В объятьях грозного дракона. Невеста на откуп

– Завтра на рассвете нас обвенчают! – с порога зарычал, ворвавшийся в мою личную тюрьму, высокий брюнет. 

Его мощная фигура заняла не только весь дверной проём, но и половину свободного пространства комнаты, мгновенно разрушив все мои планы на побег. Тонкие, словно острые иглы, зрачки и дым, вырывающийся из ноздрей мужчины рваными клоками, не сулили мне ничего хорошего. Гаргад Кайворд вот-вот примет боевую ипостась, и тогда может случиться всё что угодно.

– Возражения больше не принимаются! – уже в сотый раз дракон попытался разрушить стену моей неприязни, понимая, что без моего согласия ритуал не сработает. 

Но он знал, что и в этот раз ничего не получится, а оттого злился пуще прежнего. Но я не сдамся. 

Нет! Ни за что! Кто угодно, только не он!

– Да я лучше за гнома выйду, чем за дракона! – подкинула я хвороста в костёр его ярости.

– Ты всё равно станешь моей! – взревел мне прямо в лицо разъярённый мужчина, в два шага оказавшись рядом. Он одной рукой держал мои запястья за спиной, а второй прижимал меня к своей могучей груди. – Не то…

– Не то что? – я с вызовом взглянула ему прямо в глаза.

Только бы не испугаться, только бы не испугаться! Этот зверь чует страх за три версты и ненавидит его сильнее предательства. 

– Не то ты пожалеешь, что появилась на моём пути, смертная!

– Видят боги, я с первой минуты жалею об этом. Я никогда не полюблю вас даже под страхом смертной казни.

– Полюбишь, у тебя нет выбора! Ты рождена, чтобы стать моей женой!

Его исказившиеся гневом черты лица не имели ничего общего с моим представлением о любящем муже. Ну уж нет! Не о такой судьбе я мечтала!

– Интересно, и как же вы меня заставите? Потащите к алтарю силой, или опоите зельем подчинения? – усмехнулась я, с опасением и наслаждением наблюдая, как он беснуется. – Учтите, этим вы ничего не добьётесь, милорд, кроме как дадите мне повод ненавидеть вас ещё сильнее!

Хотя, казалось, сильнее уже некуда. Его надменное лицо и вечная привычка командовать бесили меня почти так же сильно, как и имя моего отца. Когда я узнала, что он был той же расы, что и этот напыщенный гусь, возомнивший себя пупом земли, возненавидела всех драконов Фейрота.

– Нет! Есть другой способ, – неожиданно, а от того подозрительно слащаво улыбнулся он. – И поверь, завтра ты сама будешь умолять меня сделать тебя своей женой!

Резкая смена настроения дракона подействовала на меня сильнее гнева, и я едва не задохнулась от внезапно нахлынувшего ужаса.

Гаргад Кайворд знает о моей единственной слабости, и он непременно использует её против меня…

Нижний Фейрот. Тэрнтон, графство Трайвания.

Медина Фияс, воспитанница сиротского приюта.

Узкие, никогда не видевшие солнечного света улочки маленького городка Тэрнтон, что на севере Трайвании, в первую лунную ночь лета ежегодно собирают огромное количество колдунов и ведьм со всего Нижнего Фейрота. Живые реки, стекающиеся к центральной площади от трёх городских ворот, очень напоминают карнавальное шествие. Такая толкучка может сравниться лишь с ярмаркой в Гластоне, когда не то, что кибитка по улице не проедет, а и ведьма на метле не пролетит.

Главный праздник тёмных магов – Восход Чёрной Луны, непременно заканчивается шабашем на вершине самой высокой горы Трайвании – Голой сопке. Жалко, что попадают туда лишь главы колдовских Орденов и верховные ведьмы всех пяти Ковенов Фейрота. Другие же, более низкие по статусу маги собираются на огромной поляне у подножия. А остальным – любопытствующим приходится довольствоваться лишь созерцанием сего завораживающего действа издалека.

Однако сегодня праздник обещает быть не просто запоминающимся, а на редкость особенным! Потому-то с самого утра места на балконах и крышах городских домов распродаются, как горячие пирожки. Всему виной главная провидица нашего графства, которая накануне прилюдно объявила о своём последнем видении: праздник посетит сам император драконов из соседнего мира, чтобы подобрать невест для своих сыновей.

Обычно эти высокомерные зверюги женятся на светлых чародейках и эльфийках из Верхнего Фейрота. Мы же считаемся магичками второго сорта, а потому замуж можем выйти лишь за подобных себе, или за обычных людей, которые занимают самое низшее положение в нашем мире, впрочем, как и во всей Мглистой северной плеяде миров.

Потому-то сие событие вызвало в Трайвании особый ажиотаж. Расфуфыренные дамочки сновали туда-сюда, опасаясь пропустить такого высокого гостя. Причём, высокого – в прямом смысле слова.

Старые легенды рассказывают о драконах, как о невероятно крупных, сильных и привлекательных мужчинах, буквально сводящих с ума всех представительниц противоположного пола.

Естественно! Ведь они способны превращаться в таких величественных и огромных существ!  Ни одно тщедушное тельце колдуна или человека не выдержит такого. А потому, во всех близлежащих мирах драконов принято считать одной из высших рас, наряду с эльфами и демонами.

Если последние обитают в Скрытом мире и практически не показываются на глаза представителям других народов, то драконы изредка “осчастливливают” жителей соседних миров своим феерическим появлением. То все посевы спалят, обрекая крестьян на голод, то девок молоденьких попортят, а то и просто умыкнут пару красоток в свой мир для развлечений. 

Старики, которые ещё помнят раздел мира, поговаривают, что Нижний Фейрот несколько веков назад уже давал драконам откуп за мир и спокойствие, и сейчас эти зверюги явились за очередной данью. Но я не особенно то верю в эту сказку, старая Пэг соврёт – недорого возьмёт, лишь бы напугать нас посильнее, да заставить сидеть в приюте, когда тут такое происходит!

Интересно, дракон серьёзно решил женить сыновей на ведьмах из Нижнего Фейрота, или это всего лишь чья-то злая шутка? Что больше походило на правду. Ну зачем им, скажем, такая недотёпа, как я или дурнушка Ви? 

Я так глубоко задумалась о недосягаемых величественных созданиях, что не сразу поняла, что со мной кто-то пытается поговорить.

– Будьте добры, юные леди, уберите за собой! – гаркнул кто-то прямо над нашими с подругой головами. Он указывал рукой в сторону валяющейся всего лишь в паре шагов от нас картинке с летящим над полем драконом.

Я медленно подняла голову и столкнулась с колким взглядом глубоких ярко-золотистых глаз. Надо же, какой красавчик пытается отчитать нас с Ви за то, чего мы не совершали.

Чёрная накидка, перекинутая через правое плечо мужчины практически полностью скрывала, по всему видно, не дешёвую одежду. Под плотной тканью угадывались лишь лёгкие кожаные доспехи. Видимо блюститель чистоты прибыл из далёкого Гластона. Здешние мужчины носили более скромные наряды.   

