В оковах одержимого

Я понимаю, стоит выйти из укрытия, назад дороги нет, но есть ли у меня выбор? Могу ли я?..
Сидя в единственном безопасном месте - рунической пентаграмме на окраине Королевства Огня в доме лорда Матео Дамакла, - я считаю секунды оставшейся свободы.
– Еще немного... – обреченно шепчу я, боясь представить, что готовит для меня будущее. – Еще...
Чувствую вибрацию в кармане бежевых брюк – телефон. На дисплее высвечивается «Акватор». Неожиданно? Нет, предсказуемо. Я знала, пентаграмма поможет на время. Знала, торопя морского бога покинуть опасное место, и причину придумала подходящую – в другой точке мира найти знаменитое кольцо с рубином в виде сердца – артефакт любви и верности. Солгала, глазом не моргнув, но выбирать не приходилось. Главное, он далеко.
Нажимаю «принять вызов». Секунда. Вторая. Вот на экране появляется крайне разъяренное лицо мужчины. Я вижу круги под глазами, плотно сжатые губы и взгляд, направленный на меня, очень красноречивый.
«Я рада видеть тебя... Мне жаль».
– Даже... – мужчина втягивает носом воздух и плотно сжимает зубы. – Даже не думай высовываться из пентаграммы, поняла меня?! – рычит Акватор, а у меня мурашки бегут по рукам. Он делает несколько глубоких вдохов и выдохов, успокаиваясь, продолжает. – Оставайся на месте. Потяни время, а я обязательно что-нибудь придумаю. Не впервые...
Опустив взгляд, я перебила его:
– Мы не переиграем. На его стороне опыт, умноженный на столетие прожитых лет. Нет ни единого шанса, – устало отвечаю я, невольно потирая шею. Поглядываю на мужа из-подо лба, добавляю виновато. – Я не позволю пролиться невинной крови из-за меня. Я все решила. Прости... Переродившись, я обещаю, мы будем вместе...
– Нет...
Прохожу взглядом по родным чертам лица, я с тяжелым сердцем выключаю вызов и отбрасываю телефон подальше, делая невозможным позвонить самой, увидеть его, сказать...
Не думаю, что удастся одолеть многовекового воина и стратега. Для нашего врага мы пешки на шахматной доске. И мне, его желанной игрушке, сделан шах и мат. Слышу, раздается громкий голос из самых недр земли:
– Вивьен, я теряю терпение. Выходи или твой рыцарь без страха и упрека умрет.
От нахлынувшей ярости я кричу, ударив первое, что попалось под руку, стул, который стоял рядом, так, что тот развалился. С дефектом попался.
Поймал на удочку, как рыбку, и ловко подсекает, прекрасно понимая, что я не буду сидеть сложа руки. Разобьюсь, но не дам близким пострадать. Себя не жалко.
– Дыши, Вивьен, дыши. Значит, судьба. Значит... Да пошло оно к черту! – в сердцах кричу я, смахивая слезу, делаю шаг на ватных ногах за пределы пентаграммы. К черту! Надоело бояться.
Мысли испарились из головы, перед глазами из серого дымка выходит ОН – мой ночной кошмар. Я каждое утро просыпалась в холодном поту с его именем на губах. Он мерещился в темных местах академии. Мне казалось, я схожу с ума, слыша шепот в темноте, будучи совершенно одинокой в комнате общежития. Я не знала, почему боюсь мужчину, который приходит во сне. Красивого и импозантного мужчину: темноволосого, со стильной стрижкой, что невероятно ему шла; его рубиновый взгляд, брошенный из-подо лба, завораживал, как и наводил животный страх. Я трусиха. Любые трудности встречаю с гордо поднятой головой. А мой учитель говорил, мол, мне нужно родиться в эпоху самураев, потому что дух мой черпает силу из большого белого тигра.
Но стоит представить его перед собой, тело охватывает липкий, неконтролируемый страх. Теперь он предстал в своем истинном обличье. Его дьявольский, рубиновый взгляд направлен на меня. Я не могу прочитать, что таится в глубине глаз, но сердцем понимала - для меня ничего хорошего. Увидев страх, он лишь хищно и издевательски улыбнулся. Загнал в угол свою добычу и доволен.
– Вот мы и встретились, Вивьен. Вижу, не рада? – мужчина вопросительно поднимает бровь, изображая удивление, хотя в глазах танцевали черти.

Я не свожу с него настороженного и внимательного взгляда. Меня смущает и одновременно ставит в тупик его ленивая поза и неподвижность. Чего ждет? Черт бы его побрал!

Обдумывая, чего ожидать, я не замечаю, как прижимаюсь спиной к стене. Мои глаза уловили лишь смазанное движение. Мгновение, рваный вдох – он обдаёт тёплым дыханием висок. Выдох – его руки ложатся по обе стороны моей головы. Он ждал. Моей ошибки. Но то, что он говорит дальше, шокирует меня:

– Раньше я думал, сильнее любить невозможно. Теперь же боюсь, как смертный, что в порыве чувств убью тебя, Вивьен...

– Нет! Нет! Не может быть! – срывающимся голосом кричу я, горькие слезы застилают глаза, мешают смотреть на друга, который стал моей любовью. Впрочем, я боялась открыть свои чувства. И, видимо, зря...
Картина, открывающаяся злосчастным утром, ясно дает понять – мои чувства взаимны. В правой руке Алек сжимает бархатную коробочку красноватого оттенка, в которой, словно насмешка, сверкает всеми цветами радуги драгоценный камень обручального кольца. Какая жестокая насмешка госпожи Судьбы.
Я смотрю на эту коробочку и повторяю про себя, как мантру:
«Этого не может быть. Этого не может быть. Этого не может быть... Это только ужасно реалистичный сон, который исчезнет, стоит проснуться».
Закрываю глаза, я пытаюсь поверить... что стоит открыть и... Но все попытки тщетны. Реальность такова — я виновата в смерти Алека. Я и этот чертов дар «та, что несет смерть»! Я убила единственного человека, который относился ко мне с добротой. Испытывала те чувства, а не ненависть, что приросла второй кожей к телу.
– Алека, мой любимый, прошу... про... проки... умоляю, открой глаза! Посмотри на меня, Алека! – упав на колени рядом с ним, я боюсь прикасаться к коже, прощупывать пульс, дыхание. Боюсь, до икоты, потерять последнюю надежду на чудо. Чудо, которому не суждено было случиться.
Сколько бы я ни рыдала, ни умоляла небеса оживить его, они все равно остаются жестокими в своем молчании. А взглянув поближе на любимого, поняла – это конец. В небесно-голубых глазах исчезла искра жизни. На ее место пришла безразличная пустота. А его губы, что часто успокаивали меня поцелуем в лоб и ободряюще улыбались, даря веру в собственные силы, превратились в мертвенно синие. Здесь больше нет места чуду. Здесь поселилась Смерть, а она не знает жалости и милость ей чужда.
Нервно опуская глаза во влажную от росы землю, я кричу во все горло. Долго, надрывно, пока не срываю голос окончательно. А после беззвучно вою о потере, глотая неутешительные слезы, задыхаюсь.
В порыве переполняющих эмоций начинаю рыть землю, рвать траву с корнями, словно это хоть как-то может отвлечь от необъятной боли, которая рвет сердце на куски, обливая кровью. Разве может хоть что-то унять скорбь? Заглушить в себе понимание, что я жива, что солнце встало, а приемные родители, как всегда, с раннего утра ссорятся, как те дворовые бродяги, грызутся и лают за кусок мяса. А родного, близкого человека больше нет. И такое ощущение, будто вместе с ней на тот свет ушла вся моя радость, надежды на будущее, все то, что казалось до сегодняшнего утра важным. Теперь же стало... просто не стало. Испарилось.

