— Накликают они драконов на нашу голову, — в сердцах выплюнул старый конюх. — Помяните моё слово. Точно накликают. Дурной это знак.
       — А я говорила! — дрожащим голосом поддержала сестра. — Говорила, что не к добру всё это!
      — Только жрецам дозволено трактовать волю Высших Сил по ниспосланным нам знакам, — отрезала Криста, покосившись на заплаканную сестру. Тринадцать лет уже девице, скоро совсем взрослая будет, а такая трусиха. — Не слушай его, Софи. Не может такого быть, чтобы дети оказались вестниками беды.
      В таких же, как у Кристы, небесно-голубых глазах Софи не появилось даже тени облегчения, и точёное бледное лицо в обрамлении волнистых светлых волос оставалось мрачным. По правде, Криста и сама в своих словах уверена не была, просто хотела немного успокоить сестру. Зачем прежде времени себя изводить?
      Ни для кого не секрет, что император на днях вздумал жениться, и теперь его брат-канцлер рыскал по всей Империи в поисках достойной девушки-омеги. Вот только Дому Эквинорд предложить драконам попросту некого. Криста уже помолвлена, а Софи только через три года в брачный возраст войдёт. Поэтому быть такого не может, чтобы рождённые утром малыши предрекали встречу с драконами.
      Озвучить сестре свои размышления Криста не успела — на конюшню пришли Направляющая, как называли в Империи жрецов, и отец. Будучи династом провинции и главой Дома, он не мог оставить без внимания утреннее событие.
      Конюха и его помощников тут же выгнали прочь. Криста боялась, что ей с сестрой тоже придётся уйти, но отец лишь велел не шуметь и в денник заходить запретил. Жрица тоже не рискнула соваться к охраняющей детёнышей кобыле.

      Криста полной грудью вдохнула пряный аромат верескового сена, устремила взгляд в просторный денник. У окна, прижав к телу мощные кожистые крылья, замерла Снежинка — молодая кобыла-флайхорс. Тонкие костяные отростки в основании её хвоста нервно подёргивались, натягивая и тут же складывая обратно розоватую перепонку. Нынешней ночью Снежинка впервые стала матерью и не успела пока разобраться в новых и непонятных для себя ощущениях, из-за чего пребывала в тревожном настроении.

      Не обращая внимание на недовольство кобылы, отец сосредоточенно ощупывал одного из жеребят. В отличие от полностью белой Снежинки, её потомство Высшие Силы одарили броской огненно-рыжей мастью.

      — Жеребец, — объявил отец и с большой осторожностью поочерёдно расправил маленькие крылышки — сквозь тонкую кожицу просвечивала сеточка сосудов. — Такой же здоровый и сильный, как его брат.

      — Но они такие маленькие, — чуть слышно выдохнула Софи.

      Сердца коснулась тревога; Криста нахмурилась. Рядом с одетым в чёрный с фиолетовым костюм высоким светловолосым альфой жеребята и правда казались не крупнее собаки. Однако на ножках стояли крепко и всё происходящее вокруг, как и положено детёнышам, воспринимали с живым интересом.

      — Снежинка тоже родилась с малым весом, — мягко напомнила жрица — лицо её скрывал капюшон серого балахона, но Криста с помощью псионического омежьего дара всё равно чувствовала, что та немало встревожена. — Как видите, Высшие Силы позволили ей вырасти и принести здоровое потомство.

      Отец поднял голову и, сузив глаза, мрачно промолвил:

      — Они близнецы, потому и маленькие. Не страшно. Вырастут.

      Софи потупила взор и задёргала складки платья. Криста в свою очередь рассудила, что лучше пока вовсе голоса не подавать. Как все омеги, она умела слышать чужие чувства и мысли и отчётливо видела, что отец и без того уже изрядно рассержен. Незачем его ещё больше злить.

      Отец осмотрел саму Снежинку и вышел из денника. Избегая встречаться со строгим взглядом родителя, Криста посмотрела на семейство флайхорсов. На губах зацвела улыбка, стоило увидеть, как Снежинка обнюхивает сыновей, пока те с двух сторон пристраиваются к её вымени. Как же не хотелось верить, что рождение таких славных малышей может быть дурным знаком!

      Однако их появление точно не простая случайность. Флайхорс — родовое животное Дома Эквинорд, и пути их идут бок о бок. Именно через флайхорсов Высшие Силы передавали все важные предзнаменования.

      Когда родилась Снежинка — самый настоящий альбинос, какие в Империи считаются посланниками Высших Сил — жрица сразу предрекла, что это добрый знак. Не ошиблась. Девять месяцев спустя Высшие Силы послали родителям долгожданного сына-альфу, а ещё через два года — альфу-дочь. Род Эквинордов получил, наконец, достойных наследников.

      Прочие братья и сестры Кристы были всего лишь омегами, долг которых заключался в одном — по достижении зрелости отправиться в другие Дома, чтобы принести им достойных потомков. Альфы же с помощью твёрдого характера и грозных способностей приумножали силу и влияние Дома собственного. Кроме того, именно через альф передавалась власть над родовым зверем.

      — Я уже говорила, что Снежинка — особенная, — пугающе глухим голосом заговорила жрица, пряча руки в широких рукавах балахона. — То, как легко и быстро она разрешилась от бремени — без сомнений, добрый знак. — Помолчала, будто подбирая слова. — Но два рыжей масти жеребца могут означать лишь одно. Драконы. По воле Высших Сил пути Дома Эквинорд и Дома Эждер вскоре снова пересекутся.


Снежинка

***                 
Дорогие читатели, не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не потерять. За лайк, комментарий и подписку на автора всем отдельный плюсик в карму)        

                        

***
      — Вот увидишь, канцлер выберет меня женой для своего коронованного брата, — причитала Софи, пока Криста тянула её за собой вверх по крутой лестнице. — Увезёт в ужасный драконий замок и до конца моей жизни запрёт в нём. Очень короткой жизни. Император станет меня мучать, а потом… потом…
      Узкие бойницы кое-где бросали на ступени бледные полосы света, но большую часть пути вокруг царил серый полумрак, из-за чего приходилось смотреть под ноги.
      — Прекращай реветь, Софи, — сквозь зубы процедила Криста, начиная злиться. — Ты правда думаешь, что император пойдёт против воли Высших Сил и потребует себе в невесты ребёнка?
      На самом деле, девятнадцати лет требовалось ждать альфе, омегу же в супруги взять дозволялось уже с шестнадцати. Но отец не ставил целью поскорее избавиться от детей-омег и партию для каждого отпрыска старался подобрать наилучшую из возможных. 
      — Но так уже было, — всхлипнула Софи. — На конюшне Эквихолла родились рыжие жеребята, и вскоре нашу тётушку, леди Годеливе, забрали в драконий замок. А когда она надоела императору, он её убил! Ты понимаешь, совсем убил! И сына своего он взрастил чудовищем. Он и меня… — голос её сорвался в сдавленные рыдания.
      Криста хотела напомнить, что в летописании рода Эквинорд о смерти леди Годеливе сообщалось немного иное. Супруг её жизни лишил вовсе не ради потехи или от скуки, а прилюдно казнил за самую настоящую измену, из-за чего история леди Годеливе позорным пятном легла на репутацию Дома Эквинорд. Однако Криста понимала, что этими доводами сестру не успокоит. О жестокости нынешнего правителя наверняка наслышаны даже в самых глухих уголках Империи, что уж говорить о Нордлэнде, расположенном по соседству с драконьими землями.
      — Я изучала летописания нашей семьи и не припомню, чтобы там что-то упоминалось о пророчестве, — утешила сестру Криста. — А так, сама подумай, с чего бы его величеству брать тебя в жёны? Не спорю, род наш древний и влиятельный. Но достойную императора невесту может предложить любой Старший или Средний Дома. Да и среди Младших Домов иногда рождаются богатые на псионический дар омеги.
      Когда-то Криста немало впечатлилась, узнав из посвящённой благородным Домам книги, сколько жён сменил покойный император Юстиниан. Неизвестно, чем он прогневал Высшие Силы, но наследников они послали ему лишь на шестом десятке лет. И фамилия Эквинорд стояла ближе к концу длинного списка Домов, чьи омеги становились драконьей парой.
      — Криста, а ты не думала, что драконий посланник выберет невестой для брата-императора тебя? — дрогнувшим голосом прошептала за спиной Софи. — Неужели совсем не боишься?
      Криста оторопела — такая мысль ей в голову не приходила.
      — Полагаешь, отец согласится разорвать мою помолвку? — испуганно спросила Криста, повернувшись к сестре. — Но мой жених из Старшего Дома. У его альфы-отца большая армия, обширные земли — ты сама видела на карте, какая Романия здоровенная. И родовой зверь у Дома Боариу очень сильный. Но важнее, что мы с Флорианом любим друг друга, и сами Высшие Силы одобрили наш союз, — с каждым словом в голосе таяла уверенность в собственных словах.
      — Император из драконьего Дома, а дракон грифона не боится, — тихо проговорила Софи, опуская глаза.
      «Дракон волен лететь, куда укажет ему сердце, и брать всё, на что упадёт его царственный взор», — вдруг вспомнила Криста слова из посвящённой благородным Домам книги, и от мысли этой по её спине пробежал холодок. Неспроста на гербе драконьего Дома высечено «Нам власть!».
      К тому же милый Флориан всего лишь третий сын лорда Боариу. Старый грифоний лорд известен суровым нравом и доблестью, но захочет ли ради младшего сына, который вряд ли когда-нибудь унаследует Гнездо Грифона — фамильный замок рода Боариу, — перечить самому императору? После слов Софи уверена Криста в этом уже не была.
      Развивать тему дальше она не желала. Выкинув всё ненужное из головы и велев сестре хоть немного помолчать, Криста ускорила шаг. Вскоре ступени оборвались маленькой погружённой во мрак площадкой перед массивной дверью. Покосившись на замершую за спиной Софи, Криста нащупала возле ручки верёвочку — за дверью звякнул колокольчик. Ответом, к немалой радости обеих сестёр, стало доброжелательное «входите».
      К Направляющей их отправил отец, слишком занятой, чтобы тратить время на утешение немаленькой уже, по его мнению, дочери-омеги. Криста с радостью вызвалась сопроводить сестру. Жрица занимала западную башню, в которую детям и слугам забираться строго воспрещалось. Разве можно упустить шанс собственными глазами увидеть таящиеся там чудеса и заодно лично расспросить о пророчестве?
      — Да будет ясен ваш взор, — положив руку на сердце и вежливо поклонившись, Криста произнесла слова приветствия и украдкой огляделась, невольно поддаваясь разочарованию.
      Конечно, ручного демона и расписанных кровавыми рунами стен она не ждала — успела миновать тот нежный возраст, когда веришь в волшебство. Но всё же ожидала какой-то… загадки, что ли. На деле комнатка оказалась тесной и скупо обставленной. Набитые книгами полки вдоль стен, аккуратно заправленная кровать, грубо сколоченный стол — на нём лишь маленький тусклый светокристалл, чернильница с пером и раскрытая книга с пожелтевшими страницами — и трёхногий табурет. Жрица подниматься с него не стала — по статусу выше неё лишь альфа-правитель замка — только развернулась к вошедшим.
      Церковь присылала лордам Направляющих, чтобы те помогали своим подопечным не сбиться с предначертанного Высшими Силами пути. В церковной иерархии Направляющие занимали одну из низших ступеней, однако ни одно благородное семейство не обходилось без помощи верного советчика. Много лет назад, ещё до рождения Кристы, её дедушка в благодарность за прибытие нынешней Направляющей пожертвовал Церкви десяток племенных флайхорсов.
      Но сильнее всего Кристу впечатлило, когда она узнала, что всем жрецам строго-настрого запрещено заводить какие-либо любовные связи и становиться родителем. Страшно представить, каково это, прожить всю жизнь без семьи и детей. Но такова плата за честь исполнять волю Высших Сил и доступ к запретным для обычных людей наукам.
      Мягким прикосновением телепатической силы жрица напомнила о себе, давая понять, что готова слушать. Глядя в её усталое и невыразительное лицо, Криста принялась объяснять причину их с Софи визита. Жрица не перебивала, а потом молча поднялась и прошла к полке с книгами. Сёстры дружно затаили дыхание, пока Направляющая листала возле светокристалла одну из них в поисках нужной страницы.
      Но стоило Направляющей заговорить, и Криста пожалела, что им с сестрой не предложили вовремя присесть. От услышанного холодом обдало нутро, а разом ослабевшие колени задрожали, словно пудинг, который подавали этим утром. Криста едва замечала железную хватку повисшей у неё на плече Софи, оглушённая своим и её страхом, от которого судорогой сводило желудок и грохотало в ушах.
      Совпало совершенно всё, с той лишь разницей, что рождённым в прошлом жеребятам Высшие Силы здоровья не дали. Один погиб при рождении, удушенный пуповиной брата, второй — к вечеру следующего дня. Умирал в страшных муках, которые не могло облегчить ни одно зелье. В противовес им потомство Снежники родилось полностью жизнеспособным, что означало исключительно доброе знамение. Кроме того, жрица напомнила, что пусть не каждой девушке удаётся выносить драконьих наследников — омеги из Дома Эквинорд всегда славились женской выносливостью и немалой псионической силой.
      «В остальном же, — говорила Направляющая, — император мало чем отличается от прочих альф мужского пола, и потребности у него обычные для любого мужчины. К тому же, ему исполнилось только двадцать лет. Нет причин его столь сильно бояться».
      Одного только жрица объяснить не смогла.
      Как найти общий язык с человеком, способным сжечь заживо или разорвать в клочья одной только силой мысли.


