В объятиях смерти. Не буду твоей

Прохладная ночь пахла сыростью и жасмином. Издалека нёсся вой полицейской сирены, но порыв ветра смешал его с шёпотом листвы. 

После дождя воздух словно обновился, и был чист и свеж. Сквозь колышущиеся тени ветвей и кустов пробивались огни недремлющего города. 

Среди деревьев мелькнула тень, за которой не уследить взглядом. Удар, вспышка боли, и бархатное небо Боско, усыпанное звёздами, окрасилось алым. 

Перед тем, как тьма затянула сознание, и всё вокруг стало далёким и пустым, я увидела лицо полицейского, склонившегося надо мной.

В дверь позвонили. Распахнув глаза, я уставилась в белый потолок. В голове ещё звучали отголоски той ночи, во рту ощущался привкус крови, но умом я понимала, что нахожусь в своей ванной. 

Проклятый сон. Воспоминание, за которое отчаянно цеплялась часть меня – та, что не смирилась с произошедшим. 

Я бы многое отдала за то, чтобы не видеть по ночам парк после дождя, не чувствовать запах жасмина. Он застрял занозой в сознании, до которой не дотянуться.

Вода в ванне успела остыть. Подтянувшись одной рукой за бортик, я смогла сесть и не взвыть от боли. Ушибленное тело пульсировало, как единый нерв. 

За пять лет я привыкла возвращаться домой в синяках и ссадинах, но с болью смириться невозможно. Она надоедает. 

Намокшие волосы облепили лицо. Убрав их негнущимися от холода пальцами, я попыталась встать. Получилось, хоть и не с первого раза. 

Наконец, я вылезла из ванны и завернулась в махровое полотенце. Стопы утонули в пушистом коврике. Для меня важно ощущать простые вещи – они возвращают в реальность.

 Стены пестрели мозаичной плиткой всех оттенков синего и голубого. Пол был выложен белым кафелем, и на нём алели капли крови – моей, разумеется. 

Стоя спиной к зеркалу, я дрожала от слабости. По плечам и лицу стекали струйки воды с волос. Взяв ещё одно полотенце, я промокнула их. И медленно обернулась, чтобы увидеть своё отражение. 

На бледном осунувшемся лице глаза светились красными угольками. На фоне чёрных волос смотрелось… пугающе - за неимением лучшего слова. 

Нормальный цвет глаз у меня зелёный, но сегодня я чертовски много сил потеряла, и восстановить их поможет только кровь.

Снова прогремел звонок в дверь. Я вздрогнула и чертыхнулась, бросая полотенце в раковину. Плечо обжигало болью, махровая ткань касалась свежей рваной раны. 

Её следовало бы зашить или как минимум обработать, но сначала займёмся ночными гостями.

Я вышла из ванной комнаты и стянула пистолет с комода в спальне. Прижимая его к бедру, сняла с предохранителя и скользнула к входной двери. 

Кого там принесло среди ночи?! Приблизившись, я встала слева от неё, не заглядывая в глазок.

— Кто?

— Ваш сосед из квартиры напротив, — раздался тихий мужской голос. — Сахарку не найдётся?

Закатив глаза, я поставила пистолет на предохранитель и открыла дверь. На пороге стоял Адам, действительно мой сосед из квартиры напротив. И лучезарно улыбался. 

Адам из тех ребят, на которых невозможно злиться, даже если очень хочется. Среднего роста, подтянутый, но узок в плечах и худощавый - на мой вкус. 

Я сама чуть выше метра с кепкой и не могу похвастаться пышными формами, поэтому вместе мы смотримся, как два подростка. 

Волосы у него тёмные, почти чёрные и коротко стриженные, но всё равно видно, что они вьются. Черты лица приятные, а глаза большие, голубые и невинные, как у младенца. 

Но это обманчивое впечатление. Адам – хакер и разработчик оружия против нежити. У него два условных срока за взлом базы данных департамента полиции Вердландии. 

Однако, это не мешает ему помогать местным копам. Нелегально. 

На счету Адама ряд изобретений, способных завалить вампира или прочую тварь с одного выстрела. Пока, правда, он снабдил ими только меня и специальный отдел полиции по борьбе с потусторонними преступлениями.

Адам был весь тёмным – от синей футболки с длинными рукавами до чёрных джинсов и домашних тапок-зайцев. Милые такие, с торчащими в стороны ушами. 

Только кожа его белела в полумраке прихожей. У него за спиной разливался холодный белый свет коридорной лампы, из-за чего лицо казалось ещё бледнее, а глаза – синее.

— Тебе не кажется, что твоя кодовая фраза устарела?! — проворчала я, впуская его в квартиру и запирая замок.

— Беспокоишься, что соседи решат, как бы у меня чего не слиплось? — усмехнулся он, убрав руки в карманы джинсов.

— Мне всё равно, что они подумают, — я направилась в кухню. 

Когда обошла Адама, он присвистнул.

— У тебя полотенце всё в крови и ссадины на спине, — без тени испуга отметил он. — Выглядит так, будто ты страстно обнималась с диким зверем. Зная тебя, он должен выглядеть не лучше.

— Ты как всегда тактичен, Адам.

— Я говорю лишь то, что вижу, — он небрежно пожал плечами. — Надеюсь, у тебя осталась заговорённая вода?

— Я не стану чем-то хуже, чем уже являюсь, если ты об этом, — я вздохнула, завязывая туже полотенце на груди.

Он замер, прищурив глаза. Очевидно, ожидая, что я всё ему выложу. Я кивнула и глянула на соседа через плечо.

— Сегодняшний казнённый оказался на редкость прытким - пришлось с ним повозиться. Он загнал меня на крышу дома и протащил по черепице. А потом воткнул в бок кусок ржавой арматуры.

Адам покосился в открытую дверь ванной. По полу были разбросаны рваные и перепачканные кровью футболка и джинсы. 

Я поморщилась, невольно приложив ладонь к ране на животе. Адам проследил за моим движением серьёзным взглядом.

— Не успела обработать. Ты как раз вовремя зашёл, — я выдала ему милую улыбку.

Адам хмыкнул.

— Если только в обмен на чашку кофе.

— Идёт, — я вошла в темноту спальни, Адам – направился в кухню и включил там верхний свет.

Квартира у меня небольшая: кухня плавно переходила в спальню, а спальня – в прихожую. Чтобы из любой точки видеть, кто заходит в дверь. В комнате мерно гудел кондиционер.

Жить среди вампиров я не смогла, поэтому сняла квартиру на окраине Хайенвилла. Искала полной изоляции от людей, но дом оказался мне не по карману. 

Я прошла босиком в спальню, развязывая полотенце. Стены в единственной комнате были молочно-коричневые, как и пол. Кровать цвета кофе с молоком, а диван перед белым декоративным камином – бежевый с коричневыми прожилками. 

Мягкое кресло в углу около окна, драпри – густо-коричневые с золотым блеском. Адам говорил, что спать здесь, как внутри коробки с шоколадными конфетами. 

Сквозь прорези штор лился бледный лунный свет, очерчивая углы стенного шкафа. Он стоял справа от кровати и тянулся до самой двери в кухню. Я достала из него чёрную футболку и серые домашние брюки и бросила на кровать. 

Стянув с себя полотенце, промокнула им кровоточащие раны. Та, что на животе, выглядела глубокой. Кожа по краям припухла и свисала лоскутами. 

Если быстро обработать, наложить повязку и восстановить баланс крови, то она исцелится за считанные дни.

Переодевшись, я подошла к коричневому комоду с зеркалом у двери в ванную. Глянув на своё отражение, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. От слабости перед глазами плыло.

— Кофе готов, — в дверях появился Адам с чашкой в руках и загадочно ухмыльнулся. — Но тебе я приготовил кое-что более питательное.

Дорогие читатели! Рада приветствовать Вас в своей новой истории. Впереди нас ждут обаятельные персонажи, детективные расследования, коварные вампиры, динамичные сцены и, конечно же, любовь, меняющая всё и всех.

Буду благодарна Вам, если поддержите историю звёздочкой и добавите в библиотеку, чтобы не пропустить выход новых глав. 

Ну и куда же без визуалов?!

Знакомьтесь, наша главная героиня - Кира Рейнвуд. Дампир. Сильная, бесстрашная, колючая снаружи, но мягкая и ранимая внутри. 

Адам - сосед и близкий друг Киры. Как она уже сказала - хакер и её личный оружейник. Иногда даже оруженосец. Добрый и весёлый, отзывчивый парень. Терпит все выходки своей наглой соседки и во всём её поддерживает.

С визуалами других героев я познакомлю вас позже - по мере их появления в сюжете))) Ну что ж! Пристёгиваемся, и поехали!

Я осклабилась и, оттолкнув его, прошла в кухню. От яркого света заболели глаза. Серые и мятные тона мебели казались как никогда ослепляющими. 

На столе около раковины стояла чёрная керамическая кружка. И жидкость в ней была такая же тёмная и густая. 

В холодильнике у меня всегда хранились несколько пакетов донорской крови. Без неё я могла бы обойтись, но она помогала быстрее исцелиться. 

Рядом лежали бинты, антисептик и аптечка с инструментами. Адам подготовил всё необходимое. Застыв перед столом, я устало потёрла лицо. Потянулась за чашкой - футболка задралась и обнажила рану. 

Адам подошёл ближе и уставился на неё, опуская свою чашку на стол. Почувствовав, что я смотрю на него, он заморгал, не зная, куда деть глаза, чтобы не пялиться на мой живот.

— Подлатай меня, и покончим с этим, — облокотившись одной рукой о стол, я поднесла чашку к губам и зажмурилась. 

В нос ударил резкий металлический запах, к горлу подкатила тошнота. Адам открыл аптечку и загремел инструментами. Совмещать неприятное с неприятным – что может быть лучше?!

Когда он закончил с животом, то приступил к плечу. Руки у меня тряслись от боли и слабости, и я из последних сил давилась донорской кровью. Перед глазами плясали белые пятна. 

