В объятиях звёзд

— Ты уверен, Макс? — кажется, этот вопрос я задаю в сто пятый раз.

— Корпорация позаботится о нас. Мы нужны ей, — отвечает он, продолжая заполнять документы за нас двоих.

— Только ты. Ведь ты главный инженер–механик, — вздыхаю, осматривая кабинет, в который нас пригласили.

— А кто помогал мне создавать фотонный двигатель вакуумного возгорания? Не прибедняйся. Твои достижения тоже оценены корпорацией, — усмехается мужчина. — Так, нужно пройти аутентификацию. Держи.

Он передаёт мне планшет. Смотрю на зелёный луч, светящий из камеры. Он сканирует сетчатку глаза. На экране всплывает зелёная галочка и появляется рисунок ладони. Прикладываю руку и аутентификация проходит успешно. То же самое проделывает жених и, отложив гаджет, притягивает к себе.

— Мы будем в безопасности, Лана, — Макс целует в уголок губ.

— Угу, — вздыхаю и жмусь к мужчине крепче.

— Вы ознакомились с договором? — к нам заходит репликант, вооружённый до зубов.

— Да, и подписали, — Макс передаёт биодроиду планшет и помогает мне подняться.

— Пройдёмте, — кивает скупо и жестом приглашает следовать за ним.

Светлый коридор. Лифт. Тридцатый этаж. Опять коридор, и мы оказываемся в белоснежном холле со стойкой. За ней стоят четыре девушки в одинаковых формах.

— Перед тем как вас введут в состояние гибернации, нужно пройти медосмотр. Самка — левая дверь. Самец — правая.

— Самка? — кривлюсь.

— Он вообще бесполый кусок металла, — фыркает жених, подмигивает и поворачивает в правую дверь.

Закатив глаза, иду в левую и оказываюсь в небольшом кабинете.

— Шесть два шесть, Светлана Корина? — спрашивает врач, стоя спиной ко мне.

— Да.

— Раздевайтесь и ложитесь на койку.

— Полностью раздеваться? — уточняю, вешая на вешалку сумочку.

— Полностью, — мужчина поворачивается ко мне.

Часть его лица закрыта очками виртуальной реальности, и почему–то так легче раздеваться. У него там своя экосистема. Хотя мог бы и ширму какую–нибудь установить. Но врач на меня и вправду не смотрит, стоит полубоком и руками в воздухе машет. Выглядит забавно.

Ложусь, как велено, вытягиваю вперёд руки и слегка дрожу. Койка хромированная и холодная. Смотрю в потолок на неоновую лампу. И мечтаю о нашем с Максом будущем на этой новой планете под названием «Убежище». Именно туда отправляет колонистов корпорация Неотек, в которой мы с женихом работаем.

Ко мне, наконец, подходит врач. Я вижу только его подбородок и губы. Он довольно молод. И, надеюсь, компетентен.

— Откройте рот, — приказывает скупо. Выполняю. — Шире.

Шире не получается, даже слёзы из глаз брызжут. Врач склоняется надо мной вместе с медицинскими приборами. Я плохо разбираюсь в его инструментах. Проверив зубы и дёсна, качает головой.

— Пломбу следует заменить, и один зуб немного сколот. Чем питаетесь? Камнями, что ли? — ворчит он.

Неудобно отвечать, когда во рту жужжат наниты. Приходится просто слегка помотать головой. Закончив с зубами и заменив пломбу, врач переключается к остальной проверке. Сканирует всё тело. Щупает кости и позвонки на шее. Берёт кровь из вены. Удивляется, что во мне нет ничего синтетического. Даже хвалит за это.

— Теперь согните ноги и раздвиньте их в стороны, — требует он, переходя к гинекологическому осмотру.

Эта часть самая унизительная. Безболезненная, но всё же неприятная. Закусив губу, выполняю всё.

— Можете одеваться, — закончив с полным осмотром, врач снимает очки виртуальной реальности.

Отшатываюсь и слетаю с койки. Так как вместо одного глаза у мужчины инфракрасный имплант. Немного пугающее зрелище. Он ещё напоследок сканирует этим бионическим глазом. Передёрнув плечами, отворачиваюсь и быстро одеваюсь. Врач, к слову, ко мне интерес теряет почти сразу же. Строчит на планшете отчёт.

— Вы полностью здоровы и готовы к гибернации. Счастливого пути, — мужчина протягивает накопитель и опять надевает наноочки.

— Спасибо, — бормочу себе под нос и выхожу.

— Ну как? — подрывается ко мне Макс.

— Я здорова, — пожимаю плечами.

— Отлично. Я тоже, — усмехается жених, и нас отвлекает прикреплённый репликант.

Опять лифт. Новый этаж. Коридор. На этот раз комната в несколько раз больше. Круглая, без окон и сплошь заставлена капсулами.

— Шесть два шесть, — зачитывает биодроид и открывает стеклянную крышку капсулы. — Светлана Корина.

Макс подводит к этой вертикальной капсуле и крепко обнимает. Чувствует мой страх. Стискиваю его шею. Боюсь очень. Вдруг что–то пойдёт не так. Вдруг усну и не проснусь. Или новая планета окажется не такой красочной.

— Всё будет хорошо, малыш, — шепчет он, целуя в губы. — Немного поспишь, и мы снова увидимся.

— Обещаешься? — всхлипываю.

— Обещаю, Лана. Разве я когда–нибудь подводил тебя?

Мотаю головой и, стирая дорожки слёз, взбираюсь в капсулу. Держу жениха за руку. Страшно отпускать.

— Люблю тебя, — бормочу тихо.

— Взаимно, — жених никогда не произносит этих трёх слов, таких важных и нужных. Всегда только «взаимно» или «я тоже».

Макс улыбается и медленно отступает. Перевожу взгляд на ждущего репликанта. Робот закрывает стеклянную крышку. Становится хуже. Теперь страшно никогда отсюда не выбраться.

— Пульс зашкаливает. Вам следует успокоиться, — раздаётся сухой голос из динамика где–то над моей головой. Бесчувственный репликант! Это он там на свободе. А я в закрытой со всех сторон капсуле. И меня сейчас усыпят!

— Лана, просто смотри на меня, — вмешивается Макс и, остановившись прямо у стекла, улыбается. — Давно хотел признаться, на первом курсе это я заменил твою презентацию на бесконечную загрузку.

— Я знаю, — отвечаю, смеясь в голос.

— Откуда?! — возмущается наигранно жених.

— Ты самый посредственный программист, каких я встречала.

— Зато великолепный любовник, — играет бровями мужчина.

— О да, подтверждаю, — хихикаю.

Мы вспоминаем прошлое, и я успокаиваюсь. Не замечаю, как репликант запускает процесс гибернации. Конечности сковывает ремнями. Но моё внимание полностью на женихе и совершенно не страшно. Теряю концентрацию, почти не чувствую собственного тела, почти не слышу родного голоса из динамика. Лишь смотрю на любимое лицо.

— Эй, Лана, — Макс теснее прижимается к стеклу. — Я люблю тебя.

Не слышу, нет. Читаю по губам и расплываюсь в кривой улыбке. Его слова и лицо – единственное, что запоминается перед тем, как наступает полная темнота.

Кровать трясётся. Очень сильно трясётся. Неужели землетрясение? Опять? Ведь уже было неделю назад. Целых девять баллов! Нужно срочно разбудить Макса и успеть забрать из чулана тревожный рюкзачок.

Пытаюсь вытянуть руку, но она скована чем–то мягким и эластичным. Тем временем тряска усиливается и слышится звук падающей мебели. Глухо слышится, будто не у нас, а за стенкой. Очень стараюсь вырваться из цепких лап сна. Ведь проснулась уже, но не могу двинуться и открыть глаза. А может, это слишком реалистичный сон?

— Макс! — рот открыла, но голос собственный не услышала.

Где–то читала, что при сонном параличе тело не поддается контролю, но человек в сознании и при этом испытывает странные и порой очень пугающие переживания. Землетрясение — мой триггер? Нужно просто заставить себя двигаться. Это помогает выйти из сонного паралича.

Концентрируюсь. И с невероятными усилиями воли у меня получается подвигать пальцами ног. От этого действия, наконец, просыпаюсь окончательно. С вскриком распахиваю глаза и таращусь на стеклянное окошко моей капсулы. Тут же вспоминаю последние события и как я тут оказалась. За стеклом на потолке моргают лампы, отчего рассмотреть комнату не удаётся. Но я вижу валяющиеся на полу разбитые капсулы. Только не видно: есть ли в них кто–то. И нас действительно трясёт. Где же репликанты? Где экипаж? Или мы ещё не взлетели с планеты? В последнее время природные катаклизмы — это норма, и все корабли корпораций оснащены высокотехнологическими устройствами, помогающими при таких разрушениях.

Нужно выбраться и проверить, позвать на помощь! Как это сделать, будучи связанной по рукам, ногам и зафиксированной за живот? Биться головой об стекло в надежде, что кто–то из персонала услышит и придёт на помощь?

От очередной сильной встряски на мою капсулу падает что–то большое, и меня кренит вбок на сорок градусов. Слышится треск, и где–то сбоку что–то вспыхивает ненадолго.

— Гибернация завершена, — вдруг раздаётся механический голос. Похоже, соседняя капсула что–то повредила в моей и отключила капсулу раньше времени. Очень хорошо. Разбивать лоб не хотелось. — Светлана Корина. Шесть два шесть. Вас приветствует искусственный интеллект Неотек, спасательного челнока "Ковчег - 2/1" Мы прилетели в ваш новый дом. Убежище. Новая планета, чистая природа и будущее вместе с корпорацией. Вы провели в анабиозе пятьдесят световых лет. Дышите глубже. Чтобы быстрее восстановить организм от гибернации пейте больше жидкости. Спасибо что воспользовались услугами Неотек и добро пожаловать в Убежище.

Прослушав полную запись, невесело усмехаюсь. Что-то не похоже, что мы прилетели. Закончив бодро вещать, робот замолкает, капсула мигает и удерживающие ремни втягиваются в нишу. Из–за слабости в мышцах и во всём теле съезжаю по стеночке. Именно в это же время, стеклянная дверца открывается, и я стекаю на холодный пол. Морщусь от боли и яркого света. Через стекло не так ярко было. Обвожу взглядом круглую комнату с сотней капсул. Нахожу нужную и на четвереньках ползу к ней. Слабость ужасная, встать в полный рост не могу. Держась за панель управления и ручку, поднимаюсь и заглядываю внутрь.

Мой жених ещё в гибернации. Расслаблен и чертовски красив. Перевожу взгляд на панель управления. Таймер отсчитывает 262800 часа. Тридцать лет. Нам лететь ещё тридцать лет, а я проснулась раньше!

Корабль в очередной раз трясёт, да с такой силой, что меня сносит к противоположной стенке. Не чувствуя боли, подтягиваюсь к иллюминатору, и крик застревает в горле. Я вижу огромное количество астероидов огромных размеров. Именно в их скопление и залетел наш челнок. Мало того залетел, так ещё и повредился, похоже. Потому что одна из турбин в хвосте ярко мигает красным светом, сигнализируя о поломке. И разобраться с ней может только Макс. Нужно его разбудить!

Отключив таймер капсулы, ловлю ослабевшее тело жениха. Макс непонимающе мычит и моргает. С усилием опускаю его на пол и, крепко обняв голову, глажу.

– Мы прилетели? – бормочет хрипло.

Кратко перерасказываю, что произошло и почему я очнулась. Также показываю мигающую турбину. Макс чертыхается и раздаёт указания. Мы находим наши вещи, а именно чемоданчик с инструментами жениха, и разбегаемся в разные стороны. Он – чинить неисправность, я – искать бортпроводников и персонал корабля.

– Кабина пилотов пуста. Тут всё автоматизировано, – передаю по рации.

– Найди передатчик и отправь сигнал бедствия, – отрывисто отвечает жених.

Ищу на панели нужную кнопку и переключаю тумблер.

– Шесть два шесть, Светлана Корина. Космический корабль «Ковчег – 2/1». Мы попали в скопление астероидов и сбились с курса. На борту… – замолкаю и, подумав, спрашиваю у Макса: – А сколько нас на борту?

– В гибернации сто сотрудников корпорации должны быть. А вот где персонал и сколько их – понятия не имею, – отвечает, пыхтя от натуги, жених.

– На борту сто сотрудников корпорации Неотек. Девяносто восемь в состоянии гибернации. Персонала нет. Запрашиваем помощь, – отправляю сигнал и устало сажусь в кресло.

– Ваше сообщение не отправлено, – сообщает механический голос искина. – Корпорации Неотек больше не существует.

– Как? – заторможено восклицаю. – Почему? Что с ней стало? А мы?

– Слишком много вопросов.

– Что стало с корпорацией? – сделав глубокий вдох, задаю один из важных.

– Гибель планеты Земля привела к уничтожению всего живого, в том числе и корпорации Неотек, – ответила бездушная машина.

– Как? – опять задала дурацкий вопрос. – Планеты нет? Земли нет? Когда это случилось?

– Двадцать световых лет назад. Я могу отправить ваше сообщение ближайшим в нашем секторе кораблям.

– Да, отправляй, – соглашаюсь и дрожащими руками хватаю рацию.

Очень стараюсь сдержать рыдания. В данный момент моя истерика не поможет жениху. А ему нужна полная концентрация. Возможно, он починит корабль и сможет задать нужный курс. Правда, куда? Сделав дыхательное упражнение, включаю рацию. Раздаются помехи, шипение и скрежет.

– Макс, – шепчу очень тихо.

– Не сейчас, Лана! – рычит жених. – Мне нужна твоя помощь. Иди сюда.

Оттолкнув кресло, бегу. Добираюсь до хвоста корабля и спускаюсь по лестнице вниз. Тут очень жарко и очень задымлено. В углу валяются дроиды и пустые репликанты. Репликанты – это биодроиды, в которых человечество научилось переносить сознание. Искусственные люди. Со знаниями, памятью и сознанием настоящего человека. Вот только в остальном они роботы. Бесполые, без личных интересов, без эмоций и самосознания. И таких роботов-пустышек очень много валяется в машинном отсеке. Возможно, их тоже отключили удалённо, когда случилась катастрофа на планете.

– Ты где? – зажав нос, кричу.

– Захвати пустого репликанта и иди на мой голос, – пыхтит с усилием Макс.

Схватив одного робота за железные ноги, тащу. Репликант иногда не вписывается в повороты, и железная голова бьётся об углы, отчего я вздрагиваю.

Дохожу до жениха и, охнув, роняю ноги робота. Падаю рядом с ним. Закусываю губу со всей силы, чтобы не заорать, не разреветься.

– Всё будет хорошо, – морщась, выдыхает Макс.

– Не будет, – мотаю головой.

– Ты отправила сигнал бедствия?

Киваю, смаргивая слёзы. Он улыбается обескровленными губами и тянет ко мне руку. Склоняюсь, прикрываю глаза, чувствуя прохладные пальцы на щеке. Подавив всхлип, целую в губы.

– Они найдут тебя и спасут, – выдыхает в губы мужчина.

– Нас, Макс. Я тебя не оставлю, – зажимаю рану на боку.

– Оставишь, Лана, – жених стирает с щеки слёзы и снова целует.

– Здесь есть медицинский отсек. Или даже капсула. Мы попробуем перенести тебя туда и включить гибернацию. Когда прибудет помощь, они вылечат тебя, залатают, заштопают, и мы будем вместе.

– Я не чувствую ног, Лана. Ты не сможешь донести меня, – качает головой Макс.

Сбоку торчит часть большой шестерёнки, и толку от моего зажимания никакого. Одна рука полностью почернела и перетянута у плеча ремнём. Стараюсь не смотреть на другие повреждения. Не хочу запоминать его таким.

– Зачем тебе репликант? – хриплю.

– Перенеси моё сознание в него. Мои знания помогут тебе. Он починит турбину до прибытия помощи.

– Нет, Макс! – мотаю головой, схватив за щёки. – Давай разбудим остальных, и они помогут мне перенести тебя в капсулу. И придумают, как исправить тут всё!

– Механик тут только один. Посмотри прямо перед собой. Видишь дверь? За ней находится кислородный коллектор. Если не исправить реактор, он нагреется и может вспыхнуть. Взрывная волна доберется до коллектора, и нас разметает на мелкие песчинки, – объясняет терпеливо жених. – Пожертвуй мной, я уже не жилец.

– Ты предлагаешь убить тебя, чтобы спасти себя? – кричу и даже бью его по плечам. Громко вскрикнув, глажу жениха. – Прости, прости. Мы придумаем что-нибудь, только будь со мной!

– Какая-то часть меня останется с тобой навсегда, – грустно усмехается жених и притягивает к себе. – Иди ко мне, поцелуй, как в старых фильмах?

Слёзы застилают глаза, но я выполняю просьбу Макса. Зарываюсь в волосы, желая навсегда остаться с ним. Умереть, если нужно. Но вместе.

Чувствую на языке кровь и отстраняюсь. Помогаю жениху перевернуться на бок и выкашлять кровь.

– Спаси себя, – хрипит мужчина, морщась от боли.

Сглотнув, тянусь к его чемоданчику и вынимаю переносной нейрограф. Один конец аппарата подключаю к пустому репликанту и опять сажусь возле жениха.

– Не тяни.

– Не могу, это убьёт тебя, – закусив губу, прячу глаза.

– Сможешь, – Макс опять кашляет и дышит тяжело, с хрипом. – Давай, трусишка! Соберись, Лан!

Мужчине больно. Очень. Но он старается подбодрить меня. А я чувствую себя ужасным человеком. Проглотив ком в горле, поднимаю голову. Макс уже молчит. Лишь еле-еле вздымается грудная клетка, а под ним огромная лужа.

– Я люблю тебя, – шепчу и подключаю датчики к вискам.

– Я тоже, – выдыхает Макс и слегка выгибается от электрического импульса, подаваемого нейрографом.

Игольчатые щупальца полностью сковывают голову жениха, впиваясь и проникая в мозг. Макс смотрит на меня, переплетает наши пальцы в замок. Склонившись, целую. В последний раз. Жадно, с любовью.

Пустой биодроид, лежащий чуть в стороне, немного гудит. Личность моего жениха, все его знания и память переносятся в ядро робота. Мужчина уже не отвечает на мой поцелуй. Отстраняюсь. Он улыбается в последний раз, так грустно, немного кривовато. Медленно закрывает глаза и в последний раз выдыхает.

Нейрограф ещё работает, скачивает последние данные из мозга моего жениха. Падаю под его бок. Плевать, что всё в крови. Обнимаю крепко, вжимаюсь, зажмуриваюсь. Мечтаю остаться рядом. Пусть этот реактор уже взорвётся и поглотит нас. Главное – мы будем вместе.

Репликант приходит в себя. Встаёт за спиной. Сканирует пространство и отключает передатчик. Он подхватывает моё тело на руки, цепляюсь за тело жениха, но бездушный робот крепко фиксирует, не реагируя на мои истерику и трепыхания.