Криста

      Залитый зеленоватым светом тронный зал Гнезда Грифона сегодня был непривычно безлюден. Перед встречей с высокопоставленным гостем отец разогнал всех слуг и помощников, оставив подле себя только наследника. Чёрный на зелёном фоне грифон, искусно вышитый на растянутом во всю дальнюю стену полотнище, придерживал передней лапой человеческий череп — грозное предупреждение врагам. Однако грубо вырезанный из потемневшего от времени дерева трон с украшавшими его спинку грифоньими головами сегодня пустовал. Стефан Боариу, династ Романии и отец Флориана, старался выказать максимум уважения гостю и смиренно стоял перед ним.
      Старшему брату в этот день Флориан искренне сочувствовал. Их лорд-отец отличался завидным здоровьем и Гнездо Грифона уступит только через два, а то и три десятка лет. Всё это время наследнику придётся тенью следовать за главой рода. Например, как сегодня — когда в поисках невесты для своего брата-императора прибыл канцлер Империи. Окинув взглядом сперва одетого в белое с красным удивительно высокого ростом для омеги гостя, а потом затянутую в кружевное платье толстуху-сестру, Флориан не сдержал усмешки. Ловить здесь дракону нечего, если только он не вознамерился над своим коронованным родичем злобно подшутить.
      По нерушимой традиции стать женой императора могла любая законнорожденная знатная омега, но только будучи дочерью или внучкой главы своего Дома. Однако сестре похвастать было нечем.
      Неудивительно, что вместо неё канцлер глазел то на статного грифоньего наследника, застывшего рядом с лордом-отцом, то на подпирающего стену Флориана. Кажется, не только смотрел, но и в голову норовил забраться. Поэтому, в очередной раз перехватив пронизывающий до самого нутра взгляд рыжеволосого гостя, Флориан не выдержал и через скрытый гобеленом потайной выход выскользнул из тронного зала.
      Проворно отпрыгнувшая с пути тень едва не вышибла из груди испуганный вскрик; пальцы сомкнулись на рукояти кинжала. Присмотревшись внимательнее, Флориан позволил себе выдохнуть и нервно улыбнуться. Всего лишь средний брат.
      — Ливиу, какого демона ты тут делаешь? — Флориан надеялся скрыть испуг, но голос предательски дрогнул.
      — Подглядываю, — честно признался брат, отступая ближе к установленной в нише стены свече, и откинул с лица прядь длинных чёрных волос. — Да и любопытно стало, как быстро драконьего посланца стошнит от красоты нашей сестрички.
      — Поверь, он потерял к ней интерес, как только увидел, — хмыкнул Флориан и передёрнул плечами. — Зато на нас с Теодором глядел, как голодный грифон на пару кроликов.
      Ливиу расхохотался.
      — Ещё бы! У нашей милой сестрицы лицо от жопы не отличить. Представляешь, каково каждый раз ложиться в постель и гадать, какой стороной к тебе повёрнута жена? Небось дракон гадает сейчас, как наш отец заделал такую страшненькую дочурку и тут же красавчиков-сыновей, — ухмыльнулся брат. — Вон даже северная кобылка на мордаху твою смазливую сразу повелась, и не смутило её, какой ты дрищ. Но ничего, заматереешь ещё.
      — Никакой я не дрищ, — буркнул Флориан. —  Да и сам ты тоже не здоровяк у нас.
      Так получилось, что лишь Теодору даровали Высшие Силы могучее отцовское телосложение, Флориан и Ливиу же пошли в материнскую породу. Ладно хоть ростом оба высокие, как и положено альфам. Интересно, кстати, в кого канцлер такой дылда? Сколько Флориан прежде видел мужчин-омег — все были низкорослые, часто даже ниже, чем беты. А этого с альфой спутать недолго. Случайно такой вымахал или всё дело в крови драконьего рода?
      — Но если без шуток, — задумчиво произнёс Ливиу, словно не слыша его слов, — я бы не отказался породниться с драконами. Что не так? Я серьёзно. Представляешь, какие перспективы это бы открыло для нашего Дома? Паршиво-то как, что Высшие Силы одарили другую нашу старшую сестру красотой, а про мозги напрочь позабыли. Вот у неё все шансы были императорского свата покорить, — с досадой выплюнул он.
      Флориан спорить не стал. Отец когда-то возлагал на Даниэлу большие надежды, рассчитывая заключить с её помощью выгодный брачный союз. Но планам этим осуществиться было не суждено. Назло отцу или же просто из вредности Даниэла отдалась запретным чувствам к одному из стражников-альф, а потом и вовсе сбежала с ним из замка. Отыскал их отец не сразу, и к тому времени стала понятна причина побега. Оставить ребёнка Даниэле не позволили, но и безопасные сроки для приёма вытравливающего зелья были упущены. Жизнь бедняжке лекарь всё-таки спас, но возможность понести она утратила навсегда.
      Даже порченая омега знатного рода, тем более такая красивая, мужа себе найти способна. Какого-нибудь небогатого лорда из Младшего Дома или даже не особо разборчивого лорда из Среднего Дома. Но бесплодной девице рад будет разве что содержатель борделя или успевший наплодить наследников старый сластолюбец. В любом случае хорошего выкупа за Даниэлу никто бы не дал, а отец был тем ещё жлобом. Да и не захотел выслушивать слухи, что Дом Боариу предлагает бракованных омег.
      — Что теперь об этом говорить, — зябко передёрнул плечами Флориан, вспоминая, какую цену заплатила сестра за свою глупость.
      Опозорившую его дочь лорд-отец в храм прислуживать не отпустил, как того сама Даниэла и мама просили. Посчитал участь жалкой Молчащей, выполняющей самую грязную работу бесправной рабыни, недостойной дочери грифоньего лорда. Вместо этого казнил, велев усадить на выструганный в виде мужского органа кол. Ливиу полагал, что получила сестра по заслугам, и жалеть её незачем, потому что не омежье дело себе любовников выбирать, и уж точно не пристало дочери династа с простолюдином ложиться в постель. Флориан отчасти был с ним согласен, но всё равно сестру втайне жалел.
      Мысли вдруг метнулись к леди Кристе — очаровательной омеге из Дома Эквинорд, чей замок стоял на берегу далёкого Северного моря. Флориан до сих пор считал величественный белокаменный Эквихолл самым красивым замком Империи. Владевшие им Эквинорды оказались под стать — щедро одарённые псионической силой, белокожие и светловолосые с тонкими благородными чертами лица и ярко-голубыми глазами. И такая волшебная девушка согласилась стать Флориану невестой! Напрасно он волновался, что отец подберёт для него кого-то вроде сестрицы Анны, и каждый супружеский долг придётся отдавать с зажмуренными глазами.
      Как же повезло, что лорд Эквинорд предложил лорду Боариу породниться и настоял на предварительной встрече потомков. Лорд Боариу отправил в Нордлэнд обоих сыновей, и Флориан ужасно боялся, что лорд Эквинорд остановит выбор на Ливиу. Но волнения оказались напрасны. Хамовато-нахрапистый, как молодой грифон, Ливиу суровому альфе не угодил, да и сам брат не оценил мягкую сердцем и деликатную леди Кристу. Поэтому помолвочный браслет и кулон в виде платинового грифона на неё надел Флориан.
      Правда, девятнадцать лет ему исполнится только в середине весны, так что до свадьбы ещё почти год, что несколько омрачало настрой. И всё же…
      — Слушай! — тычок в бок от Ливиу махом выбил из размышлений. — А давай погадаем, как раньше делали? Подумаешь, что на этот раз к нашей жополицей сестрёнке прилетел сам императорский брат. Всё равно сватовство!

      Флориан с трудом сдержал стон. Жестокую забаву Ливиу перенял у дяди — тот рассказал про неё во время одного из визитов в Гнездо Грифона. Флориану она поначалу тоже показалась смешной. Однако стоило увидеть первый распластавшийся на склоне горы труп, и радости как-то поубавилось. Тухло и мерзко стало на душе — всё-таки альфа должен быть воином и победы добывать мечом, а не подлым обманом.
      — Ладно, — без охоты согласился Флориан, не желая, чтобы брат счёл его трусом. — Идём, выберем тебе жертву из улова наших вояк. Смысла только не вижу, известно ведь, чем всё закончится.

      Путь лежал в невольничью — вряд ли худшую в Империи, но всё равно не самое желанное для посещения место. Гнездо Грифона венчал своей угловатой чёрной тушей высокую скалу, и потрясающий вид из широких окон мог усладить взор самого императора. Но расположенное в пещере под замком узилище заполняли мрак и нестерпимая вонь. Камеры набивались битком — лорд Боариу считал должным судить даже за самый ничтожный проступок и требовал свозить к нему преступников со всех окрестных поселений. Из-за этого поганые вёдра постоянно были полны, порой аж через край бежало, а уборкой обычно никто не утруждался. Но Флориан недолюбливал это место по другой причине, в которой никому не признавался.
      Отец регулярно напоминал, что альфа не должен ничего бояться, а если вдруг страх завладеет им — ни в коем случае этого не показывать даже семье. А ещё — что Флориан из-за слабого характера и вовсе от альфы имеет одно лишь название.
      Надзиратели, как и всегда, безропотно отдали ключи от камер, не смея перечить сыновьям лорда. Тем более что тот к жестокой забаве относился снисходительно, с каким-то даже ностальгическим умилением. Учитывая нежную любовь отца к казням через колование и затравливание грифонами, Флориан этому нисколько не удивлялся.
      — Как думаешь, из какого Дома канцлер возьмёт для императора жену? — хмуро вглядываясь в освещённые факелом лица заключённых, спросил Флориан.
      Разговоры спугивали раздумья о том, какие толстые вокруг стены и как сильно невольничья напоминает расположенную ещё глубже под ней фамильную усыпальницу. Заодно помогали не замечать, как в нескольких шагах от факела всё тонет в густой тьме. Потому что стоило ослабить контроль, как тотчас в груди становилось тесно от душащего страха, и сердце колотилось мелко-мелко, точно в последний раз. Ужас тянул за кишки, будто потрошащий добычу грифон, подталкивая бежать без оглядки, на воздух и к солнечному свету. Не меньше выводила из себя проклятущая вонь. Настолько нестерпимая, что от неё слезились глаза, и съеденный завтрак комом вставал в горле.
      — Да какая разница — всё равно долго она не протянет, — беззаботным тоном ответил Ливиу, и Флориан не нашёлся, чем возразить — предыдущий император жён сменил пару десятков. Вряд ли его сыну повезёт больше.
      Флориан старался не смотреть по сторонам. Воры, грабители, насильники, убийцы — всех, кого удавалось взять живьём, стаскивали сюда. В неверном свете факела искажённые злобой, страхом или отчаянием лица за решёткой походили на безобразные морды демонов. Одни заключённые молча провожали ненавидящими взглядами, другие жались по тёмным углам, не желая попасться на глаза. Но нашлись и смельчаки. Гремя кандалами и яростно изрыгая ругательства, они дёргали прутья, норовя при этом достать если не рукой, то плевком. В такие моменты во Флориане просыпалась властная натура альфы, и смертоносная сила собиралась внутри готовой к броску змеёй.
      Он пока не особенно хорошо управлялся с этой силой, но кое-чему научиться успел. Выждав, пока ярость заполнит его всего, отдаваясь жаром в груди и покалыванием на кончиках пальцев, Флориан резко развернулся к ближайшей камере. Откинул с глаз чёрные кудри и растянул губы в нехорошем оскале, собирая свой гнев в пульсирующий под сердцем сгусток.
      — А ну за-аткнулись, уроды! — рявкнул Флориан и коротко махнул рукой, отпуская на волю смертоносную силу альфы, точно свирепых псов.
      Повисшие на прутьях заключённые разом отпрянули, будто получили по пальцам кнутом. Ненадолго воцарилась тишина, но потом спёртый воздух вновь сотрясли вопли ещё сильнее взбесившихся мерзавцев. Флориан понурил плечи, не зная, куда деваться от стыда. Почему, вот почему Высшие Силы позволили ему родиться альфой, но так жестоко обделили псионическим даром?
      Следом силой ударил Ливиу. Она упругой волной прокатилась по камерам, сбивая заключённых с ног, лишая их воли, а кое-кого и сознания. В зловонной тишине растёкся кисловато-гнилостный запах страха.
      — Так-то лучше, — самодовольно улыбнулся Ливиу, оглядывая результат и наслаждаясь произведённым эффектом, и повысил голос: — Следующему, кто шелохнётся, мозги через уши выдавлю.
      На самом деле раздавить сосуды в голове брат вполне мог, но до того, чтобы у жертвы полезли наружу мозги, пока не дорос. Впрочем, проверять никто не рискнул. Ливиу умел быть пугающим и убедительным. Флориан с немалым трудом совладал с завистью, пробудившейся в душе при виде успехов брата.
      Отвлечься от мрачных мыслей надолго не удалось. Привычный для Флориана страх перед подземельями крался за спиной и подмигивал из тёмных углов; проклятый каменный потолок казался ужасно низким. Воздуха не хватало. Однако Флориан упорно следовал за братом.
      Подходящий пленник нашёлся почти в самом конце, спрятанный за массивной решёткой. Свет факела выхватил и очертил его скрюченную у стены фигуру. Пленник торопливо прикрыл глаза руками — бренчание кандалов резануло по ушам. Флориан пригляделся и настороженно прищурился — паренёк оказался альфой.