Я прикрыла веки и сделала последний большой глоток. И почти отключилась.

— Вот и всё, — раздался издалека фальшиво бодрый голос Адама.

Я покачнулась, хватаясь за край стола, и заморгала. Одёрнув футболку, выпрямилась и медленно повернула голову, чтобы посмотреть на соседа. 

Адам вытирал руки окровавленным полотенцем и глядел мимо меня.

— Быть может, мне пора задуматься о лицензии практикующего хирурга? Буду штопать твоих друзей.

— Моих друзей не нужно штопать. У них само всё зарастает.

— Не всё, — он расплылся в ехидной улыбке.

— Спасибо, — осипшим голосом сказала и облизала губы. — А теперь признавайся, зачем пожаловал?

Адам бросил полотенце в раковину, выдыхая. И бесхитростно посмотрел на меня.

— С чего ты…

— Брось, Адам. Я тебя не первый день знаю. Кофе ты мог бы и дома попить, если, конечно, чистые кружки остались.

Он сдавленно рассмеялся и провёл ладонью по волосам.

Сложив руки на груди, я подошла к окну. За ним царила глубокая ночь. Три часа ночи – самая сердцевина тьмы. 

Я забралась на подоконник, Адам же не сдвинулся с места. Так и сверлил меня немигающим напряжённым взглядом. Я видела его отражение в стекле, но смотрела на спящую улицу. 

Ночь в Хайенвилле темнее и гуще, чем в Боско, где я когда-то жила…. и погибла. Здесь и воздух был совсем иной – чище и прозрачнее. 

Городок, окружённый лесами, таил в себе множество загадок и мрачности. Неудивительно, что его облюбовали вампиры. Здесь было, где укрыться.

— Ну так…?

— Звонил Алекс и передал новые координаты, — его голос прозвучал тихо, но было слышно, как он выдавливал из себя эти слова. — Ты была на казни и отключила телефон. Поэтому ему пришлось обратиться ко мне.

Алекс был вампиром. Это он нашёл моё тело в парке и унёс из-под носа у копа, пока тот вызывал подмогу. Очнулась я в комнате с заколоченными окнами.

В летней духоте скрипел ветхий вентилятор, пахло пылью и накрахмаленным постельным бельем. Запахи и звуки – благодаря им я вырвалась из непроглядной пустоты. 

И, конечно же, не без помощи Алекса. Он спас меня от неминуемой гибели и выходил. А после привёл в склеп – место, где обитал клан вампиров города Хайенвилла, к которому он принадлежал. 

Так я попала в совет и стала карателем.

По какой-то нелепой случайности я воскресла дампиром. Привычный мир перестал для меня существовать, но распахнул объятия новый – мир ночи, тьмы и холода. Мир вампиров.

Я хмыкнула, не оборачиваясь.

— На завтра? Что-то он быстро.

— Нет, — он качнул опущенной головой и исподлобья глянул на меня. — На сегодня. На сейчас, Кира.

Я повернулась к нему – медленно, чтобы не тревожить швы. Лицо моё ничего не выражало, потому что сил на эмоции не осталось, но одна бровь уползла на лоб.

—И ты его не послал?

Адам поперхнулся и кашлянул в кулак.

—Вампир, которого тебе нужно достать, нападает в парках на прохожих. Он решил, что ты заинтересуешься.

Я плавно соскользнула с подоконника и направилась в комнату, не глядя на Адама.

— Давай эти чёртовы координаты, — сквозь зубы потребовала.

— Как? Ты меня с собой не возьмёшь? — в его голосе прозвучало искреннее огорчение, как у ребёнка, которого не берут на ярмарку.

Я обернулась в дверях.

— Тогда мне придётся твою задницу прикрывать, — я нахмурилась. — Вот ещё!

До рассвета оставалось чуть больше трёх часов. Я прошла в спальню и открыла шкаф. Адам прибирался на кухне. За годы дружбы он успел освоиться у меня дома, пожалуй, лучше, чем у себя. 

Его квартира походила на склад деталей для компьютеров и прочего металлолома. Но царящий там бардак соседа ни чуть не трогал – если ему не хватало уюта и свежего кофе, то он шёл ко мне. 

Я оделась, не включая свет. Чёрное белье, чёрные носки, чёрные джинсы и футболка. Чёрная кожанка довершала мой вечерний наряд. Внутренняя кобура с «глоссом», заряженным серебром, идеально терялась на фоне одежды. 

Обычно те, на кого я охочусь, сопротивляются, бьются из последних сил. А я, как правило, слабее. Поэтому Адам изобрёл для меня несколько примочек. 

Пистолет с ультрафиолетовым фонариком или мини-арбалет, заряженный шприцами с зельем, состав которого я даже знать не хочу. Если первый лишь затормаживал противника, причиняя кратковременную боль от ожога, то второй убивал на месте. 

Арбалет я оставляла в машине - на самый крайний случай.

Наручные ножны с серебряными ножами скрывались под рукавами кожанки. Чтобы ими воспользоваться, придётся её снять. Но я надеялась, что удастся обойтись и без них.

К сожалению, дампиры уступают в силе истинным вампирам, но я стараюсь компенсировать этот недостаток оружием. Иногда выходит, иногда – не так, чтобы очень. И я возвращаюсь домой побитой собакой. 

Адам привык.

 Мы знакомы с того момента, как я переселилась в Хайенвилл – почти пять лет. Он - хакер и знает обо мне больше, чем я сама, но держит язык за зубами. Ради своего же блага. 

Застегнув молнию, я подошла к камину. На полке стояло фото в рамке. Темноволосая девушка в бледно-голубом пальто беззаботно улыбалась на фоне окон ресторана. 

В день открытия навес, декорированный белыми и бордовыми пионами, украшали гирлянды. Помню, как волновалась – новёхонькая вывеска «Лира» терялась среди пышных цветов.

 Когда-то я там работала администратором. Когда-то – пять лет назад. Через пару дней после того, как было сделано это фото, меня не стало. 

Я до сих пор помнила свою смерть, видела каждый раз во сне. Пять проклятых лет по ту стороны жизни! А казалось, что это было вчера…. Вчера я возвращалась с работы через центральный парк Боско и стала жертвой нападения. 

Лица своего убийцы я, разумеется, не видела….

На протяжении всех этих лет мы пытались выяснить обстоятельства, при которых я стала дампиром. Упыря, укусившего меня, так и не нашли. Но я стала достоянием мира нежити, знаменитостью среди кровососов.

 В Хайенвилле обосновался Верховный совет – высший орган власти вампиров. И появление белой вороны не осталось для них незамеченным. Меня пригласили, поглазели, оценили и… приняли в клан. 

На то воля старейшины – его восхитило то, что я наполовину человек, и дневной свет не причиняет мне вреда. Такой я и останусь. 

Прочие члены совета считают меня цирковой зверушкой. На потеху им или ради собственного удовольствия старейшина назначил меня Мастером Смерти, карателем. 

Тем, кто убивает вампиров, преступивших законы совета. 

Нападения на людей запрещены и влекут за собой немедленную смерть. Поэтому, соглашаясь на сомнительную должность, я в тайне надеялась, что когда-нибудь наткнусь на своего убийцу.

Поджав губы, я положила рамку стеклом вниз и направилась в прихожую. Проходя мимо зеркала, случайно увидела своё отражение и не смогла не улыбнуться. 

Я была одета с небрежным шиком наёмного убийцы. Кроме того, чёрный цвет мне шёл, и бледная кожа начинала светиться.

Я вышла из спальни и обулась в чёрные сапоги на низком широком каблуке. Адам появился в дверях кухни, заслонив единственный источник света в квартире. И привалился плечом к стене.

— Всё взяла? Ножи не забыла?

— Не забыла. Иди спать, мамочка.

— Ты уверена, что хочешь поехать одна? Я могу пригодиться, — не обращая внимания на мой раздражительный тон, спросил он.

— Чем же? — огрызнулась я, выпрямляясь.

— За руль сяду, — хмыкнул он и оттолкнулся от стены. — Ты ранена, и солнце скоро встанет. Цель будет биться отчаянно.

— Вот именно, Адам. Ты можешь пострадать, или я, если стану отвлекаться на тебя. Ни к чему эти сложности.

— Я бы не хотел сегодня вновь видеть тебя в крови. Мне потом кошмары снятся, — он старался говорить убедительно, но под конец закатил глаза, ухмыляясь.

Адам – добрый парень. Его действительно волновала моя судьба, но все проявления заботы он переводил в шутку. Жалел мои чувства, наверное. 

Или не хотел выглядеть слабым. 

Я посмотрела на него нарочито тяжёлым взглядом. Испустив долгий вздох, он протянул мне лист бумаги, сложенный вдвое. Я развернула его и прочла адрес.

— Чудесной ночи, Адам, — я убрала записку в задний карман джинсов и открыла входную дверь.

— Береги себя, Кира. И возвращайся домой, — с иронией в голосе проговорил он и скрестил руки на груди.

— Как скажешь, мамочка, — усмехнулась я в щель закрывающейся двери. — Уходя, не забудь запереть замок.

Тьма поглотила город, и время будто остановилось. Небо затянуло тучами, ветер нёс близкий запах дождя и дорожной пыли. Лето в этом году выдалось сырым и промозглым, но в Хайенвилле редко печёт солнце. 

Спящие дома мелькали за окнами моего автомобиля, как искусно нарисованные декорации. На пустых перекрёстках мигали сигнальные огни светофоров. Я стараюсь не нарушать правила, поэтому сбавила скорость и свернула с основной дороги. 

И покатила к окраине Хайенвилла.

Из головы не выходил момент, который ставил все под сомнение. Мастер Смерти должен иметь при себе заверенную лицензию с именем вампира и вынесенного советом приговора. 

Алекс передал только координаты, где его искать. Клочок бумаги с адресом слабо тянул на лицензию. Поэтому придётся импровизировать. Если обойдется без проколов, то совет никогда не узнает об оплошности Алекса. 

