В конце злодейка всех убьет?

Последнее, что я помню - это конспекты, разбросанные по столу, горький привкус кофе на языке и тупая боль в висках. Вторая ночь без сна перед экзаменами. Сессия в самом разгаре, и если я завалю экзамен по анатомии, мне конец. В глаза словно песка насыпали, и даже увлажняющие капли уже не помогают. Сердце в груди колотится неровно, в голове гудит, но я заставляю себя читать дальше.

Еще страницу… еще абзац…

А потом вдруг внутри что-то словно обрывается. И наступает темнота. Я даже осознать не успеваю, что именно случилось, как внезапно оказываюсь лежащей на спине, а темнота рассеивается и превращается в желовато-зеленую муть. Резко становится холодно, мокро, больно и нечем дышать. И кругом - ледяная вода, заползающая мне в рот, в нос, в уши.

Чьи-то сильные руки сжимают мое горло, прижимая к скользкому илистому дну и не давая поднять голову из-под воды. Сквозь мутные блики вижу злобное искаженное лицо какой-то женщины. Ее губы шевелятся, но я не слышу слов. Только бешеный стук сердца в ушах. Пытаюсь сопротивляться, но тело едва двигается. Я не могу оттолкнуть чужие руки и от отчаяния царапаю их, отчего чужая хватка на горле становится только крепче.

Что происходит?! Меня убивают?!

Тьма сгущается по краям зрения.

«Пожалуйста, помогите мне кто-нибудь», - умоляю я мысленно, потому что даже закричать не могу.

Сознание почти меркнет, но тут вдруг дно подо мной и вокруг меня начинает шевелиться. Из черного ила показываются бледные руки. Костлявые пальцы с полусгнившей кожей и черными ногтями вцепляются в женщину. Она кричит в ужасе и отшатывается - но слишком поздно. Мертвецы хватают ее за волосы, за одежду, тащат вниз, под воду. Пузыри воздуха вырываются из ее рта, руки и ноги дергаются в тщетной попытке освободиться.

Я вырываюсь на поверхность, судорожно хватая ртом воздух, и пытаюсь оказаться как можно дальше от этого ужаса. У меня нет сил, чтобы подняться, поэтому на четвереньках выбираюсь на берег и отползаю подальше.

Кругом хаос. Три каких-то девушки в странных цветастых одеждах кричат в ужасе, пытаются убежать, но из-за паники наталкиваются друг на друга.

- Живые мертвецы! Призраки!

Одна из них, споткнувшись, падает в грязь и с ужасом оборачивается на меня. Ее лицо, перекошенное от страха, мелькает перед моими глазами, прежде чем она вскакивает и мчится прочь.

Я снова пытаюсь подняться, но тело не слушается. Ноги подкашиваются, руки дрожат. С дрожью тоже оборачиваюсь и смотрю на пруд, из которого только что выбралась. Если я попала в какой-то фильм ужасов, то, похоже, стану следующей жертвой, потому что не в силах убежать. Однако все тихо, и темная поверхность воды сейчас ровная как зеркало. Если не знать, какой кошмар тут только что случился, то никогда не догадаешься, насколько это место опасно. Пруд выглядит спокойным и живописным, пусть и слегка заросшим - по берегам над ним склоняются ивы, а на дальнем конце цветут бело-розовые лотосы.

Немедленная опасность вроде миновала, но я все равно пытаюсь отползти подальше. И только теперь замечаю, что со мной что-то не то. Руки вдруг стали тонкими, словно веточки, а кожа пугающе бледная. Прядь длинных волос скользнула по плечу вниз, и я с изумлением понимаю, что она белая. Дрожащими руками ощупываю себя - мокрое непривычное платье с длинными рукавами и подолом, худые плечи, косточки тонкие, словно у птички. Это точно не мое тело.

И еще я вся в тине и песке. Вода стекает с волос, заливает глаза, во рту вкус гнили и прудовой тины.

Живот сводит судорогой, и из горла вырывается поток воды. Тошнит так, что кажется, вот-вот вывернусь наизнанку.

Я умерла. Я совершенно точно умерла от переутомления над своими конспектами, а потом, кажется, переродилась, словно в новеллах про трансмиграторов, и меня сразу попытались опять умертвить. Звучит, как полный бред. Как такое вообще возможно? Наверное, это просто агония моего угасающего сознания.

- До чего жалкое зрелище.

Голос звучит прямо за моей спиной. Я вздрагиваю, оборачиваюсь и пытаюсь закричать от страха - но из горла вырывается только хрип.

Передо мной стоит девушка. Нет, не девушка, а настоящий призрак.

Прозрачная, бледная, лет тринадцати на вид, но, возможно, это из-за сильной худобы она кажется младше. Белые волосы, большие черные глаза, и платье, такое же, как на мне, только чистое и целое.

- П-призрак! - наконец из моего горла вырывается хриплый вскрик, и я в ужасе ползком пячусь как можно дальше от нее.

- Чего орешь, идиотка? - она скрещивает руки на груди. - Ты теперь тоже одна из нас.

Я открываю рот, но снова выходит только хрип. Горло болит, словно при остром тонзиллите.

- Ладно, вижу, надо объяснять, - призрак закатывает глаза. - Ты умерла. Твоя душа вселилась в это тело. Но ты все равно призрак, а не настоящий человек. Ты такая же, как я, только в мясном сосуде.

Она делает паузу, рассматривая меня с явным отвращением.

- Кто ты?.. - выдавливаю я с трудом.

- Я - Лань Сюэ, четвертая принцесса. Ну или Белый призрак, Проклятая тень и прочие эпитеты, скоро сама их все услышишь. А ты теперь - тоже я. Точнее, ты в моем трупе. Будем надеяться, что он не начнет разлагаться прямо на тебе.

От этих слов по спине бегут мурашки, и я невольно содрогаюсь всем телом.

Она делает шаг вперед. Я отползаю назад, спина упирается в камень.

- А теперь слушай внимательно, - ее голос становится тише, но от этого только страшнее. - Ты разбудила мертвых. Это не останется незамеченным.

Я бросаю взгляд на пруд. Вода все еще спокойна, словно черное зеркало.

- Они придут за тобой, - шепчет призрак. - И у тебя есть два варианта: либо снова умереть...

Она наклоняется ко мне, и ее дыхание настолько холодное, что оседает инеем на коже.

- Либо научиться управлять этим.

Ветер внезапно завывает в ветвях. Призрак растворяется в воздухе, как дым, и я остаюсь одна.

В мокрой грязной одежде, с болью во всем теле и с единственной мыслью в голове: «Что, черт возьми, теперь делать?»

Под поверхностью воды вдруг движется что-то большое и белое, и я внезапно осознаю, что из глубины пруда на меня кто-то смотрит.

Последнее, чего я хочу - это оставаться рядом с проклятым прудом. Страх придает сил, и пусть ноги дрожат от слабости, но я заставляю себя встать. Вдоль тропинки, ведущей к пруду, тянется каменная декоративная ограда, и я опираюсь на нее и иду вперед. Вода с одежды стекает ледяными ручейками, волосы слиплись в мокрые сосульки, а во рту стоит противный привкус тины и желчи.

Я со страхом оглядываюсь - пруд все еще кажется безмятежным, но под его чёрной гладью скрывается что-то жуткое и ждущее. Хоть четвертая принцесса и сказала, что я тоже призрак, мертвецы не стали казаться мне

менее пугающими.

«Надо уходить. Сейчас же».

Я, едва волоча ноги, медленно бреду в ту сторону, куда убежали девушки. Вокруг простирается то ли парк, то ли огромный сад. Кругом пышная зелень и цветы, кое-где видны изящные деревянные беседки и каменные скульптуры. И я понятия не имею, где оказалась.

Это другой мир? Или прошлое? Одежда выглядела как костюмы в исторических дорамах. Может, в прошлом действительно умели призывать мертвецов и разговаривать с призраками? А потом утратили эти знания, и все современные люди считают истории о привидениях всего лишь байками.

