В объятиях стража

— Хоук, будь нежнее.

— Принцесса…

Крепкий мужчина с проникновенным, будоражащим кровь взглядом янтарных глаз, мой личный телохранитель, покачал головой — неодобрительно, но с хитрой улыбкой, часто украшающей его уста.

— Я знаю, что вы любите испытывать мое терпение, — протянул глубоким, приятным баритоном, отпуская мою ногу, какую я подвернула мгновение назад, перепрыгивая через ручей. Хоук внимательно осмотрел ее и, не обнаружив серьезной травмы, заключил, что это простое растяжение. — Но когда-нибудь вы доиграетесь.

— Неужели? — Я сразила его ответной улыбкой. — Буду с нетерпением ждать момента, когда ты потеряешь контроль.

— Сегодня этому не суждено случиться. Подъем, принцесса. Нам давно пора было вернуться в замок, зря я поддался вашим уговорам.

— У-у-у, не будь занудой. Тебе не к лицу подобное поведение.

— А вам не к лицу эгоизм, Ваше Высочество. Подумайте о королеве, она наверняка страшно переживает.

— Пф-ф, — я закатила глаза, когда он поднялся с земли и протянул мне руку. — Переживает она, конечно… Не рассказывай мне сказки.

Я вложила пальцы в его широкую теплую ладонь.

Одним осторожным рывком мужчина поставил меня на ноги. Встав на ушибленную ногу, я шикнула от пронзившей тело боли, качнулась и едва не повалилась обратно. Хоук не позволил снова смять траву ягодицами: притянул к себе, впечатывая в твердую, скрытую за черной кожаной броней грудь.

— К тому же скоро прибудет ваш жених, — тише, чем до этого, добавил он, заглядывая мне в глаза.

Я давно привыкла к его касаниям и присутствию, ибо он ходит за мной тенью уже больше четырех лет. С того самого момента, когда «заботливая» королева решила, что мне нужен один-единственный страж, ловкий, хитрый, сильный мужчина, который смог бы контролировать меня везде и всегда, а не толпа стражников, от которых я постоянно сбегала.

Раньше я не придавала значения тому, как близко он ко мне находится. Но сейчас отчего-то легко и без сожаления сдалась смущению, резво залившему щеки жгучей краской.

В последнее время близость Хоука до дрожи тревожила мое сердце. Быть может, потому, что я начала смотреть на него глазами взрослой девушки, а не пятнадцатилетней девчонки, какой была, когда мы только познакомились.

Четыре года минуло, а я лишь недавно осознала, что испытываю к нему страшно огромное чувство симпатии. Не как к хорошему человеку или слуге. Как к мужчине. Почти то же самое я питала и по отношению к своему жениху, но те чувства были не такими сильными, не туманили разум, не заставляли думать о нем и мечтать по ночам.

А о Хоуке я мечтала…

И не раз.

Удовлетворяя себя самостоятельно, представляла его руки на своем теле, губы на губах и в тех местах, что ныли от недостатка внимания. Его пронзающий взгляд, обаятельную улыбку…

Это неправильно, конечно. Мне следовало выбросить грешные мыслишки из головы, и как можно скорее. Но стыда я не испытывала. Только изнывала оттого, что мои сокровенные желания неосуществимы. Я помолвлена, предназначена другому, принцу. Да, Хоук считался искусным воином, но он с детства был королевским слугой, как и все прочие стражи.

Принцесса не может связать свою жизнь с таким человеком. У принцессы иная роль. Иное предназначение: принести королевству пользу с помощью брака.

Пусть сердце тянулось к нему, разум всегда противился этому притяжению. И все, что оставалось, это просто мечтать. Воображать близость, подобную той, о какой я узнала из книг.

Кто мне запретит? Это всего лишь невыполнимые желания. А значит, безобидные.

Однако чем чаще я представляла могучее обнаженное тело рядом со своим, тем сильнее жаждала, чтобы эта безумная страсть претворилась в жизнь…

— Ты прав, — наконец шепнула я, пытаясь скрыть за улыбкой неправильные чувства и мысли. — Пора вернуться. Некрасиво заставлять принца Эштана ждать…

Хоук был не только хорош собой, но еще и до ужаса справедливым и правильным.

Он, конечно, потакал моим маленьким прихотям, вроде прогулки без дюжины стражников. Но всегда сопровождал меня, не позволял гулять в одиночестве, был поблизости. Он в самом деле стал моей второй тенью.

Я была не против. Главное, что он не пытался запереть меня в башне, как делала матушка.

Частенько поддаваясь моим уговорам и очарованию, вскоре мой телохранитель стал еще и другом. Пусть я была для него работой, обязанностью, девчонкой, за которой он должен неустанно следить, этот факт не отменял другого факта: нам было хорошо вместе. Мы веселились, разговаривали по душам, ели вкусную еду, убегали на праздники, устраиваемые в столице, танцевали и бродили по улочкам до самого рассвета, пока все во дворце считали, что принцесса спит, а ее верный стражник бдит, ночуя за стенкой…

Для всех он действительно был правильным. И для меня в какой-то степени тоже. Но он не смел отказать моим просьбам, наверное, оттого, что был единственным, кто понимал меня. Он знал о многих моих желаниях, и даже о том, что я устала от роли принцессы и хотела распоряжаться своей жизнью самостоятельно. Это было невозможно, а потому Хоук не выступал мне препятствием, напротив, всегда помогал получить вдвое больше эмоций от той или иной авантюры.

