык Ленд. Миру лощеных, прилизанных и слащавых мужчин, либо практикующих мужеложство, либо выглядящих так, будто практикуют. И пусть бы так, но подобные Ленду всех, кто выглядит и одевается иначе, почитали именно что за отбросов. Никакого отношения мир этого Ленда к миру волевых и решительных мужчин, ломающих хребет проблемам и противникам, пусть и по головам, но идущим к поставленной цели, не имел. С тем же Торгваром, да и с Гролагом, какой бы свиньёй последний ни был, не сравнить.

Фраза, на которую Волк отреагировал только злой усмешкой, преобразила братьев. Мунин переменился в лице, его рука потянулась к остро наточенному топору для рубки мяса, давным-давно выигранным в марьяж у кого-то из старших поваров. Хугин предостерегающе положил руку на плечо брату и отрицательно махнул головой. Затем задумчиво произнёс, глядя прямо в глаза Ленду:

– О нет, господин. Вас мы спасать не будем. Скорее, мы кинем вас в гущу нападавших и будем смотреть, как те станут вас резать. Вряд ли вы позволите выиграть нам много времени. Но эти мгновения, вполне возможно, спасут жизнь кому-нибудь из этих людей.

Ленд, привыкший к тому, что чернь безропотно терпит все его выходки, напыжился и возмущенно выпятил нижнюю губу, явно собираясь выплеснуть на Хугина тираду, полную презрения. Но нарвался на взгляд Амрена и вдруг счёл необходимым вернутся к своей группе. Волк взял это себе на заметку. Неизвестно, какие именно обстоятельства в отношениях Ленда и Амрена были тому причиной, но наёмника аристократишка боялся до жути. Что явно говорило в пользу брата Меруды.

Сам Амрен заинтересованно мазнул взглядом по троице и предложил:

– Пора познакомить вас с группой, ребята.

– Полностью поддерживаю - обрадованно кивнул Мунин, буквально пожирая глазами Аммир.

С группой знакомились, в основном, близнецы. Обменявшись приветствиями, Хугин представил своих спутников, и принялся отвечать на посыпавшиеся вопросы об устройстве лагеря и его внутренних распорядках, периодически одёргивая Мунина и не давая вставить тому какой-либо неуместный комментарий.

– Этот барак? Это место вновь прибывших. Если заранее не определились, на какие работы вас направить, вы отправляетесь сюда. Здесь решат, каким именно образом вы будете “искуплять свою вину”. Пара тройка дней, и вы вырветесь из этой клоаки. Пожалуй, это самое отвратительное место в лагере, за исключением Клетки.

– Не самое, брат. Об этом бы Волку лучше…

– Не лучше, Мунин. Но да, ты прав. Бараки чернорабочих куда хуже.

Таша, теребя локоны своих, соломенного цвета, волос, дрожащим голоском пискнула:

– Ещё хуже этого… этого ада?

– Куда хуже. Люди гибнут там каждый день, давая кучу работы крематорию. Не так много людей выживает там больше пары недель. И почти никого, кто бы протянул там больше года.

– Ну, брат. Такие есть. Старик, да и…

– Я и говорю, почти никого. Старик, как и Волк, исключения, а не правила.

Аммир заинтересовано глянула на стоящего поодаль Волка:

– Он живёт в бараке чернорабочих? И как долго?

– Три года. Крепкий парень. Настолько же крепкий, насколько ты красива, малы…

– Мунин! - крепкий подзатыльник от Хугина заставил Мунина оборвать фразу.

Тот обиженно насупился и всем видом показал, что больше ни словечка не скажет, хоть пытай. Так что дальше говорил опять Хугин.

– Вам бояться нечего. Вас - Хугин почтительно склонил голову перед Аммир - А также ваших спутников пристроит к себе Торгвар. Большинству остальных наверняка найдётся место в более приличных местах. Тоже не сахар, конечно. Но выжить можно. Если знать правила.

Хугин щедро делился информацией с вновь прибывшими. Как вести себя со стражей, к кому в лагере стоит прислушаться, а кого лучше избегать. Какие умения могут привести в бараки “мастеров” и почему следует всячески избегать работы в крематории. Ободрял особо напуганных и предостерегал излишне самоуверенных. Через некоторое время к нему присоединился и Мунин, напрочь забывший все свои обиды. Даже достал припасённую буханку свежего, мягкого хлеба и угостил вновь прибывших. К радости последних, но дикой зависти остальных.

Волк находился в стороне от шумной беседы. Рядом с группой, но отдельно от неё. Он внимательно осматривал ряды грубо сколоченных двухъярусных нар, пытаясь угадать направление возможной атаки. И затачивал недавно приобретённый стилет.

Приближение Аммир он заметил сразу. Слегка напрягся, но её мягкий, чуть насмешливый голос, заставил юношу судорожно выдохнуть.

– Сидишь здесь один. Нахохлился, как снегирь. Чем-то занят.

Аммир опустилась на землю позади Волка, пристроив голову на плече у последнего.

– Он выглядит уже достаточно острым, знаешь?

Волк кивнул, продолжая мерно водить точилом по лезвию. Страшно сказать, но впервые за долгие годы он растерялся.

Они обменялись ещё парой каких-то реплик, показавшихся Волку невероятно милыми. Девушка тепло и мягко попрощалась с юношей, пожелав ему удачи.

А сам “Снегирь” сидел и никак не мог понять, что же с ним произошло. Его мир, привычный и понятный, неожиданно словно вывернули наизнанку.