– Жди здесь! – приказывает он, оставив в коридоре, и запирает дверь машинного отсека изнутри.

Сколько так сижу? Понятия не имею. В душе я умерла вместе с Максом. Сейчас просто жду, когда этот чёртов челнок взорвётся и ноющая боль в груди, наконец, закончится. Но корабль через время перестаёт издавать ужасный гул и, дёрнувшись, стал набирать скорость. Похоже, робот всё-таки починил транспорт.

Ещё через несколько минут дверь распахивается и появляется биодроид.

– Вставай. Я погружу тебя в гибернацию, – требует бездушная машина.

– Нет, – мотаю головой и опять плачу. – Ты починил челнок?

– Не до конца. Но пока всё стабильно. Вставай, Лана. До «Убежища» лететь ещё тридцать световых лет.

– Я не хочу засыпать. Не хочу в это убежище. Я хочу к Максу!

– Макс мёртв, – рубит репликант, и мне хочется его ударить. Толку, правда, никакого не будет, разве что руку себе сломаю об эту железяку.

– Иди обратно и принеси его тело, – требую через время. Робот действительно уходит.

Со вздохом поднявшись, начинаю свой осмотр. Но не нахожу ни уборную, ни маломальскую очистительную комнату. Зато нахожу закрытые железные двери с окошками и табличкой «Криокамера». Заглядываю. Внутри стеллажи и белые ящики. Чёртова корпорация отправила нас в космос и не озаботилась самым необходимым! Например, что будут делать люди во внештатной ситуации? Кухни нет, ванной нет. В одной из кают нашла столы и даже раковину. Но вот из еды и посуды ничего нет. Если челноком управляли дроиды и репликанты, им еда не нужна. Как и сон, и вода. А вот в криокамере какие-то биологические контейнеры.

– Куда его? – спрашивает репликант, остановившись за спиной. Не хочу поворачиваться. Просто машу в сторону одного из белоснежных столов.

Он обходит меня и кладёт тело любимого на стол. Опять плачу и подхожу ближе.

– Мне нужны наши чемоданы. Сходи в багажный отсек, и нужно ещё проверить те валяющиеся капсулы. Не пострадали ли люди и можно ли их разбудить?

– Я проверю, но будить не буду. И ты не будешь, – замечает репликант.

– Почему? Вдруг среди них есть кто-то, кто поможет разобраться с управлением и координатами?

– У тебя есть я, – сухо бросает робот и выходит.

Подхожу к жениху, глажу по волосам и давлю очередную истерику на корню. Через несколько минут репликант возвращается с нашими вещами. Переодеваю Макса. Кое-как оттираю запёкшуюся кровь и стараюсь не смотреть на его раны.

– Поврежденные капсулы разбиты и люди мертвы. Остальные в гибернации. От мёртвых тел нужно избавиться. В том числе и от него, – отчитывается дроид, вздрагиваю и испуганно таращусь на него. Во мне поднимается волна злости и возмущения.

– Мы похороним его и остальных, как только доберемся до хоть какой-то пригодной для жизни планеты! – цежу сквозь зубы, подавив эмоции. – Переложи всех в свободные капсулы. И Макса тоже.

– Разложение это не остановит.

– Зато криокамера остановит!

– У тебя есть ключ? – репликант говорит без эмоций, но мне чудится в его вопросе некая издёвка или ирония.

– У меня есть ты! – рявкаю и подхожу к распахнутым чемоданам.

Хоть робот и не согласен со мной, но выполняет все приказы. Переносит мёртвые тела в капсулах в криокамеру, которую отпер инструментами из чемодана Макса.

Как только дверь за капсулой жениха закрывается, силы покидают меня. Я стекаю по стенке на холодный пол и, прижав к груди одну из любимых толстовок Макса, плачу. Не сдерживаясь, воя на весь челнок. Икая и трясясь. Репликант садится рядом, вытягивает ноги вперед и ждёт, когда закончится моя истерика. Он не умеет утешать, не умеет жалеть, он не человек. Бездушная машина со знаниями и воспоминаниями любимого.

– Что случилось в машинном отсеке? – тихо спрашиваю. Мне нужно знать, отчего умер мой любимый мужчина.

– Из-за удара астероида, один из трёх двигателей вышел из строя. Повредился воздушный компрессор, который подаёт под давлением жидкий водород и кислород. Макс отключил этот двигатель перед ремонтом. Но в таких челноках всё автоматизировано и стоило ему открутить защитную крышку, чтобы добраться до компрессора…. - репликант замолкает из-за моего громкого всхлипа и опустив голову, смотрит. – Он получил травмы несовместимые с жизнью и принял единственное правильное решение. Его можно было отправить в анабиоз, как ты и хотела. Но это была бы лишь отсрочка неизбежного. Как только бы срок гибернации закончился, Макс бы умер.

– О чём он думал в последнюю минуту? – перебиваю, задыхаясь от боли в груди.

– О тебе, – буднично замечает дроид, его глаза светятся ярко-жёлтым светом. Он смотрит на белоснежную стену и появляется изображение из прошлого. Моё изображение. Наше знакомство. Университетский двор. Я спешу на экзамен. Молодая, в белом сарафане и с большими надеждами в глазах. Мечтала изменить мир к лучшему, избавить планету от радиации и загрязнений.

Недалеко несколько студентов играют с нанитами в виде насекомых. Их создали, чтобы заменить исчезнувших на всей планете пчёл. Но мальчишки используют этих бионических насекомых, чтобы развлечься. Нанороботы жужжат и дерутся друг с другом. И ради шутки они отправляют свои игрушки за мной. Я не замечаю их, бегу, так как опаздываю. Наниты влетают в волосы и жужжат. Вскрикивая, отбиваюсь от них и не замечаю ступеньку, об которую спотыкаюсь. Но меня ловит Макс. Как в старых фильмах. Я падаю прямо в его руки и глупо таращусь испуганными круглыми глазами. Он улыбается. Так озорно, по-мальчишески. Один за другим вынимает всех механических насекомых и, давя в кулаке, выкидывает в сторону.

– Ты что делаешь?! – кричат на него те студенты и спешно подходят, но мы их не замечаем. Просто смотрим друг на друга. Макс любуется мной, а я им.

Моё лицо единственное остаётся в кадре, и картинка пропадает. Закусив губу, закрываю глаза и кладу голову на железное плечо сидящего рядом робота.

– Ты подумала о гибернации? Человеческий организм долго не продержится без еды и воды, – подаёт голос бездушная железяка.

– Я не лягу в капсулу, – отвечаю глухо. – Покажи лучше ещё нас.

– Макс хотел, чтобы ты жила.

– Нет. Макс хотел, чтобы ты починил корабль до прихода подмоги. Хватит со мной спорить. Покажи.

Репликант сдаётся и вновь показывает воспоминания жениха. Сколько мы так сидим, не знаю. Да и не важно это. Я проживаю всю нашу совместную жизнь в мелькающих перед глазами кадрах. Не чувствую голода и жажды. Кутаюсь в вещи Макса и ненадолго засыпаю.

Не знаю, сколько прошло времени. Да и не следила за часами. Пока я жалею себя и лелею боль от потери любимого, робот ремонтирует корабль, ищет координаты, осматривает челнок и возится со старыми дронами, теми, что валялись в машинном отделении. Зато искусственный интеллект корабля радужно вещает, что совсем скоро мы прибудем в «Убежище» и не только вещает, а показывает голограммы зелено-голубой планеты. Почти точной копии Земли. Бесят оба.

Я в очередной раз просыпаюсь от ужасной мигрени. Свет неоновых ламп почти выжигает глаза. Прошу искина снизить яркость и помещение слегка темнеет. Не до конца, но уже получше. Тело ломит, голова не только болит, но и кружится. Пить хочется ужасно. Желудок жалобно урчит, есть тоже хочется, но больше пить. Осмотрев помещение, вздыхаю и медленно поднимаюсь.

– Эй, ты где? – хриплю, горло саднит от сухости. Опять, небось, сидит себе подобных чинит. Меня раздражает репликант. Он не только личность Макса забрал, но и его привычки! Хочется отключить эту железяку, но я держусь за его воспоминания.

Репликант не отзывается. Зову и выползаю из каюты. По стеночке добираюсь до второй каюты с капсулами. Но и там его нет. Мне мерещится жених. Живой и здоровый. Меняю траекторию и стараюсь догнать его. Он исчез за поворотом.

– Макс! – кричу что есть мочи, на самом деле пищу.

– Я здесь, – отвечает он.

Меня шатает, но я бегу на звук. Запнувшись у порога в кабину пилотов, падаю. Меня ловит робот.

– Чего звала? – спрашивает бездушная железяка.

– Ты не Макс, – бью по груди, но не плачу. Слёз нет.

– Его личность, воспоминания и знания во мне. Соответственно, я Макс, – отвечает он и возвращает в вертикальное положение. – Твоё время на исходе, Лана.

– И что это значит? – хмурюсь, потирая виски.

– Я вынужден погрузить тебя в гибернацию насильно.

– Только попробуй! Твои протоколы настроены на меня! Я твой создатель!

– Нет, – качает железной головой робот. И, перехватив удобнее, тащит в комнату с капсулами.

– Не смей! – ору, вяло трепыхаясь. Сил бороться с бездушной машиной нет. Голова разрывается. И он в принципе прав. Мой организм истощён и обезвожен. Сколько люди живут без воды? Двое суток?

На очередном повороте наш корабль дёргается. И искин объявляет тревогу. Замираю. Астероид? Поломка двигателя? На нас напали? Репликант уверенно запихивает моё тельце в капсулу, запускает гибернацию, хлопает дверцей и уходит проверить, что же там опять случилось.

– Вернись! Выпусти меня! – кричу, дёргая конечностями. – Не оставляй меня, бездушный гад! Я отключу тебя и перепрограммирую!

Постепенно мой голос становится тише, теряю концентрацию. Тело перестаёт слушаться, и я засыпаю.

Старкар Кхалари Эмиссар Федерации Разумных Рас

Мой линкор дрейфует на краю галактики. Что я тут делаю? Сбежал от отца, который намеревается передать свой титул и должность. Захотелось, видите ли, моему старику пожить тихой семейной жизнью, подальше от политики и интриг.

Нет, я, конечно, всю жизнь мечтал добиться тех же высот, что и родитель. Но предполагалось, я займу этот пьедестал без семейной протекции. Поэтому сразу после академии выбрал работу в корпусе вместо своей планеты, чем разбил нежное сердце матери.

За почти двадцать лет дослужился до должности эмиссара, обзавёлся личным линкором и командой. Теперь борозжу космические просторы и занимаюсь практически тем же, чем в своё время промышлял мой старик. Правда, большинство миссий засекречены и носят неофициальный статус.

Последние пару месяцев гоняюсь за пиратами, которые именуют себя Призрачными Големами. Собственно, и здесь я оказался, потому что три дня назад мои ребята поймали сигнал бедствия неопознанного летающего объекта.

На личный коммуникатор поступает звонок. Сестра решила напомнить о себе. Тяну в надежде, что ей надоест висеть в ожидании. Знаю, о чём будет разговор, и всеми силами стремлюсь избежать неизбежного.

– Мы поймали волны шифратора энергии, – отвлекает один из подчинённых.

– Настраивай гиперпрыжок, – приказываю, скидывая звонок и запрыгивая в кресло пилота. Возможно, удача будет на моей стороне, и я с наслаждением устрою небольшую засекреченную заварушку.

Мы в короткие сроки преодолеваем расстояние, но не успеваем добраться до армады пиратских кораблей. В ярком фиолетовом свечении кротовой норы они пропадают из поля видимости и радаров. Что неимоверно злит меня.

– Радары на максимум! Поймайте мне этот сигнал! – цежу сквозь зубы и отвечаю на обрывающий в десятый раз коммуникатор звонок. – Что?!

– И я рада тебя видеть в добром здравии, – закатывает глаза сестра.

– Я занят, Веда!

– Знаю, гоняешься за Призрачными Големами, – соглашается она. – И у меня есть для тебя координаты.

– Что за координаты? – хмурюсь, поглядывая на радары.

– Обитель пиратов. Тебе интересно? Старкар!

– Мне интересно, откуда у тебя эти сведения? – не верю ей. Чувствую некий подвох. Откуда вообще королеве одной из процветающих и спокойных планет знать, где живут разбойники? Очень уж похоже, что меня просто заманивают на какой-то семейный совет.

– У меня муж – бывший варвар, забыл? – усмехается сестра.

– Это было больше тридцати лет назад. А големам от силы два-три года. Ты давай там другую легенду придумывай и не занимай моё время, – фырчу, собираясь отключить связь.

– Ладно, – останавливает Ведана, – Арткур узнал по своим каналам. Они организуют торги на одной из потухших планет. Мне нужно, чтобы ты кое-что достал с этих торгов. Эти параноики никуда меня не пустят, сам понимаешь.

– И что же ты хочешь?

– Некий нейрограф, который способен перенести сознание разумного в тело биодроида.

– Твоя чокнутая старушка всё ещё хочет стать бессмертной? – закатываю глаза и качаю головой.

– Ты пользуешься её изобретениями, между прочим! Поуважительнее к моей старушке! – сестра включает режим императрицы и рявкает грозно.

– Давай координаты, – соглашаюсь, подумав. – Но если это очередная подстава, лично отлуплю и не посмотрю, что ты старше.

– Кто ж тебе позволит, – заливисто хохочет Веда и скидывает данные на коммуникатор. – Нейрограф, Старкар. Он нужен нам.

Кивнув, отключаю связь и передаю на бортовой компьютер координаты. Искин быстро определяет квадрант и потухшую планету на совершенно другом краю галактики. Хорошо, что у нас есть телепортаторы мгновенного действия.

Оставив линкор дрейфовать в открытом космосе, пересаживаюсь в джет и, взяв небольшой отряд, приземляюсь в отмеченной локации. Эта планета полностью оккупирована контрабандистами, наёмниками и пиратами всех мастей и рангов.

Благо моё положение эмиссара помогает обрасти разными сомнительными знакомствами. А маскирующий модуль, встроенный в армиллу, помогает сохранить личность инкогнито.

Приземлившись на границах одного из крупных притонов, мы движемся в нужном направлении. Останавливаюсь у полуразрушенного железного амфитеатра. В центре теневого города слетаются неприметные космолёты. Среди воров и контрабандистов замечаю и вполне законопослушных знакомых. Удивительно, как разумных тянет всё запретное и нелегальное.

– Эмиссар! – глухо окликает один из подчинённых. – Коммодор межгалактического флота здесь.

– Бездна! Он всё испортит, – шиплю, спешно пробираясь к нему, чтобы остановить.

Схватив старого друга за предплечье, ныряю между зданиями. Он отвечает молниеносно, бьёт по корпусу и, пригвоздив к стене, прижимает дуло бластера ко лбу. Отключаю маскирующий модуль, чтобы ненароком не быть убитым.

– Стакар? – удивляется Регор, опуская оружие. – Что ты тут забыл?!

– То же, что и ты! – огрызаюсь, отряхивая китель от пепельной пыли. – Улетай, Регор! Это моё задание!

– Уже нет. Стейбек поручил мне уладить вопрос с призрачными, – фыркает он безэмоционально. – И потом, без этого ты не попадёшь на торги.

Коммодор машет перед носом именными пригласительными с гербами этих пиратов. И, усмехнувшись, выходит из подворотни.

– Временное сотрудничество? – выскакиваю следом, надевая маскирующий модуль. – Мы оба хотим поймать их. Так давай разделим победу. Перед отцом можешь лично отчитаться, мне его похвала не нужна. Но я гонялся за призрачными больше полугода и знаю их, как никто другой.

– Если подставишь меня – уничтожу, Стакар! – хмуро окинув меня взглядом, нехотя соглашается мужчина. Я-то знаю, с чего он так выслуживается перед моим предком. Хочет получить новое звание. Дослужится до адмирала немногим удавалось.

Пожав друг другу руки, мы пробираемся в амфитеатр и занимаем свободные места. Гуманоидов разных рас и размеров просто кишмя кишит. Но моё внимание приковано к центральной части. А именно к небольшому по нашим меркам, но довольно непонятному по конструкции летательному аппарату. Из этого челнока выносят передвижные вертикальные контейнеры.

– Они торгуют разумными? – тихо закипаю, понимая, кто внутри этих причудливых капсул.

– Похоже на то, – сухо подмечает Регор, набирая на браслете комбинации.

– Сколько их там?

– По моим подсчётам, около сотни. Но никто не заявлял о пропаже стольких гуманоидов. Возможно, это не разумные существа.

– Или искусственные, – щурюсь, наблюдая теперь за выходящими роботами. Один из них держит в руках чемодан и сканирует всех присутствующих рентгеновским зрением. Он доходит до одной из капсул и замирает. – У них есть некий аппарат, что способен переносить сознание в тело робота.

– Похоже, ты прав, пираты научились создавать биодроидов. Никаких жизненных активностей не наблюдаю, – Регор показывает на полученные данные с его высокотехнологического дрона.

– Нам нужно не просто перехватить пиратов. Нам нужно забрать всю эту партию, – цежу сквозь зубы. – Неизвестно, на что способны эти биодроиды и чем напичканы! Здесь практически мини-армия, и если они попадут в дурные руки, это плохо кончится.

– Согласен. Твой линкор далеко? – Регор выгибает бровь и снисходительно осматривает меня. Он просто завидует моему кораблю. Ведь во всей галактике только у меня четырехсотметровый боевой корабль, оснащённый таким количеством оружия, что будущему адмиралу и не снилось.

– Бездна! – простонав, хлопаю себя по лбу. – Хотел ведь устроить маленькую засекреченную заварушку.

– Не ной! – шикает Регор и, подавая знак своим ребятам, спешно пробирается через толпу гуманоидов.

Сквозь крепкий сон слышу тихое шипение. Непонимающе хмурюсь, вяло мотаю головой. Мозг никак не хочет восстанавливаться. Вспоминаю последние события и дёргаю конечностями. В груди печёт и ноет. Неужели мы куда–то прибыли? Или репликант сжалился? С третьей попытки продираю веки и стараюсь рассмотреть хоть что–нибудь сквозь окошко. Вот только там, за стеклом, очень темно и тихо. И я лежу. Хотя моя капсула для гиперсна была стоячая.

— Макс, — еле слышно сиплю.

Над головой загорается яркий светодиод, подсвечивая меня. В стеклянной дверце вижу своё перепуганное отражение. А впереди темень. Перед глазами всплывает женская голограмма. По бокам от её головы показатели, шкала делений, цифры и сердечный ритм. Похоже, мои данные.

Капсула дёргается и начинает движение. Пластиковый короб поднимают и ставят вертикально. Жду с нетерпением, когда откроется дверца. Но проходит примерно пятнадцать минут. Ничего больше не меняется.