Ну и моей, разумеется. Я не должна была верить ему на слово, но он сыграл на нашей дружбе и моей навязчивой идее найти своего убийцу.

Деревянный дом стоял на пустыре, окружённом лесом. Дорога резко обрывалась на склоне, прямо у подножья старых сосен. Их колючие разлапистые ветви свисали почти до земли. 

Высокая ковыль колыхалась на ветру, как зелёное море. По пути сюда мне не попалось ни одного жилого здания или хотя бы придорожной забегаловки. Разве что автомастерская, да и у той был заброшенный вид. 

Вампир хорошо устроился – вдали от людских глаз и цивилизации. Мне бы тоже здесь понравилось.

Я припарковалась на обочине и вышла из машины. Стрекот цикад, едва различимый шелест листвы, потревоженной легким ночным ветерком, и больше ничего. Прохладный воздух пах сырой землей. 

Бывает, что вампиры зарываются перед рассветом в почву, за неимением другого укрытия. Или в ожидании жертвы. Не хотелось бы, чтобы кто-то схватил меня за ногу и испортил охоту. 

Я прошлась по склону, но ничего не почувствовала. У меня хорошо развито чутье на вампиров, но на улице никого не было. Или он настолько молод, что ещё не вонял могилой. 

Размышляя о том, что могла что-то упустить из внимания, я осторожно двинулась к дому. Он покосился от старости и отсутствия заботливых рук, окна без стекол были заколочены досками. 

Я подошла к крыльцу и поднялась по ступеням, расстёгивая куртку.

Достав из кобуры «глосс», сняла его с предохранителя и приблизилась к двери. Пистолет был заряжен серебряными патронами, в магазине их помещалось всего семнадцать. 

Похлопав себя по карманам, я убедилась, что взяла запасную обойму. Свинцовые пули вампиру, что слону дробина. Поэтом я использую только серебряные – дырки от них не заживают у нежити. 

А если попасть в сердце или голову, то наступает окончательная смерть. Никаких воскрешений. Как раз то, что нужно.

Доски крыльца провисли под тяжестью моего веса. Было бы досадно провалиться и запороть дело, став неожиданной закуской. Ручки на двери не оказалось, как, впрочем, и замка. Хоть что-то приятное. 

Легонько толкнув её, я шагнула в сторону, пока уличный свет не проник в ветхое жилище. От тишины сдавило виски, но вампиры — нежить. А нежить не создаёт шума.

По воздуху плыли крупицы пыли. Медленно выдохнув, я встала перед открытой дверью и обвела помещение взглядом. По всем правилам я не должна была красться. 

Но с вампирами, как со змеями – лучше обойтись без резких движений. 

На моей практике ещё не было случаев, чтобы приговорённый сдавался добровольно. Но совет обязал меня зачитывать каждому их приговор перед тем, как привести его в исполнение. 

Знали бы они, как дело обстояло в действительности…. 

Переступив порог, я сжала крепче рукоять пистолета – нервы, наверное. В нос ударил затхлый запах, а под ним второй волной угадывалась вонь сырой ямы и тления. Но ничто не шевельнулось.

 Я шагнула влево, где выступ в стене заслонял часть комнаты. Да, вампир затаился, но при этом излучал энергию – она ползла ко мне медленным, очень медленным ледяным ветром. 

От ощущения перехватило дыхание, и пульс забился в горле.

Переведя дух, я двинулась дальше вдоль стены. Нельзя было удаляться от двери, иначе цель попробует ускользнуть. Я держала эту мысль в голове и осматривала скудно обставленную комнату. 

Двухместный диван с жёлто-красной обивкой стоял в центре перед кривым кофейным столиком, секретер без стекол в дверцах накренился у дальней стены. 

Повсюду стояли ящики с барахлом, будто хозяева собирались в спешке, но так их и не взяли. Темнота и толстый слой пыли скрадывали цвета. 

Стены когда-то были голубыми в серую полоску. С потолка свисала паутина и хлопья штукатурки. Дом многие годы стоял заброшенным, но, наконец, нашел нового постояльца. Не особо прихотливого.

В комнату просочилась струйка силы. Я подняла пистолет и успела повернуться, почуяв движение. От дальней стены отделилась тень. Секунду назад её там не было, и вот она рванула к двери. 

В прямоугольнике тусклого света мелькнула чёрная размытая от скорости полоса. Я бросилась к двери так быстро, что сердце не успело совершить второго удара.

 Тень остановилась и стала разворачиваться. В темноте мелькнули белки глаз и алые огни зрачков. В меня хлынула его сила и фантомным кулаком ударила в грудь.

 Я попятилась, ловя воздух ртом. Изо всех сил стараясь не моргнуть, навела на чёрное пятно дуло пистолета. Оно подалось вперед в облаке чёрных одежд, взметнувшихся от движения. 

И за миг до броска удалось разглядеть его и ощутить сущность. Высокий, худощавый мужчина с впалыми щеками и широким лбом. Ему было около двухсот лет, и он давно не питался. 

Вот чёрт.

 Издав низкий горловой звук, он ринулся ко мне. Время будто замерло - у меня была целая вечность на то, чтобы включить фонарик на «глоссе». Луч ультрафиолета прорезал тьму и зацепил тёмные лохмотья его одеяния. 

Послышалось шипение – вампир чёрным вихрем метнулся к стене. Туда, где тьма становилась гуще.

— Именем совета крови, — начала я, и голос мой прозвучал придушено. Пульс в горле мешал говорить. Выключив фонарик, я обеими руками вцепилась в рукоять «глосса».— Указом суда вампиров, я - мастер Смерти, приказываю тебе подчиниться!

Все, что я успела сделать — навести пистолет на то место, где силуэт вампира смешался с тенью. И вдруг он рванул вперёд. 

Он летел в прыжке, а я целилась ему в голову. Потоком его силы окатило всё тело, отбросило волосы назад. Я напряглась, но устояла. И задержала дыхание, позволив пустоте заполнить сознание. 

Той пустоте, с которой могла убивать и не мучиться угрызениями совести. 

Я навела пистолет вслед за его движением. И нажала на спусковой крючок. Пуля попала вампиру в грудь и прошла насквозь. Но не убила – лишь чуть-чуть затормозила. 

Рухнув на пол, он вырос передо мной и широко раскрыл пасть. Угрожающе блеснули острые клыки. Серую тонкую кожу лица испещряли язвы, местами виднелись кости черепа. 

Волос у него почти не было, на морщинистой голове вздулись вены. Одичалый — тот, что пьёт кровь не только людей, но и не брезгует поживиться себе подобным. 

Некогда сильный вампир превратился в кусок гниющего мяса. И теперь его скудный ум занимала лишь одна мысль – жрать. 

Проклятие, да его бесполезно допрашивать! 

И слова не вытянешь, он утратил способность говорить. 

Сморщив нос, мутировавший кровосос бессвязно завыл – звук, который не способно издать никакое живое существо. Леденящий жилы вопль.

Мёртвые глаза полыхнули алым огнём, и комната пошатнулась. Я почувствовала, как его сила бьется о мои щиты, ищет в них брешь. Виски сдавило от боли, и я резко выдохнула. 

Сила загремела, ударила изнутри. Пистолет в руках дрогнул, я рухнула на колени и не помнила – как. Свет заслонила фигура, нависла надо мной. Я поползла на четвереньках со всей доступной мне скоростью. 

Вампир метнулся следом. Бросившись на пол, я перекатилась на спину и выстрелила почти наугад. Но он оказался так близко, что пуля попала ему в грудь чуть ниже шеи.

Меня обдало затхлой кровью. Она полилась дождем из его раскуроченной глотки. Отплевываясь, я отползала, работая одним локтем. 

Вампир пятился, хватаясь за рану, скребя её пальцами. Любого другого такая травма заставила бы задуматься, но мне попался одичалый. А, значит, куда более живучий и… безмозглый.

Я стала подниматься. Он посмотрел на меня, и его рука хлестнула со скоростью, от которой перед глазами помутилось. Схватив за кожанку спереди, он швырнул меня в стену. 

Не знаю, что случилось раньше – удар, который пришёлся на больное плечо, или мой вскрик. Я упала, инстинктивно выставив руки. Левая часть тела разразилась болью. 

Распластавшись на полу, я заново училась дышать. Футболка и пояс джинсов стали влажными, швы разошлись – догадалась, когда прояснилось в голове. Старания Адама насмарку, он будет вне себя. 

На этот раз не отделаюсь чашкой кофе, придётся отпаивать соседа ромом. А ещё секундой позже я осознала, что потеряла «глосс».

Эта мысль отрезвила. Приподнявшись на правом локте, я посмотрела вверх. Вампир стоял на расстоянии вытянутой руки от меня и принюхивался к воздуху. 

Твою ж….

Я отползла к стене так быстро, как только могла. Доставая нож, не сводила глаз с кровососа. Он, опьянённый запахом, раздувал ноздри и наслаждался ароматом. 

Эстет, чтоб его. 

То ли он услышал мои мысли, то ли я слишком громко и долго возилась с рукавом кожанки…. Вампир резко повернул голову и приподнял верхнюю губу, обнажая клыки. 

И у меня не было времени обдумать свой следующий шаг – он ринулся чёрной вспышкой. А я запустила в него нож.

Рукоять торчала у него из плеча. Не ожидала, но это его озадачило. И разозлило. Серебро жгло плоть, рана дымилась. Я поднялась, держась за стену, слабо понимая, что мне даст вертикальное положение. 

Добежать до машины и взять другой пистолет – навряд ли. Очень сильно навряд ли. 

Этот выродок свернёт мне шею прежде, чем я успею повернуться к двери. 

Я быстро оглядела пол. Пистолет лежал около дивана. Нужно было добраться до него, но вампир не даст такого шанса.

Он издал вопль и бросился ко мне. Я ударила его ногой в грудь, и он попятился. Была бы человеком, то сломала бы ногу к чертям, но я ещё - наполовину вампир. 