      Флориан присмотрелся к нему внимательнее. Довольно высок и недурно сложен, вон какие мускулы, но в остальном ничего особенного. Короткие смоляного цвета волосы, простое и совершенно не примечательное лицо. Оно успело познакомиться с чьим-то кулаком: под носом спеклась кровь, из-под насупленных бровей блестел внимательный глаз — второй заплыл синяком. Светлая рубаха вся в тёмных пятнах, поди разбери, грязь или кровь. Ещё и босой почему-то.
      Ливиу подозвал маячившего неподалёку надзирателя и потребовал рассказать, за что взяли парня. Оказалось — за кражу. Флориан искоса рассматривал приунывшего узника, размышляя, какую руку ему велит оттяпать отец. Больше воров тот любил только насильников — у них палач отнимал кое-что поинтереснее конечностей. Впрочем, этому повезёт ещё меньше, если он, конечно, окажется достаточно смел, чтобы принять предложение Ливиу. Как ни странно, многие пытать удачу отказывались, здраво рассуждая, что раз она повернулась к ним жопой — в заднюю дырку лучше не лезть.
      — Что, уже пора? — угрюмо поинтересовался узник, но подниматься что-то не спешил. — Милорды, — запоздало добавил он, с явной неохотой и старательно отводя глаза.
      — Что? — Флориан не сразу понял, о чём тот говорит. — А, нет-нет, ещё рано. Мы с братом пришли по другому поводу. Хотели кое-что предложить.
      В очередной раз покосившись в темноту над головой, Флориан напомнил себе, что потолок на голову не упадёт и стены в каменные тиски не превратятся. Да и совсем скоро можно будет покинуть невольничью. Немножко потерпеть осталось.
      — Гарантирую — тебе понравится, — вкрадчиво пообещал Ливиу; в его широко распахнутых глазах трепетало предвкушение.
      Узник мазнул по визитёрам недобрым взглядом и снова уставился на собственные закованные в массивные кандалы руки.
      — Тоже с кое-каким предложением пришли в обмен на свободу? — Он умолк и неожиданно твёрдо отрезал: — Обойдётесь. Не девица и становиться ею не намерен. — Перевёл дыхание. — Принуждать меня не советую, милорды, — угрожающе пророкотал он, сверкнув в полумраке свирепым оскалом, в котором недоставало парочки зубов.
      На миг воцарилась пронизанная недоумением тишина, а потом в ней грохнул хохот Ливиу.
      — А-ха-ха, ну и умора. Ты только его послушай! Он подумал… Нет, я не могу, да что он несёт! — продолжал веселиться он.
      Флориан тоже успел понять, о чём толковал узник, и надеялся, что злой румянец не сильно заметен в полумраке невольничьей. Как вообще посмел жалкий воришка заподозрить в столь грязном увлечении сыновей лорда?!
      — Не смешно, — огрызнулся Флориан и сложил руки на груди, изображая на лице надменное и брезгливое выражение. — Будь уверен, ты тут никому не сдался. Кроме, конечно, палача, — дёрнул уголком губы.
      Ливиу охотно подхватил тему разговора:
      — Ты знал, что от размера кражи зависит, как далеко он укоротит твою руку? Если не повезёт — отрубит по плечо, а потом п-ш-ш — прижжёт. Если не умрёшь, останешься на всю жизнь калекой. — Брат хищно улыбнулся: — Калекой и нищим отбросом, потому что даже дети поймут, как ты получил своё увечье. Не нравятся такие перспективы? Послушай тогда, как этого можно избежать.
      Вместе они изложили узнику, что от него требуется, уже не сомневаясь — тот согласится. Воришка одним плавным движением поднялся на ноги и, насколько позволяла цепь на ножных кандалах, приблизился к решётке. В единственном его глазу Флориан с досадой заметил не опасливое подозрение, какое встречал у большинства заключённых, а надежду. На краткий миг потянуло раскрыть правду. Рассказать, что верить в чудо не стоит и что в игре этой никто ещё не побеждал. Но сдержался, не желая выставить себя мягкосердечным дураком.
      Парнишка действительно согласился. Вскоре они все трое в сопровождении надзирателей добрались до помещения, скрытого тяжёлой дверью. Густой от запаха нечистот мрак разгонял свет единственного факела у стены; под ним зияла накрытая решёткой дыра в полу. «Дерьмовый лаз» — так прозвали невесть сколько столетий назад прорубленный в скале покатый туннель, ведущий наружу и, судя по ширине, рассчитанный как раз под тело крупного мужчины. Лорд-отец рассказывал, что во времена его далёких предков в яму не только сливали нечистоты, но также выбрасывали трупы и спускали на верёвке особо провинившихся — проветриться. Примерно это и собрались проделать Флориан и Ливиу с их сегодняшним подопечным.
      Года три назад Ливиу придумал смешную, по его мнению, шутку: если спущенный в яму преступник благополучно доберётся по отвесной скале до земли — Анна выйдет замуж. Если же разобьётся, то увы, ей опять не повезло. Камни ущелья у подножия горы испили немало крови сорвавшихся с головокружительной высоты бедолаг, но живым не спустился ещё никто. Если так и дальше пойдёт — сидеть сестре в девках до старости.
      Когда парень опоясал себя выданной верёвкой и проверил, надёжно ли она привязана ко вделанному в пол кольцу, Ливиу с помощью рычага поднял решётку. Флориан предусмотрительно отошёл от ямы подальше; замерший за дверью надзиратель взвёл арбалет. Узники до сих пор не пытались бороться, но всё равно стоило быть начеку. Ливиу объяснил, что будет считать до сотни, и за это время можно успеть передумать и покричать, чтобы надзиратели подняли обратно. Когда счёт закончится, верёвку отрежут, решётку опустят и дверь запрут. Некоторые передумывали уже на этом этапе, так и не решаясь спускаться в яму, видом и запахом похожую на заднее отверстие.
      Воришка не побоялся. Коротко поблагодарив и зачем-то избавившись ещё и от штанов, он решительно спрыгнул — смердящая тьма вмиг проглотила его. Надзиратель за дверью горестно застонал. Как оказалось, он немало поставил на то, что паренёк струсит.
      Спустя назначенное время никто так и не вернулся. Ярко блеснул кинжал Ливиу, с грохотом упала решётка, с натужным лязгом встал в пазы массивный засов на двери. Брат довольно насвистывал, а вот у Флориана в душе будто переевший тухлятины грифон нагадил. Слишком уж не похож был убитый только что парнишка на прочий сидевший здесь сброд. Пришлось утешать себя, что ничего хорошего юного воришку всё равно не ждало.
      Не дожидаясь брата, Флориан рванул прочь из невольничьей. Стоя у распахнутого узкого окна, долго-долго дышал полной грудью, наслаждаясь студёной свежестью дождливого дня, вслушивался в завывание ветра. О погибшем парне старался не думать.
      Каково же было удивление Флориана, когда позже его нашёл запыхавшийся Ливиу и объявил, что спущенный в яму парнишка… успешно сбежал!



Дом Боариу. Гобелен из тронного зала и герб.

       — Затяни корсет потуже, — потребовала Софи, придирчиво оглядывая себя в высоком зеркале. — Не хочу, чтобы его светлость счёл меня толстухой.
      Служанка безропотно выполнила приказ, судя по вырвавшемуся из Софи короткому «ох», едва не выдавив из той дух. Криста поджала губы, подавляя заскребший в груди гнев. И ради чего, спрашивается, терпеть такие мучения, когда сестра и так росла высокой и худенькой? Но вслух Криста не произнесла ни слова, понимая, что виновата побольше прочих. С таким рвением утешала сестру, что та в итоге загорелась идеей править рука об руку с благородным драконьим сыном. Наивная! Можно подумать, омеге позволят что-то помимо ублажения супруга и вынашивания для него потомства, будь она хоть императорской женой.
      Даже такие высокопоставленные омеги, как канцлер и Инкарнация Высших Сил, в народе прозванный архижрецом и возглавляющий Церковь, скованы по рукам и ногам негласными правилами и полностью зависимы от альф. Канцлер — от брата-императора, архижрец — от всемогущих Высших Сил, сущность которых, как известно, наполовину альфа. Но расстраивать сестру Криста не стала. К чему лишние слова, если его светлость на глупую маленькую девочку даже не взглянет.
      С помощью бабки Криста подобрала платье, в котором не стыдно было показаться перед столь важным гостем. Правда, затягивать себя в корсет, это жуткое веяние гритской моды, Криста не позволила. Напоследок бабка собрала её длинные волосы в две косички у висков, закрепив их на затылке простой серебряной брошью, а остальное свободно распустив по спине. Красоваться перед императорским посланником не особенно хотелось, но нельзя же предстать перед ним невоспитанной оборванкой.
      — Как думаешь, его светлость будет доволен? — Софи покрутилась перед зеркалом, судя по прочно приклеившейся к её лицу счастливой улыбке, очень собой довольная. — Или мне лучше надеть другое платье? Например, то перламутровое с бисером по краям, которое отец привёз из Ремтала.
      Криста встала за её спиной, присмотрелась к своему отражению и ужаснулась. Лицо выцвело, будто старая простыня, искусанные губы дрожали, в больших голубых глазах застыл страх. На фоне румяной и пышущей энергией сестры Криста выглядела ожившим мертвецом. Ещё и это нехорошее тянущее ощущение в животе, какое бывает перед самыми дурными событиями.
      — Оставь это… оно тоже красивое, — Криста не узнала собственный голос, настолько бесцветным и мёртвым он стал. — Идём, нас наверняка заждались.
      Как бы хотела она разделить воодушевление сестры! Вопреки тому, что ничего Кристе не угрожало, с каждым шагом к тронному залу крепло предчувствие, что прежней она из него не выйдет. И зачем только Высшие Силы одарили её даром предвидения?
      — Ты что, боишься? — в голосе сестры прозвучало искреннее удивление.
      Криста неохотно призналась:
      — Немножко.
      Подняла голову, окидывая хмурым взглядом гобелен перед собой.
      Опираясь на меч, перед ней стоял закованный в изящный доспех высокий воин; длинные светлые волосы и фиолетовый плащ развевались на ветру. Благородный лик воина был обращён к морю, голубые глаза бесстрастно взирали на горящие корабли и бегущие к ним фигурки — чёрные, но со снежно-белыми волосами. Беньямин Непобедимый — один из величайших воителей Дома Эквинорд. Сумевший не только нанести сокрушительное поражение захватчикам-дровийцам, но и заключить с ними договор. Согласно которому в последующие две сотни лет ни при каких обстоятельствах ни один хвостатый нелюдь не ступит на земли Нордлэнда.
      Криста вскинула подбородок, точь-в-точь как её далёкий предок, расправила плечи. Пусть Беньямин был альфой, а она всего лишь омега, крови-то они одной! Всё северное побережье Империи страдало от набегов дровийцев и дикарей-скандов. И только Эквинордам удалось надолго отвадить от своей земли первых и раз за разом успешно разбивать вторых. Так почему Криста должна трепетать перед драконьим посланником? На её стороне законы не только людей, но и Высших Сил, перед ликом которых Криста и Флориан заключили помолвку. Софи же стать невестой дракону не сможет в силу юного возраста. Канцлеру придётся вернуться к императору ни с чем.
      Подумав недолго, Криста вынула из-за пазухи грифоний кулон и опустила его поверх платья. После чего смело ступила под своды просторного зала, в дальнем конце которого виднелся изящный трон с высокой спинкой, обитый фиолетовой тканью. Рядом стоял ещё один, но немного скромнее — для Бруно. Династ Нордлэнда и его наследник, оба в чёрно-сиреневом, сидели на своих местах — статус им это позволял. Канцлер стоял перед ними; в алом плаще и с ярко-рыжими волосами он казался объятым пламенем. За троном притаилась серая фигура Направляющей, у стен жались служанки с подносами. Отец, как и положено, предложил гостю вино и лёгкие закуски. Судя по всему, от угощения тот отказался и на принесённое для него кресло тоже не присел, что было не очень хорошим знаком.
      Криста была уверена, что пушистая ковровая дорожка скрадывает их с Софи шаги, но канцлер услышал и стремительно обернулся. Льдисто-серые глаза под взлохмаченной рыжей чёлкой опасно сверкнули, тонкие губы изогнулись в наглой усмешке. Наверно, именно так канцлерова драконица Аглая любуется парой овечек, которых миг спустя намерена проглотить живьём. По спине Кристы побежали мурашки; Софи испуганно застыла рядом.

      Снисходительный кивок вернул обеим способность мыслить. Софи сделала изящный реверанс, коснувшись пола подолом пышного белого платья. Криста без особого рвения последовала её примеру, но улыбку изобразить не смогла. Вздрогнула, когда отец хорошо поставленным голосом представил обеих дочерей гостю и объявил им, кто он и с какой целью прибыл. Последнее, к слову, было не обязательно — мнение омег обычно никто не учитывал, но лорд Эквинорд решил подчеркнуть, что дочери для него не пустое место. От этого у Кристы радостно встрепенулось сердце, а будущее показалось немного светлее.
      Однако под цепким взглядом его светлости она продолжала ощущать себя беспомощным зверьком, оказавшимся нос к носу с хищником. Софи тоже робела, но держалась с достоинством и неуместной надеждой в мыслях. Не удивительно — его светлость, представленный отцом как Яросвет Юстас-Юстиниан Эждер, оказался на диво хорош собой. Ростом и, пусть худощавым, но ладно сложенным телом он мог бы посоперничать со многими альфами. Внешней привлекательностью Высшие Силы его тоже не обделили. Только вот в правильных и строгих чертах лица не читалось ни капли сострадания. Его светлость в самом деле напоминал принявшего человеческий облик дракона. Каков же тогда его альфа-брат — император Яромир?
      Император и канцлер носили непривычные для Империи имена. Как рассказывала Направляющая, подобные были у князей сильнейших из множества народов, что населяли Безграничье — загадочные бескрайние земли, что простирались за восточной границей Империи. Покойный император Юстиниан пожелал таким образом выделить столь долгожданных наследников. Странное, честно говоря, решение.
      Глаза гостя сузились, в чувствах сверкнуло веселье. Криста сглотнула, осознав, что её собственные мысли прочитали, будто книжную страницу. От стыда загорелись щёки; не зная, куда деть глаза, Криста уронила взор на затейливый рисунок ковровой дорожки. И едва не отшатнулась, когда его светлость оказался рядом, бесцеремонно протягивая руку. Криста растерянно смотрела на подаренный Флорианом кулон, зажатый в длинных пальцах канцлера. Язык вдруг стал непослушным, уши заложило.
      Ни один посторонний альфа не вправе прикасаться к помолвочному кулону чужой омеги, как и заговаривать с ней без крайней нужды. Но его светлость — не альфа, да и воспитанием, судя по всему, обделён.
      — Леди Криста? — его голос звучал ровно, но Криста уже едва могла стоять на ослабевших от волнения ногах. — Я так понимаю, эту очаровательную безделушку оставил вам юный жених?
      — Да, ваша светлость.
      Криста с трудом сдержала в себе порыв отобрать кулон. Отчаянно хотелось развернуться и выбежать прочь, прямиком к их с Софи спальне, чтобы запереться там и не выходить, пока драконий посланник не оставит Эквихолл.
      — Лорд Эквинорд сообщил, что вы помолвлены с третьим сыном лорда Боариу, — вкрадчиво проговорил его светлость. — Он вам нравится? Не старый грифон, само собой, а мальчик. Вы ведь уже знакомы? Как его зовут?
      — Флориан, ваша светлость, — прошептала Криста. — Отец, то есть лорд Эквинорд всё верно вам рассказал, ваша светлость. Молодой лорд Боариу — мой жених. Высшие Силы были свидетелями нашей с ним помолвки. Теперь мы оба с нетерпением ожидаем дня свадьбы. — Помешкала немного, чтобы хоть немного совладать с волнением, и твёрже добавила: — Мы с Флорианом любим друг друга, ваша светлость. Очень любим.
      По губам канцлера скользнула змеиная улыбка. Краем сознания Криста уловила тревогу отца и недоумение Софи, но прямо сейчас требовалось побороть собственные страх и смятение.
      — Очаровательно. Нет, это и правда очень мило. — Кажется, его светлость развеселили слова Кристы. — Ох, юность. Порой мне даже жаль, что я лишён права обзавестись жёнушкой и выводком детишек. Уверен, это был бы преинтереснейший опыт. Но скажите мне, леди Криста, вы уверены, что хорошо знаете своего будущего супруга? М?
      Криста окончательно растерялась. К чему все эти вопросы? Чего от неё хотят? Когти страха вонзились в сердце, разрывая остатки самообладания.
      — Я… — Криста сглотнула, — я пока мало знакома с молодым лордом Боариу, ваша светлость. Но уверена, что он добрый человек. Он хорош собой и всё то время, что мы провели вместе, ни единым словом не обидел меня и всегда держался предельно учтиво.
      — Даже так? — Его светлость с неприкрытой насмешкой разглядывал Кристу, пока сама старалась не поднимать глаз от искусно вышитого на его белом камзоле кроваво-красного двуглавого дракона. — Вам рассказывали, что старший лорд Боариу ласкает себя, когда созерцает пытки и казни? Или о том, что он хранит в спальне коллекцию черепов своих врагов? К слову, особо любимые используя в качестве ночной вазы. О, это ещё не всё. Знали вы, что разочарованный рождением одних только омег лорд-отец вашего жениха скормил грифонам первую жену? Не боитесь повторить её судьбу, если вдруг окажетесь не угодны? Стефан Боариу воспитал всех своих сыновей в строгости и жестокости, желая вылепить из них своё подобие.
      — Не совсем понимаю, зачем вы мне это рассказываете, ваша светлость. Я доверяю Флориану и уверена, что он будет добр со мной. От чего должно быть иначе? Дети не обязаны походить на родителей, ваша светлость.
      К тому же Криста сомневалась, что вправе осуждать лорда Боариу, чем бы он там ни занимался. Оставив добродетель для служителей Высших Сил, многие лорды-альфы как будто соревновались в порочности и бессердечии. Например, лорд Эквинорд делил ложе сразу с двумя партнёршами, нередко — одновременно, да и брал он их не всегда стандартным способом. Это Кристе рассказала однажды старшая сестра, которую вскоре выдали замуж.