Почти незаметно, не считая громкого хруста сухой бумаги, и не отводя смелого взгляда, я быстро смяла в руке только что сорванный с двери лист с изображением спящего крылатого ящера, и спрятала его за спиной.

– Простите, сэр, но мы вам не чернушки безродные! Мы, между прочим, воспитанницы самого престижного пансионата Трайвании, и скоро будем дипломированными ведьмами, так что я не советую вам связываться с нами! И уж поверьте, уборка загаженной бездомными улицы никак не входит в наши планы! – мой уверенный голос и не менее уверенный тон выбили мужчину из колеи. 

А никто и не говорил, что со мной просто!

Красавчик сердито взглянул в нашу сторону и нахмурился.

– А что же, позвольте узнать, входит в ваши планы?

– Милейший, а вы уверены, что это вашего ума дело? – пошла я в наступление, вспомнив наставления старой Пэги: «Лучшая защита – это нападение! А если оно ещё и удовольствие приносит – почти святое дело!»

Подруга же, будучи от природы слегка глуповатой немного стеснялась представителей противоположного пола, отчего, при виде оных нещадно краснела. Её крупный веснушчатый нос, резко контрастируя с желтовато-серыми волосами, на фоне круглого лица, казался ещё более выдающимся, чем уши эльфийского князя.

– Я… мы… - начала заикаться она, уже собираясь было выполнить любой приказ возомнившего себя центром вселенной мужчины, но я, строго взглянув на подругу, быстро встала между ней и этим громилой.

Я всегда так делаю, если кто-то из других сирот пытается отобрать у Ви последнюю сдобную булку. Это нехитрое лакомство – единственная радость воспитанников городского сиротского приюта, а потому необычайно популярно среди ребят от мала до велика, и горе тому, кто не может за себя постоять. 

– Простите, сэр, но мы жутко торопимся на площадь! Посторонитесь! – схватив подругу за руку, я попыталась было обойти этого напыщенного гуся, но позорно застряла между ним и стоящей на дороге повозкой.

– Позвольте узнать, куда же вы так торопитесь? – послышалось сверху.

Я подняла голову и, глупо хихикнув, встретилась с грозным взглядом прижавшего меня к кибитке наглеца. Вот же гад!

– Мы, между прочим, невесты драконьих принцев! – без зазрения совести соврала я.

Чего только не скажешь, лишь бы отвязаться от приставучего мужика.

– Да вы что?! – изумился красавчик, сверкнув белозубой улыбкой. – А они знают об этом?

– А как же! Мой жених, например, души во мне не чает! – почему-то мои последние слова вызвали у незнакомца дикий хохот.

Я же, приплюснутая его огромным телом, сотрясалась в такт с ним, отчего смутилась не меньше Ви. За кого он меня принимает?

Подруга стояла, как вкопанная, выпучив глаза и чуть не плача, чем веселила этого наглеца ещё больше.

– Сэр, девушки лёгкого поведения наверняка уже заждались вас на другом конце города! Почему бы вам не отпустить нас и не поспешить туда? – пискнула я.

– Как только наиграюсь с двумя напуганными мышками! – фыркнул он, больно сжав моё правое запястье, которое словно огнём прожгло.

Надо же, какой горячий!

– Отпусти, громила! – не выдержав унижения, пробормотала я, уткнувшись лбом в его грудь. – Клянусь Чёрной Луной, ты ответишь за своё недостойное отношение к честной девушке.

– Поверь, милая, с простушками вроде тебя я волен обращаться так, как мне этого захочется! – резко сменив тон, протянул он мне прямо в лицо, позволив разглядеть радужки его золотисто-жёлтых глаз в мельчайших подробностях.

– Это мы то простушки? – неожиданно громко взвизгнула Ви, испугав не только меня, себя, но ещё и этого приставучего кобеля. – Да Дина, между прочим, обладает редкими чарами! Её прапрапрабабка была Белой ведьмой, и если ты сейчас же не пропустишь нас на площадь, будешь долго менять портки, да кланяться каждой придорожной травинке! Уж это я тебе гарантирую.

Лицо мужчины удивлённо вытянулось, а в глазах словно взорвался масляной бочонок. Он ещё сильнее сжал мою руку, заставив меня громко зарычать от боли.

– Угрозы на меня давно не действуют, крошка…

В этот момент течение толпы, пригвоздившей красавца ко мне, резко остановилось, и кто-то ощутимо толкнул его в плечо. Я, пользуясь секундной заминкой незнакомца, вырвалась из стального захвата, и лягнув его по ноге своим тяжеленным башмаком, вместе с подругой быстро нырнула в новую волну участников шествия, уносящую нас в сторону базарной площади.

– Ах ты ж зараза!.. – послышалось позади ругательство красавчика, заглушаемое нескончаемым гулом всего этого разнопёстрого сборища. – Учти, я от игрушек просто так не отказываюсь, и найду тебя ещё до конца праздника!

– Удачи!

Нам, хрупким девчонкам было необычайно просто лавировать между толпящимися зеваками. Они, как стадо овец то медленно, то быстро продвигались туда же, куда направлялись и мы, унося нас стихийным течением всё дальше и дальше от наглого господина, решившего безнаказанно потискать молоденькую девчонку.

Ви иногда взвизгивала от боли, когда кто-то наступал ей на ноги, я же упорно тащила её вперёд, расталкивая локтями уставших колдунов и расфуфыренных ведьм, заполонивших узкую улочку. Мы обе спешили к заветной мечте: хоть одним глазочком увидеть крылатого зверя. Правда ли он так опасен, ужасен и прекрасен одновременно?

– Ди, ты уверена, что опекунша не кинется нас? – прошептала подруга, уставившись куда-то вперёд.

Я проследила за её взглядом и остолбенела. С балкона второго этажа на нас грозно взирала та самая опекунша – мадам Линдер, довольно зажиточная горожанка, взявшая под личную опеку местный сиротский приют.

– Ой… – я инстинктивно присела, хотя это нас никак не спасло. Луиса Линдер по-прежнему грозно взирала на меня, красноречиво проводя длинным когтем по шее, показывая, что ждёт нас с Ви за непослушание.

А что, мы самые старшие из девушек, имеем право хотя бы изредка высовывать нос за стены «школы прислуги», как прозвали наш дом никому не нужных детей с ничтожными проявлениями магии, или вовсе без неё. 

Через несколько часов мне исполнится девятнадцать, и я уже давно не мечтаю о чарах. От матери – одной из красивейших ведьм Трайвании мне достался лишь редкий цвет волос и вздорный характер. Хотя, вторым меня вполне мог наградить и исчезнувший из нашей жизни отец.

Кто он и откуда никто не знает, хотя, говорят, что во время родов Ялиза Фияс – моя мать то и дело слала проклятия какому-то Тарнису. Тогда-то она и почила, не справившись с тяжёлым бременем и, оставив меня крохотную, и полуживую на руках старой городской повитухи.