Бросившись вниз, оказалась около дивана и схватила пистолет. И, разворачиваясь, выстрелила вслепую. И снова, и снова. Пока не защелкал пустой магазин. 

Корпус вампира изрешетило, одна пуля прошла по касательной и снесла ему часть черепа, но не убила. Он выл, дымился и шел на меня, упрямо переставляя непослушными ногами. 

Пока я перезаряжала «глосс».

Не сводя глаз с движущегося вампира, я поднялась и навела на него пушку. Вдруг он остановился. И я не сразу поняла, что происходит. Голова взорвалась болью, колени подкосились. 

Я стала падать, хватаясь за диван и крепче сжимая пистолет. Меня трясло от напора его силы, да так, что из горла вырывались прерывистые стоны. 

Стоны перешли в хрипы, и перед глазами плясали чёрные и белые пятна. Я попыталась наставить на вампира пистолет, но упала раньше, чем смогла поднять руку. 

А в следующее мгновение он навалился сверху.

Рухнув на диван, мы его проломили. Что-то вонзилось в ногу – я распахнула глаза и заорала. 

Вампир схватил меня за плечи и придавил к дивану. Боковым зрением я заметила его клыки – он целился в шею. Мелькнула мысль включить фонарь, но если кровосос загорится, то и я вместе с ним. 

А оттащить будет некому. 

Я даже вспомнила об Адаме, о том, как бы он пригодился сейчас, но сразу отмела эту мысль. Его жизнью никогда бы не стала рисковать ради своей.

Руки вампира вцепились в мои плечи так, что казалось, я слышу треск собственных костей. Упираясь одной рукой ему в грудь, другой я приставила пушку к его глотке.

— Я не твой ужин с доставкой на дом, урод, — прошипела я. — Совет тебя в порошок сотрёт. Я, знаешь ли, та ещё шишка. Или заноза в заднице – кому как.

Что-то в моих словах его заставило остановиться. Вампир уставился голодными дикими глазами. Отлично! А теперь улыбочку, ублюдок! 

Но едва я надавила на спусковой крючок, как он вскочил и вылетел в окно, окатив меня брызгами осколков.

— Да чтоб тебя! — в сердцах прорычала я и села, не опуская «глосса». 

Пульс колотился в висках, во рту стоял металлический вкус. С движением рана на животе вспыхнула мучительной болью. Кровь вытекала из неё с каждым выдохом. 

Соскользнув с дивана на пол, я попыталась подняться, опираясь на него. Но тут же свалилась обратно – из голени торчал обломок деревянного каркаса. Стиснув зубы, я выдернула его и чуть не отключилась от вспышки боли.

—Ты уйдёшь от меня только по частям,— выдохнула я и рывком встала - сначала на колено, затем на ноги. 

И поковыляла на улицу. 

Кровь хлестала по штанине, тело превратилось в сплошной пульсирующий нерв, но я добралась до машины. Вампира след простыл, однако чёрные капли на асфальте вели в сторону города. 

Где теперь искать этого недобитого упыря? 

Думаю, не далеко. Я же успела его тушку нашпиговать серебром. Какой бы одичалый он не был, его запал скоро перегорит.

Вдавив педаль газа в пол здоровой ногой, я неслась по ещё ночной дороге. В голове звенело от слабости и злости: на себя - за то, что упустила цель. На Алекса – за то, что подкинул мне его под утро и без объяснений. 

На одичалого – за то, что оказался таким живучим. 

Выглядывая его среди чернеющих деревьев, проклинала всех по очереди. И вдруг в крышу автомобиля что-то врезалось. Не упало, не свалилось, а именно влетело на скорости! 

Машина подпрыгнула и вильнула, я едва удержала руль. Ударившись о боковое стекло, инстинктивно нажала на тормоз. Вампира бросило вперед. Брызги стекла полетели мне в лицо. 

Заслонившись одной рукой, другой я вцепилась в руль и газанула. Но ублюдок схватился за капот и подтягивался костлявыми руками. Я наставила на его морду «глосс».

— Допрыгался, — затормозив, сказала я пустым, уставшим голосом и выстрелила. 

Пуля угодила прямо между глаз. Его обмякшее тело соскользнуло с капота, оставив чёрный влажный мазок, и исчезло под машиной. 

Положив пистолет на колени, я надавила на газ и переехала гада. Машина подпрыгнула и покатила по дороге. Проклятие, как же я устала!

Откинувшись на сиденье, я медленно выдохнула и почувствовала, как по щеке ползет что-то горячее. Я потрогала и отняла окровавленные пальцы от лица. 

От встречи со стеклом рассекла себе бровь. 

Каждую ночь я возвращалась домой в синяках и крови, раны не успевали затягиваться. Если бы не вампирская суть, моё тело испещряли бы паутины шрамов.

Припарковавшись на обочине, я выбралась из машины и поковыляла к телу. У меня правило: казнив приговоренного, я обязана взять у него что-то личное. Не важно, что это будет – любая вещь, способная подтвердить его кончину. 

Кольцо, кулон, цепочка, серьга…. Этот предмет послужит доказательством моей добросовестной работы. 

Тело вампира тлело, из-под лохмотьев одежды вырывались сине-зелёные языки пламени. Я стояла над ним и думала. Когда ехала сюда, ожидала почувствовать хоть что-то – связь с мастером или родственную силу…. 

Если бы он обратил меня, то я бы корчилась сейчас рядом на асфальте. Когда умирает мастер – гибнут все его вампиры. И где гарантии, что пять лет назад он ещё был нормальным? 

И как бы он обратил меня?

 Это не так просто, как кажется. Да, он был силен, снёс мои щиты, но всё же не успел набрать мощь, свойственную мастеру. 

Снова провал, Кира. Снова Алекс ткнул пальцем в небо.

Останки вампира горят, как сено, так что ждать пришлось недолго. Склонившись над прахом, я пошарила в нем рукой. 

К чертям собачьим, у этой твари ничего не оказалось! 

Выпрямившись, я запрокинула голову и глубоко вздохнула. Ветер влажным прохладным дыханием остудил кожу, разметал волосы. 

И как теперь отчитываться за убийство перед советом? Лицензии нет, доказательств смерти нет, тела, черт подери, нет! Надеюсь, меня никто не видел…. 

Кинув прощальный взгляд на горстку пепла, я направилась к машине. Дело сделано. Его останков не найдут, разве что пепел останется. Но его развеет ветер. Надеюсь.

 От усталости кружилась голова. Кровь из раны на ноге ползла по штанине тёплыми ручьями. Я старалась смотреть на дорогу и не думать о боли, терзающей бок. 

Рассветное зарево скользило над чернотой леса. И природа будто замерла. 

К горлу подкатывала тошнота. От боли мышцы живота одеревенели, и я боялась лишний раз пошевелиться. Ночь выдалась тяжёлая, но бывало и хуже.

Дорога вилась серой лентой, убегая вверх по склону. Я таращилась на неё, стараясь не моргать – веки тяжелели и грозили сомкнуться в любой момент. 

В сознании мелькали образы, пятна перед глазами ухудшали видимость. В какой-то момент я всё-таки отключилась и пропустила пару секунд, а когда очнулась – машина катилась в кювет. 

Вывернув резко руль, я заставила её вильнуть вправо и неосознанно вдавила педаль газа в пол. Подпрыгивая на буграх, авто понеслось к ветхой серой деревянной постройке и въехало в стену.

Сухие доски взорвались щепками. Скрежет металла, глухой удар, и подушка безопасности уткнулась в лицо. 

На какое-то время меня оглушила боль. Мир стал медленным-медленным, снова запахло кровью. На крышу что-то посыпалось, острый обломок стены распорол её вдоль, как консервную банку. 

Звуки доносились с задержкой, пока чёрные пятна перед глазами не рассеялись. Тряхнув головой, я стала лупить по подушке руками, отдалённо соображая, что всё ещё жива. 

Ну, надо же! Какое сказочное везение.

Избавившись от подушки, я заморгала. Из носа сочилась кровь. Я стёрла её тыльной стороной ладони. Да когда эта ночь уже закончится?! 

От изнеможения хотелось разреветься и свернуться в комочек. На смятый, покорёженный капот и треснувшее лобовое стекло оседала пыль. Видимость была почти нулевая, но я стала выбираться из машины. 

От удара дверь заело – пришлось вынести её ногой. Вывалившись из салона, я приземлилась на руки и притихла. 

В воздухе стояли острые запахи - краска, бензин и какие-то растворители. Пыль лезла в глотку, на зубах скрипел песок. Закашлявшись, я перекатилась на бок и попробовала встать. 

Раненную ногу пронзило болью. Резко выдохнув, я прислонилась к капоту - а точнее на то, что от него осталось. И какое-то время училась заново дышать.

Тошнота никуда не делась, и голова кружилась так, что пришлось передвигаться на ощупь. Под ногами валялись куски досок, ржавые гвозди и грязные тряпки. 

Отмахиваясь от пыли, я рискнула отойти от машины и тут же наткнулась на банку с краской. Чуть не навернувшись, пнула её и от души выругалась. 

И вдруг затаила дыхание – здесь был ещё кто-то.

Пыльная дымка рассеялась, и оказалось, что в помещении горит свет. Оглядываясь, я обошла капот и застыла на месте. Машина упёрлась в деревянную стойку. Фары разбиты, на их месте остались слепые дыры. 

Во сколько же выльется ремонт моей крошки? Даже подумать страшно. Горько вздохнув, я повернула голову и увидела перед собой молодого мужчину.

Выражение его лица было скорее удивлённым, чем испуганным. В ушах наушники от плеера, один из которых он медленно вытаскивал, перебегая взглядом с меня на мою машину. 

В стене зияла дыра с прекрасным видом на дорогу. Теперь отсюда можно было любоваться рассветом. 

Тёмные, коротко остриженные волосы выглядывали из-под бейсболки, надетой козырьком назад. Лепные скулы придавали мужественности мягким чертам его лица. 

