В объятиях тирана

Мне нужна работа. Наверное, об этом думает каждый выпускник, окончив университет. Конечно, в первые дни я активно просматриваю вакансии по специальности. Сталкиваюсь с тем, что молодому специалисту без опыта работы нет смысла даже претендовать на должность экономиста. А где брать опыт, никто об этом не рассказывает. Ни в университете, ни в марафонах о предназначении.

Тяжело вздохнув, захожу в квартиру. Я снимаю одну комнату в двухкомнатной квартире. Во второй комнате проживает однокурсница. Мы не близкие подруги, просто очень хорошие приятельницы. За четыре года совместного проживания не было ни одной причины, чтобы разъехаться. Мы еще на берегу договорились, что никаких шумных компаний и проживания с парнями. Каждый ведет свой быт, составлен график дежурств по кухне и ванной, выбран день, когда мы вместе оплачиваем аренду жилья. Я довольна. Только вот сейчас, если не найду работу, придется ехать домой к родителям и выслушивать их нотации.

Окончив школу, я была самой счастливой, что поступила в университет в большом городе на бюджет. Отсутствие общежития не пугало. Мне безумно хотелось уехать из провинциального промышленного города и не вспоминать его. За все время обучения приезжала домой от силы несколько раз в год. Все свое свободное время тратила на подработки, снимала комнату за эти деньги, проводила с друзьями, пыталась с кем-то встречаться. Конечно, особое внимание уделяла учебе. Мне важно было учиться на отлично, чтобы получать повышенную стипендию. Вылететь из-за неуспеваемости не хотелось. Теперь я с дипломом, но без работы, и на горизонте ничего стоящего не видится.

— Пришла? – Маша выглядывает в прихожую из кухни, поедая яблоко. – Как успехи?

— Отказ из-за отсутствия опыта, - бурчу под нос, открывая дверь комнаты.

— Как обычно. Это парадокс. Ты учишься, а после окончания тебя не берут на работу, потому что нет опыта, - Маша прислоняется к дверному косяку. – Что будешь делать?

— Не знаю. Наверное, устроюсь уборщицей. Жить то надо на что-то, параллельно буду искать работу по специальности. Может, повезет.

— О, если тебе сейчас не принципиально кем работать, я могу тебе помочь, - Маша исчезает с поля зрения, но появляется довольно быстро, держа в руке визитку. – Компания довольно известная, туда многие мечтаю попасть, поэтому не упусти свой шанс.

Мне отдают визитку. Маша, в отличие от большинства студентов нашего потока, о работе позаботилась еще на втором курсе. Она начинала девочкой на побегушках, а сейчас, имея на руках диплом и опыт за плечами, является помощницей генерального директора. Пару раз я видела, как он ее подвозил домой. Спрашивать о том, действительно Машу и директора связывают только деловые отношения, не считаю нужным. Она девочка большая, умная, сама разберется, что к чему. Мне бы позаботиться о своей жизни.

— Позвони и договорись о собеседовании. Если подойдешь, то есть вероятность того, что со временем тебе подберут должность по специальности, нужно только хорошо и усердно работать.

Меня так и подмывает спросить у Маши, что она имеет в виду под усердием. Можно работать в поте лица семь дней в неделю и не добиться ничего. А можно приложить усилия не в сфере работы, получить многое. Например, красивое кольцо с бриллиантом. Таким, как на пальце у Маши, что появилось относительно недавно. Как отношения ее с директором не сложились в будущем, это кольцо в трудную жизненную минуту можно отнести в ломбард, сдать и получить кучу денег.

Я разглядываю визитку. Логотип стильный, продуманный. Сразу видно, что состряпали не на коленке. Сама компания на слуху. Конечно, любой выпускник с радостью побежит договариваться о собеседовании там и молиться всем богам, чтобы приняли. Я не исключение. Как только Маша уходит, достаю из сумки мобильный телефон и звоню по указанному номеру. Мне отвечает низкий уверенный женский голос. Спокойно спрашивает, по какому вопросу звоню. Когда-нибудь я научусь воздействовать на своего собеседника одной интонацией, заставляя его слушать меня и слышать, а пока я сбивчиво тараторю, объясняя причину своего звонка. Меня записывают на завтра после обеда. Просят с собой принести стандартные документы. И да, вакансия секретаря. Это, конечно, не уборщица в сетевом продуктовом магазине, но и не то, о чем я мечтала. В свое время мне хотелось стать выдающимся экономистом. Надеюсь, что эта работа не конечная остановка в моей карьерной лестнице. Однако сейчас на душе становится немного легче. Я внезапно чувствую уверенность в том, что в этот раз все получится.

С хорошим настроением переодеваюсь в домашнюю одежду. Проверяю баланс в банке, зная, что чудесным образом он просто так не пополнится. Остаток обнадеживает. Мне вполне хватит продержаться до зарплаты, но это при условии, что устроюсь на работу в ближайшее время.

Иду на кухню, застаю Машу за столом. Та с интересом что-то смотрит в телефоне. Мельком заглядываю ей в телефон из-за плеча, усмехаюсь. Кого-то природа от души наградила шикарной грудью с чувственными сосками, а кто-то о такой может только мечтать. Но… Выход есть и для имеющих пышный бюст, и для плоских дощечек. Пластическая хирургия. Кому-то обрежут лишнее, кому-то добавят. Маша планирует увеличить грудь. Это никакая секретная тайна. Поэтому она усердно трудится. Во всех сферах.

— Ты еще не передумала по поводу груди? – беру свою чашку, кидаю в него заварочный пакетик чая и заливаю кипятком. Из своего шкафчика, где хранятся продукты, достаю упаковку шоколадных конфет. Присаживаюсь за стол напротив подруги.

— Нет, - Маша откладывает телефон в сторону, улыбается. – Мне в отличие от тебя не так повезло, - выразительно смотрит на мою грудь. Что есть, то есть. Желания увеличить или уменьшить, никогда не возникало.

— Сколько тебе еще осталось накопить? – с удовольствием запихиваю в рот конфету.

Маша смотрит на меня чуть ли не с ненавистью. Понимаю ее. Я из той породы, которых называют ведьмами, что могут все жрать и не толстеть. Маша вот склонна к полноте. Из-за быстрой потери веса у нее и возникло желание исправить свою грудь, которая сдулась с ушедшими килограммами.

— На операцию уже записалась, на консультации побывала.

— А как с работой?

— У меня как раз будет отпуск. Я поэтому не беру никаких отгулов, больничных, чтобы на операцию оформить себе максимальный отпуск.

— Директор разрешит? – невинно спрашиваю, сгребая в одну кучу фантики от конфет.

Маша не отвечает, выразительно и предупреждающе на меня смотрит. Что ж, ясно, тема не для обсуждений. Возможно, именно этот директор и оплачивает операцию. Ему же жамкать потом эту грудь, оценивать проделанную работу врача.