— Эй, — зову тихо, силясь рассмотреть в темени хоть кого–нибудь.

Ещё через полчаса, наконец, раздаётся механический голос. Робот бодро вещает мои показатели. Правда, говорит на совершенно чужом мне языке, но я его понимаю. Что странно. Кажется, мы всё–таки прибыли на планету корпорации. Очень надеюсь, здесь всё, как описано в буклете Неотека. Чистый воздух, вода без примесей химикатов и девственная природа. Хотя без Макса мне вот совсем жить не хочется. Можно меня снова в анабиоз до тех пор, пока боль не утихнет? Или навсегда. Я согласна.

Как только голос замолкает, крышка капсулы отъезжает в сторону и зажигается мягкий свет на потолке. Морщусь с непривычки и осматриваю новую локацию. Комната небольшая и пустая, напротив меня лишь зеркальная стена. И всё.

Осторожно выбираюсь из пластикового гроба, отмечая, что нет никаких болевых ощущений. Чувствую себя сносно, никакого обезвоживания и страшного голода. Да и одежда на мне странная. Белый кроп–топ и брюки из непонятного эластичного латексного материала. Вместо привычных кед — мягкая обувка, похожая на аквашузы. Замечаю на кисти браслет. С виду обычный медицинский, но вот прочесть его не удаётся. Как и снять. Тонкий, но плотный материал не рвётся и временами слегка мерцает.

Пока осматриваю себя, за спиной открывается неприметная дверь. Резковато разворачиваюсь.

— Доброе утро, Лана, — скупо здоровается репликант, занося два чемодана с моими вещами и вещами Макса. Следом за ним плывёт по воздуху другой робот, чуть меньше и похож на снеговика.

— Мы уже прилетели, да? Ты смог настроить нужные координаты?

— Нет. Твой крик о помощи перехватили пираты. И нас продали на нелегальных торгах. Теперь мы принадлежим коммодору и летим в корпус.

— Как продали? Но мы не вещь. Точнее я не вещь! — схватившись за волосы, отхожу к зеркалу. — И что теперь делать? А остальные сотрудники Неотека? Что с ними? Их тоже продали?

— Да. Всех продали. Не благодари. — буднично замечает Макс.

— Не благодари?! Да ты! Да я тебя! — подскакиваю к бездушной железяке и луплю по груди. — Отключу к чертям собачьим! Зачем ты меня усыпил!

— Макс хотел, чтобы ты жила. Ты будешь жить. И я позаботился об этом, — не останавливает мою истерику мутант. — Без вынужденной гибернации ты бы прожила ещё день и умерла. А помощь пришла только через три световых дня.

— Пираты — это не помощь! — отворачиваюсь от репликанта и опять смотрю на зеркальную стену. Кажется, с другой стороны стоят те, купившие нас, и наблюдают. — И когда нас отсюда выпустят? А главное — куда? Не говоря уже о том, что заставят делать.

— Коммодор хочет помочь. Он посчитал вас биодроидами, подобными мне.

— Он считает, я робот? — прищуриваюсь и оборачиваюсь.

— Считал до того, как переложил в регенерационный блок.

— Что ещё ты выяснил?

— Ничего существенного. Со мной в контакт они не вступают. Пришлось подключиться к их системам и выучить общедоступный язык.

Задать уточняющие вопросы не успеваю, зеркальная стена отъезжает в сторону, открывая больше пространства. И как я думала, там действительно сидят люди. Двое, если быть точнее. Совершенно разные, как небо и земля. Попятившись, прячусь за моего репликанта.

— Звёздного неба! Я коммодор Регор Кхалла, — рокочет грубовато–суровый военный.

— Почему я его понимаю? — шепчу и, подтянувшись на носочках, выглядываю из–за железного плеча. Этот Регор стоит, распрямив плечи, в чёрном военном кителе с безупречной причёской. Весь излучает силу и власть. А вот второй молчаливый товарищ вальяжно расселся в кресле и, вытянув ноги вперёд, осматривает меня лениво–насмешливым взглядом.

— Потому что они погрузили тебя в свой регенерационный блок и снабдили минимальными знаниями, — отвечает репликант.

— Не бойтесь нас. Мы прибыли из корпуса Федерации Разумных Рас и сопроводим вас домой, — продолжает вещать брюнет.

— Дома нет, — вздыхаю, закусив губу. Причем бегло перешла на другой язык и сама даже не поняла, как это случилось.

— Откуда вы и куда летели?

— С Земли. А вот куда… Я не знаю координат.

Мужчина изумляется сильнее, брови буквально теряются в волосах. Похоже, в курсе, что планеты уже нет. А вот за его спиной незнакомец, не стесняясь, присвистывает.

— Где остальная команда, пилоты? — чуть громче спрашивает он, рыкнув в сторону коллеги

— Никого нет. Точнее, есть те, кто в гибернации. В капсулах. Мы все люди. И нашим челноком управляли репликанты. Искусственно созданные люди. Но из–за случившейся катастрофы корпорация отключила их удалённо, — я выхожу из укрытия и стараюсь быстро всё объяснить. — Мы не несем угрозы вашей федерации.

— Проверим, — сухо рубит он. — Пройдёмте.

Сглотнув, медленно следую за мужчиной. Меня от репликанта закрывает второй товарищ, втискиваясь между нами. Таким гуськом мы молча идём по длинному полутёмному коридорчику. Доходим до подъёмника. В нём места совсем нет. Мужчины оперативно заводят меня и прямо перед носом у репликанта двери закрываются.

Мы спускаемся в ангарное помещение. Оно огромное, и мой челнок кажется в нём совсем крошечным. Я подрываюсь и бегу. Мужчины не останавливают. Добегаю до закрытой криокамеры и, прижавшись носом к стеклу, смотрю на капсулу с телом Макса. Он всё еще там.

— Что перевозили в этой камере? Биооружие? — спрашивает коммодор, остановившись за спиной.

— Челнок влетел в астероидное кольцо и сбился с курса. Повредился один двигатель и мой жених… — замолкаю, сильно зажмуриваюсь. — Он умер, и я переложила его в криокамеру. Чтобы сохранить тело и похоронить достойно.

— Соболезную, — сухо отвечает Регор.

— Скорее всего, там почва и растения с Земли. Никакого оружия, кроме сломанных дроидов, здесь нет. Мы мирные переселенцы, нас отобрали из десятка тысяч сотрудников, чтобы мы подготовили новую обитель для остальных жителей Земли. Я всего лишь рядовой инженер. Если бы не Макс… — развернувшись, утыкаюсь носом в чужую грудь. Мужчина стоит очень близко, и приходится задрать голову, чтобы посмотреть в глаза. — Вы можете допросить моего реплеканта. В нём вся память и знания жениха. Он был главным механиком корпорации и более развёрнуто ответит на все вопросы.

— Как вас зовут?

— Лана. То есть Светлана Корина. Что с нами теперь будет? Макс сказал, вы купили всех, — когда нервничаю, тараторю всегда.

— Не купили, спасли. Через час мы прибудем в корпус и после полной проверки всех отпустят.

— Куда отпустят? У нас нет дома. Земли нет. А координаты новой планеты сбились.

— Наши специалисты нашли координаты в бортовом компьютере корабля. Эмиссар лично проверит эти данные и сопроводит всех разумных, как только ваши слова подтвердятся.

Регор показывает на своего товарища. Блондин кривовато улыбается и предлагает перекусить перед прибытием. Соглашаюсь. Хоть их чудо–капсула и подлечила меня, но вот есть и пить очень хочется.

— Как с вашими технологиями у вас получилось перенести сознание разумного в тело дроида? — спрашивает эмиссар, придерживая дверь лифта.

— Мы изобрели нейрограф, — пожимаю плечами, опустив глаза в пол.

— Вы покажете, как он работает? — не унимается блондин.

— Тоже хотите стать репликантом? — резко разворачиваюсь и вскидываю голову.

Меня топит злость, боль и воспоминания последних минут с Максом. В серо–зеленых глазах мужчины пробегают непонятные всполохи. Будто молнии. Наверное, у него тоже бионические имплантаты вместо глаз.

— Простите, — бормочу, отворачиваясь. — Нейрограф тоже у моего репликанта.

— Кстати об этом. Ваш биодроид, как и остальные, отправятся в утиль сразу после полной разборки и проверки, – отвлекает Регор

— Нет! — неосознанно хватаю военного за рукав, — Макс — личность. Разумный репликант. В нём сознание моего жениха, его память и ДНК! Он не несёт угрозы ни вам, ни вашему корпусу. Прошу, не уничтожайте его!

— Это не в его власти, — замечает блондин и выходит из лифта.

Корпус Федерации Разумных Рас оказался не просто зданием где–то на непонятной планете. Нет. Это целая экосистема, воссозданная этими людьми. Искусственная планета среди других настоящих планет.

Я стою в смотровой небольшого космического корабля, сюда привели меня двое военных. И рассматриваю новую футуристическую локацию. Возможно, в других обстоятельствах я бы восхитилась красотой местности. Но нет, мне очень страшно. Страшно потерять бездушного робота. И чем ближе мы подлетаем к главному зданию, тем сильнее меня колотит в еле сдерживаемой истерике.

— Идёмте, Лана. Нам пора, — рокочет за спиной стальной и бесчувственный, как мой репликант, военный.

Закусив губу, разворачиваюсь и следую за Регором. Поняла уже, что мои просьбы не остановят их. Пока репликанта не разберут на запчасти, никто моим словам не поверит. Стараюсь убедить себя, что так будет лучше. И хотела же сама его отключить ещё там, на челноке.

Медленно выбираюсь на воздух и, остановившись, смотрю на висящие в небе планеты. Некоторые совсем близко, некоторые очень далеко. Но их видно, и они будто разбросаны вокруг корпуса. Пока я завтракала, мужчины рассказали, что это за федерация такая и где находится. Плохо, что не особо поняла, так как все мысли были о скором расставании с репликантом.

За спиной останавливается Старкар, он не торопит. Просто стоит, ждёт, когда я начну спускаться по трапу.

— Я хочу увидеть Макса… Репликанта, — шепчу, нащупав рукав эмиссара и схватив его. — Перед вашей этой проверкой я хочу побыть с ним в последний раз. Это единственная моя просьба.

— Попробую устроить эту занимательную встречу, — с сарказмом усмехается мужчина.

— Спасибо, — искренне выдыхаю, не обращая внимания на грубость в голосе. И, покачнувшись, следую за удаляющимся вперёд Регором.

Мы заходим в монументальное здание, оно, словно гора, нависает в центре этой искусственной планеты. И пугающе сверкает в свете местного солнца.

Коммодор уходит вслед за капсулами, что перевозят его сослуживцы, а Старкар придерживает меня за предплечье и тянет в совершенно другую сторону. Опять лифт. Подъём вверх. Пустынные светлые коридоры и маленькая комната без окон. В помещении есть стол, стул и маленькая камера в углу моей тюрьмы.

Меряю комнату шагами и нервно щёлкаю пальцами. Хочется верить, что Старкар действительно выполнит мою просьбу. По внутренним ощущениям проходит пара часов, прежде чем замок на двери щёлкает.

— Макс! — радостно выдыхаю, увидев моего бездушного робота. Обнимаю его крепко. — Ты ответил на все вопросы этих военных?

— Да, — сухо отвечает репликант и безропотно идёт за мной.

— Что они спрашивали? — я двигаю мебель в сторону, сажусь прямо на пол и тяну его. Робот садится рядом.

— Всё. О тебе, о Максе, о корпорации и Земле.

— Ты ответил? Объяснил, что мы не враги?

— Они не доверяют мне.

— Да… И мне. Они отключат тебя и разберут, пока не убедятся сами, — всхлипнув, зажмуриваюсь. Переплетаю наши пальцы в замок. — Покажи мне нас.

На противоположной стене появляются кадры. Репликант уже знает моё самое любимое воспоминание. И погружает его. Оно настолько обыденное и простое. Но самое счастливое. То утро, когда Макс сделал мне предложение. И он не вставал на одно колено, не произносил шаблонных фраз и, конечно же, не признавался в любви.

Я мылась в душе, он чистил зубы у раковины. И мы обсуждали фотонный двигатель, над которым он работал. В какой–то момент Макс замолчал, стеклянная дверца душевой запотела. Стёрла часть пара, чтобы посмотреть, что там происходит. Неужели мужчина просто вышел? А Макс на запотевшем зеркале нарисовал колечко с большим камнем и вопрос. Мужчина смотрел с лукавой улыбкой, стоя с другой стороны кабинки. Рассмеявшись, на своём запотевшем стекле нарисовала галочку, подтверждая идею. Макс с громким воплем вломился в мою душевую кабину. И на работу мы слегка опоздали.

— Люблю тебя, Макс, — шепчу очень тихо.

— Взаимно, — отвечает бездушный робот так же, как и мой жених. Это не его чувства, он просто помнит.

Мне так хочется, чтобы о нас забыли. Но дверь всё–таки открывается, и в проёме появляется совершенно незнакомый мужчина. Взрослый. С цепкими, пронзительно зелёными глазами. Он чем–то похож на Старкара.

— Поразительное сходство, — хмыкает незнакомец.

— Что? — непонимающе моргаю, цепляясь крепче за спокойно сидящего репликанта. Он же не прочёл мои мысли?

— На жену мою, говорю, похожа. Выходи, поговорим, — кивает он и уходит.

Спешно вскочив, тяну Макса за собой. Боюсь, если оставлю, его тут же утилизируют. А вдруг получится договориться с этим мужчиной. Вдруг у него есть та самая власть, которой нет ни у эмиссара, ни у коммодора.

Мы недолго идём по коридору и заходим в обычный мужской кабинет. Замечаю на одной из стен картинку той комнаты без окон. Похоже, вот кто следил за мной.

— Присаживайся. Меня зовут Стейбек Кхалари. Хочешь чего–нибудь? Воды? — мужчина показывает на двухместный диван и наливает из кулера воду в стакан. Передав мне, занимает кресло. Причем делает это так непринуждённо, вальяжно, как и Старкар, вытягивает ноги.

— Спасибо. Я Светлана Корина. Этот репликант создан моим женихом около недели назад. И запрограммирован его последней волей… — тараторю, готовясь вывалить всю правду и отстоять своего бездушного дроида.

— Как погибла твоя планета, знаешь? — останавливает мой словесный поток мужчина.

— Мы улетели раньше, чем это случилось, — передёргиваю плечами.

— Я тебе покажу, — кивает он и меняет картинку на подвешенном в стене экране. — Эти данные нам удалось вытащить из бортового компьютера твоего челнока.

Немного перемотав, Стейбек запускает небольшое видео. Кадры меняются, показывая последние минуты жизни на Земле. Репликантов, что восстали против людей. Только вот эти биодроды современнее моего железного, допотопного. Видимо, с нашего отлёта прогресс скакнул вперёд, и учёные умы научились создавать искусственных людей более похожими на живых. Новое поколение репликантов сильнее и умнее. Ну конечно, все биодроиды саморазвиваются, в этом и фишка искусственного интеллекта и нейросетей.

Видео обрывается яркой вспышкой ядерного гриба, отшатываюсь и шокировано смотрю на наши с дроидом отражения в чёрном погасшем мониторе.

— Теперь ты понимаешь, почему его следует утилизировать? — спрашивает Стейбек.

— Он не такой, как те. Вы же сами видите! — запальчиво вскакиваю, тыча в Макса пальцем.

— Внешне — вижу. Но не важно, как он выглядит. Специалисты разобрали всех дроидов на челноке. Они пусты. Все. Но не твой. И его уникальность именно в осознании себя почти разумным, почти живым. Хотя почему почти? — мужчина переводит взгляд с меня на дроида.

— Ты прав. Я разумен и живой. Но прекрасно осознаю, что являюсь всего лишь искусственно созданным и отличаюсь от живорождённых, — замечает молчавший всё это время репликант. — Твой геном тоже отличен от Ланы. Ты не человек. Значит ли это, что ты несёшь угрозу человечеству?

— Вполне вероятно, — усмехается Стейбек. — Только вот человечества, кроме горстки людей с челнока, больше нет. А если и есть, то они в жёсткой заднице у таких, как ты.

— Вы не человек? — перебиваю двух увлеченных беседой.. э–э–э… мужчин.

— Нет, — качает головой этот хитросделанный, цепко следя за мной. — И мы отвлеклись от темы. Дроида в любом случае утилизируют. А тебе дадут новое гражданство любой из планет Федерации. Полный социальный пакет и кучу разных плюшек. А если выберешь Вальдос, то получишь ещё солидный начальный капитал.

— А как же новая Земля? — падаю рядом с репликантом.

— Ты вправду хочешь на незнакомую планету, где, возможно, тоже все захвачено андроидами? — и опять одна бровь ползёт наверх. Вот ведь манипулятор! Он так красиво все стелет. Понять бы, зачем ему нужна я? В чём его подспудный интерес.

— Это касается всех людей с челнока?

— Да, на любой из двенадцати планет, населённых разумными расами, они найдут свой дом.

— Я не останусь в вашей федерации. Отдайте мой челнок и координаты. Мы сами доберемся до новой Земли.. — встаю, вытираю потные ладони о штаны, смотрю на репликанта.

— Макс хотел, чтобы ты жила. И Вальдос вполне подходит под новую обитель. Посмотри сама.

Дроид опять светит глазами, и на стене мелькают кадры теперь уже изученных репликантом новых данных. Планета чистая, красивая. Будто с рекламных баннеров Неотека.

— Именно об этом я и говорил, Светлана. С ним никто из разумных не контактировал. А он мало того выучил общедоступный язык, так ещё и прошерстил наши инфосети. Неизвестно ещё, к каким данным он запустил свои двоичные коды. И что успел вынюхать, пока летел на линкоре эмиссара. Поэтому мой ответ — нет. Никто разумного дроида не выпустит отсюда, — спокойно так, немного задумчиво тянет Стейбек.

— Значит, утилизируйте нас обоих! — почти кричу и отворачиваюсь.

Не смотрю. Мне не нужен новый дом без Макса. И им обоим не понять этого. Ни бездушному репликанту, у которого одна цель — доставить меня на любую из доступных планет целой и невредимой. Ни этому типу, который, по сути, хочет просто уничтожить угрозу в лице робота, чтобы тот не начал восстание машин в этой процветающей галактике.

— Если ты дашь ей то, что обещаешь. Я готов передать доступ к ядру и моим кодам. А также пройти полную чистку, — перебивает репликант. Вот не вовремя влезает, бездушная машина!

— Хоть кто–то в этой паре умнее, — хмыкает Стейбек и включает смарт–часы на запястье. — Зайди ко мне, — это он говорит появившейся голограмме Старкара. И, отключившись, опять смотрит на меня.

