В клетке с зеками

В камере раздаётся свист, какие-то животные звуки, напоминающие выкрики гориллы, когда та бьёт себя в грудь.

Я всё ещё не могу поверить, что Игорь оставил меня здесь. Один на один с четырьмя заключёнными, от одного взгляда на которых холодок бежит по позвоночнику и трясутся поджилки. Кто они? Что они сделали, раз здесь? Убили кото-то? Маньяки? Педофилы?..

На ум даже не приходит мысль заколотить в дверь, позвать на помощь, завопить, чтобы меня выпустили отсюда. Внутри какое-то стойкое чувство, что это не поможет.

Крашенные обшарканные стены. Ремонта здесь явно давно не делали. Кое-где на стенах виднеется чёрная плесень, посередине на потолке квадратный мигающий светильник. В углу страшный унитаз и такая же страшная грязная раковина с разводами ржавчины. Две металлических двухярусных кровати стоят напротив друг друга с голыми полосатыми матрасами, облезлый диван у одной из стен и грязный от времени и местами прожжённый узорчатый ковёр над ним.

Но по-прежнему не эти виды самое страшное в этой небольшой мрачной комнатке. А четверо мужчин, которые как хищники держат меня на мушке своих опасных взглядов. Возможно, этот ужас вселяет знание, что они здесь не просто так. Но, помимо этого, и их внешность внушает страх.

Здоровые. Каждый точно как минимум в два раза больше меня. И исходит от них что-то такое жуткое, от чего дыхание застревает в глотке. В голове быстро мелькает мысль, что они голыми руками могут меня переломать, если сожмут посильнее. Меня парализует дикий ужас.

Мамочки.

Один из них хмыкает, оголив клыки. Его мощное двухметровое тело рывком поднимается с нижней кровати слева, где он до этого лежал, закинув руки за голову. И я испуганно вздрагиваю, сильнее вжимаясь в железную дверь за спиной. Её холод проходит сквозь ткань платья, но меня всё равно обливает холодным потом и кидает в дикий жар.

Пока он хищной поступью приближается ко мне, остальные трое наблюдают. Их я подмечаю за доли секунды, неспециально досконально, задыхаясь и как будто запоминая, от чьих рук меня ждёт что-то плохое.

Первый – с наголо побритой головой и татуировками по всему телу и даже на лице, сухопарый и высокий, ему лет двадцать пять, неприятный, скользкий тип, он сидит на верхнем ярусе, свесив длинные наполовину оголённые из-за шорт ноги с кровати, и с мерзкой ухмылкой оглядывает меня сальным взглядом. По-моему, это он свистел и издавал те звуки, когда Игорь меня только запихнул сюда.

Второй – невысокого роста качок с взбухшими венами на теле, красной кожей и маленьким низким хвостиком русых волос на голове. Сейчас он уже слез с верхнего яруса второй кровати и, скашивая на меня такой же неприятный насмешливый взгляд ярко-голубых глаз, отливает стоя в тот грязный унитаз. На нём спортивные серые трико и чёрная майка, открывающая гору мышц.

И третий. Он сидит на нижнем ярусе кровати справа. В серой футболке и чёрных спортивных штанах. Выглядит чуть старше них всех. Около сорока, и седина проступает на висках на фоне угольно-чёрных волос, как и на отросшей щетине. Прищуренные карие глаза и какое-то пугающее леденящее спокойствие, исходящее от него. Он не скалится, не ухмыляется, не дёргается, как тот сверху с обезьяньим кличем, просто смотрит, оторвавшись от чтения какой-то книги. Но от этого взгляда ещё страшнее почему-то.

Перевожу взгляд на того, который приближается, и до боли в позвоночнике вжимаюсь в металл двери, вытягиваюсь. Хочу выкрикнуть, чтобы он не подходил, что всё это какая-то ошибка, но рот открывается, а звук застревает в горле, вместе него вырывается невнятный хрип. А в следующую секунду я нервно дёргаюсь и всхлипываю, когда его грубые большие пальцы касаются моей щеки, а он наклоняется и глубоко, со свистом втягивает запах с моих волос. Как животное.