— А ты что-то знаешь про директора, которому требуется секретарь? – меняю тему на ту, которая мне актуальна. Раз у Маши была визитка и информация, что есть вакансия, значит она в курсе какой человек потенциальный мой будущий начальник.

— Он… - подруга задумывается, смотря куда-то поверх мой головы. – Он трудоголик.

Эх, придется задерживаться на работе. Трудоголики не понимают тех, кто уходит вовремя. По их мнению, это тунеядцы.

— Немного деспотичный.

Мамочки.

— Но так неплохой человек. При хорошей работе не скупится на премию. Я его пару раз видела. Симпатичный, - на меня тут же устремляют игривый взгляд. Я мотаю головой. Это не мои игры. Не умею да не хочу флиртовать, заводить какие-либо отношения на работе. Тем более с начальством.

— Думаю, мы сработаемся, если возьмут.

На самом деле ничего подобного внутри не испытываю. Более того, начинаю сомневаться, что мне действительно нужно идти в эту компанию устраиваться. Ощущение, что все будет хорошо, сменяется плохим предчувствием. Это по типу, что вот сияло солнышко, ничего плохого не предвещая, и откуда ни возьмись, появляется грозовая туча, и обрушивается яростный поток дождя.

Занявшись бытовыми делами, я немного успокаиваюсь и перестаю себя накручивать. Но стоит мне лечь в кровать и подумать о том, что утром нужно привести себя в надлежащий вид, чтобы произвести впечатление, меня накрывает паника. Сначала судорожно думаю над тем, что одеть. Мысленно перебираю свой гардероб, в итоге останавливаюсь на черных брюках и бежевой блузке с глухим воротом, сверху накину темный пиджак. Волосы соберу в хвост. Сделаю неприметный макияж, но подчеркивающий мои пронзительные голубые глаза. Черные туфли на невысоком каблуке. Строгий образ разбавлю парочкой украшений. Образ продуман. Не вульгарно, но и не скучно.

Перевернувшись на бок, тянусь к телефону, лежащему на тумбочке. Сон не идет, поэтому решаюсь посмотреть фотографии директора компании. Вбиваю в поисковике название, мне сразу выпадает официальный сайт. Там нахожу то, что искала.

Адам Сулимович Тайсум.

Президент компании. Царь и Бог.

Смотрит сурово, грозно. Вряд ли прощает промашки своим сотрудникам. Надеюсь, он справедливый начальник, просто так не будет отчитывать. Но почему ему нужен секретарь? Плохой характер? Никто не выдерживает и увольняется? Или он домогается?

Еще раз посмотрев на фотографию, закрываю сайт. На вид симпатичный, но если одно из условий для устройства на работу будет тесный контакт, я лучше сразу уйду. На этой компании свет клином не сошелся. Будут и другие хорошие вакансии. Главное не расстраиваться, если придется отказаться от работы.

Осмотрев себя с ног до головы в напольном зеркале, остаюсь довольна увиденным. Не вычурно, вполне уместно для собеседования в одной и самой успешной компании нашей стране. Спроси меня иерархию руководства, отбарабаню без запинки, кто есть кто.

Конечно, меня больше всего волнует, какое впечатление произведу на будущего своего начальника. На просторах интернета нашла информацию, что Адам Сулимович благополучно женат, крепко любит свою красавицу жену. А у него жена действительно очень красивая. На таких женщин постоянно смотришь в одной социальной сети и не веришь, что такие красавицы реально существуют. Кто-то может подумать, что жена Тайсума с ним из-за денег, но если поинтересоваться ее биографией, станет понятно, что она тоже из обеспеченной семьи, имеет свой бизнес в сфере флористики, украшений различных мероприятий. И потом, влюбленные взгляды никогда никто не сможет по заказу изобразить. А эта парочка прожигают друг друга, их притяжение чувствуется даже через экран телефона. Так что переживать по поводу неприличных предложений мне не стоит.

Спешить некуда, собеседование назначено после обеда, а это значит, не придется переживать из-за пробок, из-за невозможности сесть в общественный транспорт. По утрам уехать очень проблематично с нашего района. Маша постоянно рано уходит, чтобы вовремя быть на работе. Как-то во время учебы в университете этой проблемы не замечала, а сейчас вот задумалась. Хорошо бы снять квартиру поближе к офису, чтобы не тратить время на дорогу, но я финансово не потяну даже комнату в том месте, где располагается компания. Придется пожертвовать сном.

На входе в компанию меня встречают серьезные люди в черном. Они как тридцать три богатыря, все на подбор да красавцы. Про красавчиков это я слегка загнула, но вполне симпатичные. Может быть, когда освоюсь здесь, смогу с кем-то познакомиться поближе, чтобы.… Чтобы что? Завязать отношения? А оно надо? Лучше сосредоточиться на работе, приобретать опыт и новые навыки, а там глядишь, и будет место в экономическом отделе.

Цепляю самую очаровательную улыбку из своего арсенала, прохожу мимо охраны, никому не состроив ради прикола глазки. Подхожу к ресепшен, за которым сидят красивые девушки. Тут персонал подбирают как в модельном агентстве? Чего они такие идеальные? Или тут придерживаются позиции, что сотрудники, работающие с людьми, должны быть лицом компании.

— Добрый день, чем могу вам помочь? – привлекательная русоволосая девушка с белоснежной улыбкой вопросительно на меня смотрит. Я немного тушуюсь, но через секунду беру себя в руки и, приподняв подбородок, произношу:

— Мне назначено собеседование.

— Ваше имя и фамилия, - вежливая девушка администратор вбивает мои данные, убедившись, что мои слова правда, выдает одноразовый пропуск. Подсказывает, в какую сторону мне идти.

Прикладываю пропуск к электронному турникету, стеклянные двери распахиваются, пропуская меня вперед. На мгновение замирает сердце от восторга. Я, выпускница университета, еще вчера грустившая по поводу того, что не могу найти работу, сейчас шагаю по коридору успешной компании. Уверена, что многие тут хотели бы работать. Даже уборщицей.

Подхожу к лифтам. Двери такие начищенные, что можно смотреться как в зеркало. Любуюсь собой, подмигиваю себе, ожидая лифта. Слышу суету. Смотрю в сторону входа и задерживаю дыхание.

Прямо в мою сторону направляется сам Адам Сулимович Тайсум. В реальности он оказывается еще более высоким, грозным и до чертиков пугающим. Я шумно сглатываю. Но услышав, как он смеется над шуткой своего сопровождающего, облегченно выдыхаю. Человек, умеющий смеяться, как правило, очень добродушный. Первое впечатление обманчиво.

