В пирогах Счастье

Пахло старой сырой тряпкой. Что было очень странно, ведь Настася как раз на днях выкинула их все из моего ведра под ванной и заставила открыть упаковки с новыми. 

В темноте понять, откуда идет этот запах было сложно, и я потянулась к тумбочке возле кровати, чтобы включить свет.

Под руку что-то попалось, кажется, чашка? Я опрокинула ее и услышала, как вода закапала на пол.

Очень странно, потому что я не имела за собой привычки таскать воду в комнату. Попить можно и на кухне. 

А вот лампу я так и не нащупала.

Пришлось подниматься с постели и вот… что еще показалось мне интересным… Никаких усилий для этого прикладывать не пришлось. А ведь в свои шестьдесят пять я не могла похвастаться крепкой спиной. Слишком много таскала тяжестей в свое время. Мешки с мукой на женской спине бесследно не проходят.

– Да что такое? – Я опустила ноги на пол, но вместо теплого прикроватного коврика под ступнями оказались шероховатые доски.

Я даже дернула ноги, прижав их груди. И о чудо! Снова вышло так легко, словно… Словно в молодости!

Задумалась.

Помню, что читала после ужина книгу… Внучка как раз заезжала, рассказала, что в моей пекарне все отлично. Плакала почему-то.

Мысли как-то путаются. Кажется, плакала она уже не у меня дома. В больнице?

Издалека послышались какие-то голоса. Я заозиралась, но было так темно, что я и руки своей, почти к лицу прислоненной, не видала.

– Нина Николаевна, вы меня слышите? – мужской незнакомый баритон прорезался сквозь пространство. Словно радиоволну поймало.

– Кто здесь? – я закрутила головой снова. 

– Нина Николаевна, вам дана вторая попытка. 

– Что?

– Вторая попытка. Вы говорили, что любви хотите.

Да что за чертовщина? Кто со мной разговаривает? О чем он вообще?

– Она дезориентирована, надо было сначала… – на этот раз голос женский, такой мягонький, певучий.

– Разберется. Заканчивайте! Нина, не профукайте вторую попытку, уж будьте добры. 

По глазам вдруг ударил яркий свет. Словно мне в лицо включили прожектор.

а едва проморгавшись, я наконец, увидела, где оказалась – бедная комната, вся деревянная. И сидела я на старой кровати, укрытая не то старым шерстяным одеялом, не то мешком из-под картошки. Поди разбери.

Да только самым удивительным было не это…

Я вытянула перед собой руку с абсолютно гладкой молодой кожей…

Покрутив руку перед собой, я на всякий случай сжала и разжала пальцы. Те послушались. Тогда я ощупала свое лицо, прежде покрытое морщинами. И о чудо! Морщин не было. 

Обвела взглядом комнату. На стене напротив зеркало обнаружилось. Вот к нему-то я и подскочила. Не прошаркала, не подошла осторожно… подскочила! Дело ли?

И что там оказалось? Да я там и была… Только лет на сорок моложе, чем привыкла. 

С неверием ощупывала я свое лицо. Гладенькое, мягкое, точно попка младенца. Глаза ясные, темные. Волосы шикарной гривой по плечам, безо всякой седины.

Задышала чаще, как-то тошно сделалось, к горлу аж подступило.

Ну нет, панику оставляем и начинаем думать. Я отошла обратно, снова на кровать уселась.

Ночь, улица, фонарь, аптека… Тьфу ты! Что в голову лезет?

Еще раз.

Ночь. Я спала у себя дома. Или нет?

Нет… Память, наконец, начала работать. Кажется, когда приехала Настасья мне вдруг стало плохо. Внучка вызвала неотложку. Помню, как двое молодых людей, симпатичных таких, помогли спуститься в машину скорой помощи. И палату больничную помню. Настася плакала… И другие внучатки опосля приехали. Все родные собрались кажется.

Горечью сердце сжало, но поняла в этот момент, что путь мой там завершился. И сейчас хоть тоской в груди и сверлило, а на глазах выступили слезы, все ж ощущение какой-то завершенности имелось. Достойная тихая жизнь. 

Тихая – ключевое слово.

И одинокая – тоже. Муж ушел, оставив с двумя детками. И в те времена я лишь и могла, что работать, чтобы их прокормить. А потом… Потом внуки пошли, другие заботы. Так и прожила одна. Любви в моей жизни было довольно, а вот женского счастья… 

Вот и вздыхалось порой у окошка, что поезд-то уже ушел. Не ушел даже – умчался. Поди догони.

И тут – вот. Вторая попытка, значит? Кто ж это мне так подсобил?

Взгляд сам собой вверх поднялся. А после глаза прикрыла да выдохнула тихое “спасибо”.

Протеста внутри не ощущалось. Все было как-то правильно. 

Понять бы только где это правильно, и почему, собственно я в такой нищете очутилась.

А сырой тряпкой, кстати, попахивало именно что мое одеяло. Я даже поморщилась и отодвинула его подальше. 

М-да, непорядок.

А сама еще и усмехнулась. Вот скажи кому – не поверят, оказалась вдруг снова молодой, не пойми где, а ни паники, ни испуга нет. 

Интересно только. 

Дорогие читатели! 

Раз уж Нина Николаевна уже предстала перед нами, я бы хотела показать вам, какие визуалы у меня получилось создать для вас с нашей героиней!

До своего попаданчества:

И вновь молодая:

Как вам наша милая барышня?

Дорогие читатели! 

Рада приветствовать вас в своей новой истории!

Вместе с нашей героиней мы начнем жизнь с чистого листа!

Ну, или не совсем чистого, как посмотреть. 

Но уж точно она сможет привести все в порядок!

Нас ждет теплая история о том, что жизнь, порой, всем нам дает второй шанс. Главное – как мы им распорядимся!

Добавляйте книгу в библиотеку и не забывайте ставить звездочки 🌟🌟🌟

С любовью, от вашей Александры!

Я поднялась с это захудалой кровати и огляделась в поисках одежки. На мне сейчас была лишь длинная ночная рубаха. Ткань еще такая грубая, царапучая. Вот уж никак для исподнего не подходит. И можно уже сделать кое какой вывод… Почти пустая обшарпанная комната, плохонькая обстановочка… Я подхватила со стула платье и вытянула его в руках… Да, и одежка бедная, залатанная. 

Богачкой меня точно не назовешь.

Ну, главное, что не на улице очухалась, и хоть кой-чего, да имею.

Быстро переоделась, волосы причесала, да крадучись подошла к двери.

Снаружи было тихо. Вообще ни звука.

Окон в моей комнатушке не было, только кровать, тумбочка, шкаф с одной створкой, да стол со стулом. На столе горела лампа, похожа на масляную.

Ладно, чего теперь трястись?

Отодвинула засов, а он был весьма внушительный, и выглянула наружу. Длинный коридор шел в обе стороны. А моя клетушка аккурат была под лестницей. Все здесь было такое же деревянное. А еще пахло… нет. Воняло! Скверно.

Кислятиной какой-то несвежей.

Поморщившись, я вышла в коридор и пошла налево. 

– Эй, Нинка! – услышала вдруг оклик. Даже и не поверила, что меня вдруг здесь моим же именем кличут. Обернулась и увидела полную женщину. При виде меня она скривилась, уперла руки в бока. – Опять дрыхнешь! Петухи давно проорали, а тебе хоть бы хны! В зале вон грязища какая!

– Доброго утра, – я решила не вестись на эту провокацию и улыбнулась незнакомке.

Ту перекосило на лицо еще пуще прежнего. Один глаз, кажется, дернулся.

– Чего сказала?

– Доброго утра, – повторила уже немного осторожнее. А ну как окажется, что тут не принятого его желать.

Женщина нахмурилась, пожевала губу, точно пытаясь что-то сообразить.

– Ты что, головой ударилась?

– Нет, – я усмехнулась. 

Разве ж вежливость это плохо?

– Ну доброго тогда, коль не шутишь, – что ж она такая настороженная? – завтракать будешь?

Ну вот, пара добрых слов, и мы уже сменили гнев на милость.

Я прислушалась к себе и поняла, что голодна. Кивнула.

– В кухню пошли, пока Вилен спит.

Не знаю, кто такой был этот Вилен, но в кухню я пошла.

Женщина, тяжело ступая, отправилась вперед по коридору, махнув мне рукой. Смотреть тут особо было не начто… Доски грубо сколоченные тянулись и по полу и по стенам и по потолку. Ни картинок тебе на стенах, ни каких других украшательств.

Пол вот грязный, подошвы аж залипали кое-где, словно тут пол столетия не мыли. Под ногами моей провожатой он натужно скрипел, будто вот-вот провалится. 

Я шагала за ней, стараясь не дышать полной грудью – запах кислятины становился только сильнее по мере того, как мы углублялись в этот деревянный лабиринт.

– Чего с тобой вчера-то приключилось? – спросила женщина, кинув на меня взгляд через плечо. – Говорят, как чумная была, чуть не рухнула, когда тебя приволокли.

– Приволокли? – Я вопросительно выгнула бровку. – Кто приволок?

Она оглянулась снова, прищурившись, словно я задала самый глупый вопрос на свете. 

А похоже у новой меня очень интересная жизнь.

– Да ты чего, Нинка? Сама что ли не помнишь? Вилен тебя и притащил! Кто ж еще? Злой был, как черт, говорят. – Она все же остановилась и снова уперла руки в свои пышные бока. Оглядела меня с сомнением. – Хотя… ты странная сегодня. Совсем странная.

Я не успела ответить, потому что звуки, доносившиеся из коридора, заставили замереть нас обеих. Тяжелые, глухие шаги. Они раздавались сверху, с лестницы, возле которой мы стояли теперь. И перемежались с каким-то грохотом, словно кто-то еще и в стену долбил время от времени.