Обессиленная и опустошенная, я опускаюсь на холодную землю поближе к нему, бездумно смотрю в небо, неизменно голубое. И вдруг лицо обдается холодной водой и я... просыпаюсь.

– Лео, твою налево, Кат! Какого Высшего кричишь во сне мужское имя, да еще и рыдаешь, не просыпаясь? – недобро рычит Кей, стоящий рядом с кувшином в руках. Но его на горячем выдают глаза, в которых я замечаю волнение. – Ты что, из «этих»?

Выделив интонацией последнее слово, парень кривился так, словно штук пять лимонов съел за раз. Выразительно смотрит напоследок и, не дожидаясь ответа, отходит к своей кровати. А я пытаюсь отдышаться.
Дыхание перехватило, как от кросса с грузом, который так любит устраивать магистр физической подготовки - Энкей Фаррел. Да, надо успокаиваться, сейчас не подходящее время для воспоминаний из прошлого. Сейчас я не Вивьен Бриджертон, а Леонар Кат - адепт Академии Лучезарной Четверки, самого знаменитого учебного заведения магии во всей Дантее. Именно его личину мне посчастливилось использовать в своих корыстных целях, когда после смерти Алека я сбежала из дома приемных родителей.

Ха-ха, я настолько тщательно трудилась над созданием образа, что наши лица не отличить друг от друга. Из продуманного плана выбиваются только женские груди. Что поделаешь, разница в половых признаках.

– Ты чего развалился, Кат? Забыл, какая и у кого у нас первая пара? Бегом, руки в ноги, одеваться. Не то влетишь, а хоть донес «все радости бытия», – голос друга выводит из размышлений. И мы вместе смеемся. После чего я включаю первую скорость, хватаю форму – черный костюм со вставками красного цвета и такую же мантию с зеленой нашивкой, несусь в ванную комнату. Различие в цветовой гамме учебной мантии и костюма создано для различения адептов по факультетам. Мой же черный обозначает факультет темной магии, а зеленый цвет свидетельствует о втором даре и направлении в магии – природе. Во мне сплелись два несочетаемых элемента. Создание и разрушение. Но от этого только хуже. Все, что создает магия природы, начиная от птиц или цветов, заканчивая оазисами в пустыне, темный дар разрушает в мгновение ока.

Сдерживать их очень сложно, порой невозможно. Будь у меня магия, например, жизни и тьмы, стало бы гораздо проще. Хоть они противоположны, но это лишь иллюзия. Без тьмы не нужен свет, а света не существует без тьмы. Два элемента, которые друг без друга не существуют.

С природой все по-другому. Она бывает как светлой - создателем живого, так и темной - цунами, землетрясения, вулканы и другие масштабные катаклизмы. А в сочетании с абсолютной тьмой, вторая усиливает темный дар, первая же идет в резонанс, поскольку ее больше. Благодаря этому, я первая... с конца списка успеваемости. Любые спарринги, проверки уровня магии для меня что-то вроде погружения в грязь с болезненными последствиями и не менее стрессовыми последствиями. Ведь после каждого боя меня несут в лазарет, как несвежий труп. А там приходится, побеждая боль, вставать на ноги, даже если одна из них сломана, искать обезболивающее, потому что для парней магия исцеления запрещена. Выпив отвратительное варево, я с облегчением шагаю, прихватив с собой несколько зелий исцеления. И не дай Высшие, хоть кому-то из лазарета узнать о моей принадлежности к слабому полу. Последствий насчитывается порядка трех пунктов, а то и больше.

Во-первых: немедленное отчисление. Оно лишит неприкосновенности адепта и укрытия от приемных родителей. Угрожая попаданием в места не столь отдаленные, а в итоге - смертью. Но несмотря ни на что, я хочу жить.

Во-вторых, неизбежная свадьба с неизвестным покупателем собственно меня. Поэтому я сбежала из дома. Не хочу становиться игрушкой в лапах аристократических господ, а другого выхода нет. Потому что для всех я - убийца с даром «та, что несет смерть», и только защита дома Бриджертон спасала меня или от позорной тп долгой казни, или от лабораторной крысы при элитной больнице. Поэтому, не дожидаясь своего восемнадцатилетия, я, сломя голову, убежала, куда глаза глядят, ведь родители больше не нуждались во мне. Я стала лишним свидетелем их бесчинств... После смерти Алека дар исчез, словно его и не было. Как такое возможно? Не знаю. Еще одна насмешка судьбы?

В-третьих, если второй пункт я и смогу обойти, то прямая дорога мне в лабораторию, где светит стать эксклюзивным образцом дара «та, что несет смерть», который чудом исчез, но на его место принес темную и природную магию. Да, да... Я, черт возьми, ходячий нонсенс, чье место и кровать в исследовательском центре.

Подводя итог, проще из кожи вон, но скрыть свой секрет и незаконное пребывание на территории академии, чем понести последствия, описанные выше. Жить в мире, где никто не поможет, но жаждет прикупить, как подопытное животное или убить для галочки. Закон? Не смешно. Для высоких чинов при принятии закона создаются лазейки, чтобы двумя, а то и тремя способами обойти его.

Там, где правит сила и власть, нет места состраданию или помощи ближнему, но при этом люди не бедствуют, не голодают с хорошо оплачиваемой работой, и, заметьте, здесь не процветает воровской закон Беззакония, что удивительно. После прихода к власти Лучезарной Четверки, люди погрузились в мир и покой без крови, рабства и насилия.
Но вспоминаю, у кого сейчас первая пара, и выбрасываю ненужные мысли, бегу в ванную комнату, попутно не забывая запереть ее. Шагаю к тайному тайнику в полу под ванной. Ведь какой идиот с магией полезет туда руками, когда есть бытовые заклинания? Да-да, надежно спрятано то, что лежит на всеобщем обозрении. Там я прячу бинты, чтобы перетягивать грудь третьего размера. Так с начала обучения я выработала привычку, после занятий и собственных самостоятельных тренировок, ночью в тишине, стирать бинты, обрабатывать новые ссадины, принимать ванну. Все-таки я девушка и этот факт, к сожалению, изменить нельзя.

Ванная комната нам с Кеем попалась замечательная, белая мраморная плитка с голубым отливом, просторная ванна с душем, объемные полочки над умывальником. Даже есть шторка для ванной. Зачем — непонятно, в комнате, предназначенной для двух парней.

Присев возле ванны, я нажимаю на верхний угол третьей слева плитки, она поднимается и отъезжает в сторону. Достаю из тайника шкатулку с бинтом и мазью. Специальной, детской. Для чего? А вы никогда не носили бинт в жару? И так каждый чертов день? Не бегали кросс? Не потели, как заезженная лошадь? Ну вот... Грудь потеет, а постоянно бегать мыться мне просто никто не даст. Приходится выкручиваться. Детским кремом против опрелостей, о Высшие, дожилась.

М-да, а была бы стабильная магия... По щелчку пальца наводила бы мрак и без головной боли, но нет. Меня хватает только на мрак контура лица.