Рядом с Тайсумом идет полная ему противоположность. До безумия очень знакомый, но не понимаю, где я могла его видеть. Он улыбается, но эта улыбка вызывает мороз по коже. Я непроизвольно ежусь. По росту нисколько не уступает своему шефу. Не гора мышцы, но и не худой как щепка. В меру мускулистый. Правда, это я больше домысливаю, потому что костюмчик сидит на нем хорошо. Мысли то какие-то знакомые. У меня полное ощущение дежавю. Я будто повторно думаю одно и то же о том же человеке.

Переминаюсь с ноги на ногу, задерживаю дыхание, когда мужчины внезапно останавливаются позади меня, так же ожидая лифта. Каждой волосинкой на затылке чувствую напряжение. Где я его могла видеть? Где?

Лифт распахивает дверки, в кабине никого нет. Я первая захожу, Тайсум со своим спутником следом. Оборачиваюсь и встречаюсь с глазами мужчины, что волнует меня одним своим присутствием. Взгляд стальных глаз пронизывает меня. Мужчина осматривает с ног до головы, и с пренебрежительным выражением лица отворачивается.

— Где твои манеры, Марат Тахирович? – в голосе Тайсума слышится усмешка.

Я против воли вжимаю голову в плечи. Хочется исчезнуть. Никогда не думала, что мне вновь будет стыдно за саму себя. Почему? Потому что порой я сначала болтаю всякую ересь, пыжась выглядеть бесстрашной, а потом думаю о последствиях. Мысли знакомые? Костюмчик хорошо сидит? Лучше бы я никогда не вспоминала этого человека. Можно сказать, что после встречи с ним у меня и началась беспросветная черная полоса.

Перед выпуском в университете проходила ярмарка вакансий. Приезжали работодатели - как покупатели, придирчиво рассматривали выпускников, потенциальных своих работников. Я четко знала, чего хочу, поэтому не разменивалась по мелочам. Я настолько была в себе уверенна, целеустремленная и считала себя умнее всех на свете, что когда пару раз указали мне на несоответствие вакансии с моими навыками, я требовала встречи с директором. Казалось, что стоит ему увидеть меня, мое огромное желание быть лучшей, примет без каких-либо условий. Еще зарплата. Мне хотелось получать достойную оплату своего труда. Все мои требования, конечно, слышал директор. Директором был Марат Тахирович Шароев.

Встречаясь на тот момент со студентом исторического древнеегипетского направления, я, увидев Шароева, невольно сравнила его с фараоном. Высокий, приходилось откидывать голову назад. Смуглая кожа, как там, в бульварных романах сравнивали такую кожу: оливковая. Густые черные, как вороново крыло, волосы коротко стриженные. Резкие черты лица, жесткая линия губ, свидетельствующая о непростом характере человека. Восточный разрез глаз пронзительного серого цвета. Сталь. Выглядел надменным. Гордым.

Он отбрил меня по поводу зарплаты. По его словам, новички не смеют замахиваться без подтверждения своих навыков на высокую оплату труда. Я не сумела сдержаться и начала подначивать. Говорила о том, что властелинам мира не понять презренных рабов, которые хотят достойно быть оцененными и не сводить концы с концами. Меня запомнили.

На следующий день мне на электронный ящик пришло персональное приглашение на собеседование. Я пришла, вся такая гордая и уверенная в своей победе. Однако, увидев в приемной пышногрудую блондинку с колючим взглядом, стушевалась и чувствовала себя овечкой, выбранной для жертвоприношения.

Меня заставили долго ждать. Очень долго. Мне хотелось в туалет, кушать, а главное, мечтала убить того, кто назначил собеседование. Когда Марат Тахирович вышел из своего кабинета, он прошел мимо меня, словно я пустое место. Пустое, мать его, место. Плюнув на все, считая, что позже найду лучше место, ушла. А потом мне отказывали раз за разом, будто кто-то меня проклял. Порой закрадывалась мысль, что порчу навел Шароев.

— Я так понимаю, это к тебе на собеседование, - слышу за спиной низкий мужской голос с нотками смеха. И это говорит не Шароев. Он молчит. Его угрюмое молчание на физическом уровне ощущается.

— А разве не вам нужен секретарь? – оборачиваюсь к мужчинам. Марат Тахирович недовольно поджимает губы, смотрит мимо меня. Для него меня нет.

— Мне? – Тайсум удивлённо вскидывает брови, качает головой. – У меня нет данной вакансии. А вот у Марата Тахировича как раз должность секретаря свободна.

— А… - я сглатываю и смотрю на Шароева. – Разве Марат Тахирович работает здесь? – говорю об этом снобе так, будто его тут нет. Замечаю, как стискивает зубы.

— Конечно, здесь, и мы приехали.

Лифт замирает. Первой нужно выйти мне, поэтому я пулей вылетаю из кабины с колотящимся сердцем. В страшном сне могла я себе представить, что вновь встречусь с человеком, который раздражает. Мечусь из стороны в сторону по коридору, все еще раздумывая, быть или не быть.

— Вам нужна работа или как? – раздраженно меня спрашивают позади.

Я замираю кроликом посредине коридора, почуяв надвигающуюся угрозу. За моей спиной стоит тот, кто с удовольствием меня растерзает. Медленно, как в фильме с замедленным эффектом, оборачиваюсь. Неподалеку стоит Шароев. Смотрит хмуро, черные брови сведены к переносице. Грозный такой. Прям как владыка подземного царства. Или полководец татарского иго.

— Иди за мной, - не дожидаясь от меня реакции, направляется в сторону приемной, где распахнута дверь. Я иду следом, как овечка на привязи. За столом секретаря действительно никого не наблюдается. Так и подмывает спросить, куда делась пышногрудая блондинка, но вовремя прикусываю язык. Не мое дело.

Мы заходим в кабинет. Я не закрываю за собой дверь. Своего рода оставляю себе пути побега, если вдруг надо мной нависнет угроза. Шароев, сев за стол, усмехается. Взглядом приказывает подойти ближе, кивает на стул. Я послушно сажусь. Стискиваю руки в кулаки и храбро смотрю в лицо своему будущему начальнику. Если возьмет. Хотя я не очень хочу на него работать, но деньги нужны. Современный человек еще не научился выживать без денег, особенно, когда у него нет собственного угла, большой мягкой финансовой подушки или щедрого богатого мужа, готового содержать свою жену-лентяйку.

— Резюме, - голос Марата Тахировича лишен любой эмоциональной окраски. Таким голосом разговариваю роботы из какого-нибудь автомата.

Спешно вытаскиваю файлик из сумки, дрожащими руками протягиваю его этому тирану. Если у него отменная память, как у меня, то он запомнил мое имя еще с прошлого раза. Если страдает деменцией, то есть шанс что все пройдёт нормально. Я добровольно не напомню ему о первой нашей встрече.