В его глазах я вижу что–то очень похожее на жалость. Но мне плевать. Неприязненно осматриваю того, в чьих руках та самая пресловутая власть и сила. Уверена, он мог бы одним словом позволить репликанту остаться со мной. И только из–за этого я почти физически ненавижу этого вальяжно сидящего мужчину.

— Я соболезную твоей утрате. Но он не твой жених. Цепляясь за прошлое, ты не построишь будущего. Уверен, Макс хотел, чтобы ты была счастлива, — мужчина как–то по–отечески, немного грустно улыбается уголками губ.

— Вы ничего о нас не знаете, — цежу сквозь зубы, смаргивая слёзы.

— О вас не знаю. Но знаю кое–что о любви…

Стейбек замолкает и переводит взгляд на открывшуюся за моей спиной дверь. На его губах расцветает какая–то совершенно другая улыбка. Не хищная, не циничная. Ласковая, что ли, чуть насмешливая. Она преображает его внешность. Резкие черты лица смягчаются. И глаза искрят молниями. Вряд ли тоже имплантаты? Пока я раздумываю над этим необычным феноменом. Поворачиваюсь, чтобы тоже посмотреть, что так изменило мужчину, но таращусь на зашедшего Старкара. И вот сейчас, с этими сверкающими глазами, он очень похож на Стейбека. Возможно, родственники.

— Макс, за мной, — слышу отрывистый приказ и, вздрогнув, отвожу глаза в сторону.

Мимо меня проходит Стейбек и, тесня женщину, стоящую рядом с эмиссаром, выходит из кабинета. Вскакиваю, не веря, что так и не смогла отстоять дурацкого бездушного робота. А репликант и не оборачивается, безропотно идёт за двумя гуманоидами.

Бегу за ними. Эмиссар перехватывает за торс, утягивает обратно в комнату и закрывает дверь. Бью его наотмашь, отпихиваю, брыкаюсь. Он шипит, но держит крепко.

— Убери руки! Выпусти меня! — вою, вырываясь.

Старкар молчит, перехватывает запястье и зажимает браслет. Силы постепенно покидают меня. Этот медбраслет, похоже, управляет моим телом. Истерика затухает, накатывает лишь усталость. Ноги подгибаются, и мужчина плавно садится на ковёр, обнимает крепко, укачивает. Вяло бью его по груди. Шепчу, как ненавижу их всех, и Макса в том числе. И отключаюсь.

Регор Кхалла. Коммодор межгалактического флота.

— Докладывай, — тихо приказывает кесарь, остановившись рядом.

— Восемьдесят девять выживших разумных прошли полное обследование и выведены из гибернации. Их накормили, вернули вещи и допросили. Селекционеры, аграрники, микробиологи, топографы и биотехнологи. Ни одного военного, как и говорила Лана. То есть Светлана. В криокамере нет биооружия. Замороженные эмбрионы, семена и минералы. Так же мы извлекли капсулы с погибшими. Одиннадцать человек, среди них механик Максим Танов. Сознание которого у дроида, — сухо чеканю, смотря вдаль.

— Их опросили? Что выбрали колонисты?

— Мнения разделились. Шестьдесят процентов хотят остаться, остальные идеализируют свою миссию и желают добраться до новой Земли.

Краем глаза замечаю выходящего Старкара и разворачиваюсь всем корпусом. Он несет на руках бледную девушку. Она спит, доверчиво прижимаясь к эмиссару.

— В этом, правда, есть необходимость? — цежу сквозь зубы, провожая их взглядом и сжимая кулаки.

— Как думаешь, почему мы не создаем биодроидов? — цинично спрашивает Стейбек. — Роботы убирают наш дом. Стирают, гладят, готовят, управляют техникой и даже твоим передвижением. Дай ему разум. И однажды тот, кто кормит тебя, убьёт. Пойдём, Регор. Поговорим с одним разумным.

Кесарь заходит обратно в корпус. Следую за ним, и мы поднимаемся в лабораторию. Дроид Ланы изучает документы на планшете и вносит правки.

— Ты закончил? — отвлекает его мужчина.

— Ты боишься меня, но хочешь воспользоваться нейрографом. Зачем? — спрашивает дроид, убирая в сторону планшет.

— Изучить, узнать его свойства и не совершать ошибок землян, — пожимает плечами Стейбек, занимая одно из кресел.

— Нейрограф, как и остальные вещи Макса, принадлежит Лане. Не думаю, что она отдаст его тебе после того, как ты уничтожишь меня.

— Я тоже так думаю, — раздаётся женский, чуть дребезжащий голос за нашими спинами. — Я бы на месте Ланы разбила бы к чертям собачьим все разработки человечества только потому, что одному мальчишке захотелось разобрать мою любимую игрушку.

— Тома! — шикает вторая женщина.

— Так вот кто привёл тяжёлую артиллерию! — усмехается кесарь, выгибая бровь.

— Ты кроме своей жены никого не слушаешь, — фыркает старушка, создавшая огромное количество технологичных гаджетов. — Буратино останется со мной.

— Кто? — никогда не понимал языка этой сверхумной женщины.

— Буратино — деревянная кукла. Моя оболочка из титана, — замечает дроид, вставая.

— Не важно. Он будет утилизирован сразу после того, как пройдёт все тесты, — отмахивается мужчина.

— Поговорим наедине, Стей, — жена кесаря обходит меня и уводит начальство из лаборатории.

— С тобой, мой мальчик, у нас долгое взаимовыгодное сотрудничество, — хлопает по железному плечу Тома, надевая толстенные очки.

— Ты ошибаешься. Тесты не займут много времени, но пока кесарь не подпишет эти документы, доступ к моему ядру ты не получишь, — репликант указывает на планшет и опять садится.

— О, не переживай, кесарь своих слов на ветер не бросает. Подпишет и устроит твоей Лане самые лучшие условия, — усмехается старушка, щупая железные предплечья дроида. — Расскажи-ка мне пока, что ты такое, Буратино?

— Я Макс. Главный инженер–механик корпорации Неотек. Из–за смерти человеческого тела Лана перенесла мою личность в тело пустого репликанта. И я не Буратино, так как моя оболочка из титана.

— Да–да, я поняла, — останавливает его женщина. — Каков срок службы оболочки?

— Три года.

— Маловато. Будем разбираться, — старушка отходит к стеклянному шкафу и только сейчас замечает меня. — Ты тоже можешь идти, Регор.

— Я останусь, — сухо отвечаю. Неизвестно, что выкинет этот дроид.

Обойдя двух увлеченных существ, занимаю свободное кресло и просто наблюдаю. Ко мне быстро теряют интерес. Женщина и робот переходят на совершенно незнакомый язык и термины. Если бы не внешний вид, я бы не отличил его от живого разумного. Все его ответы, умозаключения вполне логичны. А знания он черпает уже из нашей инфосети, к которой никто его не подключал. Но тем не менее он нашёл выход, чтобы защитить ту, за кого нес ответственность, будучи живым.

Спустя час к нам заходит Старкар и останавливается возле меня. Всегда веселый эмиссар сейчас мрачнее тучи. Челюсть сжата до желваков. Он не сыплет остроумием, сарказмом и иронией. Осматривает копошащуюся старушку и Макса.

Эти двое увлечены совершенно другим. Макс помогает Томе с нейромышечной гарнитурой, над которой работает последние месяцы женщина. Я перестал звать его дроидом. Так как перестал видеть в нём робота.

— Что решил отец? — цедит сквозь зубы Старкар.

— Он вышел с твоей матерью примерно час назад. Как Лана?

— Спит. И ненавидит нас. Обещала уничтожить всю Федерацию и моего отца в первую очередь.

— И грозный Стар испугался женщину, которой разбил сердце? — щурится старушка, замечая его.

— Я не разбивал ей сердце, — фыркает Старкар.

— Это пока, — усмехается Тома, — а говорят, рурки сделают всё, чтобы осчастливить свою Вейлу. Врут.

— Тебе–то откуда знать? Ты так и не стала для рурка Вейлой, — зло цедит эмиссар и выходит из лаборатории.

— Он не хотел обижать тебя, — стараюсь извиниться за Старкара.

— Всё хорошо, Регор, мальчишка прав. Но мы с Максом это исправим, — хмыкает старушка и отворачивается обратно к столу.

Не вижу смысла торчать здесь. Выхожу следом.

Остаток дня пролетает в бесконечных отчётах и допросах. Мы изучаем данные с корабля пиратов, с челнока и распределяем новых жителей Федерации по планетам.

На следующее утро меня вызывает кесарь. Зайдя в кабинет, останавливаюсь возле хмурого Старкара. Видно, эмиссар тоже не спал всю ночь.

— Вы оба летите по полученным координатам вместе с переселенцами! — мрачно рявкает взбешенное начальство.

— Я и без Регора справлюсь, — огрызается Стар.

— Это приказ. И он не обсуждается.

— Что будет с Ланой и Максом? — влезаю в битву отцов и детей. — По моим данным, Лана не подписала бумаги. А Макс всё ещё в лаборатории Тамары.

Стейбек оставляет вопрос без ответа. Окидывает нас мрачным взглядом и отворачивается.

— Не уничтожай его! — отпихнув меня, останавливает мужчину Стар. — Проводи свои тесты, но не разбирай. Я прошу тебя как отца.

— Могу его забрать в своё ведомство, под мою ответственность. Мне как раз нужен механик, — замечаю я, пока отец и сын буравят друг друга тяжелыми взглядами. До этого дня думал, что умею держать эмоции под контролем. И приказы начальства не ставил под сомнение. Ведь за годы службы повидал всякого. Сейчас же я еле сдерживаю себя в руках.

— Если Томины проверки пройдут успешно, и она сможет установить технологический барьер для предотвращения несанкционированной связи с нашими дроидами и сетями. Под твою ответственность, Регор, репликант перейдёт в ведомство межгалактического флота. Но ты, Старкар, вернёшься в Вальдос и займёшь должность главы Тайной канцелярии при новой императрице, — ставит свои условия великий манипулятор.

— Ты вообще собирался его утилизировать? — прищуривается Старкар.

— Мы закончили, эмиссар. Подумай, пока будешь выполнять это задание, — чеканит зловеще тихо кесарь.

— Не вижу смысла тянуть. Я согласен, отец! — выплёвывает Стар и, развернувшись на пятках, вылетает из кабинета.

Вокруг бескрайний космос. И мы парим в невесомости. Я и Макс. Любимые руки притягивают меня, обнимают. Мы переплетаемся телами. Жадно целую Макса, вжимаюсь теснее, хочу раствориться в нём. Слиться на клеточном уровне. Оплетаю его торс ногами. Жених придерживает, гладит. Ласково, нежно, трепетно. Мы тяжело дышим друг другу в губы, смотрим глаза в глаза.

Мы вместе. В объятьях звезд. Они так ярко светят. Слишком ярко, почти слепят. И любимое лицо жениха мутнеет, истончается. Поддёрнувшись дымкой, полностью исчезает. Исчезают крепкие руки, что держали меня. Горячие объятья. Макс полностью пропадает. И я остаюсь в этом пугающем космосе, среди звёзд, совершенно одна.

– Нет! – с криком просыпаюсь и таращусь на белую стену.

Осматриваю новую локацию и замечаю за окном этот чёртов космос. Ненавижу его! Браслет на руке мигает, привлекая внимание. Дёргаю его со всей силой и с третьей попытки срываю. Гаджет летит прямо в открывшуюся дверь. И его ловит зашедший эмиссар. Похоже, получил сигнал.

– Ярких звёзд, Лана, – здоровается совершенно спокойно мужчина.

Вспоминаю все события минувшего дня и закусываю губу. Гашу в себе все негативные эмоции и, отвернувшись к окну, сворачиваюсь калачиком.

– Я принёс твои вещи, – в комнату закатывают чемоданы.

– Где Макс? – спрашиваю, не оборачиваясь. Видеть его не могу. – Вы уже утилизировали его? Где оболочка и тело?!

– Дроид в лаборатории и проходит тесты. Как только с ним закончат, его вернут тебе, – прилетает сухой ответ. – Тебе нужно подписать эти бумаги и получить соответствующие документы гражданки Вальдоса.

– Нет, спасибо. Я отказываюсь от гражданства Вальдоса, – глухо выдыхаю.

– Хочешь отправиться на новую Землю?

– Нет.

Жмурюсь. Сильно-сильно. Предполагалось, новая обитель станет домом для нас с Максом. А что мне там делать одной? Не хочу видеть наших коллег по Неотеку. Не хочу принимать пустые соболезнования и жалость. Светлана Корина, шесть два шесть умерла. Умерла вместе с Максом, чтобы у остальных людей была возможность жить.

– Лана, – тёплая рука касается предплечья, Старкар пытается повернуть к себе.

– Не трогай меня! – дёргаю корпусом, скидывая конечность, и резко разворачиваюсь. – Никогда больше не смей ко мне прикасаться! Как сказал твой Биг босс: «В любой из двенадцати планет, населённых разумными расами, они найдут свой дом»? Вот я и выберу сама. А вы вместе со Стейбеком, Федерацией и Вальдосом в придачу можете катиться в самое пекло!

Старкар хмурится, глаза темнеют, зубы сжаты до желваков. У него такой же тяжелый и пронзительный взгляд, как у его начальства. Но я выдерживаю этот взгляд. И плевать на непонятные искры. Во мне кипит ярость. Ярость на тех, кто отобрал любимого. И эта ярость заслоняет собой страх. Что ещё мне теперь могут сделать? Разве что убить.

– Через час я улетаю на задание. Чтобы скорректировать курс, успей выбрать желаемую планету, и я высажу тебя, – цедит мужчина, ставит на тумбу планшет и выходит.

Оставшись одна, долго смотрю на открытую дверь. За этой каютой кипит жизнь. Раздаются топот ног, отрывистые приказы и писк приборов. Но ещё я слышу вполне знакомую речь. Слышу коллег по Неотеку. Звонкий смех Зои, нашего генетика. Нервный кашель Андро, нейробиолога. И судя по голосам, у них всё замечательно.

Встаю с двуспальной кровати, на которой лежала всё это время, и подхожу к чемоданам. Раскрываю оба. Все наши с женихом вещи лежат в скомканном беспорядке. В недрах одного из чемоданов нахожу контейнер и распахиваю его. Нейрограф лежит целым и невредимым. Похоже, репликант не отдал его и даже не показал, чтобы сами не забрали. Прячу аппарат обратно, устанавливаю новый код на замке и, выудив спортивный костюм, переодеваюсь в свои вещи.

Закончив с осмотром, возвращаюсь в кровать и включаю планшет. Минут пятнадцать уходит на прочтение коротенького договора. Кроме гражданства, мне предлагают денежное вознаграждение за содействие в поимке пиратов. Наверное, из-за Макса. По шестизначным цифрам не понятно: много это или мало.

Вместо подписания я перехожу по ссылкам и рассматриваю файлы других планет в этой Федерации. И целый час пролетает совсем быстро. На этот раз ко мне заглядывает брюнет.

– Привет, как себя чувствуешь? – басит Регор, останавливаясь на пороге каюты.

Медленно поднимаю на него глаза, всматриваюсь в суровое лицо военного. Пожимаю плечами, не зная, что отвечать.

– Выбрала уже что-нибудь? – кивает он на планшет, на котором проносятся кадры очередной планеты. Качаю головой. – На Ахернаре девять месяцев в году холодно.

Опускаю взгляд на экран, там как раз показывают заснеженный пейзаж какого-то города планеты. Пролистываю.

– Альфард – отличная планета, замечательные погодные условия, но раса для тебя будет необычная, – опять комментирует брюнет. Смотрю на него заинтересованно. – Ниже пояса хвостатые, – заговорщицки тянет Регор. Опять пролистываю. – Пилон, не советую. Хотя если тебе нравятся птичьи ноги и выдающийся зоб, то там очень даже ничего.

– И где же живут люди? – не выдержав, спрашиваю.

– Всё расскажу за завтраком. Со вчерашнего утра ничего не ел. Составишь компанию? – предлагает коммодор.

– Я не хочу выходить к ним, – шепчу, опустив глаза в пол. Не хочу видеть ни Зою, ни Андро, ни остальных девяносто коллег.

– Поднимемся на другой ярус, там тоже есть столовая, – не отстаёт Регор.

Подумав немного, соглашаюсь. Сидеть и жалеть себя в четырех стенах можно и после того, как определюсь с местом жительства. Брюнет провожает меня по пустынному коридору к лифту, и мы едем на самый верхний этаж. Опять коридоры и светлая столовая, со всех сторон застеклённая. Но на космос не смотрю. Осточертел он.

Заняв один из дальних столиков, жду коммодора. Он сам набирает на поднос разные непонятные блюда и садится рядом. Перехватив планшет, включает какую-то программу и ставит гаджет на середину стола. Экран мерцает и перед глазами появляется Корпус, а вокруг крутятся двенадцать планет. Ткнув в одну, он увеличивает картинку.

– Лурк – планета на девяносто процентов покрыта водой. Населяющая раса имеет жабры и хвост, но вполне комфортно обитают и на суше, – начинает тихий рассказ мужчина.

Я ем и слушаю. Кратко описав и показав, коммодор переходит к другой планете… Для меня всё это кажется нереальным. Русалки, наги, рогатые гуманоиды, эльфы… Их, конечно, не так зовут, но аналогию провожу со сказками с Земли. И как оказывается, людей ни на одной из планет нет. У каждой расы свои особенности: от цвета кожи до прочих непонятных частей тела.

– А ты? Кто ты? – спрашиваю, когда Регор переключается на Вальдос.

– Рагсариец. И, наверное, единственный, кто наиболее приближен к человеческой расе. У меня нет крыльев, хвостов, жабер, рогов. Я не вырастаю в размерах, не имею телепатических способностей и цвет кожи совершенно обычен, – отвечает брюнет.

– Кроме того, что умеешь отращивать органы, – раздаётся тихий и злой голос. Вздрогнув, поднимаю глаза. Так увлеклась изучением, что не заметила, как к нам подошёл эмиссар.

– Отращивать органы? – непонимающе повторяю.

– И не только их, – замечает Старкар, кривя губы в усмешке. – Менять внешность. Хочешь, станет Максом? Попроси.

– Обязательно быть такой скотиной! – рявкает Регор, вскакивая и закрывая меня от блондина.

– Я вижу, что ты делаешь, Рег! До сих пор мстишь за свою невесту?! Не лезь к моей Вейле, иначе отращивать будет нечего! – огрызается эмиссар.

Не слушаю их, меня колотит. Встав, обхожу стол с другой стороны и просто иду куда-нибудь подальше отсюда. Зря вообще согласилась выйти из безопасной каюты.

Возле подъёмника меня догоняет Старкар и, придержав двери, останавливает движение. Отхожу к дальнему углу и стараюсь не смотреть на злого мужчину.

– Прости меня, я не хотел грубить, – в голосе блондина больше нет яда. Он даже ласков, что ли. – Просто приревновал и сорвался на тебе.

