В когтях дракона 2

То ли по доброте душевной, то ли из чувства вины — всё же пострадал грифоний дурачок в борьбе за неё — леди Криста твёрдо вознамерилась спасти его никчёмную жизнь. Изумительная наивность.

— Пожалуйста, вы должны сделать хоть что-нибудь, — Криста снизу вверх глядела на Яросвета из кресла; небесно-голубые глаза блестели слезами. — Флориан не желал мне ничего дурного, наоборот, верил, что спасает меня. Полагал, что свадьба с его величеством грозит опасностью. Прошу вас, поверьте, Флориан верен империи и Высшим Силам, он не заслужил такой страшной смерти. Он, он…

— Попытался похитить невесту его величества, — подсказал Яросвет, иронично улыбаясь. — Очень угодный Высшим Силам поступок. Потрясающий в своей смелости и нахальстве, что тут говорить. Признаться, даже не сразу получилось поверить, когда меня предупредили о планах вашего женишка. Однако он в самом деле попытался вас выкрасть! Высшие Силы, очевидно, в беспредельном восторге от этой выходки. Я уж молчу, сколько пользы империи она бы принесла. Особенно, когда его величество в порыве гнева бросился за вами в погоню, сжигая всё на своём пути!

— Прошу вас, ваша светлость, — не унималась леди Криста, — поговорите с его величеством. Я уверена, что Флориан уже сполна осознал свою вину. Он славный и благородный сын своего Дома. Неужели нет никакой возможности проявить милосердие?

Кого-то другого мольбой и заплаканной мордашкой Кристе, может, удалось бы пронять, но на Яросвета девичьи чары не действовали никогда.

— Не в том случае, когда под угрозу ставят мою собственную жизнь, — не скрывая раздражения, ответил он. — Думаете, его величество похвалил бы меня, умыкни вас бывший женишок? Или, может быть, списал произошедшее на досадную случайность и послал за новой невестой? Да как же! Вам напомнить, как сильно бесит альф, когда их пытаются ограбить? То-то же. Смиритесь, леди Криста. Иного вам не посоветую. Тем более, что выбора у вас всё равно нет и не будет. Совсем. Флориан Боариу повинен в государственной измене и понесёт соответствующее наказание. Иной вариант исключён, сколько ни умоляйте.

— Ваш дракон убил его грифониху, а вы сами отняли жизнь его брата. Полагаю, Флориан достаточно наказан.

— Осуждаете?

Она помялась и отвела глаза.

— Нет, ваша светлость. Вы были вынуждены защищаться.

Яросвет не сдержал смешка.

— Ну, спасибо, леди Криста, что не отнимаете у меня право на самооборону. Премного благодарен, — он изобразил шуточный поклон, но улыбка вышла натянутой и злой. — Вы, очевидно, предпочли бы, чтобы победа осталась за малолетними грифоньими преступниками. Не так ли?

На самом деле старший Боариу был ровесником Яросвета, но какое это имеет значение? Ввязаться в такое наитупейшее предприятие могли только неразумные дети. Но леди Криста придерживалась иного мнения.

— Флориан — не преступник!

Разговор начал утомлять. Яросвет стоял, облокотившись на висевший в покоях леди Кристы гобелен. Плотная ткань не спасала от холода мрамодиана под ним. Рисунок изображал двенадцать родовых животных правящих Домов, и прямо под боком распушился недоброго вида чёрный грифон. Ужасно похожий на сожжённого утром Аглаей.

Блядские альфы с их честолюбием и неумением направить энергию в полезное русло.

Поначалу Яросвет не хотел верить, что долбаные грифонята действительно задумали вернуть невесту, отнятую у одного из них. Когда информация подтвердилась, оставалось только уповать, что хотя бы у Кристы хватит ума не поддаваться на соблазн улизнуть из-под венца. Пустые оказались надежды. Стоило бывшему жениху поманить — и дурочка ринулась во тьму навстречу приключениям, итогом которых едва не стала страшная смерть на костре. Не иначе сами Высшие Силы помогли убедить Яромира, что невеста его предавать не собиралась.

— Тогда я буду вынуждена поговорить с его величеством, — в припухших от слёз глазах стояла непоколебимая уверенность долбиться в запертые ворота, пока не расшибёт о них лоб. — Не желаете сопроводить меня на аудиенцию с императором, ваша светлость?

Она это серьёзно?! Яросвет мазнул рукой по лицу, взъерошил волосы.

— Леди Криста, доношу до вашего сведения, — как можно терпеливее начал он, — что мне стоило немалых усилий убедить его величество в принудительной природе вашего побега. Пожалуйста, я вас прямо-таки заклинаю Высшими Силами, не сливайте в отхожее место мои усилия. Я категорически не желаю созерцать вас корчащейся в огне.

Девчонка некоторое время умоляюще смотрела прямо в душу, а потом надежда в глазах сменилась злым отчаянием. Криста вскочила на ноги, сделала несколько шагов в сторону выхода и резко развернулась к Яросвету.

— Выходит, совсем ничего сделать нельзя? Флориан погибнет?

Яросвет отлепился от стены, зло цыкнул, когда длинный порез на груди обжёг болью. Пришлось опереться о спинку кресла — бессонные сутки и демонова рана от грифоньего клинка давали о себе знать.

— Да, леди Криста, ваш воздыхатель получит по заслугам. Сказал бы я, что мне жаль. Но буду откровенен — мне бесконечно плевать.

— У вас нет сердца, ваша светлость.

— Лучше жить без сердца, чем без мозгов. В этом случае шансы не сдохнуть во цвете лет значительно повышаются.

Усевшись на ручку кресла, Криста подняла голову и покосилась на Яросвета. В голубизне её глаз заледенело неприкрытое отвращение, от которого почему-то стало неуютно.

— Если не желаете созерцать смерть вашего возлюбленного — разрешаю вам не посещать казнь, — тихо и серьёзно произнёс Яросвет. — Его величество, конечно, постарается вас протащить. Но это поправимо. Скажетесь больной, и ему придётся смириться.

На деле Яросвет предпочёл бы разок показать глупой девице, как умирают приговорённые к сожжению. Авось это отобьёт у неё желание геройствовать впредь. Яросвет успел подслушать разговор Кристы с грифонёнком, в том числе её доводы, почему она не может с ним удрать. Это её и спасло.

— Леди Криста, — позвал Яросвет, кое-что припомнив. — Вчера в саду вы разговаривали с Асинкритом. О чём?

— С кем? — не поняла она.

— С его святейшеством.

— Он пытался меня предупредить. Мне так кажется… Сказал, что, — она умолкла и замерла, глаза её расширились. — Его величество здесь!

Яросвет уже и сам ощутил приближение брата. Сложно не заметить, когда в твою сторону направляется чудовищная мощь дракона, запертая в человеческом теле. К тому же император был настроен крайне агрессивно, из-за чего инстинкт омеги требовал то ли бежать куда подальше, то ли встречать и усмирять. Дерьмо горгулье! Хорошо если брат явился сюда из-за запаха течной фрейлины, но если Яромир как-то узнал об истинной причине побега леди Кристы — ей не помогут даже сами Высшие Силы.

— Оставайтесь здесь, леди Криста, — приказал Яросвет, спеша к выходу. Нужно перехватить Яромира и попробовать, если не привести во вменяемое состояние, то хоть немного приглушить его гнев.

Яросвет спешил навстречу брату. Гвардейцев по пути не попалось ни одной — альфы почуяли куда более опасного собрата и попрятались. Беты последовали их примеру. Умненькие девочки, не напрасно Домокош Надь — ответственный за драконью гвардию Советник — инструктировал их перед службой.

Его величество вышел из-за поворота небрежной походкой осознающего своё величие нелюдя. Именно так передвигается дракон — с самоуверенной ленцой и полнейшим безразличием к окружающему миру. Прекрасно зная, что нет никого сильнее его и потому нет причин суетиться. Оружия при брате не было, но Яросвета это мало утешало. Чтобы убивать, Яромиру меч не требовался.

Быстрое прикосновение к мыслям брата немного успокоило. Убивать он прямо сейчас никого не собирался, только зол был без меры и искал леди Кристу. Возможно, решил, что течка сейчас у неё. Запах немало нервировал Яромира, путая его мысли и мешая сосредоточиться. Из-за чего и Яросвету считывать их было непросто.

— Где она? — требовательно спросил Яромир.

Уточнять, о ком речь, не требовалось.

— Ваше величество, вам лучше уйти, — как можно мягче, будто разговаривая с истеричным ребёнком, посоветовал Яросвет. — Альфе-жениху до свадьбы не рекомендуется посещать женское крыло замка и видеть невесту. Не стоит гневить Высшие Силы.

Ни один мускул не дрогнул на бесстрастном лице Яромира. Ни слова не говоря, он отпихнул Яросвета с дороги и направился дальше. Да чтоб его горгулья покусала.

— Я настаиваю, ваше величество, — жёстче произнёс Яросвет, следуя за братом. — Вам нельзя здесь находиться.

С таким же успехом можно было пытаться остановить Регала, вздумавшего полакомиться лучшей дойной коровой из стада.

До покоев леди Кристы оставалось миновать две двери. Плохо отдавая себе отчёт, Яросвет метнулся вперёд и попросту преградил дорогу императору. Слишком поздно осознав, насколько глупый это поступок.

Удар был сравним со стенобитным тараном. Из груди вмиг выбило воздух. От хруста собственных рёбер бросило в холодный пот. Могучая рука подхватила, не позволив упасть на пол. Новый удар, ещё более сильный. В груди что-то жгуче разорвалось. Вот же блядство…

Встреча с чучелом мантикоры, в которое отшвырнул Яросвета дражайший братец, вышла жёсткой. Вернуть контроль над руками и ногами получилось не сразу. Во рту мокро отдавало металлом. Яросвет кое-как приподнялся, потянулся вытереть губы — по пальцам побежала кровь. Так, а вот это уже совсем паршиво.

Рядом вскрикнула Криста; сквозь тёмную завесу перед глазами маячило её бледное лицо. Но разобрать, что она говорила, не получалось. Разве что искренняя тревога хлестала по восприятию и мешала сосредоточиться. Надо как-то встать. Ох, Криста, нечего так причитать, Яросвет же не сдох. Подумаешь, получил от брата, он не в первый раз руки распускает.

Яромир легко, как котёнка, отдёрнул Кристу. Властно стиснул прямо посреди коридора. Её хрупкое тело затрепетало в железной хватке монстра в облике красивого альфы. Рыжие распущенные волосы Яромира пламенели в золотистом свете кристаллов, сливаясь с кроваво-алым цветом его плаща. Пальцы сомкнулись вокруг личика Кристы, казалось ещё чуть-чуть — и раздавят, точно спелый плод.

— Донесли нам, что вы намеревались нас покинуть, миледи, — угрожающе пророкотал Яромир, и ближайший к нему светокристалл с хрустом пошёл трещинами. — Мы разочарованы.

Криста дрожала в жестоких руках императора. Яросвет чуял её страх, и он неожиданно придал сил. Со второй попытки удалось встать на ноги. Коридор опасно покачнулся перед глазами, но с дурнотой удалось совладать.

— Оставьте её, ваше величество, — прохрипел Яросвет, с отвращением замечая, как по подбородку горячо и щекотно ползёт кровь. — Я же сказал… её принудили!

— Вот как, — император выглядел заинтересованным, как будто успел забыть всё, что говорил ему ранее Яросвет. — Быть может, вас ещё и обесчестили, миледи? Мы желаем проверить.

Ладонь императора метнулась ниже, полезла под платье, собирая его в складки. Криста затрепыхалась, часто дыша от испуга и не в силах оправдаться. Яромира её страх только раззадорил. Плохо дело.

— Лекарь осмотрел леди Кристу! Она по-прежнему нетронута. Успокойся, брат, ты её пугаешь.

Никакой реакции. Криста вскрикнула, судя по всему — ещё немного, и демонов Яромир лишит её невинности пальцами. Надо что-то делать. Срочно.

Яросвет заставил себя сосредоточиться и нырнул в собственное подсознание. Нашёл в нём ту неразрывную связь, что соединяла их с братом с самого рождения. Так проще проникнуть в его разум. В нём языками пламени дрожали ярость и плотское желание. Яросвет зло ухмыльнулся. Да, братик, ты охренеть как хочешь выебать кого-нибудь. Например, корчащуюся в своих покоях омежку в самом разгаре течки. Ты же слышишь этот соблазнительный аромат? Ну, конечно, слышишь. Давай, тебя там ждут.

Яросвет старался не забираться в голову брата лишний раз. Тот запросто мог заметить и впасть в неконтролируемую ярость, что было чревато немалыми неприятностями, в том числе для здоровья окружающих. Но сейчас требовалось любой ценой спасти леди Кристу и увести отсюда. Последний штрих — и в голове Яромира загорелась новая цель. Отлично.

— Увидим вас снова рядом с альфой, миледи — испепелим, — предупредил Яромир и наконец отпустил свою жертву. После чего уверенно последовал за манящим его запахом течки.

Работа с чужим разумом, если таковой у Яромира вообще имелся, отняла все силы. Яросвет едва успел ухватиться за лобастую башку мантикоры, навеки застывшей с оскаленной пастью. Тут же подскочила Криста. С квадратными от шока глазами и дрожащими руками.

— Ой, у вас кровь, — пролепетала она.

Надо же, какая новость! А Яросвет-то и не заметил.

— Вам надо к лекарю, сейчас же, — уже смелее заявила Криста. — Подождите, я поищу кого-нибудь, чтобы вам помогли.

— Не надо, — схватил её за руку Яросвет и тут же выругался про себя. Криста с невыразимым ужасом уставилась на испачканную в крови собственную ладонь. — Леди Криста, это подождёт. Прежде нужно увести вас в безопасное место.

Оставалось утешать себя надеждой, что после свадьбы Криста станет Яромиру парой, и это вынудит его хоть немного контролировать себя с ней и беречь, как будущую мать своих детей. К чужим омегам альфы уже менее трепетны. Повезло, что от Кристы сегодня не пахло грифоньим мальчишкой — иначе беды точно не миновать. Но и сейчас положение скверное.

Отчётливо, точно наяву, Яросвет видел, как возбуждающий аромат привёл брата к неприметной двери. Как с рыком и распахнутыми крыльями навстречу ему кинулся молодой вулфдрак. Щелчок силой, и зверя с влажным хрустом перекрутило, будто тряпку. Бледная, вся в испарине темноволосая омега попыталась подняться. На лице её застыло ужасное осознание случившегося. Сильная рука швырнула её обратно на скомканную постель. Ночная рубашка, вся мокрая от пота и перепачканная понизу слизью, порвалась пополам. Омега заскулила, попыталась отползти — Яромир перевернул её на живот. Округлая попка задрожала от шлепка, налилась краснотой, точно спелое яблоко…

Яросвет передёрнул плечами и закрылся от разума брата. Жаль девчонку, явно не такого она ожидала в первые же дни служения императорской невесте. Но теперь её у Яромира сами Высшие Силы не отберут. И лучше бы Кристе не видеть, что сейчас творится в покоях её фрейлины.

— Ваша светлость, мы не можем так просто уйти… — Криста замялась, оглядываясь вглубь коридора. — Его величество… он же к Розалинде пошёл? Мы должны ей помочь!

— Не советую. — От вкуса крови уже тошнило, но боль пока оставалась терпимой. — Неразумно тревожить альфу во время вязки с течной омегой.

— Но ведь его величество Розалинду… — в глазах Кристы заблестели слёзы. — Он ведь насильно её возьмёт, нельзя такое допустить.

О, Высшие Силы, нежные чувства фрейлины это именно то, о чём стоит волноваться, когда тебе чудом удалось спастись от гнева императора. Прямо интересно, что бы наивная дурочка сказала, узнай, что именно Яросвет скормил императору её подругу, чтобы не дать изнасиловать её саму? Может, в самом деле рассказать ей правду?

— Позже об этом поговорим, — выдохнул Яросвет; перед глазами смазалось и поплыло. — Нужно уходить. Сейчас же. Ничего с леди Розалиндой не случится. Поверьте. Выпьет после течки вытравливающее зелье и забудет случившееся, как страшный сон.

Восприятие обожгло чужое чувство вины.

— Простите, ваша светлость. Давайте же скорее отправимся к лекарю, выглядите вы совсем плохо.

Тут не поспоришь. Правда, в предыдущие разы, когда брат прикладывал Яросвета силой альфы, лекарь этот помогал примерно никак. Приходилось посылать в Дракенхопф за храмовым Целителем.

— Прежде уведём вас, леди Криста.

— Ах так? В таком случае я желаю увидеть маму, — потребовала она. — Отведите меня в лекарское крыло, ваша светлость.

— Какой дешёвый трюк, леди Криста, — усмехнулся Яросвет.

— Никакой не трюк, — в её чувствах вспыхнуло нечто, похожее на гнев. — Я соскучилась и имею право увидеться. Только вы, наверно, подождите, я поищу гвардейцев…

— О, поверьте, я в состоянии дойти сам.

На деле Яросвет в своих силах немало сомневался, но не показывать же себя слабаком. Раз удавалось самостоятельно стоять, то и ногами шевелить как-нибудь получится. Не важно, как сильно хотелось забиться в угол и зализать раны, чтобы снова ощутить себя драконом, а не раздавленной ящерицей — Кристу оставлять одну нельзя. Доверять её гвардейцам тоже будет не лучшей идеей. Прежде необходимо переловить всех предателей, помогавших юному грифону в её похищении.

Путь до лекарского крыла казался непривычно долгим. В груди жгло и хрипело, вдобавок при каждом вдохе напоминали о себе сломанные братом рёбра. Яросвету кое-как удавалось держать спину прямой, а голову гордо поднятой. Последнее позволяло вовремя сглатывать кровь, не пугая напрасно и без того изволновавшуюся спутницу.