— С последней нашей встречи ничего у вас не изменилось, Инна Викторовна Иванова, - Тахирович все же не страдает деменцией, как я надеялась. Похоже, помнит и мои язвительные реплики про рабов, и то, как я сбежала, не дождавшись собеседования.

Прищуривается, откладывает мое резюме в сторону. Я криво улыбаюсь. Он ехидно. Мы, конечно, в разной весовой категории. Нет, я не сравниваю его сто кг против моих пятьдесят.

— Сбегать с назначенного собеседования – это ваше привычное поведение?

— Да нет, что вы, - слышу свой тоненький издевательский голос. Мне бы остановиться, как только глаза мужчины метнули ледяные стрелы, но, увы, не всегда умею вовремя затыкаться. – Я просто подумала, что моих навыков не хватит, чтобы работать в вашей компании. Но если быть откровенной и между нами, - понижаю голос. – Я не собиралась у вас работать!

— Хотели более высокую должность, не имея за душой и дня стажа по специальности? – Шароев склоняет голову на бок и сверлит меня тяжёлым взглядом. Этот взгляд давит на меня, как бетонная плита, рухнувшая мне на плечи. Даже тяжело дышать.

— А почему и да? А то получается замкнутый круг. Без опыта не берут, нужен опыт, а где этот опыт брать, никто не знает, - развожу руками в разные стороны, откидываясь на спинку стула. Закидываю ногу на ногу и задираю подборок. На этом стоит остановиться. И вспомнить, что у меня не такой большой выбор в плане вакансий.

— А ты забавная, - смена вежливого обращения на формальное режет слух. Я до конца не понимаю, чего добилась. Когда Марат Тахирович откидывается на спинку кресла и прищуривается, под ложечкой начинает неприятно посасывать. Уж не вырыла сама себе яму?

— Можешь идти в кадровый отдел, - усмехается. – Тебе подберут вакансию, - внезапно Шароев устремляет на меня странный и неоднозначный взгляд, что я непроизвольно начинаю ерзать на стуле, чувствуя, как хочется свести плотно ноги.

— Так просто? – сиплю. Сглатываю. – У вас вроде только вакансия секретаря.

— Вот в отделе кадров и уточни, есть вакансия по твоей специальности. Если нет, то должность моего секретаря тебя ждет, - скалится. Хищно так, словно знает, что все будет по его. Я молюсь, чтобы была вакансия хоть уборщицы. Не хочу работать с этим деспотом, видеть каждый день его презрительное выражение на физиономии. Хотя, о чем это я… Мне бежать нужно. Со всех ног и не оглядываться.

— Спасибо за предложение, Марат Тахирович, - встаю со стула, смотрю на мужчину с высоты своего роста. На секундочку чего-то зависаю на его глазах. Холодные, бесчувственные, подобно стали.

— Думаю, мы с вами не увидимся более. Извините, что потратили на меня свое драгоценное время, - бросаю напоследок колкость. Чувствую моральное удовлетворение, что не струсила, не прогнулась, походкой от бедра удаляюсь из кабинета.

— Мы еще увидимся, - как-то лениво резюмирует Тахирович наше собеседование. Я оглядываюсь через плечо, усмехаюсь.

— Сомневаюсь.

О чем я думала, когда отказывалась от вакансии, пусть и сомнительной, с моей точки зрения? Наверное, о том, что мне бы не хотелось сталкиваться каждый день с Маратом Тахировичем, постоянно чувствовать дрожь в коленках и желания хорохориться, показывать себя дерзкой, когда не всегда себя так чувствую.

После собеседования с Шароевым я спешно вечером в конце рабочего дня закидываю свое резюме куда попало, кому попало. Хотелось уже найти хоть какую-то работенку, перекантоваться пару месяцев, а потом вновь искать себе деятельность по диплому.

Утром обнаруживаю в почтовом ящике отказы. Мне все отказывают. Все, мать его. Даже в забегаловку на кассу не берут, куда постоянно требуются сотрудники. Уж как тут не начать верить в заговор? И я не верю. Не теряю и минуты, сама лично путешествую из офиса в офис, где нужны работники. И всюду мне с наигранным сочувствием сообщают, что набор закрыт.

Выплатив хозяйке за аренду комнаты, понимаю, что стоит засунуть свою гордость в одно место и возвращаться к Шароеву, просить взять меня на место секретаря. Может быть, удастся со временем устроиться в экономический отдел. Нужно мыслить позитивно. Если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе.

Заранее записываюсь на прием к Тахировичу. Не знаю, кто у него сидит на телефоне, но женский голос любезен, хоть и звучит немного уставшим. Возможно, кого-то из другого отдела дернули и посадили на место секретаря Шароева, а тот гонял временного работника и в хвост, и в гриву.

Маша, моя соседка, неожиданно исчезла с моих глаз, правда, предупредила, что на пару недель с шефом уехала в заграничную командировку. Может быть, первая неделя действительно связана по работе, а вот вторая вероятнее всего по личным интересам.

В назначенный день повторного собеседования утром выпиваю несколько таблеток успокоительного. Рассчитываю, что буду спокойна, как удав, и ни на что не реагировать, послушно со всем соглашаться. Выбираю брючный костюм цвета баклажан. Волосы собираю в строгий пучок, не позволив ни одной пряди выбиться. Едва заметный макияж. Не бледная моль. Глядя на меня, не скажешь, что покрылась старой пылью.

В этот раз в приемную я попадаю без приключений. За столом секретаря сидит миловидная девушка. Вид у нее действительно умаявшийся, и судя по кипе папок на краю стола, работы у нее выше крыши. При виде меня показалось, что она аж вздохнула с облегчением и повеселела. Уж как-то быстро запорхали ее пальчики по клавиатуре.

Девушка не успевает мне предложить ни чай, ни кофе и даже воду. Я не успеваю даже присесть на край дивана, как в приемной появляется Шароев. Замирает около меня, придирчиво окидывает с ног до головы, недовольно поджимает губы. Что не так? Выгляжу, соответствуя дресс-коду в деловых кругах. И вид у меня не легкомысленной девицы.

— Пришла?

Прикусываю язык, чтобы не сыронизировать. Странный вопрос, когда я стою перед ним. Заставляю себя сдержанно улыбнуться, смотря на узел галстука. Интересно, сам завязывает или жена помогает. А может любовница.

— Пришла, Марат Тахирович, - блею послушной овечкой, опуская взгляд в пол. Ботинки у Тахировича блестят. Можно нагнуться и губы накрасить, не использовать зеркало.

— Проходи, - кивает на дверь своего кабинета. – Нас не беспокоить, - это Маратович уже указывает застывшей временной секретарши.

Кабинет с последнего моего визита не изменился. Я вновь оказываюсь напротив стола Шароева, сам Шароев садится в свое кожаное кресло, занимается будничными делами, совершенно на меня не обращая внимания.