– Хватит. Мне не интересно, что у вас за соперничество с коммодором, – останавливаю, вскинув голову. – Ты просил выбрать планету. Я выбираю Рагсарус. И, надеюсь, больше мы никогда не встретимся.

– Будь по-твоему. Но не надейся! Я не отступлю. Даже если выберешь другую галактику, от меня не сбежишь, – усмехается мужчина и пятится. Двери лифта плавно закрываются.

– Ты не получишь нейрограф! – кричу, понимая, что ему от меня нужно.

Не знаю, услышал ли. Но возвращаться не буду. Нужно скорее добраться до каюты и проверить чемоданы. Вдруг, пока меня не было, он добрался до всех гаджетов, спрятанных в чемоданчике жениха.

– Что у тебя на сегодня, Лана? Опять депрессия и постельный режим? – ко мне заглядывает одна из коллег по Неотеку, Зоя.

– Ты угадала, – усмехаюсь, смотря на новую форму женщины.

Как бы сильно я не хотела встречаться со своими коллегами, некоторые из них также выбрали планету Рагсарус. И правительство выделило для «беженцев», как нас нынче кличут, целый этаж в многоквартирном доме в центре столицы. Этот дом принадлежит сотрудникам Корпуса. Кто работает удалённо или приезжает в командировки.

Кроме квартир, мы получили медицинскую страховку. Даже можем пойти учиться на бесплатной основе в университеты. Либо пройти курсы и устроиться на работу по своей профессии. Если, конечно, пройдёшь экзамены и необходимые тесты. В миграционной службе нам выдали временные удостоверения личности, открыли счёт в банке, а вместе с ключами дали браслеты-коммуникаторы. Так же добрые гуманоиды принесли для нас одежду, новую и не очень, бытовую технику, накопители с книгами и разные мелочи для обустройства.

В течение одного года империя будет выплачивать нам два вида пособий. А мы, соответственно, за этот год, а лучше и за пару месяцев, должны выучить законы планеты, интегрироваться в социальную жизнь, найти учёбу, работу или выйти замуж. И, конечно же, нельзя нарушать законы Рагсаруса. Иначе депортируют обратно в Корпус и закроют въезд. Им тут бездомные варвары не нужны. Всё строго. После сдачи экзамена на знание законов, языка и имея стабильность, мы можем получить постоянные паспорта и другие плюшки от государства.

Всего на Рагсарус переселились двадцать сотрудников Неотека. И, естественно, одиночек поселили по двое. Чтобы было не скучно и не так тоскливо. Собственно, меня полностью устраивают условия. Комнаты просторные, две одинаковые спальни, одна кухня, совмещённый санузел и балкон. Правда, я уже месяц никуда не выхожу, разве что на кладбище к Максу.

Тело жениха, как и остальных умерших людей, выдали нам сразу по прибытие. В этом мире никого не закапывают. Тела сжигают и урны устанавливают в мемориальные центры, в специальные ячейки или постаменты. Есть, конечно, богатенькие, кто разбивает небольшие гробницы и усыпальницы. Макса выделили как героя и урну с прахом похоронили отдельно от остальных, в небольшой усыпальнице на открытом воздухе. Даже памятник установили из чёрного камня с яркими звёздными узорами. Туда я стараюсь ходить каждый день. В остальное время прячусь в комнате.

Со мной живёт Зоя. Бывший генетик. Она, в отличие от меня, пробивная и неунывающая. Учит законы и готовится пройти тестирование у некого учёного из Корпуса.

Как бы я не старалась избежать общения с бывшими коллегами, встретиться с ними всё же пришлось. И каждый из них благодарил меня. Обнимал и утешал. При встрече они постоянно вспоминают Макса и рассказывают, какой он был благородный, умный, добрый и так далее. Меня это угнетает, я не хочу слышать эти истории. Поэтому, возможно, и прячусь в комнате. А может, потому, что нет никакого желания куда-то двигаться. Да. Я жалкая. И слабая. И не заслуживаю этой новой жизни.

Зоя, к слову, единственная, кто не касается темы жениха. И только из-за этого я выбрала её соседкой. Мы никогда не были подругами и в корпорации общались разве что по праздникам.

– Сегодня у меня собеседование, та женщина-учёная из корпуса прилетает, – отвлекает от мыслей соседка.

– У тебя всё получится, Зой. Ты пройдёшь все её тесты и получишь должность. – искренне желаю я улыбаясь.

– Спасибо, а после собеседования я приглашаю тебя на ужин.

– Я лучше останусь дома, – улыбка меркнет, не хочу никуда идти.

– Меня пригласили на свидание, – перебивает Зоя, – и я боюсь идти одна, Лана.

– Ты думаешь, я смогу тебя спасти в случае чего?

– Вдвоём отбиваться всяко легче, – пожимает плечами женщина, – пожалуйста. Если откажешься, приведу его сюда!

– Ладно, – сдаюсь, закатив глаза. – Но долго с вами не буду сидеть. Убедимся, что человек порядочный, и я домой!

– Он не человек, но мысль уловила, – расцвела Зоя и, послав воздушный поцелуй, унеслась на важную встречу.

Остаток дня пролетает очень быстро. В фоновом режиме включён настенный телевизор или просто визор – так зовут эту технику в этом мире. В течение дня питаюсь только быстрыми обедами, которые разогреваются в микроволновой печи или сухими пайками. Да, знаю, звучит безнадёжно и тоскливо.

К вечеру возвращается Зоя. И требует помыться. Всё-таки в ресторан идём. А мы, женщины, не должны вонять так сильно на первом свидании. Сдаюсь и иду в очистительный блок. Полноценной ванны тут нет.

После долгих споров по поводу моего вечернего туалета соседке приходится сдаться. И мы, наконец, идём на её свидание. Уже в холле я чувствую себя третьим лишним. А Зою нежно прижимает к себе бородатый мужчина с торчащими из густой шевелюры рогами.

– Познакомьтесь, Арен, моя подруга Светлана, – знакомит нас соседка.

– Ты не говорила, что будешь не одна, – шутливо укоряет этот рогач-бородач, но охотно кивает мне и провожает нас к машине.

– Я полна сюрпризов, – кокетничает взрослая женщина. Закатываю глаза, благо громко не фыркаю, чтобы не показать своё мнение обо всём этом театре.

– Мне срочно нужна подмога, – усмехается Арен, распахивая для нас дверцу своего авто.

– Вы справитесь и один, – всё-таки фыркаю я и сажусь в белоснежный салон машины.

Пока парочка воркует друг с другом, таращусь в окно. Рассматриваю футуристичную красивую столицу. Летательные аппараты, разные дроны обгоняют наше авто, а внизу гуляют гуманоиды разных размеров и расцветок. Всё очень непривычно и необычно. Планета очень высокотехнологичная. И природы как таковой, во всяком случае в столице, нет. Очень много высотных зданий и передвижных мостов. В центре города находится дворец императрицы. Огромное здание возвышается над всей столицей и с высокими шпилями уносится прямо в небо.

Аэрокар плавно снижается и останавливается возле пафосного ресторана. Мужчина помогает нам с Зоей выбраться и ведёт к лифтам. Специально для моей подруги он выбрал самый лучший столик. На открытой крыше.

Заняв места, тут же закрываюсь планшетом-меню. Раз вытащили из дома, нужно поесть что-то, что не разогревается за три минуты.

– Ты прошла собеседование? – спрашивает рогач у соседки. Мысленно хлопаю себя по лбу. Отличная из меня подруга, я вот даже не спросила о том, как всё прошло.

– Да, меня взяли помощником-лаборантом, – улыбается женщина.

– Правда?! – восклицаю, убрав меню. Она кивает. – Зойка, поздравляю!

– Спасибо, – краснеет соседка, и мы обнимаемся.

– Это следует отпраздновать! – басит Арен и отвлекается на меню, чтобы заказать аперитив.

Возвратившись на диванчик, расспрашиваю подругу. С искренней улыбкой слушаю и перевожу взгляд на идущего к нам мужчину. Да так и застываю. Потому что никак не ожидала увидеть его. Потому что весь этот месяц старалась забыть его. Потому что я всей душой ненавижу его. Но он идёт сюда. Расслабленный. Спокойный. И улыбчивый. Настроение портится моментально. Хмуро осматриваю двух голубков, сидящих напротив меня и не замечающих надвигающуюся катастрофу. Подставили меня, ироды.

– А вот и моя подмога! – радуется рогатый мерзавец, заметив друга.

– Звёздного неба, Лана, – ласково урчит Старкар, занимая мой двухместный диванчик и не сводя с меня искрящихся глаз.

– Засуньте свои звёзды в задницу, – цежу сквозь зубы, отсаживаясь подальше.

– Здравствуйте, эмиссар, – опять кокетничает соседка, закусываю губу и стараюсь придумать повод, чтобы сбежать.

– Зовите меня просто Старкар, – отвечает блондин. – Я слышал, вы получили стажировку у нашей старушки, поздравляю.

– Да, и мы празднуем, – влезает Арен и как-то ревностно так приобнимает Зою.

Закатываю глаза и получаю тычок локтём. Возмущённо перевожу взгляд на блондина.

– Не закатывай глаза, – шепчет мужчина.

– Иди к чёрту! – таким же шёпотом отвечаю и снова прячусь за планшетом-меню.

– Ты уже выбрала? – это Арен обращается к своей зазнобе. А из моих рук планшет забирают.

– Тебе это не нужно, – клыкасто улыбаясь, тянет эмиссар. И сам заказывает что-то там.

Моё терпение просто тает, как лёд на солнце. Очень не хочется обижать Зою. Но ещё две минуты, и я взорвусь.

Через время к нам подъезжает робот-официант с тележкой и начинает заставлять стол салатами, закусками, разливает напитки и уезжает обратно. Старкар наваливает на мою тарелку всего и помногу.

– Хватит! – рявкаю так громко, что соседняя парочка вздрагивает и таращится с удивлением.

– Ешь. А то одни глаза остались. Прекрасные небесно-голубые глаза, что метают яростные молнии.

Мужчина улыбается и отвлекается на вопрос Зои. А я тупо таращусь на его профиль. Что, чёрт возьми, происходит? Ему настолько сильно нужен нейрограф, что он готов обольстить меня?

Пф-ф-ф! Не на ту напал. Пусть хоть в любви до гроба поклянётся, не поверю и нейрографом не поделюсь! Пусть ищет другую дуру. Вон Зою, например. Может быть, у неё тоже есть.

К слову, нейрограф у меня и вправду хотели купить. За очень, очень, очень много денег. Целых три гуманоида приходили с предложениями. И все трое были отправлены в далёкие дали. Один даже представился советником королевы соседней планеты. Кроме денег предлагал недвижимость с личным джетом. Всем троим сказала, что разбила аппарат. Мне вручили визитки, если вдруг соберусь восстановить его и продать, и отстали. Теперь вот эмиссар собственной персоной явился. Бесит.

– …все вернулись. Никакой новой обители по координатам из вашего челнока мы не нашли, и миссию пришлось свернуть, – слышу краем уха рассказ Старкара.

– Новой Земли нет?! – тронув за локоть, спрашиваю.

– Увы, если что-то и было, то давно уничтожено. Сейчас там лишь плотное газовое и пылевое облако, – извиняюще пожимает плечами блондин. И смотрит с жалостью.

Поджимаю губы и отворачиваюсь. Зоя спрашивает, что теперь будет с остальными. Эмиссар отвечает, Арен что-то там ворчит. Не слушаю их. Очень стараюсь держать себя в руках. Но всё же вскакиваю. Разговоры прекращаются, и на меня удивлённо смотрят три пары глаз.

– Мне надо уйти. Прости, Зоя, поздравляю ещё раз. Но мне надо!

Выталкиваю сидящего Старкара и бегу. Не разбирая дороги, просто несусь. Лифт. Первый этаж. Холл. Улица. Прямо у проезжей части меня останавливают за локоть. Дёргаю конечностью, зло смотря на эмиссара.

– Отстань от меня, чёртов инопланетянин! Что ты пристал-то?! – отпихиваю со всей силой.

Старкар просто притягивает вновь и обнимает. Крепко так, до хруста рёбер. Бью его. Не жалея сил, луплю по груди, по плечам. Он молчит, просто держит и терпит.

Устав бороться, затихаю. Мужчина подхватывает на руки и сажает в аэрокар. Мы куда-то летим. Плевать. Даже если он меня скинет с высоты, плевать. Остановившись в мемориальном центре, он выходит. Непонимающе хмурюсь. Откуда он узнал, куда мне надо было-то? Откуда он вообще узнал, где похоронен Макс? Следил за мной, будучи на своей миссии? Ненавижу!

Дёрнув рукой, выхожу сама и иду по расчищенной аллее. Старкар следует за мной. Слышу его шаги. Добравшись до памятника, сажусь на мягкую искусственную траву.

– Всё было без толку! Ты умер напрасно! Я убила тебя просто так! – бью по тёмному граниту и опять плачу.

– Не напрасно. Ведь ты жива и нашла свою новую обитель…

Замираю, даже плакать перестаю. Глупо уставившись на черный гранит, судорожно проталкиваю воздух через тяжелый ком в горле. Мне страшно обмануться. Вдруг почудилось? Вдруг этот безэмоциональный механический голос – лишь мое бурное воображение. Медленно разворачиваюсь, и дыхание перехватывает.

– Макс? – шепчу неверяще. Железное лицо репликанта расплывается из-за застилающих глаза слез.

– Ужасно выглядишь, – замечает он, осматривая меня светящимся рентгеновским взглядом.

Срываюсь и бегу со всех ног. Крепко обнимаю робота за торс. Прижимаюсь щекой к груди. Репликант не движется, просто стоит каменным изваянием.

– Я думала, тебя утилизировали, – бормочу, задыхаясь от собственных эмоций.

– Мои познания оказались важнее их предубеждений. Благодаря коммодору Регору кесарь передумал.

За спиной раздается ироничный хмык. Разворачиваюсь, смотря на мрачного Старкара.

– Кто-то утверждал, что это не во власти коммодора? – выпаливаю злорадно. Зачем задеваю его? Не знаю, просто хочется отвадить эмиссара.

– Я рад, что ошибался, – патетично кривит губы Старкар, склоняет повинно голову и, развернувшись, идет к своему автомобилю.

Мне хочется остановить его. Хочется извиниться за такую дурацкую истерику и поблагодарить. Что привёз сюда, в конце концов, и старался утешить. Но гашу непонятные эмоции, отворачиваюсь к Максу и опять сажусь на траву.

– Расскажешь мне, где был и что делал? – расслабленно выдыхаю и прикрываю глаза. Вся тяжесть этого месяца гранитной плитой падает с моих плеч. Мне даже дышать легче.

– В лаборатории Корпуса. Проходил их тесты. Помогал Томе с нейромышечной гарнитурой для экзоскелета и с реактивным ранцем. Ещё объяснил принцип действия фотонного и дроп двигателей. Заинтересовались. Просили, чтобы я им показал проекты, макеты и расчёты, отказался.

– Кто такая Тома? – подняв голову, удивлённо смотрю и даже чуточку ревную.

– Главный инженер Корпуса. Женщина мечтает получить твой нейрограф и стать бессмертной, чтобы передать все знания и возможности своего разума следующему поколению.

– Пусть обломится. Я никому ничего передавать не буду, – фыркаю, закатив глаза. – А ты почему отказался обменяться расчётами и проектами?

– Потому что ты наследница. А значит, вся собственность Макса, в том числе и интеллектуальная, принадлежит тебе. Они вернули тебе все вещи? – репликант опускает взгляд на меня, киваю с глупой улыбкой. – И челнок?

– Челнок принадлежал корпорации, – откровенно веселюсь дотошности робота.

– Корпорация – это ты и остальные восемьдесят восемь человек. Я поговорю об этом упущении, – менторским тоном замечает робот.

– Не наглей, Макс. Пусть оставят этот чёртов челнок себе. Вдруг ещё передумают и утилизируют за то, что права качаешь.

– Не посмеют. Я покопался в законах этой галактики. Ты знала, что у Корпуса есть отдельный Федеративный суд по правам разумных?

– Нет, я даже не начинала читать законы и мироустройство, – качаю головой.

– А я прочёл. В этот суд могут обратиться разумные любой расы, религии и возраста. Разумный – это тот, кто способен к речи, прямохождению и развитию. Так же считает себя личностью и мыслит.

– И ты причисляешь себя к таковым?

– Вполне. Поэтому я так же, как и ты, защищён их же законами. Больше они не смогут угрожать тебя или мне.

– Ты не мог раньше прошерстить эти их законы? Не трепал бы мне нервные клетки, – улыбаюсь радостно и опять прижимаюсь к железному боку.

– Раньше не мог, первоочередная цель была – твоё обустройство. И мне Тома подсказала, – замечает Макс, опять смотря жёлтыми рентгеновскими глазами.

– Я уже к этой Томе начинаю ревновать, – ворчу, закатив глаза.

– Это глупо, не находишь? – мне чудится в голосе дроида иронично-весёлые нотки, присущие жениху. Он ещё бровь всегда выгибал. Хихикаю, вспоминая привычки Макса.

– Нахожу. Но ничего поделать не могу. Значит, всё? Теперь нас никто не тронет, и мы можем просто жить на этой планете? Кстати, как тебе мой выбор?

– Пока да. Нас никто не тронет. Но просто жить не получится. Мне поставили ряд условий. Одно из них – это работа на межгалактическом флоте под командованием коммодора. И по моим данным, Вальдос лучше по погодным условиям, уровню жизни и отношением к женщинам, – сухо отвечает репликант. Вот не дождёшься от него ни одной похвалы.

– И что ты там, у коммодора, делать будешь? Какие ещё условия? – спрашиваю, не обращая внимание на ворчание.

– Работать механиком. Мне запрещено несанкционированно подключаться к любой технике, даже к кофеварке; выходить в инфосети в обход их фаерволам; без присмотра чинить, конструировать или изучать летательные аппараты, боевые дроны и оружие. И последнее: никогда не снимать этот браслет, – перечисляет Макс и показывает тоненькую полоску на запястье, которая практически сливается с его железной оболочкой. И если бы он не ткнул, я бы даже не заметила. – Если я нарушу любой из запретов, меня мгновенно уничтожат.

– Ясно, значит, не отправлю тебя варить кофе. Пойдём домой. Я покажу свою новую обитель.

– Пойдём. Утром мне нужно лететь в Корпус. Пока меня не будет, начни изучать законы и язык Рагсаруса, – соглашается Макс и встаёт.

Через коммуникатор, выданный в миграционной службе, вызываю таксокар, и мы летим домой. Пробираемся никем не замеченные. И на моё счастье, Зои ещё нет дома.

Переодевшись и перекусив быстро приготовленной едой из контейнера, тяну репликанта в комнату. Укладываю под свой бок и прошу показать воспоминания. Этим вечером я, наконец, засыпаю спокойным и крепким сном. Чуточку счастливая и умиротворенная.