Моя новая знакомая тотчас сбледнула и зашипела на меня:

– Быстро на кухню! И молчи, поняла? Молчи, как мышь!

Не дожидаясь моего ответа, она схватила меня за локоть и толкнула вперед. Мы свернули за угол, и я увидела дверь, ведущую в небольшую кухню. Она буквально втащила меня туда, захлопнула дверь, еще и заперла на засов.

– Сиди здесь и не рыпайся, – прошептала она, бросив на меня странный, почти жалостливый взгляд. Пихнула за островок со столешницей в центре помещения. – Если он тебя найдет здесь, мне хана. Да и тебе тоже.

– Кто он? – прошептала я в ответ, но она уже отвернулась, приникнув ухом к двери.

Шаги остановились прямо за порогом. Сердце у меня заколотилось, как бешеное. А после на дверь обрушился стук. Да такой силы, что, казалось, дом содрогнулся.

– Дульсинея, открывай! – и голос такой сиплый, злой.

Больше не задавая вопросов, я нырнула за шкаф в дальнем конце кухни, и притаилась.

Украдкой-то я, конечно, все равно поглядывала из-за угла. А то мало ли Дульсинее помощь какая пригодится? На стене вон и сковороды чугунные висят.

– Вилен, ты успокойся сперва, потом уж открою, – заискивающим тоном отозвалась женщина.

– Она у тебя! Я видел! Нина! Ну-ка вылезай!

Так значит, это он меня ищет?

Нахмурилась. 

Это что ж такое вчера произошло, что этот мужлан на меня такую злобу затаил? Как там Дуся сказала, приволок он меня вчера, словно бесноватая была? А, нет… чумная.

Покусала губу, поразмыслила я, да вышла из своего укрытия. Начинать новую жизнь вот в таком тоне я совсем не желала.

– Уйди! – Дульсинея замахала на меня руками, чтоб я на место, значит, вернулась. А я лишь кухню взором обвела… 

Скалка или сковорода? 

Всякое в пекарне случалось… и порой гостей нежданных в той, прошлой своей жизни, я встречала в одиночестве. А за любимое место всегда горой стояла. Ну, и за себя, само собой. Когда детей одна растишь, привыкаешь невольно, что ты и за мать, и за отца.

Вот и сейчас… выбор пал в пользу скалки. Длинная, увесистая. Я ее в руку-то взяла, сама усмехнулась.

Дуся икнула, явно не привычная к такому моему поведению. Ну да ничего, пущай заново привыкают.

– Отойди-ка, – велела я ей, отодвигая от двери.

С той стороны загрохало снова.

Не дожидаясь, пока стук прекратится, я отперла засов…

Мужчина, непонятного такого возраста, небритый весь, помятый какой-то, ввалился в дверной проем. Похоже, он стоял, опираясь одной рукой и стуча другой, потому что равновесие его явно подвело. Бедолага едва лицом в пол не улегся.

– Ну-ка, – я перехватила его за ухо, чего болезный никак не ожидал. Тут же лицо такое несчастное сделал, зашипел от боли-то, а сам едва ль не на корточки присел, за руку мою хватаясь. 

А я в довесок перед лицом его скалку сунула.

– Ты орать-то прекращай, господин хороший, – я уставилась ему прямо в мутные глаза. Сейчас, когда он чуть присел, мы оказались аккурат на одном уровне. 

– И дом громить почем зря. 

– Да ты ополоумела совсем, девка? – зашипел мне в лицо, обдавая запахом перегара… 

Вот упертый.

Я ухо-то ему еще подкрутила, от чего он крякнул сдавленно, да потащила за собой. Два шага понадобилось, а после я его прямо головой в бочку с водой сунула. 

За ухо-то когда тянешь, особенно ежели правильно ухватить, мало кто устоять сумеет. А я этой техникой владела преотлично. 

Тут главное теперь в воде не выпустить.

Дульсинея, кажется, снова икнула, но я пока на нее не оборачивалась. Надеюсь, она его защищать не полезет.

Потянула голову хмельного на свет божий. После студеной водицы он воздух ртом хватать принялся и отфыркиваться. А сам еще краснее на глазах становился.

– Еще разок, – поняла я, и снова его в воду ухнула.

Он то пытался руку мою от головы своей отнять, то до меня дотянуться, но я ему за это под зад скалкой наподдала. Рыпаться еще будет, вот гад!

– Охолонился? – спросила, когда он во второй раз из воды вынырнул.

На меня смотрели злющие синие глаза. Молодой он кстати оказался. Лет тридцать, наверное.

И протрезвел, похоже. То-то же.

– Да, – рыкнул сердито, но больше на меня брыкаться не пытался. Глядел только чуть прищурившись, да морду кривил.

– Поговорим?

– Ну, давай, Нина…

Мы прошли к островку со столешней, я уселась на стул. Вилен занял место напротив, потирая пострадавшее ухо.

Дульсинея подала ему полотенце… Ну, или что-то, что им когда-то было. Сейчас оно скорее напоминало видавшую виды тряпку. Впрочем, Вилена сие не смутило. Он обтер сперва лицо, а затем и волосы, с которых прямо за ворот стекало. Я едва удержалась, чтобы не поморщиться брезгливо.

Уставился на меня. Взгляд хмурый, сам сидит, вперед на локти опершись. Небритый вот. Глаза не то синие, не то голубые. Симпатичный вполне, ручищи вон сильные. При большом желании он бы точно сумел из моей хватки вырваться… Но что-то в нем не так было. Только что именно, пока понять не сумела.

– Дульсинея сказала, что ты меня вчера откуда-то… приволок, – я начала разговор первой. Вилен фыркнул и головой покачал. И уставился так с подозрением, голову чуть к плечу левому склонил.

– Это последний раз был, так и знай, – и пальцем в меня тычет. – Больше не стану.

– Ты на вопрос-то ответь, – усмехнулась я.

– Слушай, Нина, я в эти игры…

– Нет никаких игр. Не помню я ничего, что до сего дня было. – Я решила не уточнять причину, и уж тем более говорить, что я не та Нина, которую они знали. Но вот понять, кем была прошлая владелица тела, будет не лишним.

– Ой, Нинка, скажешь тоже, – Дульсинея, что возилась у плиты с туркой под кофе, обернулась. На ее лице весьма четко обозначился скепсис…

– Скажу. И повторю еще раз, – решила я настоять на своем. – Ничегошеньки не помню. Так что случилось вчера?

Вилен с Дусей переглянулись, уже и серьезность во взглядах появилась.

– Чай, не брешет? – кухарка, или кто она тут была, оторвалась от своего занятия и с сомнением на меня уставилась.

– Не брешет, не брешет, – фыркнула я. – И чем быстрее вы мне расскажете, что вчера приключилось, тем лучше.

Вилен издал какой-то странный звук. Не то фыркнул, не то усмехнулся пораженно, волосы опять свои этим недополотнецем растер. Да на меня снова уставился.

– Ты конечно, всегда с прибабахом была, но чтоб такие байки травить… – и губы свои обветренные кривит.

Не верят. Ладно, еще разок зайдем…

– Байки-не байки, ты расскажи лучше, откуда ты вчера меня приволок. И что было со мной.

– Ты вот вроде и не пьешь, а хуже меня еще…

– Мне опять тебя в бочку макнуть, чтоб язык развязался?

Вилен прошил меня злым взглядом.

– Попробуй только, – зашипел. А я брови вздернула, с вызовом. И скалку, на столе передо мной лежавшую, поправила. Вилен поморщился, явно оценив перспективы. – Ты что-то забываешься, по-моему.

Прорычал, а сам голову отвернул. Не прошло и нескольких секунд, как он все же заговорил:

– Городовой уже после полуночи пришел. Я как раз последних посетителей выпроваживал… Он и сказал, что тебя в переулке в двух кварталах отсюда нашли. Только ты к себе никого не пускала. Орала, как больная, и факелом размахивала.

Дульсинея что-то под нос пробубнила и на меня поглядела с осуждением. Вилен продолжил:

– Ну, я и пошел. Гордовой знает, что я церемониться не стану… Я и не стал.

– Угу, – кивнула я. Надо ж, бесцеремонный нашелся, – так а что случилось-то? Не просто так я ж себя так вела…

Никакого похмелья я за собой не чуяла, да и вообще тело было по приятному сильным и здоровым. Привычной старушечьей тяжести не ощущалось, так и хотелось в танец или вскачь пуститься, чтобы проверить насколько.

– Нина, ну не стыдно тебе? Говорили ж не раз, чтоб ты больше с ритуалами не возилась! – строго и довольно язвительно заявила Дуся. Она, наконец, закончила возиться у плиты и поставила перед Виленом чашку с кофе.

Ага, значит хмель тут ни при чем.

– Можно мне тоже, пожалуйста? – попросила я, едва аромат кофе достиг моего носа.

– С каких пор..? – Дуся аж глаза округлила.

– Похоже, какой-то из твоих ритуалов пошел не по плану. А тебе ведь тысячу раз говорили, что магия - не шутки… – Прорычал мужчина, а сам еще и к Дульсинее повернулся, чтоб рявкнуть: – Да налей ты ей тоже кофе!

Замершая и с выпученными глазами глядящая на меня Дуся его порядком раздражала. Та словно опомнилась, руками всплеснула, но сделала, что велено.

Ритуалы, значит… магия. Я хмыкнула себе под нос. Интересно девки пляшут. Что ж стало с прошлой Ниной, правда что ли с магией доигралась, что в ее теле под меня место освободилось?

Ну, как бы то ни было, упускать свой второй шанс я не собиралась. И раз уж дали мне возможность во второй раз жизнь прожить, значит надо пользоваться.