Глаза у него были серо-зелёные, губы – пухлые, красиво очерченные. Он был высоким и крепко сложенным. Красная однотонная футболка навыпуск сидела, как вторая кожа, облегая мускулистое тело, снизу - голубые, выцветшие до почти белого цвета джинсы.

 Чёрные кроссовки покрывала оседающая пыль.

Повисла тишина, лишь под капотом авто раздавались глухие щелчки. Парень смотрел на меня, а я на него, забывая моргать. Что-то отвалилось от стены сзади и упало на мою машину. 

Я вздрогнула, но не обернулась. Парень выключил плеер, прикреплённый к ремню джинсов. Медленно смотав наушники, он отложил их вместе с плеером на кривой столик, сколоченный из досок. 

Это дало мне возможность перевести дыхание. Разворачиваясь, он пробежался по мне взглядом и остановился на окровавленной штанине.

У меня краска бросилась в лицо, в груди стеснилось. Парень вскинул брови и поглядел на меня исподлобья. На языке вертелось язвительное замечание, но я проглотила его. 

Колкостей наговорить еще успею. 

Я огляделась, избегая его прямого взгляда. Вдоль стены справа тянулись многоярусные полки с различными флаконами, аэрозолями и банками. Снизу был длинный стол с ящиками. На нём лежали инструменты. 

Слева располагался подъёмник для авторемонта. Похоже, я разнесла его мастерскую. Поморщившись от досады, я посмотрела на парня. Слишком уж долго он пялился на мою ногу.

Кашлянув, я заставила его поднять взгляд к лицу. И тут же пожалела об этом. Он ощупывал меня глазами, будто хотел запомнить каждую деталь. 

По лбу ползло что-то горячее и влажное. Я коснулась кончиками пальцев и посмотрела на них – кровь. Похоже, я вернусь домой с боевым раскрасом. 

В первый раз, что ли?! Если доползу, конечно – машина выглядела безвременно умершей и не подлежащей восстановлению.

— Вы сильно ранены? — парень с озабоченным видом двинулся на меня.

— Стой, где стоишь, — я выставила ладонь, качнув головой. — Я сама справлюсь.

Он с недоумённым видом замер. Его брови поползли на лоб. Парень был в шоке от того, что я могу двигаться. Да, нормальный человек уже свалился бы без чувств.

 Не изображать же обморок ради правдоподобности!? 

Стоять становилось больно, мышцы ноги дрожали. Меня бил озноб. Наплевав на приличия, я доковыляла до ближайшего выступа — им оказался металлический стол, привинченный к стойке. 

Привалилась к нему и прерывисто выдохнула. Хозяин лачуги смотрел беззлобно и с долей интереса – страх ушёл из его глаз. Я скрасила его ночь своим феерическим появлением?

— Я дико извиняюсь, — мой голос прозвучал хрипло. Я снова откашлялась, от этого в боку вспыхнула боль. — Как-то случайно вышло….

Парень казался удивлённым тем фактом, что я еще и говорить умею. Я закатила глаза и закрыла лицо рукой.

— Если нужно было починить тачку, то дверь немного правее, — с насмешкой сказал он.

Я опустила руку и медленно подняла на него глаза. И выдала издевательскую улыбку. Он ещё и острить будет?!

— С тачкой у меня все в порядке… — я оглянулась на груду металлолома, торчащую из стены. — Было. Не справилась с управлением, — пожала плечами и тут же скривилась от боли, не завершив жест. — Пришлось импровизировать.

— Кругом лес…. Нельзя было сымпровизировать в какое-нибудь дерево?

— По-твоему я должна была разбиться?! — не моргнув глазом, огрызнулась я. — Понятия не имею, откуда взялась твоя халупа посреди пустой дороги!

— То есть, она сама виновата, что повстречалась на твоем шальном пути?

Я открыла рот, выпрямляясь, и закрыла его – не нашлась, что сказать. Обычно такие дерзкие мне не попадаются.

— Выходит, что так. Это знак свыше, учти на будущее, — я поджала губы и выпрямилась. 

Отодвинувшись от столика, стала пробираться к водительскому сидению машины. Печальное зрелище – перебирала ногами, хватаясь за всё, что попадалось под руку. Под пристальным взглядом парня. 

Да пусть смотрит, мне-то что?!

— Я не верю в знаки, — скрестив руки на груди, сказал он.

Я обернулась через плечо. Глаза у парня улыбались.

— Ну и зря. Считай меня предвестником беды.

— С этим не поспоришь, — тихо произнес он, посмотрев в сторону, и вновь повернулся ко мне со снисходительной улыбкой на губах.

— Откуда мне было знать, что в такой развалюхе кто-то есть? Со стороны мастерская на ладан дышит, — прошипела я и оперлась на крышу машины. 

Нужно было добраться до бардачка и достать из него ключи от квартиры. Пистолет искать не имело смысла, да и незнакомец создавал впечатление сговорчивого. 

Я решила, что с него на сегодня хватит потрясений.

По щеке скатилась капля крови. Смахнув её рукой, я нагнулась и заползла на сиденье, поскуливая сквозь стиснутые зубы.

— Тебе надо в больницу, — снова в его голосе прозвучала тревожная нотка.

Я покосилась на парня неласковым взглядом сквозь растрескавшееся лобовое стекло. И фыркнула.

— И думать забудь. Со мной всё будет в порядке.

— Как в порядке?! — он больше не улыбался – шёл ко мне, разведя в недоумении руками. — У тебя кровь идёт! А нога?! Рана выглядит крайне хреново. Хватит упираться! Или у тебя такое в норме вещей? — он подошёл к машине и оперся руками на покорежённый капот.

Металл жалобно заскрипел. Парень выпрямился, передернув желваками. Я уставилась на него, что-то уловив в глазах – какую-то тень, какую-то эмоцию…. 

Тряхнув головой, отогнала наваждение. От слабости всё расплывалось, и мерещилось, не пойми что.

Отвернувшись, я потянулась к бардачку.

— Что у тебя с ногой? — не унимался хозяин мастерской.

Парень решил перейти на «ты», раз я себе это позволила. Быстро схватывает.

— Боишься, что ласты склею у тебя в мастерской? — устало протянула я, открывая бардачок. 

Нащупав ключи, схватила их и поползла обратно. А он стоял и наблюдал – даже через стекло я ощущала его обжигающий взгляд на себе.

— Да плевать на мастерскую, — он раздраженно пожал плечами. — Разберусь как-нибудь.

— Знаю, о чём ты сейчас думаешь, — выдержав паузу, тихо сказала я и опустила голову на спинку сиденья. — Сколько таких же мастерских эта пигалица протаранила за свою жизнь?!

— Нет, — нахмурившись, он мотнул головой. И сложил руки на груди. — Мне непонятно, отчего ты так упрямишься. В чём таком замешана, что отказываешься от медицинской помощи.

Придушено рассмеявшись, я посмотрела на свою ногу. Голова кружилась так, что боль отошла на задний план. Всё, чего мне хотелось – оказаться дома, в своей постели.

 И забыть эту ночь, как страшный сон.

— Это просто царапина, не забивай себе голову. Сейчас я выйду через дверь, и ты забудешь обо мне. Разве что… — я стала подниматься, и движение далось с трудом. — Сначала уладим недоразумение.

— Может, «скорую» вызвать?

— Слушай, — вздохнула я. — Не надо никакой «скорой». Со мной всё нормально! Повторяю: не забивай себе голову.

Выбравшись из машины, я покачнулась и привалилась к ней плечом. И стала шарить по карманам кожанки.

— У тебя листа и ручки не найдётся?

Тяжело вздохнув, парень вернулся к столу. Небрежно разгребая наваленный на нём хлам, нашёл всё необходимое и подал мне. Пока я писала на клочке бумаги свой номер телефона, он ненавязчиво меня разглядывал.

— Вот, возьми, — я протянула ему записку. — Оцени ущерб, причинённый мною тебе, и позвони. Я всё возмещу, можешь не сомневаться. А после уже точно исчезну из твоего поля зрения.

Он принял её и, мельком глянув, убрал в задний карман джинсов.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Тайлер, — ответил он, посмотрев на меня исподлобья.

— Только у меня к тебе одна просьба, Тайлер.

— Какая же?

— Обойдёмся без полиции. Я ни в чём не замешана, но проблемы мне не нужны. Договорились?

Он кивнул, всё ещё хмурясь. Решив, что разговор окончен, я, хромая, направилась к двери, хватаясь за все подряд. Не к двери – правильнее сказать - к дыре в стене.

— И как ты до города планируешь добираться? — его вопрос застал меня врасплох.

Я застыла, не успев переступить порог. И, немного остыв, вновь обернулась к парню. Он смотрел на меня пристальным, тяжёлым взглядом.

— А есть выбор? Пойду пешком. Попутку ловить в таком виде я не стану.

— Ну, это уже слишком, — раздражённо бросил он и жестом указал себе за спину. 

Я нехотя проследила за жестом – там оказалась запасная дверь.

— Что ты задумал?

— Отвезу тебя домой, раз в больницу ты не желаешь, — Тайлер подошёл к подъёмнику и снял с него ч рную кожанку с красными вставками на рукавах. 

Надев её, он открыл один из глубоких ящиков и достал мотоциклетный шлем.

— Ты шутишь?! — пробормотала я.

— А у тебя есть выбор?! — язвительно переспросил он и бросил мне шлем. — Уж извини, что нет кабриолета.

Я поплелась к задней двери, прихрамывая на одну ногу, под его хмурым взглядом. Он не пытался помочь, хотя по глазам было заметно, как ему тяжело смотреть и ничего не предпринимать. 

За это он заработал в моих глазах сразу сто баллов. 

Дождавшись, когда покину помещение, Тайлер закрыл дверь. Зачем – я так и не поняла. Я такую дыру в стене проделала, что сквозь неё пятеро, держась за руки, могли пройти.

Начинало светать. По земле стелился туман. Лес, обступивший небольшую поляну, отбрасывал тень. В предрассветных сумерках я сумела разглядеть мотоцикл.  