      От непристойного и волнующего кровь воспоминания щёки Кристы загорелись с новой силой, но поймать её мысли канцлер не успел. Вместо них на поверхность разума Криста вытолкнула пустяковую перепалку с младшим братом и Софи за завтраком. Улыбнулась краешком губ, уловив чужое недовольство, но расслабляться себе не позволила. Псионическую силу в полной мере драконий посланник не применял, но можно было не сомневаться — она просто чудовищна.
      Он оставил кулон и отступил на шаг, смерил Кристу оценивающим взглядом, будто неприлично дорогую породистую кобылу на торговой площади.
      — Неужели, леди Криста, вы никогда не желали большего, нежели третий сын старого грифона?
      Криста могла бы возразить, что Дом Боариу — древний и благородный, а ещё — что он входит в четвёрку Старших Домов, тех самых, которым дарована власть над магическими животными. Флориан же был самым добрым, романтичным и искренним альфой из всех, кого Криста знала. И одним из самых красивых, пожалуй. Любая омега возблагодарила бы Высшие Силы за столь удачное замужество. Догадавшись, к чему клонит его светлость, Криста задрожала, закусывая губу; глаза предательски защипало.
      Никто не вправе разорвать помолвку без согласия альфы-родителя омеги или династа провинции, в которой омега проживала. Это запрещено законом людей и Высших Сил. Но можно не сомневаться — дракон намеченную жертву в покое уже не оставит, и только лорд Эквинорд вправе отказать ему и не позволить забрать Кристу.
      — Пожалуйста, — прошептала она, из последних сил стараясь сохранить лицо и не расплакаться. — Не надо. — Слова она адресовала не его светлости, а отцу.
      И тот их услышал.
      — Ваша светлость может вернуться немногим позже, когда моя младшая дочь созреет для помолвки, — миролюбиво предложил лорд Эквинорд. — Даю слово альфы оповестить вас, как только Софи достигнет половой зрелости. Уверен, ждать осталось совсем недолго. Моя же старшая дочь, как вы заметили, помолвлена, и свадьба её с юным лордом Боариу назначена на середину весны.
      — Свадьбы не будет, — ледяной голос его светлости полоснул по сердцу Кристы острейшим кинжалом. — Я требую расторгнуть помолвку.
      — На каком основании? — в тон ему ответил лорд Эквинорд; его голубые глаза угрожающе сузились и заледенели гневом, суровое лицо окаменело, подобно лику мраморной статуи.
      — На основании того, что смирение убережёт вас от неприятностей, лорд Эквинорд, — с отчётливо угрозой пояснил его светлость; самодовольно ухмыляясь. — И не пытайтесь изображать удивление. Оно вам не идёт. Я, так уж получилось, омега, и вижу вас насквозь. А ещё знаю о вас немало любопытного. — Он выждал напряжённую паузу и вкрадчиво попросил: — Не соизволите пригласить к нам свою супругу и других ваших детей?
      Софи дёрнулась, и Криста спешно перехватила её за локоть.
      «Сделай лицо попроще», — шикнула на сестру мысленно.
      Но в голове мотыльком о светокристалл билась страшная мысль, что его светлость всё-всё уже понял. Но как? Прочитал в голове их лорда-отца? Или же… в самом деле прознал как-то заранее?
      К ещё большему ужасу Кристы, отец не стал отпираться и отправил одну из служанок за детьми и супругой. Всё то время, пока они собирались в зале, канцлер не проронил ни слова. Так и стоял, переводя взгляд то на Кристу с Софи, то на лорда Эквинорда и малыша Бруно.
      Вскоре в зал, переваливаясь на ходу, вошла приземистая омега, фигурой и повадками до неприличия похожая на родовое животное своего Дома — утку-крякву. За ней следовал младший брат Марк и служанка с маленькой Кларой на руках. Были у Кристы так же две старшие сестры-омеги, но отец давно отдал их замуж в другие Дома.
      Криста проследила за пристальным взглядом его светлости и тоже невольно присмотрелась к своей семье. Прекрасный светловласый и голубоглазый лорд-отец, на широкой груди которого поблёскивал кулон с флайхорсом поверх сложенной в спираль змеи. Серьёзный и сосредоточенный Бруно — внешне очень на отца похожий. Криста, Софи, Марк и малышка Клара также получили от Высших Сил светлые, почти белые волосы, бледную кожу и голубые глаза. 
      — Потрясающе! — иронично воскликнул его светлость, демонстративно обводя всех взглядом. — Высшие Силы любят вас, лорд Эквинорд, раз послали столь выдающееся во всех смыслах потомство. Или же, — он притворно нахмурился, — они не при чём? И нечто другое сделало вашу кровь столь сильной? Нечто, — зловеще оскалился, — подлое и запрещённое?

      Криста ощутила, как напрягся отец и инстинктивно занервничала его супруга, до этого с детской непосредственностью разглядывающая рыжего драконьего сына, будто чудо какое перед собою видела.
      — Ваша светлость задаёт лишённые смысла вопросы, — процедил лорд Эквинорд; пальцы его стиснули резные подлокотники трона.
      — Почему же? — удивился канцлер. — Я как раз намеревался поинтересоваться, не живёт ли с вами ещё кто-нибудь… — Он улыбнулся и ласково проговорил: — Например, ваша двоюродная сестра-омега. Не нужно оправданий, лорд Эквинорд, — поднял ладонь. — Состав вашей семьи я выяснил заранее — в городском храме. Здешний Всезнающий охотно мне всё рассказал. Понимаю, вы оплачивали подделку церковных метрик не для этого, но врать мне Всезнающий не рискнул. Не удивительно, дурак бы до таких высот не дослужился, у жрецов с этим строго. Люблю умных и сговорчивых людей. С ними приятно иметь дело. Жаль, что не могу сказать того же о вас, лорд Эквинорд. Вы меня разочаровываете.
      Криста оцепенела, холодея от страха. Его светлость прибыл в Эквихолл в одиночестве и без оружия, оставив драконицу за стенами замка. Очевидно, об этом попросил отец, чтобы не рисковать гулявшими на заднем дворе флайхорсами. И всё же Криста не сомневалась, что пожелай драконий посланник навредить — оружие ему не понадобится. Однако пока он пытался договориться без применения псионического дара.
      — Кстати, не желаете пригласить к нам вашу сестру? — с притворной доброжелательностью предложил канцлер. — Сочту за честь познакомиться со столь плодотворной омегой. — Он снова обвёл взглядом собравшихся. — Или правильнее будет сказать «плодовитой»?
      — Сожалею, ваша светлость, но это невозможно, — сухо извинился лорд Эквинорд. — Вчерашним днём Нордика в качестве представителя Дома Эквинорд отправилась на окраину нашей провинции, чтобы передать мои соболезнования лорду Кёйперсу. Его единственный наследник трагически погиб на охоте.
      Назначив омегу посланником, лорд Эквинорд напомнил, что до сих пор не простил лорду Кёйперсу нанесённого когда-то оскорбления. Заодно дал понять, что опальному лорду придётся заново заслуживать уважение своего сюзерена.
      — Жалость какая, — притворно огорчился канцлер. — В таком случае, лорд Эквинорд, я перейду к более актуальному вопросу. — И после короткой паузы жёстко отчеканил: — Как получилось, что ваша двоюродная сестра попала в вашу семью и до сих пор не замужем или не служит Церкви? Ей в этом году минуло тридцать девять лет, насколько мне известно. Взрослая девочка, пора бы определиться.
      Отца начал утомлять этот разговор, однако он продолжал держать лицо и прятать гнев. Криста невольно восхитилась его самообладанием.
      — Как вы наверняка выяснили, Высшие Силы рано забрали моего первого наследника и долгое время отказывались подарить нового, — терпеливо проговорил лорд Эквинорд, но от Кристы не укрылась затаившаяся в голосе обречённость. — Мне требовался надёжный человек рядом.
      — Вы могли взять воспитанника.
      — Я так и сделал, но Высшим Силам было угодно забрать и его тоже. Такое случается, ваша светлость. Следующий же воспитанник не мог похвастаться должным уровнем псионической силы. Пришлось его отослать обратно семье.
      — Какое потрясающее невезение, — иронично хмыкнул канцлер. — Но уж простите, лорд Эквинорд, я всё равно не поверю, что вы поставили бы своим представителем омегу.
      — Вы правы. Нордика служила мне преимущественно иным способом, не стану отрицать очевидное.
      — Не отрицаете, значит? — в шёлковом голосе канцлера затаился острейший кинжал. — Полагаю, что и последствия столь гнусного деяния вам известны?
      Криста сокрушённо закрыла глаза. Канцлер только что завуалированно пригрозил натравить Церковь на отца. Если Инкарнация Высших Сил и Святейший Совет узнают, что его потомство рождено не от законной жены — для Дома Эквинорд настанут тёмные времена. Одной материальной компенсацией в пользу Церкви и оскорблённого Младшего Дома, откуда происходит его супруга, отец не отделается.
      Из-за высокого уровня псионической силы его потомки-омеги останутся желанными в любом Доме, но альфам Бруно и Кларе найти достойную пару будет непросто. И не только им. По Империи быстро расползётся слух, что Дом Эквинорд пренебрегает кровью выбранных на роль супругов омег. Такое пятно с репутации придётся отмывать несколько поколений. Высшие Силы не запрещают брать парой дальних родственников, и время от времени такое практикуют многие Дома. Однако супружеская измена, повлёкшая за собой появление незаконнорожденных детей с благородной фамилией, считается в Империи одним из тяжелейших преступлений.
      Попробуй объясни возмущённым лордам, что у лорда Эвинорда попросту не было выхода, если он хотел оставить после себя сильного наследника и не нарушить обещание, данное лорду-отцу. Не мог же лорд Эквинорд убить навязанную им ему в пару супругу. Но хуже всего, что любимому отцом Бруно занять в будущем Эквихолл никто не позволит. Потому что зачатый в браке бастард не может быть династом. Можно даже не гадать, кого из детей постарается теперь спасти отец.
      — Чего вы хотите? — с усталой обречённостью спросил он.
      — Сразу бы так, — обрадовался его светлость. — Вашу старшую дочь и… некоторую скидку на выкуп за неё.
      Канцлера золото не интересовало, он просто не стал упускать возможность унизить альфу. Кристе стало противно, словно она съела что-то несвежее.
      — Хорошо, пусть будет так, — голос лорда Эквинорда прозвучал смертным приговором.
      Криста стиснула челюсти, запрещая себе плакать. Перед взором плыли тёмные пятна, в ушах грохотала кровь, заглушая барабанную дробь сердца. В голове не укладывалось, что лорд Эквинорд так легко продал свою дочь. Достаточно было потрясти перед лицом опасной семейной тайной. Криста понимала, что иного выбора у отца не оставалось, но её предательство и трусость тупыми иглами вонзились в сердце.
      Жрица подошла бесшумно. Криста с отчаянием посмотрела мимо неё на отца. И в совершенных чертах родного лица увидела одно лишь холодное равнодушие. Криста осмелилась даже заглянуть в отцовские мысли, чтобы убедиться, что у того всё же остались чувства к приговорённой дочери. Наивно надеясь, что отцу на самом деле тоже сейчас горько и тяжело. Что он намерен приказать Направляющей вернуться, а канцлеру — убираться из Эквихолла и никогда не возвращаться.
      Пустые оказались надежды. Отец был зол и раздосадован из-за вынужденной уступки омеге, пусть даже и канцлеру Империи, но жалости к приговорённой дочери в его мыслях места не нашлось.
      Цепочка с платиновым грифоном напоследок пощекотала шею, освобождённое от браслета запястье лизнул холод. Приложив отмеченную спиралевидным клеймом руку к сердцу, Направляющая произнесла требуемые слова извинения за попрание воли Высших Сил и отступила. Её место занял его светлость, загородив грудью обзор — обе головы дракона насмешливо скалили с неё зубастые пасти. От его светлости пахло лёгким мужским парфюмом, раскалённым металлом и нагретыми скалами, горько-терпким драконьим духом и веяло неукротимой хищной силой. Незримая, она извивалась вокруг, издевательски покусывая разум Кристы, стягивала ледяным страхом сердце и душу. Показывала разницу между Кристой — жалкой девчонкой — и настоящим драконом.
      Император силой мысли мог разрывать в клочья или сжигать в огне десятки людей разом, но брат его не менее опасен. Потому что обладал коварным даром непоправимо увечить чужой рассудок. Говорят, что лишь нынешний Инкарнация Высших Сил владеет псионической силой, сопоставимой с той, что имеют потомки драконьего Дома.
      Пока Криста глотала слёзы, не позволяя себе вконец разрыдаться, канцлер невозмутимо застегнул на её шее цепочку с новым кулоном — в виде двуглавого дракона. Затем на удивление осторожно обхватил помолвочным браслетом запястье. Лёгкий светлый металл испещряли непонятные символы и руны — в день свадьбы супруг намертво защёлкнет браслет, превратив его в неснимаемый брачный. Жрица вознесла благодарности Высшим Силам, прося их одобрить грядущий союз. Оглушённая и всё ещё с трудом верящая в происходящее Криста не особо слушала, благо от неё никаких церемониальных слов не требовалось. Считалось, что омега по умолчанию клянется в верности и покорности альфе. Даже на свадьбе ей вряд ли позволят произнести больше нескольких слов.
      Мысль о свадьбе тараном вышибла остатки самообладания. Криста жалобно всхлипнула, колени её надломились, и под собственный тоненький вой она осела на ковёр, тут же захлёбываясь в рыданиях.


Марлон и Бруно.

   

— Получается, она бастард? — запредельно спокойным голосом уточнил Яромир, даже не подумав оторваться от бумаг; лучи заходящего солнца играли в аккуратно подстриженной бороде, путались в распущенных и нависающих над столом рыжих волосах.

Яромир и Яросвет — близнецы, но из-за крови альфы брат ещё в детстве перерос и превзошёл физической силой. Яросвет в свою очередь ростом был выше любого другого омеги, кроме разве что архижреца, и с помощью изнурительных тренировок добился выносливого жилистого тела. Однако лицо сохранило присущие омегам тонкие черты, что всегда огорчало. Зато робкого и покладистого омежьего характера удалось избежать, и это, несомненно, давало повод собой гордиться.

— Она дочь Марлона Эквинорда — династа Нордлэнда, ваше величество, — терпеливо повторил Яросвет, начиная злиться.

За время поисков Яросвет успел сполна вкусить сдержанной, но ощутимой неприязни многих родителей-альф. Особенно недобро были настроены правители тех земель, в которых успели порезвиться Яромир и Регал. Другие альфы, напротив, пытались подлизаться и спихнуть своих никчёмных дочерей или внучек. Взять того же Стефана Боариу с его уродиной Анной. Изумительная наглость.

— Но рождена не законной женой, — заметил Яромир. — Таково твоё уважение к своему владыке и нашему Дому?

От тяжёлой, как драконья поступь, угрозы в его мыслях и голосе Яросвету стало неуютно. В такие моменты воспринимать Яромира братом получалось с трудом. Яросвет с сожалением покосился на стоящий рядом на столике кувшин с вином. От долгих разговоров пересохло в горле.