В последнее время он совсем расслабился, спуская мне с рук все выходки и шалости. Должно быть, такое поведение связано с тем, что скоро я выйду замуж и нам придется расстаться. Мой страж привязан к этому месту договором, отправиться со мной в другое королевство ему не позволят. После свадьбы я буду всецело принадлежать мужу, а это означает, что моя безопасность станет его заботой.

Новые люди, новые телохранители…

Честно говоря, я не променяла бы Хоука даже на армию самых сильных воинов. Он был лучшим, и никто не сможет меня в этом разубедить.

Как и обычно, мужчина довел меня до двери спальни, пожелал хорошего вечера и поспешил к себе в комнату, которая располагалась рядом с моей. Я дождалась, когда он скроется, а затем развернулась и, осторожно наступая на больную ногу, двинулась в опочивальню сестры.

Времени до званого вечера, правда, осталось немного, а мне еще следовало привести себя в порядок, но первым делом я решила проведать Морин. Утром ей нездоровилось — надеюсь, состояние ее улучшилось и она не оставит меня на ужине без поддержки. Не хочу, чтобы у Эштана появилась уйма возможностей побыть со мной наедине.

Не скажу, что стесняюсь, но его назойливость очень докучает. Своим присутствием сестра сможет притуплять его намерения.

Охраны у дверей покоев не оказалось, что сразу насторожило. Морин жуткая трусиха, ее постоянно преследует ощущение опасности, даже в родном дворце. Поэтому стражники круглыми сутками сопровождают ее, а по ночам сторожат вход в спальню.

Но сейчас коридор был пуст, а в комнате определенно кто-то был, судя по доносящимся оттуда звукам. Каким-то… странным звукам.

Стараясь двигаться бесшумно, я приблизилась к двери и лишь после поняла, что слух тревожили протяжные, полные наслаждения стоны и нечто похожее на шлепки.

О боги. Морин совсем стыд потеряла? Ублажает себя средь бела дня! Не одна. Да еще и в своей опочивальне…

Я, разумеется, знала, что моя сестра далеко не девочка: она сама рассказывала о своих страстных приключениях, даже когда я не горела желанием слушать. Однако она всегда занималась всеми этими делами за пределами дворца.

Сумасшедшая.

Неодобрительно качнув головой, я хотела было воротиться к себе, решив, что поговорю с ней позже. Не врываться же к ней прямо сейчас… Она все-таки старшая из нас двоих, так что у нее гораздо больше прав, чем у меня. Чего нельзя сказать о совести.

— Не останавливайся! — громкое восклицание прибило мои ступни к полу, не успела я и шагу ступить. — Прошу, Эш! Только не останавливайся!..

Я несколько раз быстро и растерянно моргнула, прежде чем позволила услышанному дойти до разума.

По спине тут же прокатилась противная холодная дрожь, сердце загремело мощными ударами, как тележное колесо, сорвавшееся с оси. А перед глазами, как назло, пронеслись образы, самые неприятные из всех возможных.

Морин и Эштан. Оба обнажены, потные, уставшие и довольные. Сливаются в одно целое, наслаждаются жаром, запретной близостью и острыми эмоциями. Любят друг друга, забыв о стыде и совести.

Моя сестра. Мой жених. Человек, который был мне ближе всех, и человек, который со временем должен был таковым стать. И оба предали, не успела я покинуть отчий дом и примерить роль супруги принца.

Проклятье…

По груди разлилась дико обжигающая неприязнь, губы сами собой скривились в отвращении. Сердце стянула обида, но глаза — слава всем богам — оставались сухими. Плакать желания не было, несмотря на испытываемое разочарование, и я знала наверняка, что не так сильно расстроилась бы, если бы застала Эштана в объятиях какой-нибудь заурядной служанки. Но Морин…

Она принцесса и моя сестра. Да как она только посмела поступить со мной столь гадко?!

И это после того, как я ей призналась, что Эш красивый и заботливый мужчина и что я постараюсь стать для него хорошей женой? Вот же дура! Я!

Как хорошо, что мне хватило мозгов не рассказать ей о чувствах к телохранителю. Этой поганой лисице я больше ни один секрет не доверю.

Мерзавцы. Да гореть им в заднице гоблина!..

Мне хотелось рвать и метать, ругаться отборными словечками, которые узнала от конюха и завсегдатаев таверн, бранить их на чем свет стоит. Побить Эша, в конце концов! Благо Хоук в целях самообороны научил меня некоторым приемам, поэтому я могла бы сейчас ворваться в спальню и преподать этому гнусному ловеласу урок.

Да только был бы в этом смысл? Меня все равно выдадут за него замуж, ведь, как будут утверждать многие, он не сделал ничего предосудительного. Всего лишь удовлетворил свои потребности, и неважно с кем именно он это сделал. А вот если бы я так поступила, если бы я посмела себя опорочить, отдать другому, запятнать свою чистую репутацию…

На меня бы повесили клеймо падшей женщины и отправили в ссылку.

А впрочем… Очень даже хорошая альтернатива замужеству!

Уж лучше остаток жизни провести в уединении, на отшибе королевства, чем подле мерзкого изменщика. Я уверена: это был бы не последний раз. Эштана не остановит брак — он будет брать кого и когда захочет. А потом еще и меня касаться, когда пожелает. Фу, гадость!

К черту.

К черту все.

Я устала быть невинной принцессой. Эш и Морин сдались своим желаниям…

Так почему я не могу поступить точно так же? И кто меня посмеет остановить?

Никто. Даже Хоук.