Пока училась в школе, я любила на досуге читать книги про разных трансмиграторов. И сейчас ужасно завидую им, потому что они обычно довольно быстро понимали, где оказались. Открывали глаза и сразу: «О! Да это же мир дорамы, которую я только что смотрел!» А я последний раз что-то развлекательное читала или смотрела полгода назад во время празднования нового года.

Все остальное время из-за высокой учебной нагрузки я ничего, кроме учебников и обучающих видео не видела. Сейчас даже название не вспомню у той новеллы, что читала последней. Что-то про заклинателей, кажется. Но совершенно точно там принцесс в пруду не топили, так что это явно не она. Поэтому я понятия не имею, что делать дальше, или хотя бы куда сейчас идти, потому что тропинка раздвоилась.

- ...где же я? - невольно вырывается из моего рта хриплый шепот.

И словно в ответ на это в голове резко пульсирует боль, но вместе с ней возникают странные воспоминания. Как будто я давным-давно смотрела какой-то фильм, а сейчас вдруг начала вспоминать отдельные кадры. Неожиданно понимаю, что если пройти по тропинке направо, вскоре увижу Сиреневый двор, где живет наложница Чжу.

Одно за другим проступают и чужие воспоминания - обрывки сцен и отдельные фразы, как кадры из полузабытого сна.

Дворец. Шёпот за спиной. Презрительные взгляды. «Четвёртая принцесса... Белая тень... Проклятое дитя».

Я сжимаю виски, пытаясь унять нахлынувшие образы. Из-за чего теряю равновесие и падаю на колени, но почти не замечаю боли. Не знаю, сколько времени это длится, но у меня появляется ощущение, будто я лет десять каждый день смотрела какой-то очень неприятный сериал про дворцовые интриги, куда сценаристы щедрой рукой насыпали стекла, но не положили ни кусочка сахара.

Главная героиня этого сериала - четвертая принцесса, которой не повезло родиться с белыми волосами. Считалось, что это знак проклятия и принадлежности к темным силам, и в обычных семьях таких детей просто умерщвляли.

Но на девочку, в которой текла кровь императора, никто не посмел поднять руку. Хотя это совершенно не мешало окружающим над ней издеваться другими способами - оскорблять, издеваться, морить голодом. Ситуацию осложняло еще и то, что мать Лань Сюэ умерла в родах, и император считал девочку виноватой в смерти его любимой жены.

У Лань Сюэ была очень тяжелая жизнь. Наверное, она бы вообще умерла еще в младенчестве от голода, потому что никто не хотел возиться с проклятым ребенком, если бы не старая няня ее матери. Она верой и правдой всю жизнь служила матери Сюэ, а после ее смерти взялась защищать и дочь. Однако она уже была в летах, и скончалась семь лет назад. С тех пор четвертая принцесса выживала тут сама по себе.

Чужих воспоминаний очень много, однако они не затмевают мои собственные. Я прекрасно помню, кто я такая. Ли Луси, двадцать лет, студентка второго курса Пекинского университета здоровья. Любимая еда - хот-пот, увлечения - чтение книг и биология, а моя мечта - стать высококлассным врачом. И я понятия не имею, как меня угораздило влипнуть во всю эту историю с трансмиграцией.

Не успеваю толком свыкнуться с полученной информацией, как слышу чьи-то голоса.

- Она здесь! - впереди раздаётся крик.

Я вздрагиваю и кое-как вновь поднимаюсь на ноги. Из-за поворота садовой дорожки показываются люди - несколько мужчин в тёмных одеждах, а за ними женщины в разноцветных платьях. Благодаря воспоминаниям принцессы, я теперь знаю, кто это такие. Впереди стоят евнухи, некоторые из них обучены в качестве стражников и выглядят, как обычные мужчины. Но главный евнух по имени Гао Фу от них сильно отличается. Он полностью лысый, а еще толстый и обрюзгший. На круглом расплывшемся лице сохранились некоторые детские черты, поэтому оно кажется странным и отталкивающим. С теми, кто выше него, он угодлив и предупредителен, а на остальных всегда пытается наступить. Лань Сюэ его ненавидит, и это полностью взаимно.

Позади евнухов толпятся женщины: наложницы, дочери императора и их служанки. Им любопытно узнать, что происходит, и из-за чего поднялся весь шум.

А прячась за их спинами, стоят те самые девушки, что убегали от пруда. Одна из них - высокая, красивая и с надменным взглядом, тут же выступает вперёд, увидев, в каком я жалком состоянии. «Лань Циюнь», - вспыхивает у меня в голове. Вторая принцесса и единокровная сестра Лань Сюэ.

- Это она! Лань Сюэ сошла с ума! - её голос дрожит, но не от страха, а от злорадства. - Она напала на служанку Гуйин и начала ее душить! А потом утопила!

Я замираю от шока. Что за чушь?

- Что за бред?! - хрипло вырывается у меня.

Только сейчас вспоминаю, что сестры ненавидели друг друга. Циюнь всегда задирала младшую, просто не могла пройти мимо без того, чтобы не оскорбить.

- Ты всегда была сумасшедшей, Лань Сюэ. Тебя и раньше видели разговаривающей с пустотой. А теперь ты ещё и людей начала нападать!

Окружающие начинают перешептываться и смотрят на меня с отвращением, смешанным с легким страхом. К моему изумлению, они все верят, что тощая и низкорослая четвертая принцесса сама накинулась на высокую крепкую служанку.

- И как я напала на ту служанку?! Я же ростом ей всего по грудь и вешу раза в три меньше! Я в прыжке ее, по-твоему, душила? Или скамейку поставила, чтобы достать?! - от возмущения и абсурдности обвинений я даже почти не чувствую боли в горле. - А отпечатки ее пальцев у меня на шее как появились?

Воспоминания Лань Сюэ о последних минутах жизни не сохранились, но тут особого ума не надо, чтобы догадаться, почему Циюнь стояла и смотрела, как Гуйин душит ее сестру.

- Это ты приказала служанке убить меня! Вы хотели обставить все так, будто я сама упала в пруд и утонула, но я сопротивлялась, поэтому у вас ничего не вышло.

- О, теперь ты ещё и обвиняешь меня? - Лань Циюнь поворачивается к старшему евнуху. - Гао Фу, вы же видите - она не в себе. Её нужно изолировать, пока она не навредила себе... или другим.

Евнух с каменным лицом шагает вперёд.

- Четвёртая принцесса, вам следует пройти с нами.

Это не просьба. Это приказ.

Я невольно отступаю назад. Похоже, даже самые очевидные свидетельства не имеют для них никакого значения. Всем не терпится избавиться от проклятой четвертой принцессы. Если они меня заберут - я вряд ли это переживу, запрут где-нибудь в камере и забудут кормить. В панике делаю еще шаг назад. Но куда я мне бежать?

И тут я слышу лёгкий шёпот за спиной.

«Ты же знаешь, как позвать их...»

Я оборачиваюсь. На краю дорожки, между деревьев, стоит призрак Лань Сюэ. Её бледные губы растягиваются в улыбке.

«Ну же, - шепчет она. - Разбуди их снова».

А потом до меня доносится другой звук - лёгкий плеск воды.

Кто-то вылезает из пруда.

Плеск воды и странные влажные звуки заставляют меня обернуться. Сердце бешено колотится, когда я вижу, как из чёрной глади пруда медленно поднимается бледная рука. Пальцы с черными ногтями впиваются в берег, за ними появляется вторая. Вода стекает с гниющих остатков одежды, когда существо выбирается на сушу.

Толпа за моей спиной замирает, все словно окаменели от ужаса. Лишь чей-то сдавленный вскрик разрывает тишину.

«Ходячий мертвец... Настоящий ходячий мертвец...», - мелькает в голове.

Мне страшно до жути, но тело едва слушается, а колени словно ватные, поэтому убежать не могу. Кажется, я вот-вот упаду. Или меня стошнит от страха и отвращения, потому что полуразложившийся покойник выглядит намного хуже, чем все трупы, что я видела на занятиях.