По неписанным правилам Фейрота осиротевшее дитя на воспитание обязан взять ковен матери. Но, не увидев в младенце ни единой искорки магии, все ведьмы Тёмного Леса отказались от меня, навечно одарив позорным клеймом бездарности и мерзким именем Медина.

И сейчас, пытаясь укрыться от пронзительного взгляда этой противной ведьмы, что возомнила себя пупом мира, я прекрасно понимаю, что основная тяжесть вины естественно ляжет на мои плечи. Мнение Ви для мадам Линдер никогда не было весомее кошачьего мяуканья.

– Медина Фияс, – раздавалось с балкона, – немедленно возвращайтесь в приют, или я буду вынуждена навсегда выставить тебя на улицу!

Хорошо, что неугомонные ведьмы, подталкивающие нас вперёд, без умолку галдели, перекрикивая не только друг друга, но и выследившую нас мегеру. А потому, мы с подругой вполне оправданно сделали вид, что абсолютно ничего не видели и не слышали.

– Ой, Дина, боюсь опекунша сдержит своё обещание… – простонала Ви, ещё крепче вцепившись в мою и без того саднящую руку.

– Ну и пусть! Всё равно мне пора начинать самостоятельную жизнь. Домик матери, говорят, пустует. Выгоню крыс, обмету паутину, и буду жить, как настоящая ведьма – в лесу, в полном уединении!

– Да какая из тебя ведьма? В тебе, ведь, магии кот наплакал…

– Ну если это кот старой привратницы Фейрота, о котором ходят настоящие легенды, то я согласна! – отшутилась я, хотя слова подруги ранили сильнее когтей пушистых помощников ведьм, которые сейчас от всей души драли свои когти о моё самолюбие.

Я всю жизнь заступаюсь за простушку Ви, считая её жизнь выше своей, иногда даже подставляя свою спину вместо её под плети мадам Линдер, а подруга, оказывается, и в грош меня не ставит. Обидно…

Погрузившись в свои невесёлые размышления, и уворачиваясь от постоянных толчков толпящихся прохожих я, кажется, перестала замечать всё происходящее вокруг. Где-то в тумане мелькали лица, кто-то что-то кричал, и даже показывал пальцем, но я абсолютно ничего не видела и не слышала. В голове звучало лишь: «Да какая из тебя ведьма? В тебе, ведь, магии кот наплакал…»

Я не сразу поняла, что позорно реву, стоя в центре базарной площади, в самом эпицентре праздничной вакханалии. Я – самая боевая девчонка приюта…

Как это называется? За всю свою недолгую жизнь я уже столько мерзостей  в свой адрес слышала, что последняя должна была стать самой безобидной из них. Но ранила она куда сильнее, ибо сказана была самым родным существом – лучшей подругой.

Праздник уже начался, все ведьмы ликовали, размахивая шляпами и мётлами, стараясь привлечь чьё-то внимание. Мне стало до тошноты противно находиться здесь, будто и я такая же сумасшедшая, как эти размалёванные куклы, готовые душу отдать за один только взгляд дракона.

– Заберите меня! – кричала Ви, поддавшись всеобщему настроению. Она, как и многие другие махала чем-то похожим на платок, пытаясь привлечь к себе внимание стоящих на платформе мужчин.

Меня брезгливо передёрнуло при виде этой до жути унизительной картины. Развернувшись и, пытаясь протолкнуться сквозь беснующуюся толпу, я стала медленно пробираться туда, откуда пришла. Праздник уже не радовал, перспектива покинуть Фейрот в качестве драконьего трофея меня тоже не прельщала. А вот жгучее желание немедленно сбежать из этого мерзкого городка стало настолько сильным, что хотелось выть от досады.

– Простите… извините… – расталкивая локтями обезумевших ведьм всех возрастов, я уже почти смогла вырваться из этого замкнутого круга, как прямо над моим ухом прошипел знакомый голос. Тот, который я сейчас хотела бы слышать меньше всего на свете.

– Ну вот ты и попалась, куколка!

Мерзкий, с прищуром взгляд практически бесцветных, землисто-серых глаз вызывал мороз по коже, а ехидная ухмылка не обещала ничего хорошего.

– Я же тебя предупреждал, что когда-нибудь судьба сведёт нас в тёмном переулке Тэрнтона, крошка. Теперь тебя некому спасти! – хватая меня за руку, прошипел жутковатого вида, в длинном чёрном балахоне колдун, от которого я скрываюсь уже ровно год. 

Впервые он попытался похитить меня в канун прошлого восхождения Чёрной Луны, но его спугнула опекунша, как обычно заставшая нас с Ви за подсматриванием праздника.

Как я могла забыть о нём? Уродливая татуировка, украшающая всю левую щёку, лоб и подбородок этого пособника тьмы, после нашей прошлой встречи ещё долго мерещилась мне на лицах городских мужиков.

– Уже вступила в наследство матери? – проскрежетал мужчина, сверкнув металлическим зубом, от вида которого меня брезгливо передёрнуло.

В прошлом году он что-то мямлил про скорую месть, которой будет наслаждаться, используя дочь Ялизы Фияс, как свою подстилку. Противный смех и жуткие угрозы колдуна долго не давали мне спать по ночам, обещая совсем безрадостное будущее. Теперь же, при звуке стального с хрипотцой голоса ноги словно онемели, не позволяя сдвинуться с места.

– Наверное вы обознались… – предприняла я попытку вырваться, понимая, что колдун прав, меня действительно некому спасти.

– Тебя невозможно ни с кем спутать, крошка. Присущая семейству Фияс красота проявилась в каждой твоей чёрточке. Ведьмы твоего клана всегда были сладкими и горячими, – как-то надрывно проскрежетал он, заставляя все мои внутренности сжаться от ужаса.

Вот же дура! Зачем я убежала от Ви? Обиделась, видите ли… И, что теперь? Как скрыться от этого страшного человека?

– Вот видите, я же говорю – обознались! Я обычная девушка. Во мне нет ни капли магии, это вам подтвердит каждый воспитанник сиротского приюта и опекунша, мадам Линдер.

– Хех! – прокряхтел колдун. – Стало быть ещё чиста, как предрассветная лилия, – прошептал мужчина, обжигая мою шею горячим дыханием.

Он, тяжело пыхтя, довольно рыкнул, одной рукой вжимая моё хрупкое тело в свою огромную тушу, и пытаясь запихнуть под свой плащ.

Я, заглушая бешеный стук сердца собственным криком, постаралась вырваться из цепких лап похитителя. Стоящие рядом ведьмы и праздные зеваки лишь посмотрели на меня, как на умалишённую, отмахнувшись, словно от барахтающейся в тени парочки, и продолжили что-то кричать, уставившись в самый центр праздничной площади. Даже почти полностью скрытое капюшоном лицо колдуна никого не удивило, ибо странные одеяния в Нижнем Фейроте – дело привычное. Скорее я в обычном сером платье в пол выглядела странно и нелепо.