Какой же Яросвет конченый кусок горгульего дерьма! Если бы не убил в детстве брата своей глупейшей выходкой — ничего бы не случилось. Яромир не превратился бы в ведомое инстинктами злобное животное, лишь силой противоестественных чар сохранившее остатки разума. Никогда бы не посмел грубо обращаться с будущей матерью своих детей, и уж точно не калечил единственного брата во время вспышек ярости. Впрочем, стоило радоваться, что факт кровного родства всё же заставлял Яромира сдерживаться. Как минимум, не позволял бить насмерть. Любой другой человек, посмевший прогневать его величество, моментально превращался в кучку головешек или грязное пятно на стене.

До временного пристанища Нордики оставалось совсем немного, появилась даже надежда, что добраться получится без происшествий. А потом Яросвета вывернуло кровью прямо под ноги проходившим мимо молоденьким гвардейцам. Лица у обоих стали совершенно обалдевшие. Яросвет постарался изобразить гордое безразличие, благо гвардейцы поспешно отвели глаза и промолчали. Умные мальчики, иначе были бы уже мертвы, и плевать, как бы к этому отнеслась Криста.

Наконец-то нужная дверь. Нордика обнаружилась сидящей на кровати и с книгой в руках. Ничуть не удивлённая появлению гостей, она подняла голову и поправила очки в прямоугольной оправе. Её сила решительно, но деликатно ощупала Яросвета, и восприятия коснулась сдержанная тревога. Мало похожая на ужас, какой волнами исходил от Кристы.

— Смотрю, мой подарок пригодился, — заметил Яросвет, вымучивая подобие улыбки.

Криста выглядела удивлённой. Очевидно, не знала, что Нордика осмелилась раскрыть Яросвету правду о своём слабом зрении. Но чего тут стесняться? Надо потом довести до сведения девчонки, что нынешний Инкарнация Высших Сил вовсе практически слеп, но никого это не волнует. И лучше бы она задалась вопросом, почему её альфа-отец сам не позаботился о Нордике. Найти мастера, способного изготовить корректирующее дальнозоркость стекло, было непросто, да и стоимость работы впечатляла. Но ведь Дом Эквинорд ни разу не бедный и легко мог позволить эти траты. Блядские альфы, которым нет дела до нужд членов семьи.

— Подарок ваш оказался даже лучше, чем можно было предположить. Премного вам благодарна, — вежливо ответила Нордика и кивнула на кровать: — Настоятельно рекомендую вам присесть, ваша светлость. Вы исключительно скверно выглядите.

Согласиться явно было разумнее, чем позорно рухнуть посреди комнаты. Да и в самом деле не стесняться же девицу, которую кошмарил родич-тиран.

Нордика сняла очки и аккуратно положила на столик возле кровати. После чего неожиданно проворно спрыгнула на пол и остановилась перед Яросветом, глядя теперь сверху вниз.

— Не поведаете, что с вами произошло? — напряжённо поинтересовалась Нордика, к счастью, не пытаясь забраться в голову. — Предположения у меня имеются, но прежде предпочитаю услышать вашу версию случившегося.

Яросвет невесело хмыкнул.

— Его величество немного вспылил.

Нордика с подозрением прищурилась.

— Отрадно видеть, что у вас остались силы шутить, ваша светлость, но мне требуется достоверная информация.

— О, никаких шуток. Я огорчил его величество. За это он мне вломил. Кулаком и силой альфы заодно. Ужасно неприятно, но переживу.

Нордика промолчала, но вид у неё стал ещё более озабоченный. А потом, судя по тому, как округлились глаза Кристы и вытянулось её лицо, мать ей что-то мысленно сказала. Девчонка в отчаянии заметалась взглядом между ней и Яросветом.

— Я поищу лекаря, — спешно сказала Криста и умоляюще прошептала: — Мама, пожалуйста, одумайся…

Нордика одарила её долгим взглядом.

— Не волнуйся, я знаю, что делаю. — И посмотрела в упор на Яросвета. — К тому же, могу вас заверить, что в данном случае лекарь окажется неэффективен. Приглашать храмового Целителя также не рекомендую. Напрасно затраченное до его прибытия время может сказаться самым неблагоприятным образом на вашем здоровье, ваша светлость.

Спасибо, утешила так утешила. Но прежде, чем Яросвет успел подобрать язвительную подколку, Нордика требовательным тоном приказала:

— Раздевайтесь, ваша светлость.

Яросвет опешил, но быстро совладал с удивлением и натянул на лицо скептическую улыбку.

— Ты тоже мне нравишься. Тут не спорю. Но всё же предлагаю повременить с…

— Не паясничайте, ваша светлость, — в обрамлённых длиннющими белыми ресницами голубых глазах полыхнул гнев. — Неужели вам столь сильно не терпится умереть в юном возрасте?

Улыбка исчезла с лица, под сердце расползся холодок. Яросвет старался не замечать, что каждый новый вдох даётся тяжелее предыдущего, да и в остальном состояние быстро ухудшалось. Судя по всему, на этот раз брат вложил в удар слишком много силы и навредил больше, чем случалось прежде. От навязчивого привкуса крови во рту и нарастающей тревоги снова затошнило.

— Я, пожалуй, выйду, — не дожидаясь разрешения, Криста выпорхнула за дверь.

Яросвет дёрнулся за ней, но был остановлен упёршейся в грудь ладонью Нордики.

— Лекарское крыло хорошо охраняется, что делает пребывание в нём безопасным для леди Кристы. Раздевайтесь.

Скорее из любопытства, чем из настоящего страха за свою жизнь, Яросвет подчинился. Поверить, что брат, пусть даже не нарочно, мог ранить его смертельно, никак не получалось. Как ему вообще тогда доверять?!

— Боюсь, любовник из меня сегодня такой себе, — предупредил Яросвет, злорадно отмечая, как по красивому лицу Нордики пробежала судорога. И с наигранной печалью улыбнулся: — Но ради тебя постараюсь.

Ответом стал тяжёлый вздох и укоризненный взгляд. Нет, всё же, видят Высшие Силы, Нордика невероятно милая, когда злится. Разве можно упускать возможность подразнить её лишний раз? Впрочем, пора узнать, что она задумала. Избавиться от камзола труда не составило, но с нательной рубахой потребовалась помощь. Тёмные пятна на светлой ткани совершенно не вдохновляли. Нордика задержала взгляд на обвивающей правую руку Яросвета красной с узкими чёрными кольцами змее — выглядела она, словно живая. Дракенхопфский татуировщик своё дело знал.

Но куда больше Нордику заинтересовало другое. С мрачным видом она невесомо коснулась покрасневшей мокрой тряпицы, приклеенной поверх оставшейся от грифоньего меча раны на груди Яросвета. Судя по всему, её придётся зашивать заново, спасибо за это Яромиру. Блядские альфы.

— На память от похитителя твоей дочери, — охотно сообщил Яросвет на немой вопрос Нордики и усмехнулся: — Я его за это убил. Вижу, до тебя новости пока не добрались.

Последние слова выдохнул уже через силу, настолько поганым стало самочувствие.

— Охотно послушаю эту, несомненно, занимательную историю во всех деталях, ваша светлость, — нахмурилась Нордика. — Но позднее. Сейчас — ложитесь, и прошу вас обойтись без неуместного в вашем положении юмора. Он отвлекает, тогда как мне надлежит быть максимально собранной.

Наверно не стоило позволять кобыле командовать драконом, но спорить не было уже ни сил, ни желания. Лёжа, правда, дышать стало сложнее.

— Может быть немного больно, — предупредила Нордика, укладывая руки Яросвету на грудь. — Заранее приношу извинения за причинённые неудобства, ваша светлость.

Исходившее от её ладоней тепло проникало под кожу, пронизывало мышцы, находило и восстанавливало разорванные силой альфы сосуды, заращивало поломанные рёбра. Последнее ощущалось особенно отчётливо и крайне неприятно. И происходило всё намного быстрее, чем при лечении Целителем из храма. Насколько же Нордика одарена редчайшей в империи силой?

Будь Яросвету хоть немногим получше — он бы захохотал в голос. Потому что оказался прав! Родившаяся в день чудесного спасения Нордики догадка полностью подтвердилась. Не иначе как сами Высшие Силы послали столь драгоценную омегу под крыло Дома Эждер, главное теперь, чтобы не пронюхал об этом Асинкрит.

— Чудесная у вас семейка, — сквозь зубы выдохнул Яросвет. — Дочурка видит пророчества, будто жрица, а мамаша и вовсе Целитель. Потрясающе. Правда. Я в полном восторге. Только вот объясни мне, дорогая, как это Эквинордам удалось спрятать тебя от цепких лап Церкви? Помнится мне, она щедро платит за подобных тебе и жуть как не рада, когда её пытаются наебать.

Нордика ответила не сразу, что неудивительно — для лечения Целители использовали собственную жизненную силу, которую потом долго и тяжело восстанавливали. Потому-то их услуги получить могли лишь избранные или за большие деньги.

— Марлон убедил нашу Направляющую умолчать обо мне.

— То-то бы обрадовался Асинкрит, узнай он, сколько предателей развелось среди Направляющих. А ведь они должны шпионить для Церкви, хитрые засранцы. Ладно, что толку о них говорить. Поговорим о тебе, Нордика из Дома Эквинорд. Ты могла спасать жизни церковников. Ну и богатеньких альф, которые бы отсыпали за это золотишка в церковную казну. И что ты делала вместо этого? Рожала породистых детишек для мудака, которого не устроила законная жена, — усмехнулся Яросвет, но тут же помрачнел. — Всё, хватит. Прекрати, говорю. — Он отпихнул заметно дрожащие руки Нордики.

В её голубых глазах вспыхнуло непонимание и обида.

— Замечу, что я не закончила процесс излечения, ваша светлость.

— В зеркало на себя посмотри. Выглядишь так, будто вот-вот сама закончишься, — огрызнулся Яросвет, принимая сидячее положение и нащупывая рубаху. — Да что не так? У тебя губы синие!

— Не стоит благодарности, — холодно произнесла Нордика, подавая камзол. — Едва ли вы прислушаетесь, но считаю своим долгом порекомендовать вам остаток дня провести в постели.

Целительская магия Нордики и правда недурно помогла. В груди по-прежнему ныло, но не сравнить с тем, как Яросвет чувствовал себя до процедуры. Больше не требовалось бороться за каждый вдох, и только теперь пришло осознание, как на самом деле всё было плохо. Блядский братец и правда едва не прикончил из-за совершенной ерунды! И ведь даже не поговоришь с ним на эту тему и не попросишь впредь быть аккуратнее. Скорее всего Яромир даже не понял, что натворил.

Яросвет поднялся и усадил на своё место не сопротивляющуюся Нордику. Окинул её оценивающим взглядом и весело усмехнулся.

— Уверяю, твоими стараниями я в полном порядке. Давно себя таким здоровым не чувствовал. Чего не скажешь о тебе, дорогая моя. Выглядишь несколько полумёртвой. Ай-ай, что скажет Криста, когда увидит любимую мамочку в таком виде? — Но затем Яросвет, посерьёзнев, спросил: — Может, мне стоит позвать к тебе лекаря?

Нордика смотрела с недоумением и лёгкой настороженностью ручного зверя, которого вздумал приласкать незнакомый ему человек.

— Вы же не собираетесь выдать меня Церкви, ваша светлость?

— Ни в коем случае. Что за бред?! — Яросвет нашёл взглядом кувшин на столе и, не спрашивая позволения, присосался к нему. Напившись, развернулся к подозрительно притихшей Нордике. Может, в самом деле сходить за лекарем? Тратить столько жизненной силы, когда ещё от собственной раны не оправилась, Нордике определённо не стоило. — Понимаешь ли, я категорически не желаю, чтобы наш род прервался. Так что мне будет намного спокойнее от мысли, что ты сможешь подстраховать свою дочку в случае чего. Теперь я даже позволю себе спать спокойно. Видишь, сколько пользы от тебя?

— Это не подлежит сомнению, — кивнула Нордика и, чуть помешкав, уверенно добавила: — Если ваш брат снова «немного вспылит», сразу идите ко мне. Кроме того, вы же знаете, что вы с его величеством — не последние Эждеры?

Нордика произнесла это с таким невозмутимым выражением лица, что оставалось только изумляться её выдержке.

— Криста рассказала? — натянуто поинтересовался Яросвет, помечая себе напомнить девчонке, что о некоторых вещах лучше помалкивать.

— У дочери нет от меня секретов.

Как мило. Интересно, это у них взаимно?

— Да, я осведомлён о существовании родственничков, — подтвердил Яросвет. — Но впредь не обсуждай эту тему ни с кем. В том числе с Кристой, если не уверена, что вас не подслушивают. Мой брат ничего не знает и узнать не должен ни при каких обстоятельствах. И тем более об этом не должны узнать при дворе.

Яросвет не стал произносить вслух опасения, что враждебные Дому Эждер династы и так запросто могут быть в курсе всего. Вплоть до того, что знать даже больше, чем сам Яросвет. Потому что ему известна личность только одного из бастардов Юстаса и Годеливе, тогда как второго разыскать до сих пор не удалось.

Да он словно в ирреальном мире затерялся! И велика вероятность, что этот незаконнорожденный дракон все эти годы тайно собирал союзников, чтобы отбить себе трон, на который никаких прав не имеет. Утешало только, что подчинить себе Регала и Аглаю против воли Яросвета и Яромира не способен никто — слишком сильна связь между драконом и его всадником. Других же драконов не было ни в империи, ни в соседних с ней государствах.

Нордика к услышанному отнеслась предельно серьёзно.

— Мы с Кристой осознаём риск, потому имеющейся у нас информацией с посторонними людьми делиться не станем ни при каких обстоятельствах. Однако, могу заметить, что Криста рассказала вам не всё.

Яросвет насторожился.

— Говори.

Пересказанное Нордикой видение Кристы с битвой красного и белого драконов Яросвету категорически не понравилось. Сперва проклятое пророчество о Спасительнице, теперь ещё сон этот у ясновидящей девчонки. Неужели всё это время скрывающийся родственничек намерен перейти к активным действиям по краже вожделенного трона? Или ждать подвоха стоит от того из бастардов Юстаса, что всё это время был на виду? Стоило поговорить с Асинкритом, но чуть позже. Раньше завершения свадебной церемонии его святейшество замок всё равно не покинет. Сейчас же Яросвета заботило другое.

Путь лежал в тюремное крыло. Оно располагалось в дальнем краю замка, недалеко от казарм гвардейцев. Не считая женского крыла и покоев императора, оно охранялось особо бдительно и лучшими из гвардейцев. А ещё — не имело ведущих к нему секретных проходов, кроме узкого лабиринта вентиляционной и канализационной системы. У заключённых не было ни единого шанса сбежать, даже вздумай им кто-то помочь.

Первым делом Яросвет направился к пленному грифонёнку. Стоило войти в промозглый и смердящий факельным чадом и нечистотами коридор с камерами смертников, как стало ясно — мальчишка не скучает. Сдавленные вопли и хаотичные выплески страха и боли метались между освещённых факелами каменных стен. Повезло же мальцу с роднёй!

Яросвет вошёл в гостеприимно распахнутую дверь. Симона сделала вид, что не заметила гостя. Мурлыкая себе под нос, она одной рукой удерживала голову распятого на дыбе обнажённого парня, а второй ловко капнула ему что-то в глаз. Мальчишка взвыл подстреленным волком и забился в путах.

— Надеюсь, эта хрень не выжжет ему мозг? — Яросвет задумчиво разглядывал извивающегося от боли парнишку. Вспотевшее тело влажно поблёскивало, пятна и чёрточки немногочисленных шрамов белели в полумраке камеры. — Понятно, что мозг этот с горошину размером и до него ещё добраться нужно. Как-никак дерьма и опилок там полная черепушка. Прямо битком набитая. Но ты же помнишь, что его величество желает созерцать на костре живую тушку? Трупы, понимаешь ли, до скуки тихие по его мнению.

— Не обижай меня, Яросвет. — Симона встала рядом и окинула взглядом рыдающего племянничка, как скульптор оценивает незаконченное творение. Решая, откуда отколоть следующий кусочек для придания тому лучшей формы. — Ты ещё в отцовских яичках плескался, когда я работала по мясу.

Яросвет подался ближе, с любопытством присматриваясь к растянутым железом губам парня.

— О, Высшие Силы, это трензель, что ли? Да ты шалунья, Симона!

Она улыбнулась и кокетливо захлопала ресницами.

— Ты ещё не видел коллекцию анальных пробок, которую мне прислали с Грита. Показать?

Яросвет беззаботно рассмеялся.

— Пожалуй, воздержусь. Посторонние предметы в не предназначенных для того природой отверстиях — не моя тема. — Яросвет покосился на глухо стонавшего парнишку. Кажется, тот пребывал в ужасе от открывших перед его задницей перспектив. — Смотрю, ты только начала. Растягиваешь удовольствие?

Не считая пятен обугленной плоти на месте сосков, специфического аксессуара во рту, заплывшего кровью глаза, да немногочисленных ссадин и кровоподтёков — парень выглядел не сильно пострадавшим. Яросвет вгляделся внимательнее. Колено бедняге Симона перебить всё же не забыла. Куда же без этого. Распухшее и подведённое чернотой гематомы, оно выглядело жуть как болезненно.

Двадцать лет назад, когда Симона только получила должность главного имперского палача, в руки к ней попал дровиец. Стоило отвернуться, и демоническая бестия ловко выкрутилась из пут и улизнула из камеры. Большинство тюремщиков пришлось заменять новыми — выпотрошенные мертвецы продолжать службу не могли. Симону спасли лишь её нечеловеческая живучесть с упрямством и дар Целителя предыдущей Инкарнации Высших Сил, прибывшей в тот день ради необычного пленника. С тех пор Симона не снимала при людях одежды и перестраховывалась при работе с пленными. Со всей уверенностью полагая, что со сломанными ногами никто не убежит.

— Кто знает, когда в следующий раз мне вручат такого красавчика. Ты только посмотри на это тело, Яросвет! Ах, ладно, ты всё равно не поймёшь.