– Видать и правда не по плану… – согласилась я, принимая из рук женщины кружку с заветным напитком. Хороший заварной кофеек я всегда любила. Только попробовав этот, едва не скривилась… М-да. За вкусом гари уже и самого напитка почти не чуется.

Да, тут нужно поразмыслить, а еще понять, кто они мне тут. Дуся – кухарка в этом доме или родственница? А Вилен этот?

– А мы с вами кто? – спросила в лоб. Чего ходить вокруг да около? Сказал ведь уже, что не помню ничего.

Вилен снова на меня с явной подозрительностью взгляд уставил.

– Ну, брат-сват? – продолжила я осторожно.

– Хозяин, – рыкнул он.

Приплыли…

------------------------------------------------------------

Дорогие читатели!

Пока Нина переварить сказанное, приглашаю вас познакомиться с другой книгой нашего моба от автора

Пришел мой черед собственным дыханием давиться.

Вот тебе и на. У них тут что, рабство процветает?

– В каком таком смысле, хозяин? – решила все же уточнить. Осторожно так. А пальцы сами на скалке сомкнулись.

– Нина, это не смешно.

– Заметно, что я смеюсь?

Это ж выходит, я хозяина своего за ухо оттаскала? И до сих пор за то не огребла?

– Нинка, ну вообще… – Дуся кажись не то смеяться, не то плакать собиралась.

Вилен, видать, заметил мой серьезный настрой и решил снизойти до объяснений:

– Я хозяин таверны, а ты у меня подавальщицей работаешь. И живешь здесь же в счет части жалования. Почему я вообще должен все это рассказывать?

Он поднялся из-за стола с грохотом отодвигая табурет. Опрокинул чашку с кофе в глотку и отправился на выход. Кончилось терпение у молодчика.

Но я-то уже дух перевела… Не рабыня хоть, подавальщица. Вроде честная работенка и на том спасибо. Дальше уж разберемся, что со всем этим делать.

В дверях Вилен вдруг остановился, словно забыл чего. Обернулся медленно, что теперь через плечо на меня глядел, и тоном ледяным произнес:

– Что б с тобой там вчера ни случилось, а еще раз вздумаешь таким макаром меня отрезвить – вылетишь на улицу. И плевать, куда ты там пойдешь. Ясно?

Я подняла руки в сдающемся жесте. Мол я – не я, и лошадь не моя!

Не объяснять же ему, что и я к себе отношения подобного терпеть не стану… Сам поймет со временем.

На этом он фыркнул недовольно, головой качнул…

– Ну, Нина… – и вышел.

– Это что ж ты, – Дуся уселась напротив, заняв место хозина, – и правда ничегошеньки не помнишь?

Я в ответ головой покачала.

– Вот бедовая… – и за щеку свою схватилась.

– А ты мне помоги? – а сама улыбаюсь сижу. Улыбка ж главное оружие в переговорах. Вот и сейчас сработало преотлично. Дуся явно боролась со своей натурой. А я ее добила, памятуя, как она при встрече на вежливость среагировала: – пожалуйста.

– Да, тебя точно словно подменили. А может разыгрываешь?

– Почему ж?

– Так от тебя ж обычно и слова доброго не услышишь. Все шипела как змея подколодная.

– Больше не буду. Ты только помоги, расскажи, как тут чего?

По лицу женщины прямо читалось, какая борьба внутри нее идет.

– Наверное, и правда с тобой что-то приключилось… Это ж надо Вилена и в бочку макнуть… – бубнила она, а я не мешала. – Но протрезвел хоть… Ай, ладно, – она все же решилась. – Ты только смотри! Коли это шуточки, я ж ведь тоже мстить умею.

– Не шутки, – улыбнулась я, – тогда расскажи-ка мне…

За ближайшие пол часа я узнала, что оказалась в городе под названием Радскол. А таверна, в коей я и правда подавальщицей работаю, да еще и живу несколько лет, стоит на самой его окраине. Захудалое место, не слишком прибыльное… Но у меня уже зачесались руки.

Да, будет тут чем заняться.

– Вы работать собираетесь сегодня или только лясы точить? – Вилен снова в дверном проеме появился. – Вчера в зале не убрали ни черта. А ты Дуся, вместо того, чтоб болтать, стряпать бы начала. А то опять гости придут, а у тебя только капуста с огурцами готовы из подпола.

– Потом поговорим, – проворчала женщина, отправляясь к плите.

– Мелкотня не явилась еще? – уточнил Вилан, Дуся покачала головой.

Это о ком интересно?

– Нина, сама тогда приберешь, да живей давай, к полудню открыться положено.

Поднявшись со своего места, я отнесла кружку из-под кофе в мойку, а сама направилась к выходу. Да, завтрак вышел не слишком сытным…

Только вот все мысли о еде мигом улетучились, когда я прошла чуть вперед по коридору и оказалась на пороге зала…

Мать честная… Такого кошмара я и представить не могла.

В зале было не просто не убрано, да там воцарилась настоящая помойка!

Откуда же несло кислятиной?! Да и правда! Откуда же!?

Я зажала рот ладонью, чтобы несчастный кофе не вырвался наружу.

Отвратительно! Да как можно свое заведение до такого довести?!

– Это что? – спросила у Вилена, который в этот момент как раз пытался мимо меня пройти в зал.

Мой горе-хозяин, повернув ко мне голову, посмотрел на меня с явным непониманием.

– Где?

– Вот это! – я обвела зал рукой, явно намекая на все.

– Нина, прекрати паясничать, – поморщившись, Вилен уже намеревался уйти, но такой отрады он не дождется!

– Как я по-твоему должна убрать это до полудня?! – мое шипение прозвучало с явной угрозой.

Да еще бы!

Старая мебель, сколоченная грубо, словно из остатков в дровнике, была разбросана черте как. На столах грудилась грязная посуда. Даже не грудилась! ГОРИЛАСЬ! Прямо с остатками еды! А там что? Часом, не крысиный ли хвост торчит из миски?

Пол так и вовсе был устлан таким слоем грязи, липкой сажи, подсохших лужиц и раздавленной пищи, что я даже не видела, какого он цвета!

– Ой, что тут убирать? – Вилен продолжал гнуть свою линию. Не шибко церемонясь, он выдернул руку из моей хватки, явно недовольный моим возмущением. – Посуду на кухню снеси да подмети чутка.

Я еще раз оглядела зал. Может, у меня галлюцинация и я вижу что-то иное? Может, зрение подводит?

– Ты должно быть шутишь…

– Нина, прекращай, ты знала, где работаешь. Нечего теперь из себя неженку строить, если не нравится чего…

– Не нравится! – перебила я его. – Да это никуда не годится! Нет, вешай на дверь табличку, сегодня у нас генеральная уборка!

– Генеральная что? – Вилен миго побел. И глаза так округлил, что я даже испугалась, как бы не выпали.

– Уборка! Кто еще есть в таверне, кроме тебя, меня и Дульсинеи? – не втроем же они тут работают?

– Нина, ты кажется, забываешь, кто здесь хозяин, – на этот раз угрозу в голосе Вилена нельзя было пропустить мимо ушей.

Выдохнув, я собрала в мысленный кулак всю свою волю и силу убеждения и только после этого заговорила:

– Давай условимся, что все что было “до” – было “до”. А теперь начинается новое “теперь”. Та Нина, какой я была прежде – в прошлом. Теперь перед тобой новая Нина. И тебе придется с этим смириться… Поверь, настанет день и ты скажешь мне спасибо.

Брови Вилена уже сошлись на переносице, он явно жаждал меня прервать, но я жестом остановила его.

– Погоди, дай сказать. Работать в таких условиях – позорище, стыд и срам. Посмотри сам. Разве тебе приятно находиться в такой обстановке?

Я снова указала на зал, а сама внимательно следила за реакцией Вилена. И не прогадала. Он покосился в ту сторону и тяжело вздохнул. Нет, ему неприятно.

Отлично! Если бы он снова отмахнулся, мне бы пришлось здорово задуматься о новом месте работы.

– Делай, что хочешь, – наконец выдохнул он, закатив глаза. – Но если ты думаешь, что я…

– Вот и отлично! – Я снова не дала ему договорить. Схватив под руку, потащила прямо через зал. – Тогда с таблички и начнем. А потом уже распределим, кто чем займется.

– Я же сказал, что я не…

– У тебя ведь есть швабры? Ведра?

– Нина…

– Еще бы какое-то моющее средство.

– …

– И тряпок побольше. А, и ты говорил про какую-то мелкотню там, на кухне. У тебя работают молодые ребята?

Тяжелый вздох стал мне ответом.

------------------------------------------

Ведра в доме не нашлись, но Вилен повел меня в подсобку, которая располагалась на заднем дворе. Мы уже почти вышли из здания таверны, но я буквально замерла у порога.

Мне предстояло сделать шаг в новый мир. И пусть я уже нашагала их приличное множество в самой таверне, но здесь…

– Ключ не взял, – ворчание Вилена я пропустила мимо ушей. Он снова скрылся в коридоре, а я так и стояла на пороге. 

Задний ход выходил на дворик, слева как раз виднелся сараюшка, справа еще какая-то пристройка, а вот дальше… Раскидистый сад. Прекрасный, зеленый, распустившийся во всей красе! Похоже, на дворе стояло лето, потому что деревья были просто усыпаны зелеными яблоками и розоватой вишней! 

Это было просто немыслимо после того бардака в зале! Я словно стояла на пороге настоящей сказки! И сад этот уходил густыми зарослями вглубь… Сейчас, стоя на пороге, над высоким крыльцом, я даже не видела, насколько велик он.

– Это что? – спросила я, едва Вилен вернулся с ключом.

– Сегодня что, день дурацких вопросов?

– Сад, он твой? – добавила я.

– А чей еще-то?