Существо поднимает голову. Пустые глазницы останавливаются на мне. Гнилые губы растягиваются в чём-то, что должно быть улыбкой, но легко может посрамить самые страшные кадры из фильмов ужасов.

- Принцесса... - хрипит оно, делая шаг вперёд.

Я отступаю, спина упирается в каменную ограду. В голове пульсирует: «Беги!» Но ноги будто приросли к земле, поэтому я остаюсь на месте.

- Ч-что ему нужно? - слышится испуганный шёпот за моей спиной.

Мертвец протягивает костлявую руку. Я зажмуриваюсь, ожидая худшего...

- Ваше высочество... - его голос звучит почти почтительно. - Мы пришли... по вашему зову...

Я осторожно открываю глаза. Существо стоит на коленях, склонив голову. За ним из воды появляются другие - десяток, два... Откуда их тут столько? Пруд не выглядит настолько большим, чтобы всех вместить. Такое ощущение, что на дне открылся портал в царство смерти. Мертвые мужчины, женщины и даже дети выбираются на поверхность. Они выстраиваются в ряд, словно самый жуткий в мире караул. Мертвая Гуйин тоже стоит позади всех.

Тишина. Даже Лань Циюнь потеряла дар речи.

- Это... невозможно... - бормочет Гао Фу. Его толстое лицо лицо покрывается испариной, а щеки трясутся от страха.

Я ловлю на себе взгляд призрака Лань Сюэ. Она стоит в тени деревьев, её бледные губы непрерывно шевелятся, словно она шепчет какое-то заклинание или молитву.

Мое сердце бешено стучит, руки дрожат. Но я притворяюсь, будто все так и должно быть, и делаю шаг к толпе.

- Гао Фу, - мой голос звучит твёрже, чем я ожидала. - Ты все еще хочешь меня куда-то забрать?

Евнух в страхе отступает. Его маленькие глазки мечутся между мной и мертвецами.

- Это... колдовство! - выкрикивает Лань Циюнь, но её голос дрожит.

Я поворачиваюсь к ней, чувствуя странную уверенность:

- Нет, сестрица. Это мой дар. Вы все каждый день неустанно напоминали мне, что я - Проклятая Белая тень, но, похоже, сами забыли что это означает. Я не только могу говорить с призраками, но еще и приказывать мертвецам. И если вам недостаточно улик... - я указываю на синяки на своей шее. - То теперь я позвала сюда свидетелей.

Я отчаянно блефую, и мне все еще страшно до жути, но решаю положиться на помощь мертвецов. Потому что за последние минуты я поняла, что живые люди могут быть куда опаснее, чем любой зомби.

- Гуйин, иди сюда, - повелительным тоном говорю я, обращаясь к мертвой служанке.

Пару секунд ничего не происходит, и меня уже бросает в холодный пот. Этот мертвец сказал, что они тут по моему зову, но что-то они не спешат слушаться. Однако Гуйин наконец реагирует и медленно идет вперед, а остальные расступаются перед ней.

- Покажи, кто приказал тебе напасть на меня? - говорю я, и еще через несколько секунд промедления палец служанки указывает на Лань Циюнь.

Вторая принцесса бледнеет как мел. Её идеально накрашенные губы дрожат от ужаса:

- Н-нет! Это ложь!

- Может, мне приказать Гуйин отомстить той, кто повинна в ее смерти? - спрашиваю я.

И тут Циюнь не выдерживает, она кричит от страха и убегает.

Ее паническое бегство подействовало и на остальных. Толпа начинает расступаться, всем хочется тоже убежать, но им слишком страшно. Даже евнухи-стражники пятятся. Только теперь я понимаю - они боятся. Боятся не только мертвецов, но и меня.

- Четвёртая принцесса... - Гао Фу дрожит и кланяется так низко, что чуть не падает. - Простите, это недоразумение... прошу пощады!

Я смотрю на ходячих мертвецов, затем на призрак Лань Сюэ. Она кивает, её прозрачное лицо выражает нечто похожее на злорадное удовлетворение.

«Неплохо справилась», - словно говорит её взгляд.

Но когда я оборачиваюсь к пруду, то вижу - чёрная вода снова шевелится. Что-то большое медленно поднимается из глубины. Даже мертвецы отступают, словно бы в страхе.

Призрак Лань Сюэ внезапно оказывается рядом, вид у нее напуганный:

- Это Он... - её шёпот леденит душу. - Теперь ты привлекла Его внимание.

Я чувствую, как по спине бегут мурашки. Вода начинает бурлить, образуя водоворот.

- Что... что мне делать? - спрашиваю я, но призрак уже исчезает.

Огромная тень под водой медленно поворачивается. Я чувствую на себе чей-то взгляд - древний, бездонный, полный нечеловеческого любопытства. Чужое внимание настолько интенсивно, что ощущается почти как прикосновение.

Черная вода пруда вздымается, словно живая. Вихри кружат по поверхности, образуя идеально ровные спирали. Воздух наполняется странным ароматом - смесью цветущих лотосов и чего-то древнего, забытого. Я замечаю, как по поверхности начинают расходиться странные узоры - словно невидимый художник рисует иероглифы лунным светом.

Я застываю на месте, не в силах пошевелиться.

Из черной глубины медленно поднимается силуэт. Сначала я вижу лишь размытые очертания, но постепенно они обретают форму человека. Длинные черные волосы, словно шелковая вуаль, расплываются в воде. Высокий рост, широкие плечи и бледная кожа, отливающая перламутром. Полуистлевшие одежды когда-то были роскошными - теперь лишь клочья темно-синего шелка с остатками золотой вышивки облегают его стройную фигуру.

Когда он полностью появляется на поверхности, вода не капает с него, а словно стекает обратно в пруд, не оставляя и следа. Его лицо... Я замираю и забываю, как дышать. Совершенные черты будто выточены из белого нефрита, но в них нет ничего человеческого - лишь холодная, неземная красота. Ни один актер или косплеер никогда не сможет сравниться с подобным совершенством.

У этого великолепного мужчины лишь один недостаток - он слегка прозрачен. Но при этом ни у кого не повернется язык назвать его призраком. Он явно является чем-то другим. Чем-то древним и невероятно могущественным.

Толпа за моей спиной совсем затихает, кажется, они все тоже забыли как дышать. Между тем, мужчина приближается к нам. Он не идет по воде - просто плывет в воздухе, не касаясь поверхности, его босые ноги скользят над водной.

Его глаза - два бездонных колодца - ненадолго задерживаются на Лань Сюэ, а потом останавливаются на мне. В них нет зрачков, лишь мерцание далеких звезд.

«Смертная, мое имя Цзинь Лун», - его губы не двигаются, но я все равно слышу его голос.

Он каким-то невероятным образом звучит прямо в голове, и от его низкого бархатного тона я вся покрываюсь мурашками.

Цзинь Лун плавно поднимает руку. На его ладони лежит маленький предмет - овальный черный нефрит на серебряной цепочке. На нем вырезан какой-то символ, загадочно мерцающий зеленоватым светом. А затем подвеска поднимается в воздух и медленно плывет ко мне.

Я машинально протягиваю руки. Камень падает в ладони - ледяной, но странно приятный на ощупь. В тот же миг по моему телу пробегает волна жгучего тепла.

Я не понимаю, что происходит, и для чего мне дали эту вещицу, но не успеваю даже ничего сказать.

Мужчина смотрит куда-то в сторону, хмурится, и его фигура начинает растворяться, как утренний туман. Лишь в последний момент его губы шевелятся, но звука не слышно. Только потусторонний холодок скользит по моей коже.

Он исчезает так же внезапно, как появился. Вода в пруду снова черная и неподвижная. А следом за ним начинают исчезать мертвецы, они как будто рассыпаются прахом, и ветер уносит его прочь. Последней растворяется Гуйин, и на лице ее написан ужас.

Я невольно сжимаю в ладонях странный подарок, чувствуя, как он пульсирует в такт моему сердцу. Вокруг - гробовая тишина. До сих пор никто не смеет пошевелиться.