Он демонстративно окинул взглядом распятое тело парня, жилистое и ладно сложенное, задержался на подчёркнутых светом жаровен кубиках пресса на животе. Прекрасный породистый экземпляр, не придерёшься.

— Поверь, в красоте я смыслю не меньше твоего, — насмешливо протянул Яросвет. — Просто подход к её созерцанию у нас с тобой несколько разнится. Кровь с дерьмом меня мало возбуждает, что уж скрывать.

Симона хохотнула.

— Если захочешь — поиграй с мальчиком, пока свеженький.

— Мне слегка не до того сейчас.

— Да брось, Яросвет, неужели ты не хочешь преподать щенку урок за его выходку?

Гнев, лениво плескавшийся у берегов подсознания, взметнулся океанской волной, накрывая с головой. Одним стремительным движением Яросвет скрутил волосы Симоны, рванул её на себя. Она зашипела, изумлённая и обиженная, но сопротивляться не смела.

— Вижу, тебе обосраться как весело, дорогуша. А вот мне — не очень. Проблемы у нас, понимаешь ли, — наклонившись, процедил он ей в ухо и натянул волосы туже, вынуждая выгнуться в неудобной позе. — Поэтому сейчас же вытащи эту херню у него изо рта и допроси нормально. Мне нужна информация, Симона. Подробная информация, и как можно скорее. Лучше всего — сегодня же. Работа, Симона, прежде всего она. Поиграть с племяшком можешь и потом. Поняла меня? — Встряхнул и вонзил в её разум ментальную силу омеги, причиняя вполне физическую боль. — Не слышу, Симона. Ты. Меня. Поняла?

Блядские альфы, которые понимают только язык силы!

— Поняла, — прохрипела она. — Убери руки.

Яросвет отпустил — она шарахнулась, врезавшись в стол с инструментами. Он задрожал от удара.

Игнорируя пульсирующее в мыслях Симоны желание порезать ненавистного ей «драконьего выблядка» на куски, Яросвет вышел из камеры. Палача он не боялся. Уж кто-кто, но Симона всегда отличалась верностью Эждерам. Просто время от времени, как если бы речь шла о злобной сторожевой собаке, стоило напоминать ей: кто здесь хозяин, а кто всего лишь верный слуга.

Яросвет мог допросить парнишку с помощью телепатии, если бы вскрывать разум альфы из Старшего Дома не было так сложно, долго и больно. Тем более весьма неслабого альфы, судя по раздавленным потрохам помогавших в облаве гвардейцев. Признаться, грифонёнок смог удивить. Повезло ещё, что парнишка не успел в полной мере своей силой овладеть, потому что противостоять сразу двоим одарённым альфам Яросвет не сумел бы никак. И тогда демоновы Боариу и правда осуществили бы задуманное.

Ко второй похитительнице Яросвет заходить не стал. Не только потому, что из её камеры доносилось характерное хлюпанье и стоны сразу двух мужиков. Обычных бет Яросвет мог превратить в пару моргающих пней, не прилагая усилий вообще. Но вот родовитую и немолодую омегу ломать будет ещё сложнее, чем грифоньего мальчишку. Разве что можно применить наркотическую настойку, но до настолько мерзких методов опускаться не хотелось. В любом случае на сегодня Яросвет слишком устал для подобной битвы, да и недолеченые рёбра ощутимо побаливали. Можно завтра разобраться с пленницей, авось тюремщики к тому времени её насмерть не затрахают.

С мыслями о ванне и постели Яросвет вышел из тюремного крыла и едва не сшиб рослого альфу в форме замкового гвардейца. От которого так сильно несло вервольфом, что рука сама собой схватилась за рукоять кинжала.

Парень, однако, нападать не собирался. Распахнув глаза, он упал на колени и ударился лбом о чёрные плиты пола.

— Ваша светлость, выслушайте!

Не совсем вервольф, скорее — полукровка. Какой долбоёб принял его в гвардейцы?!

— Ты ещё кто такой, — Яросвет встретил полный мольбы взгляд серых глаз и с подозрением прищурился. — Не припомню, чтобы разрешал принимать на службу зверей.

Парень вздрогнул, но остался непреклонен в своём желании высказаться.

— Пожалуйста, ваша светлость, не позвольте погубить мою мать! Сделаю всё, что попросите. Что угодно. Прошу вас. Умоляю!

— Что-то сегодня все пытаются прицепить мне образ героя-спасителя. Наивные. — Не церемонясь, влез в никак не защищённый разум парня. — Ясно, вот и нашёлся третий изменник. Сам пройдёшь в камеру или помочь найти дорогу?

Яросвет с удовольствием подметил, как кровь отхлынула с мужественного, пусть и простоватого лица парня. Страшно тебе, сопляк блохастый? А как ты запоёшь, оказавшись на соседней с нанимателем дыбе? Симона кончит от радости. Это же в два раза больше удовольствия от любимой работы!

— Клянусь собственной жизнью, я готов служить вам верой и правдой, любой приказ исполню, только помогите. Мне… мне больше не к кому обратиться.

А ведь не брехал, паршивец. Кто-кто, а вервольфы, даже полукровки, этого в принципе не умели. Несчастные создания, тяжко, должно быть, выживать с такой наивностью на грани придурошности. Но самое главное — они были совершенно беззащитны перед телепатией.

— Встань. — Парень тут же подчинился, вытягиваясь по струнке. — Служить верой и правдой, значит, да сделаешь всё, что пожелаю? Если не брешешь, щенок, расскажу тебе мои условия. Не знаю только, не предпочтёшь ли ты остаться сиротой, когда их выслушаешь. Но ты же ничего не теряешь, не так ли? Мамку твою долбят прямо сейчас во все дырки. И хорошо, если в те, что были задуманы природой. Там такие отморозки водятся, которым наделать в человеке новых легче, чем в угол поссать. Ах да, сразу предупреждаю: попробуешь только подумать косо в мою сторону — остаток своей до обидного короткой жизни будешь какать в штаны и пускать слюни. Мамаша твоя и вовсе пожалеет, что на свет родилась. Усёк?

Выражение лица парня оставалось предельно серьёзным и собранным.

— Согласен, ваша светлость. Слушаю вас.

Назвавшийся Даном парнишка действительно согласился. Ох уж эти вервольфы, даже при разбавленной крови неисправимо преданные семье и родителям. Это будет безумно весело!

Эрих давил на поршень инъектора, медленно изгоняя из него мутноватую жидкость. Когда стеклянный цилиндр опустел, быстро вынул иглу и прижал к прохладной белой коже тряпицу. От мерзкого спиртового запаха щипало в носу — расплата за сверхчувствительное обоняние. Эрих зло хлестнул хвостом и выпрямился. От мучительного желания вырвать чью-нибудь глотку зудели кончики пальцев. Если утратить контроль — они обзаведутся кривыми когтями.

— Спасибо, Эрих, — привычно поблагодарил Асинкрит, опуская рукав и стягивая жгут. — В день свадебной церемонии буду полностью в норме. Ты напрасно беспокоился. Впрочем, как и всегда.

Эрих ничего не ответил. Разобрал инъектор и аккуратно сложил в футляр, который отправил в дубовую шкатулку. Туда же отправились жгут, спиртовая настойка и пузырёк с дрянью, которой его святейшество травил себя во время охоты. Необходимо отнести инъектор лекарю, чтобы тот простерилизовал, и напомнить заодно паршивому старикашке, каким способом он подохнет, если вздумает кому-то раскрыть тайну Асинкрита. По правде Эрих не мог взять в толк, почему лекарь до сих пор жив, и почему нельзя это досадное упущение исправить.

Асинкрит вообще не разрешал убивать ради удовольствия, но время от времени сам поручал отнять чью-нибудь жизнь. Во имя Высших Сил и Церкви, конечно же. И всё же удержаться от соблазна выпотрошить какого-нибудь удачно подвернувшегося под руку человечка удавалось не всегда.

Эрих облачился в тёмно-серые одежды церковного воина, получил клеймо на руку и грудь, прошёл необходимую выучку, но в Высшие Силы так и не поверил. Не смог. Его богиней была и остаётся Фелида, чей образ в виде стройного женского тела с кошачьими головой и хвостом отсылал к оборотневской природе нэко. Ублажить Фелиду можно лишь кровавой жертвой, и животные для этого не годятся.

Поначалу Асинкрит не оставлял надежд переманить Эриха в свою веру, но в конце концов осознал тщетность своих попыток. А как иначе? Проще демона научить разговаривать, чем заставить нэко предать Фелиду. К тому же как доверять Высшим Силам, если они позволили так чудовищно навредить своему самому верному слуге? Пусть даже он упорно твердил, что сотворил всё это с собой по собственной воле. Канисово дерьмо!

Поминать трёхглавого чудовищного пса — главного врага богини нэко — Эрих тоже никак не мог отучиться. Асинкрит убеждал, что Канис и Фелида — божества более низкого порядка, нежели Высшие Силы, а Канис так и вовсе лишён разума и потому ближе к демонам. Но для Эриха эта информация ничего не меняла.

— Слишком громко думаешь, — негромкий голос Асинкрита вернул в полумрак покоев. Эрих виновато прижал уши; распушившийся хвост замер над полом. — Полагаю, двух убитых тобой позавчера гвардейцев более чем достаточно твоей богине. Мы и так показали себя отвратительными гостями.

Эрих перевёл дух, пригладил усилием воли шерсть на хвосте. Его святейшество не гневается, да и с чего бы, если до этого лишь поинтересовался: надёжно ли спрятаны трупы. Как он тогда сказал «люди имеют свойство волноваться при виде тел себе подобных, незачем напрасно тревожить слуг и стражу». Порой даже обидно становилось. Эрих не щенок какой-нибудь и не тупой человеческий альфа — умеет прибирать за собой. Аргх, как же всё бесит!

— Эрих, ты принимал утром успокоительный отвар?

Хвост нервозно заелозил по ногам, но голос прозвучал почти что беззаботно:

— Нет, ваше святейшество.

— Весьма неосмотрительно с твоей стороны. У тебя со вчерашнего дня начался сезонный гон.

— Знаю. Не беспокойтесь, — отмахнулся Эрих. — Как-нибудь продержусь сегодня.

Иного варианта нет. Эрих до сих пор не разобрался в природе омежьих ментальных способностей, но не сомневался, что Асинкрит и без них способен за себя постоять. И всё же оставлять его без защиты, когда тот вынужденно подавлял псионическую силу седативным препаратом, не осмеливался. Не важно, что за дверями дежурили двое лучших Теней — Эрих превосходил их во всём. Людишки вообще поразительно слабые существа.

— Мы только вчера обсудили, что Блэк Кастл для нас совершенно безопасен, — устало укорил Асинкрит.

Разве это повод расслабляться? Нет уж, сегодня Эрих точно потерпит. Тем более что настой из корня валерианы и других успокаивающих трав только дурманил голову, но полностью заглушить пробудившийся звериный инстинкт и жажду продления рода не мог. Эрих не боялся, что сорвётся и случайно навредит Асинкриту, потому что такого попросту не могло случиться, но вот сдерживать в себе жажду убивать и насиловать прочих людей во время сезонного гона было намного сложнее, что немало огорчало. Доставлять его святейшеству неприятности Эрих не любил.

Увы, но используемые для подавления охоты и течки человечьи средства для нэко не годились. Однажды Эрих опробовал одно из самых эффективных зелий на себе. Знал, что нельзя, но как было не убедиться лично? Эх, неспроста, наверно, родилась поговорка «любопытство кошку сгубило». Благодаря его святейшеству Эрих выжил, но в очередной раз убедился, что между нэко и людьми и тут непреодолимая пропасть.

До сих пор шерсть дыбом вставала, стоило вспомнить, насколько омерзительно Эрих чувствовал себя после своего глупого эксперимента! Асинкрит тогда сказал, что препарат можно модифицировать, однако потребуются соответствующие объекты для его испытания. Вредить сородичам Эрих не позволил. Не для этого тех двух кошечек спасал, а о похищении из Нэконии других нэко даже думать не хотел.

Эрих подошёл к массивному столу и приподнял полотенце, под которым свернулась в клубочек Холи — ручной рэттвинг его святейшества. Прикосновение к шелковистой шерстке помогло успокоиться. Зверёк завозился под ладонью и плотнее укутался в кожистые крылья. Эрих прикрыл её обратно и отошёл вглубь комнаты. На самом деле прикоснуться он в этот момент мечтал вовсе не к рэттвингу, но угнездиться в голове этим мыслям не позволял. Асинкрит пока ещё мог их прочитать.

Эрих встряхнулся и зло хлестнул хвостом. Да что же сегодня только об одном думать получается? Канисов гон! Перекинуться бы в кота, но в зверином теле инстинкт многократно усилится. Может даже статься, что Эрих совсем обезумеет и с воем примется метаться по покоям, сходя с ума в жажде хорошей драки и спаривания. Ужасный позор. Повезло ещё, что осенний гон по длительности короче весеннего и проходит легче.

Чтобы отвлечься, Эрих прошёл в дальний угол покоев, где возле ширмы стояло массивное кресло. Пошарив под ним, Эрих извлёк обтянутый кожей древний фолиант. Ради него пришлось пробраться в императорскую библиотеку. Наверно, книгу можно было честно попросить — как-никак Эрих законный служитель Высших Сил, — но привлекать внимание не хотелось. Поэтому книгу Эрих нагло украл.

Пальцы прошлись по выдавленным в потемневшей коже словам.

«Ритуалы, заклятия и проклятия дровийцев».

В предыдущие дни читать удавалось украдкой — не хотелось попасться за этим занятием Асинкриту. Разозлился бы он немало. Мог и вовсе книгу отобрать, посоветовав не тратить время на глупости. Да разве это глупости? Вопрос жизни и смерти!

Открыв книгу на заложенной вороньим пером странице, Эрих погрузился в чтение.

«Чувство нестерпимого зуда вынуждает жертву проклятия чесаться, прилагая больше и больше усилий. Постепенно тело несчастного покрывается кровоточащими ранами, но облегчение не наступает, и жертва продолжает травмировать себя. Известен случай, когда…»

Эрих нервозно почесался, потом ещё и ещё. Гадость какая. Канисовы отродья все эти альвастрийские выродки. Подлые псы. Не нравится тебе кто-то — вызови на поединок! Или просто подкрадись со спины и ткни клинком между ребёр, так тоже не запрещено. В крайнем случае можно ядом ужин приправить. Но медленно убивать магией, даже рук не замарав? Трусливо и мерзко.

Вконец разозлённый Эрих брезгливо листал испещрённые буквами старые страницы. Проклятия, проклятия, снова проклятия. Да сколько же их тут! Как будто звероподобные демонические паршивцы не признают честного боя, любые споры решая мерзостной магией. Правда его святейшество тоже практиковался в этой магии…

«Социальные ритуалы дровийцев. Заклятие неразрывной связи или ритуал брачной привязки».

Эрих встрепенулся, бросил напряжённый взгляд поверх страниц в сторону Асинкрита и навострил уши. Тот расслабленно сидел в кресле, откинувшись на спинку; дыхание тихое и размеренное. Спит. Очень хорошо. Успокоившись, Эрих вернулся к чтению.

«Особенностью заклятия является обоюдное его воздействие на обоих участников созданной связи. Оба партнёра получают возможность слышать мысли друг друга на любом расстоянии и при необходимости способны локализовать точное местоположение своей пары. Альфа не теряет возможности покрывать свободных омег, омега же лишается влечения ко всем альфам, кроме супруга. Зачать потомство прошедший привязку омега также способен исключительно от супруга. Но главной особенностью брачной привязки считается неотвратимая смерть любого из супругов в случае гибели его пары. По этой причине альфа вынужден тщательно оберегать выбранного им омегу, поскольку для врагов семьи тот является лёгкой добычей.

К ещё одной особенности ритуала привязки относят необходимость добровольной жертвы. Её жизненная сила требуется для закрепления вечной связи между супругами, кроме того жертва забирает на себя негативные побочные действия используемой дровийцами магии ирреального мира. В большинстве случаев в качестве добровольной жертвы выступает отец альфы-жениха, чуть реже — бездетные дядя или старший брат. Наградой за все жертвы и риски становится многократно более одарённое магически потомство, нежели рождённое от не прошедших привязку родителей.

Известны случаи, когда провести ритуал удавалось людям-омегам с высоким уровнем псионической силы и необходимым навыками работы с магией ирреального мира. На территории империи известны единичные случаи заключения неразрывной брачной привязки, однако на острове Сарранция правящий род Ди Джакомо и местная знать нередко использовали данный ритуал при бракосочетании. Стоит отметить, что Церковь и Высшие Силы к подобным экспериментам относятся исключительно негативно.

Ритуал брачной привязки входит в список неотвратимых. Не существует способов разорвать заключённую связь или ослабить её последствия, поэтому эльфы подходят к выбору партнёра со всей ответственностью».

Канисово дерьмо! Эрих захлопнул книгу и хотел уже швырнуть её прочь, но сдержался и засунул обратно под кресло. Да как так-то, не может быть, что никак нельзя избавиться от связи. У этих ублюдков прямо-таки нет разводов? А если один из партнёров вздумает угрожать супругу самоубийством? Как выходят из подобных неловких ситуаций? Кидаются любые прихоти исполнять или ничего не делают и просто позволяют утащить себя Канису в зубы следом? Да нет, бред какой-то. Наверняка есть способ разорвать связь. Обязан быть!

Острый слух уловил в коридоре за стеной звуки, которых быть не должно. Что за демонщина? Эрих бесшумно вскочил с кресла и подкрался к дверям. Прислушался. Быстро приближающиеся семенящие шажки, заглушаемые топотом трёх, нет, четырёх пар ног. Люди в доспехах и при оружии — мечи лязгали в такт шагам. Драконья гвардия, не иначе. А с ними…

— Канисово дерьмо! — тихонько выругался Эрих и покосился в сторону стола, за которым в кресле как ни в чём не бывало продолжал дремать Асинкрит. — Какие демоны её принесли?