Кладу приспособление и форму на полочку, сама встаю под прохладный душ. Надеюсь, он прогонит те эмоции, которые разгорелись в сердце с новой силой после сна. Прижимаюсь горячим лбом к холодной плитке ванной комнаты, чувствую прохладные струи воды на теле, тяжело вздыхаю, прикрыв на мгновение веки.
– У тебя есть секунда на то, чтобы почувствовать слабость, Вивьен. А больше нельзя... нельзя, – обреченно прошептала я. – Соберись. Вдох, выдох...
Глубоко вдыхаю, выключаю воду и на скорую руку вытираюсь. Также, не сбавляя скорости, наклоняюсь, беру тюбик с мазью, натираю чувствительные участки кожи и перетягиваю медленно, но методично бинтом грудь, после надеваю учебную форму на влажное тело, кладу на место мазь, закрываю плитку. Выхожу готовая к новым испытаниям и... боли. Кей гладит свою форму и не обращает на меня внимания, что сейчас ценится на вес золота.
Оперевшись плечом о дверной косяк, провожу задумчивым взглядом комнату в ожидании друга, натыкаясь на настенное зеркало напротив. В нем отражается молодой парень лет восемнадцати девятнадцати, рыжие волосы связаны в тугой маленький хвост, зеленые глаза настороженно вглядываются в плоскую гладь, а губы дергаются в иронической улыбке. М-да, моя внешность в разы отличается от настоящего Лео Ката. Удача, видимо, улыбается мне, никто в академии раньше не встречал парня, а только слышал. С ним у нас общий высокий рост и цвет волос, как собственно длина. Поэтому не пришлось стричься.
Из размышлений выныриваю, когда сосед по комнате заслоняет собой зеркало.
– Чего ты копаешься, Кей? – не выдерживаю я.
– Ты ничего не понимаешь. Я не для себя стараюсь, а для слабого пола, – улыбается друг, тщательно укладывая модную прическу.
– Поверь, Дамакл не оценит твое рвение.

Сегодня, пара у лорда Матео Дамакла, сына знаменитого Блестящего Короля севера - Амадея Дамакла. Это означает, что намечаются бои на проверку и знание защиты против огненных демонов. Которым является сам магистр. Не нужно обладать даром предвидения будущего, чтобы сложить два и два - светит мне наказание, очередные нотации и подколки, Лорд Матео очень меня любит, а уж как ценит.
Бросаю на плечи черный рюкзак под веселый смех друга, я в очередной раз чертыхаюсь. Очередная моя проблема. Я не могу создавать пространственный карман. Вот случайно многоуровневый барьер, сильнейшая защита и не чувствовать усталость получалось несколько раз, а бытовое заклинание нулевого уровня - нет. По указанной выше причине приходится мне таскать за собой рюкзак, приобретая черты «белой вороны».
– Ну, что? Готов к очередным поучительным наставлениям от любимого магистра Дамакла? – не сдерживается Кей, смеется. – Ты мне вот что скажи. Ты случайно лорду дорогу в прошлом не переходил? Слишком уж похожи его действия на месть.
– Пошли, мыслитель неудачник, – ворчу я.
Сейчас я готова сражаться хоть с темным богом, лишь бы он уничтожил воспоминания, всплывшие на свободу из бездны отчаяния. А лорд Матео Дамакл пусть идет лесом! Поставить в спарринг с сильным противником? Да я спасибо скажу, боль притупит душевные раны, которые со временем не зажили, а приобрели налет грусти и необъятного чувства обиды.
Никакая физическая боль не сравнится с душевной, которая разъедает. Это все круги ада, где по легенде обитает темный бог, на земле. Им нет ни конца, ни края. А если добавить в этот коктейль из мучений, сводящих с ума, ложку дегтя под названием вина - возникает желание прекратить пытки. Но выход один единственный - смерть. Говорят, она ужасна, несправедлива, от нее нет спасения и наступает всегда несвоевременно. Для меня же приход богини Смерти ознаменует освобождение. И в глубине души я жду ее, каждую ночь перед сном, умоляю прервать страдания. Но мольбы остаются без ответа, я просыпаюсь живая здоровая с немым криком на устах. За полгода бесчисленных кошмаров я обзавелась седыми прядями и шрамами на запястьях, следами моих истерик.
– Эй, хватит в облаках летать. До начала пары осталось совсем немного, – вырывает из невеселых размышлений голос Кея.
– Кто бы говорил, красавчик. Это ты у нас у зеркала каждое утро гламур наводишь по полчаса, – упрекаю я.
Выхожу в пустой коридор. Ведь в академии действует негласное правило – на занятия не опаздывать. Опоздать можно только по двум причинам: одна из них – собственно смерть адепта, а вторая – окончание обучения.
Быстрым шагом, слыша позади торопливый топот друга, я направляюсь в аудиторию лорда Дамакла. Не дай Высшие опоздать к нему хотя бы на пару секунд. Можно с уверенностью завидовать упокоенным. Поговаривают, что даже те пришли бы по первому зову профессора Дамакла.
Но, видимо, сегодня не мой день. Поглядываю на настенные часы, висящие у входа в нужную нам аудиторию. Без одной минуты восемь тридцать. А в дверях... черт возьми, стоит лично лорд Дамакл и так сладко улыбается. Одного взгляда достаточно, чтобы почувствовать всю эпичность ситуации и оценить последствия, а они, несомненно, придут за моей душой.
– Один... Два... Три... – медленно, с явным удовольствием, отсчитывает мужчина секунды до звонка. На слове три раздается музыка, пара начинается, а я только-только приближаюсь к двери. – А вы, адепт Кат, вижу, рискованный человек. Опоздать на мою пару...

***

– Твоя дочь жива, Дея.

Сколько раз женщина мечтала услышать эти три заветные слова, но всему приходит конец. Кому, как не величественной Судьбе знать об этом. Она родилась, чтобы вершить судьбу мира, отмерять время для печали, радости, возмездия.

Но даже она познала боль утраты... Сначала долгожданную крошку, а вскоре и мужа. Она любила их больше жизни, а теперь... ведет жалкое существование в лачуге на окраине леса подальше от людей и нелюдей. Женщина пожелала и не жалела до сегодняшнего дня, до услышанных от сестры слов.

Секундное движение, густые длинные каштановые локоны взметнулись и каскадом опустились на хрупкие на вид плечи, вот Дея сжимает горло родному человеку.

– Говори, что знаешь, и убирайся! – рычит не своим голосом Дея.

– Немедленно убери свои руки! Ты забываешь, кто я? – визжит сестра.

Но Судьба только сильнее сжимает горло, мысленно раз сто убивая ее всевозможными способами. Видимо, родственница прочитала в глазах Деи свой смертный приговор, хрипит, чувствуя, что еще немного и потеряет сознание:

– Не могу говорить...

– Видимо, совсем забыла, КТО ТЫ, сестренка? Так я напомню, ты та тварь, которая украла ребенка, свою родную племянницу, и отнесла к Нему! На верную смерть! Ты думала, я ничего не знаю? То, что я не разорвала твою гнилую душу – твое везение.

Дея с отвращением убирает ладонь и моет руки в раковине. Сестра хрипит и кашляет, пытаясь отдышаться.

– Я хотела защитить своего сына. В том пророчестве говорится, что его убьет твоя дочь.