- Этот свищ решил таким образом расплатиться? – скалится он, откровенно заглядывая в декольте моего платья, когда выпрямляется. Как будто меня на самом деле здесь нет, а он обращается к своим сокамерникам. – Буфера маловаты, а вот задница что надо. Люблю жарить сочные бёдрышки.

Он хрипло гогочет, а у меня внутри от его грязных слов кровь стынет в жилах. Зажмуриваюсь, что есть мочи. Как же страшно, и хочется, чтобы всё это оказалось просто дурацким сном. Но я не просыпаюсь, и всё это реально. Я должна что-то сказать, не должна позволять ему трогать меня…

- Н-не надо… - лепечу хрипло, открыв глаза. – Не трогайте меня… п-пожалуйста. Я здесь по ошибке… сейчас меня выпустят…

Конечно, в это я уже даже и сама не верю.

- Нет тут никакой ошибки, рыбка моя, - оголяет ряды не слишком белых и ровных зубов громила, и меня начинает тошнить. Голос у него низкий и прокуренный. И пахнет от него тоже сигаретами. – Тот, кто привёл тебя сюда, задолжал бабки. А тобой решил расплатиться. Испугался, что очко на башку натянут!

Он снова хрипло громко смеётся, и его смех подхватывают те двое, что качок с венами и тот, что с татушками. Последний спрыгивает со второго яруса на пол легко и, сплюнув себе под ноги, вальяжно направляется в нашу сторону, лыбясь.

Лихорадочно перевожу испуганный взгляд с него на верзилу перед собой.

- Походу, этот пидор не предупредил девочку, с кем отрабатывать денюжку надо. Вон как трясётся!

Снова хор мужского и жуткого смеха.

Тем временем ко мне подходит тот с татуировками. Дёрганный, глаза блестят и бегают, как будто он несколькими минутами ранее что-то нюхал. Он хватает меня за шею сзади и резко дёргает на себя, отчего я вскрикиваю и инстинктивно впечатываю ладони в его плечи.

- Слышь, девочка, как же ты работать будешь, если так боишься? Расслабься. Мы тебя не съедим, только выебим хорошенько, - выдыхает он слова быстрым хриплым полушёпотом в моё лицо. – Тебя уже трахали в четыре хуя? А, блондиночка?

Я морщусь, пытаясь отталкивать его. Сердце отчаянно бьётся где-то в затылке, а мозг лихорадочно перематывает варианты слов, что могли бы спасти меня.

- Я… вы не так поняли. Я не проститутка… я не… я жена того… я его жена! У меня дети… это ошибка…

Мой язык заплетается, а ладони сильно дрожат и потеют. Мне каким-то образом всё-таки удаётся понять, что говорят эти мужчины. Я не верю во всё происходящее. Ещё недавно я проверяла уроки у близнецов, мы учили детский стишок и рисовали достопримечательности нашего города в тетради по окружающему миру. Я готовила, прихорашивалась и всё было хорошо. А сейчас… Это какой-то бред, но я заставляю себя осмыслить его. Игорь должен этим преступникам, а я его плата? Они ему угрожали? Господи, зачем он вообще с ними связался?..

- О-о, а наш Игорёк ещё тот лось, оказывается. Жену свою нам отдал, - ржёт громила. Кажется, он тут у них что-то типа главного. – Ну ничего, рыбка, мы не прихотливые, особенно сейчас, в такую нехватку женской ласки. Даже лучше. Долбить во все дыры жену шавки сторожевой вдвойне приятней будет.

- Нет!.. – только успеваю крикнуть я, как мужик хватает меня за шею и толкает вперёд. К койкам, у которых ещё двое.