В пепел

Пролог

Лизу Вессу хоронили всем борделем. Маман по этому поводу даже объявила выходной день, надеясь, что за вечер, который выходным уже не будет, запросто отобьет все убытки. Дело с убийством одной из ее девиц вышло грязное и шумное, поэтому дом свиданий, где та вполне ожидаемо закончила свои дни, вот уже третью ночь пользовался невиданной популярностью. Грязь и шум привлекают всегда, а тут еще и пикантный душок плюсом, так что заведение ломилось от публики – место происшествия, как-никак.

Довольны были все: и мама Лура, прикидывающая будущие барыши; и девочки, у которых каждый день теперь выходил горячее некуда, и клиенты – ведь им взволнованные мамзельки украдкой показывали пусть и убранную, но ту самую комнату:

– Ах, господин хороший, столько кровищи я в жизни не видала. Даже когда Дерри Громила в минулом годе выпустил кишки Грацему, и то меньше было. Ей-ей, провалиться мне на этом месте, если вру. А уж полиции скока набежало… Только без толку оно все, не нашли душегуба, да и не найдут, верно. Как искать, если ни следов не осталось, ни этих, как их… улик! Не видал его никто.

Не радовался событию, похоже, лишь один человек – сын Лизы. Мальчишка забился под лестницу, в каморку, где все еще смердело грязью и кровью от тряпок, которыми мыли злополучный пол, и уже какой день не вылезал из той норы – сердобольным мамзелям не удавалось выманить его даже на пирожок.

Бордель-маман, тоже жалея мальчишку, выросшего у нее на глазах, потихоньку договорилась с кухаркой, что пристроит двенадцатилетнего Весса ей в помощь – бегать на подхвате, но все эти замечательные планы полетели хорькам под хвост. На третий день каморка оказалась пуста.

Эрдари Весс сбежал. Даже похорон не дождался.

Глава первая

– Эй, Дари! Светает. Светает, слышь, кому говорю? Пепел, да просыпайся же, мать твою!

– Оставь мою мать в покое, – ответ раздался из вороха стружек, кучей наваленных в углу. – Если ты не любитель мертвяков, она тебе в этом деле не пригодится.

– Тьфу на тебя. Язык грязнее, чем задница. Помяни мое слово: догавкаешься однажды, вырвут его тебе.

– Вырвут, ага. Если догонят. – Пепел со смаком потянулся, зевнул и покосился на такого же, как он, грязного и обтрепанного товарища по несчастью. – А тебе, Бонч, помяни мое слово, ручонки твои кривые вырвут. Если опять облажаешься, как вчера.

– Да ладно, сбежали ведь. Нормально все.

– Ага, нормально. Пока! В смысле, пока ты снова не наворотишь.

– Т-с-с… – Бонч скосил глаза к чему-то прислушиваясь, и Дари тут же заткнулся. Приятеля не зря прозвали Крысом – что-что, а слух у него был отменным, не хуже, чем у крысы настоящей.

– Нет, показалось, – выдохнул тот через несколько секунд, – тихо вроде. Но сваливать все равно надо, пока не засекли.

– Ну так и валим. Или ты тут с кем попрощаться забыл?

– Типун тебе на язык, накаркаешь!

Осторожно спустившись с чердака ратуши, где благодаря впопыхах брошенной строителями лестнице они так удачно устроились на ночь, оба тут же ужами ввинтились в толпу. Прямо под стенами муниципалитета по субботам устраивали ярмарки, где, если не щелкать клювом, можно было рассчитывать на неплохую поживу. Бонч решил навестить овощные ряды, а сам Пепел почтить вниманием калачников – жрать хотелось нестерпимо.

Увы, но сегодня удача явно повернулась к ним не лицом, а каким-то другим местом. Не успел Дари сделать и десятка шагов, как из-за пустого пока прилавка высунулась длинная рука, ловко ухватила его за шиворот и утянула в тень, еще не растаявшую с ночи.

– Добегался, друг мой Пепел? – Незабываемый прищур Косого трудно было не узнать даже в полумраке. Как и угодливые смешочки его кодлы.

– Демоны твоим друзьям… По самые гланды, – ругательство вышло сдавленным – отпускать ему воротник никто и не думал.

И тут же основательно, но не зло получил по морде.

– Кто и как моим друзьям, я сам разберусь. – Вывести из себя Косого было не так уж легко, вором тот слыл опытным и хладнокровным. – А ты мне лучше о своих поведай.

– Да, – тут же послышался голос одного из «свитских», – говори, где этот засратый Крысюк валандается?

Дари демонстративно повел носом, принюхиваясь, и глумливо протянул:

– Ну если ты засранцев ищешь, может, в собственные штаны сначала заглянешь?

И тут же огреб второй раз, уже серьезнее. Впрочем, оно того стоило – шуточка легла прямиком в цель, если судить по ответному мату и паре сдержанных смешков, раздавшихся с вражеской стороны.

– Остроумец, да? – Главарь прищурил единственный здоровый глаз, отчего сам стал напоминать обожравшуюся крысу. – А если мы тебя по-другому спросим? И не здесь?

– Да на кой он вам сдался? – делано удивился Пепел. – Если даже мне на хрен не нужен? Следить еще, зачем да куда его носит. С чего бы?

– Так у тебя он, наверное, ничего и не крал, – все с той же издевкой выдали ему в ответ.

– Да ладно? – изобразить удивление получилось отлично. – Неужели Бонч сумел тебя подрезать? Кто бы мог подумать, а? Вроде такой великий вор, и так подставился… да еще и совсем маленькому Крысу…

– Догавкаешься, – вот теперь в голосе Косого послышалась настоящая угроза. – И не прикидывайся тупее, чем ты есть. Кое-кто напел, что, если бы не одна белая башка, мелькавшая в толпе, хрен бы он вчера ушел. Не твоя ли?

Косой дернул Дари за светлый вихор цвета пепла, из-за которого он и получил свое прозвище, но проскользнуло в небрежном вроде бы жесте нечто такое, отчего его здорово передернуло – про этих уродов разные слухи ходили…

Вот тут-то, как на беду, и вывернул из-за угла Бонч, размахивая пучком моркови и оглядываясь по сторонам.

– Вали отсю… – крик Дари придушили его же собственным воротником, но приятелю и услышанного хватило.

Не раздумывая ни секунды, Бонч развернулся и бросился обратно; кодла Косого с подвыванием рванула следом; а сам главарь от неожиданности выпустил из пальцев воротник Пепловой рубахи. Второго приглашения не потребовалось: зайцем отскочив от бандита, он понесся в противоположную сторону, рассчитывая обогнуть ратушу с другого бока, перехватить там приятеля и раствориться с ним во все прибывающей на торжище толпе.

И перехватил бы, не подвернись на пути Крыса телега с пивными бочками.

Закончилось все в пару секунд.

Не успев притормозить и вообще хоть что-то понять, беглец с разгона влетел под колесо. Раздался мерзкий влажный звук, и тут же, заржав, взвились на дыбы обе запряженные в повозку лошади. Телега начала заваливаться, верхняя бочка сорвалась с креплений и бомбой влетела в толпу. Косой, в тот момент тоже выскочивший из-за угла, оказался у нее на пути первым…

«Нормальный размен», – отрешенно подумал Пепел и даже успел вяло удивиться этому своему равнодушию.

А потом на площади начался ад.

Одновременно заголосили сразу несколько торговок, словно соревнуясь, кто кого переорет; визгливое ржание коней смешалось с паническим матом пытавшего из унять кучера; народ заметался вокруг, то ли сам пытаясь спастись, то ли кого-то спасти… Дари вышел из оцепенения, когда понял, что его заметили. Бывшая уже кодла Косого пришла в себя и рванула за ним так, будто это он был во всем виноват.

«Демоны!!!» – Пепел кинулся сквозь взбудораженную толпу, словно те и в самом деле за ним гнались. Хотя… может, лучше как раз приспешники нечистого, чем подручные внезапно погибшего вора? Но главное, чтобы не догнали, потому как сейчас те способны его убить. И убьют. Если он даст себя поймать.

Бежать было трудно: приходилось протискиваться мимо людей, ломанувшихся к месту происшествия, а вот погоне оказалось легче: он им невольно пробивал путь. Отчаяние подкатило к горлу тогда же, когда сбилось дыхание. Нет! Так не уйти!

Затравленно оглянувшись, Дари в последнюю секунду успел увидеть открытую веранду кофейни и, не раздумывая, рыбкой юркнул в тень под угловой столик, прикрытый еще и вазоном с цветами. Боги, лишь бы ему повезло! Лишь бы дамочка, сидевшая рядом, его не заметила и не начала орать.

Заметила.

Аккуратно отставила в сторону хрупкую чашечку, расправила юбки, окончательно скрывая беглеца от любопытных глаз, и расслабленно откинулась на спинку изящного стула. Погоня, вынырнувшая из толпы через пару мгновений, пронеслась мимо…

Нет, все-таки боги благоволят ему сегодня – хорошая тетка попалась, тихая. И сапоги у нее хорошие, недешевые. Но…

Почему сапоги? Меньше всего ожидаешь их увидеть под ворохом шелковых юбок. Очень странно. А странного Пепел не любил, особенно в столь щекотливых обстоятельствах. Поэтому, осторожно пятясь, начал было выбираться из своего укрытия, чтобы делать ноги, но не успел: прямо перед носом, тихонько звякнув, упала ложечка. А затем к ней потянулась ухоженная женская ручка, успевшая сделать жест «замри», прежде чем эту ложечку поднять. Воровской жест, между прочим. И Дари замер, не совсем понимая, почему это делает, но очень вовремя – погоня возвращалась, он услышал ее через секунду.

– Где эта гнида? – запыхавшийся голос из убежища под столом было слышно прекрасно.

– А я знаю? – гундосо огрызнулись в ответ.

Ну точно, остановились прямо возле веранды, что заставило Дари не просто замереть, а оцепенеть.

– Вон Пеш идет. Может, он догнал? – протянул первый.

– Так бы он сюда и поперся, если б догнал, – пробурчали в ответ, но крикнуть все же не поленились: – Эй, Пеш!

– Ну как? – поинтересовались у новенького, когда собеседников стало трое.

– Тупой? Не видишь как? – отгавкнулся тот, смачно сплюнув под ноги.

– Вижу. Что делать будем?

– Валить?

– Ага, сейчас и свалим. Я только в эту жральню загляну, – первый голос звучал уже чуть ли не над головой. – Вроде тут он в последний раз мелькнул.

– Я тебе, хорек вонючий, загляну! – скандальный женский визг раздался с противоположной стороны веранды, но влегкую перекрыл разговор, что велся у Пепла, считай, над ухом. – Еще швали всякой мне в моем заведении не хватало! А ну, живо пошли отсюда! Живо, сказала!

Гундосый вяло, без азарта отбрехнулся, и троица начала удаляться, на ходу обсуждая, что все равно в кофейне беглеца нет, иначе бы та стерва заорала раньше. А еще через пару минут под стол к Дари осторожно заглянула хорошенькая кареглазая блондинка – хозяйка тех самых юбок, за которыми он так ловко отсиделся.

– Ну что, шваль, вылезай, нам пора. Пока мамаша Шари и нас отсюда пинками не погнала, а то она может.

– Нам? – озадачился Пепел, потирая ободранный нос.

– Именно. Мне, знаешь ли, страшно любопытно услышать твою историю. Честная плата за помощь, не находишь?

– Не нахожу. Но, сдается, леди мое мнение не интересней собственного.

– Угадал, – еще раз улыбнулись ему в ответ. – Так что давай, тем же путем, что сюда вломился – мимо цветочков. А потом спрячешься во-он в той подворотне и подождешь, пока я расплачусь и выйду.

– А вдруг не подожду? – сверкнул он темно-серыми глазищами.

– Лишишься булочки, – очередная доставшаяся ему улыбка оказалась совсем уж лучезарной. – Ты, кстати, какие любишь? С корицей или с изюмом?

– И с тем и с другим сразу. Или у леди на такое денег не хватит?

– Хватит. Даже на такое. А теперь – бегом!

И Дари рванул к подворотне, оказавшейся в самом деле замечательно укромной, на ходу прикидывая: а стоит ли того булочка? И отчетливо понимая, что сейчас доверяет этой неожиданно подвернувшейся девице если и не жизнь, то что-то вроде того. Странной девице, кстати. Выглядит гораздо моложе, чем ей на самом деле, – это бывалый Пепел враз просек по глазам; носит крепкие мужские сапоги под шелковыми юбками; отмахивает жесты, о которых и знать-то не должна, не то что уметь… Демоны, ему тоже стало интересно! Решено, дамочку он подождет.