Призрак Лань Сюэ все еще стоит рядом, ее лицо мрачнее тучи. Я вижу, как она сжимает кулаки, но не говорит ни слова - лишь бросает странный взгляд на мой новый талисман.

«Что только что произошло?» - хочу спросить я, но не решаюсь из-за свидетелей.

Внезапно поднимается сильный ветер, завывает в кронах деревьев, треплет волосы и полы одежды. Это словно приводит всех в чувство, обездвиживающий морок спадает, и служанки с воплями страха бросаются прочь. Евнухи тоже убегают, даже Гао Фу, тяжело переваливаясь, изо всех сил старается не отстать. Хотя по-моему, все самое страшное уже закончилось. Впрочем, будь у меня силы, я бы тоже куда-нибудь ушла отсюда, а пока могу только устало привалиться к ограде.

Я остаюсь одна у пруда, сжимая в руке загадочный дар. Призрак Лань Сюэ тоже исчез, пока я наблюдала за всеобщим бегством, и меня это тревожит.

Я невольно хмурюсь и выпрямляюсь. Может, я чего-то не знаю? Не стоит мне тут стоять в одиночестве, вдруг еще что-нибудь страшное случится. В кронах вновь воет ветер, и я, опираясь на ограду, тоже тороплюсь, как могу, лишь бы уйти отсюда поскорее.

Спустя четверть часа блужданий по дворцовому комплексу и закоулкам памяти четвертой принцессы я наконец нахожу свое жилище. Вернее, жилище Лань Сюэ. Передо мной стоит... даже не дом - жалкая лачуга, затерянная на задворках дворцового комплекса. Низкий заборчик, покосившийся от времени, крошечный дворик с чахлыми кустами, и само строение - одноэтажное, с потемневшими от сырости стенами.

«Это же сарай какой-то», - проносится у меня в голове, пока я сравниваю это убожество с роскошными павильонами, мимо которых только что брела.

Дверь скрипит, словно ее сто лет не открывали. Внутри пахнет плесенью, сыростью и чем-то кислым - как в заброшенной больничной палате. Тусклый свет едва пробивается сквозь маленькие затянутые промасленной бумагой окошки.

Первое, что бросается в глаза - грубый деревянный стол с потрескавшимся чайником и чашкой. Рядом - кровать, если это можно так назвать: доски, прикрытые матрасом, больше похожим на мешок с соломой. В ее изголовье - старый потрепанный временем сундук. Слева - ветхая ширма с дырами, за которой, видимо, переодеваются. В углу замечаю небольшой алтарь с потухшими благовониями. На нем - портрет красивой женщины в дорогих одеждах. Мать Лань Сюэ.

Я закрываю глаза, и вдруг передо мной всплывает образ: маленькая девочка с белыми волосами дрожит под тонким одеялом, а за окном воет метель. Дверь распахивается, входит женщина в одежде служанки, швыряет на стол миску с холодной кашей...

«Нет, стоп!» - я резко открываю глаза, отгоняя чужое воспоминание.

Ладонь непроизвольно тянется к вискам.

«Это не моя жизнь. Это не мой дом. Я - Ли Луси, студентка второго курса, я должна сейчас сидеть в общаге над учебниками, а не...»

- Ну что, нравится мой дворец? - раздается насмешливый голос.

Я вздрагиваю. В дверном проеме, прислонившись к косяку, стоит Лань Сюэ. Сейчас ее прозрачная фигура кажется плотнее - я даже различаю узоры на ее голубом платье.

- Ты... здесь живешь? - спрашиваю я, не в силах скрыть шок.

Призрак кривит губы:
- Жила. А теперь тут, по-видимому, живешь ты.

Я тяжело опускаюсь на жесткую кровать, потому что стула здесь нет. Впервые за этот бесконечный день позволяю себе расслабиться - и сразу же чувствую, как все тело ноет от усталости и боли. Голова кружится, в висках стучит.

«Это галлюцинация, - убеждаю я себя, сжимая виски. - Я переутомилась, упала в обморок над конспектами, не в первый раз же, и теперь мне снится этот странный сон. Скоро проснусь..."

Но запах плесени, жесткость кровати подо мной, даже ощущение тяжелой мокрой ткани платья - все кажется слишком реальным. Слишком детальным для сна.

- Лань Сюэ, - мой голос дрожит, - скажи честно... это по-настоящему? Или я лежу где-то в больнице в коме, а все это - лишь бред моего воспаленного мозга?

Призрак приподнимает бровь:
- О, философские вопросы. Люблю такое. - Она скользит по комнате и садится, вернее, делает вид, что садится на край стола. - А что, по-твоему, настоящее? Вот ты, например, кто?

Я закусываю губу. Голод, усталость и общая растерянность делают свое дело - слезы подступают к глазам.

- Я... я Ли Луси. Мне двадцать лет. Я учусь на врача в Пекинском университете здоровья. - Голос срывается на шепот. - Я готовилась к экзаменам... не спала вторую ночь и потом просто... отключилась. А очнулась уже здесь.

Лань Сюэ слушает, подперев призрачный подбородок рукой. Ее черные глаза изучают меня с любопытством.

- Необычно. Впервые слышу о девушке, которая умерла от учебы. А этот... Пекинский университет, он где?

- В Китае! - почти кричу я, потом спохватываюсь и понижаю голос. - То есть... мы, наверное, и сейчас в Китае, язык тот же самый, но... у нас все по-другому. То ли на сотни лет вперед, по сравнению с этой древностью, то ли вообще в другом мире. У нас нет ходячих мертвецов, и императорскую власть давно свергли, зато у нас есть машины, самолеты, электричество...

Я замолкаю, увидев ее пустой взгляд. Она понятия не имеет, что означают мои последние слова.

- В общем, в моем мире есть машины - это такие безлошадные экипажи, на них можно всю страну объехать, надо только топливо подливать. А еще изобрели экипажи, которые летают в небе и с ними можно за несколько часов в другую страну попасть, - пытаюсь объяснить. - С помощью разных изобретений люди могут разговаривать друг с другом на большом расстоянии или отправлять письма мгновенно. У нас есть медицина, которая лечит почти все болезни. Люди живут до восьмидесяти, девяноста лет... Одна женщина вообще до ста двадцати двух дожила.

Призрак смеется - звонко, как ребенок:
- Да уж, явно бред. Никто столько не живет. Ну разве что какие-нибудь заклинатели из сказок.

Горло сжимается, и первый всхлип невольно прорывается наружу. Я сама даже до двадцати одного не дожила. Смотрю на свои тонкие, незнакомые руки. А потом зрение мутнеет, и на ладонь капает одна слезинка, затем другая...

- Ладно, ладно! Допустим, я верю тебе, - слегка поспешно говорит Лань Сюэ, мне кажется, она специально пытается меня отвлечь, потому что понятия не имеет, как утешать других людей.

Я вспоминаю, какое тяжелое детство было у этой девочки, и плачу еще сильнее. Бедняжку даже не кормили нормально, поэтому она выглядит сущим ребенком, хотя на самом деле ей уже пятнадцать, как я знаю из воспоминаний.

- Давай... давай лучше о том мужчине из озера поговорим! - призрак хватается за первую попавшуюся тему, чтобы меня отвлечь.

- А кто он такой? - спрашиваю я, пытаясь подавить всхлипы и перестать плакать.

- Не знаю. В легендах вроде бы говорится, что однажды где-то в этих местах была битва небожителей, поэтому тут и построили Запретный город. Но это было сотни лет назад. Кто бы мог подумать, что мертвый небожитель найдется прямо у нас в пруду.

Я вытираю слезы и достаю из рукава нефритовую подвеску. В полумраке она слабо светится зеленоватым светом.
Призрак протягивает руку, будто хочет прикоснуться к камню, но тут же отдергивает пальцы, словно обжигается.
- Ощущаешь холод?

Я киваю. Камень действительно ледяной, но странным образом это не вызывает дискомфорта.