– Я же говорил, теперь тебе никто не поможет! – с этими словами, он закрыл мой рот своей мощной ладонью и, обхватив за талию, поволок в абсолютно лишённый света переулок, удивительно легко лавируя в плотной беснующейся толпе.

Жуткая паника, сковала тело, окончательно лишив меня возможности сопротивляться. Сил не было даже на то, чтобы как следует лягнуть наглеца. Оставалось лишь слабенько подёргивать руками и ногами, чтобы окончательно не растерять самоуважение.

Со стороны, наверняка, казалось, будто сердобольный господин спасает от давки бьющуюся в припадке хворую девицу.

Что ж, Медина, вот и закончилась твоя короткая, лишённая смысла жизнь! Как говорит старая Пэги, отпрыгалась козочка – откинула копытца.

За несколько секунд перед глазами пролетели те немногие воспоминания из раннего детства, что мне удалось сохранить. Первая встреча с единственной подругой, первое наказание опекунши и первый мой отпор. С тех самых пор она меня и невзлюбила! Больше, к сожалению, мне и вспомнить-то оказалось нечего…

– Хватит дрыгаться, – рыкнул на ухо колдун, – всё равно тебе никто не поможет!

– Ошибаешься, меченый! – словно издалека услышала я грозный мужской голос.

Что произошло дальше, заметить я не успела. Почувствовала лишь сильный толчок в спину и упала. А пока судорожно хватала ртом воздух, растирая шею и грудь, мой таинственный спаситель исчез вместе с похитителем, оставив меня наедине с темнотой в одном из самых узких переулков Тернтона.

Отдышавшись, я отправилась на поиски подруги, обратно в толпу. Несмотря на только что пережитый шок и тот факт, что теперь в каждом встречном мне мерещилось озлобленное лицо колдуна, я всё же продолжала упрямо пробираться к центру площади. В голове стоял непрекращающийся звон, заглушая все прочие звуки, и когда он немного стих, я с ужасом услышала гробовую тишину, воцарившуюся над площадью.

Казалось, что все собравшиеся не просто молчали… они боялись пошевелиться и сделать очередной вдох, устремив взоры на внезапно помрачневшее небо.

Последние отблески луны коварно перекрыла огромная тень, погрузив во мрак забитую до отказа площадь, а налетевший вместе с нею сокрушительный порыв ветра, который сбивал с ног, заставил пригнуться даже самых смелых. Небо над Нижним Фейротом потемнело, словно его накрыло огромное драконье крыло. 

Земля задрожала, а воздух завибрировал, когда над городом пролетел огромный крылатый силуэт, сотканный из золотисто-чёрных чешуек и древней ярости. Огромные жёлтые глазищи, размером с озерца, вспыхнули, озарив ужасом лица собравшихся. 

Страх парализовал всех, и уже не верилось, что всего каких-то несколько минут назад все с нетерпением ждали праздника. А дождались этого…

Глубокий, как рокот земных недр, и острый, как сталь голос разрезал воздух, заставив большую часть собравшихся рухнуть на колени. Казалось, он вырывался из земли, из каждого придорожного камня, и с треском отражался от стен.

– Слушайте, смертные и маги Нижнего Фейрота! Я, Гаргад Всемогущий, Император Небеснорожденных, Владыка двух Фейротов, Древнейший из Древних! Я не снисхожу в ваши незначительные владения ради праздных бесед или простого любопытства. Я пришёл, ибо время пришло! – короткая пауза нависла над перепуганными зрителями, заставив всех напрячься ещё сильнее. – Долгие сотни лет прошли с тех пор, как был заключён Договор. Сотни лет, которые вы пользовались нашей защитой, нашим покровительством и нашим терпением. Это мы, драконы, позволяем вашим ничтожным городам стоять, полям плодоносить, а вашим жалким жизням течь, не ведая истинного ужаса, который таится за пределами этого убогого мирка! Ибо небеса над вами – наши! Земля, по которой вы ступаете – наша! И даже сам воздух, который вы вдыхаете – дарован нами, из милости нашей бесконечной силы. Это не просьба, не милостыня, что я пришёл потребовать! Это – ДАНЬ! Древнее право, закреплённое кровью и клятвой, которое вы обязаны нести! Я пришёл за тем, что принадлежит мне по праву: за вашим золотом и Белой ведьмой, рождённой от семени дракона в ночь восхождения Чёрной луны! 

Голос императора становился ещё глубже, почти рычащим, а его золотые глаза сужались, прожигая взглядом дрожащую, как осиновый лист, толпу. 

– Белая магия ещё не проснулась, но я уже чувствую её. Она уникальна! Я ощущаю её, даже через толстую корку вашего первобытного ужаса.  Рождение Белой ведьмы – угроза, которую нельзя игнорировать! Она принадлежит моему роду! Не смейте скрывать её! Если до восхода солнца Она не будет отдана мне, без промедления, без хитростей и без отговорок, Нижний Фейрот сгинет! Он сгорит в моём сокрушающем пламени! Ни один камень не останется на камне, ни одна душа не выживет, чтобы оплакивать вашу непомерную глупость! Ваши ничтожные жизни будут стёрты с лица земли, словно пыль, ибо вы осмелились бросить вызов Императору!

Тернтон онемел… Город, ещё недавно наполненный всеобщим весельем, теперь было не узнать. Повсюду царил мертвый, леденящий душу ужас, сковавший всё живое тисками безысходности.

Ветер, налетевший с небес, не уносил звуки, а наоборот, вколачивал их в землю, усиливая тишину, которая и без того была громче любого крика.

Собравшиеся ведьмы и колдуны, чьи привычные одежды, зачастую яркие и украшенные символами их могущества, теперь казались нелепыми и жалкими, дрожали, словно осиновые листья на ветру. Дрожали не от холода, хотя он пронизывал до костей, а от первобытного, всепоглощающего страха, исходящего от неземного существа, явившегося на их праздник. 

Их лица, обычно полные уверенности, а порой и высокомерия, сейчас были искажены ужасом. Глаза, привыкшие видеть тонкие грани реальности, вглядывались в небо с отчаянием, пытаясь постичь необъятность и мощь дракона, чьё присутствие разрывало саму ткань их мира. Многие прижимали к груди свои посохи, амулеты и книги с заклинаниями, словно эти предметы могли дать хоть какую-то защиту от того, что сейчас возвышалось над ними. 

Колдуны, чьи пальцы обычно изящно плели магические узоры, теперь бесцельно сжимали и разжимали кулаки, не находя себе места. Ведьмы, знающие толк в травах и чарах, ощущали бессилие перед силой, которая могла сжечь их дотла одним выдохом. Пожилые маги, немало повидавшие за свою долгую жизнь, теперь были бледнее самой смерти, их мудрые глаза наполнились невыразимой паникой, а рты открывались и закрывались в безмолвном крике. 

Шёпот, прорывающийся сквозь дрожь, был прерывистым и отчаянным: «Боги… легенды не врали… это Гаргад Всемогущий…»; «Мы обречены…»; «Он уничтожит нас…»; «… Белая ведьма… Что нам делать?». 