Поговорить удалось в маленьком садике – им заканчивался тупик как раз за подворотней. Блондинка легко и сноровисто справилась с замком кованой решетки, перекрывавшей туда вход, чем вызвала жгучую зависть Пепла – не столько ловкостью, с которой это было проделано, сколько набором роскошных отмычек, на пару секунд мелькнувших в изящных пальчиках. Но сгинули они в том же самом неизвестно где, откуда и вынырнули, мгновенно. Жа-аль…

Местечко ему тоже понравилось, редкой удачей было найти подобное рядом с торговой площадью. Цветочки, птички, несколько небольших, но тенистых деревьев… Благодать, одним словом, к задушевным беседам очень располагало. Потому Дари и скрывать ничего особо не стал, выложив все как есть.

Хватило ровно на промежуток между двумя съеденными булками – и в самом деле вкуснючими. А потом остро глянул из-под отросшей челки и потребовал ответной откровенности:

– Теперь, леди, ваш черед. Вы ж не просто так торчали сегодня на той веранде, правда? И юбками трясли тоже не ради моих прекрасных глаз? Что вам от меня надо?

– Умный мальчик, – согласилась девица. – Тебя как звать-то?

– Пепел.

– Я не про кличку спрашиваю, – поморщилась та. – Звать как?

– Дари, – все-таки признался он, чуток подумав.

– А дальше?

– А дальше ничего, – больше он сегодня ни в чем признаваться не планировал. – Или я похож на лорда с пятнадцатью замками, который пишет свои титулы на бумажку, чтоб самому случайно не забыть?

– Знаешь, похож, – усмехнулись ему в ответ. – Разговариваешь вон интересно, в трущобах такое нечасто встретишь. Слушай, а ты точно отсюда?

– Точнее не бывает, леди. В борделе у мамы Луры вырос, если вдруг знаете.

– Та-ак… Дари, говоришь? – Блондинка внезапно подобралась и опять махнула ему в сторону все той же уютной подворотни. – Быстро туда и не светись, я сейчас экипаж найму. Есть серьезный разговор. В самом деле серьезный!

И Пепел опять поверил, мухой рванув куда сказали. Но пока ждал, позволил себе чуток помечтать: вдруг эта дамочка хочет предложить ему работу? Или, допустим, в ученики взять? А что, он бы согласился – у нее явно есть чему поучиться даже ему. Может, как раз за этим Пепла и пасли? Почему нет? Он тоже не последняя шавка на здешней псарне. Да и не чужая шестерка – сам себе хозяин, вполне мог бы оказаться ей полезным.

Сейчас, немного успокоившись, Дари отчетливо понимал, что бежать из города куда глаза глядят необходимости нет. Кодла Косого отойдет немного, подумает – там кое-кто даже такое умеет, и уймутся на его счет. Действительно, его-то вина какая, если Косой угробился? Нет, этих можно будет не опасаться, но денька через два примерно, не раньше, – именно столько им на мыслительный процесс понадобится. А вот потом можно и на улицы вернуться, блондиночке помочь, если она сумеет заинтересовать его со своей стороны.

Да, в помощники или в ученики к ней он бы пошёл…

Коляска прогрохотала мимо убежища не останавливаясь, только слегка притормозив. И не вдерни его туда неожиданно сильные для женщины руки, он бы так ее и прохлопал, замечтавшись.

– Заснул, что ли? – зло прошипели ему в ухо. – Я тебе что, грузчик – мешки с костями таскать?

– Нет? А кто тогда? – на автомате отбрехнулся он.

– Позже. Поговорим, как приедем.

Пепел молча кивнул и прикрыл глаза, расслабившись. Кажется, в своих надеждах он не ошибся. Хорошо…

Ехали недалеко, но квартал, где экипаж в итоге остановился, выглядел до отвращения приличным. Как и квартирка на верхнем этаже, под самой крышей, куда дамочка вежливо пропустила его вперед себя. Дари, не чинясь, скользнул в небольшую чистую комнату, по очереди открыл еще две двери, ведущие уже из нее, убедился, что за одной прячется кухонька, а за другой ванная, причем обе пустые, и дурашливо доложил:

– Все чисто, хозяйка. Засады нет.

– Там еще черный ход в кухне, – поддержала та шутку.

– Простите, леди. Не просек.

– Вот именно, а все туда же.

– Виноват, исправлюсь…

– Присядь сначала! – надавила она ему на плечо, чуть ли не силой заставив опуститься на стул, сама на пару секунд заглянула в кухню, громыхнула там засовом и, вернувшись, устроилась напротив.

– Ну что ж, поговорим, Дари, – неожиданно официально начала она. – Эрдари Весс, надо полагать?

Пепел рванулся, но его тут же сграбастали за шиворот: дамочка к подобному повороту была явно готова. Демоны, да что ж такое – второй раз сегодня его хватают за воротник, словно пса на сворку. Выбросить его на хрен, что ли?

– Сидеть! – опять же как собаке, рявкнули ему, утверждая в мысли избавиться от долбаной рубахи. Тем более, после сегодняшнего забега целым у нее, считай, один лишь воротник и остался.

– Да сижу уже, – придушенно прохрипел он. – Надеюсь, совсем серьезно посадить ты меня все-таки не планируешь?

– А есть за что? – ответный интерес выглядел непритворным.

– Нету! Чист, аки ангел непорочный!

– Чего ж тогда запрыгал, ангел? Привычка?

– Да иди ты… – Пепел окончательно растерял веселость. – Ты кто, вообще, такая?

Она молча вытащила из кармана и положила на стол прямоугольник визитной карточки.

«Лаисса Нокс. Частный детектив».

Дари опять дернулся, на этот раз от неожиданности, и тут же понял: скрыть, что он грамотный, не выйдет. Засветился, демоны его подери. Опять! Да что ж за день-то сегодня такой?!

– Именно, – подтвердила блондинка. – Детектив. А не воровка в поисках подручного, как ты себе, видать, намечтал. Но теперь, Эрдари, слушай внимательно – сдается, кое-что из нашего разговора может стать для тебя новостью. Потом ты чуток над этими новостями подумаешь – тебе оно по силам, я видела, и поговорим опять. Уже серьезно.

И Пепел выслушал – деваться все равно было некуда.

Некоторые факты и правда оказались для него внове, но кое в чем он даже смог поправить свою собеседницу, а в целом сложившаяся у них картина вышла совсем нерадостной.

Два года назад Лаисса Нокс как раз окончила академию в Листере и только-только приехала в Праут, все еще полная иллюзий и надежд кому-то что-то доказать. И убедить: женщины тоже могут работать в полиции, причем далеко не только письмоводителями. Громкое дело со зверским убийством проститутки оказалось для нее в этом качестве самым первым и, соответственно, самым запоминающимся. А если уж начистоту, то вообще единственным, ведь как раз после него Лаис из управления и вышибли, отправив на вольные хлеба. Нет, непосредственно к расследованию ее не допускали даже в то время, но по кабинетам ходило столько слухов, что достаточно было их просто сопоставить, а как раз это она умела делать прекрасно. Лучше многих.

Да, улик тогда не нашли, следов тоже, но кое-что все-таки было. Например, через пару дней после смерти Лизы загадочно пропал ее сын, Эрдари. Но ни сирота, ни его участь никого из коллег особо не заинтересовали. А еще день спустя по душу мальчишки в бордель явились два господина, оставшихся сильно разочарованными тем, что тот исчез. Вроде бы речь шла о каком-то серьезном наследстве…

Странно, правда? У женщины, вынужденной работать проституткой, вдруг так кстати обнаруживается наследство от богатых родственников? И плюс два прилагающихся к нему поверенных. Очень солидных поверенных, надо сказать. И очень упорных. Которые год потом продолжали везде совать носы, разыскивая свою пропажу. И делать это, считай, втихую, не прибегая к помощи официальных контор. Вот и зачем бы оно им, а?

Но и это не вызвало у полицейских особых вопросов. Да мало ли? Может, им процент обещали с уплаченной суммы? Если найдут-таки, кому ее уплатить…

– Дари, почему ты сбежал? – прервала она сама себя. – Тебя предупредили?

– Можно и так сказать. – Пепел со вздохом вытащил из кармана мешочек, развязал его и высыпал на стол горсть плоских костяшек. – Вот они и предупредили, угу.

– Руны? Так ты у нас предсказатель что ли?

– Не особо. Но мать научила кое-чему.

– То есть она тоже умела?

– Вот она-то как раз и умела, а я так… По мелочи. Не чаще раза в неделю, не на себя, и лучше после хорошего поста.

– Так вот почему ты под лестницей два дня голодный сидел?

– Ага, – не стал он отпираться. – И высидел-таки.

– А может, наоборот, стоило тогда остаться? – испытующе глянули на него. – Выяснить, что и как с этим наследством?

– Не стоило. Нет! Расклад там был вполне… однозначный.

– Ладно, поняла. Тогда продолжим… Так вот, самое главное, ходил в то время упорный слух, что те же двое крючкотворов до этого год искали в столице женщину с ребенком. Из рессов. То бишь из старой крови. И тоже вроде как не нашли, хотя та оказалась свидетелем чего-то крайне важного, а потому усилий было приложено немерено. Или все-таки нашли, а? Но не в столице и слегка опоздав? Уже после того, как ее нашли другие?

Она наклонилась, пытаясь заглянуть Дари в глаза:

– Это же твоя мать, правильно? У нее в жилах была старая кровь? Выходит, кто-то ее все же вычислил? И убил? Для этого искали?

– Нет, – сдался Пепел после очередного вопроса, поняв, что она все равно не отстанет. – Убийство – случайность. Просто в бордель заглянул кто-то из измененных и ту самую кровь в ней почуял.

– Боги! – Лаис прижала ладонь к губам. – Как же она тогда умирала?

– Ты знаешь! – зло ощерился он, но тут же спрятал лицо в сложенные ладони. – Весь город знает – неделю потом ходили туда на забрызганный потолок пялиться.

Выдохнув, та явно хотела тронуть его за белобрысый вихор, но в итоге решила, что правильнее будет продолжить:

– Выходит, кто-то сопоставил факты, сумел понять, что это было за убийство… и кого… А потом пришел за тобой?

– Выходит, – теперь он уставился ей прямо в глаза. – Осталось выяснить кто.

– Лучше выяснить зачем. Что ты такого знаешь, Эрдари? А? Как только поймешь это, поймешь и кому ты нужен. Вернее, наоборот, не нужен.

– До хрена я знаю. Вот реально – до хрена. Так что выяснять, отчего конкретно припекло ту сволочь, та еще задача.

– Н-да…

– Слушай, не сопи. С той смерти два года прошло, плакать мне уже не хочется. А вот убивать – да. До сих пор. И если поможешь мне с поисками тех, от кого она пряталась, считай, я твой вечный должник. Идет?

– Дари, но ты же понимаешь… – начала было Лаис, и он быстро перебил:

– Понимаю. И не прошу бросить ради этого все остальные дела. Но если вдруг… Где-нибудь… Случайно… Ты мне поможешь?

– Идет, – все-таки согласилась та, пусть и не сразу – Но только если случайно. Специально лезть в это я не буду, понял?

– Другой разговор! – Улыбка явно получилась больше похожей на гримасу, хоть он и старался.

А потом все-таки сумел собраться и посмотрел на Лаиссу уже совсем с другим выражением лица:

– Слушай, но ведь когда ты меня на площади пасла, знать всего этого еще не знала, – Пепел даже не заметил, как перешел с ней на «ты», вышло оно само собой и на удивление естественно. – Тогда зачем? Что тебе от меня надо?

– Верно мыслишь, – похвалили его. – Я работала. Искала то, к чему ты мог иметь отношение. Рассказать?

Он кивнул. Пауза ему сейчас была нужна, даже такая.

– Позавчера ночью из одного особняка в городе кое-что пропало. И кое-какие люди видели там Косого. А потом еще кое-кто видел, как этот Косой гонял по городу, словно зайцев, двух мальчишек. Черненького и беленького. Понимаешь?

– Понял, ага. Так ты те письма ищешь? Сколько?

– Даже так… – озадачилась Лаис. – Действительно, умный мальчик, я не ошиблась. Читал?

– Сколько?

– Что «сколько»?

– Сколько я с этого буду иметь, чего непонятного?

