В пламени феникса

королевство Фриолия

В наступивших сумерках королевский дворец казался ещё более помпезным, чем в лучах дневного светила. Яркие магические огни зрительно увеличивали высоту монументальных стен роскошного замка. Придворные маги постарались на славу, всё было идеально приготовлено к визиту делегации Эмилианского королевства. Но внезапно всю совершенную картину чуть не испортил непредвиденный инцидент.

— Калиния, ты должна мне помочь. Умоляю тебя, — стонала фаворитка его величества.

— Мариэлла, я тебя не понимаю. Что тебе так срочно понадобилось? Зачем ты вызвала меня прямо из жарких объятий барона Илиборского? Ты же знаешь, я не люблю, когда меня отвлекают, — грозно наступала баронесса Дагирская на младшую кузину.

Ну повезло Мариэлле устроиться в жизни лучше неё, так зачем другим-то мешать?

— Сестричка, пойми, Завожен попросил меня решить непростую ситуацию с одной из приехавших дам, — заискивающе проговорила Мариэлла.

“Ну почему она не может ничего сделать сама? Под короля и то мне пришлось её подложить. Привыкла с детства, что я всё решаю за неё”, — недовольно думала Калиния Дагирская.

— Может, расскажешь всё же, что случилось.

— Мне нужна срочно повивальная бабка… — выдала любовница короля.

Услышав это, кузина гневно сверкнула глазами и выпалила:

— Что? Не может этого быть! Как у тебя хватило ума забеременеть от короля? Я же давала тебе капли! — кричала она.

— Да это не мне, — пролепетала девушка, пыталась оправдаться.

— А кому? — не понимала баронесса.

— Я же говорила тебе. С одной из приехавших дам случилось непредвиденное. Помоги, Кали.

— Так, объясни нормально! Что случилось?

— Так она рожать у нас удумала! — возмущенно выпалила фаворитка, возомнившая себя королевой.

— Рожать? Вот же напасть… — пробормотала Калиния, всё не понимая, при чем тут она. — И что, с ними не прибыли лекари?

— Нет. В последний момент что-то у них произошло, и лекарь остался в Эмилиании. Помоги, у тебя же есть подходящая повивальная бабка, — опять умоляюще посмотрела Мариэлла.

Баронессе совсем не хотелось в это ввязываться.

— Но почему ты этим занимаешься? Больше некому, что ли? Пусть придворный лекарь её и осмотрит.

— Так у нас же врачуют одни мужчины, она им не доверяет, Хочет, чтобы роды принимала женщина! Вот Завожен и попросил меня найти лекарку, — отвечала фаворитка, в который раз с восторгом называя короля по имени .

— Хорошо, сейчас пошлю за Троник, — согласилась баронесса и тут же отправила ведьме вестника.

***

Минут через десять в облаке черного дыма появилась сухонькая старушка. Она всегда знала, когда её помощь нужна срочно, по этой причине и поспешила.

— Сегодня судьбоносный день, моя баронесса. Сегодня всё решится, — загадочно проговорила Троник.

— Ты осмотри лучше эту птицу, — пренебрежительно произнесла баронесса. — А я, пожалуй, посижу тут, нет большого желания видеть эту болезную.

— Ошибаетесь, леди Калиния. Ваше место сегодня около этой болезной. Ваше спасение тут, — выпалила старуха, показывая на огромный живот роженицы.

— Ты о чём?

— Там двое. И одного мы заберем. Вернее, вы, — довольно проговорила бабка.

— Зачем мне чужой приплод? — скривилась баронесса, не понимая мерзкую старуху.

— А мы сделаем всё так, будто это вы родили от графа Брионского. Не зря вы ему письма слали, — каркая, смеялась повитуха своим мыслям.

— Но в них же ничего подобно не было... Или было?.. Ты меня запутала, Троник.

— Иногда бывает, что и полунамеков хватает. По этой же причине я просила вас надевать очень широкие платья. Да и слух по дворцу ходит, что вы беременны, — произнесла старуха, водя руками над большим животом роженицы. — Всё верно. Двойня. Пора помогать им появиться на свет.