Кто-то падал на колени, моля о пощаде у несуществующих богов, другие просто стояли, окаменев от ужаса, словно ожидая неминуемой гибели. Воздух был настолько пропитан страхом, что казалось, им самим можно было напиться. 

– Моё терпение – не слабость, оно – признак безграничной мощи. Одно движение моего крыла, один выдох пламени, и этот городок станет кучей пепла и воспоминанием, развеянным по ветру! Я пришёл за данью – за Белой Ведьмой! Найдите её, немедленно!!! Выбор за вами. И времени у вас… почти нет. Даю вам сутки!»

Собравшиеся чувствовали, как по их венам течёт не кровь, а жидкий холод, как их магия, их сила – всё, что составляло их сущность, ничтожно перед этим древним, пламенным гневом. Некоторые, наиболее отчаянные, пытались шептать слова заклинаний, но их голоса были так слабы, так дрожащи, что казалось, драконье дыхание развеет их прежде, чем они успеют обрести форму. Всё, что они знали, всё, во что верили, трещало по швам под этим всесокрушающим давлением. И посреди всего этого ужаса, над их дрожащими, склоненными головами, возвышалась незыблемая, ужасающая истина: их мир, их жизнь – теперь зависели от того, смогут ли они отдать то, что требовал Император Драконов.

Последние слова императора драконов отдавались от стен, вновь и вновь возвращаясь к собравшимся ужасающим эхом: “Даю вам сутки… сутки… сутки…”

Повторялось оно некоторое время и после того, как дракон улетел, оставив перепуганных ведьм и колдунов Нижнего Фейрота в глубоком шоке.

Площадь бурлила, как кипящий котёл. С последними громовыми словами дракона, обрушившимися на нас, мир перевернулся с ног на голову. 

Словно в улей, в который сунули горящую палку, на площадь высыпали перепуганные горожане, их лица побелели от страха. Крики, плач, причитания – всё смешалось в оглушительную какофонию. Поздние торговцы бросили свои лавки, товар рассыпался по брусчатке, а они, не разбирая дороги, метались между толпящимися людьми. 

Дети ревели, цепляясь за подолы своих матерей, которые, в свою очередь, истерически озирались по сторонам, словно ожидая, что дракон вот-вот вернётся. 

– Мы все умрём! Все погибнем! – надрывалась какая-то женщина, заламывая руки.

Её крик подхватили другие, усилив и без того невыносимую панику. 

– Он придёт снова! Он сожжёт нас всех! – вторили ей другие, и страх растекался по площади, как ядовитое масло. 

Всюду слышались проклятия в адрес Гаргада Всемогущего, но никто не понимал, что делать дальше. 

– Где эта белая ведьма?! Где она?! Она же должна была проявить себя! – выкрикнул какой-то мужчина, его голос дрожал от гнева и безысходности. 

– Никто не знает, где она! Никто её не видел! – ответили ему, и этот крик потерянности эхом прокатился по площади. 

Старые колдуны, сгорбившись, бормотали какие-то заклинания, молодые люди переглядывались, не зная, что предпринять. Городские стражники, растерянные и дезориентированные, пытались навести порядок, но их приказы тонули в море паники. 

Я стояла, прижавшись к стене, пытаясь понять, что происходит. Моё сердце бешено колотилось, а в ушах стоял оглушительный звон. Всё, что я слышала, было лишь хаосом. Никто не знал, где искать ведьму, как её найти. Никто не знал, как спастись. Мы были брошены в этот водоворот страха, и каждый был предоставлен самому себе. И в этом море паники, отчаяние охватывало меня, как ледяные объятия.

В голове пульсировала только одна мысль: Ви. Я должна найти Ви и увести её подальше от этой безумной площади, пока не стало слишком поздно. Пока нас не хватилась старая Пэги, или пока опекунша не начала нас искать. 

У меня не было времени на панику, на страх. Я должна была действовать, как можно быстрее, пока всеобщая паника не превратилась в неконтролируемый ураган.

Пробираться сквозь обезумевшую толпу было настоящим испытанием. Все собравшиеся на праздник Чёрной Луны, метались, толкались и кричали. Они не видели ничего вокруг, кроме своего собственного ужаса. Я протискивалась между ними, лавируя между рассыпанными товарами и опрокинутыми корзинами. Каждый шаг давался с неимоверным трудом. 

Меня толкали, на меня наступали, но я, стараясь не упасть под ноги шокированных ведьм, упрямо двигалась вперед и постоянно звала Ви. Но в общем гаме мой голос тонул. 

Иногда я натыкалась на знакомые лица – бывших воспитанников приюта и некоторых взрослых. Все они были бледными, испуганными, но, к моему облегчению, казалось, не замечали меня. Я, понимая, что сейчас не время для обид, надеялась, что Ви тоже где-то рядом, в безопасности. 

Я пробиралась все дальше и дальше, проклиная эту безумную толпу. Каждый шаг давался с трудом. Меня толкали, на меня наступали, но я, стараясь не упасть, продолжая двигаться вперед. Я кричала Ви, но в общем гаме мой голос тонул. 

Время словно замедлилось. Каждая секунда казалась вечностью. Я боялась, что толпа раздавит меня, что я потеряю Ви навсегда. Наконец, сквозь море тел я увидела веснушчатое, бледное личико подруги. Она стояла потерянная, нервно озиралась по сторонам и плакала. Я бросилась к ней, расталкивая всех на своем пути. 

– Ви! Ви! – звала её я, пытаясь пробраться поближе. 

Когда мне всё таки удалось дойти до подруги, я схватила ее за руку и потащила прочь. 

– Бежим! Быстрее!

Нам нужно было вернуться в приют, и мы должны были сделать это как можно скорее, пока всеобщее безумие не захватило и нас.

Ви неожиданно резко выдернула свою руку из моей, встав, как вкопанная.  

– Это ты – Белая ведьма! – истерично завизжала она. – Ты родилась под чёрной луной!

Услышав слова подруги, я замерла, как будто меня только что ударили по лицу. Хлёстко и больно. 

Сердце упало куда-то вниз. Ви, моя Ви, смотрела на меня с таким ужасом, с таким отвращением, что я не могла поверить своим глазам. 

– Что ты такое говоришь, Ви? Это же я, Медина! – прошептала я, пытаясь достучаться до неё, вырвать её из лап этого кошмара. 

Но она лишь отшатнулась, продолжая визжать, её глаза были широко раскрыты от страха, и в них отражался весь тот хаос, что творился вокруг. 

– Белая ведьма! Ты – Белая ведьма! Ты родилась под чёрной луной! – её слова, казалось, были наполнены не просто страхом, но и каким-то древним ужасом, навязанным ей кем-то или чем-то. 

Я попыталась подойти к ней, протянуть руку, но она лишь отпрянула ещё дальше, прижимаясь к какой-то незнакомке. Эта женщина, к которой прильнула Ви, испуганно смотрела на меня, словно я была заразной. 