— Так и будешь стоять? – темная бровь иронично приподнимается.

Я стискиваю зубы и пристраиваюсь на стоящий возле стола стул. Стараюсь не смотреть на Марата Тахировича. Боюсь, по моему лицу этот товарищ догадается, как он меня бесит и раздражает тем, что загнал в угол. И пока я пытаюсь изо всех сил сдерживаться, мне протягиваю бумажку. На ней от руки карандашом написана цифра. На пароль не похож.

— Это твоя ежемесячная зарплата, - поясняет Тахирович, когда я вскидываю на него глаза.

Сумма поражает воображение. Особенно вчерашнего студента, который еще ни разу не держал такие деньги в своих руках. Хотя я и сейчас их не держу, но в перспективе… Боже, за что он мне собирается такие деньги платить? За красивые глазки? Или я должна…

— Я должна с вами спать? – на одном дыхании выпаливаю вопрос.

— Что? - глаза Шароева на мгновение становятся большими, но он тут же хитро прищуривается, скалится. – А что, готова?

— Нет, конечно, - отрицательно мотаю головой. – Я приличная девушка.

— А я приличный начальник. Так что оставь при себе свои влажные эротические фантазии, - товарищ-начальник цокает языком. – У тебя подходящие для меня данные: экономический диплом, свободное владение английским языком и базовым китайским. Если подтянешь свой китайский до уверенного пользователя, оклад возрастет. Так что в твоих интересах поискать в ближайшее время курсы.

Я смотрю на бумажку с цифрой. Для меня это огромная сумма. Возможно, Машка так зарабатывает, но она не первый год работает, а мне предлагают сразу достойную оплату. Поработав полгода с таким окладом, смогу снять отдельно квартиру, а если затянуть поясок, то через пару лет насобирать на первоначальный взнос и взять ипотеку на свое собственное гнездышко.

— Иванова! – рявкают где-то рядом. Я вздрагиваю. – Где ты летаешь?

— Извините, - чувствую, как щеки начинают пылать. - Что я должна буду делать?

— Выполнять свои обязанности как мой личный секретарь. Работать придется много и сверхурочно. Я трудоголик и того же требую от своих подчиненных, ненавижу, когда отлынивают от работы. Если есть котики-собачки, рекомендую их пристроить в добрые руки, потому что будет много командировок. Загранник есть? – на меня пытливо смотрят. Я киваю. – Отлично. О личной жизни тоже придется позабыть.

— У вас ее тоже нет? – слово не воробей вылетит, не поймаешь. Я стискиваю зубы и зажмуриваюсь на мгновение. Открыв глаза, бормочу:

— Извините.

— Извиняю, - легко прощает меня Маратович. Грозовая туча прошла мимо меня. – Если документы все при себе, топай к кадровикам. Оформляйся и возвращайся на свое рабочее место. Анна тебе все объяснит, все покажет. Схватывай все на лету, времени осваиваться нет.

— Вы меня берете? – недоверчиво уточняю. Все как-то просто и невероятно сказочно с обещаниями. Где-то подвох. Вот только где, я не могу понять.

— Беру. Сразу оформляйся. Испытательного срока не будет. Я думаю, ты умная девочка, справишься с возложенными на тебя обязанностями. Ведь так, Иванова? Справишься? – что-то в его вкрадчивом тоне меня настораживает, но времени об этом размышлять нет. Да и обещанная заработная плата очень заманчивая, чтобы отказываться.

— Справлюсь.

— Вот и славно, - Марат Тахирович утрачивает ко мне интерес, переключает свое драгоценное внимание на монитор. Я робко встаю и чуть ли не на цыпочках ретируюсь к двери, но меня внезапно окликают:

— Иванова!

— А? – я оборачиваюсь.

— Чай я не пью, поэтому осваивай кофемашину. И еще, - Шароев оглядывает меня с ног до головы. Будь я ближе, разглядела выражение, но, увы, лишь непроизвольно ощущаю мурашки, бегущие следом за его взглядом.

— В брюках на работу не приходи. Только платья и юбки. Ясно?

— Ага, - киваю головой как китайский болванчик и выскальзываю из кабинета.

Замираю перед дверью и никак не успокоюсь. Сердце тарабанит в груди как ненормальное. Стресс невероятный. И мне придется его испытывать каждый день. Наверное, это своего рода плата за такую заманчивую зарплату. Я справлюсь. Я смогу!

В кадровом отделе меня встречают с любопытством. Это моментально напрягает. Я выдавливаю из себя вежливую улыбку и оглядываю присутствующих. Куда идти? Кому отдаться?

— Тебе ко мне, Марат Тахирович предупредил, - подает голос миловидная брюнетка с пронзительным взглядом. Да тут все сотрудницы женского пола как на подбор: симпатичные, ухоженные, наверняка самодостаточные.

— Как оперативно, - бубню себе под нос.

— И не говори, - вторит мне брюнетка. Я стыдливо опускаю глаза. Ну, как-то не по себе обсуждать начальника с другими сотрудниками. – Не напрягайся. Мы все просто любопытствуем, гадая, кто займет место секретаря Шароева. Ведь не каждая выдержит его характер.

— Характер? Самодур? – в ужасе округляю глаза. Только этого мне не хватало.

— В работе настоящий тиран, - неожиданно откровенничает со мной кадровик, не отвлекаясь от своей работы. Ее пальцы как у пианистки порхают над клавиатурой. Остальные присутствующие делают вид, что работают, но ушки на макушке навострили. Я двигаю стул ближе к столу и шепотом спрашиваю:

— А чего еще от него ждать? – мне важно знать о боссе все нюансы. Еще бы кто-то рассказал про слабости Шароева, на которых можно играть, манипулировать, вообще было бы шикарно.

— Хм, дай подумать, - брюнетка действительно задумывается. – Бабник. В его офисе постоянно крутятся первые красотки нашего города, словно приходят на отбор конкурса красоты. При этом все преследуют одну цель.

— Какую? – с придыханием спрашиваю.

— Охумать первого парня на деревне. Он ведь симпатичен, богат. Говорят, еще, что хорош, - кадровик выразительно играет бровями, что я без слов понимаю, о чем она деликатно умолчала. Мне ни к чему узнавать эти подробности.

— Кароче, Иванова, работать тебе в поте лица предстоит, выполнять все приказы Марата Тахировича. Если сказал сейчас, это значит сейчас, а не через час.

— Кланяться в пояс ему не нужно? Называть его высочеством или хозяином тоже лишнее? – ерничаю. Брюнетка отрывается от своего дела и заинтересованно на меня смотрит.

— А ты языкастая. Смотри, как бы тебя этот язык не довел до добра, а лучше помалкивай. Шароев любит молчаливых и покладистых, которые не раздражают.