— Мать леди Кристы не какая-нибудь кухарка или омега из нищего на силу рода, — осторожно начал объяснять Яросвет, не особо надеясь на успех. — Её мать — Нордика из Дома Эквинорд, двоюродная сестра Марлона Эквинорда. Я навёл о ней справки. Нордлэндский Всезнающий оказался на редкость сговорчив. Поверьте, ваше величество, Нордика о-о-чень интересная омега. И Марлон тоже не слабый альфа. Очень не слабый. К слову, в Хангрии я видел его законную дочь. Утка уткой, и силы в ней, как у птенца. Зато для детей Нордики Высшие Силы не пожалели внешней красоты и псионического дара. Я нарочно велел показать мне их всех, чтобы удостовериться.

Пока что Криста выглядела наиболее подходящей на роль жены императора и матери его наследников, тогда как прочие свободные девушки-омеги в большинстве своём совсем не годились. Многие были слишком малы или, наоборот, успели перезреть. Ну куда предлагать брату тридцатилетнюю женщину? Часть претенденток Высшие Силы обделили здоровьем или вручили им малопригодные для деторождения тела, ещё больше девушек не смогли похвастаться достаточно богатым псионическим даром. В конце концов, некоторые девицы оказались жуткими уродками. Яросвет не мог допустить, чтобы следующие несколько поколений Дома Эждер рождались с лошадиными лицами или огромными носами.

— И всё-равно она бастард, — бесстрастно констатировал Яромир. Он вывел последние буквы, вернул перо в чернильницу и поднял тяжёлый взгляд таких же, как у Яросвета, светло-серых глаз. — Ты, верно, решил посмеяться над своим владыкой, брат? — последнее слово произнесено с такой интонацией, что замени на «пёс» — ничего не изменится.

В такие моменты чувство вины пронзало сердце ржавым мечом, проворачивалось там снова и снова. Яросвет не позволял себе забыть, кто отнял у брата человечность.

Не слуги, чьё разгильдяйство позволило малолетним принцам сбежать на крышу замка. Не отец, наводивший в тот день порядки на границе. Не предыдущая Инкарнация Высших Сил — старуха Рэйчел, умершая прямо во время ритуала, которым пыталась вернуть к жизни долгое время не приходившего в сознание Яромира. И уж точно не архижрец нынешний — Асинкрит, бывший тогда семнадцатилетним мальчишкой и сумевший закончить ритуал вместо наставницы. Скверно только, что ритуал этот имел столь опасные последствия и забрал у императора Юстиниана всё здоровье, оставив ему жалкий десяток лет мучительного угасания.

Вина за случившееся лежала исключительно на Яросвете. Это он выманил брата к прудику в саду на крыше замка. Это он придумал идиотскую игру «перебеги от одного берега до другого, не поскользнувшись». Это он выбежал на середину и начал прыгать, доказывая, что ничего не боится. И это он провалился под лёд, а брат кинулся на помощь и провалился следом.

Как оказалось, хоть с детства принцы умели укротить огонь — против ледяной воды они были бессильны. Говорили, что Яросвет каким-то чудом сумел выбраться на берег, а брата своего оставил в ледяном плену воды, не желая собой рисковать. Потому что омеги по природе своей слабы и трусливы. Сам же Яросвет ничего толком не помнил и что-либо сказать в своё оправдание не мог, да и не пытался. Брат страшно пострадал по его вине — вот что было единственно важным.

Ценой принесённой отцом страшной жертвы брата из мёртвых вернули. Но душу… душу Яромир утратил навсегда. Осталось лишь сочетание человеческого интеллекта и животных инстинктов дракона. Коварная хищная тварь в человеческом теле. Маленький Яросвет поначалу бегал за Яромиром хвостом и всеми силёнками пытался разбудить в этой твари любимого брата. В этом же направлении работал отец, пока ещё позволяли остатки здоровья.

Единственное, чего они добились — научили дракона изображать человека и исполнять роль императора. Но всё равно по Империи давно расползлись слухи, что на троне сидит тиран и безумец. Что горе всякому, кто встанет у него на пути. Потому что в руках этого безумца огромный дракон и чудовищная псионическая мощь сильнейшего в Империи альфы.

Ещё одна причина, почему не каждая омега могла стать женой Яромира. Трусливую и слабую он раздавит, если не физически, так морально точно. Нет, тут нужна девочка, из которой в процессе выращивания не выбили начисто личность. Только такой под силу совладать с монстром. И Криста из Дома Эквинорд, при всей своей юности, крепче, чем может сперва показаться. Это Яросвет тоже успел проверить, когда постращал её рассказами о выходках её несостоявшегося свёкра-грифона. Придумать бы ещё, как убедить в пригодности девчонки Яромира…

— Я выполнил свой долг, ваше величество, — сдержанно проговорил Яросвет. — Прошу вас не пренебрегать вашим.

В несколько шагов Яросвет обошёл стол и оказался возле брата, окинул хмурым взглядом могучее тело, затянутое в чёрную шёлковую рубашку. Несколько верхних пуговиц расстёгнуты, открывая взору звенья тяжёлой золотой цепи. К ней крепился фамильный кулон с двуглавым драконом на фоне сложенной в спираль змеи, такой же, какая украшала фасады всех храмов империи — знак поддержки и благословения от Высших Сил. У Яросвета был похожий кулон, но выглядел немного скромнее.

— Дракон не берёт в пару бастардов и родственников, — холодно напомнил Яромир, грузно разворачиваясь к Яросвету, и категорически заявил: — Так и мы не возьмём женой девицу, рождённую от порочного союза. Будь добр, подбери омегу, достойную нашего Дома. В противном случае мы будем вынуждены поручить это дело кому-то ещё. Тебя мы тогда сурово накажем. И не забудь оповестить Святейший Совет об этом отвратительном инциденте. Пусть примут меры.

По спине пробежал холодок, но Яросвет удержал лицо и не показал страха. Повезло ещё, что Яромир не стал пренебрегать традициями и поручил подбор невесты своему брату-канцлеру, а не последовал драконьему инстинкту, который велит завоевать свою избранницу в смертельном поединке с её ближайшим родичем.

— Леди Криста происходит из Старшего Дома и щедро одарена псионической силой. Кроме того, она прекрасно воспитана, образована получше отдельных родовитых альф и хороша собой, — не теряя самообладания, перечислил Яросвет. — Она успешно выносит и родит вам здоровое и одарённое потомство. Не зря же Эквинорды селекционируют свой род кропотливее, чем поголовье любимых флайхорсов. Мать леди Кристы дала жизнь шести детям, из них пятеро на сегодня живы. Родить наследников, ваше величество, для нашего Дома сейчас первоочередное. Самое важное! Вы можете покорить леса Ругарии со всеми её вервольфами, льды Альвастрии с её бешеными дровийцами, даже пустыни Тёркского царства и земли Безграничья с местными дикарями. Да хоть весь мир.

Помолчал и жёстко отчеканил:

— Но в этом не будет никакого смысла, если некому будет наследовать вам. Поймите, — взмахнул рукой, подаваясь ближе и решительно глядя в недобро сощуренные глаза императора, — мы с вами последние осколки величайшего рода. Только от нас зависит, вернётся к нему былое могущество, или же он так и сгинет в пучине истории.

Высшие Силы, смилуйтесь и помогите переубедить этого упрямца. У Дома Эждер не осталось времени на сомнительные эксперименты и потакание капризам Яромира. И так потеряно несколько лет, пока тот учился не убивать силой альфы своих партнёрш во время оргазма.

Яромир до сих пор временами потрошил постельных рабынь, но хотя бы начал делать это осознанно и не каждую, дери его демоны, первую. По идее, законной супруге навредить он уже не должен. Особенно, когда она понесёт. Яросвет надеялся, что беременности от омеги с такой родословной долго ждать не придётся.

Если повезёт, с благословения Высших Сил среди потомков Кристы родится кто-то равный Катрине Эждер. Величайшей в истории Империи альфы, заслуженно прозванной Разрушительницей.

— Доверьтесь мне, ваше величество, — попросил Яросвет, смиренно опуская голову. — Обещаю — не пожалеете.

На лице Яромира застыло выражение безграничной скуки, но в чувствах кипело раздражение. Яросвет не раз на собственной шкуре познавал, каков на вкус гнев дракона, однако сегодня отступать ни в коем случае нельзя. Покажи слабину — и тот возомнит, что в этом поединке одержал победу.

— Соизволь лучше объяснить, какая нам польза от жены в принципе? Самок для спаривания у нас и так в избытке.

А вот это уже совсем неудобные вопросы пошли.

— Подумайте, ваше величество, как приятно брать в постели не жалкую беспомощную наложницу, а знатную омегу. Которая будет с вами долгие годы и подарит вам крепкое потомство. Вы сможете звать её в постель в любое время, не дожидаясь, пока лекари починят ей тело после вашей любви. Разве берёт дракон себе в пару виверну, когда может сделать своей драконицу? — вкрадчиво спросил Яросвет.

Подлый манёвр, но сработал. Зрачки Яромира расширились, в темноте их мелькнул хищный интерес, злоба сменилась ленивым любопытством. Как у матёрого племенного самца при виде новенькой и ещё не опробованной самки.

— Леди Криста так уж прямо хороша?

Яросвет вымучил лукавую улыбку и кивнул.

— Очень. Стройная и невысокая, личико прекраснее, чем у статуй древних грицейских воительниц, глазища голубые, как небо в ясный морозный день. Только грудь, — нахмурился, — не особо велика. Однако, полагаю, ещё подрастёт.

— Плохо, что грудь мала. Мы предпочитаем женщин в теле. Подай нам вина.

Яросвет взял со стола кубок и вскоре принёс его полным. Яромир едва пригубил и с подозрением сузил глаза.

— Как вышло, что такая замечательная омега до сих пор не была помолвлена?

Губы изогнулись в злорадной улыбке.

— Была. С младшим сыном Стефана Боариу.

— Дёрнул за хвост старого грифона, — с одобрением протянул Яромир. — За это хвалим тебя. Династы не должны забывать, что дракон берёт всё, что пожелает. Если лорд Боариу вздумает выразить недовольство — напомни ему, что грифоны горят не хуже других животных.

Яросвет положил руку на сердце, как делали жрецы во время молитв.

— Как пожелаете, мой повелитель.

— Вот и славно. Твоё рвение скоро понадобится. Лорд Вальц низменно просит нашей помощи в одном непростом деле, — сообщил Яромир и показал взглядом на испещрённый буквами пергамент. — Мы пришлём ему ответ, что ты прибудешь завтра на рассвете.

Артур Вальц, даром что фазан, всегда был верным вассалом императорского Дома. Щедрый на отчисления в казну и надёжный, когда дело касалось поставок провизии. Пожалуй, этому альфе стоит помочь, раз уж он «низменно про-о-сит». Яросвет усмехнулся и тут же насторожился, перехватив несколько мысленных образов из головы брата.

— Что произошло?

— Младший сынок прикончил лорда-отца и занял родовую крепость в Фазаньей Роще. Ганс Вальц, законный наследник, не сумел отбить её самостоятельно, потерял половину людей и отступил. Разберись, — приказал Яромир и залпом допил вино. — Но изволь не сжечь крепость дотла. Ганс Вальц не стоит птичьего дерьма с подошвы своего отца, но его верность нам пригодится. — Эти слова ему в голову вложил кто-то из Драконьего Совета, потому что сам Яромир придерживался подхода «некогда разбираться — сжечь всех!».

Демоновы альфы с их необузданной жаждой отнимать и властвовать. Вечно от них одни проблемы. Но разве можно упустить шанс поставить на место одного из них и заодно хорошенько проучить второго?

— Всё будет сделано, ваше величество. Всегда рад исполнить вашу волю, — поклонился Яросвет.

— Что же касается выбранной тобой омеги, — Яромир подтянул к себе другой свиток, пробежал по нему глазами. — Мы желаем сперва увидеть её. Не понравится — оставим наложницей. А ты найдёшь нам по-настоящему достойную. Хм, — нахмурился он. — Лорд Ламорте из Ремтала предлагает прислать племянницу под видом дочери, которую ты отверг. Заверяет, что девушка прекрасна собой и невинна. Он также приносит глубочайшие извинения за то, что осмелился предложить нам порченую омегу. «Девочки очень похожи, и при дворе в лицо их не знают. В случае вашего согласия, я позабочусь, чтобы Розалинда не выдала этой маленькой тайны. Бриджитт же и вовсе никому более не попадётся на глаза», — прочитал Яромир и покосился через плечо на едва сдерживающего гнев Яросвета. — Как считаешь, омега без языка сможет рожать не хуже языкатой?

Демоновы альфы, готовые убивать и калечить своих детей и близких, лишь бы урвать кусок послаще. И ещё более уродские альфы, которые не видят в этом ничего дурного.

— В леди Розалинде псионической силы, как в пустом горшке. Совсем нет у неё дара, — спокойно заметил Яросвет, ничем не выдав своего раздражения.

От выплеска гнева Яромира треснул кувшин; бордовой струйкой по столу побежало вино. Издали оно до ужаса напоминало капающую на пол кровь. Яросвет оцепенел; внутренности его затянулись узлом в ожидании хорошо знакомой боли. Но император уже успокоился.

— Вулфдрак вздумал потешаться над драконом, — глухо сказал он, разворачиваясь всем телом; прозрачно-ледяные глаза вспыхнули злобой, точно у взбешённого зверя, по губам скользнула хищная усмешка. — Полагаю, нам пора научить его уважению. Наши подданные начали забывать, как выглядит и на что способен Регал.

— Замечательная идея, ваше величество, — низко поклонился Яросвет, не смея перечить.

В конце концов невелика беда, если слишком много возомнивший о себе альфа получит по заслугам. Яросвет не боялся, что Яромир почтит визитом замок лорда Ламорте и раскроет обман. Все альфы ужасно гордые мерзавцы, а император-дракон в гордыне превосходит их всех. Он развлечётся, сжигая крестьян в землях Дома Ламорте, и вернётся в Блэк Кастл. Если Антонио Ламорте не предоставит вовремя посланника с извинениями — его Дом так легко уже не отделается. Но Яросвет не сомневался, что вулфдрак подожмёт хвост и униженно приползёт на брюхе, не смея даже взгляд поднять на дракона.

Так же точно, как громадные крылатые волки, пусть они и относились к магическим животным, не могли тягаться с драконами, так и Дом Ламорте ничего не способен противопоставить Дому Эждер. Такова привилегия сильнейшего в Империи рода, властвующего над самым могущественным из созданий реального мира.

В любом случае Яромиру требуется время от времени сбрасывать напряжение. Не только в постели с бесправными наложницами или в спаррингах, из которых он неизменно выходил победителем. Яромиру необходимо жечь и убивать. Иначе рано или поздно дракон в нём одержит верх и жертву себе выберет сам. Потому лучше вовремя подсунуть ему кого-то, кто кары хоть немного заслужил, и так, чтобы оно пошло на пользу Дому Эждер. А старому вулфдраку давно пора напомнить его место и заодно дать понять, что страданиями детей путь к власти выкладывать всё-таки не стоит.