Меня охватило отчаяние. Неужели они все поверили этому? Неужели весь страх, который нагнал дракон, обрушился на меня? Я, которая всегда старалась помочь, быть доброй, быть полезной… 

– Ви, послушай меня! Это не я! Это неправда! – молила я, но мой голос звучал слабо и потеряно в этой бушующей толпе. 

Моя единственная подруга смотрела на меня, как на чудовище, как на воплощение всех её детских  страхов. И в этот момент я поняла: всё потеряно. Моя попытка убежать, равно как и попытка защитить Ви, оказалась напрасной и глупой. Она больше не видела во мне Медины. Она видела лишь ту, о ком шептались, кого боялись – Белую ведьму, рождённую под Чёрной луной. 

Она отвернулась от меня, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Оставшись одна посреди этого хаоса, сбитая наземь страхом и отчаянием, я поняла, что мои проблемы только начинаются.

Внезапно, всё вокруг замерло. Крики, шум, суматоха – всё как будто отступило на второй план. Я ощутила на себе десятки, а может, и сотни взглядов. Не тех рассеянных, испуганных взглядов, что были раньше. Нет, эти были острыми, направленными, пронизывающими. 

Я подняла голову и встретилась глазами с несколькими колдунами. Они стояли чуть поодаль, ближе к краю площади, и их лица были суровыми, непроницаемыми. В их глазах не было паники, только холодная решимость. Это были не простые горожане. Это были… стражники? Или, что хуже, кто-то, кто имел власть. 

Их взгляды, казалось, изучали меня, проникая сквозь мою одежду, сквозь мои мысли. Я почувствовала, как мое сердце снова начинает колотиться, но на этот раз не от страха за себя, а от чего-то другого. От ощущения, что моя прежняя жизнь, моя попытка сбежать, только что подошла к концу. 

Я огляделась. Те, кто смотрел на меня, были в основном мужчины, но среди них были и женщины. У всех было одно выражение – недоверие, подозрение, и, возможно, даже враждебность. Особенно после слов Ви. Я поняла, что больше не могу оставаться здесь. Не могу притвориться, что ничего не произошло. Мои попытки смешаться с толпой провалились. Теперь я была на виду. И те, кто смотрел на меня, знали, кто я. Или, по крайней мере, думали, что знают. 

На меня смотрели, как на дичь, которую загнали в угол. И я знала, что если не предприму что-то немедленно, то окажусь в гораздо более опасной ситуации, чем была раньше.

Осознав, что попала в ловушку, я попыталась остаться спокойной, хотя внутри всё сжималось от страха. Я медленно повернулась, пытаясь найти хоть малейший просвет в этом живом кольце, которое образовали вокруг меня ведьмы и колдуны. Но их взгляды были намертво прикованы ко мне, и они не пропускали ни одного моего движения. 

– Прошу вас, дайте пройти, – проговорила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более уверенно, но он всё равно дрожал. 

Никто не реагировал. Лица вокруг были напряжены, некоторые бормотали что-то себе под нос, другие просто смотрели на меня, как на диковинное животное. Чувство беспомощности нарастало. Я была окружена, и выхода не было. В этот момент я почувствовала, как чья-то рука осторожно коснулась моего плеча. Я вздрогнула и обернулась. Это был один из тех мужчин, с суровыми лицами, которые первыми обратили на меня внимание. Его взгляд был всё таким же напряжённым, но в нём появилось что-то новое – вопрос. 

– Ты – та самая? – спросил он, его голос был низким и спокойным, но в нём чувствовалась скрытая сила.

Я не знала, что ответить. Сказать "да" означало признать себя той, кем меня считали, и, возможно, навсегда остаться в их власти. Сказать "нет" – значило бы солгать, и, возможно, вызвать ещё больший гнев. Но прежде чем я успела что-либо сказать, из толпы вырвался другой голос. Громкий, властный. 

– Она – источник всех наших бед! – крикнул кто-то. – Это она призвала дракона! Это она виновата во всём!

– Хватайте её!

И тут началось. Толпа, словно по команде, пришла в движение. Люди начали напирать, кричать, обвинять. Я чувствовала, как меня толкают, как пытаются схватить. Я была раздавлена, загнана в угол, и в какой-то момент я поняла, что не смогу победить в этой неравной борьбе.

Мое сердце сжалось от ужаса и бессилия, когда сильные мужские руки скрутили меня, отнимая последнюю возможность сопротивляться и бесцеремонно швырнули на грубый дощатый настил, на котором во время священной церемонии должны были восседать Верховные ведьмы всех пяти Ковенов и главы колдовских кланов. От резкой боли, в глазах сразу же потемнело и всё тело пошло мелкой дрожью. 

Шутка ли, обвиняют невесть в чём, причём кто? Моя собственная подруга! 

Вокруг меня тут же обступила чёртова дюжина сильнейших. Их лица, прежде казавшиеся властными и горделивыми, теперь излучали торжество и предвкушение.

Они – настоящие легенды колдовского мира, о которых если и говорят вслух, то только шёпотом. Для любого городского ребёнка (тем более сироты) увидеть их воочию было едва ли не главным событием в жизни. Но меня их явный интерес к моей персоне сейчас, почему-то, совсем не радовал.

Марэна – Верховная ведьма Ковена Тёмного леса выделялась на общем фоне своей моложавостью и почти человеческой красотой, приправленной мудростью веков и сухими дубовыми листьями. Агия из Ковена Мёртвой ведьмы и выглядела страшнее всех остальных, и смотрела так же, словно выбирала часть моего тела, которую сожрёт в первую очередь. А высокая и худющая как струна Байяра из Ковена Чёрной луны взирала на всех свысока, явно считая себя самой сильной из ведьм, с чем явно была не согласна зеленоволосая Каира с толстенным посохом и длинным носом, Верховная Ковена Западных топей. 

Остальных я попросту не знала, хотя боялась не меньше. Я была в ловушке. В самой настоящей клетке, где каждый взгляд был направлен на меня с определенной целью.

– Так вот ты какая, Белая ведьма, – проговорила одна из старух. Её голос звучал сладко и в то же время ядовито. – Думала, сможешь сбежать от своей судьбы? 

Я попыталась подняться, но ноги не слушались. Я чувствовала слабость, и оторопь, которые охватили меня. Это был не просто страх перед наказанием. Это был мертвецкий ужас – порождение предательства, от того, что человек, которому я доверяла больше, чем себе, оказался моим злейшим врагом. 

Бежать было некуда. Со всех сторон ко мне склонились Верховные ведьмы и главы орденов, их глаза внимательно изучали каждый сантиметр моего тела. Я чувствовала, как их магия проникает внутрь, словно холодные пальцы, ощупывая мою душу со всех сторон. Они искали что-то, что подтвердило бы их подозрения. 

– Она действительно ведьма, – прошептал один из колдунов, – хотя, ещё без магии.

– И родилась под чёрной луной, – добавил другой. 