Императорская невеста уже канючила под дверями, уговаривая пропустить её к его святейшеству. Ей очень-очень надо срочно встретиться с ним, потому что только ему под силу помочь. Вот пропустите её и всё тут. Дело неотложной важности у неё к его святейшеству! Эрих вскинулся и обнажил клыки. Что она вообще несёт?!

Велик был соблазн выйти прямо как есть — в рубашке и простых штанах. Посмотреть на ошарашенное личико глупой омежки, когда она увидит кошачьи уши и хвост, да глаза с вертикальным звериным зрачком. Насладиться истошным девчачьим визгом. Ах, как бы забавно она побежала, путаясь в юбках! Но нельзя. Асинкрит запрещал Эриху раскрывать свою истинную сущность перед обитателями драконьего замка. Жалость какая.

Облачившись в темно-серый балахон с капюшоном, Эрих вышел из покоев. Императорская невеста — леди Криста из Дома Эквинорд, если быть точнее — обнаружилась прямо за дверями. Умолкнув, подняла полный отчаяния взгляд таких же, как у Эриха, ярко-голубых глаз; грудь её часто вздымалась. Четыре мрачные стражницы молчаливо застыли в отдалении.

— Полагаю, вам лучше уйти, леди Криста, — холодно процедил Эрих, не пытаясь быть милым и любезным. Пусть проваливает, да поскорее. — Его святейшество занят и не сможет вас принять. Не расстраивайтесь. Уверен, что его светлость охотно решит вашу проблему, какой бы она ни была.

На точёное и симпатичное даже по меркам нэко лицо набежала тень, но смотрела девчонка упрямо и смело. Да что с ней такое? Эрих подавил вспышку злобы и зародившийся в горле глухой рык. Пусть засунет Канису в зад свои просьбы и прихоти, потому что ни одну омегу, да и вообще ни одного человека Эрих в ближайшие сутки к его святейшеству не подпустит.

— Пожалуйста, передайте, что это очень-очень срочно, — взмолилась она. — Его светлость категорически отказал. Я пыталась упросить… Только его святейшеству по силам помочь мне, — повторила, умоляюще глядя в глаза. — Его святейшество благородный и справедливый человек, сами Высшие Силы направляют его путь. Больше никто не поможет нам. Пожалуйста, позвольте пройти. Прошу!

Эрих поморщился, с трудом удерживаясь от соблазна скинуть капюшон и показать ей лицо. Асинкрит говорил, что в моменты гнева нечеловеческая мимика Эриха особенно пугающа для обычных людей. Безмозглая людская омежка тут же побежит менять мокрое бельё. От неё и без того смердело страхом. Эрих облизнулся; пальцы вооружились когтями — так сильно волновала близость хорошенькой самочки и жертвы в одном лице.

— Повторяю, леди Криста, вы должны уйти, — на порядок мягче повторил Эрих. — Простите, я настаиваю. Можете вернуться завтра. Но лучше постарайтесь разрешить ваше затруднение как-нибудь иначе. Да будут милостивы к вам Высшие Силы.

Скрип открывающейся за спиной двери прошёлся когтями вдоль позвоночника.

— Леди Криста, какая приятная встреча. — Из-за спины Эриха вышел Асинкрит, успевший облачиться в свою белую мантию и державшийся спокойно и уверенно. — Что за беда привела вас к нам?

Хвост Эриха стал вдвое толще; сердце на миг оцепенело и тут же затрепетало пойманной зверушкой. Великая Фелида, помоги пережить этот сумасшедший день!

— Ваше святейшество! — Девчонка рухнула на колени, прижала правую руку к груди в знак уважения к Высшим Силам. — Выслушайте меня, умоляю, времени совсем не осталось. Высшими Силами вас заклинаю, дайте мне всё объяснить. Он не заслужил такой смерти, он…

— Леди Криста, — Асинкрит мягко перебил её, — предлагаю пройти за мной. И пожалуйста, — он протянул руку, помогая ей подняться, — не усердствуйте впредь столь сильно в желании выразить своё почтение. Здешняя прислуга не проявляет рвения в уборке.

Эрихом овладел ледяной ужас. Леди Криста — омега! Канисова омега из древнего и сильного рода! О чём думает Асинкрит, подпуская её к себе? Он же беззащитен в этот момент, а Эрих даже не сообразит, что мелкая сучка роется в его голове. Что если девчонка нарочно подослана, чтобы навредить его святейшеству? Вдруг кто-то узнал его тайну и намерен через него добраться до задолбавшего всех императора?

— Присаживайтесь, пожалуйста, леди Криста, — в отличие от Эриха, Асинкрит излучал дружелюбие и гостеприимство. Усадив девчонку в кресло возле стола, он обошёл вокруг и занял своё место, оказавшись точно напротив неё. — Эрих, подай леди Кристе воды.

Протягивая бледной всхлипывающей девице кубок, Эрих с трудом удержался, чтобы не выплеснуть содержимое ей в лицо. Это помогло бы выпроводить мелкую сучку поскорее. Утешало только, что выглядела она всего лишь перепуганной и отчаявшейся девчонкой, едва ли способной на решительные действия. Но расслабляться Эрих себе не позволял.

Леди Криста тем временем, сбиваясь и путаясь в словах, рассказывала, как её предыдущий жених — Флориан Боариу из грифоньего Дома — подбивал её сбежать от императора. Едва удерживая слёзы, поведала также, что из этой наитупейшей затеи получилось. Эрих уже знал о случившемся и не переставал злорадствовать. Надо же было додуматься наложить лапу на собственность чокнутого императора! Как будто Дом Боариу не смог бы купить для своего потомка новую невесту, даже получше прежней.

Правда чем дольше Эрих смотрел на леди Кристу, тем лучше понимал мальчишку Боариу. Большинство человеческих девушек отличались неприлично раздутыми молочными железами, чем пробуждали в Эрихе чувство отвращения. Леди Криста обладала аккуратной грудью, на которую приятно смотреть, и на ощупь она должно быть не хуже. Эрих облизнулся, на миг представив гладкие холмики с упругими сосочками у себя в ладонях. Славная самочка, не поспоришь. И всё же отдавать жизнь за красивенькую мордашку и привлекательное тело — неимоверная глупость.

— У молодого лорда Боариу не было ни единого шанса, потому что его светлость как будто заранее знал обо всех его планах, — вытирая глаза и покрасневший носик услужливо поданным ей платочком, объясняла леди Криста. — Это исключительно моя вина, ваше святейшество. Когда мама расторгла помолвку, я должна была написать Флори… то есть молодому лорду Боариу письмо. Извиниться за всё, попросить забыть меня и… — голос девчонки надломился и как будто выцвел. — И пожелать счастья с Софи. Сестрёнкой моей младшей. Мама собиралась вместо меня её сосватать молодому лорду Боариу. Не сейчас, конечно. Когда она созреет для помолвки…

— Не вините себя, леди Криста, — Асинкрит глядел на неё поверх сложенных домиком пальцев — будто что-то мог увидеть на таком расстоянии. — Высшие Силы даровали альфам смелость, упрямство и азартный нрав. Из поколения в поколение потомство оставляли лишь те, кто шёл к намеченной цели до конца. При условии, конечно, что к сильному характеру прилагалось везение или толика разума. Юному лорду Боариу не повезло — идти против его величества было скверной затеей. Но вы его о помощи не просили, не так ли? Потому стоит ли теперь винить себя в его бедах?

Девчонка печально вздохнула.

— Вы правы, ваше святейшество, но я обязана была предотвратить случившееся. Уверена, что напиши я письмо — молодой лорд Боариу тогда бы не прилетел в Ариссию. Это я виновата! Только я. Если не сумею исправить случившееся — никогда себя не прощу.

Эрих фыркнул. Вы поглядите, какова хитрюга! Наверняка заранее распланировала весь разговор, вон как старательно на жалость давит. Да только напрасно старается — в империи нет никого умнее Асинкрита. Слёзы хорошенькой омежки не вынудят его выступить против его величества. Да ещё и ради кого? Для спасения щенка безмозглого! Мальчишка сделал выбор, пусть сам расплачивается за свои ошибки.

— Вы осознаёте, что проступок юного лорда Боариу — предательство и измена империи? Любой, кто вздумает ему помогать, в глазах имперского правосудия станет соучастником преступления, — бесстрастно заметил Асинкрит. — Похвалю вас за правильный выбор, леди Криста. Осмелься вы поддаться соблазну и сбежать с бывшим женихом — заплатили бы жизнью. Однако вы снова рискуете. Его величество может счесть ваше заступничество за преступника ещё худшей изменой.

— Я ни к кому, кроме его светлости и вас, не обращалась за помощью, — покосившись на Эриха, шёпотом поведала девчонка. — Знаю, что рискую, но иначе не могу. Флориан как лучше хотел и ради меня в самое пекло полез. Неужели никак нельзя дать ему второй шанс? Прошу вас! Неужели совсем нет возможности убедить его величество, что бедняжка и так уже достаточно наказан, и выслать молодого лорда Боариу обратно в Романию? К тому же… — она замялась и грустно произнесла: — Не думаю, что после случившегося он меня не возненавидел.

— О, насчёт последнего не извольте беспокоиться, — не согласился Асинкрит. — Если юноша пошёл ради вас против драконьих владык — его даже Высшие Силы не убедят отказаться от вас. Понимаете, о чём говорю вам? Юный лорд Боариу не успокоится и, если его освободить, предпримет вторую попытку заполучить вас. Этим он вновь поставит вашу жизнь под угрозу. Стоит ли вам так рисковать, леди Криста, будучи для империи многократно ценнее юного лорда Боариу?

Асинкрит говорил мягко и вкрадчиво, точно увещая неразумного ребёнка. А как иначе, если именно такими детьми были леди Криста и её глупый бывший жених? Один захотел вернуть отобранную игрушку, не рассчитав свои силы, а эта дурочка рисковала жизнью, пытаясь спасти глупца от костра. Заслуженного вообще-то.

К огромного облегчению Эриха, не преуспела. Его святейшество парировал любые мольбы и доводы, которые девчонка приводила в пользу спасения никчёмного мальчишки. Правильно, зачем драконить императора с драконьим нравом? Глупой самочке ничего не оставалось, как сдаться. Несчастная и потерянная, она смиренно опустила глаза, очевидно, стараясь не разреветься. Асинкрит вызвался проводить её до двери. Как будто сама бы дорогу не нашла!

Через несколько шагов девчонка должна была навсегда покинуть покои, но как бы не так. Она упрямо замерла, после чего, к ужасу Эриха, сгребла в свои цепкие лапки руку Асинкрита и снова рухнула на колени.

— Пожалуйста, подумайте над моей просьбой, ваше святейшество, — взмолилась обнаглевшая человеческая самка. — Спросите Высшие Силы, они не должны оставить в беде молодого лорда Боариу. Они помогут всем нам. Молю вас!

Эрих так и застыл с широко распахнутыми глазами; руки обратились в когтистые лапы, хвост бешено хлестал по ногам. Да как… как она посмела?! Эта мерзкая человечишка! Никто не вправе прикасаться к его святейшеству без его позволения. Даже Эрих, как бы отчаянно ему этого ни хотелось. И ради чего сдерживался все годы? Чтобы созерцать сейчас, как наглая самка человека гадить хотела на все нормы приличия? Непростительно!

— Не смей, Эрих, — одёрнул его Асинкрит, точно кнутом по мозгам хлестнул.

Эрих вздрогнул, обнаруживая, что стоит прямо за спиной омежки, метя когтями ей в затылок. Успел спрятать лапу в рукав, когда девчонка с растерянным видом обернулась, и шагнул назад. Когти никак не убирались, настолько силён был клокотавший в Эрихе гнев. Хвост тоже не унимался — того гляди, даже под плащом девчонка его заметит. Пусть видит! Быстрее уберётся.

— Будьте спокойны, леди Криста, так получилось, что Высшие Силы пожелали удовлетворить вашу просьбу, — его святейшество смотрел на неё со странной растерянностью и плохо скрытой настороженностью, даже голос его изменился. — От вас более ничего не требуется. Возвращайтесь в женское крыло и придумайте отговорку поубедительнее, если о вашем отсутствии донесли его светлости. Впрочем, можете не сомневаться — на вас уже донесли. Необходимо действовать быстро. Если его светлость узнает истинную причину нашей с вами встречи — помочь юному лорду Боариу станет намного сложнее.

Эрих смотрел на бормочущую сквозь слёзы слова благодарности девчонку и не мог поверить услышанному. Асинкрит всё-таки согласился на эту авантюру? Почему? С чего вдруг такие перемены, если вот только что он лично выпроваживал девицу и советовал о бывшем женишке Высшим Силам молиться? Да не чтобы того спасти, а чтобы те даровали ему смерть побыстрее, когда костёр запылает. И вдруг пообещал помочь? Эрих ничего не понимал.

— Ваше святейшество, я не понимаю, — так и сообщил он, когда за девчонкой наконец-то закрылась дверь.

Асинкрит спрятал руки в широких рукавах и воззрился куда-то сквозь Эриха.

— Высшие Силы только что ниспослали мне видение и посоветовали прислушаться к просьбе леди Кристы. Полагаю, что они правы, и юный лорд Боариу в самом деле нам пригодится. Живым. Мы отправляемся в тюремное крыло, сейчас же.

Канисово дерьмо!

— Но ваше святейшество, это неразумно. Уверен, что подлая сучка вас околдовала! Внушила вам…

— Хочешь сказать, мой псионический дар слабее, чем у девочки? — перебил Асинкрит с затаённой угрозой в голосе.

Эрих втянул голову в плечи, прижал уши и нехотя пояснил:

— Нет, не слабее. Но лекарство, который вы используете во время охоты, ослабляет вашу силу омеги, разве не так? Вот я и подумал, что девчонка…

В тот же миг под лапами оказался ледяной чёрный камень, в шерстку вонзился мокрый холод. Рычание и клацанье клыков над головой. Эрих едва успел уклониться от острых копыт, глянул наверх. Прямо над Эрихом огромный белый флайхорс взметнулся на дыбы, распахнул оперённые крылья…

Эрих дёрнулся в сторону, не сразу сообразив, что он снова в покоях и уже не в теле маленького котёнка. Поднялся на ноги, потирая ушибленный о кресло затылок. В груди зудела обида. Его святейшество мог и помягче ответить, без Канисовых омежьих шуточек с гипнозом и изнасилованием сознания.

— Простите, беру свои слова назад, — нехотя выдавил Эрих, опасливо глядя на Асинкрита — тот по-прежнему стоял возле двери с непроницаемым выражением лица. — Может, всё-таки объясните, с чего вдруг Высшие Силы потребовали спасать мальчишку? Он ведь ничтожество. Совершенно бесполезен!

— Высшие Силы изъявили свою волю — наш долг исполнить её. Кроме того, юноша гарантирует нам большую преданность и сговорчивость своего отца. Старый лорд Боариу из тех, с кого станется сменить сторону в самый неподходящий момент, — равнодушно ответил Асинкрит. — Поспешим. Если Яросвет узнает о наших планах — юноша может погибнуть прежде срока. — Он замер, держась за дверную ручку. — Предупреждаю тебя, Эрих, вздумаешь сам навредить молодому лорду Боариу — сильно пожалеешь.

— Я вас понял, — проворчал Эрих, стараясь пригладить вставшую дыбом шерсть на хвосте. — Могу я узнать, что вы намерены с ним делать после того, как отберёте у палача? Вы же не собираетесь поселить его в наших покоях?

Асинкрит не стал отвечать. Следуя за ним, Эрих внутренне холодел от страшной мысли, что Высшие Силы могли потребовать заменить отвергшего их нэко на грифоньего мальчишку. Неспроста Асинкрит уклоняется от объяснений, как будто Эрих не заслуживает ничего знать. Нет, так не пойдёт. Любой ценой нужно избавиться от щенка, пока не стало слишком поздно. Иначе Эрих потеряет всё.

Флориан тонул в огненном океане боли. Она захлёстывала и швыряла по волнам, тянула на самое дно, разрывала когтями в клочья, чтобы тут же вылепить заново. Сминала и давила, надкусывала и жевала, точно сочный плод. И не было никакой возможности вырваться из её липкой обжигающей хватки, как неоткуда было ожидать спасения.

Высшие Силы никогда не придут на помощь тому, кто сам никого спасти не сумел. Горячий ветер трепал тёмно-серые перья Полночи, и в золоте её глаз Флориан видел глухую тоску. А потом кричал в ужасе, глядя, как руки его обращаются в уголь и рассыпаются прахом.

Птенчик лежал в поломанном кустарнике — ветки подпирали тяжело вздымающийся бок. Уцелевшее крыло распласталось по траве. Пара воронов осторожно крались с двух сторон. Резкое шипение, и они спешно взмыли в небо, но улетать не спешили. Сели на ветку ближайшего дерева, сверля грифона голодными бусинами глаз.

— Найди его, Флори, — непривычно безжизненным голосом попросил Ливиу; в его остекленевшем взгляде стояло разочарование. — Птенчик не такой смерти заслуживает.

— Я всё сделаю, брат, — пообещал Флориан. — Ты… прости… хорошо?

Но вместо Ливиу снова стояла Полночь, глядя теперь твёрдо и без гнева. Стоило протянуть к ней руку, и она в тот же миг обратилась в пыль, словно и не существовала никогда. Взамен нависла острозубая драконья пасть, пыхнула пламенем. Оно захлестнуло, закрутило, швырнуло в бушующий алый океан. Нестерпимый жар плавил плоть, она облезала смердящими чёрными клочьями, обнажая кости.

Флориан механически глотал едкую горькую жижу. Она узлом завязывала язык, ползла по подбородку, стекала по груди. Монотонно роптали волны, покачивая тяжёлое и непослушное тело, точно прибитый к берегу после кораблекрушения труп. Леди Криста, бесконечно прекрасная, смотрела печальными голубыми глазами, в которых застыло обречённое осознание скорой смерти. Покрытая алой чешуёй когтистая драконья лапа накрыла изящную девичью фигурку, и во все стороны брызнула чёрная кровь.