- Тогда берегись, - шепчет Лань Сюэ. - Все, что связано с мертвыми, требует платы. Особенно подарки.

Она невольно касается собственной шеи, где до сих пор видны отпечатки пальцев, потом некоторое время колеблется, но все же продолжает говорить:

- Когда меня душила Гуйин, я услышала странный голос, который предлагал подарить мне силу, чтобы отомстить обидчикам. Я согласилась, а в следующий миг я уже стала призраком. Я теперь действительно знаю, как отомстить, но ценой стала моя жизнь. Возможно, мертвый небожитель и твою жизнь каким-то образом сумел забрать, раз ты тоже умерла. А Гуйин он вообще целиком утащил, и душу, и тело. Видела, какая у нее перекошенная от ужаса рожа была?

Под конец рассказа Лань Сюэ злорадно усмехается, а потом снова хмурится.

Но тут мой живот внезапно издает громкое урчание, сбивая мрачный настрой.
- У тебя здесь есть еда? - без особой надежды спрашиваю я, оглядывая жалкую лачугу.

Лань Сюэ закатывает глаза:
- Если бы. Придется идти на кухню. Если повезет - найдешь объедки.

Я сжимаю кулаки и встаю. Потом переодеваюсь за ширмой в сухую одежду, следуя подсказкам призрака. Без нее я бы намного дольше копалась, слишком уж непривычны все эти завязки многослойные одеяния.

И вот я уже вновь бреду по дворцовому саду, а воспоминания Лань Сюэ подсказывают дорогу до нужного места.

Дворцовая кухня оказывается огромным помещением с десятком дымящихся печей. Даже сейчас, между основными приемами пищи, здесь кипит работа: поварихи рубят мясо, месят тесто, перекликаются на своем кухонном жаргоне.

Я нерешительно застываю в дверях, пока одна из женщин - главная кухарка, если судить по ее уверенным движениям - не замечает меня.

- Тебе чего? - бросает она, даже не кланяясь.

- Я... хотела поесть, - выдавливаю я.

Женщина презрительно осматривает меня с ног до головы:
- Время обеда прошло. Ужин через два часа.

В животе болезненно урчит. Я вспоминаю, как Лань Сюэ годами терпела такое обращение... и вдруг злость подкатывает к горлу.

- Я - принцесса, - говорю я, выпрямляясь. Голос звучит тверже, чем я ожидала. - А ты - служанка. Ты смеешь морить голодом дочь императора?

В кухне воцаряется тишина. Даже стук ножей затихает.

Кухарка краснеет от злости, а потом, похоже, вспоминает, что Лань Сюэ теперь не просто никому ненужная девчонка, а повелительница живых мертвецов, и резко сбавляет тон:
- У нас порядки...

- Мне кажется, или ты была подругой Гуйин? - перебиваю я, делая шаг вперед, и снова блефую. - Может, мне сказать ей, чтобы она навестила тебя сегодня ночью?

Лицо женщины белеет от ужаса. Она суетится, хватая поднос:
- Простите, ваше высочество... я не подумала...

Через пять минут я возвращаюсь с подносом, полным теплой еды. Лань Сюэ ждет у двери, ее брови подняты в удивлении.

- Неплохо, - признает она. - Мне потребовались годы, чтобы научиться так разговаривать.

Я устраиваюсь на полу за низким столом и приступаю к трапезе. Кажется, желудок у Лань Сюэ не больше, чем у кошки, поэтому я довольно быстро наедаюсь. Потом задумчиво смотрю на призрака, которая слегка демонстративно отвернулась к окну, хотя там при всем желании нельзя ничего рассмотреть.

- А ведь для умерших сжигают бумажные деньги, разные вещи и иногда еду, - говорю я, потому что на голодный вид призрачной девочки больно смотреть. - Давай попробуем сжечь что-нибудь в твою честь, может, сработает.

- Тогда мне и поминальная табличка нужна, - живо откликается Лань Сюэ, похоже, идея ее заинтересовала.

Жаль только ни одной подходящей деревяшки у нас нет, поэтому приходится обойтись листом бумаги, на котором я написала ее имя и изобразила внешность. Спасибо учителю рисования, который не давал нам поблажек в школе, портрет получается довольно похожим.

Затем я зажигаю палочку благовоний и, вспомнив посещения кладбища еще в прошлой жизни, складываю ладони и читаю молитву.

Лань Сюэ машет рукой, словно призывая появившийся ароматный дымок к себе, и тот тонкой струйкой действительно начинает втягиваться в ее тело. Кажется, она от этого становится даже чуть более плотной.

Когда палочка полностью сгорает, я беру кусочек тонкой рисовой лепешки. Если подумать, то сжечь еду не так уж и просто. С кашей и овощами провернуть такое было бы довольно сложно. И даже рисовая лепешка, которая сначала показалась мне довольно подходящей, нещадно чадит. Однако Лань Сюэ все же смогла почувствовать вкус еды, хоть и сдобренный слегка гарью.

Поэтому мы берем миску и лепешку и уходим в сад за домом. На свежем воздухе ее жечь куда проще. Закончив с обедом, снова возвращаемся внутрь.

Я уже подумываю лечь спать, хотя еще светло, но слишком уж я устала за день, как снаружи раздается шум.

В дверях появляется запыхавшаяся служанка - не та, что с кухни. Она низко кланяется:

- Ваше высочество... Императрица приглашает вас на чай.

Лань Сюэ и я переглядываемся. Меня пугает то, что императрица хочет меня видеть. Хотя это довольно логичное действие с ее стороны. Было бы куда более подозрительно, если бы она притворилась, будто ничего не происходит.

- Будь осторожна, - шепчет призрак. - Похоже, ей что-то то тебя нужно.

Покои императрицы поражают сдержанной роскошью. Здесь нет кричащего золота - только благородные темные деревянные панели с тончайшей резьбой, изображающей цветущие ветви. Сама императрица Лю Яньчжэнь сидит за низким столиком из черного дерева - красивая женщина тридцати семи лет с безупречной осанкой и внимательными глазами, в которых читается живой ум.

- Садись, дитя, - ее голос теплый и ровный. - Я давно хотела поговорить с тобой.

Я осторожно опускаюсь на шелковую подушку напротив. Передо мной ставят чашку полупрозрачного фарфора с ароматным жасминовым чаем.

Некоторое время мы ведем светскую беседу, и только воспоминания Лань Сюэ спасают меня от полного провала.

В гареме принято, что все дети называют матерью императрицу, а не ту женщину, которая дала им жизнь. На мой взгляд, довольно странный обычай, а еще он нисколько не мешает местным обитательницам интриговать и бороться за власть.

Впрочем, надо отдать императрице должное, она никогда не травила маленькую Лань Сюэ специально, хотя могла сделать ее жизнь в еще более невыносимой. Впрочем, и пресечь издевательства она никогда не пыталась. Хотя ее можно понять. Какое ей дело до дочери бывшей соперницы? Которую, к тому же, не любит сам император. Вступившись за девчонку, можно многое потерять.

Наконец, пытка светскими разговорами заканчивается, и женщина переходит к делу, ради которого меня сюда позвала:

- Ты знаешь, - говорит она, ловко орудуя изящными щипцами для чайных листьев, - в наших летописях достоверные упоминания о небожителях встречаются всего несколько раз за сотни лет.

Она поднимает на меня проницательный взгляд, и я едва не ежусь.

- И ни разу - о том, чтобы один из них... лично контактировал с кем-то из смертных.

Я молчу, чувствуя, как нефритовый кулон холодеет. Перед визитом сюда я специально повесила его на шею, чтобы каждому встречному было хорошо видно мой подарок.

- Император, - продолжает она, - уже отдал распоряжение о переводе тебя в западные покои. А Лань Циюнь отправится в горный монастырь для... пожизненных размышлений.

На ее губах играет едва заметная улыбка. Я вспоминаю, что она терпеть не могла наложницу, которая была матерью второй принцессы. Та была на редкость склочной и завистливой особой и настроила против себя почти весь гарем. Выживала она тут только за счет своей внешности, которая с годами не слишком испортилась, и влиятельности своей семьи.