Тайлер оседлал и завёл его, пока я таращилась с открытым ртом. Рёв мотора разбудил лесных птиц. Надев шлем, я села позади, не дожидаясь просьбы об этом. 

Сейчас лучше помалкивать, а то высадит на окраине города и иди сама со своими претензиями! 

Я охватила руками Тайлера за талию, но ещё какое-то время провозилась, размещая раненую ногу. Поглядев на меня через плечо, он газанул и покатил к дороге.

Тайлер остановил мотоцикл перед моим подъездом и заглушил двигатель. Снял шлем и мельком глянул на спящие окна. 

Слезая с пассажирского сиденья, я отдала парню свой шлем. И шагнула к дому. Но что-то похожее на смущение заставило помедлить и обернуться. 

Щурясь в лучах восходящего солнца, Тайлер посмотрел на меня.

— Ещё раз прошу прощения, — выдав усталую улыбку, сказала я.

— Не стоит. Уверена, что не нужна помощь?

— Абсолютно, — вздохнула я и направилась к лестнице, но остановилась. 

Тайлер не торопился уезжать – хотел удостовериться, что я войду в подъезд?

Я посмотрела на него через плечо.

— В чем подвох?

— Что ты имеешь в виду?

— Я разнесла твою собственность, нахамила. Зачем ты меня подвез?

— Просто так, — он пожал плечами, изобразив непонимающую мину.

— Никто ничего просто так не делает, — холодно бросила я, качнув головой.

— Ты слишком подозрительна. Не с теми людьми общаешься, — бесхитростно изрёк он и нахмурился.

— Я не общаюсь с людьми… — осознав, что сморозила, я поморщилась и повернулась к нему лицом. — Мне и одной неплохо.

— А зря, — усмехнулся Тайлер и скрестил руки на груди. — Они не все кусачие и расчётливые.

— Ты, по всей видимости, тоже не многих людей знаешь, — усмехнувшись, сказала я. 

Достав из кармана кожанки ключи от квартиры, сжала их в ладони. И направилась к лестнице. Покосившись на Тайлера, получила в ответ усталый взгляд и такую же вымученную улыбку.

— Передавай привет Адаму, — заводя двигатель, бросил он и выдержал паузу. Выжидал реакцию, наверное. — Я давно ему говорил, что окна в твоей машине лучше заменить на бронированные. Возможно, она так чуть дольше прослужит. Хотя, не уверен. Такого лихого водителя я впервые в жизни встречаю.

Медленно развернувшись, я уставилась на него. Моргнула, переваривая услышанное.

— Как ты сейчас сказал!?

— Твоя многострадальная тачка не переживет еще одну аварию, — он внимательно смотрел на меня. — Я постараюсь её реанимировать, но ничего не обещаю. Я не волшебник.

— Хочешь сказать, это ты мою машину ремонтировал последние пять лет?

— Именно, — иронично вскинув брови, Тайлер кивнул. Подавшись вперёд, он взялся обеими руками за руль. — Я её хорошо запомнил.

Видимо, я создавала впечатление не особо сообразительной девушки. Но я так вымоталась за ночь, что мне было плевать на это.

— Похоже, я ещё раз должна извиниться, — понизив голос, сказала.

— Переживу, — усмехнулся он, трогаясь с места.

Я стала подниматься по лестнице и, не оборачиваясь, отсалютовала ему ключами, зажатыми в руке.

Подъём на третий этаж оказался настоящей пыткой. В голове перекатывался свинцовый шарик, внутри всё сжималось от жажды. 

От боли было тяжело дышать – не то, что двигаться. Стараясь о ней не думать, я цеплялась за перила и шла – медленно, почти на автопилоте. Снова придётся накладывать швы. 

Остановившись перед дверью в свою квартиру, я на миг закрыла глаза. В ушах долбил пульс, во рту стоял вкус крови. Я слышала сердцебиение спящих соседей через стены. 

Их объединённый сбивчивый пульс трепетал солоноватым леденцом на языке – таким охмеляющим и манящим. От него в голове стелился туман, мысли путались. 

Я была на грани. И лучше бы никому не попадаться на моём пути.

Открыв глаза, я облизала пересохшие губы. Легче не стало – только хуже. Вокруг всё плыло, руки дрожали. За дверью отчётливо билось чьё-то сердце – я рефлекторно запустила руку за спину, но вспомнила, что пистолет остался в машине, а машина – под завалами мастерской. 

Цыкнув, вставила ключ в замочную скважину и толкнула дверь. На меня хлынули привычные запахи, но от них тошнота подкатила к горлу. Заткнув рот тыльной стороной ладони, я ввалилась в квартиру и захлопнула дверь. 

Прижалась к ней на миг спиной, поймала равновесие и пошла по коридору. Пошатываясь, словно пьяная. Умом понимая, что меня не мог поджидать вампир, стала нащупывать ящик комода. 

В нём лежал ещё один пистолет. И когда почти схватила его за рукоять, из кухни медленно выплыл Адам.

— Секунда промедления стоила бы кому-то из нас жизни, — осипшим голосом произнесла я и задвинула ящик. И стала расстёгивать кожанку. — Была бы я в форме, ты мог пострадать.

Адам глядел на меня усталыми, но расширенными глазами.

— Извини, что табличку на дверь не повесил, — попытался пошутить он, но выражение лица осталось напряженным. — Я не сумел уснуть, зная, что ты где-то проливаешь кровь.

— Как мило с твоей стороны, — фыркнула я и бросила куртку на пол. 

И, привалившись к стене, сползла на пол, сама чувствуя, что на ней остаются влажные мазки. Ватными руками стянула сапоги и швырнула их к входной двери. 

Расстегнув пуговицу на джинсах, стала снимать их, отдирая присохшую ткань от кожи. В горле колотился пульс Адама. Казалось, я слышу запах его крови. 

Вот она, совсем рядом! Иди и возьми…

Закрыв лицо руками, я опустила голову.

— Что…— он шагнул ко мне и склонился, но так и замер в этой позе.

— Скройся с глаз, Адам, — прорычала я. — А лучше беги отсюда без оглядки!

— Хорошая попытка, — выпрямляясь, тихо сказал он. — Я буду на кухне.

И ушёл, оставив меня одну в коридоре на полу. 

В моменты, когда ловлю себя на мысли, что хочу вгрызться ему в глотку, я начинаю ненавидеть себя. Сотню раз просила Адама не проверять на прочность мой самоконтроль и не пытать судьбу. 

Но он слишком хорошо ко мне относился. Я этого не заслуживаю.

Держась за стену, я поднялась на ноги и добрела до ванной. Заперлась и включила душ. Футболка прилипла к телу, пришлось её отдирать. Избавившись от остатков одежды, я забралась в ванную и встала под колючие горячие струи. 

Оперлась ладонями о стену и под мерный шум воды пыталась удержать зыбкое сознание. Получалось с трудом, колени подгибались, в ушах звенело, как перед обмороком. 

Адам гремел на кухне посудой. Его пульс стучал у меня в висках набатом. Проклятие….

Смывая кровь, я до красноты скоблила кожу мочалкой. По ногам стекали алые ручьи. Этой ночью я замаралась, хуже некуда. Если совету станет известно о моей оплошности, нас с Алексом ждёт наказание. 

Я бы не хотела провести неделю-другую в подземелье склепа. Вряд ли меня там будут кормить. 

Зацепив рваные края раны на ноге, я заскулила от резкой жгучей боли и со злостью швырнула мочалку. Чёрт, как же я устала! 

От бессмысленного существования, от ежедневной крови и боли! От невозможности построить другую жизнь! 

Почему именно я? За что мне это? Как же я нагрешила в прошлой жизни, за что проклята в этой?

По щекам покатились слезы. Я закусила губу и зажмурилась. Нет, я не закричу. Достаточно уже того, что плачу. Адам каждую ночь слушал мои крики. 

Только он знал, что я чувствую, о чем думаю. И как мне паршиво жить с этим. 

Адам был моим самым близким другом. Но я не понимала, зачем ему нянчиться с такой опасной обузой. Между нами никогда не проскальзывало романтики и не проскользнет, так какого чёрта?! 

Почему-то сосед решил, будто обо мне нужно заботиться – если не он, то кто? И я ценила его за поддержку. Каким бы засранцем Адам ни был в мире закона, в моем маленьком мирке ему нет цены. 

Я убью за него и погибну сама. Ведь кроме него моя никчёмная жизнь больше никому не была важна.

Я очнулась сидящей на дне ванной. Охватив руками колени, раскачивалась и ревела. Вода окрасилась алым – кровь сочилась из ран, текла ручьями. Заморгав, я вытерла слезы и поднялась по стене. 

Выключила воду и вылезла из ванны. Перед глазами плясали чёрные пятна, от жажды жгло горло, грудь, все тело. Голод рос, как паразит, хотелось выскрести его из себя ногтями. 

Но с кухни доносился запах свежего кофе и яичницы с беконом. Он меня и выманил. 

Как вам Тайлер? И какой из визуалов нравится больше?)))

Человеческая пища – лучшая альтернатива крови, но она не помогала быстрее исцеляться. 

Обмотавшись полотенцем, я шагнула к двери, но вдруг остановилась и обернулась через плечо. Глянула на своё отражение в зеркале. 

Струйки воды с мокрых волос бежали по лицу, по шее, по плечам. Кожа истончилась, утратив здоровый цвет. Зелень глаз утонула в кровавом огне жажды. 

Видел ли их Тайлер? А, плевать! И почему я вспомнила о нём?! С чего бы меня должно трогать его мнение?! 

Пусть думает, что хочет. Вот только… Что ему Адам разболтал обо мне?

Тело болело, как один сплошной нерв. Промокнув волосы полотенцем, я залепила пластырем рану на животе. Надела чёрное белье, домашнюю чёрную футболку и серые шорты. И снова посмотрела на себя. 

Кого я обманывала?! Я же презирала то, чем стала, ненавидела слабости, доставшиеся от вампиров! И видела в глазах других подтверждение своим страхам. 