Не спас! Погибла, совсем погибла. Так же, как Ливиу и грифоны, потому что Флориан — бесполезное ничтожество, только и способное корчиться на дыбе под пытками родной тётки.

…Симона Боариу любовно обводит пальцем изогнутое лезвие ножа. Улыбается мягко и вкрадчиво, точно опытная шлюха перед особо требовательным клиентом. В зелени глаз Симоны всепожирающим пламенем разгорается предвкушение очередной жестокой затеи, пальцы болезненно мнут мошонку Флориана. Замысел живодёрки угадать несложно, но сил не хватает даже на то, чтобы держать открытым уцелевший глаз. Грохот крови заполняет голову, пока сердце тошнотворно дёргается где-то в глотке.

— Ваше святейшество? — голос мучительницы звучит удивлённо, почти что испуганно.

Флориан разлепляет веки, пытается сфокусировать взгляд. Вошедший — белый, такой белый в пропитанном кровью и болью полумраке, что кажется нереальным, точно внезапно посетившее душную пыточную воплощение Высших Сил. Флориан тяжело сглатывает и тщетно пытается сосредоточиться. Кажется, что в голове вместо мозгов кишащее опарышами тухлое желе.

— Леди Боариу, я пришёл конфисковать вашего подопечного, — заявляет удивительный гость, да так спокойно и уверенно, будто пришёл поговорить о каких-то совершенно незначительных делах. — Прямо сейчас.

— Что сделать? Я, кажется, не совсем поняла вас, ваше святейшество.

От растерянности в её голосе в груди у Флориана зарождается нечто, подозрительно похожее на смех. Он срывается с превратившихся в кровавую корку губ хрипом и кашлем.

— Забрать, изъять, получить в своё пользование, — бесстрастно уточняет беловолосый визитёр. — Выбирайте по вкусу, леди Боариу. Понимаю, что вам моё решение едва ли понравится, но обсуждению оно не подлежит. Смиритесь, и Высшие Силы будут милостивы к вам. Возможно.

Симона пятится ближе к Флориану и вонзает в собеседника тяжёлый, как у обороняющей добычу волчицы, взгляд исподлобья.

— У меня приказ императора, ваше святейшество, — между слов у неё дрожит обида, как у ребёнка, которому приказали отдать любимую игрушку. — Вы, очевидно, плохо представляете себе, как сильно рискуете.

Смешно, как же смешно. Истерический хохот крючьями скребёт под грудиной, застревает в глотке, с кровью вытекает изо рта. Флориан давится ею; воздуха не хватает, перед глазами темнеет. Лишь доносится затухающий голос незваного гостя:

— Его величество я беру на себя, поэтому ни о чём не беспокойтесь. Можете отдохнуть. Юный лорд Боариу более не ваша забота, он переходит в распоряжение Церкви.

Флориан смотрит на изуродованную спиралевидным шрамом кисть гостя, запоздало догадываясь, что перед ним сам архижрец. Надо же… как необычно. Зачем он здесь? Флориан вспоминает, что клеймо должно иметь облик змеи, да только попробуй рассмотри что-то в зыбком мареве перед собой. А потом вдруг змея соскальзывает с руки архижреца, стекает ручейком на пол. Гигантская тварь занимает собой всё помещение; лоснящееся чешуёй туловище белеет во мраке. Раздвоенный язык трепещет перед лицом Флориана. Он всматривается внимательнее, и нутро сковывает ужасом. Потому что впереди недобро скалится самый настоящий дракон…

Влажная простыня под спиной и горечь во рту. В колено вгрызалась пульсирующая боль, перед глазами маячила шерстистая паучья жопа с торчащими из неё щетинистыми лапками. Они обнимали рёбра, вонзаясь глубже и глубже, пока ядовитые жвалы терзали искалеченную ногу. Паук поменьше доедал правую руку — из сочащихся сукровицей ошмётков плоти уже проглядывали кости. Только не паук то кормился, а темношкурый рэттвинг! Ощутив на себе взгляд Флориана, он оглянулся и навострил свои тараканьи усики.

— Какой же ты слабак, смотреть противно, — раздался совсем рядом раздражённый голос с необычным акцентом. — Сделай одолжение, сдохни уже наконец.

Флориан собирался ответить, что сам бы рад умереть, потому что смысла в его жизни больше не осталось. Да только лишённый плоти череп говорить не способен. Зато он может глядеть в ярко-голубые узкие щелочки глаз стоявшего над телом Флориана кота. Изящного, точно тёркская статуэтка. С чёрными головой, лапами и хвостом, а тело его цвета топлёного молока. Только размером этот кот с пантеру.

— Да-да, я к тебе обращаюсь, челове-е-ечишка жалкий, — людским голосом пропел кот, всё так же странно растягивая гласные. — С-с-сдохнешь ты или нет? Бес-с-сишь, — шипел разъярённой змеёй, широко распахивая полную острейших зубов чёрную пасть.

Тело совсем окаменевшее, даже пальцем не пошевелить, а кошачья морда нависла прямо перед лицом. Флориан не успел даже испугаться. Клыки вонзились в горло и сдавили его, выжимая жизнь…

— Очнулся всё-таки… — с нескрываемым разочарованием проворчал знакомый голос. — Маленький упрямый паскудник. Почему ты не сдох? Почему не сдох, я тебя спрашиваю?

Флориан поначалу не сообразил, что вопрос адресовался ему. Он вообще не сразу вспомнил, кто он и что с ним происходит. Голову будто гнилой соломой набили, как и всё остальное тело, настолько оно было тяжёлое и неповоротливое. Кажется, Флориан вовсе обездвижен навеки. Он видел такое однажды, когда брат перебил топором хребет одному из разбойников. Точно. Брат.

О, Высшие Силы…

Чудовищное воспоминание ворвалось в мозг, развернулось перед глазами во всех деталях. Сердце рухнуло в живот, и по внутренностями растёкся жидкий холод. Непоправимая беда и чудовищная несправедливость. Настоящая катастрофа.

Пронзённый клинком канцлера Ливиу. Исчезающий за краем площадки Птенчик. Объятая пламенем и кричащая в агонии Полночь. Заплаканное личико леди Кристы. И бесконечность мучений для распятого посреди пыточной самого Флориана, оказавшегося в руках Симоны Боариу — императорского палача. Каких только зверств она не вытворяла!

Флориан всё и всех потерял и теперь жалким искалеченным огрызком валялся в постели, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой. Даже глаз открыть не получалось. А может Флориан попросту ослеп? Почему-то эта мысль не испугала. Все чувства поглотила развернувшаяся в душе ледяная пустота. Всех. Флориан потерял всех до единого дорогих ему людей. Даже грифониху свою он спасти не сумел. Слабак. Червяк. Ничтожество.

— Ничтожество, — прошипел на ухо неизвестный голос, будто подслушав мысли. Голос этот звучал странно, но казался мужским. — Ты просто ничтожество, Флориан. Дрожишь и смердишь, как шелудивый пёс. Жалкий слабый человечишка. Ты просто падаль. Мясо. Какая жалость, что палачиха не успела открутить твои дряблые яйца. Но ты сильно не радуйся — мне не сложно исправить это упущение.

…Испачканное в крови острие клинка торчит из спины брата. Ливиу надеялся победить в честном бою, но подлый драконий выродок чести напрочь лишён. У грифонов же вовсе нет шансов против огнедышащей ящерицы. Вскоре Полночь уже не кричит, лишь скребёт когтями по чёрному камню. Остаётся в живых только Флориан, и жизнь леди Кристы зависит от него одного…

Спросить о судьбе предавшей его невесты Флориан не смог — из пересохшего горла вырвалось только сипение, перешедшее в надсадный кашель. Пить хотелось невыносимо; язык словно в сухую мочалку превратился, а горло казалось набитым опилками. Но стоявший рядом незнакомец предложить воды не догадался. Вместо этого он зарычал и ощутимо хлестнул Флориана по лицу. Разлепить веки получилось лишь с третьей попытки.

Флориан встретил немигающий взгляд немного раскосых голубых глаз на тонком лице. В нём было нечто противоестественное и настораживающее. Губы незнакомца растянулись, обнажая острые нечеловеческие клыки.

— С возвращением в мир живых, Флориан, — прошипел он, всё так же странно растягивая гласные. — Тебя тут, представь себе, не ждали. Челове-е-ечишка жалкий.

Тело практически не ощущалось, удалось лишь понять, что оно есть, да что руки и ноги вроде бы на месте. Правда шевелить ими до сих пор не удавалось. Но слух, зрение и обоняние — в комнате невыносимо резко воняло заживляющей мазью и мочой — работали исправно.

Флориан присмотрелся к незнакомцу, не в силах понять, что же так смущает в его облике. Худощавый, среднего роста, одетый в простые штаны и светлую льняную рубаху, тот выглядел как омежка из знатного рода. И всё же было в парне нечто неправильное. А, впрочем, какая разница…

Нависший над Флорианом парень принюхался и, сморщив нос, прошипел:

— Ты в курсе, что под себя ходят только старики и младенцы? Ты явно не младенец и пока ещё не старик, Флориан. Ты просто мерзкий говнюк. Небось опять надул целое озеро. А это, между прочим, была моя кровать!

Флориан продолжал хранить молчание. В ушах шумело, горло сводило колючими спазмами от жажды. Эмоций не было ни одной, лишь ледяная пустота, которая, казалось, ещё немного, и проглотит целиком, как трясина затягивает в себя неосторожных путников.

— Его святейшество вчера дал тебе дурманного зелья, чтобы ты не скулил, как псина поганая, и не мешал нам спать, — заявил незнакомец, продолжая с хищным любопытством разглядывать Флориана. — Как ты вообще живой-то с такими ранами? Нет, серьёзно, почему ты не сдох? Ты же всего лишь человек! Даже не так. Ты пожёванный и выблеванный кусок человеческого мяса. Кстати с правой лапкой можешь попрощаться — такое уже не срастётся. Дай угадаю, она у тебя была ведущая, не так ли? Калека несчастный, — насмешливо протянул парень, мерзко ухмыляясь. 

Флориан не стал отвечать, а незнаком тем временем не унимался:

— Мордашку тебе тоже испортили, когда выколупали гнилой глаз. Хорош женишок стал, нечего сказать. Я предлагал заодно и яйца тебе отрезать, но его святейшество не согласился. Жалость какая, всё равно они тебе теперь ни к чему, убогому. Ужасно, правда? Наверно тебе очень больно сейчас, и ты жаждешь облегчения страданий? — Парень клыкасто ухмыльнулся. — Бедолажка какой. Думаешь, мне тебя жалко и я тебе прямо сейчас помогу? Ошибаешься, червяк. — Подался ближе, широко распахнув перечёркнутые вертикальным зрачком глаза. — Страдай!

Возможно, в другой ситуации подобное заявление напугало бы Флориана. Но в этот момент никакой боли он не ощущал: тело как будто напрочь забыло, что способно её чувствовать. Отстранённо Флориан вспоминал, как корчился и захлёбывался криком под пытками Симоны, но всё это было так давно, что казалось нереальным, точно увиденный в далёком детстве ночной кошмар. Куда больше заботило иное.

Несчастная леди Криста, которую Флориан так и не сумел вызволить из драконьих когтей. Неужели бедняжка тоже погибла? Кажется, Симона что-то говорила про неё, но никак не получалось выудить из памяти, что именно. И у нынешнего собеседника спрашивать бессмысленно. Из той мерзости, которую он изрыгал, при всём желании не получилось бы добыть полезной информации.

— Может, соизволишь уже хоть что-нибудь сказать? — не выдержал тот. — Язык ведь тебе не отрезали! Даже зубы на месте. Так какого Каниса я будто с дохлым псом разговариваю?

От незнакомца исходило столько едкой злобы, что от неё натурально тошнило. Она расползалась по комнате ядовитыми флюидами, пропитывала собой воздух, липла к коже, забивалась в лёгкие. Не в силах больше всё это терпеть Флориан опустил веки и позволил себе вновь отдаться в объятия забытья.

Следующее пробуждение оказалось ещё хуже. Каждые вдох и выдох сопровождались хрипом и скребущей болью в горле. Настойчиво ныли разбитое колено, травмированная правая рука и ожоги на груди. Стояла тишина, но Флориан отчётливо ощущал, что в комнате не один. Сфокусировать зрение удалось далеко не сразу, пришлось собрать все силы ради этого.

Подозрения подтвердились. Напротив кровати в кресле восседал худой человек в светлых с серебристыми узорами одеяниях; белоснежные волосы рассыпались по его плечам. Рядом, положив голову ему на колени, сидел тот самый здоровенный кот из видения. Он блаженно жмурился, пока ловкие пальцы поглаживали его по острым чёрным ушам. Флориан со вздохом перевёл взгляд на потолок. Ну и бред, привидится же такое…

Однако скрыться от реальности на этот раз Флориану не позволили. Вместо этого помогли принять полусидячее положение, и теперь он жадно глотал прохладную воду со странным привкусом. С каждым глотком в тело возвращались силы, одновременно очищая от дурноты сознание и обостряя чувства. 

Сейчас Флориан отчётливо мог рассмотреть длинные белые волосы лекаря и его бледные пальцы. Тот ничего не говорил, но действовал споро и отточено. А ещё Флориан будто наяву видел кота, сумел даже разглядеть, что глаза у него льдисто-голубые и злющие-презлющие. Надо же, какой навязчивый морок.

А потом вдруг кот фыркнул и принялся с хрустом меняться, совсем как это много раз делал на глазах у Флориана оборотень Дан. И вот уже посреди комнаты стоял обнажённый стройный парень с растрёпанными чёрными волосами. Слева на его груди белела спираль — клеймо служителей Высших Сил. Стоп, а это вообще как?

— Ну и чего ты так пялишься? — рыкнул парень, нервно размахивая длинным чёрным хвостом. Подождите… хвостом?! — Нэко, что ли, никогда не видел? Тупой человечишка.

— В империи нэко чаще называют веркотами, — невозмутимо заметил лекарь. — Нэко — многочисленная раса, но достаточно редкие гости в восточных провинциях империи. Не удивительно, что вы ни одного из них не встречали, юный лорд Боариу.

Флориан всё-таки сумел удивиться. Не только облику странного существа — у него ещё и кошачьи уши обнаружились! Но и самому факту, что среди церковников могло затесаться подобное создание. Они бы ещё дровийцев на службу принимать начали!

— Я продолжаю недоумевать: какого Каниса нам сдался этот безмозглый альфачонок? — сверля Флориана ненавидящим взглядом, проворчал успевший одеться веркот. — Только время напрасно на него тратите, ваше святейшество. Он же, того гляди, подохнет с такими-то ранами!

— На всё воля Высших Сил, не нам идти против их замысла, — смиренно ответил лекарь, забирая у Флориана чашку. — К тому же его раны не смертельны.

Соображал Флориан пока ещё со скрипом, как будто мысли были несмазанными колёсами телеги и проворачивались с огромным усилием. Только сейчас пришло осознание, что лекарь — тот самый церковник, который спас из пыточной. Да не простой церковник, а сам Инкарнация Высших Сил собственной персоной. В другой ситуации Флориан обалдел бы, но сейчас известие никаких эмоций в нём не пробудило. Разве что появился вопрос, зачем столь влиятельному человеку понадобился жалкий неудачник и калека.

Наверно, требовалось проявить уважение, хотя бы изобразить положенный этикетом поклон. Но почему-то на то не было никакого желания. По правде, Флориан вообще ничего не хотел. Какой в этом смысл, если он уже всё и всех потерял и никто, даже сам архижрец с его Высшими Силами, не поможет утраченное вернуть? Зачем вообще теперь жить? Ради чего? Но одно Флориан выяснить был обязан.

— Леди Криста… что с ней сталось? — осторожно спросил Флориан, одновременно жаждя и боясь услышать ответ.

Веркот дёрнулся, будто желая что-то сказать, но был остановлен архижрецом. Который, в свою очередь, отвечать почему-то не спешил. Флориан успел вообразить самое худшее, когда его святейшество нехотя промолвил:

— Могу заверить, что она жива, здорова и в относительной безопасности. Это всё, что вам стоит пока знать, юный лорд Боариу. Советую вам сосредоточиться на собственном выздоровлении.

Флориан невесело усмехнулся:

— Зачем? Неужели вы умеете поворачивать время вспять, ваше святейшество?

Архижрец подался ближе и уставился на Флориана своим странным дёрганным взглядом.

— Затем, что у Высших Сил на вас имеются планы, юный лорд Боариу.

Да какие планы? Что вообще умеют эти Высшие Силы, кроме как ломать чужие жизни и топтать души тех, кто в них наивно верит? Дать надежду, а потом отобрать её. Подарить лучшую в мире омегу, а потом отнять её и вручить подлому дракону. Сперва помочь, сведя с помощниками и подкинув такой, казалось бы, отличный план, а потом жестоко обломать и со смехом лишить всех, кто был так дорог. Вот что умеют Высшие Силы! Ливиу и Полночь погибли по вине этих божественных ублюдков! Да пошли бы они горгулье в задницу!

Кажется, все мысли отразились на лице Флориана, или же архижрец их попросту прочитал прямиком из головы. Он едва уловимо поморщился, но промолчал. Зато веркот бесценное мнение своё оставлять при себе не пожелал.

— У Высших Сил были планы сжечь этого псиного недоноска на костре за кражу императорского имущества. Простите, ваше святейшество, но я продолжаю недоумевать, с чего вдруг сопляк заслужил помилование. Подумаешь, поплакала перед вами эта глупая омежка, тоже мне повод идти против его величества. Он же больной на всю голову ублюдок!

Флориан встрепенулся, не веря своим ушам.

— Так это… леди Криста? Она просила мне помочь?