— А если раздражают то, что? Орет? Бьет? – прищуриваюсь. – Это повод обратиться в трудовую инспекцию.

— Сотрудники ценят свою работу, поэтому не доводят шефа до греха, правда, начальники отделов и их замы умеют Шароева понимать по взгляду. Зыркнет так, что душа в пятки уходит. Тебе, кстати, придется мириться с любым его настроением, - передо мной появляется трудовой договор. – Вот тут распишись, тут тоже, - брюнетка ставит точки в нужных местах, где мне предстоит оставить свой автограф. Не хочется, но деваться некуда.

— Кстати, Марат Тахирович не любит, когда женщины в брюках. Считает это не женственным. Так что советую тебе прикупить несколько платьев, юбок и блузок.

— У меня нет столько денег, чтобы полностью обновить свой гардероб, пусть терпит до моей первой зарплаты, - ставлю размашистую подпись на бумагах, откладываю ручку в сторону.

— Тебе выписали премию, - тихо сообщает брюнетка, достает конверт и протягивает мне. – Вчера выписали.

— Вчера? – изумляюсь, чуть ли не присвистнув. Однако, у Шароева самомнение выше крыши. Самоуверенный индюк.

Из кадрового отдела выползаю немного контуженной. Как бы мне не нужны были деньги, желания работать в этой компании все меньше и меньше, но заглянув в конверт, придушила свое сопротивление. Да мне выписали премию как тринадцатую зарплату. Можно шикануть, но не позволяю себе даже думать об этом. Лучше создать прочную финансовую подушку и делать ноги, как только накопления будут составлять шесть моих зарплат. Полгода выдержу.

На моем рабочем столе я обнаруживаю несколько конвертов. Первый – это пароли от всего, что тут запаролено. Благодаря этой подсказке включаю компьютер. Во втором конверт инструкция – шеф любит кофе без сахара. Это и ежику ясно. В очень жаркую погоду предпочитает мятный чай со льдом и кусочком лимона. Надеюсь, меня уже не будет в очень жаркую погоду на этом месте. Приходит изверг к девяти, если не назначена где-то встреча. В это время кофе должно быть готово и подано на блюдце. С голубой каемочкой. Серьезно?

Встаю, обхожу стол, заглядываю в подсобку, типа мини кухни, и действительно вижу чашку с блюдцем с голубой каймой. М-да. Тяжелый случай.

Возвращаюсь на свое место. Дальше идет перечень ресторанов, откуда можно заказывать еду для шефа. Контакты прачечной, цветочного и ювелирного магазинов. Ну да, ну да. Что там мне кадровик говорила? Отбор на конкурс красоты? А победительница получает в награду ночь с Тахировичем и дорогой подарок? Ну-ну. Усмехаюсь.

В третьем конверте мне расписали, какие и где типовые договора, где шаблоны обращений и так далее, касаемо документации. В ящике стола обнаруживаю ключики от шкафов, в которых хранятся важные документы. Прошлый секретарь ответственно подходила к своей работе, все подписано, все расставлено по алфавиту. Даже ребенок разберется. В конце желали удачи на новом месте, слушаться шефа и плодотворной работы. Даже жаль, что предшественница ушла, она такая милая по письму.

С пультом от кондиционера я разобралась быстро, как и с кофе машиной. Ничего сложного не было. Зря я себя накручивала и боялась. А противный характер босса – выдержим.

Вздрагиваю, когда дверь кабинета Тахировича распахивается. Я на секунду чуть ли не описалась от страха, ожидая, что Шароев выскочит, но вместо него выходят мужчины разного телосложения, в разных костюмах, с разными прическами. Все, конечно, с любопытством смотрят в мою сторону. Некоторые замедляются, но их подталкивают коллеги вперед, чтобы не создался затор. Я, как прилежная ученица, всем вежливо улыбаюсь. Как только за последним мужчиной закрывается дверь, из селектора раздается хриплый голос:

— Инночка, принеси кофе.

Я изумленно смотрю на селектор. Инночка? Фигасе неформальное обращение. С каких пор мы опустили официальный тон, и перешли на фамильярный? Не помню такого, а в договоре не указано, что шеф имеет право так обращаться к сотруднику. Сделаю вид, что не слышала. Оглохла на какое-то время. Сосредоточенно изучаю содержимое ящиков в столе.

Через десять минут распахивается еще раз дверь и нарисовывается Маратович. Злой як черт, все его восточные черты во внешности обострились. Черные глаза готовы меня убить на месте. Страшно, поджилки трясутся, но я, черт побрал, воинственно вскидываю подбородок и, не мигая, смотрю на шефа. Один в поле не воин, паду смертью храбрых.

— Ты глухая или я невнятно говорю? Приказал кофе принести!

— Кофе? Я должна была принести? – строю из себя дурочку. Показательно округляю глаза. – Я думала, вы обращаетесь к своей пассии, - язвлю. – Но кроме меня никого здесь не было, поэтому я подумала, что вы забылись. Так-то меня зовут Инна, но для вас я Инна Викторовна.

— Твое дело не думать, а делать, что тебе приказывают. А как тебя называть, решаю я. Инна Викторовна? – фыркает пренебрежительно. – Еще дорасти до такого обращения, Инночка.

Он не орет. Наверное, лучше бы орал, я чувствовала бы себя более уверенной в своей позе. Марат Тахирович разговаривает со мной непререкаемым тоном, который продавливает, прессует не на шутку. А еще вот этот подчиняющий взгляд. Хочешь – не хочешь, а выполнишь поручение. Шароев уходит, я на трясущихся ногах иду к кофе машине. В голове кавардак. Пытаюсь утихомирить себя, но почему-то каждый раз видя начальство, мне хочется съязвить, подколоть. Эх.… Такими темпами меня уволят.

В кабинет захожу на цыпочках. Несу чашку. Марат Тахирович отвлекается от своих священных дел, наблюдает за мной с непробиваемым выражением на лице. И подойдя к столу, понимаю, что блюдце то не взяла с голубой каемочкой. Смотрю в черные глаза, сглатываю.

— Я забыла блюдце.

— Иди за ним, - смотрит на то, как я думаю, куда поставить чашку.- Мне не нужны разводы на столе.

Черт! Да что за педант. Я оглядываюсь по сторонам, понимаю, что туда-сюда носиться с горячей чашкой такое себе развлечение. Приседаю и ставлю чашку на красный ковер, лежащий от двери к столу начальника. Не оглядываясь, с гулко бьющимся сердцем, выметаюсь из кабинета, хватаю блюдце с каемочкой и возвращаюсь. Поднимаю чашку и гордо смотрю на Тахировича, он смотрит на меня шальным взглядом. Похоже, явно не ожидал от меня такой сообразительности.