– А во сколько ты оцениваешь собственную жизнь? Ту, что тебе сегодня спасли?

– Не, – дернул он плечом. – Так дешево эти писульки стоить не могут.

Лаис расхохоталась:

– И правда. Хорошо, а сколько бы хотел?

– Половину с того, что получишь ты.

– Ага-а... Мальчик еще и жадный.

– Нет, просто умный – сама сказала. Без меня вообще ничего не получишь.

Госпожа Лаисса Нокс, частный детектив, с полминуты испытующе смотрела на него, а потом улыбнулась:

– Двадцать процентов.

– Сорок, – тут же возразил он.

– Двадцать. И перспективы дальнейшего сотрудничества.

– Идет. – Пепел протянул ей грязную ладонь, которую та пожала не поморщившись:

– Но письма мне нужны сегодня.

– Легко, – не стал он спорить. – Вот только темноты дождемся, а то сейчас я по городу не ходок.

– Как эти бумаги вообще к вам попали?

– Бонч подрезал бумажник у одного из людей Косого.

– Зачем? – непритворно удивилась Лаис.

– Да хрен его знает? Это же Бонч.

– И? – хмыкнула она.

– И мы все равно смогли удрать.

– Это я уже поняла. А дальше? Ты их читал?

– Конечно. Вдруг там векселя или расписки.

– А там?

– Любовные писульки всего лишь. Шантаж, да?

– Дари, иногда сильно умным быть вредно.

– Ха! Быть умным всегда полезно. Иногда вредно это показывать. Но у нас ведь разговор по душам, нет?

Она с улыбкой потрепала его по вихрам, тут же поморщившись и показав в сторону ванной:

– Сходи-ка ты, что ли, вымойся для начала. Вода холодная, но потерпишь.

– Потерплю, – согласился он, – а ты?

– Я пока раздобуду тебе другую одежду – в счет тех двадцати процентов, что ты у меня выдрал. Твою-то теперь только на помойку.

– А что, и там люди живут, – философски пробормотал он, после чего уже громче поинтересовался: – К старьевщику пойдешь?

– Ну не к королевскому же портному?

– Тоже не дура, – кивнул Пепел и скрылся за дверью ванной, оставив госпожу частного детектива ухмыляться ему вслед.

Выбрать одежду оказалось легко: Эрдари был почти с Лаис ростом, разве что чуть более тощий. Подумав, она взяла ему еще пару рубашек и плюс кое-какое белье на смену – лишним всяко не будет.

– Для прислуги берете? – вроде бы невзначай полюбопытствовал старьевщик.

– Да нет, – равнодушно ответила она. – Кузен троюродный из пригорода приехал, на мою голову. Продолбал в дороге саквояж, растяпа демонов, а пока тетка новое соберет, ходить в чем-то надо.

– Ну, обычная история, – тут же оживился лавочник, – ворье совсем стыд потеряло.

«Еще бы, – усмехнулась Лаис про себя. – А потом у таких, как ты, все и осядет».

– Лет-то ему сколько?

Демоны! Это любопытство ей категорически не нравилось. И вообще, сколько лет может быть тому шалопаю? Быстро прикинув, она ответила, надеясь, что легкая заминка останется незамеченной:

– Четырнадцать. А что? Подрабатываете на полицию?

Старьевщик подавился следующим в очереди вопросом и предпочел побыстрее выставить ее вон.

Вот так-то лучше!

***

Но Пепел обо всех этих трудностях узнал позже. А пока, вымывшись, он кучей свалил обноски в углу ванной, обмотал задницу полотенцем и уже не спеша прошелся по квартире. Кое-что простукал, кое-куда заглянул, кое-что даже обнюхал и чуть не лизнул. Но особо интересного для себя не нашел, а потому быстро угомонился – присел на стул и начал дожидаться хозяйку, позволив себе, наконец, расслабиться настолько, чтобы вспомнить Бонча. Страшно и глупо погибшего приятеля было жаль, но еще жальче вдруг стало себя: снова он один. Что, с одной стороны, вроде бы и неплохо, потому как дает свободу маневра, но с другой…  Впрочем, к демонам. Не та у него жизнь, чтобы распускать сопли, пора брать себя в руки. Глянуть, например, что такого занятного может скрывать характерно потертый по углам подоконник…

Но стоило Лаис переступить порог, Дари тут же скривился, принюхавшись к тючку с одеждой, что она притащила.

– Папаша Лэкс, что ли? Ну и зачем, если здесь рядом Дамми имеется? Нахрена было переться так далеко, да еще к этому говнюку?

– Дамми я знаю, – сунули ему сверток прямо на колени, прежде чем идти за ножом для стягивающей его бечевки, – а тот, соответственно, знает меня.

– Но не знаешь, что Лэкс – в каждую бочку затычка, – переложил он его на столешницу – так распаковывать добычу было явно сподручней.

– Теперь знаю.

– Прекрасно. И что ж ты ему сказала? В смысле, про меня?

– Выдала за своего троюродного братца из пригорода.

– И? – опять скривился Пепел. – Думаешь, он в эту хрень поверил?

– Сразу. Стоило лишь намекнуть, что не все любят стукачей.

– Ага, – вот теперь усмешка вышла вполне понимающей. – Ну раз так, глядишь, и прокатит. А откуда узнала? В смысле, про стук?

– Догадалась. – Нож для бумаг ловко вспорол веревку, не задев содержимое, сразу рассыпавшееся по столу.

– Ищейка, да? – в притворном восторге вытаращился Дари и не глядя подхватил какую-то нацелившуюся свалиться тряпку. – Настоящая? С нюхом не меньше десятки?

– Лучше, – не приняла та шутку. – Одевайся давай. Пора за письмами идти.

– Пора, ага, – спорить он и не подумал. Но поднявшись со стула, вдруг нарочито охнул, делая вид, что вот-вот уронит с задницы полотенце, подхватить которое успел лишь в последний момент.

Лаис, глядя на эту демонстрацию, рассмеялась звонко и искренне, тут же метко запустив в него выуженными из развала скомканными штанами.

– Ребенок! Надевай уже, не трать время.

– Угу, – насупился Пепел, – с тобой его и правда только тратить, с-сестричка. И не такой уж ребенок, между прочим.

Но штаны послушно натянул, на самом деле прекрасно понимая, что тут его невинности ничего не грозит – ни при каком раскладе. Впрочем, дразнить девицу это совсем не мешало, скорее уж наоборот. И пока та относила ненужное больше полотенце обратно в ванную, Дари азартно продолжил потрошить тючок в поисках рубашки и чего там еще найдется. Но, уже застегивая последнюю пуговицу на удачно севшей и почти новой куртке, увидел, как Лаис выходит оттуда тоже в штанах, и удивленно присвистнул:

– Про сапоги теперь понял, к порткам подходят, не поспоришь.

– А в целом? – Она тоже накинула поверх широкой рубахи практичную темную куртку, стянула не слишком длинные волосы в простой низкий хвост, как иногда носят наемники, и повернулась к нему боком. – Не сильно в глаза бросаюсь?

– Годится, – оценил он. – Чтобы таскать мужские шмотки, твои мослы самое то. А вот чтобы крутить задницей перед мужиками – не пойдет. Нечем, знаешь ли.

– Молчи уж, специалист, – она со смехом дернула его за вихор, – как ты ею крутишь, я видела. Тоже не сильно впечатляет.

– С-сестричка, – прошипел Дари сквозь зубы. – Что б ты в нас, мужиках, понимала.

Хохот в ответ стал еще более заливистым…

Но на улице оба притихли.

Пепел настороженно всматривался в каждую тень, не забыв еще свои утренние приключения и не горя желанием их повторять, да и Лаис не выглядела слишком спокойной. Ночная прохлада, затопившая Праут после солнечного дня, здорово бодрила, как и легкое чувство опасности, и заодно сглаживала вонь сточных канав, добавляя городу некой загадочной потусторонности. Оба, как оказалось, очень любили это время и вполне умели им наслаждаться.

До муниципалитета, на чердаке которого Дари вчера спрятал письма, шли долго. Дважды били часы – сначала на верховном соборе, а потом на самой ратуше, дважды они успели разминуться с ночным караулом и разок – с весьма подозрительной компанией. Так что к главной площади выбрались когда город уже совсем успокоился и заснул.

Вчерашней ошибки рабочие, менявшие крышу, не совершили – забытой лестницы поблизости не обнаружилось. Зато в кармане у девицы нашлась замечательная связка отмычек, а потом и вполне подходящая к ним дверь, ведущая, как знал Пепел, ровно куда нужно – к подъему на чердак. Оставалось лишь осмотреться и пропустить еще один караул, что вот-вот должен был пройти через площадь. Ага, вон как раз и идут…

Лаисса потянула Пепла за плечо, затаскивая поглубже в удачно подвернувшуюся подворотню, на что он беззлобно огрызнулся:

– Не дергайся. Прошли уже, считай, те вояки.

– Там и другие есть, – не осталась та в долгу. – У ратуши и своя охрана имеется. В курсе?

– Да какая там охрана? Пузаны из бывших полицейских? Будут они тебе тут кругами бегать, ага. Им задницу даже до сортира донести влом – ссут прямо под дверью, у конуры своей. Вон там, кстати. Ох-храннички.

– А вот и не скажи. Иногда опыт вполне стоит резвых ножек.

Пепел фыркнул, выразительно демонстрируя скепсис, но, сдается, все равно не убедил.

– К тому же, – не унималась Лаис, – ратуша – это тебе не лавка старого Дамми, совсем уж шваль сюда в сторожа не возьмут. Так что как бы нам тут внезапно не удивиться, если начнем щелкать клювом.

– Вот и не щелкай.

– Слушай, – глянули на него в упор, – давай я все же одна туда схожу?

– Ну вот не начинай снова по пятому кругу, а? Давно ж договорились: идем вместе. Без меня ты ту нашу скрыньку до завтрашнего рассвета искать будешь, если вообще найдешь.

И Лаис смирилась:

– Ну пошли, раз так. Сначала во-он туда, где тень от карниза. Видишь? А уже оттуда рысью к арке рядом со входом. И башкой по сторонам верти, не ленись.

– Понял. И не учи ученого.

Скрипнув, легко провернулся механизм замка, сдавшись отмычке. Так же негромко мявкнули дверные петли, открывая, а потом и закрывая за ними створку. В лицо дохнуло застоявшейся каменной пылью и подвальной сыростью...

Пробраться в ратушу, как они и предполагали, оказалось не слишком сложно.

Не рискуя подниматься на чердак в полной темноте, Лаис спиной развернула Дари к себе и наощупь вытащила из его заплечного мешка заранее прихваченный фонарь. Пару раз щелкнула встроенным прямо в него кресалом, затеплив огонек, прикрутила фитиль, а сверху еще и специальную заслонку опустила, делая луч узким и максимально незаметным.

– Порядок, – Пепел тут же забрал у нее светильник, – лестница вон там.

Ступени винтом завивались вокруг центрального столба, оказавшись каменными и не скрипучими – подниматься было одно удовольствие. Да и здание в свое время построили не слишком высоким, так что скоро Дари уже сдвигал простую, без замка щеколду на чердачной двери. Но, приоткрыв створку, замер на пороге.

– Подожди, – едва слышным шепотом остановили ее. – Чуешь, вроде паленым тянет?

– Так это ж от нашего фонаря, – тоже тихо ответила Лаис.

– Нет. Наш на керосине, а здесь другое. Похоже, тот недоделок, что вчера лестницу не прибрал, сегодня забыл здесь горящий светильник.

– Да какая разница? – Она все-таки попыталась открыть дверь, которую тот упорно придерживал. – Забираем письма и уходим. Заодно и за недоделком погасим.

– До писулек твоих еще добраться надо – через весь чердак, между прочим. А там… похоже, тлеет уже что-то.

– Идем! – Лаис ловко впихнула его в дверь, тычком придав ускорение, а сама задержалась, чтобы прикрыть за собой створку.

Мальчишка молча пожал плечами, заставив фонарь в руках дернуться вверх-вниз, и пошел. Вернее, собрался это сделать.

– Стоять! – отнюдь не шепотом приказали ему из-за толстенного центрального столба, державшего на себе стропила словно зонтичные спицы. – Кто такой?

– Тва-а-аю ж, – Дари громко выругался – явно специально, а не от неожиданности, и начал переминаться ногами по устилавшему пол мусору, не иначе стараясь заглушить ее возню возле двери. – Сам-то кто будешь? Тоже пришел проверить, какого хрена здесь горелым воняет?

– Тоже, ага. Ты мне зубы-то не заговаривай.

Из-за опоры показалась сначала рука с револьвером, а затем и очень высокий, худой мужчина, силуэт которого едва угадывался в приглушенном свете принесенного ими фонаря.

– Какие зубы, а? – Пепел повысил голос, весьма достоверно изображая панику. – Горит же! Смотреть надо, пока все не занялось!

– Дай-ка я на тебя сначала посмотрю, – шагнул было к нему незнакомец, но тут же замер, остановленный очень похожим приказом:

– Стоять! – Лаис, подкравшись со спины, ткнула ему ствол между лопаток, хотя предпочла бы к затылку. Но мужик оказался настолько высок, что туда было уже неудобно, плюс здорово мешали волосы, забранные в хвост, болтавшийся как раз там, где сейчас было дуло ее собственного револьвера.

– А теперь, – продолжила она, – осторожно опусти пушку на пол и так же осторожно подтолкни в сторону мальчишки. Живо!

Секундная заминка по ее собственным ощущениям длилась не меньше вечности, но в итоге тот все-таки подчинился, нарочито пожав перед тем плечами.

Дождавшись, когда револьвер, вращаясь, проедется по полу и ткнется в ноги, Дари подхватил оружие, тут же направив на незнакомца:

– Умеешь, сестричка. Уважаю. А дальше?

– А дальше сделай свет поярче и держи этого гостя на мушке, пока я в сторону не отойду.

Пепел кивнул и, не сводя глаз и прицела с мужика, на ощупь снял с фонаря заслонку, позволив свету залить чердак пощедрей. Лаис, тоже не опуская ствола, отступила на несколько шагов и встала с противоположной стороны. Грамотно встала, ровно так, как ее учили в свое время в Листере.

Теперь, в ярком свете, привыкшие к сумраку глаза разглядели, что это все-таки не мужик, а парень. По виду лет двадцать с чем-то, в черной кожаной куртке наемника и с бляхой ратушной охраны на шее.

«Вляпались», – вздохнула она про себя, но убирать револьвер и не подумала, внимательно разглядывая нежданную помеху. Кроме черной куртки тот еще и волосы носил как наемник – длинными. Вернее, не как наемник, а скорее как ресс – завязанными в небрежный, но сложный хвост с полудюжиной переплетающихся косиц. Только вот цвет… Белыми, как у старой крови, они не были – просто какие-то невнятно русые. Впрочем, и в лице у него тоже что-то от ресса проскальзывало – такие же резкие и хищные черты, словно в одно движение вырезанные очень опытным скульптором…

Ну да, скорее всего, зная об этом сходстве, тот специально его и подчеркивал. Пижон чертов.

Но хорош. Ей такие сроду не нравились.

Пепел все это время тоже не спускал глаз с охранника, но быстро понял, что оно у него как-то без взаимности: обернувшись на мальчишку всего разок, тот словно забыл о его существовании. Зато от Лаиссы взгляд не отводил, что и понятно. Лучшее украшение девушки – серьезный калибр в руках, да еще и нацеленный прямиком тебе в лоб. Как есть глаз не оторвать.

Демоны, смех смехом, а ситуация складывалась патовая.

Пристрелить его, что ли? Выход вроде бы напрашивался, но… чем-то Лаис здорово не нравился. Наверное, тем, что убивать ей пока не приходилось? Любопытно, а у Дари с этим как?

Словно в ответ на эти мысли, мальчишка вдруг небрежно поинтересовался в пространство:

– Что, так и будем стоять и пялиться друг на друга?

– Я бы предложил вернуться к первоначальному плану, – охранник отреагировал нарочито спокойно. – То есть все-таки сходить и посмотреть, что там дымит. Кажется, тянуть с этим больше не стоит.

– Дуло в лоб добавило тебе мозгов? – Пепел хмыкнул, не иначе заметив, что смотрят опять не на него. Но смирился с этим легко, тоже обернувшись в ее сторону. – Сестричка, рука не устала?

– Даже не рассчитывай, – ответила она, и тоже не мальчишке.

– Тогда подержи его на мушке еще чуток, а я мотнусь гляну.

– Только быстро давай, – Лаис мигом сообразила, куда и за чем тот собирается «мотнуться», но вида не подала. И уж тем более не стала ничего уточнять вслух.

– Угу, – тенью растаял тот в густеющем на глазах дыму…

А через секунду в той стороне вдруг грохнуло – аж уши заложило, и вихрем взметнулось пламя.

– Демоны!!! – они с охранником на секунду впились друг в друга взглядами, и Лаис опустила револьвер: – Бегом!

Второго приглашения не потребовалось – парень рванул вслед за Пеплом быстрее нее самой.

– Дари! – кричать сейчас получалось только сквозь надсадный кашель – дыма вокруг разом стало чуть ли не втрое больше. – Дари!!! Да отзовись же, засранец!

– Леди, – охранник закашлялся тоже. – Стойте здесь, я сам!

Но, поняв, что слушать его никто не собирается, заставил остановиться силой, поймав за талию и спиной прижав к груди.

– Да послушайте же! – рявкнул он ей прямо в ухо, не обращая внимания на попытки вырваться, – двоих мне оттуда не вытащить! Стойте здесь. Я сам его найду. Понимаете?

И резко развернул к себе лицом.

– Понимаете меня?

– Д-да, – взяла она себя в руки и опять раскашлялась. – Отпустите.

Тот кивнул и отпустил, начав разматывать с шеи тонкий платок, чтобы закрыть им от дыма рот и нос.

– Он должен быть где-то там, – ткнула она в сторону дальнего угла, пока тот заматывал лицо. – А я постараюсь хоть немного сбить пламя.

– Лучше бы вы к лестнице бежали, – скептически оценил тот ее попытку схватить какую-то ветошь и лупить ею по куче тлеющих опилок. Но настаивать не стал, быстро растворившись в дыму.

«Вот и правильно, не до споров сейчас, – Лаис примерилась и хлопнула тряпкой с другой стороны рыхлой груды, куда начали коварно переползать струйки дыма. – Потому как если разгорится и здесь, отступать им будет просто некуда. Разве что в отдушины на мостовую сигать из-под самой крыши».

И продолжила остервенело лупцевать тряпьем, расшвыривая в стороны чадящую стружку, постоянно заходясь при этом кашлем.

Через пару минут, не иначе как раз на тот самый кашель и ориентируясь, из дыма вынырнула странная многоногая тень, на поверку оказавшаяся охранником, взвалившим на себя теряющего сознание мальчишку. Последний, хоть и выглядел бесчувственным, все же умудрялся как-то перебирать ногами, цепляясь за плечо своего спасителя.

– Все, уходим, – невнятно прохрипели ей сквозь платок на лице.

Лаис поняла, подхватила Дари с другой стороны и чуть ли не бегом рванула к выходу, преследуемая все густеющими и густеющими клубами дыма.

Но стоило им выбраться с чердака на лестницу и прикрыть за собой дверь, как дышать тут же стало неизмеримо легче, и чем ниже они спускались, тем чище становился воздух. Единственное, втроем на узких ступенях им оказалось тесно, и пришлось снова передать дело спасения юного прохвоста в руки охранника, с чем тот прекрасно и справлялся. Но на промежуточной площадке, где начинался проход к башне звонницы, внезапно притормозил.

– Спускайтесь, – переложил он руку Пепла ей на плечо и добавил, убедившись, что удерживать худенького мальчишку она вполне способна: – Я сейчас догоню.

Лаис кивнула и дальше потащила его уже сама, через пару минут услышав над головой несколько заполошных ударов набатного колокола.

«Что ж, зачем охранник отстал, теперь понятно. Но будем надеяться, слинять отсюда удастся все же раньше, чем поднимется настоящая тревога».

И удалось-таки!

Когда они вывалились из двери, ловко вскрытой всего получасом раньше, в этой стороне площади было все еще тихо и безлюдно, хотя от главного входа уже вовсю гудели взволнованные голоса. Лаис даже замок удалось обратно закрыть, чуток приотстав от догнавшего их охранника, опять взвалившего Дари на себя. На всякий случай закрыла – чтобы потом ни лишних разговоров не было, ни лишних поисков, совершенно ей сейчас не нужных. Да и до той подворотни, где они готовились к штурму ратушного чердака, тоже удалось добраться без лишнего внимания.

Их внезапный помощник аккуратно сгрузил мальчишку прямо на мостовую, убедился, что с площади их совсем не видно, и облегченно выдохнул, усевшись возле стены рядом и вытянув длинные ноги чуть ли не через весь проход. Но затем спохватился и по-хозяйски обхлопал карманы начавшего оживать Пепла. Вытащил свой револьвер, осмотрел и тут же убрал в кобуру на поясе, отчего напрягшаяся было Лаис расслабилась.

«Ладно, будем считать, что парень просто восстановил статус кво. Имеет право».

– Вам, наверное, лучше быть там? – кивнула она на пару суетящихся перед главным входом охранников.

– Не обязательно, – равнодушно отозвался тот и в очередной раз закашлялся. – Я уже сдал смену.

– А чего тогда наверх поперся? – вяло удивился очухавшийся Дари, присоединяясь к кашлю и превращая его в хоровой.

– Так горело же, – пожали плечами в ответ, когда приступ прошел. – И воняло. Вообще-то, стоило наверное сразу набат бить, а не лазить туда, но что-то я не сообразил.

– Да, с этим у тебя неважно, – хрипло согласился Пепел и замолк.

– Пойти вам экипаж поискать? – полувопросительно поинтересовался в наступившей тишине охранник.

– Ночью? Здесь? – вытаращила она глаза. – Чтоб потом весь город об этом болтал?

– Ах да, я ж забыл, с кем имею дело. Вас будут искать?

– С чего бы? Кто сказал, что мы здесь вообще сегодня были?

– Я? – не совсем уверенно поинтересовался тот.

– У вас видения, господин хороший. Дымом наверное передышали.

– Ага. – Он что-то обдумал про себя и встрепенулся. – Фонарь! Там могут найти ваш фонарь!

– Не могут, – разочаровала его Лаис, показав на оттопыренный карман куртки. – Чай, с профессионалами дело имеете.

Уточнять, что прихватила она улику лишь когда споткнулась о нее, героически удирая с чердака, не стала. Ни к чему. Но решила снова его зажечь, направив свет на их нового знакомца – как-то оно спокойнее, когда видишь, чем тот занят.

– Ага, – опять понятливо согласился охранник, пока она возилась с фитилем, – тогда, конечно, видения. А какая у нас профессия?

– Не ваше собачье дело, – подключился к беседе Пепел, оживающий прямо на глазах и даже успевший приподняться и сесть рядом с парнем в такую же точно позу. – В смысле, легавых не касается.

После чего старательно состроил ему улыбочку во все тридцать два. Но вдруг замер, разом растеряв эту неуместную веселость.

– Я… Я тебя откуда-то помню, – попытался он пристальнее вглядеться в лицо, подсвеченное узким фонарным лучом. – Откуда?

– Тебе про всю свою жизнь прямо здесь отчитаться? – светски полюбопытствовали в ответ под заполошный звон колокола и грохот колес пожарной таратайки, подоспевшей, наконец, к месту происшествия.

– Нет, – влезла Лаис. – Как раз наоборот. Отсюда нам лучше побыстрее исчезнуть.

– Ну так и валим. Туда! – Пепел ткнул в сторону тихого пока переулка за подворотней. – Шевелись же, демоны вас задери!

Удивительно, но и охранник без дальнейших разговоров тоже рванул вслед за ними – словно тычок в спину получил. Или просто не хотел выпускать из поля зрения столь странную парочку?

Лаис уже привычно посторонилась, пропуская в комнату Дари, а вслед за ним и второго гостя, все еще здорово удивляясь, за каким демоном вообще притащила его с собой. Не иначе в том дыму, которым они надышались, что-то такое было… Напрочь отбивающее и мозги, и осторожность.

– Ну, заходи, как там тебя, – Пепел тут же примерил на себя роль хозяина, – располагайся, будь как дома.

– Ретен. К вашим услугам, – отозвался тот, с любопытством осматриваясь и явно кое-что для себя отмечая. – Благодарю за приглашение.

Скинув прогоревшую насквозь куртку, он добавив ее к куче приготовленных на выброс обносков Пепла, и остался в одной рубахе, потемневшей от огня на манжетах и возле ворота. Философски осмотрел эти потери, обнюхал свою основательно подпаленную прическу, перекинув хвост волос со спины вперед, и неожиданно поинтересовался:

– Могу я для начала воспользоваться вашей ванной, леди? А то как-то неловко. В таком виде.

– Лаис, – заржал Дари, – а твое корыто сегодня пользуется популярностью. Или не только сегодня?..

– Заткнись! – настолько резко оборвал его Ретен, что мальчишка вдруг в самом деле угомонился – словно выключили:

– Ага… понятно, чо уж.

– А вы, леди, простите его, – выверенно поклонился он в сторону Лаиссы, отчего у нее тут же предательски заалели уши.

– Ага… – еще раз высказался Пепел, глядя на это. – И ого.

– Заткнись!

– Да понял я уже, понял. Кончайте орать, в-ваше л-лордство, пуганые мы. А мыться – это у нее вон там. Не заблудитесь? Или все же проводить?

Ретен ловко и обидно щелкнул его по носу, и шагнул в ванную, закрыв за собой дверь.

Дождавшись звука льющейся воды, Пепел тихо, одними губами, спросил:

– Ну и что это было, сестричка?

– Лучше спроси, что это будет? – так же тихо выдохнула она.

В ответ мальчишка радостно показал неприличный жест, схлопотал по шее и, наконец, притих.

– До писем ты, надо полагать, так и не добрался? – разговаривать Лаис все еще предпочитала шепотом.

– Почему? Очень даже добрался.

– Чего ж тогда молчал?!

– А мне и этому тоже надо было отчитаться? – кивнули ей в сторону ванной.

– Давай! – нетерпеливо протянула она руку.

– Леди, как насчет повысить процент? За риск, так сказать? – помахал тот пачкой подгоревших с одной стороны конвертов, выуженных из-за пазухи.

– Думаю, менять условия после заключения сделки, – ловко перехватила она его руку, отнимая добычу, – это очень дурной тон.

– Сестричка, ты сама себя сейчас слышишь? – поморщился тот. – У этого любителя чистоты нахваталась?

– Чего нахваталась? – не сразу сообразила Лаис.

– Так изящных манер же, демоны их скушай. Не думал, что это настолько заразно. Впрочем, уверен, в своих казармах, или где он там раньше мылся, наш гость ведет себя сильно попроще, а хвост распустил исключительно тут. Рассказать, перед кем?

– Заткнись!

– Ну точно – заразно.

– Что же тогда ты их никак не подхватишь? – ядовито поинтересовалась она.

– От кого? От тебя, что ли? Надеюсь, твой папаша не был лордом?

– Булочником он был. Не нервничай.

– А я думал – лавочником.

– И лавочником тоже. Одно другому не мешает.

– Оно и видно.

Шипеть друг на друга и дальше им не дала открывшаяся дверь ванной. И появившийся на ее пороге свежевымытый, страшно довольный этим Ретен, немедленно взявший быка за рога.

– Думаю, теперь очередь леди быть мне представленной, – выдал он, но выжидающе посмотрел почему-то на Пепла.

Мальчишка выразительно закатил глаза, повернулся к ней и пошевелил в воздухе пальцами. Лаис понятливо вложила в них визитную карточку.

– Вот. – Дари сунул эту визитку в отмытую руку гостя. – Такое представление тебя устроит? Или нам еще пару реверансов к этому добавить?

Ретен внимательно всмотрелся в написанное на картонке, поднял недоуменный взгляд на нее, явно оценив и не слишком великий рост, и хрупкость фигуры, еще раз перечитал и решительно присел к ним за стол на третий, последний стул.

– Не понимаю.

– Неграмотный, что ли? – тут же отреагировал Пепел. – Так давай я прочту. Или тебе перевод нужен?

– Уймись, – остановила его Лаис. – Чего не понимаете?

– Зачем вам это? – озадаченно поинтересовался тот. – И почему?

– Наш гость хочет узнать, как ты дошла до жизни такой, – тут же «перевел» Дари. – Правильно?

И, дождавшись вполне серьезного кивка, добавил:

– Кстати, я бы тоже послушал.

– Что, любопытство разыгралось? – по очереди оглядела она их.

Пепел просто кивнул, а Ретен уточнил:

– Не только. Еще и понять хочу – почему? Вряд ли вы мечтали об этом с детства. Именно о частном сыске, я имею в виду, даже если у вас и в самом деле способности.

Лаис еще раз посмотрела на обоих, подумала и смирилась.

– Да все как у и многих, – вздохнула она, покосившись на Ретена. – Как и у вас наверняка. Сначала планы на серьезную и нужную работу, академия для полицейских в Листере, диплом не хуже, чем у других... А потом роскошный пинок под зад – за что-нибудь. Неважно. В моем случае, например, вдруг выяснилось, что для дамы в полиции есть место только в канцелярии. Без вариантов. А у меня нюх на восемнадцать единиц, между прочим!

– Что, реально? Восемнадцать? – не поверил Пепел. – Охренеть!

– Да… – усмехнулся Ретен. – С таким уровнем способностей канцелярию обычно обходят десятой дорогой. Но в одном вы ошиблись, леди – в моем анамнезе академии Листера нет.

– Точно, – улыбнулась она, залипнув взглядом на его левом мизинце, где ноготь оказался заметно длиннее остальных, – Шант Эли?

– Тщеславие нас погубит, – в свою очередь улыбнулся тот, пряча палец под ладонь.

А Дари вдруг словно окаменел. И каким-то чужим, резким и взрослым голосом сказал:

– Проходите, ресс Ретенауи. Академия Шант Эли, как я понимаю? И наверняка с отличием?

– Демоны! – Гость со скоростью гадюки обернулся к Лаис, но тут же снова впился взглядом в мальчишку. Зрачки у него расширились почти во всю радужку, сделав глаза совершенно черными. – Как… Как ты его назвала? Дари?

И, не дождавшись ответа, прошептал в загустевшей вдруг тишине:

– Ну здравствуй, Эрдари…

– Стоп! – встряхнулся Пепел, словно выходя из транса. – Дальше, пожалуй, не стоит.

Охранник кивнул, соглашаясь:

– Не думал, что увижу тебя на этом свете.

– Здравствуйте, ресс Ретенауи. Я тоже рад, что вспомнил, где произошло наше знакомство.

– Ретен. Просто Ретен. И лучше на «ты», как раньше. У тебя это получалось так… непринужденно.

– Что происходит? – решила напомнить о себе Лаис, а то лишь демоны знают, до чего ее гости еще сейчас договорятся.

– Ты ей доверяешь? – будто не услышав, спросил ресс у Пепла.

– Еще не уверен. Но она сегодня меня прикрыла, даже не зная ничего.

– И там, на чердаке, – опять кивнул Ретен, – бегала, как за родным. Сказать ей?

– Ну… давай.

– Может, я пойду, а? – Лаис, сообразила, наконец, что дело и вправду серьезное. Из тех, от которых лучше держаться подальше. – Погуляю пару часиков? Потом вернусь, никого здесь не увижу и вспомню, какой занятный сон мне приснился. Но тут же снова его забуду. Обещаю.

– Нет, леди. – Ретен встал, шагнул к двери и демонстративно подпер косяк плечом. – Теперь уже нет, извините. Теперь или с нами, или никак. Выбирайте.

– Смешно, – нервно хмыкнула она. – Рассчитываете услышать: «Лучше прибейте меня на месте»?

– Не хотелось бы – услышать, в смысле. Но, увы, прибить буду вынужден. Поверьте, леди.

– И ведь верю, – Лаис поморщилась. – Ладно, выкладывайте, во что я опять вляпалась. И чего еще не знаю про Эрдари Весса.

– Весс? – непонимающе уставился охранник на Пепла.

Тот в ответ лишь загадочно улыбался, старательно строя из себя примадонну.

– А разве не так? – полюбопытствовала она.

– Разумеется, нет. Фамилия там совсем другая.

– И какая же?

– Равеслаут. Эрдари Равеслаут.

– Равес… Что-о?! – даже о многом уже догадываясь, Лаис вдруг почувствовала, будто ее внезапно приложили чем-то тяжелым. – Сын того самого?

– Да, леди.

– Ну… ладно, – пожала она плечами, смиряясь окончательно. – В принципе, я давно подозревала, что долго не проживу. Теперь знаю это точно. Невелика разница, если подумать.

***

Лаис помнила тот скандал десятилетней давности, отголоски которого донеслись даже до нее, тогда совсем еще девчонки. А вот теперь пришло время узнать все в подробностях и, считай, из первых рук.

История оказалась, с одной стороны, необычная, а с другой… Нет. Все же необычной она была со всех сторон, как ни крути. И начинать ее следовало издалека.

Еще до прихода в империю варваров с запада, как раз и основавших ее потом, землями, где та была заложена, уже владели другие хозяева. Старые роды. Старая кровь. Рессы. После отчаянного сопротивления те все же смирились с захватчиками, но смирились далеко не сразу. Поначалу резня вспыхивала то в одном конце нового государства, то в другом с утомляющей регулярностью, пока против рессов не нашли кардинальное лекарство – создали измененных. Сейчас уже мало кто знает, кто или что они такое. С виду вроде как люди, но… То, что они творят, почуяв старую кровь, заставляет сильно в этом сомневаться.

Именно благодаря измененным прошлые хозяева имперских земель были успокоены… или упокоены – это уж кому как повезло, а в стране установилось пусть шаткое, но равновесие. Ненадолго – это понимали все. Рессы вымирали, а новая аристократия, лорды, наоборот, с каждым годом усиливались. Тем более что старая знать продолжала жить наособицу, совершенно не желая вливаться в знать пришлую. Да и лорды тоже не особо горели таким желанием – родниться с высокомерными мятежниками. И лишь в последнее время браки между двумя, по сути, аристократиями стали делом более-менее привычным, хотя все еще не слишком частым.

Родители Эрдари оказались как раз одним из таких примеров. Мать – ресса старой крови, а отец – глава императорской тайной службы, почти всесильный лорд Далан Равеслаут, в узких кругах гораздо больше известный как Варан. Кстати, клички своей тот совершенно не стеснялся, признавая, что дали ее очень метко. Крупная, в последние годы чуть грузноватая фигура, сухие, шишковатые в суставах пальцы, немигающий взгляд блеклых серых глаз – внешне всесильный лорд и правда весьма смахивал на ящерицу. А вот внутренне – на паука, собравшего в руках почти все нити империи и умело дергавшего за них благодаря преданной лично ему агентуре. Поговаривали, кстати, что и отношения с будущей женой у него начались… с рабочих, скажем так. Но кто ж в это поверит? Чтобы высокомерная ресса – да шпионка… Вранье, конечно. Что не мешало слухам курсировать в определенных кругах, благодаря, видимо, некой пикантности.

Так или иначе, но союз этот оказался удачным. Через год после заключения брака родился сын; через два чести получить приглашение на их приемы наперегонки добивались представители обеих аристократий; через пять идиллия закончилась.

Варана обвинили в государственной измене. Причем так, что оправдаться он заведомо не мог: во время ареста был случайно застрелен. Для тех, кто сколько-нибудь понимал ситуацию, вопроса о случайности этой смерти не стояло вообще. И, соответственно, вопроса о виновности главы тайной службы тоже. Что совсем не помешало посмертно осудить его на закрытом процессе, конфисковать все имущество и доступные бумаги (на удивление немногочисленные), но самое главное – практически развалить агентурную сеть, которую тот создавал десятилетиями. Единственное, что не удалось, – добраться до его семьи. После убийства мужа ресса с сыном как в воду канули. А с ними туда же канули и кое-какие секреты, до сих пор не дающие покоя неким лордам при императорском дворе.

– Так вот о каком наследстве шла речь, – задумчиво протянула Лаис.

– Да, – подтвердил Пепел. – Это не я должен был его получить, а меня. Унаследовать, так сказать.

– Но смысл? Сколько тебе тогда было лет? Что ты мог помнить?

– Все, – спокойно отозвался Пепел.

– Да, – согласился Ретен, – у него абсолютная память. И об этом многие знали.

А увидев скепсис у нее на лице, зашел с другой стороны.

– Сколько лет тебе было, – спросил он у мальчишки, – когда состоялся разговор, что ты сейчас повторил? Между мной и Вараном?

– Два, наверное. Но я как отец – даже в люльке ничего не забывал.

– Он тебе свой дар и передал, – кивнул тот.

– Дар? – вытаращился Пепел. – Откуда? Он был лорд, а не ресс, старой крови в нем сроду не было! Никаких даров, соответственно, тоже.

– А есть разница, как такое называть? Дар… Талант… Способности…

– Может и нет, – пожал тот плечами.

– Кстати, именно по этой причине твой отец никогда не вел записей и не хранил архивов, – Ретен осекся, увидев выражение лица Дари. – Что?

– Знаешь, вообще-то, вел. И хранил, – тихонько выдохнул тот. – Я помню.

И перехватил два одинаково ошалелых взгляда – от нее и от ресса.

– Та-ак… – Первой с мыслями удалось собраться все-таки Лаис. – Кажется, одну загадку мы решили – поняли, что от тебя было нужно тем… которые с наследством. Поверьте моему нюху.

– Похоже, – согласился с ней Ретен, – понять бы теперь, что нам с этим делать.

– Нам? – обернулась она к нему. – Кстати, а вы, ресс, там каким боком вообще?

– Он должен был стать преемником отца, – небрежным тоном просветил ее Пепел. – Лет через десять-пятнадцать – то есть как раз сейчас примерно. Лучший ученик Варана, ага. С дивно говорящим прозвищем Вараненок. Потом, правда, уже Вороненок – так оно звучало привычнее. И, наконец, Ворон. Белый, разумеется – старая кровь, как-никак.

И снова развернулся к Ретену.

– Чем красишься? Орех?

– Орех, – согласился тот. – Что ж еще?

– Подождите, – Лаис до сих пор не до конца ловила ситуацию, – вы закрашиваете волосы?

– Да.

– Совсем белые?

– Да, – кивнули ей еще раз.

– А зачем тогда… – Она неопределенно покрутила вокруг головы, изображая его прическу. – Вы же, судя по всему, не горите желанием быть узнанным, а это привлекает внимание.

– Отвлекает, леди. Отвлекает. Когда вы это увидели, что подумали? Неужто догадались, что перед вами ресс старой крови? – скептически прищурился он. – Боюсь, наоборот, решили, что перед вами некий хлыщ, что старается быть похожим на них, пользуясь неким не слишком внятным сходством. Угадал?

И, глянув, как заалели ее уши, с явным удовольствием добавил:

– Конечно, угадал.

– Ну да, – встряхнулась она. – Наверное, какой-то смысл в этом есть.

И тут же посмотрела на Пепла.

– А ты про орех откуда знаешь? Тоже красишь?

– Нет, мне без надобности, я же смесок. А вот мать красила – говорила всем, что не хочет ходить седой.

– Как она смогла тебя спрятать? – ресс опять ощутимо напрягся.

А вот мальчишка замолчал, пустым взглядом пялясь куда-то в угол.

– Что? – сообразив, что там ответа не дождаться, Ретен оглянулся на Лаис.

– В борделе, – сказала она.

– Ага. – Взгляд Дари, казалось, сейчас прожжет в этом любопытном дырку. – Одна из лучших девочек мамы Луры, представляешь? Элита!

– Ресса Лиссерине? – побелевшими губами переспросил тот.

– Угу, и так ее когда-то звали. Но последнее время все чаще просто Лиза.

– Демоны! – Ретен так откинулся на стуле, что приложился затылком о стену. А потом еще раз, сильнее. – Когда я найду сволочь, что подставила Варана, то убью только за это.

– Не убьешь, – с дико неестественным на мальчишеском лице спокойствием возразили ему. – Не дам. Это мое.

– Почему именно бордель? – все еще глухо произнес тот минуту спустя. – Почему она не попросила помощи?

– У кого? – повернулся к нему Пепел. – Кому она могла тогда доверять?

– Мне! Она это всегда знала.

– А сам ты тогда где был? – еще мрачней поинтересовались у него.

– В камере, – невольно признал тот правоту мальчишки. – На допросе.

– Пытали? – неожиданно для себя вмешалась Лаис.

Ретен, не осознавая этого, потер запястья и как-то механически кивнул.

– Ничего не добились? – продолжила она.

На этот раз ресс мотнул головой отрицательно.

– Получается, ничего вы и не знали. Берег вас начальник. А если б знали?

– Но должен был найтись выход! – взорвался Ретен.

– Он и нашелся. Причем, как выяснилось, самый надежный.

– Да уж, – сбавлять тон ресс и не думал. – Вот это точно в голову бы никому не пришло!

– Так и не приходило. Пока ее не убили, – Пепел успел уже натянуть привычную маску внешнего безразличия.

– Как? Как это произошло?

– Лаис, расскажешь ему? – после секундного колебания мальчишка снова обернулся к ней.

– Куда ж я денусь? Но потом мы этот разговор закончим, ясно? По крайней мере, закончим на сегодня: светает уже. И, Дари, пока я рассказываю, шуруй тоже отмывать с себя копоть – вряд ли те подробности, что я буду сейчас повторять, нужны тебе дважды в день. А потом я покажу вам здешний чердак. Там вроде было какое-то мебельное старье, так что стряхнете пыль и переночуете, а завтра посмотрим. И освободите, наконец, мою ванную! Я тоже сегодня закоптилась, если кто вдруг забыл.

Утром, едва проснувшись, оба новых знакомца опять черным ходом спустились к ней с гостеприимного чердака и, вежливо стукнув в косяк кухонной двери, невольно залипли взглядами на вход в ванную. Именно там в квартирке Лаис были и остальные удобства, сейчас им, похоже, крайне необходимые. Она, хоть и не ждала их так рано, понимающе хмыкнула и посторонилась, давая пройти – сама как раз оттуда вышла, поправляя полотенце на мокрых волосах. И стараясь, чтобы полы плотного шелкового халата при этом не разошлись и уж тем более не разбежались. Ретен от такого зрелища нервно сглотнул и, коротко поклонившись вместо приветствия, первым рванул в ванную, лихо оттеснив Дари с дороги. Тот заржал и присел у стола дожидаться своей очереди.

Размотав полотенце, она устроилась перед небольшим зеркалом возле кровати и принялась искать расческу, выдвигая и задвигая ящики узкого стола, служившего ей и туалетным столиком тоже. За это время дверь ванной дважды хлопнула, выпуская ресса и пропуская туда Дари, на что Лаис, занятая поисками, почти не обратила внимания. Как и на звук скрипнувшего под тяжестью стула. А найдя злополучную пропажу, начала расчесывать потемневшие от воды пряди, тут же поймав в отражении пристальный взгляд Ретена. Уши опять предательски заалели, молчание в комнате вдруг стало тяжелым и тягучим, но прекратить эти странные гляделки через стекло у нее почему-то не получалось.

До тех пор, пока не вернулся Пепел, сломавший напряжение. Тот прямо с порога засек, как Лаис отвела, наконец, взгляд от зеркала, тряхнула головой и резко провела расческой по волосам. Слишком резко – скользкий шелк все-таки чуток разъехался. Ресс выдохнул сквозь зубы, стул под ним опять скрипнул.

Дари сделал пару шагов, ненавязчиво перекрывая Ретену поле зрения.

– Сестричка, – положили руку ей на плечо, слегка сжав, – лучше не дразнись так, если… не хочешь. Поверь моему опыту бордельного жителя, он слишком давно не кормлен... Ну или это у него из-за тебя крышу совсем рвет. В общем, я предупредил.

– Поняла, – слегка заторможенно отозвалась Лаис, опять не сводя взгляд с чужого отражения, а вырез неловко пытаясь прикрыть наощупь. И не слишком понимая, что с ней вообще сейчас происходит. И почему.

Никогда ничего подобного с ней не было!

– Дари, иди… погуляй немного, – изменившимся голосом попросил Ретен.

Мальчишка в сомнении глянул на Лаис, не дождался от нее никакой реакции и, оценив ситуацию, ужом выскользнул в кухню. А уже там громыхнул засовом черного хода, захлопнув за собой дверь.

***

Х-ха! Можно подумать, он не у мамы Луры вырос. И не знает, что там сейчас происходит. Наверняка прям как в книжках, что иногда валялись на диванах в их заведении, открытые на о-очень занимательных картинках. Впрочем, там и тексты были не хуже:

«Вот он поднимается из-за стола и начинает приближаться к ней шаг за шагом, гипнотизируя тяжелым от неуемного желания взглядом. Она неуверенно отступает перед этой властной мощью, пока не натыкается спиной на стену. Он руками упирается в эту стену с двух сторон, лишая жертву своей страсти даже иллюзии выбора… склоняется к ее лицу… Она в ответ трепещет ресницами и нервно проводит кончиком языка по губам, отчего его дыхание становится совсем рваным, а руки, наконец-то оставив стену в покое, обхватывают женскую талию…»

Звяк!

Пощечину было слышно даже из-за двери. Похоже, что-то там все же пошло не совсем так, как положено в романах.

Ну да ничего – с первого раза складывается далеко не у всех. Это Пепел по своему богатому и разнообразному опыту тоже знал. А потому усмехнулся и предпочел учесать подальше на чердак – на всякий случай. Чтобы заодно не перепало и ему.

Ретен явился туда пару минут спустя. Уселся на продавленный колченогий диван рядом. Помолчал.

– Слушай, – сейчас голос у него звучал устало, – но, может, хоть ты знаешь, что я сделал не так, а? Исходя из своего богатого опыта бордельного жителя? Я же видел, она тоже… Н-да.

– Тебя что, никогда раньше не обламывали? – непритворно вытаращился он на это чудо – взрослый мужик пришел к нему за советом. Ясно, конечно, что этому мужику сейчас просто основательно взболтало мозги, но… В общем, все равно было приятно.

– Вот чтобы так – нет.

– Ага, понимаю, – задумчиво почесал нос Пепел. – Краса и гордость всего и вся. Бывает, чо уж. Но, знаешь, это хорошо, что ты не стал настаивать.

– Я ж не подонок! – Ресс даже не оскорбился – настолько ошалел.

– Вот именно. Так что сильно ты пока не облажался. Просто… дай ей время, что ли? И воздух. Сдается, для Лаис второе даже поважней будет.

– Думаешь? – Ретен помолчал еще немного, а потом спросил: – Выходит, сейчас мне лучше уйти?

– Ни в коем разе! – оживился Пепел, уже предвкушая очередное развлечение… массу очередных развлечений. – Сиди спокойно, понял? Сиди и жди. Скоро прочухается, сообразит, что и сама тут, увы, не безгрешна, и явится как ни в чем не бывало. Она ведь тоже не дура.

– Не дура, – с готовностью согласились с ним.

– Ну вот и пусть осознает, да. А мы пока отдохнем – чую, денек сегодня опять тот еще будет. – Он с наслаждением откинулся на спинку ободранного диванчика, не понаслышке знакомого с прошлым веком, и тут же чихнул из-за облачка поднявшейся от него пыли. – Эх, пожрать бы еще чего…

Ретен философски дернул плечом – то ли соглашаясь, то ли наоборот, намекая, мол, есть в жизни вещи поважнее, и достал из кармана складной нож. Развернул со звонким щелчком лезвие и принялся отвлекать себя, привычно и неспешно ровняя ногти.

Пепел, собравшийся было едко пройтись по этому поводу, вдруг передумал и придвинулся ближе.

– А эти ваши недостриженные ногти на мизинцах… Это в Шант Эли знак такой, да? Для своих?

– Что-то типа того.

– А чего ж так простенько-то? Я вот, например, тоже могу…

– Не советую, – равнодушно отозвался тот. – Риск не оправдан.

– Почему?

– Если кто из наших узнает – вырвут с корнем. Или даже с пальцем.

– Да ладно, – не поверил Пепел. – За что?!

– За попытку казаться не тем, кто ты есть.

– Что-то вы как-то… сурово.

– Нормально, – отрезал ресс, складывая и убирая нож – от скрипнувшей входной двери в их сторону послышались легкие шаги…

На осознание Лаис потребовалось даже меньше получаса, после чего она явилась на чердак действительно как ни в чем не бывало, осторожно подбирая плотные юбки серо-зеленого платья, застегнутого под самое горло.

– Идемте вниз, я там яйца поджарила. С хлебом. Больше в доме все равно ничего нет.

– Заодно и решим, что теперь делать, – непритворно оживился Пепел.

А вот Ретен под его пристальным взглядом отреагировал наоборот, нарочито ровно:

– Благодарим, леди. Это будет весьма кстати.

– И заканчивайте звать меня леди, – кажется, с неизбежной неловкостью справиться ей все-таки удалось. – Все равно с вашими интригами не успею уже к такому привыкнуть: прибьют раньше. Просто Лаис, пожалуйста. Этого достаточно.

– И ты не вздумай называть его рессом, – Дари такой подход всецело одобрял. – Просто Ретен. Так?

– Так, – подтвердил тот, – и лучше на «ты». Это и в самом деле выглядит как-то… естественней.

Пепел хмыкнул, постаравшись сделать это незаметно. Да уж, после того, что у них там внизу случилось, выкать друг другу и правда было несколько… э-э… неестественно.

***

Пахло в маленькой кухоньке для двух оголодавших гостей, похоже, просто одуряюще – второго приглашения за стол не потребовалось никому. И хотя готовить Лаисса не любила, да и не умела особо, претензий ей по этому поводу никто не предъявил. Не сегодня.

Завтракали почти в полном молчании, ограничиваясь только самыми необходимыми репликами. Даже Пепел притих, но скорее оттого, что с нескрываемым удовольствием набивал рот яичницей, а в такой ситуации вообще не до разговоров. Впрочем, это совсем не мешало ему исподтишка рассматривать Лаис и, похоже, мотать себе на ус какие-то выводы.

После… инцидента с Ретеном она сделала все, чтобы выглядеть серой мышью, но эффект, сдается, вышел как раз обратный. С гладко зачесанными в низкий пучок волосами, в своем тусклом зеленом платье без единого украшения, молью она, наверное, все же не смотрелась, хотя добивалась именно этого. Но не только Дари постоянно возвращался к ней сейчас взглядом, ресс тоже с трудом отводил глаза, невзирая на явное стремление не повторять ошибок. Хорошо хоть, мозги она в таком виде ему не выносила, что было бы совсем некстати.

Лаис же, в свою очередь, несколько удивленно наблюдала за Пеплом: мальчишка ловко умел обращаться с приборами и торопился с едой вовсе не потому, что не знал, как себя вести, а потому, что был голоден – как и положено растущему шалопаю. Видимо, манерам его неплохо обучили еще в детстве, а забывать тот не умел…

Убрав со стола, она тут же, прямо в кухне, открыла военный совет:

– Итак, что мы теперь с этим всем будем делать?

– Мы? – откровенно удивился Ретен, кажется пародируя ее вчерашнюю реплику.

– А ты другое рассчитывал услышать? Что-то типа: я не собираюсь совать голову демонам в пасть, ведь мне за такое не заплатят? Тогда незачем было втягивать меня в это вчера! Или надеешься, после ваших давешних откровений остался хоть один шанс отсидеться где-нибудь в сторонке? Молчишь? И правильно делаешь.

Но, поняв, что спорить с ней никто не собирается, немного сбавила тон:

– К тому же это убийство висит у меня над душой уже два года и не дает покоя. Я бы не отказалась его раскрыть. Так что да, «мы». Без вариантов.

Гости переглянулись, причем мальчишка в этот момент сумел одним лишь шкодливым выражением морды отсемафорить рессу: мол, знаю я, из-за кого тут случилось это самое «мы». Да так, что и она это тоже прекрасно расшифровала. Хорошо хоть, вслух ничего прояснять не стал, а потому и по шее не огреб. Пока.

– Ну, если вы… – начал было Ретен, но тут же поправился: – Если ты так на это смотришь…

– Да, именно так. И давай уже переходить к частностям. Какие у нас планы?

– Продолжать делать то, чем я был занят последние десять лет, – искать организатора смерти Варана.

– И убивать, – на удивление равнодушно закончил Пепел, но одернуть его она не рискнула. Действительно, а что еще делать с этой сволочью? Не стыдить же пальчиком перед носом?

Но фыркнула все равно крайне скептически:

– Искать человека, который сыграл против Варана и выиграл? Или здесь кто-то сильно сумасшедший, или…

– У нас нет другого выхода, – прервал Ретен. – Пока живы Эрдари и я, он еще не выиграл. До конца, по крайней мере. И прекрасно это понимает, иначе бы давно забыл о нашем существовании.

– Кстати, – пристально глянула на него Лаис, – а тебя-то как упустили?

– Хотели убить сразу после освобождения из камеры – инсценировать, будто я сам. Но не смогли.

– Почуял? – склонила она голову набок.

– Нет. Я не ищейка. Интуиции – или нюха, как говорите вы, – у меня практически нет. Но идея была настолько очевидной, что я оказался готов. Вот с тех пор и бегаю от тех, кто сел в мое же бывшее кресло.

– Но если не ищейка, – не спросила, а скорее подумала вслух Лаис, – то на кой черт ты тогда сдался Варану? Да еще и до такой степени, что тебя прочили на роль его преемника?

– Зато ты точно ищейка – если судить по вопросам. – Ретен явно пытался сменить тему, чтобы не отвечать. – Сколько, говоришь? Восемнадцать? Ну да, считай, максимум…

Но неожиданно вмешался Пепел:

– В чем твой дар? – очень жестко спросил он, глядя рессу прямо в глаза. – Я этого не помню – значит, не знал. И, значит, это скрывали. Почему?

Видя, что с ответом тот опять не торопится, она тоже поддержала мальчишку, расставляя последние точки:

– Рассчитываешь отмолчаться? Зря. Не та у нас сейчас ситуация, чтобы позволить себе иметь подобные секреты друг от друга. Итак?

Возможно, спрашивай его не Лаис, тот бы нашел способ выкрутиться, но с ней продолжать в том же духе не стал.

– Я чувствую правду. И, соответственно, ложь тоже. Любую неискренность.

Пепел присвистнул.

– Думал, такой дар только в сказках бывает.

– Не только.

– Точно не врешь?

– Дари, – оборвала его Лаис, – он же не ты.

– Спасибо, сестричка. Про твою ко мне любовь я все понял.

– А она была? – изобразить удивление у нее вышло мастерски.

– Вот как раз это и понял.

– Уймись, – вмешался Ретен, явно стараясь сделать голос построже. – А лучше вообще пойди пока погуляй – целее будешь.

– Угу, погулял уже разок, – буркнул мальчишка, но посерьезнел.

Лаис же, наоборот, неожиданно развеселилась:

– А знаете, если у кого такое и может выгореть, то именно у нас. Столь ненормальной компании никто себе даже представить не в состоянии, не то что предсказать.

– Дамочка с нюхом, как у овчарки, – поддержал ее Пепел, – бывший чин из тайной канцелярии, которого невозможно обмануть, и чуток секретов Варана в моей башке. Точно, мы непобедимы. Идем!

– Куда? – опешила она.

– К маме Луре, конечно. Куда ж еще? Думаю, начинать нужно там, где все когда-то оборвалось.

– Ага-а, – кивнула Лаис, – значит, идем в бордель. Что ж, логично... Сейчас, только шляпку надену.

– Сапоги не забудь. И по кинжалу за каждое голенище.

– Предпочитаю револьвер, – ткнула она в сторону изящной сумочки, лежавшей на столике возле двери. – Так что не угадал, мальчик.

Кроме шляпки для Лаис, пришлось озаботиться еще и плащом для Ретена, чтобы хоть чем-то прикрыть ему кобуру с оружием и обгорелую рубаху – куртку он, увы, испортил вчера безнадежно. Что-то более-менее подходящее нашлось среди ее мужских шмоток, но именно «более-менее» – предложенный плащ  высокому рессу оказался откровенно мал и короток. Хотя тот все же попытался накинуть его на себя, пока не заметил глумливую улыбочку Дари и не взмолился:

– Я бы хотел… – начал он свои непривычно-пафосные расшаркивания, но, не договорив, махнул на политесы рукой: – Давайте я все же на пару минут заскочу домой, переоденусь? Чтобы… соответствовать.

Глянул он при этом на нее, но хохотнул в ответ Пепел:

– Ну так держись поближе ко мне, тут соответствие и без того полное. Можно вообще не морочиться.

– Это недолго. – Упрямо поджал тот губы.

Лаис от смешка удержаться тоже не удалось:

– Надеюсь, и недалеко?

– Недалеко, нет. Но, к сожалению, из-за соседей по квартире я не смогу пригласить вас к себе. Зато рядом есть кофейня с прекрасными эклерами. Вы не против подождать меня там?

– Интересно, – мальчишка опять хихикнул, – а как ты тем соседям свою к пирожным объясняешь? Сколько вас там?

– Шестеро, – ровно ответил Ретен. – И эклеры любят все.

– Повезло, ага, – согласился тот. – Ладно, наряжаться – так наряжаться. Идем. Ты, главное, про кружева не забудь – чтобы… э-э… соответствовать.

***

Эклеры в кофейне оказались и правда выше всяких похвал. Даже Лаис, не особо любившая выпечку, отдала им должное, что уж говорить про Пепла. Но, запихнув в себя пятое по счету пирожное, тот, наконец, угомонился и захотел информации – пользуясь отсутствием Ретена, попытался выведать, что и почему случилось между ними утром. 

– Угу, – буркнула она, покосившись на этого любопытствующего с откровенным недоверием, – так я и кинулась все тебе рассказывать. Ты, Дари, научился слишком прицельно плевать в душу и стучать в трепетное, чтобы сойти за подружку.

– О! А у тебя все еще есть трепетное? Я думал, там только с некромантом.

– Отстань! И прекращай совать нос куда не просят, пока тебе его не оторвали и не засунули тебе же в...

– Н-да… – демонстративно сморщился тот и покачал головой. – И кто-то тут еще о трепетном рассуждает. С таким-то языком. Все Ретену расскажу!

И ткнул пальцем в окно.

– Вон, идет уже. Вырядился как… как… Ладно, что с вас взять. С обоих.

Лаис промолчала, пристально провожая взглядом и в самом деле щегольски разодетого охранника. Но вдруг заметила, что делает это не одна – симпатичная рыженькая подавальщица, что обслуживала их столик, тоже не отводила глаз от окна. А едва ресс перешагнул порог заведения, ринулась ко входу, дважды как бы невзначай умудрившись пересечь ему путь. Тот вежливо раскланялся, что-то сказал девушке, отчего она расцвела улыбкой, но стоило ей отвернуться, почти незаметно поморщился.

Пепел, тоже ничего не пропустивший из этой пантомимы, выступил в своем репертуаре, едва Ретен дошел до их столика и устроился напротив:

– Не понял, а чего ты тогда такой вздрюченный бегаешь, если у тебя тут успокоительное прям под боком крутится? Только руку протяни?

– Дари! – попытался в корне пресечь это ресс, но мальчишку было не остановить.

– Да что ты жмешься-то, а? Поверь, испортить меня еще больше уже не выйдет, особенно разговорами. А вот не понимать чего-то я здорово не люблю, у меня от этого недоверие просыпается. Ну?!

Тот бросил короткий взгляд на Лаис, даже не пытавшуюся скрывать интерес к теме, и сдался:

– Я же говорил, что чувствую фальшь? Так вот – это оно.

– А в чем дело-то? – не унимался Пепел. – Липнет она к тебе вполне искренне, это даже с другой стороны улицы видно.

– Да. Я неплохо разбавил бы ей компанию кучера и мясника. Будет чем потом гордиться перед подружками.

– Понятно… – хихикнул тот. – Мясниками наш гордый ресс брезгует. Как, впрочем, и кучером. 

– Эрдари, – с излишне задумчивым видом поинтересовался Ретен. – И почему я уверен, что тебя били в два раза чаще, чем могли бы, научись ты придерживать язык?

– Но в два раза реже, чем он заслуживал, – добавила Лаис, вполне разделяя его мнение.

– Вот это точно. Ловкость – мое второе имя, – усмехнулся Пепел в самом деле ловко уворачиваясь от очередного щелчка по носу.

– Ладно, хватит дурить, – посмотрела она на них. – Нам пора, если, конечно, мы не собираемся сидеть здесь до завтра.

– А я бы посидел... – мечтательно протянул Ретен, – Жаль, не получится – завтра у меня дежурство, так что придется все успевать сегодня.

– Ну вот и пошли тогда. Чего сидим? – последнее слово Пепел, похоже, всегда предпочитал оставлять за собой.

***

За дверью кофейни на них разом навалился привычный городской шум: скрипели колесами многочисленные экипажи, переругивались возницы, ржали лошади… Протарахтела мимо парочка новомодных авто, оставляя за собой волну резкой химической вони и все еще не ослабевающего удивления горожан перед этим чудом прогресса… Из-за ближайшего угла выскочил мальчишка-газетчик, размахивая кипой свежих, пахнущих типографией листков и голося на всю улицу о сенсационных новостях…

Пока Ретен ловил экипаж и договаривался о цене, Лаис жестом подозвала к себе разносчика и купила газету на предмет изучения этих самых сенсаций. Интересовал ее, разумеется, прежде всего пожар в муниципалитете.

Бегло просмотрев заголовки и найдя нужное на второй странице, она пробежала глазами небольшую заметку и успокоилась: ни единого упоминания о ночных посетителях ратушного чердака в ней не оказалось. Зато взахлеб поливали растяпу рабочего, забывшего возле неубранных стружек горящий светильник. Пепел, заглянувший ей через плечо, тут же вынес собственный вердикт:

– Кто бы сомневался. – Но вдруг присвистнул, увидев, во что оценивают убытки и последующий ремонт. – Слушь, сдается, наш господин бургомистр тому растяпе еще и приплатить должен. Сам-то он точно сострижет с этого денег в количестве «до хрена и больше».

– Не завидуй, – усмехнулась Лаисса. – Растяпе, я имею в виду. Платить ему точно не станут, выходит, и тебе с повинной являться тоже смысла нет.

Ответа, уже вертевшегося у Дари на языке, удалось избежать – подкатил экипаж, из-за приоткрытой дверцы которого им призывно замахал Ретен. Мальчишка, решивший видно, что есть вещи и поважнее демонстрации собственного остроумия, успел заскочить туда первым, и сразу растянулся во весь рост на свободной лавке, давая понять, что собирается поспать. Ехать было совсем не близко – практически через весь город, и он явно планировал использовать это время с толком. Запрыгнув на подножку вслед за ним, Лаис увидела, что ей осталось место рядом с рессом. Нарочито равнодушно дернула плечиком, но спорить не стала, расположившись напротив Пепла и снова уткнувшись в печатный листок. А еще сделав вид, будто не заметила, как тот подмигнул ее соседу.

Ретен тоже прикрыл глаза – суматошная ночь явно давала о себе знать – и уже через пяток минут начал сонно посапывать, деликатно привалившись к ее плечу. Пару раз дернувшись, она в итоге смирилась. Ну умаялся человек, бывает... Их же, между прочим, вчера и вытаскивая.

Пролистав новости и больше не найдя ничего интересного, Лаис отложила газету, тут же заглядевшись на профиль соседа, четко прорисованный на фоне окна.

Нет, вчера она явно ошиблась, пытаясь определить его возраст – ни двадцать с чем-то, ни даже тридцать быть ему никак не может. Скорее уж тридцать пять, если прикинуть логически. Он только в бегах уже десять лет, но до этого должен был сколько-то работать с Вараном – не меньше пяти, вероятно. А окончил он свою Шант Эли примерно двадцатилетним… Так что да, тридцать пять, не меньше. Но выглядит при этом много моложе – ресс, что с него возьмешь. Поговаривают, старая кровь вообще не стареет, хотя это полная чушь. Стареет, конечно, просто медленнее…

На очередном повороте Ретен не удержался и с сонным, каким-то почти детским вздохом положил голову ей на плечо. Лаис тоже вздохнула, но обреченно, и оставила все как есть. А через минуту не выдержала и осторожно потрогала его волосы, оказавшиеся в буквальном смысле под рукой – давно хотелось.

Ощущения получились… интересными. Гладкие тяжелые пряди прохладными ручейками пробежали сквозь пальцы, снова ссыпавшись ей на рукав. Лаис внимательно глянула на спящего, убедилась, что просыпаться тот не планирует, и повторила опыт. А потом еще разок. «Да, наощупь даже лучше, чем на взгляд. Вот бы теперь посмотреть и на их настоящий цвет…»

И только Пепел сквозь полусомкнутые ресницы видел, как ресс едва заметно дернул уголком рта, тут же снова притворяясь спящим.

***

К знаменитому заведению мамы Луры они подъехали где-то через полчаса. 

– Может, подождешь нас здесь? – с некоторым сомнением глянул на Лаис Ретен.

– Ага, а нюх свой мне тебе одолжить? Или Дари? Пошли уже, видела я бордели и до этого. – И первой шагнула к характерно украшенной двери – слишком крупный номер дома в стилизованном веночке из скрученного полотенца.

Мужик, исполнявший роль охраны, дернулся было наперерез странной компании, но, оценив выпирающую из-под Ретенова сюртука кобуру, передумал и без единого слова позволил им пройти в гостиную. Не иначе решил, что для переполоха со стрельбой пока рановато.

– Привет, мама Лура, – прямо с порога проорал Пепел. – Как дела, как девочки? Здоровы ли?

– Твою ж… – приподнялась из-за изящного тонконого столика гораздо менее изящная брюнетка в кричащем пунцовом платье. – Вот ведь засранец! Так и знала, что все с тобой будет в порядке.

– Ладно, можешь меня расцеловать, – царственно разрешил Пепел, – но потом нам нужно поговорить. Пошли в контору.

И первым подскочил к малозаметной, скрытой обивкой двери в одной из стен.

– Я тебе сейчас по шее накостыляю вместо разговоров! – Маман явно пришла в себя от неожиданности, на глазах обретая привычно суровый облик. – Неужто раньше не мог объявиться? Или тебе на мои нервы совсем плевать?

– Лура, у тебя нервов отродясь не было, не примазывайся. Но я рад, что даже без них ты сумела за меня поволноваться. – И, сменив тон, продолжил уже серьезно: – Пойдем, правда есть разговор.

Та сделала незаметный знак, отпуская охрану, бросила короткий взгляд на тех, с кем мальчишка пришел, и вытащила из ящика своего стола звякнувшую связку.

– Ну пойдем, раз так, – побренчала она ключами, открывая конторскую дверь и пропуская гостей вперед. – Поговорим. Догадываюсь даже о чем.

Жестом пригласив всех троих присаживаться на длинный, вдоль целой стены, диван, сама умостилась напротив за столом – на этот раз исключительно делового вида – и вопросительно посмотрела на визитеров. На всех по очереди.

– Вы помните, как звали тех поверенных? – без предисловий начала Лаис, – что два года назад разыскивали Эрдари?

Лура молча открыла один из ящиков, порылась там и так же молча выложила на столешницу прямоугольник визитной карточки.

– Можно забрать? – вставая, поинтересовалась Лаисса.

– Да на здоровье. Наследство-то не мое. – А потом пристально посмотрела на Пепла и добавила: – Только не знаю, и твое ли? Я бы, например, трижды подумала, прежде чем это проверять. Мутное дело, задницей чую.

– А мне трижды и не надо, – откликнулся тот. – Мне и одного достаточно, чтобы понять: от этой мути смердит за версту, причем никак не дармовыми пряниками.

Маман кивнула:

– А теперь, небось, о смерти Лизы спросишь?

– Нет. Сразу об убийце. Ты ведь его видела, Лура?

– Видела, – спокойно согласилась та.

Скрывать хозяйке борделя, похоже, было нечего – по крайней мере, не в этом деле. К тому же с той злополучной ночи два года прошло, все давным-давно быльем поросло, и на вопросы она отвечала вполне откровенно:

– Конечно, видела, ведь платят за девочек всегда мне. Как выглядел? Да обычно, в общем-то, выглядел. Ну в плаще, ну в капюшоне – так и погода тогда зимняя стояла. Возможно, замерз настолько, что даже в гостиной все это снимать не стал, а возможно, и другая причина была, я ж не спрашивала. У нас заведение своеобразное, сами понимаете, иногда и так делают, да. Мы не возражаем: ни лиц открывать, ни документов предъявлять не требуем. Нет, ничем он особо не выделялся.

– Лура, – спросил Пепел, – а если я скажу, что это был измененный?

Та выдохнула сквозь зубы, остро глянула сначала на него, потом на Ретена, явно что-то сопоставила и согласилась:

– Может и так. Но тогда Лизу он убил, потому что… учуял?.. – и вопросительно посмотрела именно на ресса.

– Да, – подтвердил он ей. – Вы правильно догадались. Старая кровь.

– Что ж, тогда действительно возможно. Знаете ведь, что эти… это… В общем, пока они ту самую кровь не почуют, выглядят совсем как люди. Вот и в тот вечер тоже. Сказал, мол, со станции дилижансов к нам пришел. Ну с той, что задами с нами граничит. Там ему наше заведение и порекомендовали. Сразу пару крупных кредиток на стол мне выложил. Просил сначала молоденькую девочку, хорошо бы невинную, но потом согласился на Лизу – как на лучшее, что у нас есть. Нормально, в общем, мы с ним поговорил, нормально он и наверх ушел. Да и потом все тихо было. Н-да… Утром только ее нашли, когда из-под порога красным натекло. А его и следа уже не было. Как ушел, куда – никто не видел.

Дари, похоже, стараясь хоть как-то отгородиться от этих подробностей, глядел сейчас только на Лаис. И не мог не заметить, что слушает она монолог бордель-маман очень внимательно, явно пытаясь нюхом уловить зацепку. Пару раз переглядывалась с Ретеном, а тот, в свою очередь, понятливо отмахивал ресницами, мол, женщина им не врет. Но в итоге взгляд мальчишки, поначалу преисполненный надежды, заметно поскучнел. Решил, наверное, что даже с ее способностями вряд ли удастся выцепить здесь хоть что-то упущенное – после толп-то легавых, пронесшихся по заведению два года назад.

И все-таки она смогла его удивить.

– Лура, – медленно проговорила Лаис, когда женщина закончила рассказывать, – а ведь с полицейским вы не стали откровенничать, откуда он пришел? Правда?

– Не стала, – все тем же ровным тоном откликнулась та. – Зачем? Знают они там не больше нашего, а подставлять партнеров… невыгодно, в общем. Кто к нам своих постояльцев тогда отправит, если мы их сдавать начнем?

– Понятно. Почтовая станция, значит. С дилижансами. Дари, покажешь?

***

Пепел согласно тряхнул головой, теперь не сводя глаз с маман. Он вообще неожиданно притих, перешагнув порог конторы, и чувствовал себя так, будто этих двух лет просто не было. В борделе не изменился даже запах – смесь дешевых духов, дорогого алкоголя и пригорелой капусты. И женщина, сидевшая напротив, тоже не изменилась ни капли. Так и казалось, что сейчас она встанет и кликнет его мать. А та спустится к ним как ни в чем не бывало…

– Эрдари, почему ты тогда ушел? – Лура заметила его внимание и, не догадываясь об этом, повторила вчерашний вопрос Лаиссы.

В ответ он, как и вчера, достал и выложил на стол мешочек с рунами. Опять же молча.

– Лизины? – Маман дождалась от него кивка и продолжила: – Она для меня иногда кидала.

– Ну… Если нужно… – замялся Дари. – В общем, я тоже могу. Кинуть?

– Да нет, не стоит. Важного вроде не жду, а как вас после этого корежит, видела. Но за предложение спасибо. Считай, оценила.

И вдруг стремительно встала, шагнув из-за стола и подняв ему подбородок:

– Что ты тогда сумел увидеть? А?

Дурить и переспрашивать Пепел не стал. Когда «тогда» – и без того ясно. Высвободившись из ее пальцев, он глухо ответил:

– Смерть. И огонь.

– Понятно, – так же глухо сказала та. – И ведь гадал ты не на себя – на себя вы не можете. На заведение?

– Да, – подтвердил он. – Сначала на бордель, а потом еще и на тебя. И оба раза одно и то же. Если я здесь останусь.

– Ну что ж, – неожиданно повеселела маман, – выходит, я твоя должница. Будем считать так.

И вернулась к столу, опять зашуршав все все в том же верхнем ящике:

– Когда начнете расспрашивать на почтовой станции, сразу найдите Лантера. А ему скажите, мол, от меня пришли, и передайте вот это. Все, что знает, он вам расскажет.

На стол лег второй кусочек картона, так же, как и первый, быстро канувший в сумочку Лаис.

– Спасибо за помощь. И еще одно… – начала было она, но ее прервали:

– Вас здесь не было, я понимаю. И про язык за зубами кого нужно предупрежу. Но выходить вам тогда лучше не через парадную дверь, а через заднюю, Эрдари покажет где. Не забыл еще?

– Мама Лура, – снова повеселел он, стряхивая невольно навалившиеся воспоминания, – как можно? У тебя тут все совершенно незабываемо! Особенно девочки.

– Иди уж, охламон! – и, думая, что он не видит, сделала вслед жест, отвращающий несчастья. – Иди. Но потом обязательно вернешься и расскажешь, чем все закончилось!