Невероятно! Вопреки всем опасениям Флориана, леди Криста по-прежнему любит его и волнуется, не побоялась даже к самому архижрецу с просьбой о спасении своего истинного жениха подойти. Напрасно он, страдая в застенках пыточной, давился горьким осознанием предательства любимой. Ой как зря винил себя, что погубил брата и верную Полночь ради той, которой совершенно не нужен. Вот же оно, доказательство, что улететь отказалась бедняжка исключительно из страха перед императором, а не из-за порочных чувств к нему. Дурак, какой же Флориан горгулий дурак. Ничего, ещё можно всё исправить.

— Я должен забрать отсюда леди Кристу. — Флориан с надеждой посмотрел на архижреца. — Прошу вас, ваше святейшество, помогите нам. Разве не для того Высшие Силы свели наши пути?

Архижрец навис над скорчившимся на постели Флорианом и едва уловимо, но от того ещё более пугающе усмехнулся.

— Верно, юный лорд Боариу, наши пути свели Высшие Силы. Однако ниспосланное ими пророческое видение вашей бывшей, — с нажимом выделил архижрец, — невесты никоим образом не касалось.

— Но почему же тогда… — растерялся Флориан, невольно сжимаясь под одеялом.

Аромат неизвестной травы и слабый запах флайхорсьего пота не могли перебить запахи затхлости и тлена, исходившие от архижреца. Флориан сухо сглотнул и поёжился. Его святейшество вонял как демон из ирреального мира.

— Желаете знать, с какой целью вас вытащили из лап вашей не очень-то любезной тётушки, юный лорд Боариу? Определённо не ради того, чтобы расстроить императорскую свадьбу и помочь вам завершить вашу, без сомнения, глупейшую авантюру. Я пока не выжил из ума. Даже не надейтесь. И, в конце концов, не ради этого предупреждал его светлость о запланированном вами похищении невесты его величества.

А вот это откровение стало ударом между ног. Вот, значит, кто позаботился, чтобы леди Криста осталась драконьей пленницей! Вот из-за кого погибли Ливиу и оба грифона. Вот по чьей вине Флориан превращён в калеку. Напрасно записал в предатели и последние продажные мрази ни в чём не повинного Дана. Просто феноменальный дурак. Наверно, самый безмозглый в мире.

— Тогда я совсем ничего не понимаю, — признался Флориан, даже не пытаясь бороться с пожирающим его отчаянием.

Вместо ответа его святейшество положил Флориану на лоб прохладную кисть, и в тот же миг комната растаяла, сменившись густыми клубами тумана. Холод забрался под перья на крыльях, укусил за лапы. Флориан в изумлении вскинул пернатые ушки, щёлкнул клювом. Неужели превратился в грифона? 

Понятно, что это иллюзия. Но разве не один только род Эждер способен на такого рода внушение? Или же Инкарнации Высших Сил тоже доступен столь страшный дар? И как теперь из морока выбраться? Проклятый туман такой плотный, что не видно совершенно ничего.

Протяжный вздох над головой отвлёк от раздумий. Флориан посмотрел наверх и невольно вжался в землю; всё его тело парализовало ужасом, не позволяя даже моргнуть. Невозможно. Этого не может быть. Высоко над головой трепетал раздвоенный язык и горели сиреневыми огоньками прищуренные глаза. Туман испарился, и во всей красе перед Флорианом предстал молочно-белый дракон. Он нависал, точно змея над птичкой, а потом вдруг распахнул крылья. Перепонки на них ярко белели на фоне серого неба.

Флориан вынырнул обратно в реальность ставших невыносимо душными покоев; сердце колотилось где-то у горла. Так вот какое видение Высшие Силы послали архижрецу! Интересно, а сам-то он разобрался, что оно может означать?

— Вижу, вы впечатлены, юный лорд Боариу, — холодно промолвил тот. — Однако такова воля Высших Сил, и ваш долг принять её. Поэтому выбросьте из головы мысли о возмездии и утраченной невесте. Всё равно в нынешнем состоянии вас с лёгкостью одолеет любой гвардеец, не говоря уже о том, что его светлости вам лучше вовсе на глаза не попадаться. До вас доходит смысл сказанного мною?

Флориан стиснул зубы и вперил в равнодушное лицо архижреца полный гнева взгляд.

— Нет, ваше святейшество, не доходит. Я не согласен. Леди Криста пока ещё не стала женой императора, верно? Так объясните мне, почему нельзя её спасти? Зачем вы вообще помешали нам? Вы не понимаете, что натворили?! Да из-за вас… — голос сорвался, глаза защипало. Флориан часто заморгал, не позволяя себе расплакаться, точно девчонке или омеге какому. — Это вы виноваты в смерти Ливиу и Полночи! — прошипел со злым отчаянием. — Вы! Не повод ли это искупить свою вину? Или все мужики-омеги такие сволочи?

— Думай, с кем говоришь, пёс, — прорычал веркот, скалясь, точно взбешённое животное. — Да ты должен ноги его святейшеству целовать за своё спасение!

Странное дело, но Флориан в этот момент не испытывал даже толики почтения к человеку, по статусу равному самому императору. Эта мысль пробудила в сердце злой задор.

— Ага, только если бы не он — меня бы не понадобилось спасать. Это я спас бы жизнь. Жизнь замечательной и невинной девушки! Неужели никто из вас двоих не понимает, что проклятый император её замучает до смерти? Кто-нибудь из вас вообще осознает, что вы натворили и скольких загубили? Моя грифониха сгорела заживо! — Флориан перевёл дыхание и с ненавистью прошипел: — Да вы оба не стоите и пёрышка с крыла Полночи. Даже Ливиу не был таким подонком, как вы! Да вы… ты… конченный подлец и убийца, ваше святейшество!

Ни один мускул не дрогнул на лице архижреца, зато его хвостатый помощник глухо взвыл и едва не кинулся в драку. Флориану на недовольство этой псевдосвятой парочки было плевать. 

Гнев стремительно заполнял опустевшую после пережитого душу, щипал многочисленные раны, обжигал будто калёным железом самую глубокую — ту, что нанесла гибель всех, кто был Флориану дорог. И погибли они по вине вот этой белобрысой демонической твари, больше похожей на женщину, чем на мужчину-омегу. Да как вообще это существо и его ручная зверушка ухитрились стать служителями Высших Сил, да ещё и так высоко забраться?

От порыва вскочить и расправиться с подлым церковником Флориана отвлёк глухой хлопок в углу комнаты и последовавший за ним шорох крыльев. Сперва показалось, что в покои влетела крупная птица. Но стоило присмотреться, и глазу предстала порхающий под выбеленным потолком рэттвинг. Кажется, Флориан видел его во время горячечных видений. Как и кот, тварюшка оказалась реальной.

Она опустилась на подставленный локоть вышедшего на середину комнаты архижреца и выплюнула ему что-то в ладонь. Оно тут же перекочевало в руки веркота, который развернул добычу, оказавшуюся скрученной в трубочку запиской.

— Рыбка угодила на крючок, — сообщил он, глядя на поглаживающего питомца архижреца, — осталось только вытянуть из воды. Жду указаний, ваше святейшество.

— Оповести его светлость и выходим, — велел архижрец, оставаясь нечеловечески спокоен. — Что же касается нашего юного и не одарённого разумом гостя…

Флориан не успел даже дёрнуться, как архижрец задул его сознание, точно пламя свечи.

Чем дальше, тем сильнее крепла уверенность, что никого они сегодня не найдут. Блядский Асинкрит вместе со своей летучей крысой водил кругами и тянул зачем-то время. Ждал, когда Яросвет заплачет и попросится домой, точно уставший ребёнок? Да как же, не на того напал.

Рэттвинг застрекотал вдруг встревоженной птицей, заметался впереди. Прямо перед зыбкой завесой — она дрожала и перетекала из алого в малиновый. Из неё ощутимо тянуло влажным холодом. Яросвет положил ладонь на загривок оцепеневшей мантикоры. Силой воли задушил на корню её страх. Не хватало ещё, чтобы шерстяная дура попыталась убежать при виде врага.

«Вам лучше спешиться, ваша светлость, — посоветовал Асинкрит, спрыгивая наземь и обнажая длинный волнистый клинок. Руны на нём горели ослепительно-белым. — Мантикора может случайно задеть вас хвостом».

Спорить Яросвет не стал. Сражаться с демонами на своих двоих — сомнительное удовольствие, но получить ядовитым шипом в спину от собственного зверя ещё печальнее. Лионхарты умеют воевать верхом на мантикорах, да и те обучены не ранить всадников. Но Яросвет всегда бился на спине драконицы, а выбранная им мантикора не успела побывать в настоящем бою. Вот же срань.

«Всего лишь стайка мелких демонов, — сообщил Асинкрит, замирая за спиной. — Держитесь рядом и не позволяйте себя укусить».

Наверно, стоило предупредить его, что с демонами Яросвет сражался целый один раз, да и то — сидя на драконьей спине. А ещё дело было в реальном мире, и в груди не горело от недостатка кислорода из-за проклятого намордника. Довести мысль до конца не удалось.

Из-за алой завесы выскочила первая тварь — узкая и ребристая с множеством лапок. Копыта флайхорса с хрустом сломали её пополам. Следующему демону он раскусил башку. Серая земля окрасилась голубым. Рыжей молнией метнулась вперёд мантикора, сгребла когтями паука-переростка. Пронзила ядовитым шипом и отшвырнула ударом крыла очередного уродца. А потом твари повалили как осы из развороченного гнезда.

Яросвет наотмашь ударил по раздвоенной морде подскочившего демона. Пронзил клинком прыгнувшего за ним. Едва успел отбить атаку следующего. Мокрая от крови демонов одежда противно липла к телу, отчаянно не хватало воздуха. Флайхорс и мантикора яростно давили и рвали на части ирреальных тварей. Асинкрит прикрывал со спины, двигаясь нечеловечески проворно и не показывая даже намёка на страх. Ещё бы — наверняка он много раз бывал в подобных заварушках. Яросвет встретился с демонами лицом к лицу впервые и понятия не имел, как с ними правильно биться.

Заминка едва не стала роковой. Похожая на гуся-переростка тварь выросла будто из-под земли, распахнула три зубастые пасти на гибких шеях. Асинкрит вмиг оказался рядом. Снёс две головы ударом меча. Успел подставить руку под челюсти третьей, не позволяя вцепиться себе в горло. Яросвет добил демона и разрубил пополам выпрыгнувшего следом монстра. Далеко впереди треснуло пространство, серое полыхнуло ядовито-зелёным. Из щели чёрной массой повалили демоны. Вот блядство!

«Зовите мантикору, ваша светлость. Нужно уходить».

Асинкрит уже был в седле; Яросвет подметил, что прокушенную руку тот старался беречь. По спине скользнул холодок. Из-за содержащегося в слюне демонов токсина плоть на месте укуса быстро разрушается, что вместе с сильным кровотечением способно убить за считанные минуты. Без Асинкрита вернуться в реальный мир будет невозможно, и это ещё не самое худшее. Впрочем, сейчас надо срочно бежать, иначе их всех здесь попросту сожрут.

Яросвет распластался на спине мантикоры. Чувствовала она себя при этом на удивление уверенно. Вот что значит — магический зверь. Бежавший впереди флайхорс распахнул мощные вороные крылья и прыгнул в пульсирующую алую завесу. Мантикора влетела следом. Яросвет зажмурился — по глазам резануло ярко-красным. Ну и мерзость. Пейзаж здесь был уже другой, и теперь в кровавое небо тянулись чёрные клыки скал.

«Не хотите заняться своей раной, ваше святейшество? — поинтересовался Яросвет, убедившись, что демонов поблизости не наблюдается. Ничего похожего на разрывы реальности рядом тоже не было. Спасибо и на том. Если бы ещё глаза не слепил этот ужасный красный свет… — Поверьте, из меня совершенно никуда не годный лекарь. Просто отвратительный. Но у вас должно быть с собой какое-то противоядие, смею надеяться. Напомню — от вашей жизни зависит жизнь его величества и будущее империи».

До сих пор не было доподлинно известно — так ли необходим был уродский ритуал привязки при оживлении Яромира. Но теперь с этой связью приходилось считаться. И сегодня Яросвет, к своему ужасу, осознал, сколь сильно Асинкрит рискует и как часто он лезет в пекло, угрожая погубить не только себя, но и императора. Демонов эгоистичный ублюдок.

«Укус не опасен, и у меня иммунитет к яду демонов, ваша светлость. Кроме того, Холи и Буревестник укажут вам путь в реальность, если я по каким-то причинам не смогу дальше вас сопровождать. Не извольте беспокоиться. Теперь же поспешим, нас и без того заждались».

Яросвет скривился. Надо же, летучая крыса поможет выбраться. Небось сразу в гнездо горгулий заведёт, чтобы скормить наверняка.

Словно спеша подтвердить подозрения Яросвета, рэттвинг заметался перед едва различимой брешью — её выдавала лишь редкая рябь в воздухе и ледяной сквозняк. Яросвет поёжился, против воли поддаваясь скверному предчувствию. Проверять, что таит в себе очередной портал почему-то отчаянно не хотелось. Асинкрит был иного мнения.

Не говоря ни слова, он пришпорил флайхорса — тот одним долгим прыжком скрылся в портале. Яросвету ничего не оставалось, как направиться следом. В тот же миг по восприятию ударил обжигающий ужас мантикоры. Яросвет едва успел взять её под контроль; собственное сердце бешено застучало у горла. Не понимая, что могло напугать зверя, он быстро осмотрелся.

Взгляд тут же упёрся в матово-чёрную поверхность — на ней подрагивали крупные пузыри. Сбоку возвышались такие же чёрные колонны. За ними тоже было черным-черно, как в мрамодиановом карьере. Флайхорс поравнялся с мантикорой и, прижав уши, ощерил клыки. Смотрел он при этом вперёд и вверх. Рэттвинг, непривычно тихий, притаился на плече хозяина. Яросвет насторожился. Что за херня происходит?

А потом присмотрелся внимательнее, и от нахлынувшего ледяного ужаса едва не выпал из седла. Пальцы мёртвой хваткой стиснули шерсть на загривке мантикоры. Кажется, окаменевшей от страха. Ещё бы, к такой срани нереально быть готовым!

Их окружали демоны. Блядски гигантские демоны, если говорить точнее. Да они размером превосходили Регала! Пупырчатая чёрная стена и вовсе оказалась брюхом необъятной ширины гадины, похожей на жабу. В её пасти поместился бы небольшой замок. Дерьмо горгулье. Переросток, которого сжёг в деревне Яросвет, по сравнению с этими монстрами казался собачонкой. Как вообще демоны могут быть такими огромными?!

«Надеюсь, вы всё предусмотрели и знаете, как выбраться из такого дерьма, ваше святейшество. Иначе мы все — покойники».

Впрочем, они в любом случае покойники. Стоило порадоваться, что нет необходимости разговаривать вслух. Потому что при всём желании Яросвет не смог бы вымолвить в этот момент ни единого слова. Складывать слова в фразы мысленно и то стало проблемой. Определённо стоило прислушаться к совету Асинкрита и остаться ждать в реальном мире. Хороший совет был. Прекрасный. Только теперь уже не актуальный.

Единственное, что не позволяло отдаться в цепкие лапы ужаса — непоколебимое спокойствие Асинкрита. Он даже удивлённым не выглядел. Как будто с самого начала знал, что ждёт их впереди. Точнее — кто.

«Спасительница» не заставила себя долго ждать. Изящная кобыла — такой же альвастрийский флайхорс, как и жеребец под Асинкритом — спланировала с головы гигантской жабы. На фоне чёрной плоти демонов перья на её крыльях слепили глаза своей снежной белизной. Прямо как в пророчестве. В седле горбилась с головы до пят замотанная в тряпки фигура. Яросвет сразу узнал эту ледяную едкую ауру.

Дровиец. Судя по щуплому телосложению — самка, если так можно называть дровийских омег.

В виски тут же словно иглы воткнули. Дровийцы не владели речью в той мере, как привыкли общаться большинство разумных видов. Вместо этого они передавали информацию посредством жёсткой телепатии, больше похожей на изнасилование разума. А ещё они были мастерами в мерзейших из проклятий, что тоже не вдохновляло. Оставалось только надеяться, что тварь пожалеет тратить силы на тех, кто и так скоро умрёт. До чего же отвратные твари эти дровийцы.

Нелюдь негодовал из-за открытой на него охоты и обещал стереть род Эждер и обоих драконов из мира реального и ирреального. Последнее подчеркнул особо. Кажется, виной тому была трагическая смерть несостоявшегося супруга этого дровийца в пламени Регала. Заслуженная смерть. Потому что ни разу в истории империи драконы не пересекали Северное море и не нарушали границ Альвастрии. Зато сами дровийцы устраивали набеги на имперские берега с завидной регулярностью.

Яросвет попытался припомнить, когда случилась последняя крупная стычка между Альвастрией и империей, чтобы аж до применения драконов дошло. Выходило, что ещё во времена правления отца. Для существа, чья продолжительность жизни превосходила драконью, этот дровиец был удивительно поспешен в своей мести. Наверно, и правда любил своего невезучего жениха, если этим тварям вообще ведомо понятие любви. Знать бы ещё, к чему этот фарс с легендой про «Спасительницу». А ещё — как им теперь выбраться из задницы, в которую угодили. Должен же быть у Асинкрита хоть какой-то план.

План у него и правда был.

«Радуешься, как ловко заманил нас на смерть? — мысленно спросил Асинкрит и улыбнулся. Настолько противоестественно жуткой улыбкой, что Яросвету стало не по себе. Даже дровиец насторожился. — Глупое и наивное создание. В ловушке оказался ты сам».

Глухой хлопок. Вязкий холод вокруг и низкий гул в ушах. Сдавленное, точно под мрамодиановыми плитами, восприятие и остановившееся дыхание. И всепоглощающий животный страх. Он навалился снежной лавиной, погрёбая под собой.

Высокая худощавая фигура в элегантном чёрном плаще появилась из ниоткуда — выросла точно между флайхорсами и их всадниками. Длинный хвост с кисточкой и покрытая блестящей тёмной шерстью рогатая козлиная голова выдавали истинную сущность гостя. Блядский Асинкрит, во что он ввязался?