Он не мог объяснить как. Не мог объяснить почему. Но Аммир была прекрасна. Её беспечная улыбка могла остановить мужское сердце. Мы смотрим на огонь, потому что он танцует, потому что он дает свет. Свет — вот что притягивает наш взгляд, но тянуться к огню человека заставляет тепло, которое чувствуешь, когда подходишь ближе. То же самое было и с Аммир. Он пытался разобраться в себе, в своих ощущениях. Пытался разложить нахлынувшие вдруг эмоции “по полочкам”. И не мог. В каком смысле она была прекрасна? Он понимал это всей своей сутью, но ни за что не смог бы объяснить этого никому, включая себя самого. Даже внешность её, навсегда отпечатавшаяся в его душе, оставалась для Волка загадкой. Всё, что он мог сказать себе - она была прекрасна. Прекрасна до мозга костей, несмотря на все изъяны и недостатки. По крайней мере, она была прекрасна для Волка. По крайней мере? Для Волка она была прекраснейшей из женщин. Впрочем, для других она тоже была прекрасна…

VII

Ночью дежурили посменно. Волк, близнецы и братья Меруды поделили время сна полуторачасовыми сменами, в каждую из которых минимум двое бодрствуют. Первыми берегли сон остальных Амрен и Питч. Сорок пять минут спустя Амрен поднимал Хугина, а сам укладывался на боковую. Спустя ещё сорок пять минут уходил Питч, предварительно поднимавший Мунина. Хугин в свой черёд будил Волка, а Мунин - Амрена. Негласные лидеры группы вдвоём встречали утро и поднимали всю группу.

Та самая группа первый испуг от попадания в Альегор то ли преодолела, то ли не осознала. Волку было отчетливо видно, что большинство из них по-прежнему воспринимает попадание в Альегор как, безусловно, полное опасностей, но весёлое и увлекательное приключение, о котором потом, в своих уютных поместьях, можно будет по большому секрету рассказывать друзьям.

– Паломники - недовольно шепнул ему Амрен, видимо, думающий ровно о том же самом.

Волк в ответ лишь хмуро кивнул. “Туристы” - слабым эхом пронеслось у него в голове незнакомое, но вдруг показавшееся абсолютно уместным слово.

Отдежурив свою смену, с чувством выполненного долга юноша завалился спать. Однако, по неизменной своей привычке, и следуя давнему совету Старика, спал Волк вполглаза. И это, как выяснилось, спасло их группе жизнь. Его глаза неожиданно открылись, когда Питч передавал эстафету Мунину. Возможно, какой-то шорох, а может быть, что и то самое пресловутое шестое чувство буквально вопили юноше о неминуемо приближающейся опасности. Он перекатом ушёл с занимаемого лежака, выхватил стилет и, краем глаза отметив, как заваливается на бок Питч, коротко и резко вскрикнул - “Бой!”.

Мир на мгновение замер. Волк оценивающим взором окинул их “поле боя”. Нападавших было пятеро. Чуть поодаль стоял худощавый с арбалетом, видимо и снявший выстрелом юного брата Меруды. Ещё двое, вооружившись заточенными с одного конца металлическими прутьями, вроде того, что был и у самого Волка, завязали бой с Хугиным. Амрен, как и полагается настоящему профи, уже был готов к бою и перехватил четвёртого нападавшего, с акинаком в руках направляющегося к нарам группы. Пятый же своей целью избрал пытающегося подняться на ноги Питча. В таком случае, решил Волк, он и станет первоочередной целью.

Мир взорвался, вновь вобрав в себя краски, запахи и звуки. Волк в два скачка оказывается возле Питча, перехватывает руку пятого, наносит тому три удара стилетом в область живота, заслоняется им от возможного выстрела от арбалета. Почти угадал. Первый уже взвёл арбалет, но выцеливает вовсе не Волка, а сражающегося с четвёртым Амрена. Решение пришло моментально. Подхватив франциску пятого, юноша метнул её в арбалетчика. Бросок оказался, мягко говоря, неважным. Франциска прилетела в первого обухом, лишь незначительно задев его плечо. С другой стороны, этого оказалась вполне достаточно, чтобы сорвать выстрел. Отметив краем глаза, что Мунин уже пришёл на помощь своему брату, Волк ринулся к первому. Тот встретил соперника ударом приклада. Что ж, ожидаемо. Нырок под руки, захват шеи. Не прерывая движения вокруг цели, нанести удар под колено. Зажатая в тиски шея с отвратительным хрустом проворачивается практически на сто восемьдесят градусов. Спасибо людям Торгвара за науку.

Тем временем поднявшийся Питч сзади накинулся на парочку, наседавшую на близнецов. И с ходу устранил одного из противников. Трое на одного? Похоже, здесь всё было в норме. А что там у Амрена? А вот у главного из присутствующих здесь братьев Меруды дела шли паскудно. Тяжёлых ранений он явно не получил, но как минимум одну, весьма глубокую царапину на лбу приобрести успел. Волк свирепо оскалился. Аммир, эта прелестная девочка, всего в нескольких шагах от смерти. И, если уж Амрен, профессионализм которого является очевидным, не справляется с угрозой, значит плохи дела. Вся остальная группа девочку явно не защитит. Ну не Ленд же, этот надутый павлин, трясущийся от страха, возьмёт на себя столь обременительную и смертельно опасную обязанность.

Глухо пробормотав ругательство, Волк отравился на помощь Амрену. И тут же понял причину затруднений последнего. Дело было в длине оружия. С одной стороны, акинак был длиннее кинжалов Амрена. С другой, он был достаточно коротким, чтобы не ограничивать себя в относительно тесном пространстве узкого прохода между рядами нар. Практически идеальное оружие. И нападавший владел своим оружием виртуозно. Заметив приближение юноши, четвёртый легко разорвал дистанцию с Амреном и встретил нового противника шквалом ударов. Выжить помогли лишь невероятная удача и многолетний опыт грязных драк в сильно ограниченном пространстве. Волк трезво оценивал свои возможности. И этому бойцу он явно был не соперник. Всё, на что могло хватит его способностей, дать своим соратникам минуту другую.

“Или меньше” - отрешенно подумал Волк, всё таки пропустивший удар. Левая рука, основная для него, повисла плетью.

Спасли ситуацию Хугин, из бесхозного арбалета простреливший четвёртому колено, и Амрен, один за другим отправивший в противника три метательных ножа.