- Но я хочу поговорить не о наказаниях, а о возможностях, - императрица делает паузу, лично наливая мне чай, что показывает ее расположение.

- Ты теперь не просто четвертая принцесса. Ты - та, кого отметил небожитель. - Ее глаза становятся серьезнее. - Это меняет все. И я хочу, чтобы ты знала - в этом дворце у тебя теперь есть союзник.

Я осторожно поднимаю взгляд. В ее словах, похоже, нет лжи - только холодный расчет. Она не любит меня, но уважает силу. И то, что стоит за моей спиной.

- Благодарю, матушка, - отвечаю я, соблюдая все формальности, но уже понимаю - это только начало.

***

Эту ночь я провожу в западных покоях. Они отличаются от прежней жалкой лачуги словно небо и земля. Здесь несколько комнат, обставленных с большим вкусом, и сначала некоторое время я просто хожу и любуюсь обстановкой. Лань Сюэ скользит рядом любопытной тенью. Ей тоже никогда не доводилось бывать в таких роскошных покоях.

Потом мы выбираем себе по комнате и обустраивается. Лань Сюэ сказала только поставить алтарь в ее комнате, а больше вещей ей и не требовалось. Все остальное - одежда, несколько учебников и письменные принадлежности - достается мне. Впрочем в этих покоях уже была новая одежда и повседневные вещи самого лучшего качества.

С утра меня вызывает к себе император.

Его кабинет просто огромен, немногим меньше тронного зала. Он сидит в тени за резной ширмой, его лица почти не видно. Но я знаю, что ему около сорока лет. И что Лань Сюэ встречала своего отца всего несколько раз в жизни и только на официальных праздниках. Сам он никогда не проявлял никакого внимания к дочери.

- Лань Сюэ, - его голос кажется мне на редкость неприятным, но наверное это из-за того, насколько плохо он обращался с четвертой принцессой. - Ты видела небожителя?

Я старательно удерживаю лицо, чтобы не показать своих чувств, и киваю:

- Да, ваше величество.

- Он... дал тебе что-то?

Я показываю нефритовый медальон. Тот, как по заказу, начинает светиться ярче. Я понятия не имею, что это значит, но у меня появляется ощущение, будто мертвый небожитель может следить за происходящим через этот кулон.

Некоторое время стоит тишина, наполненная неприятными размышлениями. Похоже, император подумал примерно о том же, что и я. И ему явно не нравится, что за ним прямо сейчас наблюдает некая высшая немертвая сущность.

- Хорошо, - наконец говорит он. - С сегодняшнего дня за тобой будет присмотр. И защита.

Когда я выхожу, призрак Лань Сюэ появляется рядом.

- Теперь ты в центре игры. Императрица не стала бы приближать тебя без причины. Да и он... - она невольно морщится, когда говорит об императоре, - явно что-то задумал.

Я машинально сжимаю медальон в руке.

Жить в западных покоях - одно удовольствие. Солнечный свет льётся через резные окна, освещая комнату с лакированной мебелью и шелковыми занавесями. Я сижу за низким столиком, разбирая поднос с завтраком - настоящим, горячим, а не объедками, как раньше были у четвертой принцессы.

- Ну что, нравится новый дом? - Лань Сюэ скользит по комнате, ее прозрачные пальцы проводят по стене, оставляя легкий иней.

Кажется, она всего за один день освоила новый трюк. Вот бы еще научить ее делать мороженое, а то скоро как раз жара начнется.

- После той лачуги - дворец небожителей, - я откладываю палочки, чувствуя, как сытость разливается по телу.

Почему-то нам с принцессой на удивление удобно находиться рядом. Может, дело в том, что мы в некотором роде один и тот же человек? Хотя казалось бы, кто угодно будет напуган, если в соседней комнате обитает призрак. Однако Лан Сюэ почему-то ощущается скорее как подруга, с которой мы живем в общежитии. Очень и очень роскошном общежитии.

После вчерашней аудиенции у императора меня больше не беспокоили. То ли дают время освоиться на новом месте, то ли просто не знают, что со мной делать. Обычно у принцесс одна судьба - быть выданными замуж ради достижения неких политических целей. Но какой мужчина согласится взять в жены девушку, которая мановением руки может призвать небольшую армию нежити? Обидишь такую жену ненароком, а на следующий день уже не проснешься.

Если честно, я не особо уверена, что действительно могу это сделать, в прошлый раз как-то само собой получилось. Но второй раз мне проверять совсем не хочется.

Дверь внезапно распахивается без стука. На пороге стоят двое мальчишек лет одиннадцати или двенадцати - младшие принцы. Они таращатся на меня, словно на диковинное животное.

- Так это и есть наша проклятая сестрица? - шепчет младший, толкая брата локтем.

- Говорят, она мертвецов вызывает, - отвечает тот, не сводя с меня глаз.

Я вздыхаю. Лань Сюэ закатывает глаза и машет рукой. В комнате резко холодает. Мальчишки ахают, когда их дыхание превращается в пар.

- Холодно! - вскрикивает младший.

- Это она! - старший отпрыгивает к двери. - Колдует!

Они бросаются прочь, чуть не сбивая с ног служанку, которая как раз идет с чайником. Лань Сюэ смеется - звук, похожий на звон разбитого стекла.

- Дети, - фыркает она. - Хотя наследник, должно быть, поумнее.

Я наливаю чай, размышляя. Наследный принц Лань Минфэн - старший сын императора, двадцати лет от роду. По слухам, красив, умен, талантлив и, что важнее всего, благосклонен к политике матери - императрицы Лю. Сама Лань Сюэ его почти не знает, видела его только мельком, когда он навещал мать, так что мы не знаем, насколько этим слухам можно верить.

- Он придет? - спрашиваю я.

- Рано или поздно, - Лань Сюэ склоняет голову. - Любопытство возьмет верх. Пусть он и наследный принц, но тоже захочет лично посмотреть на такую диковинку.

Я отпиваю ароматный чай, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. Надеюсь, разговор с братом пройдет хорошо.

За вчерашний день я обнаружила кое-что важное: я вижу не только Лань Сюэ, но и других духов. Во время прогулки по внутреннему саду, куда раньше не имела доступа, я встретила еще одного призрака. Он едва заметен на свету, и больше напоминал тень, а голос его был не громче шелеста книжных страниц, однако я все равно могла его слышать и понимать. Оказалось, что это евнух Лю Бо. Его год назад убили по приказу Гао Фу, когда он узнал о кражах из казны гарема, а тело скинули в старый заброшенный колодец и забросали сверху землей и мусором.

Эта история натолкнула меня на мысль, что я могла бы стать кем-то вроде детектива, который расследует убийства. Конечно, не все люди после смерти становятся призраками и могут рассказать, кто их прикончил, но в старых особняках наверняка есть духи, которые все видели. Если их расспросить, можно узнать много нового.

И теперь я думала, как бы осуществить эту идею. Конечно, для местных женщина-детектив - невероятная дикость. Но я единственный эксперт в этой области, к тому же замуж-то меня все равно не выдать, а так хоть пользу стране приносить буду. Знатных семей много, поэтому убийства богатых и влиятельных людей происходят чуть ли не каждый месяц, так что без дела я не останусь. А если мне удастся стать незаменимым специалистом, то император вряд ли использует меня как пешку.

Я планирую поговорить с братом и предложить свои услуги. В конце концов, его мать предлагала мне сотрудничество, поэтому он должен хотя бы выслушать. И если наследный принц действительно такой умный, как о нем говорят, то он сразу поймет, насколько ему пригодится кто-то с настолько уникальными способностями.

К счастью, брат не заставляет ждать себя слишком долго. Сразу после обеда приходит служанка и с поклоном подает мне на подносе бумажный свиток. На нем изящным почерком выведено, что его высочество наследный принц Лань Минфэн приглашает четвертую принцессу на чай в Сливовый павильон. Поразительный контраст по сравнению с младшими братьями, которые просто ввалились в мою комнату поглазеть на диковинку. Надеюсь, принц и дальше будет меня так же радовать.