– И что ты будешь делать со всем этим?

Вилен оценивающим взглядом прошелся по яблоням и вишням. Губы поджал, головой покачал.

– Как обычно – подождем, пока поспеет, а дальше брагу поставим.

Я едва не застонала в голос. Такую красоту и на брагу?! А попробовав местный кофе и оценив зал, я как-то догадалась, что и брага будет преотвратного качества.

– Ладно, с этим мы еще тоже разберемся, – пробурчала себе под нос.

– Что значит..?

– За ведрами пошли! – не дам я тебе пререкаться, даже не надейся…

Во дворе, кстати тоже была та еще помойка. Да куда ж смотрел вообще этот горе-хозяин?! Как в таком жить можно? А сама я… ну, та, что была прежде, как могла в этом обитать? Уму непостижимо.

В кладовой пришлось повозиться с замком. Похоже, туда давненько никто не лазал. Конечно. Зачем? Можно же старым слипшимся веником пролитые щи под стол замести и дождаться, пока крысы дожрут.

Тьфу!

Закралась крамольная мысль, что эту таверну проще поджечь, чем привести в божеский вид, но я быстро взяла себя в руки. И брезгливость пришлось поунять. Ничего. Еще сделаем из этого места конфетку!

Пока Вилен доставал из кладовки нужную утварь, я тайком и его разглядывала… Крепкий парень… Мужчина вернее. Если вспомнить мое отражение, то он, почитай, и постарше меня теперь будет. 

Ворчит вот еще, но дело делает. Странно. Попробуй кто в моей пекарне свои порядки начать наводить, я бы мигом выпроводила. А Вилен… Казалось мне, что таверна ему эта не шибко люба.

Хотя почему казалось? Глядя на то, в каком она виде, тут прямо ясно становилось – не сдалась.

Зачем тогда держит? Продал бы и чем другим занимался… Да, вот тоже загадочка.

– Держи, – он подал мне из недр кладовой ведерко. Новехонькое такое, блестящее. А следом еще пару. – Хватит?

– Для начала, – кивнула в ответ. – И вон ветошь еще какая-то, ее тоже бери.

– Это флаги! – возмущенно зашипел Вилен. – Совсем с дуба рухнула?

Я прикусила язык. По мне тряпки и тряпки, цветастые какие-то… А он, ишь как взвился. Флаги!

– Тогда другое что поищи.

Он еще что-то ворчал себе под нос. А я и сама уже перелезла через завал какого-то железного хлама и принялась рыться сундуке, что стоял рядышком.

– А это?

– Бабкино покрывало, – отозвался Вилен. Я потянула его вверх, поеденное молью и линялое. Ну, хоть не сырое.

– Уверен?

– Да бери ты уже, – рыкнул он. – Вот еще холстина есть.

Он показал мне целый рулон серой тряпки.

– Вот и хватит.

С полными руками мы вернулись в таверну. А тут уже с кухни слышались голоса мальчишечьи.

– Мелкотня пришла, – с каким-то облегчением выдохнул Вилен и ускорил шаг. Видать, обрадовался, что теперь не его одного в эксплуатацию пустят.

Шум с кухни еще на подходе слышим был. Суета какая-то несусветная. Что-то гремело, звенело, то и дело разносился разномастный гогот.

– Суй давай!

– Да не влезет!

– Я те говорю, суй!

– Да не пихается!

Треск! Звон! Из кухни к нам под ноги выкатилась кастрюля литров на десять, оставляя за собой мокрый парящий след.

– Что тут у вас опять? – гаркнул Вилен, бесстрастно перешагивая кастрюлю.

– Да Дулься велела хрен сварить!

Я едва не подавилась. Это зачем еще? Вилен, кажется, задался тем же вопросом.

– Уверены?

В кухне обнаружилось трое мальчишек. Самому старшему на вид было лет четырнадцать, младшему около восьми, средний… что-то посередине. На плите валялся огромный белый корнеплод. Его-то, видимо, видимо и пытались засунуть в кастрюлю.

– Ну мы спросили, че сварить, а она так и сказала – “нихрена вы не сварите”, – подхватив корнеплод и потрясая им заявил старший.

– А мы решили сварить, – подхватил средний.

Младший же надулся, смотрел в пол и молчал.

– Балбесы, – Вилен выхватил хрен у старшего и отвесил тому подзатыльник. – Живо убрали тут все.

Просить дважды не пришлось.

– А эт чего? – Гасти, а так звали старшего из них, как я успела услышать, кивнул на добро, что мы принесли из кладовой.

Парнишка был немногим ниже меня, но весь какой-то нескладный, с длинными руками, худющий, а на щеке красовался длинный рваный шрам, придавая ему этакого бандитского вида. Глазищи под русой челкой смотрели с любопытством.

– Сегодня у нас генеральная уборка, – усмехнулась я. У всех троих вытянулись лица.

– Генерал приедет? – Уточнил средний, его звали Малик. Черноволосый, круглолицый, из всех троих он был самый упитанный. Я бы даже сказала чрезмерно…

Я закатила глаза, сдерживая смех. Да… я даже не удивлена, что они не знают, что это такое.

– Нет, вы сами будете генералами.

Вилен за моей спиной хмыкнул.

– Ты – генерал швабриных войск, – я сунула в руки Малика древко швабры. – Ты – тряпично-ведерных, по части влажной уборки, – ведро с тряпкой отправилось к Гасти.

– А ты… – самое большое ведро я протянула младшему, его звали Боди. – Мусорных.

– Че? – Лица их вытянулись еще сильнее. Кажется, ребята до сих пор не осознали, что их ждет.

– Шагом марш в зал, – рявкнул Вилен. – А то никакой жратвы не получите. Видите, Нине взбрело в голову порядок навести.

Они еще какое-то время переглядывались между собой, и я даже ждала, что начнут спорить, но несколько косых взглядов на фигуру Вилена за моей спиной, и они все же отправились в зал. Интересно. Значит их он их в помощниках держит? И управляться с ними умеет…

Я повернулась к нему, уже хотела отметить, как они его послушались, но тут же слова сами в горле встряли.

– Это что? – я смотрела, как он откупорил бутылку из темно зеленого стекла и теперь уже прикладывался к ней.

– Ммм?

– Что в бутылке?

Он сделал еще несколько глотков, вытер рот рукавом и усмехнулся:

– Вино, что еще… Эй! Ты что творишь?! Женщина!

Я выхватила бутылку у него из рук и принюхалась к содержимому. Кислятина отдавала спиртом так, что у меня глаза заслезились.

– Утро на дворе! – я буквально зашипела на него. – Работы столько…

– Так вы и работайте. Тебе что, помощников мало?

Он попытался было выхватить бутыль обратно, но я не позволила.

– Нина… – на этот раз угроза в его голосе прозвучала не шуточная. – Отдай.

– И не подумаю!

Он шагнул ближе, я сделала шаг назад, но уперлась поясницей в стол.

– Что за фокусы, Нина? – Он придвинулся ближе, почти нависая надо мной. Запах вина, исходящий от него, заставил поморщиться.

– Я тебе еще раз говорю, время – утро. Работы – валом. А ты пить удумал?

Он сверлил меня взглядом, сурово поджимая губы, но и я не уступала. Широкоплечий, высокий, он стоял почти вплотную. До того близко, что я ощущала жар, который исходил от его тела. Только в сей момент это было не столь волнительно, как пишут в женских романах. А скорее придавало остроты угрозе, что от него исходила.

– По-хорошему прошу… отдай.

– Иначе что? – я еще и голову вздернула и даже глазом не моргнула.

-----------------------------------------------------------

Еще одна книга нашего моба:

– Уволю, – рыкнул Вилен и все же попытался вырвать бутылку из моей руки. Кажется, это вино было ему очень нужно. Но и я сдаваться не собиралась…

Нет, конечно, я и сама была не прочь пригубить бокальчик в праздник или вечером в хорошей компании, но чтоб вот так! На работе! Да с утра пораньше!

Попахивало алкоголизмом. А с этим я точно мириться не собиралась. Рыба гниет с головы, так говорят… И если хозяин будет пропоицей, то и из таверны толку не выйдет.

Я с силой пихнула Вилена в плечо, радуясь, что мое тело снова молодое и сильное. 

– Не уволишь, – ответила ему в тон. Тут главное – решительность. Вилен от прошлой Нины точно нархапа не ожидал. Значит будем пользоваться.

Он отшатнулся по инерции, а я уже рядом с раковиной была.

– Куда! – застонал он, когда я перевернула бутылку, и вино полилось в слив.

– Никакого спиртного на работе.

Два шага и он снова стоял напротив. Наклонился вот, глазищи краснотой налились. Дышит, ноздри раздувает.

– И нечего пыхтеть на меня. 

– Собирай-ка ты свои манатки, Нина, – начал он, но я опять перебила.

– Месяц.

Он моргнул и осоловело уставился на меня.

– Чего месяц?

– Дай мне месяц. И за этот срок, коли будешь делать все по моим правилам, мы сможем изменить это место до неузнаваемости.

Сказала, а сама про себя присвистнула. Месяц! Это ж тоже надо такое ляпнуть! Тут бы хоть полгодика… Пока старых клиентов отвадишь, потом новых привлечешь. А еще же надобно все в должный вид привести, работников нормальных найти.

– В тебя бес вчера вселился что ли? – его глаза напротив моих сощурились. Я снова поморщилась, когда он дыхнул на меня запахом вина.

– Разве ж бесы помощь предлагают? Считай, я твой новый ангел-хранитель. Ты меня не бросил, когда худо было, вот – воздается.

– С чего бы вдруг мне с тобой договоры заключать? Меня и так все в жизни устраивает.