Перед ними в своём излюбленном облике стоял Темараднас или, как его называли в империи — архидемон. Он скучающе огляделся, задержав взгляд на Яросвете. Регал так же точно смотрит на приведённых ему на обед быков. Разница лишь в том, что люди для сильнейшей после Высших Сил твари даже не корм — песчинки под ногами. И не важно, что у этих людей хватило сноровки и смелости заявиться в мир демонов.

И всё же Темараднас уничтожать нарушителей не спешил. Яросвет невольно отметил, что дышать стало легче — скорее всего архидемон взял свою чудовищную мощь под контроль, чтобы ненароком не поубивать всех прежде времени. Как мило с его стороны.

Странно, но страх тоже отступил. Возможно, Яросвет просто устал бояться. Определённо стоило остаться в привычном мире и не лезть в ирреальные дебри, но к чему теперь об этом переживать? В худшем случае Темараднас превратит их всех в постельные игрушки. Немного унижения перед мучительной смертью — достойная расплата за чрезмерную самонадеянность. Но более вероятно, что архидемон просто испепелит на месте, да и всё.

Словно отзываясь на его мысли, Темараднас едва уловимо повернул голову — совсем не козлиная пасть ощерилась частоколом острейших зубов. Просто красавчик. Всё с той же демонстративной неспешностью, словно играя на публику, он отвёл в сторону когтистую руку. И в воцарившейся оглушительной тишине раздался звонкий щелчок.

На один долгий миг время застыло. А потом окружавшие их демоны зашевелились. Их плоть задрожала, захрустела, стремительно покрываясь сетью трещин. Они расширялись, сочась голубой жижей. Как будто незримая сила разрывала монстров изнутри. Совсем скоро все до единого демоны чёрным прахом осыпались на землю. Вслед за ними безмолвно растворился в воздухе и сам Темараднас.

Кажется, дровиец был потрясён. Яросвет, признаться, его прекрасно понимал. Теперь понятно, почему Асинкрит бесстрашно гулял по ирреальному миру в компании одних лишь флайхорса и рэттвинга. Почему их всех так просто отпустили гарпии. Почему вообще проклятый Асинкрит оставался настолько спокоен всё это время. Зачем волноваться, когда ты под протекцией самого архидемона?

«Бог дал и бог взял, — мысленно изрёк Асинкрит, обращаясь к дровийцу. — Какова наглость, просить могущественную армию против двух человек. Не наглость даже — позор и невероятная глупость. Темараднас презирает слабаков, дураков и трусов».

Дровийцы поклоняются Темараднасу как верховному божеству. Которое, вот так неожиданность, весьма разборчиво и не всегда благосклонно к своим последователям. И правда, почему бы насмешки ради не уничтожить самолично подаренное войско, чтобы помочь человеческому омеге. Да-да, существу, чей вид испокон веков служит дровийцам излюбленным лакомством. Потрясающий союзник, а главное — какой надёжный!

Дровиец явно подумал о том же. Передумав сражаться, он развернул кобылу и кинулся бежать, вздымая облака чёрной пыли, оставшиеся от его чудовищной армии. Бедняжка снова кое-что не учёл. Уже зная, что будет дальше, Яросвет не сдержал злобной усмешки.

Асинкрит вытянул руку и прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Импульс его силы мгновенно достиг кобылы, захлестнул её, словно арканом. Она резко остановилась, точно в невидимую стену врезалась. Заплясала, захлопала крыльями, не желая подчиняться. Безуспешно. Потому что ни одна лошадь в мире, даже блядский альвастрийский флайхорс, не способна противостоять воле потомственного Эквинорда.

Дровиец не знал об этой маленькой особенности противника или так верил в свою победу, что не придал значения? Редкостный тупица. И за глупость свою и непредусмотрительность он умрёт. Яросвет на миг завис на этой мысли, а затем чертыхнулся про себя. Вот уж кто главный болван, так это он сам. Нелюдя необходимо взять живым! С ним совершенно точно были люди, но дровийцы редко сотрудничали с едой, как и люди с теми, кто считал их бесправной скотиной. Значит, кто-то помог им договориться. Кто-то намного более опасный, чем эта поддельная «Спасительница».

Конечно же Яросвет не успел. Кобыла скинула всадника и одним стремительным укусом вырвала ему глотку. По идее, дровийцы с их демонической природой в ирреальном мире так легко умирать не должны. Паршивец и был ещё жив, когда мантикора приземлилась возле него. Но стоило Яросвету спешиться, как перед ним снова вырос Темараднас.

— Это я себе заберу, — глубоким бархатным голосом на чистом имперском языке сообщил он, самодовольно ухмыляясь.

После чего деловито сгреб за воротник закутанное в тряпьё агонизирующее тело, тут же исчезая вместе с ним.

Прекрасно. В отчете его величеству придётся поведать, что Истинная Спасительница оказалась самкой дровийца, взять живой которую почти удалось. Почти, потому что архидемон не пожелал расстаться с игрушкой и уволок бесценного свидетеля в своё логово. Оставалась надежда, что Яромир не бросится в ирреальный мир ломать негодяю рога. Будучи альфой, брат с детства ненавидел делиться. И как только Асинкриту удалось преподнести его величеству известие о помиловании юного Боариу и при этом остаться в живых?

«Не беспокойтесь, ваша светлость, дровийца мы больше не увидим, — ответил на невысказанный вопрос Асинкрит. — По нерушимой традиции ежегодно дровийцы приносят Темараднасу в жертву лучших своих омег. Поверьте, ничего хорошего их после этого не ждёт».

«Зато к тебе, как погляжу, архидемон благоволит, — мысленно хмыкнул Яросвет, но тут же посерьёзнел. — У меня есть к вам вопросы, ваше святейшество. Не уверен, что они вам понравятся. Да точно не понравятся. Готовьтесь. Но прежде…»

Стараясь ступать мягко и бесшумно, он подкрался к тревожно переступающей с ноги на ногу кобыле. Она раздувала тонкие ноздри и скалила клыки, предупреждая — ещё шаг, и сожрёт лицо. Светлую шерсть морды измазали чёрные пятна и потёки крови хвостатого хозяина. Очаровательная зверушка.

Которую необходимо забрать с собой, потому что у Яросвета зародился грандиозный план с её участием.

На самом деле вот так лезть к только что убившему владельца хищнику было не лучшей идеей. Но Асинкрит сегодня не раз доказал, что смерть Яросвета пока что в его планы не входит. Значит, придёт на помощь, если кобылка вздумает атаковать.

Яросвет покосился на свои подрагивающие руки — скверно получится, если кобыла откусит пальцы. Но отступать нельзя. Империя жаждет великую освободительницу, должную победить драконов и принести мир на белых крыльях? Будет им героиня и белоснежные крылья. Поддельная, правда, но сегодняшняя тоже настоящей не была. Всё честно.

Сам факт того, как рьяно Асинкрит кинулся на поимку дровийца, наводил на мысли, что байка об Истинной Спасительнице — его детище. И той самой Спасительницей видел он точно не мерзкого нелюдя. Яросвет догадывался, кого и зачем Асинкрит намерен представить для наивной черни в столь блистательном образе. Почему бы не попробовать ему помешать?

Пальцы сомкнулись на плетеном поводе, крепящемся к подобию недоуздка. Кобыла хлестнула хвостом и приподняла крылья, но по-прежнему не нападала. Яросвет отметил, какие у неё необычные светлые глаза — прозрачно-голубые, точно лёд. Кристе должно понравиться, тем более что её собственную любимицу так удачно сожрали демоны. А в том, что альвастрийский флайхорс по боевой мощи значительно превосходит имперский подвид, сомнений больше не оставалось. Верный архижрецу Буревестник наглядно это продемонстрировал сегодня. Как не было причин волноваться, что Криста не сумеет с подаренной ей лошадкой поладить.

Оставаться в ирреальном мире кобыла, судя по всему, не желала, поэтому послушно дала привязать себя к седлу мантикоры. Та, в свою очередь, новую спутницу демонстративно не замечала. Даже насильно усмирять не пришлось. Сообразительная девочка.

Настораживало безразличие Асинкрита. Он даже для вида не поинтересовался, за каким демоном Яросвету понадобилась кобыла. Понятно, что мерзавец достаточно умён, чтобы сходу разгадать настолько примитивный план. Неужели, не против? Слабо верится. Значит, что-то задумал или же уверен, что новая фальшивка станет не более чем мелкой помехой на пути.

Но это всё можно решить позднее. Сейчас же необходимо как можно скорее вернуться в реальный мир и срочно отыскать подельников нелюдя. Своего оборотня Асинкрит отправил как раз на их поимку. Если так, они обречены. Этого нельзя допустить — Яросвет любой ценой должен заполучить живого свидетеля. В противном случае остаётся только ждать нового удара, и нет гарантии, что на этот раз заговорщики не преуспеют.

Воздух реального мира встретил запахом крови и свежей требухи. Портал располагался в закутке под небольшим храмом — где-то на севере, судя по царившей внутри холодине. Проникающего через узкие окна света едва хватало, чтобы осмотреться. Но любоваться было нечем. Стараниями блядского нэко в живых не осталось никого. Ни одного свидетеля!

Яросвет осторожно ступал по устланному потрохами каменному полу — не хватало ещё поскользнуться и упасть. По пути брезгливо осмотрел себя — вся одежда в голубой жиже, что заменяла демонам кровь. Отвратительно. Ещё и белокрылая кобыла невозмутимо принялась хрустеть чьей-то рукой, как будто только человечиной прежде и питалась. Демоново отродье.

Скорее всего, завладевшие храмом разбойники ждали, когда дровиец вернётся с задания. Но в гости к ним заглянул немного иной нелюдь.

— Людишки готовили своему хищному дружку сюрприз, — заявил нэко, сидя на жертвеннике и беззаботно покачивая ногами; тощий чёрный хвост постукивал по каменному основанию. — Хороший кинжальчик. Оставил бы себе, но мой получше будет. Вам, случайно, не нужен, ваша светлость? Дарю!

Рунный клинок, ну конечно. В империи даже детям известно, что дровийцев, как и демонов, обычной сталью убить нельзя. Только теперь уже не узнать — разбойники сами решили расправиться с опасным помощником или убрать его распорядился их наниматель. Второе вероятнее — слишком дорогое оружие для простых оборванцев.

— В задницу его себе засунь, — выплюнул Яросвет, еле сдерживаясь, чтобы не вырвать кинжал из рук нэко и не вогнать ему в глотку. — Что мне было нужно, так это живой свидетель. Полностью живой, смекаешь, котик? Чтобы мог внятно разговаривать и понимал, что у него спрашивают. Да вот беда, этих, — обвёл рукой раскиданные по храму трупы и ошмётки, — даже ваш с Асинкритом рогатый дружок не разговорит. Не хочешь объяснить, как же так получилось?

Хвостатая бестия — голая до пояса и нисколько этого не стесняющаяся — нахально таращила перечёркнутые вертикальным зрачком голубые глаза и насмешливо скалилась. Даже в человеческом облике нелюдь по своей натуре оставался зверем. Мерзость.

— Ужасно виноват, ваша светлость, — с наигранным сожалением протянул он. — Немного увлёкся и всех порешил. Мне правда очень жаль. Высшими Силами клянусь — случайно вышло. Вы, людишки, настолько хрупкие существа, что надо сильно постараться, чтобы ненароком вас не убить.

Яросвет перевёл дыхание, усилием воли заставляя себя успокоиться. Драка с проклятым котом — последнее, что сейчас нужно. И так понятно, что он всего лишь исполнял волю хозяина. Значит, с ним и надо разговаривать.

— Уверяю, живыми они были столь же бесполезны. — Асинкрит бесшумно появился за спиной — Яросвет спешно обернулся. — Указания они получали через посредника, который, как вы догадываетесь, — мёртв. Вы и сами убрали бы лишнего свидетеля, заметая следы, не так ли?

Яросвет мрачно наблюдал, как Асинкрит заканчивает бинтовать руку. Надо же, яд демонов и правда ему не страшен. Вероятнее всего, в этом ему помогала врождённая сила Целителя, такая же, как у Нордики.

— Выходит, что мы в тупике. Даже не в тупике — в глубокой заднице. — Яросвет старался сохранять хладнокровие, но получалось не очень. — Верно, ваше святейшество? Можете не отвечать. Мне и так всё понятно. Дело в том, что вы не выглядите даже самую малость раздосадованным. Не потому ли, что расклад в виде горы трупов для вас крайне удобен?

Обвинение разбилось о непроницаемое спокойствие Асинкрита.

— Предполагаете, что Церковь замешана в покушении на невесту его величества?

Яросвет усмехнулся.

— О нет, ваше святейшество, не Церковь. Это исключено. Лично вы. Не припомню, чтобы Церковь одобряла якшание с высшими демонами. Подождите-ка… да по мнению Церкви все поклоняющиеся ирреальной нечисти расы и народы — не более чем примитивные языческие твари. Мерзкие и противные Высшим Силам. Но вы у нас уникум! Служитель Высших Сил, верный сильнейшему из демонов. И не рассказывайте, что Темараднас просто так удачно для нас мимо пробегал. Что у вас с ним ни к чему не обязывающие приятельские отношения тоже не говорите. Не поверю.

Всё это время Яросвет считывал эмоции нэко, так и сидящего на алтаре. Гадёныш был возмущён, того гляди — выпустит когти и вцепится в горло. Но вот испуганным, как положено пойманному с поличным соучастнику преступления, почему-то не выглядел.

— Вы правы, ваша светлость, — холодно ответил Асинкрит. — Божества никогда и ничего не делают просто так, тем более ради людей. С Темараднасом у меня заключен взаимовыгодный деловой союз, вам пока ни к чему знать подробности. Позднее, если возникнет такая необходимость, непременно посвящу вас в детали. Всему своё время, ваша светлость.

— Прекрасно. — Яросвет шагнул ближе, с трудом сдерживая ярость и, что особенно неприятно — страх. — Собираешься пропустить эту тварь в наш мир и скормить ей половину империи? Или, может, всех жителей разом? Но прежде ты решил позаботиться, чтобы император не оставил потомства. Законные наследники в твои планы не вписываются. Убить самого Яромира ты пока не можешь. Но и это временно, не так ли? Потому что рогатый дружок поможет тебе избавиться от моего брата и не сдохнуть при этом самому.

Бледное лицо Асинкрита озарилось улыбкой. Пугающе искренней, как будто Яросвет только что рассказал пресмешнейшую шутку.

— Ваша светлость, вы в самом деле верите, что ему, — с каким-то особым почтением выделил Асинкрит последнее слово, — требуется помощь и чьё-то позволение, чтобы навестить реальный мир? Все божества, как правильнее называть высших демонов, в любом месте и в любое время способны проходить границу между мирами. Высшие Силы даровали Темараднасу эту силу при создании и разрешили одаривать ею собственных детей, чтобы они могли оберегать свою и нашу реальности. Что касается второго вашего вопроса, то ответ — нет. Даже Темараднас не способен обойти законы дровийской магии. Если его величество погибнет — мне не сохранить жизнеспособность своего физического тела в реальном мире. Воскрешать Темараднас также не умеет. Надеюсь, удалось хоть немного унять ваши необоснованные подозрения.

Детей, значит. Ну конечно! Все могущественные ирреальные твари, истово почитаемые нелюдями, считались потомками Темараднаса. Который во всех виденных Яросветом книгах представал антагонистом Высших Сил и их самым неудачным творением. Истинное зло во плоти. Тот факт, что архидемон создан Высшими Силами для служения во благо обоих миров — что-то новенькое.

— Хотите сказать, что многие века Церковь обманывала людей? Наговаривала на невинное, как вы его назвали, божество? — Яросвет не сдержал злой насмешки. — Не много ли на себя берёте, ваше святейшество? Изумительно. Вижу, вас даже гнев Высших Сил не страшит. Про Святейший Совет я уж молчу. Впрочем, в этом ничего удивительного нет. До Блэк Кастла давно дошли слухи о череде таких удачных для вас смертей Приближённых Высших Сил. Конечно же вы поспешили назначить на их место новых людей. Удобных для вас и верных ваших идеям, смею предположить. Ну и как, многие одобряют ваше сношение, простите, отношения с архидемоном ради бессмертия? Или станете отрицать, что таким образом надеетесь занять так удачно пустующее местечко «божества» для имперцев? Хитро-о-о. И нагло до омерзения. Повторяю, ваше псевдосвятейшество, не много на себя берёте?

Асинкрит укоризненно вздохнул, но более ничем не выдал раздражения. Если, конечно, он вообще что-то испытывал в этот момент.

— Оставьте свои низкие домыслы при себе, ваша светлость. В остальном, скажу прямо, вы меня разочаровали. Ваши твердолобие и примитивность мысли на уровне откровенного скудоумия достойны неграмотного крестьянина из восточных провинций, но никаких не канцлера империи и потомка рода Эждер.
Он помолчал, а когда заговорил вновь, голос его приобрёл обвинительные нотки: 
— Высшие Силы, говорите? Что они делают для живых, ответьте мне, ваша светлость? Присылают видения, чтобы подсказать и направить, да и то лишь через жрецов, обученных правильно спрашивать. Удобно и выгодно для Церкви, не спорю. Но спасут ли вас жрецы и Высшие Силы, если его величество в порыве гнева переломит вам позвоночник?

Яросвет молчал, потому что ответ был очевиден.

— Высшие Силы ни при каких обстоятельствах не вмешиваются напрямую, — подтвердил Асинкрит, привычным движением подставляя локоть влетевшему через разбитое окно храма рэттвингу. — Нельзя сказать, что им совсем нет дела до живых — всего лишь очередной ими же установленный закон. Тогда как божества вольны напрямую помогать своим подопечным — нужно лишь хорошо об этом попросить. Пусть даже Темараднас не способен воскрешать, таков закон Высших Сил, но в остальном божества — всемогущи. Вы своими глазами видели, с какой лёгкостью Темараднас избавил нас от общества демонов. Так же точно другие божества защищают реальный мир от ирреальных хищников в случае крупных прорывов. Неужели никогда не интересовало, почему в тех же Ругарии или Нэконии никогда не существовало специальных воинских отрядов для борьбы с демонами? Почему нэко и вервольфы не испытывают такого ужаса перед ирреальным миром и его порождениями, какой с появления на свет и до смерти преследует каждого жителя империи?

— Мне казалось, что Тени успешно спасают нас от ирреальных чудовищ, — уже без былой уверенности заметил Яросвет. — В конце концов, куда ещё лордам спихивать своих бастардов, если не в церковные интернаты. Крестьяне, как мне известно, тоже охотно расплачиваются лишним потомством за услуги жрецов и храмовых лекарей.

— Более половины Теней погибают в первые годы службы, и это не считая тех, кто отсеивается на стадии обучения. Почти все остальные не доживают даже до сорока лет.
Асинкрит говорил лишённым эмоций голосом, но теперь Яросвет точно видел, что это равнодушие напускное. Подтверждая догадку, рэттвинг завозился и принялся успокаивающе лизать пальцы хозяина.
— Хотите знать, ваша светлость, сколько жрецов умирают или сходят с ума в процессе подготовки? Семь из десяти. Из троих оставшихся двое признаются негодными во время финального тестирования и пополняют ряды Теней. Масштаб бессмысленной растраты человеческих ресурсов впечатляет, не так ли? Церковь могла бы помимо жрецов взращивать из сирот учёных и врачей, но вместо этого производит корм для чудовищ. Последняя проверка показала, что две трети поселений в империи много лет уже не имеют при храме лекаря. И правда, куда нам спасать от болезней отдельных жителей, если при нехватке бойцов все они будут сожраны демонами.

На самом деле Яросвет и сам был не рад, что при Церкви состояло многотысячное войско идеально вышколенных бойцов. Верных Асинкриту бойцов, что ещё хуже. Как им противостоять, если хитрый мерзавец решит свергнуть нынешнее правительство и посадить на трон более интересного ему человека? Как-то не верилось, что все до единого лорды с радостью предоставят людей для войны против Церкви. Да и люди, с молоком матерей впитавшие страх и уважение к служителям Высших Сил, едва ли согласятся выйти против Теней. А в том, что Асинкрит намерен узурпировать трон, Яросвет практически не сомневался.

О чём вообще говорить, если Асинкрит с помощью архидемона намеревается заполучить демонические силы и бессмертие?! Неизвестно ещё, какую цену за это необходимо заплатить. И пусть не лжёт, что делает всё это во благо империи и её жителей. Яросвет не настолько наивен.

— Это всё, конечно, очень трагично. Правда трагично, — развёл он руками, зло улыбаясь. — Я бы всплакнул по героическим сироткам-демоноборцам, но оставлю эту честь вам. Напомню о более актуальной сейчас проблеме. Вы же не забыли, что послужило причиной нашего временного союза? Весьма противного для меня союза. Архижрец, верный архидемону, подумать только. Даже звучит абсурдно. Ну да ладно. Вы сделали всё возможное, ваше святейшество, чтобы у нас не осталось ни единой зацепки. Тем временем организатор покушения в любой момент может повторить попытку. Блэк Кастл, конечно, хорошо охраняется, но…

— Если вас волнует безопасность леди Кристы, — скучающе заметил Асинкрит, поворачиваясь к зарычавшим друг на друга флайхорсам, — то можете спать спокойно — второй попытки не будет. По крайней мере, от этого же человека. Высшие Силы указали на него ещё в день покушения, после чего мы поговорили и поняли друг друга.

Яросвета будто ледяной водой облили. Какой же он придурок, просто конченый и наивный дурачок. Хуже ребёнка. Всё это время, значит, Асинкрит прекрасно знал личность преступника, но зачем-то изображал расследование и водил за нос, прикидываясь союзником. И что значит «поговорили»? Нападение на приближённых императору людей во все времена каралось смертной казнью! Если и велись перед этим задушевные беседы, то разве что между обвиняемым и палачом.

— О нет, ваше святейшество, — севшим голосом заговорил Яросвет, — боюсь, теперь я вовсе не усну. Понимаете ли, меня способен успокоить только вид хорошенько прожарившегося на костре преступника. Желательно — до угольков и вместе с ближайшей роднёй. Чтобы ни одна дрянь впредь помыслить не могла пойти против его величества. Давно известно, что запах горелой плоти чудесно укрепляет верность короне. Особенно у родственников и союзников сгоревшего. Но вместо этого вы просто поговорили? Серьёзно? — Яросвет осёкся, тяжело дыша, и с глухой ненавистью процедил: — Ну ты и мразь, Асинкрит.

С чуть слышным шорохом на пол спрыгнул кот. Зарычал, точно дикое животное.

— Побольше почтения к его святейшеству, дракон. Или хочешь проверить, чей клинок острее?

Яросвет, не глядя, ударил его ментальной силой — точно плёткой стегнул. Кот взвизгнул от боли и рухнул на колени. Яросвет самодовольно ухмыльнулся, любуясь, как нэко корчится в чужих потрохах и крови. В другой раз подумает, скотина хвостатая, на кого пасть разевать.

Асинкрит повёл рукой в сторону скулящего от боли нэко, и тот с видимым облегчением растянулся на полу. Яросвет настороженно прищурился, пытаясь вспомнить, встречал ли где-то упоминание о нейтрализации фантомной боли на расстоянии. Совершенно точно нет. Нэко тем временем окончательно пришёл в себя и даже поднялся, вперив в Яросвета полный ненависти взгляд. Но выражать своё недовольство вслух более не рисковал, и на том спасибо.

— Ваша светлость, прошу воздержаться от причинения вреда моему помощнику, — с отчётливой ноткой угрозы предупредил Асинкрит. — В противном случае буду вынужден продемонстрировать, насколько различается наш с вами уровень псионической силы. Поверьте, это усугубит ваше самочувствие и травмирует вам самооценку.

Уязвить в ответ было нечем. Святейший Совет вправе поднять вопрос об отстранении архижреца, только вот за последние годы Асинкрит заменил всех неудобных ему Приближённых Высших Сил на безоговорочно верных себе людей. Убить Асинкрита тоже нельзя — блядская магическая связь тотчас лишит жизни и Яромира. Ни единого шанса на победу — ублюдок всё просчитал.
Яросвету показалось, что он стоит на шатком мостике через пропасть, на дне которой затаилась гигантская белая змея. Она давно могла скинуть добычу вниз, но терпеливо дожидалась, пока та сама сделает неверный шаг и полетит ей в пасть. Осознание собственной беспомощности сводило с ума.

— И всё же не могу не спросить, ваше святейшество. Просто сгораю от любопытства. — Яросвет смотрел на собеседника дерзко и требовательно, стараясь не выдать смятения и отчаяния. — Что в действительности заставляет вас защищать преступника? Только не надо сказок про Высшие Силы и их волю. Даже не пытайтесь. После сегодняшних событий ни за что не поверю, что они для вас хоть что-то значат.

— Вы правы, ваша светлость. Высшие Силы тут совершенно ни при чём, — согласился Асинкрит. — Не так давно его величество получил письмо, в котором говорилось о нападении отряда дровийцев на северное побережье империи. Как и положено хорошему правителю, он бросился на помощь подданным. — Асинкрит помолчал и с досадой покачал головой. — Не знаю, как можно было спутать дреки скандов с дарками дровийцев — даже ребёнок различит их корабли. Главное то, что к моменту прибытия помощь Регала и его величества уже не требовалась. Своевременно стянутые к предполагаемому месту высадки врага имперские войска уверенно одерживали победу. Всё-таки сканды — не дровийцы. Мудрый правитель вмешиваться бы не стал — само по себе появления дракона деморализовало бы даже самых мужественных вражеских бойцов и одновременно с этим подняло дух воинов империи. Но его величество…

— Можете не продолжать, — перебил Яросвет, жалея уже, что вообще начал этот разговор. — Я осведомлён о том, что произошло дальше. Во всех подробностях осведомлён.

Но Асинкрит с заметным удовольствием продолжал резать по живому, напоминая о запредельной по глупости выходке Яромира на севере.

— Его величество Яромир сжёг всех — как врагов, так и три сотни воинов империи. Разобраться в происходящем оказалось для него непосильной задачей, проще было действовать наверняка. Большая часть имперцев была из Нордлэнда. Смею предположить, что в следующий раз лорд Эквинорд хорошо подумает, прежде чем помогать соседям и отправлять на помощь своих людей. — Не оставляя возможности как-то оправдаться, Асинкрит с затаённым злорадством продолжал: — Не хотите ли вспомнить, ваша светлость, также о событиях в Ремтале? Я о том дне, когда его величество сжёг в общей сложности полторы сотни крестьян и ещё несколько тысяч оставил без урожая. Хуже того, мучительная смерть стольких людей и сила альфы, которую его величество даже не пытался контролировать, повредили границу между мирами. Произошёл крупный прорыв. Церковь потеряла множество воинов, пока удалось его закрыть и истребить вырвавшихся в реальность демонов. Где же находился его величество Яромир, когда его сила и пламя дракона были так нужны? Я вам напомню — в компании рабынь отдыхал в замке после праведных трудов во благо сокращения населения империи. Воистину достойное поведение правителя.

— То есть вы скрываете от меня преступника из опасений, что император в отместку разорит его земли и перебьёт всю родню до последнего младенца?

— Отрадно, что вы учитесь делать правильные выводы из полученной информации. Всё верно. Его величество в империи, несомненно, боятся за его силу и скверный нрав. Но вы и сами знаете, как ничтожно мало тех, кто его уважает и считает достойным трона. Рано или поздно у лордов закончится терпение, и тогда империя окажется на пороге междоусобной войны. Уверены, что желаете этого?

Яросвет не знал, что сказать. Война это последнее, что нужно роду Эждер, особенно пока Яромир не оставил наследников. Он и Яросвет — не последние Эждеры, но, вероятно, единственные способные продолжить род и подарить империи новых драконьих владык. Без этого драконы станут практически бесполезны, более того — смертельно опасны для всех жителей. Тем не менее кто-то уже попытался убить леди Кристу и тем самым лишить Эждеров шанса на сильное потомство.

В то же время Яросвет допускал, что организатор покушения таким образом пытался расчистить место для омеги из своего Дома или для потомка своего вассала. В этом случае легенда о Спасительнице использовалась лишь как прикрытие, чтобы отвести от себя подозрения. Найденный у оборванцев рунный клинок подтверждает, что оставлять в живых дровийца не планировалось — он использовался лишь как орудие. Одноразовый инструмент. Если так, кто мог быть настолько нахален и смел?

Определённо виновник кто-то из династов, в противном случае Асинкрит предпочёл бы его сдать и тем самым успокоить его величество. Из наиболее богатых и влиятельных правящих особое рвение на смотринах проявили Антонио Ламорте и Стефан Боариу. Вулфдрак и грифон. На редкость амбициозные ублюдки из Старших Домов, мстительные и не прощавшие обид.

Однако лорд Ламорте едва ли стал бы действовать так грубо и вульгарно. Его методы это бесшумные убийцы в спальне и яд в бокале, но никак не демоны и худшие из нелюдей с разбойниками. К тому же вулфдрак перед этим хорошенько получил по зубам. Слишком быстрая получилась ответка для того, кто умеет выжидать не хуже ядовитой змеи и бить точно в цель. Значит, более вероятным заговорщиком остаётся грифоний лорд. Но что это даёт?

Явиться в Гнездо Грифона и с порога обвинить лорда Боариу в покушении на невесту императора невозможно, особенно с учётом, что Церковь не только не поддержит, но и встанет на сторону подозреваемого. К тому же как быть, если Стефан Боариу всё-таки ни при чём? Как он отреагирует, если кровоточащую после гибели любимого сына рану присыпать солью несправедливых обвинений? Яросвет нервно взлохматил волосы, стискивая зубы и тщетно пытаясь скрыть эмоции. Дерьмо горгулье, что же делать?

— Простите, ваше святейшество, вынужден вас покинуть. Мне бы ванну принять, — Яросвет оттянул липнувшую к коже одежду, пропитанную голубой демонической кровью, — да и отдохнуть не помешает. Ваше общество жутко утомительно. В этом вы даже его величество обошли. Однако… — Он умолк, размышляя, стоит ли поручать такое важное задание Асинкриту. — Полагаю, вы тоже направитесь в Блэк Кастл. Могу я доверить вам сопровождение подарка для леди Кристы? Я несколько не в настроении нянчить лошадь-людоеда. Но уверен, вы с ней поладите. Главное, не потеряйте по пути, не огорчайте меня хоть в этом.

Выяснив, что находятся они где-то на севере Чословадже, Яросвет наконец-то вышел на улицу. После заполонившего храм смрада пахнущий прелой листвой холодный воздух стал глотком воды в жаркий день. Недаром мантикора выскользнула вон, стоило только пройти через портал. Все кошки, кроме разве что питомца архижреца, известные чистюли.

Мантикора подбежала по первому зову. Взбираясь в седло, изрядно запачканное голубой жижей, Яросвет мрачно размышлял о событиях этого дня. Отчаянно хотелось хоть с кем-то поделиться тревогами, но кому довериться, когда кругом сплошные лжецы, предатели и заговорщики? Самым близким человеком должен быть брат, но Яромир — последний, с кем можно говорить по душам. Вот же блядство.

Когда слуги наполнили ванну, Яросвет поймал себя на мысли, что не готов никого к себе подпускать. Любой слуга — потенциальный шпион Асинкрита, а сил, чтобы считывать чужие мысли, уже не осталось. Но и одному оставаться не было желания. Омеги не созданы для одиночества, оно претит их натуре. Даже блядский Асинкрит всюду таскает с собой ручных зверушек. Хотя, казалось бы, в нём вообще нет ничего человеческого, сколько ни ищи.

Доверять Яросвет мог только одному человеку в замке. По крайней мере — отчаянно хотел ей верить.

Нордика послушно откликнулась на приказ — ни намёка на недовольство или удивление. Как будто знала, что будет приглашена. Пока Яросвет смывал с себя успевшую засохнуть голубую дрянь и ноющую боль в теле, разговор особо не клеился. Нордика хмурилась и ворчала, что ирреальный мир стоит оставить для демонов и церковников и никогда больше в него не лезть. Яросвет успокаивал, что никогда впредь туда и не сунется. И в этом душой не кривил — сегодняшних приключений хватило на всю жизнь.

Горячая вода с душистыми маслами избавила тело от усталости и помогла хоть немного расслабиться. Правда, тошнотворный запах ирреального мира упрямо продолжал преследовать. Теперь-то понятно, почему Асинкрит смердит похуже демонов — он бывает среди них едва ли не чаще, чем в реальности. Чокнутый мерзавец.

Яросвет поднялся — вода плеснула через край. Нордика тут же протянула пушистое полотенце. Желание выговориться грызло под рёбрами, тревожило и раздражало. Когда-то давно у Яросвета был брат, потом ещё несколько лет оставался отец. Брат вскоре превратился в чудовище, а спустя несколько лет не стало и отца. Он был тогда ещё жив, но ничем не унимаемая боль помутила его рассудок и превратила в кричащий кусок гнилого мяса. Отец имени своего под конец не помнил.

Некоторые вопросы Яросвет мог обсудить с Советниками. Но рассказать даже Терезе Лионхарт — родной тётке — о том, что Асинкрит продался архидемону и, возможно, замышляет государственный переворот? Немыслимо.

Нордика смотрела с немым вопросом, видно чуяла состояние Яросвета, но в душу не лезла. Ждала, что он сам захочет поделиться заживо пожирающими его мыслями. И Яросвет решился. В один шаг оказался возле Нордики и бесцеремонно сгрёб её, притягивая к груди.

Худое тело в кольце рук сперва тревожно напряглось, но затем Нордика заставила себя расслабиться. Яросвету такая реакция не понравилась — скорее всего лорд Эквинорд был ещё грубее, чем подозревалось.

— Ваша светлость? — Нордика не пыталась высвободиться, но её недоумение и тревога неприятно пощипывали восприятие.

Яросвет крепче прижал свою добычу — под рукой часто билось сердце, — взъерошил носом светлые волосы. От них пахло выпечкой и пряностями, особенно сильно выбивался запах корицы. Точно, Нордика рассказывала, что ходила днём на кухню, чтобы приготовить для Кристы её любимое печенье. Какая заботливая мамочка.

— Скажи мне, Нордика, — тихо и серьёзно спросил Яросвет, глядя поверх её головы на отражённые в чёрной воде отблески свечей и оранжевых светокристаллов. — Только честно. Даже не пытайся меня обмануть. Мысли такой не допускай. Хватит с меня лжецов и предателей. — Выдержав паузу, чтобы собраться духом, Яросвет всё-таки спросил — как будто с обрыва шагнул: — Скажи мне, Нордика, я могу тебе доверять?

Она осторожно накрыла рукой пальцы Яросвета на своей груди и спокойно ответила:

— Ваш вопрос можно счесть обидным, ваша светлость, но спишем его на результат пережитых вами сегодня потрясений. — Немного отстранившись, она твёрдо посмотрела Яросвету в глаза, и в этом взгляде не было ни капли притворства, как не было его в мыслях и чувствах. — Да, вы можете доверять мне, ваша светлость. Мне казалось, что до этого я не давала вам поводов для подозрений и причисления меня к потенциальным предателям. Однако вынуждена заранее вас предупредить: если встанет необходимость выбирать между вами и Кристой — я выберу дочь. Потому что без неё жизнь моя смысла и цели не имеет.

Яросвет хищно улыбнулся.

— Понял и принял. Никаких претензий. Правда. От лучшей в мире мамочки иного я не ожидал.

Неуверенная улыбка Нордики и её растерянный взгляд из-под пушистых ресниц стали последней каплей, переломившей выдержку Яросвета. Не позволяя себе передумать, он наклонился и впился поцелуем в неожиданно податливые губы.