— Ты думаешь, что я буду пить ЭТО? – его глаза перемещаются на чашку.

— А что не так? Оно же не на земле валялось, ничего в него не попало, - заглядываю в чашку, ища наличие соринки или еще чего-то в кофе. – Все нормально.

— Иди и приготовь новый! – командует Шароев тихим голосом.

— А можно я этот выпью? Мне всегда было интересно, каково это пить дорогой кофе. Или из барской чашки нельзя пить крестьянской челяди?

— Кофе! – утробно рычит. – И еще, Инна Викторовна, - мое имя произносится с такой иронией, что леща захотелось дать. – Впредь, оставьте свои остроты и комментарии при себе.

— Слушаюсь и повинуюсь.

Не, я похоже бессмертная, раз продолжаю усатого полосатого зверя дергать за усы. У меня поджилки трясутся. Нет бы, прикусить язык, а я наоборот несу всякую несусветную чушь.

Выпиваю кофе. Гадость невероятная. И что особенного в вашей заливной рыбе? Хочется прополоскать рот. Кофе варится, чашка ставится на блюдце. В этот раз ничего не происходит. Маратович даже не смотрит в мою сторону. Выдыхаю и возвращаюсь на свое рабочее место, начинаю усердно осваивать новую сферу для себя. Совсем не замечаю, как пролетает время.

— Я ухожу, - внезапно раздается голос начальника. Вздрагиваю. Вскидываю голову. Киваю. Марат Тахирович не спешит уходить.

— Деньги получила? – на его вопрос опять киваю. – Значит, реши вопрос.

Уходит, оставив меня недоуменно чесать затылок. Какой вопрос? Пожав плечами, возвращаюсь к прерванному чтению договоров. На обед не ухожу. Мне жалко тратить полученные деньги на еду. Нужно будет готовить себе дома перекус. Финансовая подушка – залог спокойного будущего. Да и времени нет бегать в столовую, много чего нужно изучить. Например, книги регистраций, приказов. Заглянуть в профильные папки, чтобы понимать, чем компания занимается.

А еще… а еще прошлый секретарь оставил целую записную электронную книжку с кучей телефонных номеров. Все бы ничего, но напротив каждого номера написаны женские имена. Это подружки шефа на одну ночь? Это им он заказывает букетики и ювелирку после бурной одноразовой ночи? Бабник? О да, тут в книжке много имен.

Под конец рабочего дня у меня мушки перед глазами не летают. Адски жжет глаза. Наверное, я сейчас похожа на вампира. Распугаю всех партнеров, если они придут к Шароеву. Но пусть это будет на его совести, если она у него есть. Столько новой информации невозможно за раз усвоить. Нужно время. Можно, конечно, кое-что взять домой и изучить на досуге, но как-то не хочется тащить работу в дом. Ишь чего.

Я настолько погружена в свои размышления, что совсем не замечаю, когда прибыло его сиятельство. Не успеваю вскочить и пасть перед ним в приветственной позе. А вот изверг все приметил и заметил.

— Инночка! С каких пор мы игнорируем указания начальства?

— А? – вскидываю глаза, ошалевши смотрю на Шароева.- Что не так?

— Ты сказала, что деньги получила. Почему вопрос не решен?

— Какой вопрос? – ничего не понимаю.

— Где платье?

— Платье? – в голове шестеренки медленно начинают крутиться. – А, платье! – театрально хлопаю себя по лбу. – Куплю. Обязательно куплю на выходных.

— На выходных? - кто говорил, что Марат не орет? Орет громко и с чувством.

— Послушайте, Марат Тахирович, это мои деньги, как хочу, так и трачу.

— Тебе деньги выдали на обновление гардероба.

— Я подписывала ведомость, ничего подобно там не было указано!

— Ах ты, лиса! – Марат Тахирович прищуривается, медленно двигается в мою сторону. Смотрит на меня хищно, скалится.

Почему у меня ощущение, что сейчас схватит за шкирку и отчихвостит? Трудовой кодекс защищает сотрудников от рукоприкладства начальства? Куда бежать? Куда податься, кому отдаться?

Шароев хватает меня за локоть и буквально выдергивает из-за стола. Пока я прихожу в себя от шока, шеф выключает компьютер, берет мою сумочку и волочит меня за собой. В коридоре руку отпускает, но остается позади. Я иду, оглядываюсь назад, встречаясь с ним глазами, ойкаю и спешно отворачиваюсь. Все сотрудники, случайно попадающие нам по пути, шарахаются в сторону, прячутся или изображают из себя предмет мебели. Нет тут единства и дружеской поддержки. Тут явно не действует лозунг мушкетеров один за всех и все за одного. Каждый сам по себе.

На улице возле крыльца стоит черный седан с блестящими боками. Возле машины маячится скучающий водитель, но, увидев нас, вытягивается в струнку.

— В торговый центр! – дает отмашку босс, запихивает меня в машину.

Так, похоже, мой последний час перед смертью откладывается. Смущает навязывание воли. Сдается мне, что без меня сейчас шеф спустить всю мою премию и не моргнет глазом.

— Послушайте, Марат Тахирович, я, конечно, понимаю ваши принципы, что женщина должна выглядеть женственной, но вы понимаете, что я не могу потратить все деньги на одежду. Мне нужно оплачивать жилье, питаться. Если все спущу на тряпки, меня выгонят. Придется ночевать в парке в красивой одежде. Это так бодрит! – очаровательно улыбаюсь, не скрывая во взгляде иронию.

— Не ной, - отмахивается от меня Шароев, как от жужжащей мухи.

Приезжаем в ближайший торговый центр. Меня как котенка вытаскивают за шкирку из машины. Сумка вновь в его руках, нет никакой возможности вырваться и убежать. Проходит мимо доступных брендов, заруливает в дорогущий бутик. Я икаю, так как примерно знаю цены. Плакали мои денежки.

— Секретарь – лицо босса, поэтому ты должна выглядеть дорого, элегантно и красиво. Ясно? – спрашивают меня формально, но я киваю.

Перед нами появляются две миленькие продавщицы. Вежливо улыбаются, заискивающе смотрят на Марата. Меня игнорируют. Мы проходим прямиком в комнату с огромными зеркалами. Меня отпускают, Шароев садится в кресло, закидывая ногу на ногу. К слову, кресло одно, я стою посредине комнаты как манекен. Нет, как кобыла на аукционе.

— Принесите все приличное для нее, - кивает на меня.

Я переминаюсь с ноги на ногу. Меня слегка потряхивает от сдерживаемого гнева и возмущения. Мну пальцы, кусаю щеку, чтобы не ляпнуть что-то этакое. Чувствую себя кобылой на лошадиной ярмарке. Интересно, Маратович будет заглядывать мне в зубы?