Сливовый павильон утопает в розовом цвету. Лепестки осыпаются с веток, кружась в воздухе, словно снежинки, задерживаясь на моих рукавах и волосах. Я иду по узкой дорожке, выложенной гладкими камнями, и чувствую, как Лань Сюэ скользит рядом, невидимая для остальных.

- Не нервничай, - шепчет она. - Он всего лишь наследник, а не сам император. Да и выглядит, говорят, неплохо.

Я сдерживаю улыбку. Лань Сюэ, оказывается, умеет подбодрить в нужный момент.

Павильон оказывается небольшим, но изысканным строением с резными колоннами и легкими шёлковыми занавесями, развевающимися на ветру. Внутри, за низким столиком, сидит молодой человек в тёмно-синих одеждах с серебряной вышивкой.

Лань Минфэн.

Он поднимает голову, и я замираю. Говорили, что он красив, но это преуменьшение. У него правильные, почти скульптурные черты лица, высокие скулы, густые брови и пронзительные глаза - тёмные, как ночь, но с едва уловимым золотистым отблеском, словно в них отражается пламя. Его длинные волосы, собранные в высокий пучок, перехвачены нефритовой шпилькой, а осанка безупречна - даже сидя, он кажется выше всех.

- Сестра, - его голос звучит спокойно, но в уголках губ играет едва заметная улыбка. - Наконец-то у нас появился повод для беседы.

Я опускаюсь на шёлковую подушку напротив, чувствуя, как кулон на моей шее излучает лёгкий холод.

- Ваше высочество почтил меня вниманием, - отвечаю я, стараясь сохранить невозмутимость.

Он откидывается назад, изучая меня взглядом.

- Ты не похожа на ту Лань Сюэ, о которой я слышал, - замечает он. - Говорили, ты слаба рассудком, и разговариваешь с пустотой.

- Слухам не всегда можно верить, - пожимаю я плечами. - К тому же, я разговаривала не с пустотой. Живые не хотели со мной общаться, зато мертвые всегда были готовы составить компанию.

Лань Минфэн кивает и наливает чай в фарфоровые чашечки. Аромат жасмина смешивается с запахом цветущего сада.

- Расскажи мне о том, что произошло у пруда, - предлагает он, протягивая мне одну из чашек.

- Меня пытались убить. Служанка Гуйин по приказу второй принцессы начала меня душить. Я просто защищалась.

- Призвав мертвецов? - в его голосе звучит любопытство.

- Они пришли сами, - отвечаю я, касаясь нефритового кулона.

Его взгляд скользит по украшению.

- И теперь ты - не просто ещё одна из принцесс, а нечто неизвестное. Ты даже не представляешь, какие слухи сейчас ходят о тебе по дворцу. - наконец произносит он.

- Насчет этого... - я отставляю чашку в сторону. - Мне не нравится, что меня считают каким-то чудовищем или носителем проклятья. На самом деле я хотела бы использовать свой дар на благо государства.

Брови принца удивленно ползут вверх, но он выглядит заинтригованным, поэтому я торопливо продолжаю:

- С его помощью я могу расследовать дела об убийствах. Не каждый человек после смерти становится призраком, чтобы указать на своего убийцу, но в старых поместьях, где жило несколько поколений, всегда обитают приведения. И они чужую смерть точно не пропустят, а потом смогут рассказать мне, что случилось.

- Это... неожиданно, - брат быстро что-то обдумывает. - Звучит интересно, но многие не примут женщину в качестве дознавателя.

- Я не женщина, я некромант. Вряд ли в стране есть хоть кто-то с такими же способностями, а если и найдется, явно то не захочет применять свой дар во благо. К тому же, замуж меня все равно не выдать, так что свою главную женскую обязанность я выполнить в любом случае не смогу.

Принц все еще не выглядит убеждённым, поэтому я выкладываю свой главный козырь - рассказываю как и где был убит Ли Бо. До этого считалось, будто он сам сбежал после того, как зарезал и обокрал наложницу Чжао. Но призрак поведал, что просто оказался не в том месте не в то время. Наложница шантажировала Гао Фу, когда узнала, что тот ворует деньги, а Ли Бо стал случайным свидетелем их разговора.

Призрак поведал еще, где главный евнух хранил деньги, и этот тайник мог стать главным вещественным доказательством, если моих слов недостаточно.

- Впрочем, у меня лично тоже есть свидетельства против Гао Фу, - добавляю я. - Из рассказа призрака я узнала, что на каждого отпрыска императора выделяют определенную сумму денег в месяц. А я обычно получала лишь одну миску риса или похлебки в день, поэтому всю жизнь думала, будто это император приказал морить меня голодом. Оказалось же, что все пятнадцать лет кто-то просто присваивал эти деньги.

Вот теперь уже принц выглядит потрясенным. Полагаю, ему очень неприятно думать, что какой-то евнух настолько нагло покусился не только на деньги казны, но и на члена императорской семьи.

- Я немедленно с этим разберусь! - обещает он, и вскоре наша встреча подходит к концу.

Принц уходит, а я остаюсь в беседке, чтобы немного успокоиться. Хоть это происходило и не со мной, но все равно воспоминания Лань Сюэ лежат на сердце тяжким грузом.

От переживаний меня отвлекает странное шебуршание в кустах и хихиканье. Лань Сюэ обходит павильон сзади, чтобы посмотреть на источник шума, и хмыкает:

- Младшие братья снова пришли с визитом.

Я старательно делаю вид, будто ничего не замечаю, хотя мальчишки шумят так, словно через заросли проламывается слон. Наконец они добираются до павильона, забегают внутрь и высыпают передо мной на стол две горсти дохлых разноцветных жуков с криками:

- Попалась!

- Вот тебе!

Похоже, они ожидают, что я с визгами убегу, но вообще-то, мне нравятся жуки. Я с детства любила биологию, увлекалась ей еще с тех пор, как родители подарили мне первую энциклопедию «Тайны живого мира». Сначала гербарии собирала, а потом и коллекцию насекомых, в основном бабочек и жесткокрылых. Они у меня в рамках под стеклом висели прямо над письменным столом.

- Какие красивые! - я беру в руки самого большого.

Насекомое имеет необычный фиолетовый цвет с золотым отливом. Ничего подобного я на Земле не встречала, возможно, это и правда другой мир. Или люди за сотни лет просто извели такую красоту из-за их переливающихся панцирей.

- Эй! - разочарованно восклицает старший. - Ты же девчонка, почему не убегаешь? Ты должна бояться жуков!

- Скажу по секрету, я даже мышей и змей не боюсь.

Братья выглядят потрясенными. С такими бесстрашными девчонками они еще не сталкивались и теперь не знают, что делать.

- Кстати, вы знали, что многие люди едят жуков? Крестьяне часто собирают саранчу, кузнечиков или сверчков, жарят, а потом щелкают как семечки. А еще маринуют личинок шелкопряда. Говорят, на вкус как креветки с орехами.

- Фууу, гадость, - мальчишки изображают, будто их сейчас стошнит, и убегают.

- Ну, буду считать это подарком, - говорю я и начинаю собирать рассыпанных жуков.

- Ты что делаешь? - в ужасе спрашивает Лань Сюэ, стараясь держаться от меня на некотором расстоянии. - Зачем тебе эта мерзость?

Похоже, она как раз из тех девчонок, что боятся насекомых. Стараясь не смеяться, с самым серьезным видом объясняю ей:

- Мы, в теории, можем управлять мертвыми. А жуки как раз дохлые. Хочу посмотреть, сумею ли я что-то с ними сделать.

На ее лице появляется понимание, но потом она опять кривится:

- И все равно гадость, - при этом Лань Сюэ так похожа на убежавших мальчишек, что сразу видно - они близкие родственники.

Мое настроение после короткой встречи с братьями заметно улучшается, и я радостно спешу в свои покои. Я планирую заняться некромантией, и посторонним этого лучше не видеть. Хотя бы потому, что я понятия не имею, как это делается.