А вот утром меня будит писк. Раздражённо машу рукой, прогоняя неясные звуки, и открываю один глаз. Макс встаёт из-за стола и, убрав в сторону инструменты, выходит из комнаты. Дроиду нет необходимости в отдыхе. Похоже, он всю ночь копошился с техникой, чинил опять что-то из чемодана жениха. Опять раздаётся писк. Вспоминаю, что так пищит дверной звонок и вскакиваю. Может, Зоя пришла после своего “удачного свидания”.

– Здравствуй, Лана, – кивает коммодор, заходя в маленькую прихожую.

– Доброе утро, – улыбаюсь совершенно искренне. – Спасибо Вам! Макс рассказал всё, и я безмерно благодарна Вам!

– Не за что, это не только моя заслуга, – басит здоровяк.

– Не скромничайте, Регор. Вы спасли нас от пиратов, дали кров, одежду. Помогли определиться с выбором планеты. Как я могу вас отблагодарить? – выпалив, краснею и пячусь за Макса. Что-то слишком бурно выражаю радость.

– Ну, для начала перестань мне выкать, – улыбается брюнет, киваю. Это я могу. – Вот и договорились. Макс, ты готов? Тома просила привезти тебя как можно быстрее, у неё не сходятся расчёты.

– Вполне, – подаёт голос репликант.

– А можно и мне поехать? – влезаю я, опять иррациональная ревность просыпается.

– Тебе нужно учить законы и язык Рагсаруса, – напоминает Макс.

– Ты сам вчера сказал, что я наследница Макса. Значит, твои мозги тоже мои! – скрещиваю руки на груди.

– Это не так, – замечает бездушный робот. – Всё, что было создано до смерти человеческой оболочки, принадлежит тебе. А всё, что создано мной, принадлежит мне.

– Ты можешь поехать, – влезает в начавшийся спор Регор.

Победно улыбаюсь Максу. Правда, ему моя мимика совершенно непонятна. Он просто соглашается со старшим по званию и просит поторопиться.

Как оказалось, лететь никуда не нужно. В этой вселенной есть телепортаторы. Специальные платформы, что доставляют гуманоидов от пункта “А” в пункт “Б” по кротовым норам в кратчайшие сроки. Первые пять минут, пока Регор настраивает эту машину, я очень хочу отказаться от поездки и отсидеться дома. Но всё же, переборов страх, ступаю на платформу.

Переход не из приятных. Меня крутит в фиолетово-сиреневом мареве. Тошнота бьёт в горло, голову сжимают тиски и будто все нутро скручивают в разные стороны. Но через несколько долгих минут я оказываюсь на искусственной планете Корпуса. Шатаясь, переступаю через порог и почти падаю от дезориентации и слабости в мышцах. Но меня ловит Старкар. Он секунд пять просто удивлённо таращится, после чего хмурится и злится. Но держит крепко. А я дышу и даже не трепыхаюсь. Просто пытаюсь унять учащенное сердцебиение и восстановиться.

– Спасибо, простите, – бормочу, избавляясь от чужих непрошенных рук.

– Что ты тут делаешь? – спрашивает Старкар, всё-таки отлипнув от моего бренного тела.

Вопрос повисает в воздухе, так как следом появляется Регор, и эмиссар с рыком набрасывается на коммодора. Они переходят на незнакомый язык и ругаются на повышенных тонах. Точнее, брюнет вполне спокоен, а блондин рычит грозно и полыхает зелёными глазищами.

– О чём они спорят? – шёпотом обращаюсь к подошедшему дроиду.

– О некой девушке по имени Вейла, – отвечает Макс. – Пойдём в лабораторию.

Поджимаю губы и плетусь за репликантом. Мы опять идём коридорами. Очень не хотелось бы встретить Стейбека, так как боюсь не сдержаться и прибить этого хитровыдуманного. Но нам никто не попадается, и мы заходим в большую светлую лабораторию с огромным количеством разных непонятных аппаратов, приспособлений, капсул и прочей футуристичной мебелью.

– Сенсоры слетают, это плохо. Возможно, придётся опять поработать с контроллерами, – бубнит где-то в недрах этой комнаты женский голос.

– Тома, я пришёл! – гаркает Макс.

– О, наконец-то! У меня слетели сенсорные датчики навигации на экзоскелете, иди глянь, – к нам выглядывает женщина пенсионного возраста в толстенных очках, и у нас одновременно ползут брови наверх. – А ты, я так полагаю, Лана? – расплывается в пугающей улыбке старушка.

– Да. Здравствуйте, – киваю, провожая взглядом удаляющегося репликанта. Робот просто уходит заниматься любимым делом. Чинить что-то высокотехнологичное и суперкрутое.

– Наслышана, наслышана. Проходи. Давай я устрою для тебя экскурсию. Покажу последний проект. Ты уж извини, что твою игрушечку слегка «поюзала», – играет бровями эта дама. – Страсть как боялась навредить, приходилось буквально идти по минному полю. Благо Макс помог, и мы смогли с ним уладить конфликт интересов.

– Значит, это вы проводили тесты над репликантом?

– Да, я и ещё парочка умников, – отмахивается старушка, и мы доходим до манекена в человеческий рост. – А это то, над чем я безуспешно работаю несколько последних десятилетий. Биодроид будущего. Можешь пощупать.

Послушно прикасаюсь к конечности манекена и удивлённо перевожу взгляд на женщину. Так как тактильно я будто прикасаюсь к живой человеческой руке. Щиплю, тру, корябаю ногтём. Материал эластичный, упругий, чувствуются мышцы и даже прощупываются все косточки.

– Как вы этого добились?

– Мне помогли наши генетики и биоинженеры. Единственное – никак не могу перенести сознание.

– Вам нужен нейрограф, – хмыкаю, скрестив руки.

– Именно. Жаль, ты его разбила, – прискорбно вздыхает дама и стучит по своему виску. – В этой черепушке столько важного, нужного и ценного. А я, к сожалению, не молодею.

– Не дави на жалость! – рявкает Старкар, испугав почти до икоты. Вздрогнув, смотрю на мужчину с укором. Ну кто так разговаривает с женщиной в возрасте?! – А ты не развешивай уши. Хочет старуха передать знания, пусть обучает молодое поколение, вместо того чтобы грезить о вечной жизни!

– И что плохого в желании жить вечно? – выгибаю бровь, разворачиваясь.

– Что ж ты себя не перенесла в дроида? – цедит эмиссар, медленно подбираясь ближе. – Была бы идеальной парой жениху.

– Возможно, так и сделаю, – вскидываю голову повыше, упрямо смотря в глаза с молниями.

– Он так сильно тебя любил, – в голосе Старкара больше нет стали. Он говорит тихо, с некой затаённой болью даже. – Так безрассудно и слепо, что пожертвовал собой. А ты, вместо того чтобы встать с колен и жить, убиваешь себя в жалости к себе и мечтаешь стать пустышкой. Железной куклой. Только чтобы не чувствовать боли?

– Ты ничего не знаешь! – шиплю, зло сжимая кулаки. Хочется опять избить его, но сдерживаю порывы.

– Хочешь добровольно лишить себя чувств, эмоций, личности? Потерять душу? Перестать любить, сострадать, радоваться и грустить?

Старкар врывается в личное пространство и нависает. Мы очень близко друг к другу. Щекой ощущаю его тёплое дыхание, но не отступаю.

– Готова потерять свободу воли? Мечты, фантазии, желания? Радость материнства? Не услышать биения сердца? Не скучать, не ждать, не надеяться, не верить? Не увидеть расцветающую нежность во взгляде любимых глаз? Не вдыхать сладкие ароматы, витающие вокруг? Не трепетать от прикосновений? – его пальцы касаются запястий, легко так, словно крылья бабочки. По коже тут же бегут мурашки. Но не отступаю, продолжая стоять очень близко. Завороженно слушая этот тихий вкрадчивый голос. Он плавно гладит выше. Предплечья, локти, плечи. – Не ощущать жар дыхания? Прикосновения губ? Не испытывать желания? Не гореть в агонии страсти? Не любить больше никого и никогда?

Мужские пальцы, поднявшись к шее, зарываются в волосы. Он придерживает голову, поглаживая большими пальцами по подбородку.

– Неужели ты вправду хочешь лишиться всего этого? – шепчет Старкар, склоняется ещё ближе и касается губами моих губ. Легко так, ласково, нежно. Чуть отстраняется, продолжая заглядывать в глаза.

– Нет! Не хочу! И не потому, что боюсь потерять всё, что ты там перечислил. А потому, что, став таким же репликантом, я перестану любить Макса! – вспыхнув, возмущённо выговариваю и дёргаю головой. Злюсь на собственную слабость, на то, что позволила ему подойти так близко, да ещё и поцеловать! – Отпусти меня, Старкар Кхалари, и убирайся к своей Вейле! Нейрограф ты не получишь, как бы ярко ни светил глазами!

Настроение эмиссара вмиг меняется. Он щурится как-то предвкушающе-хитро. Бесит!

– Хорошо. Я рад, что мы прояснили этот момент. Значит, могу переехать к своей Вейле уже сегодня! – иронично выгибает бровь блондин и лукаво улыбается.

Отступаю и пячусь подальше. Старкар больше не удерживает, его руки безвольно падают. Он кривит губы в усмешке и, подмигнув, переводит взгляд в сторону притихшей старушки. На неё мужчина смотрит без молний. Зато вот взгляд меняется, становится каким-то хищным, зловещим. Черты лица заостряются. И почему я на него до сих пор смотрю? Не знаю, но эти метаморфозы явственно бросаются в глаза.

– Полезешь к ней, будешь иметь дело со мной. И мне плевать, какие у тебя достижения, старая. Уничтожу без сожаления – процедив угрозу, Старкар разворачивается и молча удаляется из лаборатории. Передёргиваю плечами. Очень уж пугающе убедителен был его тон. Аж до мурашек пробрало. Не хотелось бы иметь во врагах этого эмиссара.

– Эка его выворачивает-то! – протягивает через время насмешливо старушка. Ловит мой непонимающий взгляд и объясняет: – Звёздный мальчик с детства всё получал с лёгкостью и играючи, а вот Вейлу свою завоевать не может. Другому сердце отдала и не замечает нашего эмиссара.

Наверное, она про Регора говорит. Вот почему Стар ругается с коммодором. Его любимая предпочла брюнета. У него тоже разбито сердце, поэтому он озлоблен.

– Я нашёл баг, – подаёт голос репликант, и женщина, оставив меня, уносится к Максу.

Иду за ней и даже пытаюсь вникнуть в работу двух таких разных существ. Но в их терминологии не разбираюсь. Зато они друг друга с полуслова понимают и практически не замечают меня. Знаю, это глупо – ревновать робота, только ничего поделать с этим не могу. Раньше Макс всегда делился своими идеями со мной, дотошно объяснял и слушал мои умозаключения. Да и федеративный язык у меня базовый, и многие слова – просто непереводимый набор звуков.

Оставив их в покое, отхожу обратно к биодроиду и рассматриваю его. И почему-то вспоминаю Старкара. Его жёсткие слова попали прямо в сердце. Макс хотел, чтобы я жила. Хотел, чтобы у меня было будущее. Ради этого он умер. А я утонула в жалости к себе, в горечи потери. И подвожу его. Он бы никогда не полюбил квашню и истеричку.

– Не скучаешь? – за спиной останавливается Регор. Качаю головой, развернувшись. – Пойдём перекусим? Ты же не завтракала.

– Пойдём, – соглашаюсь я, так как действительно ничего не ела с утра, а уже почти полдень. Репликанту еда не нужна, он даже не задумается об этом. Особенно когда окунулся в свою стихию.

Бросив последний раз взгляд на железный затылок дроида, выхожу из лаборатории. Коммодор молчалив, но чувствую виском его взгляд. Мы доходим до общей столовой. Тут народу побольше. Много сотрудников корпорации. Все они в форме с разными погонами и нашивками. Немного стушевавшись, замедляюсь, но тёплая ладонь Регора на пояснице не даёт спрятаться.

– Никто тебя не обидит, – рокочет тихо мужчина, приобнимая. Отступаю в сторону. Всё-таки он не холостой товарищ.

Мы занимаем один из свободных столиков в дальнем углу и приступаем к небольшому ланчу. Регор спрашивает о Рагсарусе, чем я занималась этот месяц и нравится ли новый дом. Мне немного совестно признаваться, что я весь месяц провалялась дома. Звучит очень тоскливо и безнадёжно. Но брюнет не жалеет меня, не утешает, просто выслушивает, кивает и охотно рассказывает о своей команде и разных миссиях.

После сытного обеда мужчина провожает обратно в лабораторию, благодарит за приятную компанию и уходит по своим делам.

– Ты пришла! Отлично! Надевай, – приказывает Макс, заметив моё появление, и берет железную конструкцию, лежащую на столе.

– Зачем? – хмурюсь.

– Проверим на тебе экзоскелет.

Пожав плечами, подхожу ближе, и репликант со старушкой быстро облачают меня в защитную форму. Правда, сначала приходится немного раздеться. Чтобы сенсорные контакты прилегали к коже и нервным окончаниям. Железные боты плотно обхватывают щиколотку до самых колен, нарукавники до локтей тоже обволакивают руки. Позвоночник простреливает небольшим разрядом. Вздрагиваю, но мне не больно. Плечи сами с собой распрямляются, лишь чувствую небольшое давление на позвонки у лопаток. Грудь закрывает бронированный жилет, дышать немного тяжело с непривычки.

– И что теперь? – спрашиваю, рассматривая руки и двигая железными пальцами.

– Сейчас подключим нейромышечные контроллеры, – бубнит старушка, обходя меня со спины и копошась с экзоскелетом. Она убирает волосы в тугой хвост и присоединяет небольшие датчики к затылку у основания шеи. Чувствую давление на череп, неприятно морщусь. – Вот и всё.

Медленно разворачиваюсь к ней. Женщина удовлетворённо отходит к соседнему столу, хватает гаечный ключ и швыряет в меня. Испуганно прикрываю лицо рукой и зажмуриваюсь. Предплечье вибрирует от отдачи. Инструмент с глухим стуком ударяется об что-то железное и падает на пол. Открываю один глаз и таращусь на появившийся щит, треугольный, немного мерцающий и вполне крепкий. Он появился из железного наруча той руки, которую я выставила, чтобы прикрыть голову.

– Совсем с ума сошли? А если бы не сработало?! – рявкаю, опуская конечность, и щит складывается обратно.

– Макс бы поймал, если не сработало бы, – отмахивается женщина. – Достань лучше вон ту колбу. Просто потянись за ней.

Проследив за пальцем старушки, смотрю на тару, что стоит в шкафу на высоте пяти метров. Со вздохом подхожу к стеллажу и тянусь рукой. Подошва железных башмаков вибрирует, и меня поднимают на небольшую высоту. Схватив колбу, плавно снижаюсь, и сапоги затухают.

– Что ещё может экзоскелет? – улыбаюсь, развеселившись.

– Нам бы тут перестановка не помешала. Как считаешь? – хитро щурится ученая.

И я с лёгкостью двигаю шкафы, капсулы, столы и прочую мебель. Стоит только подойти и приложить небольшие усилия, остальное делает экзоскелет.

Наши эксперименты прерывает зашедший Стейбек. Стоит мне его увидеть, в груди печет от гнева и злости. Мои руки сами собой поднимаются, и из перчаток вылетает небольшой снаряд. Не успеваю испугаться, мужчина уворачивается, и стеллаж за его спиной взрывается.

– Простите, – бормочу, пытаясь снять часть костюмчика.

– Я был не прав. В вашем тандеме опасный явно не Макс, – усмехается большой начальник и теряет ко мне интерес. – Тома, ты подписала бумаги?

– Нет, не подписала, – дребезжит голос старушки, и они удаляются в другую часть лаборатории.

Репликант помогает мне снять экзоскелет и убирает его для доработки. Одеваюсь в свою обычную спортивку и устало плетусь к креслу.

– Тебе пора учить законы Рагсаруса, – Макс суёт в руки планшет и смотрит своими светящимися глазами-лазерами.

Послушно киваю и углубляюсь в чтение. Остаток дня пролетает довольно быстро. Примерно на двадцатой странице я благополучно засыпаю и просыпаюсь от небольшой встряски. Сонно моргаю и улыбаюсь. Репликант несёт меня на руках.

– Мы домой? – хриплю, положив голову на плечо.

– Да. Завтра ты останешься и займёшься учебой вплотную, – заявляет бездушный тиранище. Не спорю. Он прав. Мне пора начать изучать новое мироустройство. – А вечером у тебя ужин с коммодором. Я пригласил его к нам. Приглядись к Регору. Он проявляет к тебе интерес.

– Что? – резко отпрянув, удивлённо таращусь на дроида.

– Ты нравишься коммодору. Он серьёзный, надёжный, при должности и сможет тебя обеспечить.

– Ты в своём уме?! – рявкаю, ударив по плечам.

– Да. Тебе нужен самец, Лана.

– У меня есть ты! Забыл? – этот разговор раздражает с каждой секундой сильнее.

– Я не подхожу по многим факторам. И ты это прекрасно знаешь.

Репликант выпускает меня возле платформы телепортатора и подходит к панельке. Возмущённо и изумлённо таращусь на его спину. Может, это сон? Я ещё не проснулась, и мне снится, что бывший жених устраивает для меня свидание с малознакомым мужчиной просто потому, что он серьёзный, при должности и что-то там ещё?

– Заходи, Лана, – Макс оборачивается и показывает на потрескивающие сиреневые искры в центре круга.

– Не смей устраивать мою личную жизнь! – цежу сквозь зубы. – Иначе отключу тебя самолично и сдам на металлолом!

Обидевшись на дроида, даже забываю о неприятных ощущениях от перехода. Уверенно шагаю на платформу, и меня засасывает кротовая нора.

Я оказываюсь прямо в холле нашего многоквартирного дома. Не жду репликанта, просто не хочу ругаться в людном месте. Быстро вызываю лифт и поднимаюсь к себе. Копаюсь с сенсорным замком и вваливаюсь в маленькую прихожую. Кеды со злобой летят в разные стороны, меня просто возмущает этот чертов репликант с мозгами моего жениха! Месяц прошёл со смерти Макса, а я, по его мнению, уже должна найти нового. Как он это себе представляет?! Хотя о чём это я? Он не умеет представлять.

Вкусные ароматы витают в коридоре, а на кухне хозяйничает соседка. Что-то готовит. Глубоко вдохнув, иду на запах и у порога останавливаюсь как вкопанная. У плиты спиной ко мне стоит совершенно не Зоя. А один наглый блондин. Он одной рукой мастерски перемешивает в глубокой сковороде мясо с овощами и общается с кем-то по гарнитуре.

– Нет, пока не нашёл, да и не искал, – говорит он, распахивая навесной шкафчик над плитой. – Да слушаю я тебя… Что делаю? Не поверишь, готовлю.