— Няня, я не пойму, ты всё знала наперед? Как такое возможно? — усаживаясь в кресло рядом, произнесла Калинария.

— Всё возможно, девочка моя, — довольно щурясь, ответила ведьма.

— Но разве я смогу убедить графа Пафлия, что это его ребёнок? — опять начала сомневаться женщина.

— А я тебе на что? Всё сделаем так, что у него не будет и доли сомнения. А там и сама родишь, чтобы полностью привязать толстосума к себе.

— Нет! Умоляю!.. Нянюшка, не хочу!..

— Надо, Кали... Надо! Выбора у тебя нет, — твердо произнесла старуха.

— Но как же мой юный любовник? Корнет Илиборский уж точно знает, что я не беременна, — вспомнила она того, с кем проводила почти все ночи подряд, да и не только ночи.

— И тут не волнуйся, он уже забыл про тебя. Думает, что с ним резвилась наша Мариэлла. Хватит с неё, сыграла свою роль, и будет, — спокойно произнесла старая колдунья, кидая взгляд на спящую фаворитку короля.

— Но как же так? И что с ней будет? — вдруг забеспокоилась кузина о младшей сестре.

— А ничего… Выдаст её в скором времени король за старого маразматика Мотинорского. Будет и дальше наша Марри развлекать весь двор, скучно ей покажется в постели старого барона, — зло хмыкнув, предрекла будущее ведьма.

— Ладно, я всё вроде поняла, нянюшка. Но как же так вышло, что птица сейчас одна? Где ее муж?

Повитуха, не отрываясь от рожавшей женщины, начала объяснять:

— Все в данный момент видят фантом этой роженицы. Она мирно сидит на диванчике и беседует с графиней Иторильской. Причин для беспокойства у них нет. Да и его величество забыл на время о нашей болезной. Ну вот, первый пошёл. Сейчас второго вытащим и уходим, — сказала она и положила младенца около матери, которая тут же обняла сына.

— Странно, вроде в беспамятстве, а ребёнка почувствовала, — удивлялась баронесса, видя, как мальчик приник к груди матери.

— Так и она сейчас в своем воображаемом мире, помнит, что родила. Но только одного... — произнесла Троник и продолжала колдовать над роженицей. — Ну вот и второй младенец. Принимай его, дорогая. Он твой!

— Нянюшка, а мне это точно надо? — недовольно спросила Калинария, глядя на пищащего младенца.

Колдунья продолжала возиться около роженицы.

— А ты хочешь стать графиней? Если да, то это твой единственный шанс. Вот и всё… Нужно было отдать положенную благодарность этой птице. Всё же малыша мы у неё забираем. Хотя если бы не я, не пережили бы эту ночь ни она, ни дети… Так что нечего пропадать такой возможности для вас, моя девочка.

— Няня, а как мы про сына сообщим графу Брионскому? — заинтересовалась баронесса скорой возможностью стать законной женой дорогого Пафлия.

— Сына? Почему сына? Дочка у вас.

— Какая дочка? Он же сына хотел!

— Тут уже без вариантов. Мальчика ты сейчас не сможешь взять, — произнесла старуха.

— Не говори ерунды. На, подержи этот вопящий комок.

Недовольная баронесса тут же сунула плачущую девочку не ожидавшей подобного повитухе и попыталась взять на руки новорожденного мальчика. Но малыш грозно посмотрел на женщину и закрыл их с матерью алым магическим щитом.

— Что за фран? Нянюшка, почему я не могу его взять? — возмущенно произнесла Калиния и повернулась к старухе, стоявшей с затихшим младенцем на руках.

— Что же ты наделала, девочка моя?.. — еле слышно проговорила та.

Малышка на руках Троник внезапно засветилась и потянула из нее магические силы.