Я – монстр. Не жива, но и не мертва. Только Адам принимал меня такой, какая есть. И в этот момент он хлопотал у меня на кухне. А я не знала, как его отблагодарить. Никаких слов в мире не хватит.

На ватных ногах я добрела до кухни. В свете распускающегося дня Адам стоял у плиты, попивая кофе из белой чашки, успевшей стать его личной вещью в моём доме. 

Я прошла мимо него к холодильнику, но заметила бутылку рома у раковины. Рядом с ней лежал пакет донорской крови.

— Я не опоздала на пирушку?

— Нет, ты как раз вовремя, — весело отозвался Адам и кивнул мне на обеденный стол.

Я обернулась – там стояла тарелка с яичницей. Нахмурившись, потянулась за бутылкой рома. В другую руку взяла пакет с кровью. Тошнота накатывала волнами. Вскрыла его, и запах крови ударил в нос. 

От этого замутило ещё сильнее. Я подошла к окну, залезла на подоконник и поднесла край пакета ко рту. Я должна была пить. Через силу. Чтобы в очередной раз выкарабкаться.

Адам обработал раны и наложил новые швы. После рома, смешанного с кровью, я сумела проглотить яичницу. И глупо хихикала, пока сосед прилеплял повязки.

— Я могу остаться и лечь на диване, — предложил он, когда мыл руки.

— Это совсем не обязательно. После такого количества крови я через пару часов буду, как огурчик.

Соскользнув с подоконника, я побрела в спальню под тихий смех соседа. Я могла бы его выставить, но не захотела. Возможно, мне тоже нужно было ощущать чьё-то присутствие, чтобы окончательно не расклеиться. 

Всё, о чем могла сейчас думать - укутаться в одеяло, свернуться под ним, как маленькая девочка, которая боится темноты.

— Слегка вяленький огурчик-то, — скривившись, сказал сосед и поглядел мне в спину. — И мне лень тащиться домой.

Я остановилась в проёме и покосилась на него.

— Тебе только через дверь выйти! Хочешь, такси вызову?

— На тебя смотреть больно. Я не усну после такого зрелища.

— Так и скажи, что хочешь спать на моём диване, потому что на твоём это делать небезопасно. Стоит иногда наводить порядок, Адам. Не удивлюсь, если ты вывел новые виды микробов, а то и чего-то пострашнее. — Тяжело вздохнув, я пожала плечами. — Делай, что хочешь, только не храпи.

Я уже заползла на кровать, когда Адам вошёл в спальню. Сбросив подушки на пол, одну я запустила в него. Поймав, сосед покрутил её в руках и прижал к животу.

— Свою любимую отдала, — он выдал коронную ухмылку.

— Я готова почти на всё, чтобы уснуть и забыться хоть на какое-то время.

Он поглядел на меня с ничего не выражающим видом, комкая в руках подушку. Я закатила глаза и залезла под одеяло.

— Брысь на диван, пока не передумала.

Мне снился сон. Ночь пахла жасмином и дождем. Ветер гладил кроны деревьев, шелестя листвой. Огни фонарей таяли в лужах на асфальте. 

Будто со стороны я слышала свои торопливые шаги, учащённое дыхание. И внезапно наступила тишина  - я будто оглохла, и сердце пропустило удар. 

За секунду до нападения мир застыл, почуяв зло. Нахлынуло чувство тревоги. Я ощущала всем телом, как убийца летит на меня…. Но вдруг сон разлетелся – зазвонил телефон.

Я распахнула глаза. Мобильник ползал по полу, вибрируя и издавая истошные визги. Это я его швырнула? Не важно. 

Подняла его, свесившись с постели, и поднесла к уху.

— Спасибо тебе, дружище, — сказала, услышав в динамике голос Джеймса. 

На заднем плане смешались звуки полицейских сирен и посторонних голосов.

— За что? — опешил детектив.

— Ты разбудил меня на самом интересном месте.

— Рад стараться, — невесело усмехнулся он. — Я, кажется, тысячу раз говорил - пей снотворное, и никакие сны тебя истязать не будут.

Эх, Джеймс. Кому, как ни ему знать, что такое не забыть…. Это ведь он был тем копом, что обнаружил моё тело в парке.

Туго ему пришлось. Поблизости не оказалось ни одной камеры наблюдения, и Джеймсу не удалось подтвердить то, что он тогда увидел. Осталась лишь моя кровь на асфальте, но анализ ДНК ничего не дал. 

Никто не подавал в розыск – меня не искали. Я просто исчезла в один момент, как будто и не было той улыбающейся девушки в голубом пальто. Убийца тщательно спланировал нападение.

Та ночь оставила неизгладимый след в душе Джеймса. Он настаивал на открытии дела об убийстве, но над парнем только смеялись. Собственное расследование не увенчалось успехом. 

Тогда он сдал экзамен на детектива и попал прямиком в экспериментальную группу по раскрытию преступлений, в которых замешана нежить. 

Наша вторая встреча состоялась на месте убийства – Джеймс прибыл на осмотр, а я появилась в качестве представителя совета вампиров. Казалось, его удар хватит! 

Но Джеймс – крепкий орешек. Он не тыкал в меня пальцем и не закатывал истерик – сохранил стальное коповское самообладание и подошёл узнать моё мнение о произошедшем. 

Помню, как он смотрел на меня – с облегчением и злостью одновременно. Моя смерть и исчезновение не давали ему покоя последние несколько лет. 

Джеймс прилип намертво и сделал всё, чтобы заставить говорить. Нет, он меня не пытал, но был настойчив и обаятелен. Я открылась, отмерила ровно столько информации, сколько потребовалось и не угрожало его безопасности.

 Хоть он и уверял, будто коп способен сам о себе позаботиться. Нет, он не самонадеянный. Джеймс свято верил в букву закона и в то, что вампиры его тоже чтут. 

Я не стала рушить его призрачные идеалы. 

Мы продолжали общаться – я значила для него не меньше, чем он для меня. И снова терять из виду почти мифическую девушку он не собирался.

Джеймс был частью моей истории – ниточкой, связующей с той роковой ночью. Духу не хватило его вычеркнуть. Не до конца очерствела, наверное.

 По той же причине, очевидно, я замолвила словечко перед старейшиной совета. И теперь… мы работали вместе. Я могла смело назвать его другом, но он – коп. А с копами нельзя быть до конца искренними.

Джеймсу Эдисону недавно исполнилось тридцать четыре. Он уже год служил в экспериментальном отделе. И ровно столько же времени я оставалась на связи круглосуточно. 

Если он нуждался в моей помощи, значит, в деле замешаны вампиры. Ну, или прочая нежить – тоже бывает.

— Я пробовала…. Не получается. Ты ведь знаешь – я возвращаюсь туда, чтобы разглядеть то, что прежде не заметила, — открыв глаза, я вздохнула. Перевернулась на другой бок и спросила: — Что случилось, Джеймс?

— Я волнуюсь за тебя, Кира.

— Знаю, но это ничего не меняет.

— Прекращай мучить себя. Не зацикливайся на том, что причиняет боль - так можно умом тронуться. Жизнь продолжается, и ты не останавливайся.

— Спасибо за душеспасительные наставления, Джеймс. Я подумаю над твоими словами, — я попыталась закрыть тему. Сон как рукой сняло – я села, охватив колени одной рукой. — Так теперь ты скажешь, что стряслось?

— Считаешь, я не способен позвонить просто так? Обязательно необходим повод? — нейтральным тоном спросил он, но в голосе проскользнула нетерпеливая нотка. 

Ещё я уловила шаги и шорох травы на заднем плане – Джеймс удалялся от шума, чтобы никто не подслушал наш разговор.

Я улыбнулась. Понимая, что детектив этого не видит, сказала:

— Не убедил. Но я окончательно проснулась и способна ясно мыслить. Так что давай выкладывай, зачем я тебе понадобилась?

— Ночь выдалась тяжёлая?

— Мог бы не спрашивать.

Выдержав паузу, Джеймс тяжело вздохнул.

— Ладно, твоя взяла, — наконец, сдался он. — Я по уши увяз в работе. Это меня не оправдывает, но не хочу, чтобы ты думала, будто я использую тебя.

— Я все понимаю, Джеймс. Не стоит, серьёзно. Тем более, если Хилари снуёт поблизости. А ведь она снуёт, не так ли? — я усмехнулась и откинулась на подушку спиной. 

Джеймс чуть слышно хохотнул.

— Дышит мне в спину, — понизив голос, сказал Джеймс.

— Передавай ей привет, — язвительно бросила я и откинула одеяло.

Спустив ноги на пол, взглянула на часы. Четверть двенадцатого. Мне удалось поспать четыре часа, что можно было считать сказочным везением. 

Я подошла к окну и раздвинула шторы. Дневной свет ворвался в спальню. Поверх спинки дивана появилась взлохмаченная макушка Адама. Затем глаза – он смотрел на меня, хмуря брови.

— И так? — сдерживая улыбку, протянула я и тут же зашипела. 

Ногу пронзило резким импульсом боли. Чертыхнувшись, я побрела на кухню.

— Жертва вампира. По крайней мере, так кажется на первый взгляд. — Секунду помедлив, Джеймс все же спросил: — Что с тобой? 

— Всё как обычно, — отрезала я, цепляясь рукой за стену, чтобы не упасть. — Что значит «кажется»? — включив электрочайник, пошла в ванную комнату.

— Эксперты огласили предварительное заключение, но они ждут твоего мнения, чтобы сделать окончательный вывод. — Вздохнув, он добавил: — Кира, ты сможешь сама добраться? Травма серьёзная? Могу прислать патрульную машину.

— Не надо, Джеймс. Всего лишь царапина. Труп мужчины или женщины?

— Молодой мужчина, документов при нём не оказалось.

— Как убит? — зажав телефон между ухом и плечом, выдавила зубную пасту на щётку.

— Это ты мне и должна сообщить.

— Информативный ты мой, — проворчала я. —  Говори, куда ехать.