– Лилит, ты любимого сына, как говоришь, отправила в пустоту. Я ничего не путаю? Да лучше бы ты его сразу убила, – рычит от ярости Дея. Пусть хоть на несколько дней, но она почувствовала, что такое быть матерью, и ей до слез жаль маленького сообразительного мальчика. – Ты не Смерть, ты – Уродство нашего мира!

– Итак, адепты мои хорошие. Лекция начинается, а к залетающим птичкам я вернусь по окончании занятия, – с особым удовольствием говорит профессор, глядя только на меня. – Теперь открываем конспекты и записываем тему лекции: «Магические и физические виды защиты. Расчет действий врага и ответный ход. Ошибки».

Ммм... Записываю под диктовку лорда Дамакла и меня охватывает плохое предчувствие. Он не спустит опоздание на самотек, тиран в строгом костюме. Но, как мужчина, Матео Дамакл красавец, которых поискать. Темные, вьющиеся волосы, собранные сзади в элегантный хвост, косый, длинный челка, придающая ему непонятное очарование. Особого внимания заслуживают глаза цвета грозового неба перед неукротимой бурей со стальным отливом ртути. Да, звучит странно, но по-другому их не описать. Видели, как играет на отполированном мече отблеск света? А добавьте к нему темно-серый оттенок и получится удивительный коктейль, в обрамлении черных густых ресниц.

Помню, как в первый день засмотрелась на незнакомца и упала к его ногам. В момент, когда наши глаза с профессором встретились, меня как будто загипнотизировали. Не было ни сил, ни желания отводить взгляд. А мужчина лишь пренебрежительно хмыкнул, пробормотал, мол, какие неповоротливые ныне пошли адепты, и ушел. Вот после первой лекции с лордом Дамаклом, трепетные чувства улетучились.

Но что непонятно, так его неприязнь ко мне. Вот что я ему сделала, а главное, когда успела? Правильно заметил друг, что-то здесь не так...

– ... А послужить нашим манекеном для оттачивания физической защиты, конечно же, Леонарт Кат...

Черт, черт, черт! Кто бы сомневался! А через минут пять-десять высказываться я не могла.

Сломанная левая рука в спарринге с одногруппником оборотнем болела адски, до зубного скрежета, но мистеру Дамаклу было мало. Он попутно объяснял адептам, как правильно упражнять пальцы и другие мелочи жизни. Каюсь, за ходом лекции я перестаю следить, сразу после перелома, который получаю во время объяснения, как правильно нужно брать руку противника в захват, под каким углом сделать легче.

Своим опозданием на лекцию я подписываю именной пропуск в ад и обратно. Первые полчаса я терпел издевательства над собой, как физические, так и моральные. Но с каждой секундой сдерживать крик, рвущийся на свободу, становится чертовски трудно. После очередного смеха в мой огород и дружного хохота ребят над словами Дамакла, мол, как девица красная, не могу держать ни стойку, ни оборону, я словно проваливаюсь в бессознательное состояние, впрочем все же отчетливо чувствую боль. Странно, не правда ли?
Я не слышу ни голосов одногруппников, ни не вижу, что происходит рядом. Все, что я чувствую, это тошноту, подкатывающую к горлу, мелкое дрожание по телу. Видимо, организму надоело посылать болевые волны, он решил перейти к существенным мерам - перезагрузке мозга. Почему я рада избавиться от боли и ненавистного профессора, но сегодня не мой день.

Притупленные нервные окончания из-за рвотных позывов откликнулись новой волной боли. А дальше...

Перед моим взором предстал незнакомый ранее мужчина. лет тридцати, с длинными белыми, как первый снег, волосами и пронзительным взглядом янтарных глаз. Запоминающиеся глаза, а главное - необъятное количество эмоций. Одет он в костюм трёхошёлковый, оттенка пряженого молока, с причудливой вышивкой на жилетке. От него веет лёгким акцентом из прошлого времени. Стоит он напротив массивного письменного стола, опираясь на него руками. Видимо, действия из видения происходят в кабинете знакомого незнакомца. На что указывали имеющаяся мебель, упомянутый ранее стол, на котором красовались многочисленные стопки бумаг, книжный шкаф и огромное кресло.

Окинув комнату задумчивым взглядом, я пытаюсь вспомнить, была ли здесь раньше, но взгляд невольно возвращается к мужчине. Красивый, я бы даже сказала потрясающе красивый. Но от созерцания идеального совершенства меня отвлекает другой, более впечатляющий факт. В нескольких шагах от меня стою я. В светло-голубом платье до колен, без рюшей с вырезом буквой V. С распущенными волосами, а на ногах красовались белые босоножки на низком каблуке. Надо же, я в платье. Куда катится наш мир...

Но заглянув в глаза сладкой копии, я теряю веселое настроение, вспомнив о боли в руке, чувствую необъяснимый страх с желанием оказаться как можно дальше от комнаты и от мужчины, который в ней находится. Что здесь происходит? И кто этот незнакомец, вселяющий панический ужас?

– Я же говорил, тебе от меня не уйти. Найду. Из того мира достану и притащу обратно.

От знакомого голоса, который прозвучал, вздрогнула и смотрю на мужчину. Его недобрый взгляд сверлит дыру в Вивьен из будущего. Он обещает своим праведным гневом обрушить на голову все беды мира. Но девушка из видения стоит спокойно, ничем не выдавая волнения. Долго вглядывается, а затем ровным тоном спрашивает:

– Что с ним?

С заданным вопросом ее спокойствие дает трещину. Она только притворяется, что все хорошо, все в порядке. Душевное беспокойство выдают нервно сжимающиеся в кулаки руки. Я себя знаю – это верный признак, нервы на пределе. О ком она волнуется? Кто этот человек, сумевший пробраться в сердце, подобное камню? А то, что замешана любовь, сомнений нет. Пойму я, значит поймет и мужчина, стоящий напротив. Перевожу взгляд на незнакомца – он знает.

– Что с ним? – теряя терпение, повторяет девушка.

Заводился и мужчина, о чем свидетельствуют раздутые горбы мышц на руках под тонкой рубашкой. Черт, я не знаю, чего ожидать от оппонента, который невероятно злится. Как не понимаю ситуацию в целом.

– С ним все в полном порядке, – буравя потемневшим взглядом, отвечает он. – Если можно так назвать.

– О чем вы? Вы что-то с ним сделали? Зачем? Я же согласилась самостоятельно вернуться к вам?! Зачем, черт вас дери?! – кричит в сердцах девушка.

– Не провоцируй меня, Вивьен! – хрипит незнакомец и бьет по столу кулаком, раздается жуткий треск мебели, которая осыпалась отдельными кусками на пол. – Я сказал, что не трону, значит он останется жить. Но не обещал молчать. Знаешь, колибри, иногда лучше и милосерднее дать человеку умереть, чем обречь его на прохождение всех кругов ада день за днем.
Да, что за тайны? Ради кого я согласна на золотую клетку с ненавистным человеком? И кто этот человек? Как по мне, так лучше заранее знать причину конфликта или назревшей проблемы, чтобы решать их по ходу дела. Чем стоять, как я, широко разинув рот и тупо хлопать глазами, периодически закрывая рот. Неправы те, кто считает пословицу «меньше знаешь — крепче спишь» полезной информацией. «Знающий — значит вооруженный» — истина.

А девушка из видения, после слов незнакомца вздрагивает всем телом и подается вперед.

– О чем вы? – переспрашивает она.

Мужчина не весело смеется.