— Теперь тебе самой придется справляться в жизни с этим ребёнком. Прежде чем уйти, я поставлю на магию девочки блок. Никто не сможет увидеть и понять, что она сильная магиня. Держи своё будущее счастье. И уходите, вам пора.

Ведьма в последний раз посмотрела на свою драгоценную леди и, отдав ей затихшего младенца, превратилась в пепел, как и положено уходящей за грань ведьме.

королевство Фриолия

прошло почти двадцать пять лет

— Симони́ка, сколько можно уже повторять? Или для твоего скудного ума сложно понять простейшие вещи? Ты должна была следить за Тэфением, а не на птиц заглядываться, — в который раз распекал меня родитель за проделки младшего брата.

— Но, отец… — пыталась вставить я хоть слово.

— Не смей меня так называть! Не знаю, где нагуляла тебя мать, но ты точно не моя дочь. У меня не могла родиться такая глупая девица, да к тому же без толики магии, — всё не останавливался граф Брионский, высказывая недовольство. — Не то, что Тэфений. Вот тут я уже свою бывшую женушку под замок посадил, чтобы точно уверенным быть. Так что сын мой. Моя магия в нём.

Обидные слова отца уже не трогали меня, настолько я к ним привыкла. С малых лет я знала, что меня в семье не любят. Для отца существовал лишь его сын, меня же он терпел с трудом. Мне было нелегко в детстве без ласки и заботы родителей. Сколько слез было выплакано, знала лишь моя подушка. С наступлением же утра я старалась не показывать своих обид, и это сильно злило родителя. Но показать свою душевную боль я не могла. Во мне будто внутренний стержень, не позволяющий падать ниц перед трудностями. И пусть слёзы на глазах — они не прольются. Никто из окружающих не знал, как мне плохо.

Так в очередной раз отец проклинал меня и превозносил младшего брата. Только мне почему-то казалось, что он сын не графа Пафлия Брионского, а его кузена, которого он привечал, когда жена должна была понести долгожданного отпрыска.

Я не называла её матерью, не получалось. Более равнодушного отношения к себе я не чувствовала никогда. Отец хоть и сыпал ненавистью, но учителей для меня нанимал. Всё твердил, что это деньги на ветер. Но нельзя, чтобы в округе прознали, что к его старшей дочери не приходят преподаватели. Гувернантки для детей графа мало было, вот и вынужден был отец оплачивать и мне наставников, а не только брату. Именно от них я почерпнула огромное количество знаний.

Уже давно моими друзьями стали книги. Хоть и не часто мне разрешалось посидеть в библиотеке за учебником. Да и свободного времени не так уж много у меня было. Отец постоянно давал какую-нибудь работу, заставляя выполнять немыслимые поручения.

У него было немало поводов меня не любить, и он мне их постоянно выказывал. Особенно его злил мой внешний вид. Я и сама не понимала, в кого такой уродилась. Отец — жгучий брюнет, жена его была яркой блондинкой. А я своей огненно-рыжей шевелюрой родителя очень бесила. Как часто я мечтала, что вдруг окажусь ему неродной дочкой. Что меня найдут родные мама и папа. Только вот где они?..

С раннего детства я хранила от всех свою тайну. Мой воображаемый друг – мой брат, как я его называла. Лонни… Только он один и знал все мои горести и печали. Сколько слез я пролила, рассказывая ему о несправедливости отца, о проделках брата, о непозволительной грубости слуг. Хоть я и понимала, что Лонни только плод моего воображения, но мне было намного проще после того, как доверю ему свои тайны. Я мечтала, что в какой-нибудь другой жизни у меня будет такой брат, на которого можно положиться и который будет любить меня, несмотря ни на что.

***

— Симони́ка, тебя лорд Пафлий кличет! Велит прийти в его кабинет! — передала мне приказание отца худенькая уставшая горничная.

— Иду, — отозвалась я.

Что опять понадобилось от меня? Вроде только что распекал, может, не всё высказал, что хотел?

— Наконец-то! Почему так долго? Могла бы и побыстрее. Сроду ты непонятно чем занята, — криком встретил меня с порога отец, в который раз ругая ни за что.