Продавщицы приносят костюмы с юбками, платья, блузы. Точнее все завозят. Красиво, конечно, и безумно дорого. Все суетятся вокруг Шароева, показывают ему наряды, комбинируют их. Он смотрит с невозмутимым выражением. Кивает – значит, одобряет, качает головой – значит не подходит. Ему даже не нужно говорить, его слушают без слов.

— Раздевайся! Мерь все, что я выбрал.

— Что? – этот изверг сведет меня с ума. – Прямо тут раздеваться?

— А где? Это примерочная.

— А я без музыки не умею, - не удерживаюсь, ехидничаю. Марат прикрывает на минутку глаза, вздыхает.

— Заканчивай устраивать стендап. Порядком надоели твои шуточки. Или ты боишься, поэтому ведешь себя как идиотка? Раздевайся, никто тебя пока не собирается трахать.… Двигайся, у меня еще есть дела на сегодня.

«Пока не собирается трахать…» Я не ослышалась? Это уже такой прямой намек на мою дальнейшую деятельность в его подчинении? Боязно до мурашек.

— Слушайте, я как-то не думала, что вакансия секретаря подразумевает сексуальное рабство. Вам не кажется, Марат Тахирович, что это ни в какие ворота не лезет? – произношу тоненьким лилейным голосом, пропитанный ядовитым ехидством.

— Иванова! – рявкает Шароев, что я послушно юркаю за ширму и начинаю трясущимися руками расстегивать свой пиджак, блузку. Все снимаю, остаюсь в нижнем белье.

Заглядывает продавщица, с улыбочкой протягивает мне первый вариант. Я улыбаюсь в ответ. Так, Маратович любит платьишки. Цвет трендовый: лиловый. С виду фасон приличный, но все в облипочку. Фигура у меня хорошая от природы. Все нужное на месте и красиво выпукло.

—Ты долго? – слышу нетерпеливый голос шефа.

При моем появлении Тахирович застывает, прищуривается. Разглядывает меня не спеша, лениво. Взгляд задерживается на губах, аж в горле пересыхает. Опускает глаза на грудь. Соски неожиданно начинают ныть. Вспыхивает адское пламя, жар спускается вместе взглядом Шароева. Внизу живота внезапно становится горячо. Хочется свести ноги.

Девушка-продавщица заносит следующий наряд. Улыбается Марату Тахировичу, предлагает:

— Кофе?

— Не откажусь.

И пока ему где-то готовят кофе, он продолжает меня разглядывать. Приносят кофе. Я ухожу за ширму. Мое появление опять заставляет шефа прищуриться. Внезапно просит покружиться, потом присесть, встать, поднять руки. Не выдерживаю, сцежу:

— Еще как лошади посмотрите зубы.

— Обязательно. Придет время.

Это он так шутит? Свожу брови к переносице. Очень хочется, чтобы это была шутка, однако выражение его лица серьезно. Он похож на затаившегося тигра, наблюдающего за своей жертвой. Все же мне стоит научиться вовремя прикусывать язык. Лучше его на время отрубить.

Из всех нарядов, Тахирович выбирает темно-зеленый костюм с юбкой, лиловое платье, две юбки серого и черного цвета и несколько блузок. И пока я переодеваюсь в свои вещи, на душе мерзкое ощущение. Чувствую себя так, будто меня отымели на виду у всех. Шароев вел себя со мной так, будто я его содержанка, которую он решил порадовать покупками дорогими вещами.

Если думала, что на этом мои мучения закончились, то ошибаюсь. Тахирович тащит меня в сторону обувного. Слава богу, что проходит мимо отдела нижнего белья. Я бы не выдержала этой примерки.

В обувном мне подбирают две пары туфель на каблуке. Не люблю их, но в этот раз благоразумно молчу. Не представляю, как буду ходить на этих ходулях, но ошибаюсь в своих размышлениях. Туфли оказываются очень удобными. Настолько удобными, что я непроизвольно начинаю пританцовывать. Заметив кривую улыбку Шароева, одергиваю себя.

Все покупки Тахирович оплачивает со своей карты. Из моей премии не потратили ни рубля. Я даже коварно думаю о том, а не затащить ли его в отдел шуб. Зима не за горами, обещают холода. Благоразумно молчу.

Из торгового центра выходим молча. Шароев не джентльмен, пакеты я несу сама. Радости никакой, больше чувствую себя униженной. Садимся в машину, слышу, как Марат называет водителю мой адрес. Ого, какая осведомленность. Наверное, знает адрес каждого сотрудника, подкидывает домой по дороге.

Несмотря на конец рабочего дня, до моего дома доезжаем быстро, не попав в пробку. Собираюсь поблагодарить за подвоз, за покупки, но Шароев выходит первым, распахивает дверь с моей стороны.

— Я помогу тебе занести покупки, - сказав это, Марат действительно забирает пакеты. Я удивлена его галантностью, поэтому мой мыслительный процесс заторможен. Прихожу в себя, когда оказываемся возле моей двери. Вопросительно смотрю на шефа, но он взглядом повелевает мне открывать. Заходит первым и, не разуваясь, проходит в квартиру. Я даже рта не успеваю открыть в знак протеста.

Шароев заглядывает в каждый угол. Брезгливо морщится, не комментирует женский беспорядок в комнатах, в ванной. Я как дурочка стою в прихожей с пакетами, хлопаю ресницами и нема как рыба.

Окончив осмотр, Марат Тахирович замирает напротив меня, хватает за подбородок, крутит в разные стороны. Точно племенную кобылу выбирает. Что я там про зубы лошади говорила? Тихо спрашивает, севшим голосом:

— Не куришь? На кухне стоит пепельница.

— Не, - мотаю головой.

— Вот и славно. Ненавижу курящих девиц, словно пепельницу лижешь.

— Ага, - киваю. Что-то я сегодня часто киваю как китайский болванчик. – Слушаюсь и повинуюсь, господин.

Глаза Шароева зло вспыхивают. Поджимает губы. Мне кажется, что он сейчас свернет мне шею, но вместо этого отпускает, убирает руки в карманы брюк.

— Не опаздывай завтра, красавица, - усмехается, обходит меня как препятствие и захлопывает дверь.

Я выдыхаю, мгновенно почувствовав себя опустошенной и обессиленной. Присаживаюсь на пуфик, смотрю на пакеты с логотипами. Что скрывается за этим походом в торговый центр и осмотром моей квартиры? Почему от прикосновений шефа у меня все внутри сначала застывает, а потом начинает трепетать? Он странным образом на меня действует, как только исчезает с поля моего зрения. Никогда в жизни я так много не ерничала, не иронизировала, не подкалывала. А тут так и хочется тыкать и тыкать в хищника колючей палкой. Только вот разозлившегося зверя трудно угомонить. Меня могут сожрать и не подавиться.