Но у меня теперь есть две горсти жуков и куча идей, которые надо попробовать. Положив перед собой на стол первого подопытного, я начинаю с самого простого:

- Встань и иди! - приказываю я.

Но мертвый жук человеческого языка явно не понимает.

- Ха, - коротко комментирует Лань Сюэ из противоположного угла комнаты.

Она сейчас тоже тренируется. Инеем выводит на серебряном подносе иероглифы, чтобы в случае чего можно было передать сообщение живым, ведь ее, кроме меня, никто не видит и не слышит.

- Попробуй сама, - предлагаю я. - Вообще-то у тебя тоже может быть способность поднимать мертвецов. А жуки - самый лучший вариант, потому что в противном случае придется тренироваться на трупах животных или вовсе людей. На самом деле, младшие братья сделали нам отличный подарок.

Принцессу передергивает от отвращения.

- Давай разделим обязанности, - предлагает она. - Ты возьмешь на себя все, что связано с телами, а я - с духами. А потом просто обучим друг друга как правильно делать.

Идея кажется мне хорошей, так что я возвращаюсь к своему жуку. Тот по-прежнему игнорирует все мои приказы. Поэтому я касаюсь его пальцем,  в надежде, что это поможет в передаче «некроэнергии», если такая вообще существует.

- Ползи, - еще раз командую я, но ничего не происходит, даже когда я подталкиваю его вперед.

В следующие два часа я перепробовала вообще все, что только возможно, но насекомое упорно не поддавалось. Может, магия смерти действует только на людей? Вряд ли, насколько мне известно, принципиальной разницы между мертвым жуком и мертвым человеком нет, все мы относимся к царству животных.

В конце концов бесконечные провалы так меня злят, что я не выдерживаю, снимаю с ноги вышитую туфельку и замахиваюсь на подопытного:

- А ну шевелись, тупая букашка!

Жуков у меня много, и я уже хочу раздавить этого, как тот вдруг начинает бестолково перебирать лапками и все-таки сдвигается немного вперед.

Я радостно кричу, и Лань Сюэ, которая после рисования инеем тренировалась двигать перо, тут же оказывается рядом. Хвастаюсь ей своими успехами, но жесткокрылый предатель опять ведет себя как дохлый. Угрожаю ему туфлей, но даже это не срабатывает, так что я от злости его все-таки давлю. Только после этого тонкие лапки начинают дергаться.

- Ага! Кажется, я поняла, как это работает. Стоит мне разозлиться, или испытать какие-нибудь негативные эмоции вроде страха, как мертвецы начинают слушаться.

После такого открытия наши тренировки идут намного легче. И через пару дней мои жуки уже маршируют ровным строем, правда, иногда от усердия теряют лапки, а Лань Сюэ за это время научилась смахивать со стола листы бумаги.

А еще через день мой разговор с наследным принцем наконец-то приносит свои плоды.

Во дворце с самого утра поднимается настоящий переполох и не прекращается до вечера. Слуги шепчутся в коридорах, евнухи мечутся как перепуганные мыши, а в воздухе витает ощущение надвигающейся бури. Я сижу в своих новых покоях, перебирая шелковые ленты для волос, когда Лань Сюэ внезапно появляется передо мной, её прозрачное лицо сияет от возбуждения.

- Гао Фу арестовали! - её голос звучит как перезвон колокольчиков. - В его комнатах нашли большой сундук с золотом и женскими украшениями. Император в ярости!

Я откладываю ленту и встаю, подходя к распахнутому окну. Во внутреннем дворе действительно царит необычное оживление. Стражи в чёрных доспехах строем идут к павильону евнухов, их лица непроницаемы.

- Как реагирует двор? - спрашиваю я, наблюдая, как служанки прячутся за колоннами, чтобы подглядеть за происходящим.

Лань Сюэ скользит рядом, её бледные пальцы при любом прикосновении оставляют лёгкий иней. В эти дни она часто отправлялась на «разведку», чтобы послушать, что происходит. И каждый раз после этого возвращалась полной сил и оживленной, насколько это возможно для призрака.

- Все в потрясены. Особенно те, кто считал тебя сумасшедшей. Теперь шепчутся, что ты не просто говоришь с призраками, а можешь видеть правду сквозь ложь. - Она поворачивается ко мне, её темные глаза сверкают. - Лань Минфэн специально распускает эти слухи.

Я улыбаюсь. Действительно, наследник престола оказался умнее, чем я ожидала. Вместо того чтобы скрывать мою роль в разоблачении Гао Фу и присвоить всю славу себе, он, наоборот, преподнёс это как доказательство моих способностей. Теперь никто не посмеет назвать меня «проклятой принцессой» - только «той, что видит правду».

- А что будет с Гао Фу? - спрашиваю я, хотя уже догадываюсь.

- Казнь. Через три дня. - Лань Сюэ злорадно смеется. - Император приказал устроить показательную экзекуцию, чтобы другим неповадно было воровать. Говорят, его ждет казнь тысячи порезов.

Я морщусь. Несмотря на все зло, которое этот человек причинил Лань Сюэ, мысль о такой жестокости вызывает у меня тошноту. Но в этом мире правосудие сурово, и я не в силах его изменить.

Вечером того же дня ко мне приходит сам Лань Минфэн. В руках он держит свиток с императорской печатью.

- Сестра, - его голос звучит довольным. - Ты превзошла все мои ожидания.

Я кланяюсь, но он тут же машет рукой.

- Хватит церемоний. Благодаря тебе мы не только избавились от вора, но и раскрыли целую сеть коррупции среди евнухов. Император впечатлен.

Он разворачивает свиток и протягивает его мне. Это указ о моем новом статусе - особом следователе при дворе, с правом вызывать и допрашивать свидетелей, включая придворных.

- Чуть позже пройдет официальная церемония принятия в должность, где тебе вручат личную печать.

- Так быстро? - я слегка удивлена, мне казалось, что меня заставят долго доказывать свою «профпригодность», прежде чем официально назначат на должность.

- Император был очень зол, когда узнал подробности дела, потому что покусились не только на деньги казны, но и на благополучие его семьи. Гао Фу не тебя одну обкрадывал, но и многих других. Да и несколько подозрительных смертей в гареме тоже оказались делом его рук. Он почти два десятилетия водил всех за нос, и только тебе удалось вывести его на чистую воду. Поэтому его величество под впечатлением от твоих заслуг подписал указ, который я заранее подготовил и подал в нужный момент.

Лань Сюэ одобрительно хмыкает.

- Но это еще не все, - продолжает принц, садясь на резной стул у моего стола. - Чтобы закрепить успех, надо проверить твои способности за пределами дворца. Пусть люди видят, что ты не только гаремные преступления можешь распутывать. Как раз сейчас появилось одно необычное дело.

- А он времени даром вообще не теряет, - хмыкает призрак. - Во дворце еще пыль не улеглась, а он уже тащит нас куда-то.

- Вчера в своём особняке повесился Ли Вэньцзе, самый богатый торговец шелком в столице. Все считают это самоубийством, но...

- Но что-то не сходится? - предполагаю я.

Лань Минфэн кивает.

- Он был здоров, преуспевал в делах, не имел врагов. Недавно заключил одну очень крупную и выгодную сделку, обойдя всех конкурентов. За день до смерти купил дорогой подарок жене на годовщину свадьбы. Не похоже, что у него были планы свести счеты с жизнью. К тому же стражники, прибывшие на место, сказали, что вдова ведет себя немного странно. Хоть торговец был из не слишком знатной семьи, сама она - представительница древнего рода, пусть и почти разорившегося. Само собой, стражникам не по чину задавать ей какие-то вопросы.

Я задумываюсь. Действительно, звучит подозрительно.

- Хорошо, давай попробуем. Но сразу говорю - нет никаких гарантий, что торговец стал призраком. Однако в особняке могут обитать другие духи, и уж они-то момент убийства не пропустили бы.