Демоновы альфы с их беспринципностью, но и на них всегда можно найти управу.


Яросвет

Яромир

      Флориан был уверен, что отец, получив кошмарную весть, впадёт в ярость. И одолеваемый жаждой мести кинется рассылать вассалам рэттвингов — похожих на гибрид крысы и нетопыря магических зверьков — с требованием срочно собирать войска для похода в Ариссию и штурма Блэк Кастла. Ну или хотя бы вызовет канцлера в Гнездо Грифона и потребует объяснений. Разве возможно такое, чтобы Стефан Боариу — уважаемый династ Романии — смиренно проглотил столь страшное оскорбление, какое посмели нанести его Дому проклятые Эждеры?
      Ожидания с реальностью безнадёжно разошлись. Как выяснилось — отец собирался делать абсолютное ничего и Флориану велел «сидеть на жопе смирно». Просто в голове не укладывалось. Тот ли это лорд Боариу, который водил когда-то маленьких сыновей в спальню, где показывал черепа и с удовольствием рассказывал, кого, за что и как он убил? У многих гладкую кость испещряли дыры и трещины, почти у всех не хватало зубов. Все травмы погибшие получили прижизненно — отец на диво талантлив по части причинения боли.
      При этом многие из его врагов с головой расстались за куда меньший проступок, чем наглая кража невесты младшего сына. И какое имеет значение, что лорд Эквинорд прислал письмо, в котором принёс извинения за нарушение договорённости и предложил возместить причинённые неудобства? С помощью своего дальнего родственника, неравнодушного к толстухам, который изъявил желание взять в жёны леди Анну. Нет, Флориан за сестру, без сомнения, искренне рад, но неужели на его семейное счастье всем теперь наплевать? И на жизнь леди Кристы тоже. Потому что всем известно, какова судьба несчастных, приговорённых к вынашиванию драконьего потомства.
      Конечно, лорд Эквинорд пообещал организовать позднее помолвку со своей младшей дочерью — леди Софи. Но разве так можно? Всё это время Флориан ждал леди Кристу и только её. Не согласен он так запросто променять её на другую!
      Но все доводы разбились об отцовское равнодушие, а когда Флориан перестарался с требованиями «прекратить трусить и что-то сделать наконец», отец разбил ему ещё и лицо, после чего вышвырнул из кабинета. Как оказалось, за дверью поджидал Ливиу, никогда не упускающий возможности подслушать. Сочувственно поцокав языком, он потащил Флориана в купальню, где окунул в полное ледяной воды ведро, которую слуги таскали из колодца у подножия горы.
      Флориан вырвался, отфыркиваясь и тряся головой; стекающая с волос вода холодными змейками забралась под одежду, поползла по спине. В голове моментально прояснилось. От боли в пульсирующей переносице на глаза наворачивались слёзы, но это было ничто по сравнению со злой болью душевной. Флориан сглотнул кровавые сопли и развернулся к брату.
      — Да что ты такое творишь?!
      — Показалось, что у тебя истерика начинается, — ухмыльнулся Ливиу, не соизволив изобразить хотя бы досаду.
      — Да какая, к демонам, истерика? Вот же гадство, — Флориан попытался стряхнуть руками воду с волос; тело прошила холодная судорога, а в лицо словно копьём ткнули. — Кажется, отец нос мне сломал.
      — Дай посмотрю, — шагнул ближе Ливиу. — Да не дёргайся ты. — Холодные пальцы неожиданно осторожно коснулись лица, однако всё равно породив всплеск жгучей боли. — Не, вроде не сломал. Но синяк будет ого-го какой. На вот, держи, — брат вручил мокрую тряпку.
      Что-то подсказывало, что брат соврал, но болеть чудесным образом сразу стало меньше.
      — Ты всё слышал, — убитым голосом пробормотал Флориан в потеплевшую от крови ткань. — Отец не собирается возвращать леди Кристу.
      — Ага, — подтвердил брат, и от глумливого выражения на его лице стало совсем тошно.
      Флориан в отчаянии врезал кулаком по стене, тут же охнув от боли.
      — Трус! Поверить не могу, что наш отец — такое жалкое ничтожество. Династ и могущественный альфа, ага, смешно просто, — Флориан скривил в отчаянии губы. — Я-то всегда считал его великим воином, а у него, оказывается, от старости давно яйца отсохли.
      — Молись, чтобы не услышал, — хмыкнул брат. — А то будешь свои в кормушке его грифона искать.
      — Да пусть слышит! — запальчиво воскликнул Флориан и беспомощно посмотрел на брата, возмутительно спокойного в такой ужасной ситуации. — Неужели не понимаешь? Он не должен был позволять расторгнуть нашу с леди Кристой помолвку. Она моя, только мне принадлежит. Нет у драконов права забирать её себе. Это против воли Высших Сил! Почему они не вмешались? Вот почему?!
      — Да срали Высшие Силы на нас всех. С во-о-от такой высоты срали. Канцлер предложил расторгнуть помолвку, а папашка твоей омежки дал на это согласие. Я даже не уверен, что его для этого пришлось принуждать, наверняка хватило банального подкупа. Ну да его можно понять, надо быть совсем отбитым, чтобы спорить с Эждерами. Так что остынь.
      — Предлагаешь смириться и отступить? Да, брат?! Ты тоже трус?! А как же девиз нашего Дома? «Мы не прощаем», — напомнил Флориан. — Но что мы видим? Отец уже всё простил драконам!
      Кулак Ливиу врезался прямо возле его лица. Флориан испуганно сглотнул и оцепенел под немигающим взглядом зелёных глаз брата.

      — И что же ты предлагаешь? — едким тоном спросил тот. — Собрать людей и объявить Эждерам войну? — по губам скользнула язвительная улыбка. — Тебе, братик, память с горя отшибло, видать. У наших правителей, дери их архидемон, два здоровенных огнедышащих дракона. Что ты с ними делать собрался? Слезами и сюсюканьем про своё дарованное Высшими Силами счастье с омежкой разжалобишь?
      — Драконы — тоже уязвимы и не бессмертные. На Сарранции…
      Ливиу расхохотался, так издевательски, что пульсирующей пружиной под сердцем свернулась сила альфы; взор завесило алой пеленой ярости.
      — Смеёшься, брат… — голос Флориана напоминал глухой звериный рык.
      — Да, смеюсь. Хохочу даже, братишка. Тебе напомнить, что случилось с Сарранцией и безмозглыми выскочками, которые на ней обитали? Не дороговато обойдётся нашему Дому твоя омежка?
      — Леди Криста — не какая-то там омежка, — процедил Флориан, едва удерживаясь, чтобы не выбить брату зубы.
      Тот картинно закатил глаза.
      — Да-да, единственная и неповторимая, самая лучшая в мире. Вы общались целых полдня и теперь друг без друга жить не можете. Да и куда искать новую, когда тебе, страшно представить, недавно исполнилось аж восемнадцать лет, и надо вот срочно завести жену и выводок детишек. Так, брат?
      — Перестань кривляться!
      — А ты не веди себя как тупоголовый мальчишка.
      От этих слов в груди будто скользкий слизняк поселился, а во рту стало противно и кисло. Не понимают, никто не понимает, что чувствует Флориан. Ни у отца, ни у брата совсем нет гордости альфы. Поди реши дракон отнять их собственных избранниц — сразу бы лапки сложили и спасибо сказали за честь оказанную. Что же это за альфы такие, не способные за своё счастье побороться? Хуже самой слабой и безвольной омеги. Позор Дома Боариу. Куры, а не грифоны!
      — Без вас всех справлюсь.
      Флориан отпихнул Ливиу и выскочил в коридор. Не глядя по сторонам, добрался до своих спальных покоев. Там первым делом взял меч с установленной у изголовья кровати подставки. Намного проще подаренных отцом на совершеннолетие старшим сыновьям, зато управлялся с этим клинком Флориан недурно. Тем более Высшие Силы будут на его стороне во время поединка. Флориан вытянул меч из ножен и недобро улыбнулся своим мыслям. Ничего-ничего, все ещё увидят, каков в деле младший сын лорда Боариу. Флориан вернёт невесту и покажет зарвавшемуся дракону, как выглядит гнев настоящего грифона.
      Ливиу проскользнул в покои, когда Флориан заканчивал одеваться.
      — Не хочешь поделиться своим гениальным планом, братишка? — слова издевательские, но голос Ливиу звучал без намёка на иронию.
      Флориан решительно посмотрел на брата.
      — Отправлюсь в Блэк Кастл, запрошу аудиенции у императора и в присутствии Драконьего Совета потребую вернуть мою невесту. Проклятый дракон не имел права забирать леди Кристу. Она принадлежит мне!
      — Миленько. А если он… слегка откажется?
      Флориан помрачнел, догадываясь, к чему клонит брат.
      — Вызову на Поединок Чести.
      Поединок Чести — древняя и благородная традиция, благословляемая Высшими Силами и позволяющая им изъявить свою волю и сразу же покарать преступника рукой того, кому тот причинил зло. Да, император наверняка очень силён, но ведь Высшие Силы будут на стороне Флориана, не так ли?
      — Отличная идея. Не боишься, что он тебя сожжёт заживо щелчком пальцев? Ты у нас первый в истории огнеупорный грифон? О, по слухам его величество также большой любитель потрошить людей с помощью псионической силы. Пожалей замковых слуг, которым придётся твои ошмётки по тронному залу собирать. — Ливиу преувеличенно тяжело вздохнул и терпеливо улыбнулся: — Остынь, братишка. Даже если он примет вызов и выйдет против тебя с мечом — ты проиграешь. Серьёзно, Флори, ты даже нас с Тео одолеть не способен, куда тебе на императора нарываться?
      — И что ты предлагаешь? Ждать, пока Истинная Спасительница свергнет Эждеров? Да? Так леди Криста к этому времени… — Флориан умолк, не в силах произнести самое страшное.
      — Взрослый парень, а в сказки веришь.
      — Да, верю, — развернулся он к Ливиу. — Об этом все говорят, если не заметил. Значит, Истинная Спасительница обязательно прилетит и уничтожит драконьих ублюдков. — И понурился: — Только вот когда она появится, даже жрецы не знают…
      — Поэтому ты решил как можно раньше подохнуть на потеху императору, чтобы уж точно с ней не встретиться, — фыркнул брат, как будто в желании спасти от страшной смерти дорогого тебе человека было что-то смешное.
      — Леди Криста — моя невеста. Я не позволю драконьему выродку её замучить, пусть даже он сам император, — упрямо повторил Флориан. — Если не согласен, то не мешайся у меня под ногами. Беги к отцу, садись с ним рядом и бойся драконов.
      Он схватил с кровати походный мешок на завязках — надо было взять денег и припасов на дорогу — и кинулся к двери. Но дойти до неё Ливиу не позволил. Перехватил за руку, заломил её, вдавил в стену так неожиданно и больно, что аж в глазах потемнело. Флориан зарычал, задёргался, попытался лягнуть. Промазал, конечно же.
      — А теперь ты выдохнешь и всё-таки остынешь, братик, — зло прошипел ему на ухо Ливиу. — И выслушаешь меня. С трезвым рассудком выслушаешь. Представь себе, мне и правда не сдалась твоя омежка. Но тебе я так глупо сдохнуть не позволю.
      Флориан оцепенел в стальной хватке; шершавая стена неприятно царапала щёку, переносица горела огнём, сердце сердито бухало, объятое удушливым гневом. Вдобавок из потревоженной раны опять побежала кровь. Ну что за гадство!
      — Ну как, включил голову? — спросил брат, немало раздражённый, судя по голосу.
      — Отвали.
      Руку заломило так, что Флориан коротко взвыл. Дыхание брата опалило шею.
      — Я сказал — успокойся. Демонова срань! Так трудно дослушать, что я тебе говорю?
      Флориан растерянно замер, уловив в сердитом голосе досадливые нотки.
      — Ну, я тебя слушаю, — буркнул Флориан, догадавшись, что иначе брат его в покое не оставит.
      Тот в самом деле сразу отпустил и развернул к себе. Вскинул гордо голову — несколько тёмных прядей упали на высокий лоб; губы искривила коварная усмешка.
      — Твой план, братик — помёт грифоний. Но у меня есть идея получше, как вернуть тебе драгоценную омежку.
      Флориан округлил глаза, не смея поверить.
      — То есть ты…
      Ливиу улыбнулся шире, взял его лицо в свои руки, всмотрелся долгим пронизывающим до самых недр души взглядом.
      — Помогу тебе, глупый мой брат. А как же иначе? — Наклонился к самому уху и вкрадчиво промурлыкал: — Разве могу я упустить такое потрясное приключение?