– Сдюжили! - коротко улыбнулся Хугин Волку и продолжил, обращаясь уже к Амрену - Питчу болт в ключицу вошёл. Ты бы посмотрел. Чего-то хреново ему там.

– Сейчас. Волк, проверь “паломников”.

С “паломниками” всё, как раз, было в порядке, если не считать того, что все смертельно перепугались. Особенно это было заметно по Ленду, забившемуся куда-то под нары и совершенно забывшем и про Аммир, и про всю остальную группу. Своя шкура всегда дороже, да? А вот Питчу, этому храброму пареньку, повезло меньше. Болты были смазаны какой-то гадостью. Жизнь буквально на глазах покидала его. И Амрен, в ответ на невысказанный вопрос Волка, лишь отрицательно покачал головой.

Альегор вновь собрал свою кровавую жертву.

VIII

Оставшиеся два дня до распределения прошли в тревожном ожидании. Вся бравада и веселость бывших “паломников” словно испарилась в ночь нападения. Едва слышимые переговоры между ними были наполнены страхом и отчаянием. Притих и погрузился в непрекращаемое жаление себя любимого Ленд, наполнилась мрачной решимостью Аммир. Девочка сидела возле раненого Питча, в один миг ставшего для неё столь важным и родным. Последнему же приходилось несладко. Рана на плече набухла и начала гноиться, источая мерзкие, вызывающие рвоту запахи. Сам Питч то метался в горячечном бреду, то хрипло и как-то безнадёжно просил воды. На отчаянные мольбы Аммир сделать хоть что-нибудь, Амрен лишь отрицательно качал головой и негромко отвечал: “Ещё не время. Я помогу ему, вечером.” Ташу, периодически приходящую поддержать подругу, но из-за почти маниакальной брезгливости никогда не остающуюся рядом с Питчем надолго, подобная реплика Амрена обнадёживала. Остальные, включая Аммир, улавливали в голосе Амрена и суровость, и фанатичную торжественность, которые вряд ли сулили юному брату Меруды скорое исцеление.

В исцелении нуждались и остальные участники ночного налёта. Амрен получил несколько неопасных, но весьма чувствительных ранений. Мунин чаще сидел в неестественной позе, болезненно притрагиваясь к ноющим ребрам и небезосновательно предполагая перелом. Хугин самостоятельно вправил себе в который раз сломанный нос и мрачно поглядывал на мир единственным глазом, так как второй заплыл “в результате недоразумения между головой и ногой вот того ублюдка”, как охарактеризовал ситуацию сам пострадавший.

На их фоне Волк, отделавшийся десятком ссадин да весьма чувствительным ушибом левой руки, мог чувствовать себя практически счастливчиком. За руку он поначалу даже было испугался, однако уже к утру та постепенно начала оживать и двигаться. Как наиболее здоровый, он с молчаливого согласия остальных и при неожиданной помощи Аммир принял управление группой на себя. Амрен с легкостью ушёл в подчинение, поощрительно кивнув Волку в ответ на невысказанный им вопрос.

Поэтому день для юноши прошёл в хлопотах. Он с боем вырвал у охранников немного чистой воды для группы, нашёл Маора и передал через него весточку Стержню, организовал приём группой еды и пресёк все возможные попытки отнять еду у членов группы кем-то посторонним… Словно он вдруг обрёл семью, о которой нужно было непрерывно заботиться. Эта мысль была для него большой неожиданностью и откровением, а уж когда весь день помогавшая ему Аммир, отойдя от забывшегося тяжёлым сном Питча, шепнула ему: “Да уж, Снегирь. Мы сегодня для них прямо как мама с папой.”, юноша и вовсе, что называется, выпал в осадок. Девушка, заметив ошалевший от подобных сравнений взгляд Волка, сквозь горечь и усталость тепло улыбнулась ему и мягко пожала здоровую руку.

Вечером же, Амрен, как и обещал, оказал Питчу помощь. Ужасную, но, должно быть, единственно правильную в данной ситуации.

- Время - просто сказал он и мягко попросил Аммир вернуться к остальным “паломникам”.

Он говорил с юным братом Меруды едва шевеля губами и практически беззвучно, но Волк готов был поклясться, что он помогал Питчу прочитать какую-то важную молитву. Затем лезвия его ножей взвились вверх и замерли на мгновение, словно не решаясь завершить задуманное, после чего глубоко погрузились в грудь Питча, оборвав его жизнь и его мучения.

- Удачи на том берегу, Брат - отчётливо услышал Волк голос Амрена.

IX

Торгвар вызвал к себе Стержня ранним утром. Время шло, Аммир благополучно отправилась под защиту Лорда, поставки наладились, очередной караван ушёл успешно. Единственное, что смущало – плата за оказанную Волком услугу так и не была сделана. А это злило Торгвара.

Поэтому Стержень, до сих пор решавший эту задачу в фоновом режиме, получил чёткие указания ускориться и к сегодняшнему утру выдать чёткий план действий.

- Доброго утра, Господин.

Стержень, безэмоциональный, как и всегда, прошёл в кабинет и, дождавшись приглашающего жеста, присел. После чего сразу же начал свой доклад.

- Задача оказалась не простой. С близнецами проблем не возникло. Нашим поварам давно требовались подмастерья, места были вакантны. С человеком Меруды тоже всё в порядке. Кремень пристроит его к своим делам. Пришлось… освободить место, но получилось достаточно полюбовно. А вот с Волком, увы. Мастерам мордоворот без каких-либо навыков особо не нужен. У смотрителей все замы тоже назначены. И люди это проверенные, в дела посвященные. В общем, есть только два варианта. Формально подходят оба. Но, даже не знаю, какой из них будет воспринят Волком хуже.

Торгвар нахмурился. Он подозревал, что выполнить подобную просьбу будет непросто. Было и более простое решение, подтянуть парня ближе к своим делам. К себе во вторые замы, например. Но место занято Кремнем. И Кремень же отвечает за отправку караванов с товаром из лагеря. Пласт работы огромен, да и, на взгляд Торгвара, совсем не по профилю Волка. И того же Кремня, сто раз проверенного, убирать с места будет абсурдным.