Эти слова, словно приговор, повисли в воздухе. Я была обречена. Вся моя жизнь, все мои попытки быть хорошей, всё стало напрасным. Я была Белой ведьмой, той, которую боялись и ненавидели, хотя я совершенно не понимаю почему. И теперь, когда меня выставили напоказ, я знала, что мне не избежать своей участи.

– И волоса у неё, как белый огонь!

Когда я услышала эти слова, рука тут же потянулась к голове. Действительно, они всегда были необычного, почти белого цвета, что странно для Нижнего Фейрота, и это часто вызывало пересуды и косые взгляды. Я всегда старалась не обращать на это внимания, хотя и замечала, что в свете луны они становились ещё белее, но сейчас, окруженная сотнями враждебных глаз, я чувствуя, как под ночным светилом мои волосы снова становятся ярче, словно впитывают в себя всю негативную энергию и лунное сияние, и это меня жутко пугало. 

– Белый огонь… – прошептал кто-то из присутствующих, и в этом шепоте слышались страх и восхищение одновременно. 

В следующий момент на помост выскочила Луиса Линдер собственной персоной. Она была взъерошена и явно довольна происходящим. Конечно, она и тут попытается сыграть главную роль, хотя сегодня она, к сожалению, уготована мне.
Зная скверный нрав опекунши и её предвзятое отношение ко мне, я даже не смела рассчитывать на помощь и сочувствие. Она презрительно зыркнула в мою сторону и, надеясь выслужиться перед сильнейшими ведьмами и колдунами, торжественно изрекла:

– Она – посланница тьмы! Я всегда это знала! Её лохмы ночью светлеют ещё сильнее, как и сказано в старых легендах об этих тварях. Какие ещё вам нужны доказательства? – под одобрительные выкрики толпы вещала Луиса, ещё больше заводя обезумевших от страха ведьм. 

Её пламенная речь едва не добила меня. Я чувствовала, как меня покидают последние силы. Я была совершенно одна, окруженная врагами, которые были готовы разорвать меня на части. И никакие доводы или мольбы не смогли бы переубедить их в обратном.

Взглянув на мадам Линдер, я не увидела в её глазах ни капли жалости. Одна лишь холодная решимость.  

– Она принесла эту напасть на наши земли! Её жизнь – это наше проклятие!

– Зачем вы это делаете? – только и смогла выдавить из себя я. – Я ведь ничего вам не сделала… 

В ответ прозвучал лишь презрительный смешок. Холодный, безжалостный, который, казалось, исходил разом от всех присутствующих. 

– Ты – Белая ведьма, проклятие этого мира! Ты – зло, которое мы должны уничтожить, – произнесла одна из верховных ведьм, вынося мне смертный приговор. 

Мой взгляд метался от одного лица к другому. Каждый из них, казалось, был готов лично исполнить его, лишь бы я навсегда исчезла из Нижнего Фейрта.

Глаза Верховных ведьм и глав колдовских орденов горели нетерпением, предвкушая мое наказание. Опекунша стояла рядом с ними, с торжествующей улыбкой на лице, явно довольная тем, как разворачивались события. 

Я почувствовала, как холод подступает к рукам и ногам, как дрожит всё тело в ожидании окончательного вердикта: отдадут ли меня на растерзание дракону, или казнят сами. И то и другое означало для меня одно – смерть. 

В голове вихрем проносились обрывки воспоминаний: детство, забота Старой Пэг, дружба с Ви, которая теперь оказалась моим врагом. Короткие, но яркие моменты счастья, которые казались такими далекими и нереальными. А ведь я всего лишь пыталась жить, помогать другим и быть доброй. Почему же все обернулось против меня? 

В этот момент я почувствовала, как в воздухе нарастает напряжение. Казалось, само помещение начало вибрировать от магической энергии. Верховые ведьмы и главы орденов обменялись взглядами, и я поняла, что решение принято. 

– Чего остолбенели? Свяжите её! – прогрохотал усиленный магией голос могущественного колдуна, молчавшего до сих пор. – Нельзя допустить, чтобы она обрела силу!

Повинуясь его приказу, двое мужчин, облачённых в тёмные мантии, шагнули ко мне. Я застыла, не в силах пошевелиться, словно пригвождённая к месту. Когда они подошли и достали из-за пояса какие-то странные, переплетающиеся ленты, которые, казалось, светились тусклым, слегка голубоватым светом, я невольно отпрянула.

– Не сопротивляйся, – прошипел один из них, и его пальцы, холодные как лёд, сомкнулись на моих запястьях. 

Как только ленты коснулись моей кожи, я почувствовала, как по телу разливается жгучий холод. Они не просто связывали меня – они словно вытягивали все силы, сковывали ещё не проснувшуюся магию, если она у меня вообще была. 

Я попыталась дёрнуться, вырваться, но ленты затянулись ещё сильнее. Они обвились вокруг моих рук и ног, плотно, не оставляя ни малейшей возможности для движения. Каждое моё усилие лишь туже затягивало путы, причиняя боль и неудобства. 

Я чувствовала, как кровь приливает к запястьям, как кожа начинает гореть там, где ленты впивались в неё, но ничего не могла сделать. Но самым страшным было другое: я ощущала, как моя жизненная сила, какая бы она ни была, постепенно угасает, словно её поглощали эти зловещие ленты. 

Когда меня окончательно связали, я, как подкошенная упала на дощатый настил, совершенно обессиленная, не способная защищать себя даже словесно. Судьи и обвинители смотрели на меня с удовлетворением, словно расправой надо мной они решат все свои проблемы. 

Колдун, отдавший приказ, подошёл ближе. Его лицо было скрыто тенью капюшона, но я чувствовала на себе его голодный взгляд – взгляд хищника, который наконец-то загнал свою добычу в западню из которой нет выхода. 

– Теперь ты наша, – пророкотал он, и в его голосе звучала зловещая торжественность. – И мы сами решим твою судьбу. 

Я, как всегда с вызовом смотрела на всех: на колдуна, на свою довольную опекуншу, на толпу, которая со свойственным ей нетерпением ждала развязки, хотя и понимала, что в этот раз никто и ничто не сможет меня спасти. Сердце билось тяжело и прерывисто, замирая от каждого злого взгляда, словно готовя меня к самому страшному. Но где-то в глубине души, несмотря на весь страх, теплилась крохотная искорка надежды. Надежды на то, что не всё ещё потеряно, что найдется выход, даже если сейчас он совершенно не виден.

Колдун направил на меня свой посох, выпустив сгусток магии, грозивший пронзить моё тело острыми иглами. Я зажмурилась, приготовившись к смерти, хотя… как к такому можно приготовиться?

– Стой, Рангар! – взвизгнула Марэна, встав между нами и с лёгкостью отбив нападение колдуна. – Убьёшь её и приговоришь весь мир к драконьему гневу! Я всегда знала, что с этой девчёнкой что-то не так…  Принесём её в жертву императору крылатых и дело с концом!

Колдун, которого назвали Рангаром, повернулся к Марэне. Его лицо, скрытое тенью, казалось, выражало лишь холодное спокойствие. 