Флориан


Ливиу

     ***
      С матерью решили не прощаться, чтобы не подставлять лишний раз под побои отца. Он наверняка прознал бы о её осведомлённости и жестоко наказал за молчание. Ещё хуже, если мама сочтёт сыновьи планы слишком опасными и поспешит выдать обоих, чтобы сберечь. В этом случае отец наверняка запрёт Флориана и Ливиу до самой императорской свадьбы, ещё и плетей всыплет от души!
      Для начала пришлось дождаться, пока ночь поблекнет в преддверии рассвета. Ливиу полагал, что это наилучшее время для побега, и Флориан спорить не стал — сомневаться, что брат на его стороне, не было причин. Понятное дело, что до леди Кристы брату дела нет, но из гордыни альфы он постарается провернуть всё в лучшем виде.
      Правда, когда Ливиу зарезал обоих стражников у сокровищницы, Флориан всё же попытался возмутиться. И получил ответ, что отец поутру расправится с ними гораздо жёстче, когда узнает, что они проворонили расхитителей. Скрепя сердце, пришлось признать правоту брата. Как и то, что обворовать собственную семью им придётся — план Ливиу включал в себя подкуп большой группы наёмников, да и Флориану с Кристой понадобится золото, чтобы устроиться на новом месте. Например, где-нибудь в грицейских землях, где тепло и достаточно далеко от столицы.
      Нагрузившись увесистыми кожаными мешочками с золотом и драгоценными камнями, Флориан и Ливиу прокрались на верхние этажи. Там располагались грифоньи загоны. О том, чтобы взять лошадей, даже речи не шло. Пусть грифоны гораздо приметнее — они быстрее и намного полезнее в бою. Да и куда Боариу без верного родового зверя?
      Под кожей зудело азартное волнение, отзывалось в частом стуке сердца и обострившихся инстинктах. Флориан вдруг понял, что никогда ещё не чувствовал себя таким живым. Подумать только, впервые в жизни он открыто пошёл против воли отца. Вознамерился совершить нечто поистине героическое, чтобы доказать, что не просто заслуживает зваться его сыном — он намного достойнее. Потому что Стефан Боариу — струсил, а Флориан — нет.
      Грифонюхи в такую рань ещё спали, а звери поднимать тревогу не собирались. Вслед за братом Флориан шёл по широкому проходу между рядами зарешёченных загонов, разделённых каменными стенами. Почти как в расположенной под замком невольничьей, только загоны просторные и исправно убираются, а воздух одуряюще свеж. Коридор переходил в просторную площадку, за которой завывала ветром пустота.
      В свете факелов расплавленным золотом отливали глаза разбуженных грифонов. Загоны — печальная необходимость, без которой драк не избежать. Лишь потомки Дома Боариу и самые опытные грифонюхи могли не только разогнать вздумавших помериться силой взрослых самцов, но и заставить их работать в команде.
      — Пойду выведу Птенчика, — бросил Ливиу, и Флориан согласно кивнул, тут же направляясь к загону своей грифонихи. — Только давай там пошустрее, — крикнул издали брат. — Позже натискаетесь.
      Неверный свет факела выхватил из тьмы тёмно-серую крылатую фигуру грифонихи. Она проворно вскочила на четыре лапы и потянулась, как большая кошка. Радуясь хозяину, она навострила пернатые ушки и призывно заворковала. Ещё бы, летать, охотиться и работать с хозяином грифоны любили, а вот в клетке сидеть — не очень.
      — Привет, Полночь! — с улыбкой помахал ей рукой Флориан и, сунув факел в кольцо на стене, принялся отпирать тугие засовы.
      Вскоре тяжёлая дверь с лязгом отворилась. Шурша соломой, Флориан прошёл внутрь и запустил руки в густое оперение на шее Полночи — верная подруга заволновалась, предвкушая внеплановую прогулку. Флориан провёл пальцами по мощному клюву, тёплому и гладкому, взъерошил пёрышки на широкой голове, второй рукой ласково погладил нежный пух на горле. Ответом стало довольное ворчание и шутливый тычок головой — грифоны обожали ласку и внимание, прямо как кошки. И всё же Ливиу прав — нужно спешить.
      Сёдла хранились рядом с загонами. Полночь нетерпеливо топталась на месте, пока Флориан затягивал ремни. Он осторожно погладил пушистое брюхо и не сдержал глупой, но счастливой улыбки. Не так давно Полночь покрыли отцовским Филином. Прошлый выводок погиб от неизвестной заразы, и Флориан отказался признавать, что то было знаком от Высших Сил. Беда пришла вскоре после помолвки с леди Кристой, это факт, но была всего лишь совпадением. Следующий выводок родится в южных краях, и детёныши не только выживут, но и вырастут к моменту, когда отпрыски Флориана и леди Кристы смогут ими управлять. Главное, чтобы леди Криста сама привыкла к грифонам. Хотя чего переживать, если Высшие Силы связали Эквинордов с не менее гордым и своенравным магическим зверем?
      Флориан вывел Полночь и поискал взглядом брата. Тот уже оседлал своего Птенчика и увёл на площадку. Провожаемый золотыми глазами запертых грифонов, Флориан отвёл Полночь туда же. Сверху открывался захватывающий вид на серые в полумраке горы, густо обросшие хвойным лесом. Угловатые горные вершины белели снежными шапками. Далеко внизу между гор пёстрым неведомым зверем растянулась столица Романии.
      Могучий Птенчик приветливо заворчал при виде Полночи и быстро коснулся её клюва своим — обычный ритуал приветствия у грифонов. Флориан невольно залюбовался пёстрыми, как у ястреба, крыльями братова грифона. Всё-таки масть у него интереснее, чем у Полночи, зато она намного послушнее и мягче нравом. Птенчика же Флориан немного опасался — крупнее и злее него был только отцовский Филин.
      — Я уж думал, она тебя съела, — проворчал брат. — Садись. Раньше свалим — дальше будем. Или уже передумал омежку свою спасать?
      — Ничего не передумал, и прекрати обзывать леди Кристу. Это гнусно, — огрызнулся Флориан и забрался в седло, где первым делом застегнул на поясе цепи крепления и проверил ещё раз, хорошо ли привязана поклажа. — Мы точно в Эквихолл не успеваем?
      — Если так и будешь копаться — мы сегодня даже Гнездо Грифона не покинем.
      — Я серьёзно! — возмутился Флориан, задетый ироничным тоном брата.
      — Я тоже. — Не говоря больше ни слова, Ливиу хлопнул ладонью по седлу — и Птенчик одним грациозным прыжком спрыгнул, тут же распахивая пёстрые крылья и раскрывая веером перья хвоста.
      — Ну и говнюк же ты, братец, — выругался себе под нос Флориан и мысленно велел Полночи догонять.
      Ливиу полагал, что Эждеры заберут леди Кристу так быстро, как смогут, и в Эквихолле застать её никак не получится. Поэтому предложил нанять вооружённых умельцев — брат даже заявил, что знает в соседних землях могущего с этим помочь человека — и перехватить леди Кристу по пути. Рассчитывал провернуть всё, когда кортеж остановится в каком-нибудь городке — тогда канцлер не сможет в полной мере использовать дракониху. Пока Ливиу с помощью наёмников будет устраивать хаос, Флориан заберёт леди Кристу и затеряется в городе. А когда всё утихнет, останется только позвать Полночь и сбежать насовсем.
      Одно Флориан не понял — что собирается после всего делать брат. Но голову этим преждевременно забивать не стал, всё-таки Ливиу — взрослый альфа и в состоянии о себе позаботиться. Лишь бы не навязался с ними в итоге. Невесте своей Флориан доверял, а вот брату — не очень, да и не хотелось ни с кем место главы семьи делить. Впрочем, лишние это мысли — сейчас главное вызволить прекрасную леди Кристу из драконьих когтей, а остальное можно решить позднее.


Полночь

     Главное правило при полёте на драконе — не сварить на нём яйца и не ободрать руки об острую чешую.
      Пока камердинер пересказывал собранные по замку сплетни, Яросвет оделся и с одобрением оценил себя в зеркале. Надел чёрные перчатки с укороченными пальцами, сшитые из специальным способом выделанной кожи виверны. В груди обжигающим пламенем бился азарт. Рвался на волю, как учуявший след охотничий пёс. Яросвет ненавидел заседания, совещания и любого рода бумажную работу, но от сражений не отказывался никогда.
      В компании тащившего тяжёлое седло слуги он вышел на широкую ровную площадку, выполненную из чёрного с тонкими серебряными прожилками камня. Вдалеке за замком тёмными когтями впивались в небо скалы Драконьего Хребта; в предрассветных сумерках мир вокруг казался серым, ветер бросал в лицо холодную морось. Сосредоточившись, Яросвет мысленно позвал Аглаю, и совсем скоро в ответ прилетел хриплый драконий крик.
      Она рухнула прямо из тёмной завесы туч. Широкие крылья ударили воздухом, когти с лязгом встретились с мрамодианом, из которого была построена драконья площадка и весь Блэк Кастл. Аглая приблизилась и опустила голову, приветствуя. Яросвет коснулся горячей чешуи, в серых сумерках казавшейся практически чёрной; под рёбрами разлилось щекочущее предвкушение грядущего боя. Аглая моргнула и ухватила зубами седло, чтобы без усилий закинуть его себе на спину — точно между костяных шипов, протянувшихся вдоль хребта. Опустив крыло, спокойно дождалась, пока Яросвет заберётся на неё и затянет ремни крепления.
      Аглая подбросила себя в воздух с такой силой, что у Яросвета сбилось дыхание и ёкнуло сердце. И вот они: свобода, чувство вседозволенности и непобедимости, пьянящее единение с могущественным существом и возбуждающее осознание абсолютной его покорности. Вслед ударил грозный рёв Регала — принадлежащего императору дракона-самца. Аглая ответила ему протяжным криком. Яросвет оглянулся, но тучи скрывали крышу Блэк Кастла и сидящего где-то на ней дракона. Ничего, в волчьих землях он тоже сможет размяться.
      Что драконы обожали и умели в совершенстве, так это убивать.
      Изрядно потрёпанное войско лорда Вальца разбило лагерь на холме у реки, откуда открывался хороший обзор на крепость. Когда Яросвет спрыгнул с драконицы, Ганс Вальц уже спешил навстречу. Положенный лордам Младших Домов зелёных оттенков наряд помят и запылен, губы сжаты в тонкую ниточку, в карих, чуть раскосых глазах решимость, за которой притаилась тревога. Яросвет прищурился, разглядывая золотого на зелёном фоне фазана на груди Вальца. Длинный хвост кончиком касался клюва и замыкал образ в круг; лапы сжимали пшеничный колосок. Сразу видно — Дом землепашцев и охотников, возглавляемый никуда не годным лордом.
      — Ваша светлость, — Вальц поклонился так низко, как позволяла ему гордыня альфы. — Благодарю за прибытие. Мы верили, что император не оставит нас. Слава императору-дракону!
      Яросвет осклабился, унюхав столь любимые им ароматы отчаяния и робкой надежды.
      — Верно, лорд Вальц, император вас не забыл. Но прибыл, как можете заметить, не мой венценосный брат, а я.
      — Вижу, но не понимаю, к чему вы клоните…
      От растерянности в его чувствах Яросвета охватил сладкий трепет, какой испытывает хищник при виде беспечно пасущегося травоядного.
      — У меня будет условие, — мягко проговорил Яросвет. — Оно едва ли придётся вам по душе, но, боюсь, по-другому мы не договоримся. Никак не договоримся. Не волнуйтесь — решение остаётся за вами. Никакого принуждения, лорд Вальц.
      — Говорите.
      Яросвет шагнул к нему, бесцеремонно положил руку на плечо и выдохнул на ухо одно-единственное слово. По восприятию тут же ударил гнев оскорблённого альфы, а следом и его ладонь врезалась в грудь, отталкивая.
      — Что вы себе позволяете?! Я — лорд-правитель Дома Вальц и не позволю… — осёкся, но всё же продолжил, яростно сверкая глазами: — омеге унижать себя. Ваше предложение омерзительно. Как такое вообще могло придти вам в голову? Исключено. Простите, ваша светлость, но нет.
      — Что ж, раз вы отказываетесь, то ничем не могу помочь, — с выражением крайней степени сожаления на лице Яросвет коротко развёл руками. — Скажу брату, что Аглая отказалась приближаться к стенам. Такое случается. Драконы, знаете ли, хуже самой норовистой лошади. Заупрямятся, и с места не сдвинешь. Какая досада. — Выдержал паузу и вкрадчиво добавил: — Для вас, лорд Вальц.
      На самом деле ни единого раза Аглая не посмела перечить — дарованная Дому Эждер Высшими Силами власть над драконам вынуждала их покорно подчиняться любым приказам. Но глупенький фазанёнок едва ли об этом знает.
      — Вы намерены пойти против воли его императорского величества, ваша светлость?
      — Считайте, что уже сделал это, — невозмутимо подтвердил Яросвет. — Можете прямо сейчас отправить жалобу моему брату и попросить прилететь лично его. К слову, так даже лучше. Намного лучше. Когда будете отстраивать крепость заново, сможете спроектировать её по своему вкусу. Если, конечно, его величество не прикончит раньше вас за дерзость. Или попросту оставьте крепость вашему младшему брату и отступите. Уверен, такой проворный и смелый альфа станет достойным главой Дома Вальц.
      Он жадно впитал восприятием выплеск гнева, боли и ужаса сразу присмиревшего альфы и направился к драконице, задумчиво пробующей воздух языком. В лучах утреннего солнца её чешуя блестела кроваво-алым. Повинуясь мысленному приказу, Аглая послушно опустила крыло. Яросвет уже забрался в седло, когда снизу прилетело чуть слышное:
      — Подождите.
      — Слушаю, — не тая улыбки, Яросвет с высоты драконьего роста смотрел на сжимающегося от стыда и омерзения альфу.
      — Я согласен, — через силу выдавил тот, не поднимая глаз и стискивая кулаки с такой силой, что того гляди лопнет кожа, — ваша светлость.
      Яросвет торжествующе оскалился и, не говоря ни слова, мысленно подтолкнул драконицу. Та напружинила все четыре лапы и взметнулась в небо. Серые стены крепости приближались с каждым взмахом крыла, и Яросвет улыбался в предвкушении битвы.
      Крепость Вальцев стратегически удачно расположена и хорошо укреплёна. С добротным замком и мощными высокими стенами, глубокий ров вокруг них питала река. Через него вёл единственный узкий мост, обрывающийся перед воротами — часть моста была подъёмной. Неудивительно, что крепость стала предметом раздора между братьями-альфами.
      Бойницы ощетинились луками и арбалетами, по всей длине стен выстроились чаны с кипящей смолой и компактные катапульты с горами булыжников возле них. Рискнувших приблизиться к стенам ждал горячий приём. Неизвестно, где пропадал всё это время Ганс Вальц, если его брат успел так основательно подготовиться. Крепость казалась практически неприступной.
      Только не для дракона.
      Аглая зависла над серым хребтом стены, огласила о себе хриплым криком. Люди внизу засуетились, вспыхнули острым животным страхом. В тот же миг о прочную драконью чешую защёлкали арбалетные болты. Хорошая попытка, но заведомо бесполезная. С таким же успехом защитники стен могли метать в драконицу дерьмо, коего наверняка навалили полные штаны.
      Объединяться с ней разумом для лучшего управления Яросвет не стал — Аглая и так знала, что делать. Глубокий вздох, короткая заминка — и жаркое драконье пламя ударило в ряды защитников крепости. Аглая летела над стеной, всё живое на своём пути обращая в головёшки. Тех же, на кого не хватало пламени, настигал шипастый драконий хвост. Не дожидаясь своей участи, захватчики спрыгивали в ров, где их встречали лучники старшего Вальца.
      Яросвет бросил быстрый взгляд за стены, и улыбка сменилась злорадным оскалом. Остатки войска старшего Вальца вовсю готовились к штурму. Тащили к воде плоты, устанавливали на них высокие лестницы. Ох уж этот фазаний альфа, который не мог подождать, пока Яросвет просто откроет для него ворота и опустит мост.
      Пролетевшее в опасной близости от драконьей шеи копьё, пущенное вовсе не человеческой рукой, вмиг стёрло улыбку и охладило пыл. Яросвет закрыл глаза, сосредоточился — и объединил разум с драконьим. По восприятию дубиной ударило ощущение пышущего жаром и переполненного дикой неукротимой яростью мощного тела, упругость воздуха под сильными крыльями. Разом обострились запахи и звуки.
      Следующее копьё повезло отбить — оно по касательной задело переднюю лапу, едва оцарапав чешую. Откуда стреляли? Взгляд цепко зафиксировался на баллисте, установленной на плоской крыше притулившейся к замку башни. Тут же раскиданы лохматые ветки, в которых прежде прятали опасное орудие. Ярость пробежала искристым разрядом от морды до кончика хвоста. Да как посмели?!
      Трое наёмников тем временем уже проворно перезаряжали. Пасть ощерилась зловещим оскалом, глаза сузились. Не успеют.
      В один взмах крыльев Яросвет оказался над ними, накрывая тенью. Ухватил раздвоенным языком сладкий вкус чужих страха и осознания близкой смерти. В следующий миг тяжёлая баллиста, подброшенная ударом задних лап, кувыркнулась через парапет и устремилась вниз. Расплескалась там древесными обломками, пугая мечущиеся человеческие фигурки. Следом хвост послал к ним стрелков. К земле они полетели в полном молчании — сложно кричать, когда рёбра и лёгкие превращены в фарш.
      Людские ярость и страх будоражили сознание, питали хищный азарт, от которого кипела кровь. Напомнить свирепым рёвом, кто здесь хозяин положения. Внушить ужас телепатической силой, помноженной на драконью мощь, чтобы и думать о сопротивлении забыли. Стремительный прыжок вниз, вдох полной грудью — и пламя настигло разбегающиеся фигурки людей, метавшихся по двору, словно крысы в помойной яме. Кому не повезло умереть мгновенно, с воплями продолжали бежать, делясь огнём с собратьями. Всё вокруг захлестнули хаос и паника.
      В пространстве между замком и стеной едва хватало места для манёвра, но доводилось сражаться и в худших условиях. В поле зрения попало приземистое вытянутое строение вдоль стены, ноздрей коснулся запах конского пота, навоза и сена. Драконьи инстинкты оказались быстрее человеческого разума. Жар драконьего пламени захлестнул черепичную крышу, облизал стены, ворвался через узкие окна внутрь. Воздух прорезали мучительные крики заживо горящих лошадей.
      Яросвет рывком вышел из драконьего разума — будто из кипящей воды на ледяной воздух вынырнул. Как раз чтобы успеть заметить просвистевшую над головой стрелу. За ней пролетели ещё три. Яросвет прижался к драконьей спине и лихорадочно ощупал пространство с помощью псионической силы, тут же обнаруживая, что стреляли из узких бойниц в замковой башне.
      Аглая всё поняла без слов. Одним сильным рывком поднялась в небо, дёрнулась к замку с чётким намерением спалить подлецов. Яросвет не позволил — брат от разрушений требовал воздержаться. К тому же не факт, что Вальц сдержит обещание, если вручить ему выжженые руины.
      С грохотом упал подъёмный мост, запуская во двор войско Ганса Вальца. Распалённые близостью битвы, его люди сметали и добивали остатки наёмников. Яросвет посадил Аглаю на чёрную от копоти крепостную стену — слишком узкую для крупной драконицы, из-за чего той приходилось цепляться ещё и когтями на сгибе крыла. Во дворе кипела битва, но вмешиваться в неё не больно-то хотелось. С засевшими в замке тоже пусть разбираются другие — чего Яросвет терпеть не мог, так это биться в толпе. Смерть от меча, зажатого в руке союзника, стала бы слишком жестокой насмешкой Высших Сил.