А просто забрать себе не выйдет. Альегор место всё-таки особенное. И Гролаг здесь не всесилен. Совет государств не может не контролировать лагерь, расположенный на Фонтском полуострове. Не тогда, когда добрая половина этого самого полуострова – настоящая сокровищница с магическими артефактами прошлого. Поэтому у Совета здесь собственный представитель. И полномочий у него ничуть не меньше, чем у владельца лагеря. Клятый Лоббот. Ну да ладно, посмотрим, какие мысли есть по этому поводу у Стержня.

- Вариант первый, перевести Волка в барак строителей и сделать там Надзирающим. Формально не такая клоака, и комната отдельная и безопасная. И кормёжка нормальная. Но…

- Но Волк не заяц. И шкурку менять не будет – понятливо кивнул Торгвар – Что за второй вариант?

- А второй, стать Старшим Смотрителем Крематория. Предыдущий давно скопытился, а нового и вовсе не предвидится. Ибо первый замом там такая отморозь, что сказать страшно. Формально, опять же, это очень вкусная должность, с собственный жильём и властью.

- Это же, в Бездну, Крематорий. Улавливаешь? Хрен редьки не слаще. Дом там, развалюха сгнившая. Власть над десятком людей, что медленно подыхают от вони Крематория и влияния Клетки. Неужели нет нормальных вариантов.

- Других нет, Господин. Но есть небольшая идея, как обойти это затруднение.

- Просвети меня.

- Боюсь, что вам это не понравится…

X

Спустя неделю Волк в пресквернейшем расположении духа занимался привычно-тяжкой работой.

Паломники в целости и невредимости были доставлены Торгвару. Нужные ему люди, включая Аммир, Ленда, Амрена, Ташу и ещё нескольких, были благополучно зарезервированы им у вернувшегося в лагерь Гролага. В общем, Лорд был более чем доволен выполненной неразлучной троицей работой.

Хугин и Мунин практически тут же получили свою оплату, с общей пекарни перебравшись на кухню к самому Торгвару, а вот Волку приходилось ограничиться обещанием “что-нибудь с этим сделать”.

Волк понимал. В отличии от “почти мастеров” Хугина и Мунина он был чернорабочим, практически живым мусором, а значит найти для него подходящую должность было ну очень уж неординарной задачей. Однако понимание ситуации радости юноше не добавляло. Друзьям, однажды навестившим его, он говорил о том, что рисковал собственной шеей, и теперь ему плевать, кого именно Торгвар подёргает за вымя, дабы выполнить свою часть договора. Однако про себя Волк просто приходил к выводу, что хотел бы, просто напросто, ещё раз увидеться с Аммир. Девушка запала ему в сердце, обнажив в душе Волка надёжно укрытые от посторонних глаз чувства. Любовь, симпатия, близость… Волку плевать было на определения и понятия. Это была его потребность. Ещё раз посмотреть на неё, увидеть её улыбку и почувствовать тепло её ладоней. Не столь необходимая, казалось бы, потребность, как сон, еда или вода. Но без её удовлетворения столь необходимый сон ночами никак не приходил, а кусок попросту не лез в глотку. Возможно, именно это стало причиной того, что юноша пропустил столь нелепым образом готовящееся покушение на свою жизнь.

Инцидент произошёл вечером. Рабочий день в своём привычно рваном ритме подошёл к концу, и население барака чернорабочих готовилось провалиться в недолговременное забытие. Юноша, погружённый в свои мысли, медленно брёл в сторону своего матраса, на удивление невнимательно оценивая окружающую обстановку. И осознание опасности пришло к нему слишком поздно. В тот момент, когда избежать сильного, сбивающего с ног удара в спину было попросту невозможно. За первым ударом последовало ещё несколько.

- Это тебе за Мертвоухого, гнида - прошипел сверху чей-то голос - передавай ему привет.

Удары сыпались один за другим со всех сторон и не было никакой возможности ни дать отпор, ни даже подняться на ноги. Всё, что оставалось Волку - прикрывать руками голову. Только вот подчас это нисколько не спасало. Сознание поплыло. Со всех сторон толчками наваливалась темнота, обещающая сразу и избавление от боли, и неминуемую смерть. А вот последнего привыкший бороться до конца юноша допускать никак не хотел.

И вдруг время замедлилось. Волку почему-то привиделся хмуро качающий головой Фаллстар. Весь его вид говорил Волку: “Совсем не этому я тебя учил, парень!”. Затем старик исчез и окружающий мир словно выцвел. Такое порой случалось и ранее. Только тогда вместе с миром как бы замирал и сам Волк. Теперь же, пусть и с большим трудом, но юноша способен был продолжать двигаться. И делал он это куда быстрее, чем его убийцы. Так и не осознавая себя до конца, Волк смог и очутиться на ногах и свирепо наброситься на нападающих. В его сознании отложился чей-то истошный крик, а затем мир заполнила тьма.

XI

Сознание возвращалось медленными, болезненными рывками. Иногда Волку чудились знакомые лица. Встревоженные, обеспокоенные и злые. Хугин, Мунин, помощник Торгвара Стержень. До Волка доносились обрывки их разговоров, но ни понять их содержания, ни запомнить их фрагменты юноше было не по силам. Подобные моменты короткого просветления регулярно сменялись накатывающей со всех сторон тьмой и спасающим от боли забытиём.

- Вот учишь тебя, парень. А всё бестолку. Обстановку контролировать я должен за тебя? А бестолковкой своей думать?

Сознание вернулось к Волку кристально чистым. Боль практически исчезла, тьма отступила. Напротив юноши, в высоком, обитом мехом кресле, восседал Старик.

- Ну ладно, я могу допустить что ты не выдержал бы против четверых. Бойцов. Но ведь это были обычные крысы. Трусливые и сытые, а не доведенные до отчаянного бешенства.

Что Волк мог ответить на это? Что четверо — это четверо? Фаллстар сам учил юношу бить противника лишь на своих условиях, неожиданно и в максимально не комфортный для оппонента момент. Ведь, каким бы ты сильным, ловким и умелым ни был, но в драке ты либо диктуешь условия, либо тебя бьют. Юноша не был готов к нападению, не диктовал условия. За что и поплатился. И тут Старик прав. Раньше такое было невозможно. Недопустимо. Постоянная концентрация, ни на секунду не прекращающаяся борьба с усталостью и ленью - иначе в бараке чернорабочих не выжить. Но он расслабился. Потерял хватку. Пусть всего на миг. Но этого хватило. Да, практически хватило. Поэтому Волк лишь виновато и зло смотрел на своего наставника. А тот, как ни в чём небывало, продолжал распекать своего ученика. Затем Старик погрозил юноше пальцем, улыбнулся и легонько щелкнул по лбу. Мир вновь потемнел, сжался до единственной, всепоглощающей черной точки.

Трудно сказать, повторялись ли подобные беседы в дальнейшем, но эту Волк запомнил. Поэтому в тот самый момент, когда пришла пора окончательно приходить в себя, молодой заключённый Альегора дал себе время внимательно изучить окружающую обстановку, и лишь затем объявить миру о своём “пробуждении”.

Надо сказать, что эта самая обстановка ставила юношу в тупик, явно не являясь ни знакомым бараком чернорабочих, ни помещением пекарни, ни даже комнатой в резиденции Торгвара. Помещение, в котором он находился, представляло собой достаточно ветхую лачугу. Тёмную, сырую, со следами плесени на стенах и жизнедеятельности крыс на полу. Комбинация крысиного помёта, сырости и пыли создавали в воздухе совершенно непередаваемый обычными словами аромат. Волк, впрочем, был привычен к разным запахам. И куда в большей степени его интересовал человек, сидящий на невероятно уродливом столе в самом углу комнаты. Ни кресла, ни даже столь же уродливого табурета в помещении не было. Человеком, при более внимательном изучении, оказался Кремень.

Дальнейшее выяснение ситуации пролило свет на события последних дней. Избитого Волка спасли от смерти люди Стержня, пришедшие к юноше на переговоры. Оказалось, что при всём своём влиянии, практически единственной вакантной должностью, которую мог для него выбить Торгвар, являлась должность Старшего Смотрителя в Крематории. С одной стороны, формально условия сделки были соблюдены. Волк покидал бараки чернорабочих и переставал существовать в лагере в должности живого мусора. Более того, он становился Старшим Смотрителем, а значит, получал право на стабильное питание и собственное жильё. Ну и, помимо прочего, такая должность давала ему возможность практически свободно перемещаться в рамках лагеря. И всё бы замечательно, но… он отправлялся в Крематорий. Печи Крематория не справлялись с традиционно большим числом умерших, поэтому их запас традиционно ждал своего часа в Ямах возле Крематория, подвергая работников опасности получить заражение крови от неосторожного контакта с гниющим трупом или, по крайней мере, лишиться съеденного обеда, променяв его на “увлекательную” пятиминутку горькой рвоты. Более того, в непосредственной близости от Крематория располагалась Клетка - страшный инструмент пыток времён Войн Хаоса. В лагере поговаривали, что даже воздух вокруг этого кровавого наследия прошлого пропитан безумием. И поэтому вся бригада заключённых, обслуживающая Крематорий, медленно, но неумолимо сходит с ума. Клетка тому виной или нет, но “могильщиков” размещали обособленно от остальных обитателей Лагеря, в старом, жутко обветшавшем даже по меркам барака чернорабочих сарае, и всячески пресекали связь обитателей этого сарая с остальным миром. Пожалуй, что список людей, посещавших жилище работников Крематория и возвращавшихся в “нормальный” мир, можно было пересчитать по пальцам одной руки: Старший Смотритель Крематория, его первый заместитель, Безумный Смотритель, наблюдающий за узниками клетки, да ещё парочка высоких лагерных шишек. Перспектива работы неприятная, в целом. С отдельным домом ситуация разворачивалась похожим образом. Дом был, но за те два года, что пустовал со времени смерти предыдущего Смотрителя, он стал во многом походить на тот самый сарай. И, что показательно, занять данную “должность” никто особо не спешил.

А потому Торгвар, желая отплатить за оказанную услугу максимально честно, прислал Стержня, дабы “скорректировать пожелания”. И, следовало признать, спасённая жизнь являлась более чем достаточным фактором, уравновешивающим оплату.

XII

Спустя неделю, не вполне оправившись от повреждений, но вернув себе мрачную решимость и уверенность в своих силах, Волк отправился в Крематорий, чтобы принять на себя обязанности Старшего Смотрящего, а заодно и положенные в связи с этим привилегии. Дом, несмотря на убогость, ветхость, сырость и сопутствующую ей плесень, был местом куда более комфортным безопасным. А еда из столовой смотрителей была никак не хуже еды мастеров или даже рядовых надзирателей. За одни только эти факторы юноша готов был до последнего сражаться с любыми неприятностями. И, не признаваясь себе в этом, он отчаянно желал снова увидеть Аммир, что без его нового статуса представлялось делом абсолютно невозможным.

Крематорий, в связи со спецификой осуществляемых там действий, располагался в самой дальней от жилища Господ части лагеря, в низине достаточно глубокой по отношению к лагерю, дабы случайный ветер не разносил воцарившийся там смрад по всему Альегору.

Путь к Крематорию лежал через узкую и достаточно крутую тропу, огибающую Ямы и ведущая в низину. Команды чернорабочих, занимающиеся уборкой тел, просто подтаскивали мёртвых к началу этой тропы, а затем сбрасывали вниз. Тела падали в Ямы, где лежали и гнили до тех пор, пока “могильщики” не забирали их оттуда и не отправляли в печи Крематория. Волк слышал слухи, что предыдущий Старший Смотритель погиб, свалившись с в яму с тропы, то ли напившись в мясо, то ли будучи предварительно упокоен кем-то в лагере. Так или иначе, с тех пор должность Старшего Смотрителя стала вакантной, а все его обязанности временно взял на себя его первый заместитель.

Минуя очередной крутой поворот тропы, Волк не переставал размышлять о стоящей перед ним задаче. Он должен был утвердить себя в роли непререкаемого лидера для всех, кто окажется под его рукой. И устранить всех тех, кто в этой его роли усомниться. Никаких сомнений или раздумий по этому поводу он допустить не мог. Не место и не время. Однако, по возможности, ему хотелось бы сохранить бригаду могильщиков в целости, а собственную шкуру в безопасности. А значит, начать “самоутверждаться” он должен был с кого-то, кто уже обладал авторитетом и влиянием. И первый заместитель подходил для этого лучше, чем кто-нибудь другой.

Юноша застал почти всю бригаду в сарае. По данным, полученным от Стержня, в штате бригады числились одиннадцать человек, включая Волка и двух его заместителей. Первого заместителя звали Дик Крукед, и он, видимо, был невероятной сволочью и психопатом, получившим свой срок за убийства и пытки молоденьких светловолосых девушек где-то в Арбаро. Имён остальных “могильщиков”, даже имени второго заместителя, Стержень не знал. Что не удивительно. Привилегией покидать территорию Крематория обладали только Старший Смотритель да его первый заместитель. Второй заместитель в глазах Господ и надзирателей ничем от обыкновенного заключённого не отличался.

- Дик Крукед! - Волк остановился посреди развалюхи и говорил громко и чётко. Девять пар глаз, настороженных и злых, оказались обращены к нему. Среди присутствующих Волк сразу выделил длинную, несуразно сложенную девицу, волосы которой можно было бы назвать каштановыми, если бы не слой грязи, делавший реальные попытки угадать цвет делом бессмысленным и бесполезным.

- А кто спрашивает? - выдвинулся вперёд здоровенный детина, обладатель паскудной ухмылки и маленьких поросячьих глазок.

Волк ни разу не сталкивался с заместителем Старшего Смотрителя Крематория. Собственно, среди всех Старших Смотрителей и их замов он знал лишь Таймуло, Старшего Смотрителя чернорабочих, его зама Азено, да Нету, заместительницу Старшего Смотрителя портомоек. А если добавить к этому списку дюжину знакомых мастеров, людей Торгвара, да Лекаря, то выйдет список всех знакомых юноше заключенных, представляющих для Господ мало мальскую ценность, а значит не обречённые на ежесекундную борьбу за выживание. Так или иначе, но Стержень предусмотрительно описал юноше внешность Дика. И, судя по описанию, спросивший был именно Крукедом.

- А спрашивает ваш новый начальник. Его “светлость” Гролаг Керосский - имя своего покровителя Волк произнёс подчёркнуто безо всякого уважения - устами и рукой своего верного слуги, почтеннейшего Лоббота, назначил меня Старшим Смотрителем Крематория.

Он обвёл взглядом присутствующих. Девять пар глаз теперь смотрели на него ещё более настороженно. Но в одной из них, принадлежавшей Крукеду, юноша уловил густо замешанные на ярости презрение и угрозу. Мгновение спустя Дик, всё так же отвратительно кривя рожу, изрёк.

- Новая шавка? Слышь, сосунок. Делай как я те грю - и живи. Вякни че не то - и я тя в яму суну. А там и в печь. Если робяты найдут. Допёр?

Волк изобразил самую скромную и робкую улыбку, на которую только был способен, и, стараясь выглядеть максимально расслабленно, в три широких шага подошёл к Крукеду.

- Допёр, конечно. Всё будет в точности так, как…

Лезвие стилета неожиданно быстро появилось возле левого уха первого заместителя, а затем столь же стремительно погрузилось в него по самую рукоять.

- Как я вам скажу! - закончил свою мысль новый Старший Смотрящий Крематория, вытаскивая своё оружие из медленно оседающего наземь тела. - Кто-то в этом сомневается?

Волк был готов к любому повороту. От того, что кто-нибудь тут же бросит ему вызов до того, что противостоять ему станет толпа злобных отморозков. На последний случай он заблаговременно предусмотрел возможные пути отхода. Однако такой вариант юноша считал маловероятным. Лишённые своей главной “боевой” силы, своего вожака, остальные просто не должны были так быстро оправиться и озвереть. А, утверди он свою власть здесь и сейчас, и отнять её потом будет очень сложно. Люди так устроены, говаривал ему Фаллстар, что привыкают абсолютно к любому своему существованию, сколь бы никчёмным оно ни было. Однако это самое существование в их головах сначала нужно утвердить, а затем показать, что попытки самостоятельно поменять что-то приведут лишь к ухудшению дел. Зато любое улучшение жизни - несомненный дар хозяина. Политика сдержек и противовесов в самом её примитивном виде, ухмыляясь, заявлял тогда Старик. Или правление кнутом и пряником, если хочешь… Волк хотел. Хотел, чтобы его восприятие той науки, которую вдалбливали ему в голову Старик и Альегор не оказалось ошибочным и напрасным. Кнут он продемонстрировал. И от реакции “могильщиков” зависело, насколько вкусным будет пряник. Реакция, надо сказать, его сильно удивила. Ведь смех, раздавшийся в помещении, был последним, чего он мог ожидать. Смеялась та самая женщина с обезображенным лицом. И, хотя звук её смеха довольно сложно было назвать приятным, лица остальных собравшихся неуловимым образом разглаживались, приобретая менее запуганные черты. Хорошенько отсмеявшись, женщина произнесла своим, чуть дребезжащим, голосом:

- Не знаю я, как оно там дальше выйдет. Но за то, что ты сейчас совершил, я тебе век благодарна буду! Эй, ребятки, выдыхаем. Спаситель пришёл!

XIII

Её звали Эспер. И местные считали её настоящим ангелом Крематория. Попав в лагерь совсем юной, она должна была оказаться в наложницах у одного из местных Господ. Однако её непокорность и строптивость пришлись хозяину не по вкусу и тот, вдоволь поиздевавшись над бедняжкой, без особых сожалений проиграл её в марьяж одному из надзирателей. Тот, в свою очередь, удовлетворил свою похоть, а затем в качестве платы за ряд мелких услуг отдал девушку прошлому Старшему Смотрителю Крематория. Который очень легко уступил её Крукеду. О том, что перед этим господин Старший Смотритель выместил на беспомощной и сломанной девочке всё свою злобу и осуществил все самые извращённые фантазии и говорить не приходится. Все те ужасы, через которой будущему ангелу Крематория пришлось пройти, прежде чем угодить в лапы к Дику, остались позади. И практически стёрлись из памяти, вытесненные новой, куда более суровой реальностью. Дик Крукед был настоящим чудовищем. Многократно изнасилованная, она перестала удовлетворять его аппетиты.

Тогда он изрезал ей лицо, похрюкивая от удовольствия. Какое-то время после этого она опять приносила ему удовольствие. Но Дик постоянством не отличался. И когда Эспер вновь ему надоела, Крукед просто избил замученную девочку до полусмерти и бросил в ямы. Как она оттуда выбралась? Как смогла выжить? Никто из могильщиков не знал об этом. Некоторые уверяли, что её спасли боги, другие только разводили руками и говорили, что такое невозможно. Так или иначе, но Эспер вернулась. Прибилась обратно к группе могильщиков, пряталась, столько могла, от Крукеда, лечила и утешала тех, кто попал под его горячую руку. Могильщики стали боготворить Эспер, называли её “ангелом Крематория” и пытались всячески уберечь от всех бед. В тот день, когда Дик обнаружил её, живую, возле лежака одного из искалеченных накануне заключённых, могильщики впервые в жизни дали этому жуткому уроду организованный отпор. Звериным чутьём почуяв, что дело принимает опасный для него оборот, Крукед дал понять, что оставит девушку жить и даже не станет вымещать на ней свою злобу. Ещё пару недель он восстанавливал свой авторитет, по одному избивая и калеча всех, кто вздумал встать между ним и Эспер. Могильщики безропотно сносили все побои, молча уползая зализывать свои раны подальше от бушующего Первого заместителя. Но, как только он вздумал снова “проучить эту дрянь", все как один вставали на её защиту, готовые умереть, но не допустить утраты своего главного сокровища - единственного существа во всём мире, которому было не наплевать на них. Выбора у Дика не оставалось… а теперь не стало и самого Дика.

XIV

- Торгвар! Разрешишь?

Кремень заглянул в кабинет Лорда ближе к вечеру. Абсолютно лысый, среднего роста и крепкого телосложения, Кремень был одним из тех, на ком строилась вся система Торгвара.Когда-то будучи гордостью и капитаном королевских стражей, Кремень попал в нехорошую компанию. Вроде и были там лишь гипотетические и ни к чему не обязывающие разговоры о политике, мечты о демократическом государстве, о пересмотре ряда несправедливых законов и норм. Но вот на деле обернулось всё жёстким захватом и последующей казнью большинства участников процесса. Самого Кремня вытащили из петли усилиями Торгвара да знаниями Фаллстара, после чего бывший капитан оказался в лагере и стал верным последователем Лорда. А заодно и имя сменил, став Кремнем. Живой ум и безграничная верность позволили ему подняться в вертикали власти и занять ту нишу в структуре, которая теперь без Кремня и функционировать на полную мощность отказывалась.

- Что случилось?

- Новый караван взяли. Кто и как – без понятия. Следов почти не оставили. Всех вырезали. И всё забрали. Столь жёсткого столкновения у нас давно не было.

- Б***и! – от Торгвара, казалось, можно огонь разводить, таким жаром и яростью от него полыхнуло.

- Мы собираем новый караван, чтобы спасти поставки. Но пока… Лоббот тоже усилил давление. С его шмоном мы сталкиваемся каждый день. Пока справляемся, но спешно готовить груз в такой ситуации не выйдет.

- Главное сейчас не это, Кремень! Кто-то из наших сливает на сторону всё, что знает. Иначе вся эта муть с караваном, делишками Лоббота и девкой, оказавшейся в лагере, не случилась бы. А и случалась бы, да так сильно нас бы не прижали. У многих в Совете Государств есть свой интерес. Кто-то из них действует через Лоббота, этого тупого ублюдка. Вот бы его потрясти немного! Чмо, что девку подставило, через того же Лоббота в Солеслэнд ведёт. Наши люди там уже начали искать. Но это время! В общем, новый караван – это верно. Но, хоть наизнанку вывернись, но найди мне дятла! Понял?

- Конечно, Лорд! Могу ли я привлекать людей?

- Кого, Кремень? Все под подозрением. Ты сам, ну Стержень ещё… остальные точно.

- Есть Амрен. Человек новый, с навыками. И пришёл недавно.

Это было хорошей мыслью. Брат Меруды почти идеальная кандидатура для того, чтобы по-тихому найти и убрать мешающегося человека.

- Добро – припечатал ладонью столешницу Торгвар – Пригласи его ко мне.

XV

Амрен всю свою сознательную жизнь посвятил служению Меруде. Таинства Братства, воинская закалка и дела во славу Её наполняли жизнь смыслом.

Даже здесь и сейчас, оказавшись на три года в лагере по делу, сфабрикованному самим же Амреном, мужчина продолжал служить. И верить в свою судьбу и свой путь. Поэтому и приглашение Торгвара было воспринято не иначе, как Знак.

- Хочу поблагодарить тебя за отличную работу. Кремень очень положительно о тебе отзывался. И да, прости, что не сделал этого ранее, но я соболезную твоей потере.

На это Амрен кивнул и ответил ритуальной фразой:

- Паутина сведёт нас вместе на том берегу. И там я скажу Питчу, что путь его был, пусть и короток, но праведен. Вы звали меня. Зачем?