– Уверен? – я бровь выгнула. И вот прямо чуяла каким-то шестым чувством, что брешет он. Не устраивает его ничегошеньки. Ни таверна эта, ни жизнь в целом.

Вилен еще какое-то время вглядывался в мои ясны очи, прежде чем выпрямился и отступил. 

– Посмотрим, – пробурчал он, подхватил ведро и отправился вслед за мальчишками. 

Я же едва не вскрикнула от радости.

– И никакого алкоголя в рабочее время! – крикнула ему вдогонку.

Все, голубчик. Считай, ты мне сам зеленый свет дал.

Правда, когда я вышла в зал радости моей поубавилось.

– И что это? – уточнила у всех четверых разом.

Мальчишки разбрелись по залу. Гасти и Малик увлеченно играли в какую-то игру с помощью деревянных фишек.

Вилен стоял за стойкой и лениво тер грязной тряпкой глиняную кружку.

И только младший из мальчишек удрученно мел пол.

На меня они не обратили никакого внимания. Вот паршивцы.

– Ладненько… – Я подошла к Боди, вроде так звали самого младшего. Забрала у него швабру и дала в руки веник. – Вот так удобнее будет.

– Ребятки, давайте-ка всю посуду в кухню несите. – Я подхватила поднос и составила на него несколько тарелок, а сам поднос пихнула в руки Гасти.

– Эй… – он попытался возмутиться, но я зыркнула на него весьма выразительно, и мальчишка все же поплеся в кухню. Да, прыткости им не хватает.

Нужна мотивация…

– Чем быстрее наведем чистоту, тем быстрее возьмемся за пирог, – я закинула удочку, складывая на другой поднос новую стопку посуды. 

Малик тут же обратил на меня внимание.

– Пирог? Да Дульсинея только хлеб печь умеет. И тот почти всегда горелый…

– А кто сказал, что она печь будет?

Из-за прилавка, где стоял Вилен, послышалось хмыканье, но я не обернулась.

Зато поймала взгляд Малика. Заинтересованный такой.

– Яблок в саду в достатке. Шарлотку спечем.

– Это что такое?

– А вот как испечем так и узнаешь…

– Гадость наверное какая-то, – вздохнул мальчишка. Но уже сам подошел ко мне и забрал полный поднос посуды.

– Не попробуешь – не узнаешь, – я подмигнула ему, чем вызвала улыбку. 

Повернулась к Боди, который продолжал усердно мести пол. Мальчишка не филонил, и на фоне друзей это показалось мне весьма похвальным. Я поспешила в его сторону и принялась протирать уже пустые столы. 

– Вилен, щетки бы надо, – тряпка упорно липла к столу…

– Неугомонная, – ворчал он снова, но все же куда-то направился.

Чтобы убрать зал нам понадобилось по крайней мере пять часов. И то я бы не сказала, что здесь теперь царил идеальный порядок. Время уже перевалило за полдень, и даже несколько завсегдатаев пытались заглянуть внутрь, но Вилен быстро объяснил им, что сегодня мы не работаем.

Дульсинея, вернувшись с рынка, который, оказывается, был здесь неподалеку, тоже присоединилась к нам. Работа шла споро… Я даже уговорила Вилена вычистить очаг, который весь был чернущий от копоти, а внутри собралась такая огромная гора пепла и сажи, что удивительно, как она еще не сыпалась через край.

– А обедать будем сегодня? – на шестом часу Гасти уже явно страдал. Марко вторил ему, и даже ворчание Вилена все чаще звучало, как стоны о помощи.

Мне вообще казалось, что он сперва не верил в то, что я действительно это задумала, и все ждал, когда я сдамся. Не вышло.

Да и я сама, признаться, уже ужасно хотела поесть.

– Так я ж тут с вами кручусь, кто готовить-то будет? – фыркнула Дульсинея.

– Может хоть щи вчерашние остались? – протянул Малик, но остальные так красноречиво переглянулись, что стало понятно, щи никто не хочет.

– Пойдемте поглядим, что там есть… – Я отжала тряпку, которой домывала полы, утерла взмокший лоб, и махнула в сторону кухни.

Просить дважды не пришлось.

Я почти сразу отправилась следом… Только Вилен немного задержался, провожая меня каким-то странным задумчивым взглядом. Он покачал головой каким-то своим мыслям, и лишь после двинулся за нами.

– Щей нет уже, – сообщила Дульсинея, заглядывая в кастрюлю. – Вчера все выгребли. 

– А что ты с рынка принесла? – Я потянулась к сверткам на столе, отогнула бумагу на одном, но тут же отпрянула, на меня так пахнуло, что мигом тошнота к горлу подкатила. – Что это, Дульсинея? Воняет так, будто кто-то умер.

– Так курятина.

Она и сама поспешила подойти, отогнула бумагу упаковочную и принюхалась. 

– Ничем не пахнет.

– Дульсинея, опять тухлятину притащила? Сколько раз говорил, у Джопетто не бери, он тебе вечно дрянь сует, знает ведь, что ты не чуешь.

– У Дульси нюх отшиблен. Да и вкусов почти не чует, – пояснил мне Гасти. Пока мы убирались в зале, я уже успела немного пояснить им причины изменений в своем поведении. Легенда о потерянной памяти работала преотлично.

– Как же она тогда куховарит? – вопрос вырвался сам собой, но Гасти в ответ только плечами пожал. Да, странная у Вилена компания работает.

– Нет, так дело не пойдет. А еще чего есть?

Купленное Дусей пришлось пересматривать. Порченого мяса нашлось еще два свертка. Я думала, их придется выбросить, но Вилен угрюмо сгреб их со стола и, ничего не говоря, ушел.

Я же, пройдясь по шкафчикам и полкам, благо в кухне был относительный порядок, нашла все необходимое, чтобы хотя бы омлет состряпать. Чем и занялась. А мальчишек пока отправила в сад, десяток яблок набрать на обещанную шарлотку.

К слову, заметила я и опару в большой кадке… Дрожжей, ожидаемо, тут не было, но коли есть опара, то можно будет и на пироги тесто поставить. К тому моменту, как в печи поднимался в глубокой форме пышный омлет, на сковороде шкварчали гренки, а Дульсинея нарезала яблоки, я уже продумывала, что еще могу успеть за сегодня… К завтрашнему открытию меню должно кардинально измениться…

Омлет подоспел быстро. Высокий, пышный вышел, загляденье. Я только и успела на стол поставить, отошла за тарелками, а мальчишки уже налетели, как саранча. Принялись тыкать в несчастного вилками.

– Ну-ка! – шикнула на них. – Не торопитесь. И вообще вы руки мыли?

– Вот-вот, налетели, шкоды! – поддакнула Дульсинея, она уже дочищала последнее яблочко.

– Ой, мы что, неженки какие-то что ли? – Гасти состроил рожицу.

Я не говоря ничего боле, схватила его за руку и к глазам поднесла.

– Мать честная! Ты что, под ногтями колонии грибные выращиваешь? – схватив уже улепетывающего парнишку за шкварник, я дернула его обратно. – Ну-ка! Руки мыть марш! А то никакой еды не дам! И вы оба, тоже!

Все трое угрюмо поплелись к умывальнику.

– Я за вами слежу, – подначила я, оборачиваясь через плечо. Сама же принялась раскладывать гренки по тарелкам. Всем поровну. И на нас с Дульсинеей. Вилен вот только непойми когда вернется… С одной стороны подождать бы его.

– Хозяин-то наш надолго ушел? – решила все ж спросить у Дуси.

– А кто ж его знает. Смотря как Джопетто упрется…

Я покосилась на нее, но больше допытываться не стала. Вообще было странно, как женщина, у которой ни нюха, ни вкуса, на кухне работает. Куховарит! Да и вообще, оглядывая всю эту компанию, складывалось у меня подозрение, что тут возможны два варианта. Либо Вилен подбирал себе персонал по принципу – кто первый встал, того и тапки. Либо принимал у себя всех сирых и убогих.

– А больше никто здесь не работает?

Дулься фыркнула.

– Нет, конечно. Куда еще. Если Вилен еще кого возьмет, таверна точно разорится. Мальчишкам вон троим как за одного платит.

– А мы не жалуемся! – Гасти первый вернулся к столу и облизнулся на омлет. Но руки уже не тянул. – Поди устройся куда на работу-то. И чтоб все по честному.

– Тебе-то уже и можно куда податься, – продолжил за него Малик. – А мы с Боди мелкие еще, если только на фабрику сунуться, но там хуже, чем здеся…

Я невольно губы поджала. Фабрика еще какая-то, где детей работать берут. Интересный мирок, надо бы разузнать поболе…

– А родители ваши что ж, не могут о вас позаботиться?

В кухне тишина повисла, что мне аж не по себе стало. Я как раз тарелки на стол переставляла и омлет принялась нарезать.

– Точно память тебе отшибло, Нина, – угрюмо отозвался Гасти. – Нет у нас никого.

И надулся, больше взгляд не поднимая. Остальные примерно так же уселись.

Мне стало неловко. Они ж дети совсем, как же одни-то? Но поняла, что у них спрашивать точно не стоит. Еще сильнее надуются.

– Отшибло, говорила же, – вздохнула я, выдавая им вилки. – Ешьте давайте.

Просить дважды не пришлось. И уже пару укусов омлета спустя тема разговора была забыта.

– Вот это я понимаю – еда, – пробормотал Малик, прожевывая очередной кусок.

– Омлет-то обычный, чего вы, – хмыкнула я, но на душе все равно стало приятно.

– Не, не обычный, – возразил Гасти, глядя на меня с неподдельным восторгом. – Так вкусно давно не ели! А гренки-то! Гренки!

Он покосился на Дульсинею, что как раз закончила яблоко колупать и тоже за стол уселась.