      Когда связанного лорда-предателя вытащили во двор, Яросвет отправил Аглаю обратно вниз. Воины предусмотрительно разбежались из-под спрыгнувшего со стены дракона. Яросвет ловко спустился по опущенному крылу и потянулся, разминая затёкшие мышцы. Горячий воздух вонял гарью и царапал горло, у стены трещала и полыхала конюшня, под сапогом хрустнула чья-то обугленная до черноты рука. Яросвет скривился: разбросались тут костями! Натянул на лицо надменное выражение и прошёл к стоящему на коленях пленнику.
      Какое счастье, что альфы мысли и скрытые эмоции читать не умели. Потому что изнутри Яросвета колотило от злости. Дерзкий альфа не только подло зарезал собственного отца и ограбил брата, но и вздумал подстрелить Аглаю. Убить или покалечить её из той баллисты нельзя, да и хоть сколько-то серьёзно ранить крайне сложно, но сам факт подлого покушения не укладывался в голове. Ведь драконы — священны и неприкосновенны. Высшие Силы даровали их Дому Эждер для защиты Империи от внешних врагов и поддержания порядка внутри неё. Ненавидеть драконов, конечно, могли, но атаковать?! Немыслимо.
      Даже крестьяне слышали об острове Сарранция и роде Ди Джакомо. После их попытки пойти против Дома Эждер от величественной столицы и всех до единого городов на острове остались безжизненные руины. Род Ди Джакомо, по магическим возможностям лишь немногим уступавший демоноподобным дровийцам, навеки канул в историю. Их магия была истинной — черпаемой из природы и мира мёртвых. Неспроста на гербе у Ди Джакомо красовалась гарпия — тварь, принадлежащая ирреальному миру. Но вся их магия оказалась бессильна против псионической силы могущественной альфы и пламени двух взрослых драконов. Катрина Разрушительница сполна отплатила за подлое убийство сестры-омеги и ранение Аглаи, на память о котором у той остался шрам на брюхе.
      Катрина была достойной альфой, в отличие от подонка, сверлившего Яросвета колючим взглядом тёмных глаз. Яросвет криво усмехнулся и уставился на пленника сверху вниз. Тот старался не позволить страху пустить корни и подточить готовность смело встретить конец. До которого, к слову, оставалось совсем немного. Впрочем, от альфы иного не ожидалось — в большинстве своём они те ещё гордые и самоуверенные ублюдки.
      — Чем ты думал, когда велел стрелять в Аглаю?
      Альфа ухмыльнулся и сплюнул под ноги, давая понять, что перед омегой отчитываться не намерен, даже если этот омега — канцлер. Предсказуемо до скукоты. Однако Яросвет раскалывал и не таких спесивцев.
      Он присел напротив альфы, вперился немигающим взглядом в полные страха и ярости глаза. И ворвался в чужой разум, скручивая тот телепатической силой. В висок будто вонзили раскалённый кинжал. Демоновы альфы, ломать которых так сложно, когда они сопротивляются, даже если псионического дара в них с рэттвингов член. Яросвет сцепил зубы, но связь удержал, проникая глубже и глубже, чтобы докопаться до самой сути и нужных воспоминаний.
      Перед внутренним взором развернулись картины-образы из чужой жизни, оставалось только подтащить их поближе, чтобы рассмотреть как следует. На периферии сознания алой завесой трепетала нестерпимая чужая боль. Яросвет никогда не пытался быть аккуратным, считывая чужую память.
      Чтобы не тратить время и силы напрасно, он старался отсеивать лишнее и всё же успел увидеть, как покойный Артур Вальц изводил и унижал младшего сына. За то, что чёрными волосами, смуглой кожей и взрывным характером тот отличался от брата и сестёр. Покойный лорд Вальц вбил себе в голову, что жена нагуляла младшего сына где-то на стороне. Даже тестовый ритуал, показавший, что сын ему родной, старика не убедил. Позже к травле присоединился Ганс Вальц и не успокоился, пока не выжил младшего брата из дома.
      Демоновы альфы, подобно самым примитивным животным готовые сожрать даже кровного родственника. И всё же молодой дурак тоже хорош. Ничего не мешало ему вызвать отца и брата на Поединок Чести, убийство в котором не возбраняется Высшими Силами. В случае победы молодой альфа получил бы крепость в своё полноправное пользование. Но видно слишком сильны были ненависть и обида в сердце мальчишки, чтобы даровать родителю смерть в бою.
      Зато на Аглаю, как оказалось, никто нарочно не охотился. Мятежный альфа ожидал, что на помощь брату пришлют Карающее Пламя — подконтрольных императору лучших из лучших воинов, и баллисту велел построить, чтобы отстреливать крылатых животных, вроде мантикор или виверн. Разумный был план — магические животные, на которых летала элита драконьей гвардии, были намного более смертные, нежели драконы. Но видно Высшие Силы не любят отцеубийц, потому что брать крепость прислали Яросвета и Аглаю. В отчаянии альфа приказал стрелять в них. Надеялся, что сумеет так отпугнуть. Не драконицу, конечно, а Яросвета — жалкого омегу, храбрым быть не способного по определению.
      Вспышка бешенства драконьим пламенем выжгла выдержку и спалила связь. Яросвет тягуче вынырнул из омута чужого разума, наспех вытер натёкшую из носа кровь. Чтение чужой памяти — это обоюдоострый кинжал, но телепату всё равно достаётся меньше, чем его жертве. Альфа мучительно застонал сквозь зубы и содрогнулся всем телом. Миг спустя его вырвало. Привыкший к такой реакции на ментальное изнасилование, Яросвет смотрел на это с непроницаемым лицом, стараясь не замечать, как пульсирует в висках боль.
      — Ничего, ублюдок, радуйся, пока ещё можешь, — просипел альфа, сплюнув тягучую нитку слюны, и вперился полыхающими ненавистью взглядом. — Высшие Силы всё видят. Они не оставят детей своих в беде. Скоро придёт Истинная Спасительница. Ниспосланная всем нам богиня, которая принесёт в Империю мир и справедливость. Недолго вам с братцем осталось. — Хрипло рассмеялся. — Вы оба и ваши ящерицы канете в небытие.
      — Только ты этого не увидишь. И тебя она не спасёт.
      Однако слова альфы Яросвета задели, пробуждая потаённые страхи. Несколько лет назад в Империи зародилась странная и немного пугающая вера в некую посланницу Высших Сил, что «прилетит на крыльях белее первого снега и прекратит драконью тиранию». Самое скверное, что жрецы в один голос подтверждали, что Высшие Силы в самом деле посылали такое знамение, однако точно растолковать его так никому и не удалось.
      Но чернь охотно подхватила предсказание и растащила по землям со скоростью лесного пожара. Вознесла выдуманную защитницу на пьедестал обожания. Серьёзной угрозы пророчество пока не представляло, но понемногу число поклонников Истинной Спасительницы росло, не помогали даже показательные казни особо ярых последователей. И если раньше ересь эту лелеяли только в южных и восточных провинциях — сегодня Яросвет услышал её в Ариссии. На землях Дома Эждер, где драконьих правителей чтили и уважали, а самих драконов обожествляли.
      Это могло означать лишь одно — времени остаётся всё меньше и меньше. Только бы брат всё не испортил, по глупости прикончив юную супругу, и эквинордская девчонка не подвела. Если она не успеет принести Дому Эждер наследников — драконий род обречён.
      Яросвет выкинул из головы бесполезные мысли и усилием воли изгнал из души тревогу. Повинуясь ментальному зову, подошла Аглая — обугленные скелеты хрустели под её лапами — и приблизила морду к пленнику. Красный раздвоенный язык трепетал в воздухе, изредка касаясь оцепеневшего альфы, как если бы змея обнюхивала задавленную ею мышь.
      Пленник всё понял, но умолять о пощаде не собирался. Ах эта славная гордость альфы. Только вот против зубов дракона и кислоты его желудка она не поможет. Яросвет покосился на второго Вальца. Твёрдый взгляд и ни тени испуга в эмоциях. Надо же, у фазанёнка всё-таки есть яйца, кто бы мог подумать.
      — Стойте! — вдруг вскинул тот и устремил на Яросвета требовательный взгляд. — Позвольте мне, ваша светлость.

      По рядам столпившихся вокруг воинов прокатился одобрительный ропот. Желающих смотреть на кормление дракона человеком среди них оказалось немного, а вот собственноручную месть за отца одобряли все.
      Яросвет пожал плечами:
      — Как пожелаете, лорд Вальц. — И мысленно велел Аглае отойти. Она зашипела, недовольная отнятой добычей, но подчинилась. Как и всегда.
      Вальц вытащил из ножен кинжал и прошёл к брату. Остановившись за его спиной, процедил что-то едкое и мстительное про бастардов и предательство, а затем одним уверенным движением вскрыл ему горло. На присыпанную пеплом землю выплеснулась алая кровь.
      Кое-кто из зрителей подумал, что Вальц таким образом избавил брата от куда более страшной смерти. Поразительная наивность. Яросвет видел молодого фазаньего лорда насквозь, включая вскормленную жаждой мести тьму в его душе и злую радость, когда удалось свершить задуманное.
      Демоновы альфы!
      Распалённая запахом свежей крови Аглая вновь опустила голову, возбуждённо затрепетала языком, обнюхивая тело казнённого лорда. И вдруг подняла взгляд на стоящих вокруг людей. Они сразу притихли, попятились, напирая на задние ряды. Яросвет ухмыльнулся: черви, просто жалкие черви. Но драконице всё же велел убираться — не хватало ещё, чтобы она в самом деле кого-то съела. Пожирать людей она имеет право только в том случае, если этого захочет Яросвет.
      Хрустя раскиданными по двору скелетами, Аглая попятилась, а потом оттолкнулась от земли и взмыла в воздух. Шумно хлопая крыльями, опустилась на ту самую башню, откуда её пытались подбить. Протяжно заревела оттуда, злая и обиженная. Ничего, как-нибудь переживёт.
      — Крепость снова ваша, лорд Вальц, — ласково произнёс Яросвет, не сводя с того насмешливого взгляда, и понизил голос практически до шёпота: — Пора отдавать долг.
      Бескровное вытянутое лицо фазаньего лорда приобрело землистый оттенок, в глазах поселилась пустота.
      — Идите за мной, ваша светлость. — Он повернулся к своим воинам и кивнул на разбросанные по двору кости: — Соберите останки этого сброда и отнесите подальше от стен. Разберёмся с ними позднее. — По рядам сурового вида мужчин пронёсся недовольный ропот. — Тела наших воинов сложите во дворе. Я сам уведомлю их родных, чтобы они могли прийти к храму попрощаться. Потом все приходите в главный зал, я прикажу слугам накрыть на стол. Нашу победу стоить отметить пиром. — Последнюю фразу встретили одобрительным гулом.
      Демоновы альфы и беты, которым только дай повод нажраться до свинячьего визга.
      По пути Яросвет на всякий случай прислушивался к мыслям молодого лорда и ощупывал силой окружающее пространство. Едва ли Вальц посмеет навредить канцлеру империи и своему сюзерену, тем более, когда на крыше замка затаился дракон, но осторожность лишней никогда не была.
      В полутёмном коридоре им встретилась миловидная девушка-омега, округлый живот которой выдавал, что Высшие Силы послали ей дитя, и ждать оставалось недолго. Она кинулась к Вальцу, но тот бережно придержал её за плечо и что-то быстро шепнул на ухо. Девушка с подозрением уставилась на Яросвета, но рта раскрыть не посмела.
      Выходит, вовсе не из жадности и амбиций Ганс Вальц рвался скорее вернуть себе родовое гнездо. Боялся за молодую жену и нерождённого ребёнка. Тревоги оказались напрасны — мятежный братец девушку не тронул и другим не позволил. Так тоже бывает.
      На самом деле изначально планировалось лишь немного припугнуть фазаньего лорда и вынудить его отринуть гордыню альфы, согласившись на выставленные омегой условия. Заходить настолько далеко и требовать исполнять обещание Яросвет не собирался. Но после того, что он увидел в памяти старшего из братьев Вальцев — проучить злобного ублюдка стало делом принципа.
      Удовольствие подпортило осознание, что Ганс Вальцем вовсе не трус, каким показался сначала. Жестоким и тупым мудаком был точно, но не трусом. Потому что лишь настоящий смельчак способен с честью пройти через подобное испытанием, не сдавшись сразу и не пытаясь увильнуть потом. Только истинный альфа готов сдержать данное им слово, чего бы это не стоило. Вот вам и фазаний лорд из Младшего Дома.
      Зато грела мысль, что не всякий омега способен доминировать и превосходить духом альфу, это противоречит самой омежьей природе, ведь Высшие Силы создали их служить и подчиняться. Нормальный омега на альфу даже голоса повысить не смеет, не то что на колени поставить. Но Яросвету нравилось чувствовать себя неправильным. Особенным.
      Настоящим драконом.


Аглая

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги