В объятиях космических стражей

– Отдай, я тебе сказал, – злобно рычит на свою младшую сестру её брат Кулеш и тянет меня за руку. 

Только маленькая шулгутка ни в какую не хочет отступать. По упорству она может побороться с самим главой семейства Ха’Дибах. Но я даже рада.

Лучше быть игрушкой в руках пятилетней девочки, чем подопытным образцом оттачивания сексуальных способностей пятнадцатилетнего подростка.

Я давно заметила, что он смотрит на меня так, как должен смотреть в его возрасте подросток. 

 – Она моя, – рычит шестилетняя Аква, и вцепляется в руку брата острыми зубами. 

– Дура, бурзек* тебя подери. Совсем ошалела? 

Он пытается скинуть сестру со своей руки, но Аква прокусывает толстую кожу брата, и с его пальцев течет зеленая кровь. 

– Ты совсем, что ли? – уже почти кричит Кулеш. – Папа мне Аква руку прокусила. Наденьте на неё намордник. 

Когда я слышу приближение главы семейства и моего хозяина, хочется сжаться в комок и стать незаметной. Это яркий представитель народа шулгутов. Рослый, широкоплечий и невероятно мерзкий потомок ящеров. Ярко красная окраска кожи, свидетельствует, что отец очень возмущен поведением своих детей, но пытается сдержаться.

– Что тут происходит? – громом раскатывается голос рица* Кваша Ха’Дибаха по дому. 

Аква тут же отпускает руку брата и отплёвываясь от его крови, торопится рассказать о его проступке.

– Этот гунрук* недоделанный хотел забрать мою Локу. Но это ведь моя кукла. Ведь так папа?

– Во-первых, Аквуша, я сколько раз тебе говорил не обзываться на брата. А во-вторых, нельзя кусаться. 

– Папа! – дочка топает ножкой и смотрит на отца исподлобья. 

– И да, Кулеш. Я тебе уже говорил не приближаться к Локе. Для твоих нужд мы купили тебе другую землянку. А эта принадлежит Акве.

Стою опустив голову, пытаюсь слиться с обстановкой, с мебелью, лишь бы не привлекать к себе внимания. 

Мне ещё повезло, что я всего лишь игрушка этого маленького злобного тирана. Будь я собственностью Кулеша, кто знает  была бы я сейчас жива или как Аста, ещё одна землянка, доживала свои дни в подвальной комнате с разрывами и переломами. 

Шарабанцы жители планеты Шарабан, а именно шулгуты считали себя высокоразвитой расой, были высокого мнения о себе, и без зазрения совести пользовались услугами рабов. 

За полгода, что я провела в их доме я поняла, что кричать и сопротивляться бесполезно и нежелательно. Самое приемлемое поведение – притвориться столбиком и как бы на тебя не орали, продолжать молча смотреть в пол. 

– Твой подарок оказался слишком хрупким отец. В следующий раз выбери мне что-нибудь более достойное и живучее, – усмехается подросток, а у меня в душе такая злость, что если бы можно было, я бы в кровь разбила его наглую морду. Но мне приходится держать себя в руках, чтобы не словить на себя весь гнев хозяина. 

Мерзкая семейка. 

Ненавистная. 

Сколько же ночей я провела в мечтах как сбегаю от них. 

Нет, нет, сейчас нельзя об этом думать. У шулгутов есть зачатки телепатии, либо остатки от неё. Я несколько раз замечала, что стоило мне начать повторять одно и тоже в голове, как хозяин риц Кваш тут же знал о чем я думаю. Поэтому рядом с ними мысли приходится держать в чистоте и ни о чем не думать.

– Ты опять покалечил рабыню? – злится хозяин, но Кулеш уже его не слышит или делает вид, поднимается на второй этаж особняка. 

Ненавижу это дом, сколько боли он принёс. Не только мне, но и многим другим рабам. 

Хою - кухарку, хозяйка позавчера отхлестала маленькой плетью, которую всегда носила при себе, считая, что земляне и моряне слабые и отсталые расы. А Хоя всего лишь немного пережарила мясо. Я бы сама с удовольствием его съела. 

Ох, кажется я сто лет не ела мяса, а вид у поджаристой корочки так классно выглядел. Каждый раз, когда готовится обед или ужин я исхожу слюной, как наверно все рабы в этом доме. Просто шулгуты предпочитают полусырое мясо обработанное лишь слегка. 

Может, Хоя это сделала специально в надежде, что хозяйка подгоревший кусок отдаст рабам. Но рице Маш, хозяйка и жена рица Кваша, решила, что лучше отдать пережаренный кусок своим собакам, чем нам.

 Рабов кормят травой, овощами, тем, что растет в пустыне. Мясо только для господ. Так же, как и чистая вода, все остальные пьют из колодца.

 Рабам должно хватать энергии только на то, чтобы выполнять свои обязанности, – любит повторять рица Маш. – А иначе они могут сбежать.

Но она глубоко ошибается, если бы у меня был хоть один шанс сбежать. Я бы не пожалела ни ни рук, ни ног. Я бы шла до потери пульса. Она просто не знает на что готов изможденный человек, в попытке обрести свободу.

Я пробовала сбежать несколько месяцев назад. 

Прикрываю глаза от воспоминаний, лучше не думать сейчас об этом. Но непрошенные картинки из прошлого живо встают перед глазами. 

Бурзек – дух пустыни, который заманивает путников подальше от дороги.

Гунрук – дикое небольшое животное, бегающее на двух лапах, живет в пустыне, падальщик

Риц, рица - обращение к знатным господам.

Это случилось почти пять месяцев назад. У  Ха’Дибах я жила уже около месяца. Пыталась спорить, доказать, что они не имеют никакого права держать меня взаперти. Но все мои слова разбивались о тупое лицо  рица Кваша и злобное рицы Маш. 

Если ты раб, то  для них ты никто, просто удобное дополнение к жизни, и слушать тебя никто не станет. Даже будь ты сто тысяч раз прав. 

Ночью я плакала в соломенную колючую подушку, вспоминая свою прошлую жизнь, а днем опять продолжала бороться. 

Не знаю, как они меня только не убили. Наверно, только благодаря маленькой Акве. Как только я вошла в их дом, она сразу ткнула в меня пальцем и сказала, что эта будет моей новой Локой. 

Вот так мне повезло из вонючей клетки с рабами у работорговцев стать игрушкой маленькой шулгутки. 

Всё оказалось проще, чем я думала. Я просто оказалась похожа на её бывшую куклу Локу, которая умерла при родах. 

Об этом мне рассказала Хоя. Я только с ней и общалась. И общаюсь до сих пор. Именно она научила меня прогонять мысли, и входить в состояние транса в присутствии хозяев, чтобы не дай бог привлечь к себе внимание.

Иногда это было даже очень на руку. Хозяева забывались и могли рассказать то, о чем мы знать не должны были.

Как раз в один такой момент я услышала, что завтра хозяин отправляется на своем левитоне*, мы же их про себя называли быстролетами, в город за покупками. Ехать собрались всем семейством и за обновками, и за продуктами, а мы, оставшиеся рабы, должны были дожидаться их дома. 

– Получается мы останемся одни? – удивлённо спросила я Хою вечером.  

– Да, – она пожала плечами, у морян это был знак согласия. 

– И не будет никакой охраны?

– Нет. Охрана не нужна, – всё так же спокойно ответила Хоя. – Спи маленькая Лока, завтра будет сложный день. 

– Хоя, как можно уснуть, когда мы можем сбежать? Ведь никого не будет. Ты можешь взять ключ от кладовой. Мы можем взять одежду с собой и еду в дорогу. 

– Можем, только как мы уйдем? И в каком направлении? Здесь на много лиг* нет других домов. Пешком не дойти. Сай Рас пробовал. Но не смогу уйти дальше чем на пять лиг. Его быстро вернули и повесили на позорном столбе. Он умер от солнца и жажды. Мучительная смерть. Я не смогу Лока. И тебе не советую, –  её голос шелестел очень тихо, словно подводный поток воды ,  который медленно гасил мою надежду. 

Но я не готова была сдаться так легко. 

Миша, мой муж всегда говорил: “Как только человек перестает бороться, он погибает”. 

Я не готова умирать на этой проклятой планете. Я хочу вернуться домой. Я обязана вернуться домой, в память о муже, в память о том кем я была.

Тогда я думала так.

На следующий день едва дождавшись пока отъедут хозяева, я собрала в дорогу бутыль с водой, немного еды, взяла у хозяйки её куртку с  капюшоном, чтобы защитить себя от палящего солнца, и ботинки, которые она почти не и надевала, предпочитая носить мягкие лодочки. И отправилась в путь. 

Я шла весь день, старалась растягивать воду, есть совсем не хотелось, только пить. Я ждала встретить по дороге хоть какое-то укрытие, камни, скалы или другое поместье, но Кадалукская пустыня не зря называется пустыней. Здесь не было ничего.

Я слышала, что когда-то здесь было море, но оно ушло под землю, как и большинство рек и морей на Шарабане. 

Что послужило этому?

 Я не знаю, но с удовольствием бы изучила этот вопрос как планетарный археолог, кем я и была в прошлом. 

Я пыталась ориентироваться по солнцу, только проблема в том, что на Шарабане их два. 

Но я бы дошла, доползла бы, если бы за мной не прилетел патруль ищеек. 

На то чтобы выследить меня им понадобилось всего пара часов. И полчаса, чтобы доставить домой. 

О, как орал риц Кваш, а рица Маш вторила ему писклявым голосом. и периодически хлестала меня своей девятихвостой маленькой плеткой, оставляя мелкие разрезы на коже. 

Меня уже тащили к позорному столбу, когда на мою защиту встала Аква.

– Это моя игрушка, – она встала перед отцом как упрямый баран, не отступая ни на шаг. 

– Это плохая игрушка, – ответил риц Кваш и отодвинул дочь рукой, а такое случалось крайне редко. 

Тогда Аква пустила в ход последний свой козырь – она разрыдалась. Плакала девочка очень профессионально. С подвыванием и шмыганием носом.

– Вы меня не любите, – выла она и отцу пришлось сдаться.

Но без наказания я не осталась. Месяц провела в клетке, в которой нельзя было встать в полный рост. Меня приравняли к животным и кормили так же. Первую неделю я ничего не ела, я даже встать не могла, всё тело болело, раны плохо заживали. Единственное чего я хотела – это отмстить. 

И ещё я поняла одну очень важную истину – чтобы сбежать, не обязательно бороться с врагом, надо быть хитрее. 

Вот и сейчас я стою стараясь выгнать воспоминания из своей головы, но  на эмоциях это не особо получается. 

Нет, я не буду ничего говорить и делать. Я должна смириться, – твержу себе, а над ухом слышу мерзкий шёпот рица Кваша. 

– Правильно думаешь моя дорогая. Смирение отличное качество рабов, которое я очень ценю.

Его рука скользит по моей спине, спускается к ягодицам и сжимает их. 

А меня передергивает от омерзения.

Лига* - мера измерения расстояния, равная двум километрам.

Дорогие читатели, приглашаю вас визуально познакомиться с героями этой истории.

Лока  - игрушка маленькой Аквы

Кваш Ха’Дибах  43 года - глава семейства и советник в шарабанском парламенте.

Маш Ха’Дибах - жена рица Кваша, домохозяйка, 35 лет. 

Кулеш Ха’Дибах - сын рица Кваша и рицы Маши, ему 15 лет. Обучается в Межзвездной Академии заочно.

Аква Ха’Дибах - дочь рица Кваша и рицы Маши, ей шесть лет. Эгоистка и очень капризная девочка.

– Идём, – тянет меня за руку Аква. – Этот глупый Кулеш не получит тебя. Поняла? 

И я рада сбежать подальше ото всех: и от Кулеша и от рица Кваша. Сбежать и спрятаться в комнате Аквы, чтобы они совсем забыли про меня. 

Тягостное понимание, что так просто они не отстанут, не дает покоя, выворачивает  все страхи наружу и меня начинает подташнивать.

Иду вслед за Аквой и когда проходим мимо арки ведущей в коридор, замечаю рицу Маш. 

Давно ли она тут стоит? Видела ли как её муж лапал меня?

Если видела, то мне придется несладко. 

У неё очень странное понятие о верности, вместо того, чтобы предъявить претензии  своему мужу, она втихушку будет издеваться над той рабыней, которая вызвала у её мужа интерес. 

Не я первая, не я последняя. За то время что я здесь уже двух отправили на рудники из-за их инвалидности. Одной хозяйка выткнула глаза, другой отрубила руку. Любого раба не способного выполнять свои обязанности продают на рудники.

Оттуда не выхода. Штольня находится глубоко под землей. Можно сказать тебя хоронят заживо. 

У меня мурашки по телу от страха. 

Что придумает рица Маш в отношении меня? Это злобная ящерица так трясется за свою семью и мужа, что готова практически на любую подлость.

Остается только надеяться, что она всё же не видела как хозяин трогал меня.

Поднимаемся по лестнице на второй этаж. Аква что-то щебечет рассказывая, как мы здорово будем играть сейчас.

У неё действительно бывают иногда вполне нормальные детские игры. Но бывают и страшные, для меня.

В прошлый раз, когда мне казалось, что я не доживу до конца дня, Аква играла в космических стражей, которые стоят на страже и не дают плохим и злым расам вторгнуться в нашу галактику. А я была той самой страшной расой. Оружие у Аквы хоть и не настоящее, но тоже оставляет на коже синяки. Особенно когда нельзя уворачиваться. Моя кожа напоминала шкуру гепарда, настолько много на ней было синяков.

Но сегодня мне везёт, у Аквы новая настольная игра. Мне приходится поддаваться каждый раз, чтобы не вызвать очередной приступ ярости или слез. 

Уже вечером, когда мне разрешено вернуться к себе, иногда Аква хочет, чтобы я ночевала в её комнате, я наконец могу расслабиться. 

Наша комнатка с Хоей и ещё двумя служанками маленькая. Стоят двухъярусные кровати. Мы с Хоей спим на одной. Я сверху она снизу.  

С теми служанками мы не общаемся. Они тоже шулгутки, сами в рабство продались за долги. И к нам относятся как ко второму сорту. 

У них ещё есть надежда вырваться, если долги отработают, а у нас с Хоей нет. 

Хоя вообще уже в рабстве у Ха’Дибах больше пяти лет. Как ей удалось столько прожить и не выдержать всё, ума не приложу. 

– Как прошёл день? – спрашиваю её на морянском. На всеобщем стараемся в присутствии шулгуток не разговаривать.

– Сложно и грустно, – тихо отвечает Хоя. 

Она в последнее время совсем сдала. Мне хочется её поддержать, но я даже не знаю как. Всё что сейчас скажу будет просто пустыми словами. Мы не властны над своей судьбой и жизнью. И чем больше я об этом думаю, тем тошнее на душе.

–Хоя, всё будет хорошо, – шепчу подруге упрямо. – Потерять надежду всё равно, что отказаться жить. Нельзя отчаиваться. Надо верить.

– Мне уже недолго осталось Лока, – отвечает она. В её голосе столько разочарования, что мне и самой хочется поддаться ему. 

– Спите уже глупые гунруки, – шипит одна из шунгуток служанок. – Или завтра рица Маш узнает как вы любите болтать ночами.

Я молча спускаюсь со кровати и ложусь рядом с Хоей, на самый краешек. Обнимаю, глажу её плечо.

– Хоя, не смей сдаваться. Я без тебя не выживу. 

Хоя проводит по моим волосам. От её ладони исходит тепло.

– Справишься. Ты очень сильная, Лока. У тебя много внутренней силы, только ты ей не пользуешься.

– Это ты сильная. А я нет.

Я знаю, что Хоя многое умеет, может лечить раны. Именно она помогла восстановиться после неудачной попытки сбежать. Когда мои раны от хлыста начали загнивать. 

– Дай мне руку, – шепчет Хоя, протягивает свою ладонь. 

И я поднимаю руку. Наши ладони соприкасаются. 

Кожу сначала щиплет, потом начинает гореть, всё сильнее и сильнее. Я закусываю губу, чтобы не завыть от боли. Мне будто раскаленный свинец заливают в руку, и он медленно разливается по всему телу. Сначала захватывает руку. Затем грудь, бедра. Я не могу ничего сказать. Меня будто парализует. 

Всё заканчивается так же резко как и началось. Будто ничего и не было. 

В комнате темно, с соседней кровати доносится храп шунгуток. 

Но что-то изменилось. Не могу понять что именно.

– Хоя? – Зову подругу. – Хоя? Что ты сделала?

– Пусть моя сила послужит тебе лучше чем мне. Слушай себя и своё сердце. Вселенная подскажет тебе и направит. 

 Я ничего не понимаю. Она говорит так будто прощается. А я не готова отпускать её. 

– Не смей умирать. Поняла. Мы выберемся. Обязательно выберемся. 

Хоя смотрит на меня с улыбкой. Прикладывает ладонь к моей щеке, гладит.

– Ты слишком добрая для этого мира Лока. Будь сильнее, настойчивее и жестче. Моя вера не позволяет мне причинять боль существам создателя. Но ты не связана с нашей верой клятвами. Позволь себе выпустить силу наружу. 

В тишине отчетливо слышно, как щелкает замок на двери. Кто-то пришел проведать нас посреди ночи. 

Я замираю, с ужасом смотрю в сторону двери.