– Ты права, ведьма! Смерть – это лишь временное решение. Жертва императору крылатых – вот что действительно может нас спасти. Лишь в его пламени магия белого огня исчезнет навсегда! 

Марэна кивнула, её глаза горели злобным блеском. 

– Да, Рангар. Ты всегда был мудрее других. Я чувствовала, что эта девчонка – ключ к чему-то великому. Теперь знаю, что это правда, – она подошла ближе, её взгляд скользнул по мне, оценивая. – Белая ведьма… Ты – редкая сила. И как раз то, что нужно для нашего спасения. 

– Но я не хочу быть жертвой! – вскрикнула я, пытаясь освободиться от пут. – Я не хочу этого!

– Ты не выбираешь, – отрезала Марэна. – Ты – лишь пешка в игре великих, и твоя роль – умереть, чтобы спасти нас всех. 

Она говорила так, будто это было чем-то обыденным, происходящим ежедневно. Я посмотрела на неё, на Рангара, на всех этих могущественных колдунов и ведьм, которые были готовы принести меня в жертву. В их глазах читался лишь холодный расчёт, жажда власти и страх. Страх, который заставлял идти на самые страшные поступки.

– Да сожгите эту мерзость и забудем об этом! – взвизгнула пышнотелая старушка. – Дракон явился, когда почуял её вонь, а если от неё останется лишь кучка пепла, мы перестанем интересовать его, и он снова забудет о нас на несколько веков.

В поддержку её слов толпа одобрительно загудела, скандируя одно слово: “Сжечь! Сжечь! Сжечь!” Моё собственное сердце гулкими ударами в висках вторило этому ужасающему ритму. Тук! Тук! Тук! 

Я с ужасом смотрела на обезумевших фейротцев, готовых лично зажечь подо мною костёр, и поражалась, как удивительно быстро они превратились в животных, жаждущих крови. Именно в этот момент я на секунду взглядом вырвала из толпы рыдающую Ви, безмолвно кричащую: “Прости…”  Её и без того бледное веснушчатое лицо стало белым полотном от осознания содеянного. В следующий миг она растворилась в сотне лиц, навсегда оставшись в моей памяти несмышлёным, но раскаявшимся ребёнком.

Я горько усмехнулась, готовая принять свою судьбу, ибо знала, что борьба со стихией – дело бесполезное и неблагодарное.

– Глупцы! – проскрипел старческий голос, привлекая всеобщее внимание к одноглазой старухе в мрачном рванье, с чёрным котом на плече.

Мариса!

Привратница Фейрота никогда не появляется в городе просто так, она – главный проводник между мирами и самая известная ведьма. Её узнают, Её боятся и, поговаривают, что она скоро станет Верховной ведьмой Ковена Мёртвых ведьм. Только от этого пробегает дрожь по коже, а тут Она собственной персоной...

Она медленно вышла из-за спин Верховных и неторопливо хромала ко мне, ритмично потряхивая своими лохмотьями.

– Наши предки до последних дней помнили тот страшный бой с драконами и эльфами, разделивший мир на части, и чтили пророчества! – гаркнула старуха, мгновенно успокоив толпу. – Они свято верили в то, что однажды начнётся пришествие Белых ведьм как из других миров, так и рождённых в нашем, и все они будут отданы стражам Фейрота – драконам! Белая магия возродится, и, окрепнув, вновь соединит миры! Эта безобидная девчонка, в которой нет ни капли магии, возможно, первая из них. И она – Дань дракону!

Мариса протянула в мою сторону свой костыль, который каким-то странным образом удлинился ровно настолько, чтобы дотронуться до моей головы. А дальше…

Я с замиранием сердца и округлёнными до размеров блюдца глазами смотрела на приближающийся посох старухи, не смея пошевелиться или увернуться от неминуемого прикосновения. Он будто рос из её костлявой руки, всё приближаясь и приближаясь, как карающая рука судьбы, нависшая над грешником.

Что меня ждёт в будущем, и будет ли оно?

– Нет! Что вы делаете? – шептала я, из последних сил надеясь на благоразумие привратницы. – Я совершенно обычная… во мне нет ни капли магии. Спросите Ви…

– Покорись судьбе, иначе покоришься смерти!

Как только трухлявая деревяха коснулась моего виска, мир закрутился, словно вихрь, пронося перед глазами ошарашенные лица колдунов, недовольные физиономии ведьм, каменные стены и горящие факелы. Всё мгновенно смешалось, словно кто-то нереально огромный взбалтывает ложкой наш миниатюрный мир, погружённый в большой сосуд.

Затем вспышка, невыносимый ослепляющий свет, который прожигал сквозь веки и проникал в самую суть сознания. Плахи подо мной дрогнули, земля поплыла, словно подернулась рябью на поверхности озера, а потом… исчезла. Или, скорее, перестала существовать. Не было ни звука, ни запаха, ни ощущения тела. Лишь чистая, всепоглощающая пустота. 

Первое, что я ощутила, – это страх. Не просто испуг, а леденящий ужас, охвативший каждую клеточку. Страх перед неизвестностью, перед полной потерей контроля. Я не понимала, что происходит, куда меня уносит, и будет ли у этого всего конец. 

Затем, на моё сознание навалилось оцепенение. Тело будто перестало существовать, а разум погрузился в какую-то странную, безвременную дремоту. И мне стало абсолютно безразлично где я и что, куда подевались грозные судьи, и что со мной сотворила одноглазая привратница. 

Постепенно, сквозь великую пустоту, начали проникать ощущения. Вернее, они обрушились на меня, в один момент разрушив состояние небытия. Сначала это было давление, позволившее, наконец-то, вновь почувствовать тело. Затем – холод. Пронизывающий, ледяной, скорее ментальный – сковывающий каждую клеточку и ввергающий в беспросветное одиночество. 

Чуть позже я увидела  неизвестные мне мелькающие деревья, величественные здания, не похожие ни на что знакомое, странные, незнакомые лица. Образы были размытые, нечёткие, словно проявлялись сквозь туман, но они будоражили моё воображение, вызывая любопытство и тревогу. 

Наконец, я почувствовала, как меня что-то тянет вниз, как воздух сдавливает лёгкие, вынуждая сделать первый вздох. В тот миг, когда я ощутила незнакомый, с примесью чего-то сладкого и цветочного, запах, уха коснулись странные звуки. Пение  птиц, шелест листвы, журчание воды – и всё это казалось таким чужим, таким непривычным. 

Я не знала, куда меня зашвырнула привратница, но сквозь пелену пространства прорывалось желание выжить, стремление вдохнуть воздух полной грудью и увидеть, что же там, в этом новом мире. Я боролась с неведомой силой, которая меня переносила, пытаясь понять, где я, что происходит, и как вернуться обратно. 

Но в последний миг, когда всё вокруг закружилось в безумном водовороте, я ощутила, как меня бросает на что-то мягкое и упругое. Мир словно перевернулся, вспыхнув ярким лучом, взорвался оглушительным звуком и… погрузился в кромешную темень.