Он сказал.

— Буду через сорок минут,— я нажала отбой.

Душ и чашка горячего кофе воскресили во мне человека. Пока я искала, во что одеться, и перебирала вешалки, с дивана скатился Адам. Причитая и приглаживая рукой взъерошенные волосы, он поплелся в ванную комнату. 

А когда вышел, я стояла у комода в чёрных джинсах, красной футболке и кожаном жакете. Смерив меня хмурым взглядом, он хмыкнул.

Глядя на свое отражение в зеркале, я скривилась. Синяк на лбу сиял так, что не получалось прикрыть его волосами. Весь состав группы Джеймса вытаращится на меня. 

Хилари так вообще будет биться в припадке от удовольствия. Наконец-то мне кто-то морду разбил!

— Мне искренне жаль, что я тебя разбудила, — безразличным тоном соврала я и выдала лучезарную улыбку.

— Угу… Я тебе так и поверил, — пробубнил Адам и почесал подбородок.

— Мне срочно нужно ехать к Джеймсу. Он нашёл труп и не знает, что с ним делать.

— То есть, ты меня выставляешь? — состроив кислую мину, Адам привалился плечом к стене.

Я неопределённо пожала плечами.

— Мне нужна твоя машина, чтобы добраться до места преступления.

Адам крякнул и отлип от стены.

— А твоя где?! Я свою тачку только пригнал из ремонта с чистыми номерами! Поменял бампер, капот выпрямил и вставил стекла после нашего с тобой последнего крестового похода!

— Хм-м-м…. Ну…. – глубоко вдохнув, я прикрыла глаза. — Я отогнала её в автосервис.

— Серьёзно? — Адам глядел на меня в упор. — И что же с ней произошло?

— Сломалась.

— Когда хоть успела?! Ты ночью на ней уезжала на казнь - я в окно видел.

— Сам знаешь, как это бывает…

— У тебя - не знаю, — парировал он и, прерывисто выдохнув, поджал губы. — Сколько мы знакомы, а ни одного случая не припомню, чтобы твои авто ломались без твоей же помощи!

Я устало взглянула на Адама. Действительно, автомобили у меня долго не живут. Либо я впишусь неудачно в какого-нибудь вампира, либо он в меня. Это уже закономерность.

— Отвалился бампер и капот помялся, — я принялась загибать пальцы, — окно разбилось. Вообще всё началось с тормозов….

— Помялся?! — воскликнул Адам и заржал. — От чего он помялся?

Я закатила глаза.

— От встречи со стеной автомастерской.

Адам вылупился на меня и потерял на какое-то время дар речи.

— Ну, так вышло,— я поморщилась.

— Расскажи-ка, — произнёс сосед после паузы и скрестил руки на груди. Глаза его поблескивали от сдерживаемого смеха. — А то я не знаю, как «такое» выходит!

— Что за допрос, в конце концов?! — начала я выходить из себя и выдвинула ящик комода. Взяла из него «глосс» и проверила магазин, демонстративно не глядя на Адама.

— Мне нужно знать, какую легенду выдумывать на этот раз для моего автомеханика, Кира.

— Не надо ничего выдумывать, — тихо пробормотала я, пряча пистолет за пояс джинсов. — Он уже в курсе.

— Как это понимать? — Адам прошёл в коридор снял с двери свою чёрную кожанку.

— Как-как!? — не выдержала я и всплеснула руками. — Я сломала машину о стену его мастерской!

Повисла пауза. Адам медленно повернул голову и какое-то время таращился на меня с ничего не выражающим видом. И вдруг разразился громким хохотом, согнувшись пополам.

— Ты… разнесла… мастерскую… Тайлера?! — сквозь смех, проговорил он.

— Угу.

Он взорвался от новой волны смеха - еще более громкого и заразительного. Я невольно улыбнулась, но тут же взяла себя в руки.

— Хватит ржать. Давай уже ключи от машины. И куда ты вообще вырядился?!

— Я. Еду. С тобой, — понемногу успокаиваясь, сказал Адам и выпрямился. Его лицо было пунцовым. — Во-первых, хочу услышать яркие подробности аварии. А во-вторых, теперь я тебе точно не доверю свою машину!

Адам не успел выпить кофе дома, поэтому по пути мы заехали в придорожное кафе. И потеряли три минуты. Жертве торопиться некуда, а нас ждали копы. 

День выдался солнечный и тёплый, но ещё не совсем летний. Воздух нёс запахи цветов и сочной молодой травы. Прохладный ветер шелестел между ветвей деревьев. 

Ранним утром прошёл дождь и прибил пыль на асфальте, газоны вдоль дороги поблёскивали, словно кто-то просыпал на них жемчуг. Улица была полна красок, но кому-то не повезло дожить до утра и увидеть их.

 Тело молодого мужчины лежало между мусорными баками в жилом квартале. С дороги его видно не было, но кто-то из жильцов ранним утром наткнулся на торчащие между контейнеров ноги в кедах. 

Территорию обнесли жёлтой оградительной лентой, патрульные машины перегородили проезжую часть. Так что парковаться нам пришлось на соседней улице и идти пешком. 

Нога пульсировала болью, но я почти не хромала. Прикладывала максимум усилий, чтобы никто не заметил, насколько паршивая у меня выдалась ночь. Но у Джеймса глаз намётан, и он сразу все поймёт.

Адам надел солнечные очки и стал похож на мини-копию головореза – весь в чёрном, от макушки до пят. Он нервничал в присутствии полицейских, что не удивительно после всех его арестов. 

Но сегодня их количество превышало пять человек на квадратный метр, а это даже меня заставляло чувствовать себя неуютно.

Машина коронера втиснулась между авто, припаркованными перед подъездом дома, за углом которого был найден труп. Эксперты провели все замеры и съёмку, осталось только мне осмотреться и сделать независимые выводы. 

Так что все ждали Киру. Предполагалось, что я назову имена подозреваемых. С чего бы вдруг?! Можно подумать, я каждого вампира в городе в лицо знаю.

Джеймса я заметила среди толпы людей в полицейской форме. Он стоял спиной к нам, держа руки на пояснице. Одет он был в коричневую кожанку на молнии, белую рубашку и простые синие джинсы.

 И, конечно же, чёрные кожаные ботинки. Обувь у Джеймса всегда начищена до блеска. Мы не раз бывали с ним на грязных местах преступлений, где не запачкаться можно, разве что летая. 

Но ему как-то удавалось. Годы тренировок, полагаю.

Будто ощутив нас, Джеймс начал медленно разворачиваться. Его взгляд скользнул по толпе зевак и остановился на мне. Губы детектива дрогнули в едва заметной улыбке. 

Я быстрым движением помахала ему рукой. 

Среднего роста, среднего телосложения – с виду ничего особенного, но стоило Эдисону улыбнуться или вскинуть бровь, одна мимолетная вспышка индивидуальности, и он казался красавцем. 

Глаза у Джеймса – голубые со стальным оттенком. Когда он злился, они темнели до цвета грозовых туч. Черты лица у Эдисона мягкие и приятные, короткая аккуратная бородка придавала ему мужественности. 

Светло-каштановые волосы своей длиной закрывали уши. Кожа у него светлая, на носу - россыпь веснушек. Джеймс - харизматичный и весёлый парень, пока дело не касается работы. 

Он коп до мозга костей, хотя мне удавалось пару раз выбить почву него из-под ног.

Когда я и Адам приблизились к оцеплению, в поле зрения замелькало лицо Хилари Мак Адамс, напарницы Джеймса. 

Та ещё стерва. Она моложе Джеймса на шесть лет, но ничуть не уступает в профессионализме, если не учитывать её личную неприязнь ко мне. Девушка резка и груба, глаза у неё наливаются кровью при виде меня, что совсем не профессионально.

 Джеймс никогда не оставляет нас один на один – есть вероятность, что придётся разнимать. Он забрал Хилари из отдела грабежей и привёл в свою группу, взял над ней шефство. Она вцепилась в Эдисона зубами. 

Но меня недолюбливала по двум причинам: я - женщина и не человек. Джеймс, разумеется, всё отрицает. Возможно, мне только кажется, что она ревнует? Как знать.

Она прицелилась ко мне взглядом издалека, а заметив боевой раскрас, довольно ухмыльнулась. 

Синяк на лбу переливался сиренево-жёлтым цветом. Я не потрудилась наложить макияж, чем доставила ей удовольствие. Что ж, пусть наслаждается. 

Сложив руки на груди, Хилари пристально следила за каждым моим движением. Проходя мимо, я окинула её небрежным взглядом. 

Она из тех девушек, что всем своим видом показывают, какие они крутые парни. Кобура с девятимиллиметровым «доттером» терялась на фоне чёрной обтягивающей футболки под чёрной кожанкой. 

Серые узкие джинсы Хилари заправила в армейские ботинки на шнуровке. Эдакая пацанка с соответствующими манерами. Всегда было интересно узнать, что она скрывала под грубостью и мужиковатостью. 

Все мы полны комплексов, и уж тем более, не мне её судить. 

Косметикой Мак Адамс практически не пользовалась. Кожа у неё смуглая, глаза – тёмно-карие в обрамлении чёрных густых ресниц. Тёмные, почти чёрные прямые волосы до плеч она затянула в тугой хвост на затылке. 

У Хилари были пухлые губы и холодные, резкие черты лица. Фигура крепкая, что она не забывала подчеркнуть фасоном одежды. Где-то под этой невзрачной обёрткой скрывалась женственность…. 

Качнув головой, я беззвучно усмехнулась. Нет, ни за что не поверю.

— Не дремлет на посту,— саркастически отметил Адам и провёл рукой по волосам, приглаживая взлохмаченные вихры.— Вид у неё… воинственный.

— Джеймсу осталось обучить её искать запрещёнку, и ручная напарница готова, — с издёвкой добавила я, и Адам тихо заржал.

На звук его смеха к нам двинулся Джеймс. При виде Адама у него лицо вытянулось и посуровело.