– Ну-ка, помнится, когда Нинка первый раз сготовила, я едва зуб не сломала. Кексы вроде какие-то были…

Она посмеиваясь попробовала омлет и тут же в лице переменилась.

– Уж как я почти вкуса не чую, но это что-то с чем-то.

Теперь все четверо уплетали с аппетитом, которому могли и голодающие позавидовать.

Я только улыбнулась, не желая выдавать, что простой омлет был лишь началом моей здешней карьеры. К тому моменту, как все наелись, на столе осталась пустая сковорода, а я уже отправила в печь шарлотку. И лишь тогда уселась поесть сама, мысленно прокручивая план на остаток дня.

– Поели? – спросила у мальчишек, которые довольно поглаживали набитые животы. – Теперь за дело! Кто первый в зале со своим делом закончит, тот первый шарлотку получит.

Они тут же оживились и потянулись со своих мест.

– Только чтоб на совесть, – крикнула им вдогонку. – Кто филонить будет, вообще ничего не дам.

– А мы чем же займемся? – Кажется, и Дульсинея уже заразилась моим азартом.

– А мы с тобой подготовим все на пироги.

– Пироги?

– Ага, – я кивнула, собирая с тарелки последние крошки гренки, – нужно поставить тесто, чтобы оно успело подняться к утру. А пока займемся начинками.

– Странно это все, Нина, чтоб все это делать, надо знания иметь, – проговорила женщина. Ее круглое лицо выражало явную подозрительность. – Разве ж может человек так перемениться, коли бы и память потерялась?

Я не стала вступать с ней в полемику, плечами пожала, да ответила коротко:

– Откуда ж мне знать. Сейчас я есть, как есть. А какая до того была – не помню.

Дулься усмехнулась, но допытываться больше не стала. Головой покачала только.

Я взяла кадку с опарой, добавила в неё немного воды и муки и принялась замешивать тесто. Мягкое, податливое, оно прямо так и льнуло к рукам. Одно удовольствие. А аромат какой пошел… Вот что значит – натуральное хозяйство.

Мы уже принялись за капусту, когда в кухню вернулся Вилен.

– Хозяин вернулся! Ну как? – Уточнила я, оборачиваясь через плечо.

– Поменял, – ворчливо сообщил он.

– Садись за стол, – я подоспела подхватить у него кульки. Кулебяку может тоже наделать? Мясные-то пироги тоже хорошо пойдут наверное… А еще б бульон поставить. А пельмени у них тут есть интересно! Ох, сколько ж можно всякого попробовать наделать-то! Узнать бы еще, чем местные питаются.

Вилен меня странным взглядом смерил, головой покачал, но за стол уселся. Отложив пока мясо, я поставила перед ним тарелку с омлетом и гренками. Все в печи стояло, почти снаружи, но остыть не успело.

– Это что? – с сомнением он ткнул вилкой в еду. – Это ты готовила?

И поглядел на меня так, словно я его отравить пыталась.

– Я-я, все уже поели, ты один остался.

– И что, живы остались?

Я глянула на него с искренним возмущением. Вилену ничего не оставалось кроме как начать есть. И первый же кусок заставил его округлить глаза.

– Да ладно, – с сомнением он взял еще кусок. – Это что-то новенькое.

Мы переглянулись с Дульсинеей. Та тоже посмеивалась. Кажись, ее ничуть не смущала конкурентка в моем лице. Да и я на ее место не метила, одна я тут все равно не управлюсь.

Вилен с едой разделался довольно быстро.

– Коли так будешь готовить, может и правда чего выйдет, – признался он, относя тарелку в мойку. Та, к слову, уже ломилась от посуды.

– Выйдет, не сомневайся, – пообещала я. Уверенность внутри откуда-то бралась. Вилен усмехнулся и отправился в зал.

К тому времени, как тесто было поставлено, начинки подготовлены, а мальчишки вычистили зал почти до блеска, все мы порядком замучились.

На дворе уже был поздний вечер, мы открыли двери и окна, чтобы проветрить помещение, и теперь с удовольствием сидели за столом прямо в зале, пили взвар вприкуску с шарлоткой.

Мальчишки запихивали уже по третьему куску, а я отметила, что не хватает еще бы сахарной пудры…

В этот момент в таверну заглянули местные… Это были мужики, явно уже подшофе, неприятные какие-то, неопрятные. Запах дешевого пойла сразу по воздуху до нас добрался.

Они сразу направились к прилавку, где стоял Вилен.

– Ну что, хозяин, нальешь по чарке? – громко спросил один из них, хлопнув по столу рядом.

Я вытерла руки о фартук и вышла из-за стола.

– Извините, сегодня не работаем, – сказала я, перекрывая им дорогу к Вилену.

– А ты кто такая? – нахмурился один из них, явно не ожидая, что ему откажут. Он подслеповато прищурился. – Нинка, ты что ли?

– Та, кто вам сейчас скажет "до свидания", – ответила я, глядя прямо ему в глаза.

– Да ладно тебе, Нина, – попытался вмешаться Вилен, но я подняла руку, не давая ему продолжить.

– Сегодня не работаем, – повторила я твердо.

Мужики переглянулись, но, видимо, не захотели ссориться. Бормоча что-то недовольное, они вышли из таверны, а я обернулась к Вилену.

– Не хватало ещё, чтобы ты с ними выпивать начал, – сказала я.

– Да не собирался я, – пробормотал он, но в его голосе слышалось раздражение. – Ты хозяйничай, да не зарывайся, Нина…

– Не зарываюсь, – отозвалась в тон. Мы какое-то время мерились взглядами, но в конце концов он фыркнул и вернулся к протиранию своих кружек. Тряпка теперь у него была чистая.

К ночи, когда все разошлись, я осталась одна на кухне. Дульсинея и мальчишки ушли отдыхать, а Вилен куда-то исчез, сказав, что ему нужно выйти ненадолго. Я домывала последнюю партию посуды, когда он вернулся.

– У тебя всегда теперь будет столько энергии? – спросил, заглядывая в кухню. Встал в проеме, прислонившись плечом к косяку да руки на груди сложил.

– Может быть, – я утерла лоб рукавом и вытащила из воды очередную тарелку.

– Ты и правда изменилась.

Это прозвучало как-то уж слишком задумчиво. Я снова глянула на него через плечо… Ну, не стану ж я пояснять, что за делом не остается места для размышлений о том, как все обернулось. Пусть бы и ощущала я правильность в происходящем, а прошлая жизнь казалась какой-то уж очень далекой, хоть и прошел всего день, но все ж тоской сердце жалось.

Как там мои внучата вырастут? Настасья плачет, поди… Из всех ребятишек мы с ней ближе все были. Старшая внучка, первая… И не увижу никого из них теперь.

Под вечер тоска по прошлому взыграла с новой силой. Пришлось от Вилена отвернуться, чтобы во взгляде этого не показать.

Но он заметил. Прошел через кухню. Встал рядом, лицо мое пальцами за подбородок к себе повернул, но и отпустил сразу.

– Ты не она, так ведь? – а сам в глаза мои вглядывается, будто ищет чего.

– Не она?

– Не та девушка, что я на работу принимал. Что вчера случилось?

Я взгляд не отводила, плечами вот пожала, но как-то почти боязно сделалось. И волнительно.

– Дай-ка руку, – тихо проговорил и ладонь мне свою раскрытую протянул.

Я, чуть помедлив, послушалась. Вложила свою руку в его.

Вилен достал какой-то пузырек из-за пазухи, внимательно за мной поглядывая. Зубами пробку вытащил и на руку-то мне полил.

– Это что? – спросила я, глядя на лужицу на своей ладони.

– Вода с серебром.

– С серебром значит…

Мы оба склонились к моей ладони на его руке.

– И что должно произойти? – Я вскинула взгляд и едва заставила себя на месте остаться. Больно близко его лицо вдруг оказалось.

– Это ты мне скажи, – странно голос его звучал. Словно ждал чего.

Я плечами опять пожала. Проверяет так что ли?

– Почем мне знать? Долго стоять-то так?

– Не болит?

– Ты странный какой-то…

– Я-то? – он усмехнулся и все ж отпустил. – Ладно.

Я вылила с ладони водицу в мойку и снова за посуду взялась. Вилен же принялся протирать отставленные чистые тарелки.

Вдвоем мы закончили быстро.

Когда последняя тарелка отправилась в стопку, я вытерла руки и повесила полотенце на место.

– Спокойной ночи, Нина, – Вилен снова поглядел на меня как-то странно. Словно под кожу мне забраться хотел. Или в самую голову.

– Спокойной ночи, Вилен.

Ну что ж… завтра узнаем, как все повернется.

---------------------------------------

Дорогие читатели, предлагаю вам еще одну из книг нашего моба от автора 
-

В комнату к себе я воротилась уставшая, но довольная. Приятно было осознавать, что руки мои вновь тверды, что спина не ноет… Да вообще ничего не ноет.

Откинувшись на постель, я разглядывала вытянутую перед собой руку. Молодая кожа, розовые ноготки. Всего день прошел, а я уже вполне осознала себя в новом облике. Даже и не ощущалось боле, что жизнь моя была длинна. Разве что только знания никуда не делись, а руки точно знали, как тесто месить, да все остальное делать.

Перевернулась на живот и задумалась… А вот воспоминания нынче ускользали… Словно сон, они мельтишили в голове отдельными образами, уцепиться за которые было не так уж и просто. Но чудилось мне, что это вполне себе нормально. Если бы помнила я прошлую свою жизнь со всей ясностью, сердце бы сейчас от тоски рвало. А так… словно анестезии дали. Пусть так оно и будет. Так правильнее. Мое место теперь здесь. 

Главное не забыть, для чего. В своей прошлой жизни я уже выстроила прекрасное место. И людей своей выпечкой вдоволь набаловала… Детей вот тоже вырастила. А что мне тот голос сказал? “Любви хотела”...

Вот для чего я здесь.

Призадумалась. И кого ж мне тогда любить тут положено? Из всех, кто в таверне жил, только Вилен под эту роль подходил. Но грубый он был весь из себя. Еще и выпить любитель… Так себе вариант-то. Еще и водой серебрянной 

Впрочем, таверна – место людное. А коли отсюда всех пьянчуг отвадить и в приличное место превратить, то кто знает, кого попутным ветром занести может?

Хихикнув совсем уж по девчоночьи и рассмеявшись этому своему порыву, я села на кровати. Огляделась… Свет от лампы рассеивал полумрак моей комнатенки. Окон тут не было вовсе. Да и выглядело как-то уж очень… Неуютно. Вроде и прожила тут прошлая я не один год, а такое чувство, что и нет прошлого.

Обошла и шкаф, и выдвижной ящик стола поглядела. Все какое-то безликое. 

Куда ж только делать та Нина? 

Покачав головой, решила себе тем голову не занимать. 

В шкафу сыскалось одеяло почище того покрывала, коим я до того укрывалась. остальное постельное вроде б и ничего было.

Ладно, комнату я тоже еще в порядок приведу, коли тут мне жить положено.

Среди вещей, кстати, сыскался и кошель с деньгами. А шестое чувство, спасибо прошлой мне, подсказало и про заначку под половицей. Ее я оставила на месте… Надо б еще разобраться с местной валютой.

Ладно, утро вечера мудренее. 

Помыться бы еще. Но удобства здесь были только на улице, как и шаткая банька… Завтра уж коли все хорошо пройдет заставлю Вилена и ее в порядок привести, да натопить. А сейчас пришлось обойтись тазиком с теплой водой, да ветошью обтереться.

Спать ложилась уже за полночь, да с улыбкой на лице, предвкушая, как вытянуться завтра лица пришедших гостей, когда стряпню им совсем другую предлагать станут.

А в ночи какой-то грохот меня разбудил. Звон, скрежет и словно что-то сломалось, брошенное в стену.

Я резко села на кровати, сердце заколотилось. Не уж то кто влез?!

Я накинула шаль на плечи и прямо в ночнушке поспешила проверить, что там. Отперла засов и крадучись двинулась вперед по коридору.

– Подчиняйся! – рокот Вилена заставил меня вжаться в стену. – НУ! Я сказал подчиняйся!

Это что еще за шутки? С кем он там говорит? 

По пути я заглянула на кухню и прихватила тяжелую кочергу.  Что-то снова бабахнуло, я аж присела.

Когда я оказалась в дверном проеме, что вел из коридора в главный зал таверны, то буквально обомлела. Все столы и скамьи были сдвинуты в одну сторону, освободив место в центре. На полу прямо на досках был начерчен какой-то неровный рваный круг. И в его центре стоял, пошатываясь, сам хозяин таверны.

– Рагна Шах! – он поднял руки по бокам и заорал что-то странное. Только теперь я заметила, что одна скамья все же осталась стоять перед ним. А на ней – бутылка из зеленого стекла.

На миг круг, который был начерчен на полу, напитался свечением. Но оно было какое-то неуверенное и быстро погасло. А Вилен, тяжело дыша, схватился за грудь и согнулся пополам.

– Вилен..? – Позвала я, делая в его сторону несколько шагов и совсем не понимая, что здесь происходит.

Он повернулся на мой голос и уставился на меня совершенно невменяемым взглядом. На покрасневшем лице проступили вены, он был напряжен до предела. А в глазах стоял пьяный туман. Он едва смог сосредоточиться на мне.

– Нина, тебе что надо? – прорычал он. Я подошла ближе, но он выпрямился и посмотрел на меня так странно и страшно, что я замерла.

– Что здесь происходит? – я покосилась на разбитый в щепки табурет, что валялся рядом.

– Не твое дело, – холодно отозвался он. – Уходи.

– Ты пьян и грохочешь на весь дом, скоро и соседи…

– Какие к матери всемогущей соседи? – скривился он. – Мы в торговом квартале. Из соседей здесь только крысы!

Его снова пошатнуло, но на ногах он устоял. Развернулся, ухватил со скамьи бутылку и приложился к ней.

– Вилен…

– Что ты хочешь от меня, женщина? – рявкнул через плечо.

– Ты снова пьешь.

– А сейчас не рабочее время. Или мне у тебя теперь на все дозволения спрашивать? – он вдруг оказался рядом, глаза его опасно блестели. И совсем уже не были пьяными. Только ужасно злыми.

Я поджала губы, заставляя себя смотреть ему прямо в лицо.

– Иди вон, помоги другим, а меня оставь в покое, – он кивнул куда-то мне за спину. Я по наитию обернулась и увидела как шмыгнула в коридор рыжеватая макушка Боди. А он-то здесь откуда посреди ночи? Гасти вроде говорил, что они в приюте ночуют…

– Прекрати шуметь. И зал только в порядок привели, а ты его разносишь.

Вилен все еще смотрел на меня, словно что-то искал в моем лице. Но все же выпрямился и принялся стирать нарисованный мелом круг носком сапога.

– Иди уже спи… – проворчал мне напоследок, снова опрокидывая в себя содержимое бутылки. А после добавил едва слышно: – все равно ни черта не выходит…

– Боди? – позвала я, выходя из коридор. Снова опасливо покосилась на Вилена, но он, похоже, больше не собирался буянить… или чем он это занимался?

– Он часто так делает, – мальчонка выглянул из кухни и теперь тоже глядел в зал из-за дверного косяка. За весь день я ни разу не услышала его голоса, только вот теперь.
Он вообще казался очень тихим и каким-то слишком послушным. Не озорничал, как Гасти и Малик, а все поручения выполнял от и до. Для мальчонки плюс-минус девяти лет это было довольно странно.

– Что ты имеешь в виду? – уточнила я у него, подталкивая его в сторону кухни. Что-то мне кажется, если Вилен услышит наш разговор, точно вмешается.

– Пытается снова пробудить свою магию, – фыркнул малчонка, словно это было очевидно. – И ужасненько злится, что не может. 

– А что с ним случилось? – осторожно спросила я, когда мы все же вошли в кухню и я прикрыла дверь на всякий случай.

– А ты и правда память отшибла.

Я посмотрела на него с легким осуждением. Боди фыркнул.

– Он был героем, а теперь… – и рукой махнул в сторону зала. Мол, сама видишь, кто теперь.

– Героем?

– Ага, войны. Он здесь всем запрещает обсуждать, но я слышал. И все знают.

– Расскажи-ка мне поподробнее. 

Я похлопала по стулу рядом с собой и подвинула Боди кусок шарлотки, что остался с ужина…

Из нашего разговора мне удалось узнать весьма интересную историю… Интересную и довольно трагичную, если посудить.

Вилен был боевым магом. Со слов Боди очень сильным, он состоял на службе в королевских войсках. Всю жизнь там провел, я так поняла… В кадеты у них тут едва ли не с двенадцати лет принимали. 

Была война, она закончилась почти год назад, но в конце ее битвы шли довольно жестокие. Нападало соседнее королевство. И со слов Боди, воины его – настоящие монстры. И рогатые, и хвостатые. И жалости не знают вовсе. Какие города на их пути не сдюжили – никто живой не остался.

На защите одного из таких городов и оказался Вилен. Один весь город защитным куполом окружил и натиск целого войска сдерживал, пока свои войска на подмогу стягивались. Так и стал народным героем, ордена получил, таверну вот ему отписали, но дара своего лишился. Перегорел. 

Его отправили на пенсию, хорошее жалование назначили до самой его кончины значит… Просто списали выходит?

Теперь уж стало все куда яснее. Я невольно покосилась на дверь за спиной.

– Ты только жалеть его не вздумай. Нина никогда не жалела, и мы все. И ты не начинай, а то он тебя точно выставит. – Заявил напоследок Боди, облизывая пальцы. – И про войну с ним не говори. А то он вскидывается сразу.

– Спасибо, что рассказал.

– Ты спрашивай, коли надо. Прошлая Нина мне не нравилась, а ты – другое дело.

Я сощурилась. Почему-то показалось, что этот мальчонка куда больше понимает, чем ему полагается.

Я еще раз поглядела на дверь, не зная, что еще тут можно сейчас предпринять. Но тут заметила, что Боди зевает.

– Так, давай-ка спать уже.

Я поднялась с места.

– А ты кстати где ночуешь-то?

Сегодня я узнала, что комната Вилена находится на втором этаже, в мансарде. В еще одной небольшой комнатушке жила Дульсинея. Оставалась только та, где обитала я.

Боди тут же весь как-то скуксился, а я заподозрила неладное.

– Да тут… – он как-то неопределенно махнул рукой.

– Тут, это где?

Он спрыгнул со стула и подошел к шкафу, за которым я только утром пряталась. Последовав за ним, я обнаружила тряпку, что валялась на полу.

– Тут лучше, чем в приюте… Там мальчишки сегодня опять сбрендили, собирались смотрителю чесоточный порошок в кровать насыпать… Значит утром опять бить будет всех, кого поймает. А меня все время ловит… Я лучше тут.

Я подняла глаза к потолку, уговаривая себя вести себя спокойно. Не реветь от жалости, не материться от злости.

– Пойдем-ка, – я взяла его за плечи и потянула за собой.

– Куда еще? – он мою руку стряхнул и попятился. И смотрит ведь как волчонок.

– Ко мне. Еще не хватало, чтоб простыл, на холодном полу-то спать! Завтра день тяжелый, мне все помощники нужны будут.

Наверное, прояви я к нему жалость, он бы тоже уперся, как хозяин местный… А так… пошел.