– Я о том, Вивьен, что твой Ромео понимает, в чьих лапах ты оказалась, чтобы спасти его жизнь. В лапах животного, монстра в человеческом обличье. И с этим фактом ему придется жить и мириться каждый прожитый день, – говорит он, обходя остатки стола и небрежно приближаясь к нам. – Я не убил его только потому, что дальнейшее существование для парня будет хуже мгновенной смерти...

Хуже? Хотя, чего я спрашиваю. Разве я не знаю, что может быть хуже смерти, когда любишь человека, а он любит другую. Ложишься спать с этой мыслью, просыпаешься с ней. Да, до трагедии с Алеком я была уверена, что интересую его только как друг, а у него есть где-то любимая девушка. Именно о ней он думал, когда мечтательно, немного глупо улыбался.

А добавь чувство вины, что твоя любимая в лапах сильнейшего мира сего... Не лучше ли умереть? Но наш общий незнакомец, жестокий и беспощадный. Он сдержал данное слово, но только в своих коварных целях...

Резкая боль в руке на несколько секунд вырывает сознание из лап иллюзии. Я возвращаюсь в реальность, но глаза открыть не могу или не хочу? По ощущениям понимаю, что мое беспомощное тело куда-то несут, а во время ходьбы, хитроумно ругаясь под нос. По голосу и нежным эпитетам в мой адрес нетрудно догадаться - несет меня никто иной, как сам лорд Дамакл.

Странный человек, лорд Матео Дамакл. Он сначала заставит от болевого шока потерять сознание, а потом притворяется благородным рыцарем без страха и упрека. Нести он меня надумал, деспот академического масштаба. Если бы я не находилась в глубоком шоке от увиденного, высказалась бы на тему преподавателей, которые своих адептов издеваются как попало. Впрочем, мне бы задуматься над тем, куда направляется профессор. Не в лазарет? Ведь раскрытие тайны адепта Кат висит на волоске, а значит, и моя жизнь.

Черт! Что же делать? Едкий страх пульсирует в висках. Не хочу, чтобы разгадали мой секрет из-за нелепых обстоятельств. Но собственное тело не подчиняется воле. Я пытаюсь пошевелить хоть рукой, но онемевшие конечности из-за перенапряжения не подчиняются мысленным приказам, безвольно свисают вниз. А шаги мужчины качаются из стороны в сторону, как ведьминский маятник.

В итоге попытка спасти тайну адепта Кат увенчалась сокрушительным провалом, и я чувствую приступ адской боли в сломанной конечности. К счастью, он длится недолго, я благополучно теряю сознание...

Это хорошо? Или плохо? Время рассудит. Я возвращаюсь против воли в прошлую иллюзию. На этот раз незнакомец интимно прижимает девушку к стене напротив, что-то шепчет, поглаживая короткие завитки волос.

– ...Но я не люблю вас.
В следующий момент раздается уверенный ответ:

– Полюбишь.

Самоуверенность, уровень бог. Таких людей я стойко обхожу стороной. Или здесь скрыто что-то другое? И вдруг, девичья рука, точно моя собственная, появляется из-за массивных плеч незнакомца с обрывком листа бумаги. Мне становится плохо, свой почерк я узнаю из тысячи. Черт, значит, это не сон!

Подойдя ближе, я читаю предупреждение. На небольшом, криво оторванном листе бумаги большими буквами написано:

«Беги! Как проснешься, сразу беги!»

Думаете, самое страшное происходит, когда я вижу предупреждение? А вот и нет! Страшно становится, когда раздается уверенный баритон, который как гром среди ясного неба звучит в тишине комнаты:

– Беги, не беги, радость моя, но я найду тебя. Снова и снова... – уверенно констатирует факт мужчина, стоящий в полуобороте ко мне, выпускающий из плена сильных рук девушку. Пристально смотрит на меня. От жуткого и многообещающего взгляда по телу пробегают колонии мурашек. Липкий страх охватывает все существо. Я верю словам незнакомца, верю и принимаю как реальность. Янтарные глаза, которые сейчас пристально следят за моей реакцией, говорят не хуже слов – их обладатель не знает слова «нет». А уверенность возникла, потому что, назначив цель, он стремится к победе, несмотря на любые преграды. И его идея фикс - я.

- И запомни, крошка, ты моя!

- Нет-нет... Нет! - с криком на устах просыпаюсь я.

Резко сажусь на кровати, чувствую головокружение и подступающую тошноту. Значит, жива, а первичный осмотр комнаты, то есть палаты, подтверждает мои худшие опасения. Я в лазарете. Белые стены и потолок с маленькими окнами, занавешенными белоснежными шторками, навевали грусть. А запах лекарств еще сильнее усиливает приступ тошноты. Ненавижу мед. учреждения. От них веет страданиями и болью.

– Твою же, брезгливую душечку в ад... – охаю испуганно и дрожащими руками обхватываю... грудь, не обтянутую бинтом. Шок, паника, граничащие с истерикой. Кажется, куда уж больше. Но взгляд цепляется за метку, снова появившуюся на правой руке – знак принадлежности, только непонятно, кому именно родители продали меня. М-да, быстро они решили сплавить свою приемную дочь, когда она вышла из-под контроля. Выгоднее же, когда она, словно зомби, выполняет приказы горячо любимых мамы и папы.

Все произошло с... Нет, не так. Моя история жизни берет начало в стенах старого и уютного детского дома, расположенного на окраине Королевства Песка. Где вопреки всем законам природы пахнул и радовал глаз райский оазис из деревьев, цветущих и плодовых кустов. За пределами сиротского дома процветала безжалостная пустыня, выжженные земли.

Не сказать, что в стенах приюта было плохо, или ко мне относились плохо, нет. Но каждая мелочь день за днем напоминала о том, что я нежеланный ребенок, не нужный своим родителям. Понимание того, что самые родные люди не передумают, не вернутся за тобой ни сегодня, ни завтра, ни... никогда. Есть только я и огромный ужасный мир, где ты никому не нужен. Это со временем озлобляет трепетное сердце малыша. Он перестает верить в чудо, замыкается в себе. Вот почему чем старше ребенок в детском доме, тем меньше шансов, что его усыновят. Семьям не нужны потухшие и обиженные на весь мир глаза. Они ищут маленьких детей, для которых смогут стать настоящими родителями, а не тяжелого подростка с психологической травмой на всю жизнь.
В серых стенах детского дома нет счастья, оно боится заходить в дом, где каждую ночь слышны крики, плач и мольбы о маме.

То, что меня не удочерят, я поняла быстро, а вот принять данный факт оказалось труднее. Все время, когда приходили женатые семьи и обводили взглядом присутствующих детей, потом показывали пальцем на меня и брезгливо произносили:

– Эту, отведите...

Поэтому, когда заявилась семейка Броджертонов и, осмотрев детей, остановили свое внимание на мне, удивлению и радости не было предела. Впрочем, мечтам о счастливой семье не суждено было сбыться. Сразу, как только с бумажной волокитой все решилось, приемные родители, привезя домой, поставили перед фактом. Я им нужна только для улаживания конфликта. Мол, их семью безосновательно обвинили в краже в довольно крупном размере, а чтобы замять неприятный эпизод, нужно переключить внимание общества на... меня.

Как думаете, что почувствовала маленькая сирота? Печаль? Беспокойство? Отвращение к миру старших? Эти эмоции и рядом не стояли с всепоглощающей пустотой, разверзшейся в сердце. Не было слез, криков или истерики с моей стороны. Я просто молча кивнула. Не привыкла много говорить, осознав ранее простую истину: чем больше рассказываешь, тем меньше тебя хотят слышать.

Через некоторое время, когда замысел родителей осуществился, а все забыли о проступке Бриджертонов, меня сослали в деревню. Там мне посчастливилось встретить своего учителя, который почти за два года успел научить меня многому: как защитить себя, как обращаться с холодным оружием, сохранять спокойствие и трезвость ума в экстремальных условиях. Благодаря его тренировкам и мудрым словам я не сломалась под ударами судьбы. Это было по-настоящему счастливое время. Пока его не украли у меня, забрав единственное дорогое на тот момент - друга в лице старого учителя, который стал мне как настоящий отец.

Спустя столько лет я так и не узнала, откуда приемные родители узнали о моем даре, который вскоре пробудился, - даре «той, которая несет смерть». Откуда? Даже я о нем не знала. Ведь ничто не предвещало его наличия. Ни-че-го. А они заранее знали. Вот почему приехали за несколько дней до моего шестнадцатилетия, увезли насильно домой, попутно пригрозив убить учителя. Знали черти, следили наверное!

Дальше... Дальше начался мой личный ад на земле. Родители стали использовать мое проклятие «несущее смерть» в своих корыстных целях, убирая ненужных свидетелей и неугодных людей. Как бы я ни пыталась бороться против семьи и их замысла, все без толку. Что может сделать бесправная сирота в большом городе? Кричать правду? Так кричала, а отец подкупил всех слушателей. Шматувала элегантные вещи, стригла неровно волосы, с лестницы падала... Безрезультатно.

А вот когда я случайно сломала их дорогой мерседес новейшей марки, отец не выдержал, заявив, что если еще раз втуплюсь рогами, то меня сдадут на опыты в научную лабораторию, где будут ежедневно препарировать, как крысу. Как же я мечтала использовать дар на отце, увидеть последний вздох своего обидчика. Да, моя ненависть не знала границ. Но отца, мать и сводную сестру Анту защищали самые сильные амулеты. Где и за сколько они их приобрели, не знаю, впрочем, догадаться несложно.

Их власть спала после смерти Алека. Поняв это, родители срочно решили избавиться от балласта в виде меня. Не придумав ничего лучшего, продали, получив за приемную дочь небывалую сумму денег. Узнав о коварном плане, я сбежала 

Вспоминая то время, меня одолевает грусть. Я обещала себе больше не печалиться, но воспоминание об Алеке и слезы наворачиваются. Прошел год с момента его смерти, а я не могу спокойно говорить о нем. Заикаюсь, впадая в ступор.

Но вот я слышу, как открывается дверь в палату. Кого принесла нелегкая? Привыкший к неожиданностям, я не теряюсь, тихонько прихватив под одеяло нож, который лежал на тумбочке рядом с больничной койкой. На пороге появляется никто иной, как сам лорд Матео Дамакл. Без церемоний вошел, постоял молча несколько минут, а затем расстроил мою нервную систему еще больше:

– Адепт Кат, вы девушка.

«Ага, бинго, а я уже и забыла, к какому полу принадлежу. Вы меня спасли!» — мысленно смеюсь я.

Пока я мысленно радуюсь, пропускаю момент, когда профессор замечает метку, появившуюся на руке, и нехорошо так улыбается на все тридцать два. Черт возьми!

– Ну, здравствуй, Вивьен, – говорит мужчина и довольно подмечает мою реакцию. Удивлению нет предела. Сказать, что я в шоке? Это тупо просто промолчать! Проходит несколько секунд и Дамакл добивает: – Твои родители продали тебя мне. Я твой истинный.

Что? Кто-о? Скажите, мне сейчас послышалось, правда? Я просто перенервничала, вот и все. На самом деле лорд Дамакл только что сказал в обычной форме, что-то вроде: «Хватит разваливаться, адепт Кат!».

С какого момента ты стала себя обманывать? А действительно, я не убегаю от проблем, так что нечего и начинать. Приобрел? И что с того? Пока я в стенах Академии Блестящей Четверки никто, подчеркиваю, никто не смеет предъявлять на меня права. Ни родители, ни жених, ни кто-либо еще. Без моего согласия ни одна живая душа...

Черт! Решил подловить на знании нюансов? Покажи я страх или неуверенность, и в лучшем случае мне грозит стать служанкой в легендарном замке четвертого Блестящего короля. Вот же, хитрец демонов! Ловко, ничего не скажешь.

Спокойно перевожу взгляд с окна на мужчину, смотрю прямо, уверенно и не отвожу глаз. Показываю тем самым, что его замысел разгадала. Не разрываю контакт, поднимаюсь на локтях, устраиваюсь на кровати поудобнее. Разговор впереди долгий, тяжелый и с подводными камнями, поэтому нужно держать ушки на макушке.

— Итак, мою тайну вы раскусили, — лениво констатирую факт. Но спокойствие дается тяжело. Внутри бушует буря, угрожая смести самоконтроль и трезвое мышление, что на данном этапе переговоров важный элемент успеха. Без них у меня нет ни единого шанса победить хотя бы словесно Дамакла. — Ну, узнали — адепт Кат девушка. Что дальше?

Матео криво улыбается и приближается, садится рядом на стул. Грациозно, но без пафоса закидывает ногу на ногу, как все аристократы, говоря:

— Дальше? А что ты думаешь по этому поводу?

Плохо. Я надеялась, что он не воспримет меня всерьез, как своего соперника. Будет считать глупым, несмышленым ребенком. Это сыграло бы мне на руку, как нельзя лучше. Теперь же дело пахнет... ну, вы поняли чем. Ммм... делать нечего, иду напролом. Так или иначе результат один. Я не настолько блондинка, чтобы переоценить свои силы и надеяться перехитрить тысячелетнего демона, бессмертного воина. Где я, девятнадцатилетняя девушка, которая жизни толком не видела, а где он, многолетний опыт, сила, хитрость и железный ум.

— Что думаю? Катись бы... — не сдерживаюсь я, разжигая гнев, который бурлит внутри, но силой воли гашу его в себе и спокойно спрашиваю. — Так все-таки, каковы ваши намерения?

— Намерения? — переспрашивает он. — Вивьен, кто я, по-твоему? Самодур? Может, женоненавистник? Я профессор кафедры темных искусств. В моих руках жизни многих адептов, а чтобы уберечь их от неминуемой смерти, я создаю условия, схожие с реальностью. Тебя не спросят, больно ли тебе, когда сломают конечность, глупышка.

Пока я хаотично размышляю, как реагировать на высказывания, мужчина успевает приблизиться и садится рядом.

— Извините! Мне, по вашему мнению, благодарить за все те незаслуженные издевательства в свой адрес? — ворчу недовольно я, отодвигаясь как можно дальше от профессора. — Зачем вы купили меня? Какой в этом смысл? Что, скука замучила?

Где же взять силы, чтобы пережить эпический момент из жизни? Как призвать ледяное спокойствие и не наделать ошибок? Черт, трудно контролировать собственные эмоции и поступки, когда внутри все кипит от душного возмущения и... липкого страха. А страх такой, что самая высокая вершина Альтамирского хребта нервно курит в стороне и молча завидует. Он лишь намекнет директору академии, мол, среди парней в общежитии потерялась девушка и, по совместительству, его, Дамакла, собственность. И не было бы истории печальнее, чем история об экзотической птичке по имени Вивьен в золотой клетке одиночества.
Бессмысленно? Но я успела привыкнуть и найти плюсы в Академии Блестящей Четверки. Пусть больно, пусть сложно и на пределе моих способностей, но преодолевая препятствия за прошедший год, я стала сильнее, выносливее в своих глазах. А что теперь? Наступил конец лучику надежды на обретение нормальной жизни? Все? Надышалась свободой?

Больно-больно... Как же больно... Невыносимо!

— Будь рядом... — слышу тихий шепот Дамакла. — Не убегай, слышишь? Этот мир слишком суров, Вивьен. И в нем нет места невинной сироте, как ты.

— Рядом? — поперхнувшись вздохом, возмущенно восклицаю я. — Вам напомнить, почему я нахожусь в лазарете? По чьей вине? Напомнить, черт вас дери! Невинной? Ха! Три раза, ха!

Прямой взгляд на меня, минута промедления с ответом со стороны мужчины, и он медленно приближается ко мне. Подушечкой пальца нежно проводит по моей нижней губе, пристально следя за моей реакцией.

— Я — твой щит, Вивьен, — тихо произносит он и целует нежно, словно приручает, дарит странное удовольствие, от которого по спине и рукам бегут мурашки. Впрочем, позволяю ему и себе минуту наслаждения. Лишь на прекрасный миг, а после...

Прикрыв веки, я вижу Алека, словно живого. В белом костюме свободного покроя, темно-синем галстуке-бабочке. Косые челки хаотично спадают на глаза, придавая ему озорной вид такого себе мальчишки-проказнича. Моего озорника. Алека. Вздрогнув, по щеке катится слеза, тело леденит.

Почувствовав мою перемену в поведении, лорд Дамакл отстраняется, смотрит в глаза. Его большой палец проходит по моим щекам, вытирая слезы. При этом мужественные губы шепчут:

— Прости, не хотел тебя напугать...

— Нет, не трогайте меня! Хватит! — всхлипываю я. Как же стыдно... Ведь я хотела проклятый поцелуй, хотела, черти меня задерут! Чем осквернила то светлое, что осталось в душе, воспоминания об Алеке.

— Тише, девочка. Я не собирался выходить за рамки приличия, — грустно улыбается он, обнимает за плечи, не сильно, но ободряюще.

Что за бред? Великий, отмороженный лорд Матео Дамакл пытается защитить меня? От кого? А главное — зачем понадобилось помогать мне? Из-за эфемерной истинности?

POV Мадео:

Когда я начал заглядываться на парней? Виной тому одиночество или усталость, обрушившаяся непостижимым грузом на плечи от безрезультатных поисков половинки души? Или же бесхребетный мальчишка - адепт, черт возьми, Кат, который при первой же встрече умудрился вывести меня из равновесия? Меня! Великого и ужасного «ледяного лорда» Академии.

Направляясь к другу, по совместительству директору заведения, чтобы обсудить годовой план для учеников, мне под ноги неуклюже приземлился первокурсник. Еще не видя его, хотел обойти нерадивого ученика и идти дальше, но вот он поднял испуганное лицо - я пропал. Взглянув в зелень глаз, которые могли посрамить все изумруды мира, обрамленных густыми ресницами, неожиданно понял - нашел. Мне под ноги свалилась судьба, в лице парня.

Как ушел и не прибил, не знаю до сих пор. Глухая ярость тогда клекотала в горле, приказывая разгромить бессмысленную шутку в образе ничтожного неизвестного адепта. Стереть с лица земли и забыть, как страшный сон на веки веков. Но не смог. Как бессмысленно, столько лет мечтал во сне и наяву встретить свою пару, а она, то есть он, пришел сам. Упал под ноги и, глядя на меня из-под лоб, молчал.

«Молись, адепт, молись, чтобы я ошибся, а то тебе не миновать...», – подумал я, сгорая в бездне гнева. Бросил напоследок ледяной взгляд.

Но моей злости пришел конец, когда в один из похожих дней пришло письмо, а в нем черным по белому написано: «Академия примет участие в ежегодном магическом соревновании среди первокурсников». А внизу мелким шрифтом указаны участники. Леонар Кат.

Вспомнил себя в таком возрасте много веков назад и пожалел. Я решил сделать из него если не бойца, то броню, которая выдержит все, не сломается. Сплюнет кровь и пойдет дальше. Так я дам ему надежду.

Приняв решение, я стал чаще вызывать парня на спарринги, отпускал в его сторону неутешительные шутки, гонял за учебным материалом, задавал домашней работы больше, чем другим. Наблюдая его стремление к наукам, попросил друга, чтобы адепта Кат перевели на усиленное обучение. Но каждый раз, глядя на парня, не мог понять, как он может быть похож на девушку. Черт, спарринг за спаррингом заглядывался на него, чувствовал тепло и непонятную нежность. Солгу, если скажу, что осознание нашей принадлежности друг другу пришло сразу.
А сейчас, сидя в своем кабинете в Академии, понимаю, что Судьба не издевалась надо мной тогда, поднося дар истинности в образе испуганного мальчика. Шутить изволила она, Вивьен Бриджертон, случайно приобретенная мной девушка с неконтролируемым даром «несущей смерть». Она сбежала, переодевшись адептом Кат, под видом парня поступила в Академию Блестящей Четверки. Вивьен - моя настоящая пара, половинка души и смысл существования.

Так что же в ней привлекло меня больше всего? Ее стойкость, которую она неоднократно проявляла? Взять хотя бы случай, когда я приказал продолжить бой с поврежденной ногой. Черт, но Вивьен победила, оставив после себя окровавленное поле. Острый ум? Как она спорила со мной... Упорствовала, доказывала свою точку зрения, главное по глазам вижу - боится, как серый зайчик, но упорно гнет свою линию. Тогда мне впервые захотелось обнять, защитить от всего мира. Ведь с ее характером трудно приходится. Сколько за свою жизнь видел, как ломают вот таких вот огоньков, ради забавы.

Мой гордый птенец феникса.

Но мою радость омрачает пророчество, ранее произнесенное древним оракулом. Он в своем возрасте предсказал не одно исчезновение целых городов под толщей воды. Встретить его удалось на смертном одре, будучи бестолковым мальчишкой. Тот посмотрел на меня, долго вглядывался в глаза, а потом сказал:

– Огонь любви не обойдет тебя, мальчик из льда. Растопит, подарит надежду и заберет ее другой. Сильный, таких воинов мир еще не видел, – прохрипел старец. – У тебя нет шанса... Но, вижу, ты не смиришься, пустишься в странствия, найдешь могущество, найдешь силу бессмертных, но она тебе не поможет в схватке за любовь! На твоей стороне время – бесценный дар. Ищи... Пройдут века, но ты ищи и помни... время. Если Он успеет раньше прийти к твоей истинной паре, судьба твоя – одиночество!

Вспомнив слова оракула, я впервые в жизни почувствовал первобытный страх. Страх не сохранить истинную, потерять, найдя желанное счастье. В первую очередь порывался к черту со всем покончить, пока не слишком поздно, пока еще есть шанс уберечь ее от самого себя. Ведь был прав мудрый старец, найдя долгожданную любовь, я не сдамся.