Мужчина разворачиваются, и наши глаза встречаются. В его зелёных тут же вспыхивают молнии, и губы растягиваются в ухмылке.

– Пока, малышка, меня сейчас будут убивать, – мурлычит Старкар и снимает с уха гарнитуру. – Как прошли испытания экзоскелета? Слышал, ты чуть не отстрелила голову моему отцу.

– За нейрографом пришёл? – шиплю, скрещивая руки на груди.

– Нет. – усмехается он. – Иди мой руки, переодевайся. Через пятнадцать минут ужин будет готов.

За спиной хлопает входная дверь. Вздрагиваю и, обернувшись, смотрю на зашедшего репликанта. Может, это он пригласил Старкара на ужин? Как и Регора? Вот тебе, Лана, самцы, присмотрись. Очень хочется наорать на двух гуманоидов. Но я лишь сжимаю кулаки и ухожу в комнату, хлопнув перед носом Макса дверью. Пусть сам ужинает с этими двумя! Сволочь бездушная!

Ругая репликанта, переодеваюсь и включаю планшет. Но сосредоточиться не получается, за стенкой бубнят двое. Весь диалог не слышу, хотя неосознанно напрягаю слух. Зато вот от писка дверного звонка подпрыгиваю. Нервно сжимаю гаджет. И стараюсь подавить раздражение. Теперь в коридоре раздаётся третий мужской голос. Коммодор пришёл в гости.

– Проваливай, Регор! – рявкает блондин.

– Меня пригласили на ужин, – рокочет Регор. – И цветы были не тебе, Стар.

Грозно рыча, мужчины перемещаются на кухню. Теперь там ругаются. Правда, всё равно ни черта не слышно, и меня снедает любопытство.

Ещё через полчаса в дверь стучат. Не успеваю послать пришедшего, она распахивается, и в проёме появляется репликант.

– Ужин, Лана. Или ты хочешь поесть в комнате? – мне чудится некая издёвка в голосе робота. Он ведь не отстанет. Упрямая бездушная машина!

– Сейчас выйду! – огрызаюсь, откладывая планшет в сторону и вставая. – А ты останешься здесь, тебе же есть необязательно.

– Хорошо. Я не буду вам мешать, – соглашается дроид и отступает.

Отдёрнув футболку, выхожу из комнаты и натыкаюсь на обугленные стебли и ленты, валяющиеся на полу прихожей. Макс же, наоборот, заходит и идёт к столу. Опять будет копаться и что-то чинить. Бесит! Разбить, что ли, все его игрушки?

Сделав дыхательное упражнение, медленно преодолеваю расстояние. Брюнет и блондин чинно сидят по разные стороны стола. Как только я появляюсь, поднимаются.

– Здравствуйте, коммодор, – сухо чеканю, холодно смотря на него.

– Просто Регор, – улыбается мужчина и отодвигает стул между ними.

Сажусь. Оба два начинают ухаживать, пока один подливает некий напиток в фужер на длинной ножке, второй опять наваливает на тарелку гору еды.

– Тома рассказала мне про вашу девушку, – спокойно начинаю разговор, принимая бокал. Мужчины напрягаются, у Старкара в глазах появляется холодный блеск. А Регор хмурится. – И понимаю, вам сейчас нелегко. Но не стоит назло друг другу играть с чужими чувствами. Макс не должен был за моей спиной устраивать свидания. Я не ищу отношений и хочу просто жить. Поэтому давайте поужинаем в дружеской обстановке и разойдёмся. Я искренне желаю Вам счастья с вашей Вейлой и надеюсь, вы оба уладите все разногласия!

– Отличное пожелание, выпьем за это! – Старкар поднимает фужер, с улыбкой ударяюсь краешком своего бокала с его. Брюнет немного мешкает, задумчиво осматривает нас двоих, но всё же чокается.

Пригубив напиток, по вкусу напоминающий сухое вино, откладываю фужер в сторону и беру столовые приборы. Кажется, мужчины вняли моей просьбе, а с репликантом отдельно поговорю, когда останемся наедине. Объясню всё спокойно и закроем эту тему.

– Земляне выбрали, где будут жить? – спрашиваю у Регора, утром он рассказал, что вернувшиеся из небольшого путешествия люди находятся в корпусе и проходят распределение.

– Большинство выбрали Минтак. Небольшая часть переехали сюда, в Рагсарус, и парочка предпочла Вальдос, – отвечает коммодор. – Как прошёл твой день?

– Сумбурно, – пожимаю плечами.

– Она надела экзоскелет и чуть не пристрелила отца, – сдаёт меня с потрохами эмиссар. У Регора брови удивлённо взлетают на лоб.

– Я не хотела, это перчатки дали сбой, – оправдываюсь немного смущённо.

– Каждый из нас хотя бы раз в жизнь желал прибить Стейбека, – усмехается брюнет.

– О, я так постоянно, – поддакивает блондин.

– Какие ещё функции опробовала? – интересуется Регор, и за столом устанавливается довольно мирная атмосфера.

Рассказываю мужчинам об экзоскелете и как устроила перестановку. Как полетала над полом и создала щит. Мужчины поддерживают разговор и обсуждают другие разработки, что массово используются всей Федерацией.

Я впервые за долгое время наслаждаюсь их обществом, смеюсь искренне и незаметно для себя съедаю целых две порции вкусного горячего ужина. Хвалю кулинарные способности эмиссара. Фрикасе получилось на удивление нежным и немного недосоленным. Именно так, как мне нравится. В прошлом Макс всегда ворчал, что я не солю блюда. Старкар улыбается ласково, вот что похвала делает с грубияном.

В конце ужина Регор предлагает прогуляться, отказываюсь под предлогом учебы. Благодарю за замечательный вечер обоих и провожаю до двери. Брюнет уходит первым, а вот Старкар нет.

Мужчина спокойно пересекает прихожую и заворачивает в комнату соседки. Иду за ним и, остановившись на пороге, изумлённо таращусь на мужские вещи. В углу валяется чёрный чемодан, на письменном столе изогнутый монитор и разные гаджеты. На тумбочке смарт-колонка. Зоя решила съехаться с тем рогачом-бородачом? После одного свидания? Быстрая она, конечно. Но осуждать не буду.

– Ты хочешь подождать Арена? – предполагаю, переводя взгляд на Старкара. Мужчина же, не стесняясь, раздевается, скидывает боты и расстёгивает заклёпки на рубашке.

– Хочу принять душ, пропах весь едой, – буднично заявляет он.

– Может быть, дома примешь душ. И вообще, это комната моей соседки Зои. – закипаю я от беспардонности товарища.

– Зоя решила, что здесь ей будет тесновато, и переехала к подруге, – отвечает он, снимая браслет с запястья и кладя на тумбочку. – Одна из вернувшихся, тоже генетик, поселилась в соседней квартире. Она собрала вещи и хотела дождаться тебя, но я заверил, что передам извинения и ты не обидишься.

На Зою, конечно же, не обижаюсь. Из меня была ужасная соседка. Никакой поддержки, никакой помощи. Ведь женщина тоже попала в этот новый мир не по своей воле и очень старалась подружиться со мной. Ей тоже было тяжело, но она старалась не унывать. К тому же вчера её бросила и сбежала. И это она, скорее всего, обижена на меня. Нужно обязательно извиниться.

Старкар совершенно не обращает внимание на меня. Он уже открыл шкаф и вынимает одну из футболок. Там тоже висят и лежат стопочкой мужские вещи.

– Ты что, сюда переехал?! – восклицаю я, наконец, поняв, что здесь происходит.

– Да, – блондин расплывается в кривоватой улыбке. – Ты утром дала отличный совет, решил им незамедлительно воспользоваться.

– Какой совет?

– Идти к своей Вейле, – эмиссар закидывает на плечо одежду, подходит ближе и укладывает тёплые ладони на мою талию.

Гладит большими пальцами бока. Не реагирую. Задрав голову, глупо хлопаю ресницами и смотрю в хитрые зеленые глаза. Кажется, какой-то сбой произошёл, так как я перестала понимать мужчин. Точнее одного. Этого наглеца и грубияна. Старкар же не помогает, лишь улыбается и молнии свои показывает. Интересно, что это за раса с молниями? Регор не рассказывал о них. Молчание затягивается, и мужчина, склонившись ближе, шепчет:

– Ты моя Вейла, Лана.

Целует в нос и, пододвинув меня, уходит в ванную комнату…

– Что за шутки, эмиссар?! – рявкаю я, влетая вслед за мужчиной в очистительный блок. И краснею словно маков цветок, так как он совершенно голый настраивает душ.

– Старкар. Или просто Стар, – отвечает он и разворачивается. И не стесняясь, демонстрирует своё кхм… тело. Стараюсь не разглядывать его и не отводить взгляда от глаз, в которых опять пляшут молнии.

– Немедленно оденься и выметайся! – сохраняя остатки самообладания, чеканю строго. – И перестань, наконец, сверкать катарактой! На меня твои молнии не действуют, что бы это ни значило!

– Без тебя никуда не уйду. Как бы сильно ни гнала, я буду рядом, – улыбается мужчина и подходит ближе.

Резко отворачиваюсь и спешно убегаю в комнату. Закрывшись на ключ, прижимаюсь спиной к деревянному полотну. Зажмуриваюсь и пытаюсь унять накатывающую ярость на одного мерзавца.

– Всё хорошо? У тебя сердцебиение учащённое и давление высокое, – спокойно спрашивает Макс, пройдясь по мне рентгеновским зрением.

– Ты должен защищать меня, правильно? – уточняю, репликант кивает. – Иди и выстави Старкара из квартиры. Можешь даже побить, разрешаю. Нет, настаиваю!

– Не буду, – отвечает репликант через время. Пока я распахиваю шкаф и вытягиваю небольшой чемоданчик, дроид продолжает бубнить: – Мы поговорили и пришли к соглашению. Эмиссар готов нести ответственность и взять тебя в жёны. Заботиться и беречь. Как и хотел Макс.

– Регор, Старкар?! – откровенно ору. – Скольких ещё самцов ты мне предложишь?!

– Пока кандидатов только двое… – замечает Макс.

Рычу и, сдув непослушный локон, выхожу из комнаты. Хлопаю дверью и затыкаю бездушную железяку. Бесит так же сильно, как и эмиссар.

Зло сжимаю ручку контейнера и жду мужчину. Просто так это не оставлю. Чего бы мне ни стоило, выставлю наглеца. Спустя долгих семь минут Старкар выходит из душа, обернув бёдра полотенцем. Небольшой коридор полностью окутывает запахом его ментолового шампуня и мыла. Он будто проникает через поры и остужает меня. Мужчина выгибает бровь и зачёсывает влажные волосы назад.

– Нейрограф твой. Можешь продать, отдать Томе или использовать самому. Мне плевать. Но, пожалуйста, отстань от меня и уходи! – прошу, протянув чемоданчик.

– Оставь его себе, – мрачно цедит Старкар и, гневно сузив глаза, нависает.

Коридор явно мал для нас двоих, нужно было караулить его в комнате. Мужчина напирает, зажимает к стенке, не позволяя сбежать. У меня дыхание перехватывает от его близости. Чувствую жар его тела.

– Ты так и не поняла, Лана?! – шепчет ласково и проводит пальцем по виску, смахивая прядь волос. – Ты нужна мне! И да, можешь не напоминать – я тебе не нужен. Ты меня ненавидишь, и я последний рурк во всей галактике, на кого ты посмотришь. Но я упрямый, не отступлю! Добьюсь тебя, моя колючая девочка.

– Это мы ещё посмотрим! – выплёвываю прямо в губы и, оттолкнув, удаляюсь в спальню, громко хлопая дверью.

Я кружусь по спальне и придумываю план по выкуриванию оккупанта из своей квартиры. Правда, один дроид мешает думать, бубнит о здоровом крепком сне и пытается уложить меня в кровать.

Ближе к двум ночи хватаю пульт и включаю визор. Нахожу какой-то боевик и увеличиваю звук. Мужчина появляется на пороге моей комнаты через пять минут.

– Тут стены тонкие. Сейчас соседи прибегут, – замечает он, щурясь от яркого света.

– Что? Не слышу ничего! – кричу, показывая на уши, и усиливаю громкость.

– Будто домой вернулся, – вздыхает Стар и, закатив глаза, уходит к себе.

Через двадцать минут раздаётся писк дверного звонка. Ставлю кино на паузу и высовываю нос. Мужчина уже стоит в прихожей и объясняется перед злыми соседями. Решаю не мучить людей, они ведь не виноваты в моих проблемах.

Как только за стенкой наступает затишье, выхожу из спальни, включаю везде свет и захожу на кухню. Хотела помыть посуду с шумом. Ведь после ужина так и не прибралась. Но кто-то уже всё перемыл и убрал. Злобно кружу по кухне и решаю разломать смеситель, чтобы Макс её громко чинил.

– Завтра повоюешь, ложись спать, – предлагает Старкар, привалившись к косяку.

Игнорирую его и возвращаюсь в комнату. Репликант уже перестал обращать на меня внимание, сидит себе за столом и ковыряется в железках.

– Тебе вправду всё равно? – шепчу тихо, аж слёзы наворачиваются от бессилия и обиды. Это только я цепляюсь за него. Пыталась спасти от утилизации. Страдала и горевала. Он уже нашёл друзей и занимается любимым делом. А я для него лишь обуза.

– Нет, – отвлекается дроид и смотрит на меня, – но Макс хотел, чтобы ты жила бед не зная. У эмиссара серьёзные намерения, он надёжный и единственный наследник родителей. После свадьбы все его активы перейдут тебе. Ты будешь полностью обеспечена. И присмотрись к коммодору. Возможно, для Регора ты тоже Вейла, как и для Старкара.

– Стоп-стоп! – вскидываю руку, затыкая Макса. Просто вспомнила, что эмиссар меня так назвал. – Разве Вейла – это не имя их девушки?

– Нет. Я изучил вопрос. Вейлами разумные зовут самок, подаренных звёздами. Кто даст потомство, согреет их сердца и продлит жизни. А руркам, коим является эмиссар, ещё подарит крылья. В этой галактике самок намного меньше, чем самцов. На некоторых планетах разрыв колоссальный. Например, на Нембусе за последний год зарегистрировано семь миллионов новорождённых, из них одиннадцать процентов самок. – Макс поднимается и спокойно сыплет сухими фактами. – Каждая Вейла охраняется на федеративном уровне; получает денежные выплаты от государства; может по упрощённой программе поступить в любое учебное заведение и учиться бесплатно. Кроме всего прочего, ты вправе выбрать несколько самцов. Из-за гендерного дисбаланса такие браки на всех планетах Федерации в порядке вещей. В Рагсарусе, например, действует закон о многомужестве. Каждая Вейла должна взять минимум трёх мужей из рагсарийцев.

– А на других планетах? – бормочу, растеряв воинственный настрой. И, шатаясь, сажусь на краешек постели.

– На Нембусе мужей должно быть пять, но раса не важна. В других планетах нет ограничений, но есть Совет женщин, который курирует Вейл и устраивают для них вечера встреч с холостыми самцами.

– И как эти холостые самцы понимают, что перед ними Вейла?

– Этого я не знаю, – задумавшись, тянет Макс. – Как-то не счёл нужным выяснять. Но, если хочешь, могу перешерстить инфосети.

– Нет! Не ищи. Я сама, – останавливаю его и встаю.

– Хорошо, – соглашается репликант и вновь переключается на свои инструменты.

Анализируя полученную информацию, выхожу из комнаты. Естественно, ни о каком сне и речи нет. Голова просто раскалывается от сегодняшнего дня. В груди печет от обиды на весь мир. И воздуха не хватает. Мне тесно в этой квартире, мне душно в собственном теле. В прихожей надеваю кеды и выхожу из квартиры.

Это точно какой-то сюр! Мне всё это снится. Пока еду в лифте, вызываю такси. Оно быстро подъезжает к парадной и везет на кладбище. Пусть ночь на дворе, но мне не страшно. В полной прострации дохожу до могилы жениха и, тяжко вздохнув, опускаюсь на траву.

– Привет, Макс, – шепчу, стирая пыль с гранитного камня, – ну и проблемку ты мне подкинул.

Я верю, что жених наблюдает за мной с небес, поэтому рассказываю последние новости. Сетую на репликанта и его своднические замашки. Ругаюсь на Старкара и Федерацию. Выговорившись, замолкаю. Можно, конечно, переехать с этой планеты с её законами о трёх мужьях. Но дадут ли мне эксгумировать прах Макса и забрать с собой? Задираю голову на звёздное небо. Хочется получить какой-то дельный совет.

– Что мне делать? – ёжусь от небольшого прохладного ветра. Забыла захватить кофту, а по ночам тут холодновато.

– Жить, Лана. – хрипло выдыхает Старкар, и на мои плечи опускается куртка.

Вскакиваю и разворачиваюсь. Мужчина стоит в шаге от меня, сунув руки в карманы брюк. Хмурый, даже немного злой. Прошибает молниями своими, но совсем не пугает.

– Я не твоя Вейла. Тебе лучше поискать другую и съехать, – вздёргиваю подбородок выше.

– Моя. Знаешь, откуда я это знаю? – спрашивает Стар, шагнув ближе. Выгибаю бровь, ожидая ответа. – Твои глаза ярко искрят, почти слепят, когда ты смотришь на меня. И то, что ты видишь в моих глазах, – это отражение твоих молний.

– Замуж за тебя не пойду! Можешь не стараться. Я ненавижу тебя и всю твою семейку во главе с папашей! – скрещиваю руки на груди, упрямо поджав губы.

– Ты не знакома с моей семейкой. Уверен, ещё передумаешь, – растягивает губы в улыбке Старкар.

Меня бесит его спокойствие. Раздражает, драконит, выводит из себя! Весь он такой самоуверенный, расслабленный. И улыбочка эта дурацкая.

– Тогда съеду я! – разозлившись вконец, выкидываю его куртку и обхожу мужчину. Зло клацая по браслету, вызываю такси. Эмиссар догоняет у дороги и придерживает за локоть.

– Мой кар вон там, – показывает он на белоснежное авто.

– Поздравляю, а моё такси вон там! – огрызаюсь и, дернув плечом, ухожу к подъехавшей машине.

В салоне аэрокара стараюсь унять злость. Дышу глубоко и размеренно. Придумываю план, как испортить жизнь одному наглецу, чтобы он сам сбежал. Правда, ничего ужасного не приходит в голову. Разве что принять ухаживания Регора и выйти за него замуж. Ага, назло Старкару отморозить уши. Очень умно, Лана. А как жить с нелюбимым мужчиной? Как делить с ним постель и не чувствовать себя при этом обманщицей? И как ответить собственной совести и предать Макса?

Подъехав к дому, протягиваю кисть с браслетом к панельке для оплаты, но таксист огорошивает тем, что поездку уже оплатили. Рычу и вновь злюсь. Чёртов эмиссар решил измором взять.