Кровать у меня в комнате широкая. Как-нибудь уместимся.

Не успели мы позавтракать, как в таверну подоспели Гасти и Малик. Их лица нужно было видеть, когда они учуяли аромат в кухне и поняли, что именно их здесь ждет.

Не знаю, какими местами они все слушали меня вчера, ведь я совершенно четко объяснила, чем собираюсь заняться и в чем нужна будет помощь… Но, похоже, они так и не поняли, что я всерьез.

Или не поверили.

В любом случае первый противень пирогов ушел на дегустацию, над чем я тихо посмеивалась. Ничего, пусть лопают. Силы им еще сегодня пригодятся.

В печь уже отправилась третья партия, пора было открывать таверну, время двигалось к полудню. А вообще, если мы переориентируемся на пекарню, то придется начинать работу еще раньше.

Ладно, со временем разберемся. Главное начать.

– Значит так, – я оглядела сытых и довольных, что развалились за столом, потирая набитые животы. – Сегодня мы не просто подаем еду. Мы встаем на дорогу новых побед!

Да, прозвучало несколько высокопарно, но зато они сразу обратили на меня внимание.

И Вилен, вот ведь зараза, взял и расхохотался. И ведь искренне так, почти до слез.

К слову, если б не обстоятельства, я бы даже отметила, как изменились при этом черты его лица. Угрюмый и хмурый мужлан превратился почти в сияющего рыцаря.

М-да. Жаль только, что смеялся он надо мной.

– Ну, Нина, повеселила, – отсмеявшись сообщил он и воззрился на мою недовольную физиономию. – Такими словами нас даже капитан не пытался на битву вдохновлять.

Я поджала губы.

– Ты просто не веришь в успех, вот и все, – фыркнула я, задрав голову.

– И что ж ты предлагаешь на этой твоей новой дороге? Думаешь, люди пойдут в таверну, из которой регулярно летят столы и стулья?

– Ага, и крыс видели… – добил Малик.

Мальчишки, тоже сидевшие за столом, захихикали. Вот паскудники. Хоть бы кто поддержал.

– А сам распоясал своих соб… – “собутыльников” почти прозвучало от Дульси, но она вовремя прикусила язык. Взгляд Вилена тут же из веселого переменился на на недовольно-опасный. Но я была благодарна женщине. Хоть кто-то был на моей стороне.

– Раз никто не хочет заходить внутрь, мы поставим несколько столов на улице, – сообщила я. – Да, и не смотри так на меня. Скатерти есть?

Да, этот срам в виде тех жутких столов нужно бы прикрыть.

– Да, белые и накрахмаленные. Можешь взять у меня в кладовой, – усмехнулся Вилен. – Вместе с батистовыми платками и букетами ирисов.

– Ха-ха, Вилен, – скривилась я. Руки так и чесались уже вновь потянуться за скалкой. Может пара стуков по темечку вернет извилистости пружинам в его голове?

– Нина, это тебе не элитный ресторан. Это таверна, где подают медовуху…

– Да хоть слона фаршированного. Любое заведение можно сделать приличным.

Я покосилась в сторону зала.

– Или неприличным…

Вздохнув, я подошла к нему ближе и села на соседний стул. Вилен смотрел на меня внимательно и не то ждал, что я скажу, не то готовился снова сбежать в объятия своего зеленого змия.

– Слушай, то, как здесь все устроено… Это неправильно.

– Ты меня теперь жизни учить будешь? – зашипел, подаваясь ближе.

– Вот делать мне нечего.

Наши взгляды столкнулись. Никто уступать не собирался.

– Но я хочу попытаться здесь все наладить. И мне нужна твоя помощь в этом.

Он тоже губы поджал. И вглядывался теперь в мои глаза, словно в первый раз видел. Неуж-то начало доходить что-то?

– Ну же, разве тебе этого многого стоит? – я добавила в голос теплоты.

– Простыни… – он вздохнул и отклонился.

– Что?

– Вместо скатертей есть чистые простыни.

Я просияла улыбкой.

– Подойдет!

– Тогда что расселись, охламоны? – это уже обращалось к мальчишкам. Тех просить дважды не пришлось.

Не прошло и получаса, как мальчишки вместе с Виленом вытащили на улицу пяток столов. Я в это время крутилась в кухне, соображая, что и как лучше подать и преподнести. И когда пришла пора выдвигаться на улицу, невольно затормозила.

Я ведь еще не выходила туда… Окно кухни выходило на внутренний двор и сад. Черный ход тоже. Эти дни я провела в своеобразной резервации, в маленьком мирке, который был ограничен таверной и задним двором.

Сейчас же мне предстояло по настоящему ступить на улицу нового для меня мира.

Из здешнего убранства я уже примерно представляла, как он выглядит… Каменная брусчатка, невысокие домишки. Все в лучших традициях альтернативного средневековья. Но одно дело знать и совсем другое стать действительно частью этого мира.

С блюдом пирожков в руках я направилась к выходу из таверны. Где-то там на улице слышны были голоса мальчишек. Вот проехала неспешно груженая сеном повозка, запряженная двумя мулами. Возничий с интересом покосился в сторону выставленных столов.

Там светило солнце… Дом напротив, кажется, какая-то лавка, с интересом наблюдал за мной своими распахнутыми окнами. Красные ставни, яркие, узорчатые… Не чета нашим с облупившейся краской.

– Вот, гляди, – голос Вилена вывел меня из оцепенения. Он нес в руках стопку простыней. Вполне чистых на вид и даже действительно белых. Он показал мне их. Я рассеянно кивнула и снова покосилась в сторону улицы.

– Нина?

Я снова повернулась на его голос. На лице нашего хозяина обозначился немой вопрос. Пришлось натянуть улыбку, превозмочь слабые коленки и подступившую вдруг дурноту, и все же сделать шаг за порог.

Я невольно прищурилась, когда солнечный свет ударил по глазам, а едва пообвыклась – огляделась.

Улочка была почти точно такой, как я и представляла. В обе стороны тянулись низкие домишки, в один-два этажа. Довольно невзрачненько, если признаться, хотя и сильно отличалось от той реальности, где я жила прежде. Дома где из серого то ли кирпича, то ли камня, а где и бревенчатые, как наша таверна… Грязненькая мостова. Никаких тебе цветов или зелени. Слева улица упиралась в крепостную стену, которая аркой выходила на узкий тракт. Справа тянулась куда-то в глубь города плавным поворотом.

Если посудить, место прямо на выезде из города. Ну, или въезде. Не самый худший вариант. Нужно только посмотреть, сколько народу через него проходит, да и куда он вообще ведет. А еще неплохо бы облагородить это место. Хоть цветы те же в кадках расставить.

Оглянувшись, я осмотрела фасад таверны. Да уж… Покосившаяся вывеска с изображенной на ней кружкой эля. Мутные стекла – снаружи вчера помыть не успели. Ставни куцые. Да и вообще бы помыть-покрасить это дело.

Ладно, поставим это в мысленный список очередным пунктом и не будем пытаться сразу объять необъятное.

Вилен тем временем тоже вышел следом за мной. Он все еще странно поглядывал на меня, явно заметив мое поведение. Но комментировать не стал.

Вместо этого раскинул на стол первую простынь.

Я сгрудила на нее блюдо с пирогами.

– Давайте-ка и стулья принесем, – предложил Вилен. Не уж-то заразился энтузиазмом?

Малик и Боди принялись таскать стулья из зала и расставлять их. Гасти и Дульсинея тем временем принесли еще несколько блюд с пирогами. Часть из них я накрыла чистыми салфетками, чтобы не запылились. А еще в больших кувшинах выставили компот, я сварила его из яблок сегодня утром и он еще был приятно тепленьким.

– Эт чего это у тебя, Вилен, – ага, вот и первый покупатель! Низенький сутулый мужичонка с седой бородкой тащил на веревке рогатую козу и с интересом поглядывал на выставленные нами угощения. 

– А ты попробуй, да сам скажи, дед, – нашелся тут же хозяин и пихнул мужичонке пирожок. 

Тот явно удивился.

– С крысиными хвостами небось? – с сомнением протянул он. 

Я едва не подавилась возмущением, но умудрилась сдержаться. Это мою стряпню-то так?!

– Вы, дедуля, говорите, да не заговаривайтесь, – шикнула я на него. – Тут теперь вкуснейшие пироги подавать будут. А вам вот честь выпала первым гостем у нас стать. Так что попробуйте и сами скажите, хвосты там, али капустка томливо тушеная.

Дед вытаращил глаза сперва на меня, а потом на пирог. Вилен усмехнулся.

– Пробуй, не боись, отец, – подбодрил его Вилен. – Я уж сам за утро пяток таких отведал. Жив, как видишь. 

Коза заблеяла, словно нам вторила, а может предостерегала хозяина от лишнего риска. Дедулька на нее теперь покосился, да все ж откусил от пирожка кусок. Внутрь заглянул вот, еще раз попробовал. Да глаза прикрыл с выражением лица блаженным.

– Такие только у мамки моей выходили, – протянул завороженно. Глаза-то открыл наконец и на пирог опять уставился. – Это ж откудова у вас такое?

– Нина наша головой ударилась, – Вилен меня вдруг за плечи приобнял и к боку своему прижал, довольный. Вроде бы и просто работницей забахвалился, а мне вдруг так жарко стало от этого внезапного жеста, что я даже растерялась. – Теперь вот пироги печет.

И на меня глядит, а я и слова все растеряла. Теплый он оказался. Через свое платье и его рубаху даже ощущалось. И так странно, что даже сердце в груди удар пропустило. Вроде ж и не девчонка совсем… Хотя о чем это я? Тело-то теперь молодое. 

Осознание этих моих реакций из-под ног словно землю выбило. Вот дела…