Идя к ней, я хотел обсудить учебу в Академии, мое желание перевести Вивьен на другую кафедру. Например, на артефактора или в целебную группу по изучению ядов, да хоть пусть дипломатию изучает. Но на военной кафедре хрупкой девушке не место. Темные искусства не для слабого пола однозначно. А то, что скоро соревнования, укрепляло мои соображения.

Но я дам ей свободу выбора, а иначе потеряю Вивьен и без пророчества. Девушка, как птичка в клетке, стремится на свободу, а кто я такой, чтобы держать в неволе? Разве любовь - не жертва? Да, в течение последних месяцев я много думал о том, что чувствую к ней. Сначала легкая жалость, переросшая в нежность и желание защитить. Однако со временем я более отчетливо осознал - дело не в нашей паре, а в гордой птичке, залетевшей в дом в поисках спасения.

Отец говорил, что нет ничего важнее второй половинки:

– Страна подождет, сын, если твоя пара нуждается в тебе. Весь бренный мир подождет, – говорил он. – Запомни, Матео, нет ничего важнее пары, данной тебе Высшими. Просто не существует. Помни, эти слова написаны кровью влюбленных.

Но странный шлейф чужой ауры мужчины насторожил. Измученный страхом, он поддался искушению, но, конечно, с выгодой для своего душевного равновесия. Поцелуем я прикрепил к девушке маячок, не магический, но в этом и заключается вся изюминка. Его не найдешь магически. Теперь в любой точке мира я буду знать, что с Вивьен.

Итак, битва за счастье и безопасность птички началась.

POV Вивьен:

Знаете, как трудно отпускать любимого? Вырывать сердце из груди, при этом выть как волк? Понимать, что три точки ниоткуда не возьмутся в мемуарах Судьбы, только ненавистная точка. Никакого хэппи-энда, жили они долго и счастливо.

Вчера планы о будущем, а сегодня - пустота вместо души. Дыра, не имеющая ни конца, ни края. Алек был для меня кем-то большим, чем примитивный любимый, он - частичка меня, лучшая половинка. А потеряв его, я зареклась не искать и не позволять себе влюбиться еще раз.

Да и как я могу любить другого после Алекса? Как? Если сердце не способно на искренние чувства. Так я считала и на могиле любимого поклялась, что в моем сердце будет только один мужчина. Но несколько мгновений назад я предала светлую память о единственном друге.

Слова Матео о нашей искренности жгут сердце. Я не верю, что можно любить сильнее или забыть прошлое и снова отдаться чувствам. Зачем? Разве я просила любви и любимой? Искала искренность? Все, что я хочу или хотела, это чтобы Алек остался жив. Какая же я дура, никчемная идиотка, что посмела мечтать о любви на всю жизнь, одной и навсегда. Но разве в нашем мире такое возможно? Да, если бы...

Черт возьми!

Настоящая пара? Ха, плевать я хотела.

– Зачем помогать той, которую вы не перевариваете? – спрашиваю я.

– Не поняла еще? Вспомни истории о прошлогоднем соревновании на зимних сборах, – говорит он, глядя в глаза.

Что я знаю о соревновании за престиж и лицо академии? Ну, его проводят летом или зимой. Зимний кубок наиболее востребован и сложен, не все участники выживают. С каждого факультета выбирают группу на последнем году обучения, потому что пройти и выжить тест может только самый сильный. Слабое звено в коллективе умирает – не гласный факт, а еще... В прошлом году одного игрока, а именно то самое звено, команда съела...

Дыши, Вивьен, дыши.

Этой зимой впервые в истории пошлют первокурсников, меня. Сла... Слабое звено! Он знал и таким жестоким, но действенным способом помогал мне, а я его яростно ненавидела все время. Черт, ведь правда, если смотреть со стороны, лорд Дамакл трезво оценил шансы и подогнал курс подготовки специально под меня. Не хочу быть съеденной! В глазах темнеет, а вдруг снова перенесет в воспоминания? Нужно что-то сделать и срочно.

Боль! Не задумываясь, я смотрю прямо в глаза Дамакла, сжимаю поврежденную руку до крови, выступившей на белоснежных бинтах. Чувствую, как увлажняются глаза, и скрежещу зубами от невыносимой острой боли, но такой желанной в этот момент. Он запирает страх, печаль и неопределенность в далекие ячейки сознания, ставя мозги на место.

Мужчина смотрит на рану, медленно переводит взгляд на мое лицо:

– Вивьен, перестань. Я никому не позволю навредить тебе, поверь мне.

– Ах, да! Простите меня, никчемную рабу вашу. Ох, как я могла... – картинно ужасаюсь, а после холодно продолжаю: – Ведь это ваша прерогатива делать мне больно, чертов демон! – кричу я, а перед глазами вдруг возникает яркого голубого оттенка портал. Вот так, благодаря всплеску эмоций вперемешку с болью, я успешно создаю то, что за год учебы или тренировок не получалось.

Сделав шаг в портал, я шепчу «спасибо» и убегаю прочь.

***

– Скоро, я найду тебя, совсем скоро, воскресшая девочка! – рычит мужчина, яростно сжимая стальные перила, стоящие вокруг хрустального шара, который светится оранжевым – поисковый шар. – И тогда... святые мученики ужаснутся от того, что приготовил мой изобретательный мозг для тебя, воскресшая душа дочери моих врагов. Я обрушу небо на твою голову, я... Нашел.

В огромном магическом шаре белая и черная дымка впервые за столько лет соединяются в очертаниях парня, на вид лет шестнадцати. Его лицо покрыто кровью, которая льется непрерывно из разбитого носа. Глаза закрыты, видимо, мальчик пытается сдержаться и не показывать боль, разъедающую разум. Одиночка.

Он улыбается, чем невероятно поражает себя. Но стоит парню открыть глаза и посмотреть прямо на меня с яростью, как зачарованная сталь осыпалась пеплом у ног. Огромные зеленые изумруды смотрели пристально, обдавая пламенем неповиновения и безудержного гнева. Точно так же, как у ее матери. Да, хрустальный шар не ошибается - перед ним воскресла девочка, ее любимая и единственная дочь, Вивьен.

– Какая паршивая насмешка Судьбы, – смеется он, зарываясь пятерней в густые белоснежные волосы. – Я поклялся себе, что уничтожу девчонку, сотру с лица земли, не оставив после себя ничтожных воспоминаний. Но что-то остановило меня много веков назад. И я душу ребенка запер в пустоте, которая не имеет ни конца, ни края. Из нее нет выхода... Точнее, не было. Пока там не оказалась чистая душа, не познавшая злобы, ревности и зависти. Невинная во всех смыслах частичка света, которая так отчаянно хотела жить. Крошечная надежда смогла найти выход даже в самой непроглядной тьме...

Замирает на мгновение, вспоминает тот период жизни, когда девочка была в его власти. Темные желания смертных, мужчина все время рядом с ней. Ежедневно бросал все дела и открывал вход, подвластный только Высшему, бесконечной силе. Рассказывал сказки душе маленького ребенка и безжалостно лгал о том, почему и как она оказалась здесь.

Бессердечно лгал, мол, выхода нет из пустоты. Лгал себе, потому что выход был. Попроси девочка его... не отказал бы. Мужчина снова смотрел в отражение шара, прекрасно понимая теперь, почему упорно искал душу ребенка, а после тихо, почти обреченно прошептал:

– Лучше бы ты оставалась в пустоте, Ангел. По сравнению с ней, здесь тебя ждет ад...