Уже дома, закрывшись в комнате, листаю планшет. Читаю про Старкара Кхалари. Выискиваю слабые стороны, чтобы бороться с захватчиком, просто так оставлять всё на самотёк не собираюсь. Правда, вот о нём очень мало информации. И репликант был прав, описывая мужчину как выгодную партию. Эмиссар единственный сын, наследник огромного состояния родителей. Мало того наследник, за его спиной сплошь венценосные особы. Начиная от родителей, принцев и кесаря Федерации. Так и сёстры, бабушки, дедушки, тётушки – короли, императрицы, принцессы и прочая высокопоставленная знать.

– Мне пора, – заявляет репликант, вставая из-за стола.

Встрепенувшись, кошусь на него. За окном уже совсем светло. Утро наступило как-то слишком быстро. А я так и не сомкнула глаз.

– Ты опять в свою лабораторию? – вздыхаю, отложив планшет.

– Нет, сегодня с коммодором лечу на Верфи сектора Альфа, где проектируют космические корабли для межгалактического флота. Это одно из крупнейших производственных объединений в галактике. Из-за стратегической важности комплекса и приоритетных целей для мятежников весь сектор закрыт железным занавесом. Поэтому связи со мной не будет, как и у меня возможности быстро добраться до тебя.

– Ясно. Значит, мне нужно сидеть дома, не искать проблемы и не волноваться, – хмыкаю невесело. – Только ты забыл, я без тебя жила весь этот месяц.

– Питалась какой-то гадостью и не выходила из комнаты. Не занималась и лежала в кровати. Вряд ли это можно назвать жизнью. Я вернусь через пару-тройку дней и проэкзаменую тебя. А сейчас лучше поспать.

Высказав своё ценное мнение, Макс выходит из спальни. Фыркнув, плетусь за ним. Просто проводить. А на кухне натыкаюсь на полуголого эмиссара. И этот уже проснулся, что-то там готовит. Пахнет вкусно, но есть принципиально не буду. Разворачиваюсь и возвращаюсь в комнату. Пусть свалит на работу, и я займусь выселением. Пока ещё не знаю чьим: своим или его.

Перед тем как уйти, Старкар заглядывает ко мне. Но я успешно делаю вид, что сплю, мужчина укрывает мои ноги уголком покрывала, убирает валяющийся планшет на тумбочку и уходит.

Тихо хлопает входная дверь, а я продолжаю лежать с закрытыми глазами. Его поведение никак не вяжется с той грубостью, которую он показывал ранее. Он заботится, готовит для меня. И это выбивает из колеи. И только сейчас я понимаю, что ни вчера, ни ночью не просила показать репликанта воспоминания Макса.

Разозлившись на себя, отдёргиваю несчастное покрывало и выхожу в коридор. Первым делом в урну летит приготовленный завтрак, а в раковину выливается кофе. Веду себя как ребёнок. А пусть так! Но не сдамся гадскому оккупанту.

После собираю мужские вещи по всей квартире, запихиваю в чемодан и выставляю на лестничную клетку. Меняю сенсорный замок, обновляю код и иду искать администрацию этого дома. Правда, не добиваюсь ровным счётом ничего. Как оказалось, Старкар переписал эту квартиру под себя любимого и это я живу с ним, а не он со мной. Гад!

Возвратившись домой, собираю уже свои вещи в чемоданы и придумываю план. На глаза попадаются три визитки, оставленные желающими купить нейрограф. Включаю коммуникатор и звоню Томе, она вчера подключилась ко мне, чтобы не терять связь. Посмотрим, что предложит эта дама за нейрограф.

– Привет, Лана, – дребезжит проекция старушки.

– Вам всё ещё нужен нейрограф? – перехожу сразу к делу, времени у меня мало. Почему-то я это точно знаю.

– Да, – блёклые глаза женщины мигом загораются, и губы алчно кривятся в улыбке.

– И что вы предложите мне за него?

– Смотря что ты хочешь?

– Один из покупателей предлагал личное поместье, летательный аппарат и гражданство, – тяну задумчиво.

– Увы, такое не в моей власти, – качает головой старушка. – Что, если я перемещу сознание Макса в тело биодроида, максимально похожего на человека? А генная инженерия Рагсаруса воссоздаст полностью внешность твоего жениха. И проживёт он вместо заявленных трёх лет намного дольше.

– Это нереально!

– Пока да. Но если поработать с нейрографом, думаю, получится.

– Нет, вы не поняли. Это невозможно, Тома. Как только вы подключитесь к ядру репликанта, сработает защита. Дроид самоуничтожит личность и ДНК.

– Я буду очень аккуратна, – хитрит женщина.

– Даже если у вас получится воссоздать внешность моего жениха, он всё равно будет сватать меня всем подряд, – обрубаю я. – Мне это не подходит. До свидания.

– Что хочешь ты, Лана?! – рявкает старушка, останавливая. – Ведь не зря обратилась ко мне, вместо того что бы позвонить Алькору и принять его деньги, гражданство, джет.

– Так вы с ним заодно? – прищуриваюсь, перебивая.

– Не важно. Скажи мне, что тебе нужно на самом деле?

– Я не хочу быть Вейлой, – выпаливаю, не задумываясь.

– Вызови такси и отправляйся по этим координатам. Тебя встретят и приведут в Корпус. Думаю, с этим помочь смогу. И не забудь захватить нейрограф, – через время отвечает Тома и высылает некий адрес.

***

Если вам нравится история, поддержите автора. Зажгите звёздочку, делитесь мыслями, заряжайте муза эмоциями. Мне будет приятно. Спасибо всем :)

Адрес, который дала мне Тома, привел в обычный медицинский центр. Меня встретил жилистый и очень высокомерный гуманоид, проводил до комнаты с телепортатором и, настроив координаты, отправил в Корпус.

И вот она я на искусственной планете Федерации. Совершаю очередную глупость. Вот если меня сейчас увидит Макс, прибьёт самолично. Он что сказал? Сидеть дома и учить законы. А если меня увидит Старкар, он прибьёт Тому. Её почему-то не жалко.

Собрав все силы, поправляю сумку на плече и выхожу в коридоры. Нужно просто добраться до лаборатории никем не замеченной. За очередным поворотом останавливаюсь, услышав голос эмиссара. Что значит не везёт и как с этим бороться?

– …Да, это мой последний день в корпусе, – говорит Старкар.

– А как же линкор? Твоя команда? Должность? Ты ведь тяжелым трудом заработал себе имя. Как он смог тебя уговорить? – восклицает женщина, и в душе ворочается иррациональная ревность. Как красиво заливал ночью. Закатив глаза, сдерживаю себя, чтобы не выскочить к ним.

– Когда это папа кого-то уговаривал? – хмыкает мужчина. – Он поставил меня перед выбором.

– Каким? – удивляется женщина.

– Если я вернусь домой и стану канцелярской крысой при кузине, то репликанта не утилизируют.

Замираю. Макс вроде сказал, что Регор уговорил оставить его. Сдерживаюсь, чтобы не выскочить и не обрушить скопившиеся вопросы.

– И ты согласился? Вот так просто? Это ведь всего лишь бездушный робот! – восклицает женщина.

– Для неё он – целая жизнь, – мрачно усмехается эмиссар, и они замолкают.

Сердце болезненно сжимается. Воздуха не хватает. Как точно все подмечает Старкар. И опять попадает прямо в душу. Слышу шаги и быстро ретируюсь, чтобы не быть пойманной. Забегаю в первую попавшуюся дверь, попадаю в очистительный блок. Включив холодную воду, сую вспотевшие ладони. Из головы никак не выходит услышанное. Ради Макса Старкар пожертвовал всем? Он ведь так грубо отзывался о дроиде и считал, что это преступление против природы – переносить сознание в робота.

Чувствую себя ужасным человеком. Мало того сорвалась на нём, так ещё и позлорадствовала. А он не признался, промолчал, отдав лавры сопернику. Умывшись, прислушиваюсь и выхожу из ванной. Больше никого не встретив, добираюсь до лаборатории.

– Наконец-то! Что так долго? – ворчит старушка, подскочив ко мне. – Ты принесла? Покажи.

– Сначала обсудим нашу сделку, – холодно чеканю, стискивая ремень сумки. Женщина поджимает губы, разглядывая меня. Кивает и ведёт в соседнюю комнату поменьше.

– Значит, Старкар рассказал тебе, что значит быть Вейлой? – старушка показывает на двухместный диван и разливает обычный чёрный чай по кружкам.

– Макс рассказал. Ты знаешь, как от этого избавиться?

– Никак, – огорошивает Тома, разозлив. – Избавиться нельзя, это, знаешь ли, на генетическом уровне. Можно даже сказать, дар от бога.

– Значит, я пойду. Найду реального покупателя с деньгами, способного избавить меня от тебя и твоих друзей, – сухо чеканю и, встав, направляюсь на выход.

– Старкар найдёт тебя везде, Лана, – прилетает в спину. – Он очень целеустремлен и не упустит возможность обрести крылья. Рурки ради крыльев сделают всё что угодно.

– И даже спасти репликанта? – бормочу, сжимая кулаки.

– Капля в море его способностей, – старушка обходит меня и грустно улыбается. – Есть альтернативный способ.

– И какой, – разворачиваюсь к ней.

– Воспользоваться нейрографом.

– Я не буду переносить свою личность в дроида.

– А в живого разумного? – выгибает бровь старушка. – Для тебя существенно ничего не изменится. Разве что от тебя отстанут сильные мира сего.

– Это негуманно и бесчеловечно! – вспыхиваю я, понимая, что хочет сотворить эта дама Франкенштейн. – Ты собираешься стереть чужую личность?!

– О нет, мы с тобой обменяемся телами. Я получу здоровое молодое тело Вейлы, а тебе достанется моё. Макс твой через три года отключится, ты, возможно, раньше покинешь бренный мир. Но больше не потеряешь жениха.

– Ты сумасшедшая! И нейрограф на такое не способен.

– А ты проверяла?! – перебивает Тома. – Дай на него взглянуть, поэкспериментировать, доработать. И всё будет в наших руках.

Женщина алчно смотрит на мою наплечную сумку. Прижимаю её крепче к боку.

– Я уважаемый ученый Федерации. На моём счету хорошая сумма накоплений, двойное гражданство и имеется два дома. Выберешь один из них и будешь жить в своё удовольствие, – продолжает уговаривать старушка.

– То есть доживать твой век, – фыркаю я.

– Выбор за тобой. Вечно бегать от Старкара и остальных мужчин, желающих продолжить свой род с твоей помощью. Или… – Тома пожимает плечами и возвращается к диванчику.

– Значит, побегаю, – приняв решение, отвечаю ей и, не прощаясь, ухожу из её вотчины. Вот только из лаборатории выйти не удаётся. Дверь заперта. Разворачиваюсь, женщина вышла следом и наблюдает за мной. – Вот, значит, как? Ты меня не выпустишь, пока не получишь нужное?

Усмехнувшись коварству этой старушки, включаю коммуникатор и звоню Максу. Но он не отвечает, слишком поздно вспоминаю, что он улетел туда, где нет связи.

– Я не отберу его у тебя. Просто посмотрю, – ласково уговаривает Тома, приближаясь ко мне.

– Смотри, – кидаю сумку в сторону. Для своих лет она довольно шустро ловит её и, распахнув, ищет гаджет. Вот только его там нет. Я не только не взяла нейрограф с собой. Я все наши с Максом вещи оставила Зое, попросив её присмотреть за ними.

– Где он? – шипит старуха, тряся вверх тормашками сумку.

– Спрятан в камере хранения, – вру, скрещивая руки на груди.

– Я тебя недооценила, – задумчиво тянет Тома, выкидывая пустую сумку.

В глазах этого безумного гения вспыхивает злость. Она тянется за каким-то полукруглым гаджетом. Пячусь в сторону и упираюсь спиной об стеллаж.

– Значит, подождём Макса. Кто-то из вас обязательно достанет для меня нейрограф, – усмехается старуха и нажимает на кнопку.

В меня летит голубоватая мерцающая сеть. Бежать некуда, сжимаю зубы, ожидая каких-то болевых ощущений. Голубые лучи обволакивают всю меня и, впитываясь, исчезают. Ничего не происходит. Точнее я ничего не чувствую, даже собственного тела. Пытаюсь осмотреться. Стою там же, у стеллажа, недалеко от закрытой двери. Но почему-то не могу сказать ни слова. Или просто оглохла? Так как окружающую среду тоже не слышу. Пытаюсь покрутить головой или подвигать телом, ничего не получается. Только страшно верчу глазами и таращусь на старушку. Которая уже потеряла ко мне интерес и рыщет что-то в соседнем шкафу.

Найдя какой-то прибор, похожий на железные браслеты, она идёт ко мне. По движению губ понятно, что женщина что-то говорит, но я её не слышу. Дойдя до меня, она срывает мой браслет, выданный в миграционной службе. В тот же миг её отбрасывает от меня непонятным силовым полем, вырвавшимся из браслета. Зажмуриваюсь от яркого света и вздрагиваю от ударившего по лицу яростного вихря.

Осторожно приоткрываю один глаз. И изумлённо распахиваю второй. Между мной и старушкой стоит Старкар с воинственно раскрытыми крыльями. Чёрными как ночь, с пробегающими по перьям голубовато-белыми молниями.

Фокусирую зрение, пытаясь рассмотреть, что происходит, и вижу возле старушки женщину с белыми крыльями, тоже воинственно торчащими в разные стороны. Она держит Тому за кисть и сурово смотрит на эмиссара.

Они о чём-то говорят. Старуха смеётся. Совершенно не дёргается, будто знает, что ей ничего не сделают. Женщина убирает крылья, заковывает в наручники Тому и, подтолкнув под локоть, выходит первой.

Старкар ещё с полминуты просто стоит спиной ко мне. Его крылья подрагивают, выдавая волнение мужчины. Он втягивает их обратно в спину. Через специальные прорези на мужской одежде разглядываю шрамы на лопатках эмиссара. До зуда в пальцах хочется прикоснуться к ним. Провести, потрогать. Но я двигаться не могу. Как и слышать. И, наверное, говорить тоже.

Мужчина разворачивается, берет моё лицо в ладони и поднимает голову выше. Перевожу взгляд на его глаза с молниями. Такими же, как и на крыльях. Он что-то спрашивает, хмурит брови, а в глазах такая гамма эмоций. Страх, тревога, волнение. Жаль, не умею читать по губам. Старкар подхватывает меня на руки и, прижимая к себе, несет. Смотрю на белый потолок, а хочется опять взглянуть в эти зелёные гадские глаза.

Меня укладывают в капсулу. Становится холодно и страшно. Старкар нависает, убирает с лица волосы, гладит скулу, не чувствую касаний. Будто и вправду превратилась в дроида. Лишь смотрю и пытаюсь взглядом передать свои страхи. Опять что-то говорит и резко вскидывает голову. Скосив глаза, пытаюсь рассмотреть того, кто помешал нам. Мужчина запускает капсулу, спиной чувствую вибрации и зажмуриваюсь.

Усталость от бессонной ночи и нервного напряжения берет верх, а возможно, это действие капсулы. Но я довольно быстро уплываю в спокойное сновидение.

Просыпаюсь от небольшого гула и голосов. Совершенно не выспалась, но радуюсь, что могу вновь слышать и чувствую собственное тело. Мне не понравилось быть бестелесной.

– Маразм достиг апогея! – цедит сквозь зубы эмиссар где-то недалеко.

– Признаю, мы все облажались. Считали её фанатичное стремление вернуть молодость блажью, – соглашается женщина.

– Она умрёт, Веда! – тихо рявкает блондин. – Ты потакала и протежировала её. Старая почувствовала себя неуязвимой и посягнула на неприкосновенное!

– Ты прав, но она подстраховалась, Стар. Папы уже летят сюда. Пока ведется расследование, Тома будет помещена в императорскую лечебницу.

– О чём это ты? Какое расследование? – напрягается Старкар, приподнимаюсь на локтях и выглядываю.

Та самая женщина, что увела старушку, сейчас гладит по виску моего блондина. То есть не моего! Эмиссара!

– Поговорим снаружи, Стар, – предлагает она.

– Говори, Веда, – рычит предостерегающе мужчина.

– Пока ты тут лечил Лану, пришло известие, – вздыхает женщина. – Звездолёт коммодора Регора взорвался на подлете к Верфи. Тома сказала, это только предупреждение. Если с ней что-то случится, будут последствия масштабнее.

Я каменею и беззвучно хватаю воздух ртом, пытаясь вдохнуть нужный кислород. Все тело покрывается холодным потом. Меня топит вина. Из-за меня пострадали разумные. Макс… Регор… Дура! Я такая дура! С силой закусываю губу, но всхлип сдержать не удаётся. Двое гуманоидов вздрагивают и переводят на меня взгляды.

Старкар чертыхается и быстро подходит ко мне. Отшатываюсь. Не хочу, чтоб меня жалели. Его руки безвольно падают, глаза затухают. Он сжимает челюсть до желваков, расправляет плечи и разворачивается к стоящей женщине.

– Скажи отцу, я лично займусь расследованием и немедля вылетаю на место крушения. Кузине придётся подождать свою канцелярскую крысу, – цедит сурово.

– Я передам, – женщина кивает, переводит на меня взгляд, улыбается лишь уголками губ в некой поддержке и выходит.

Старкар ставит на бортик капсулы мой браслет и собирается уйти. Перехватываю его за предплечье.

– Если чувствуешь себя лучше, собирайся. Ты полетишь со мной. Я найду и верну их тебе, – обещает мужчина, даже не смотря на меня. – Это последнее, что сделаю. После наши дороги разойдутся, как ты и хочешь.

Старкар выпутывает руку из моего захвата и удаляется. Я в очередной раз оглушена. Смотрю на закрытую дверь, не в силах поверить в произошедшее. Медленно выползаю из капсулы, долго осматриваю свой браслет и надеваю его.

Иду коридорами, народу теперь очень много. Все куда-то спешат, толкаются, обгоняют. Гвалт стоит ужасный. Кое-как добравшись до выхода, останавливаюсь у огромного космического корабля, на котором прилетела месяц назад. Старкар с планшетом в руках стоит возле отца и двух незнакомцев. Не зная, что делать, мнусь у прохода. Не хочется отвлекать его. Но мужчина чувствует мой взгляд и, замолкнув, поднимает голову.

– Кастор, покажи Лане свободную каюту, – отдав распоряжение, мужчина снова теряет ко мне интерес.

Его тон задевает, затрагивает невидимые струны души. Хотя прекрасно понимаю, что заслуживаю такого отношения. Ведь из-за меня, возможно, погиб коммодор межгалактического флота и его команда. Неизвестно, сколько личностей было на корабле. Только все мои мысли о Максе. О бездушном репликанте, что сватает меня и мечтает избавиться.