- Думаю, в самую суть проблемы Кремень тебя посвятил? – дождавшись подтверждающего кивка, Торгвар продолжил – Дело нужно сделать быстро и тихо. Раз ты временно помогаешь нам в наших делах, нет нужды объяснять, к чему приведут промедление и нерешительность.

- Я осознаю это. Что по Ленду?

- Мы получили от него то, что хотели. Можно от него избавиться! Можешь сам, а нет, так найдём умельцев?

- Волка?

- Как вариант. А что? Парень он надёжный.

- Даже не сомневаюсь. Иногда возникало впечатление, что он посланник Меруды. Раз уж я буду занят, то Ленда вполне можно доверить Волку. После чего нужно будет послать весточку.

Торгвар согласно махнул рукой. Дело понятное. Родители Аммир не стали сразу трогать этого напыщенного индюка только для того, чтобы посмотреть, на кого он выведет. И дорожка привела от Ленда к Лобботу и послу Соленслэнда, одного из крупнейших игроков Содружества. Дальше в ту сторону будут копать другие люди, а что до Ленда, то с ним настала пора попрощаться.

Выйдя из кабинета Торгвара, Амрен направился к выходу, и нос к носу столкнулся с Аммир.

- Привет! – та радостно улыбнулась с приобняла Амрена – Я всё искала возможность поблагодарить тебя за спасение. И выразить свои соболезнования. Мне очень-очень жаль Питча.

Амрен на это ответил максимально мягко.

- Ты была с ним в последние часы его жизни. Ты облегчала его боль, брала на себя его муки. Это я благодарен тебе. И Питч тебе тоже благодарен.

Аммир прижалась к брату Меруды, поцеловала его в щеку, шепнула на ухо жаркое «Спасибо» и убежала.

А Амрен… Амрен задумчиво стоял, положив руки на место поцелуя. Воистину, Меруда плетёт порой очень вычурные паутины.

XVI

Дом требовалось восстановить. Глядя на эту развалюху, кто-то другой махнул бы рукой. Или и вовсе пошёл бы «восстанавливать справедливость». Однако для Волка вся эта ситуация была всего лишь ещё одним шагом на пути к своему очеловечиванию. Фаллстар часто говорил ему, что человек без цели, без пути, без трудностей на этом пути – не более, чем червь. Выжил – хорошо, червь тоже выживает. Куда дальше. Дальше – наверх. К людям, которые что-то могут поменять здесь, в лагере.

Стать одним из них, для начала. А затем… Волк думал о свободе. Нужна ли ему свобода? Не испугается ли человек, всю жизнь помнящий и знающий только лагерь, чего-то большего? Целого мира? Волк не знал. И не забивал себе голову. У него появился дом, и его необходимо восстановить. А ещё он обязан позаботиться о своих друзьях, влиться в дружные ряды могильщиков и понять, что делать со свалившейся на него властью. А ещё была Аммир…

Юноша не останавливался ни на миг, методично вычищая дом, вынося весь хлам, что было не спасти и приводя в удовлетворительное состояние то, что спасти было можно.

После покушения на свою жизнь юноша держал свою волю и внимание стальной хваткой, а потому прибытие гостей почувствовал заранее. Заранее же он убедился и в том, что в гости прибыли друзья.

- Приветствую великого проводника на тот берег! – согнулся в шутливом поклоне Мунин – Позволь поинтересоваться, антураж помещения ты выбирал в соответствии со своим мрачным предназначением?

Волк на это лишь рукой махнул, признавая правоту друга. Такая развалюха только как ещё один штрих в страшилке про пугающего Старшего Смотрителя Крематория и могла сгодиться. Потому-что никто в здравом уме жить бы там не стал. Но это пока. Волка же куда больше интересовали дела самих братьев.

Близнецы, навещая его практически каждый день после покушения, сейчас, когда опасность миновала, наконец-то обратили внимание на собственные дела и проблемы. Со вторым всё было вполне себе в порядке. Переселение на личные кухни Торгвара, менее напряженный график, более комфортные условия труда. И куда большая привлекательность для женского населения лагеря. А вот с делами… Их оказалось невпроворот. Неугомонные братья, под стать Волку, почивать на лаврах не желали. Получив для себя отдельное жильё, они потратили время, силы и вложили все свои знания, чтобы сделать это самое жильё максимально безопасным.

Поиски и доведение до ума чего-то, что могло стать оружием, также занимало достаточно много места в жизни братьев. Это Волку после памятной стычки во владение прекрасного вида акинак достался. Правда открыто носить клинок Волку было нельзя, но сам факт наличия такого оружия душу грел. Научиться бы ещё владеть им на достойном уровне. Близнецы же прикарманили себе арбалет с десятком болтов, а позже, уже на новом месте, сообразили себе что-то вреде тонких кольчужных доспехов. От серьёзных бед не спасет, но дополнительная защита в этом мире не повредит. Заготовку одной такой кольчуги Хугин с Муниным и принесли с собой. В дар.

- Арбалетный болт её, конечно, пробьёт – говорил задумчиво Хугин – Но от удара по касательной или от неумело пущенной в брюхо заточки защитить сможет. В общем, сейчас мерки снимем, а там Мун её под тебя подгонит. Братец только выглядит идиотом. А где-то там, внутри, скрывается большой талант.

Мунин, так и не решив, обижаться ему на это дело и нет, обратился к Волку, меняя тему. Ну, или возвращая договор к началу.

- Ты бы, Волк, всё-таки делал уже что-то с халупой своей. А то вместо площадки для завоевания мира она рухнет, да в могилку с погребальным костром пополам обернётся. Я понимаю, что ты работаешь, но всего своими силами не сделать. Ты сходи, с Торгваром поговори, что ли. Может и выделит пару работников?

- Может, и схожу! – проворчал Волк, в очередной раз признавая правоту друзей.

- Только будь деликатнее! – посоветовал Хугин – Торгвар в последнее время совсем-совсем не в духе. Не всё спокойно в нашем королевстве.

Ну… это, может быть, и плохо. А может, это и не беда, а возможность для Волка.