Я могла сказать, что выполняла задание за младшего брата. Но толку от этого бы не было. Наверняка отец и забыл уже, что велел мне написать конспект по геральдике за Тэфения.

— Хватит на моей шее сидеть. Пора приносить пользу графству, а не лодыря гонять целыми днями, — продолжал лорд Брионский с важным видом, расхаживая по кабинету, заложив руки за спину.

Иногда было такое чувство, что он путал меня и своего ненаглядного сына. Вот уж кто целыми днями бездельничал и в свои пятнадцать лет ничего не умел. Да и в голове у этого недоросля были одни горничные и молоденькие фрейлины.

— Я нашёл тебе мужа! Он дает за тебя большие деньги.

Вырастивший меня человек радовался тому, что скоро сможет продать... ненужную обузу.

— Мы будем обеспечены на долгий срок. Это невероятная новость. И… Твоим мужем станет уважаемый маркиз Гранесский, — как гром среди ясного неба прозвучали эти слова.

— О нет... — вырвались у меня слова.

Я в шоке смотрела на отца, но он продолжал, совершенно не обращая на меня внимания:

— Это невероятная честь, что он обратился ко мне с подобным предложением. Породниться с Гранесскими! Это фантастическая удача! Суровый он – не спорю, но тебе самое то. Будешь у него по струночке ходить. Может быть, хоть дурь из тебя выбьет, — разглагольствовал родитель, довольный собой.

— Отец, умоляю. У него же жёны умирают одна за другой. Это не брак, а просто смерть для меня, — практически рыдая, произнесла я.

— Ничего, потерпишь, не сахарная. Походишь и с синяками. Жаль, что сам не могу так же, а то давно бы уже начал учить тебя уму-разуму, — не унимался граф Пафлий. — Тебя нужно в ежовых рукавицах держать. А то ещё удумаешь сбежать, как твоя нерадивая мать. Нет! Не бывать этому! С сегодняшнего дня ты под замком, ключи только у мисс Жэдиции. Уж она точно не выпустит тебя, я в ней уверен. Решетки на твоих окнах уже устанавливают. Так что деваться тебе некуда, как миленькая выйдешь замуж! — закончил свою речь отец и зло засмеялся.

Сказать, что я была расстроена, – это ничего не сказать! Сильнейший шок был моей реакцией. Было такое чувство, что меня просто продали. Отныне моей судьбой станет угождение гадкому извращенцу. Сколько бы я ни искала выход из сложившейся ситуации, но не могла найти. Его просто нет.

Сколько слёз было пролито, знали только я и моя маленькая комнатка, что стала пристанищем на ближайшие дни. Как часто в слезах я вспоминала своего воображаемого брата, рассказывая ему о горе, что случилось со мной, повторяя как мантру:

“Лонни, помоги... Лонни... Ты мне нужен... Лонни...”

Только ответа я не дождалась. Хотя и почувствовала странный отклик от выдуманного друга, но… Я не понимала, что это за чувства… Меня куда-то тянуло… Меня звал он… Мой воображаемый брат… Только где же он?

Иногда я так явственно ощущала его присутствие, что думала, будто просто схожу с ума… Мне хотелось уйти, раствориться из этой комнаты, из этого замка, от ненавистного навязанного жениха...

Казалось, что я все слёзы выплакала, в голове было пусто...

***

Находясь на грани нервного срыва, я путала день и ночь… Почему-то мне иногда казалось, что за спиной вырастают крылья и я улетаю из темницы. В своем воображении я парила высоко над мрачным замком, в котором выросла. Ощущение реальности исчезало с каждым часом.

В один из моментов просветления я поняла, что в комнате опять Тэфений, который часто приходил ко мне позлорадствовать. Это было его лучшим развлечением.

— Ненавижу тебя, Симоника. Ты только позоришь нас с отцом. Иметь сестру без капли магии — это худшее, что могло случиться со мной, — в который раз проклинал меня младший брат, расхаживая около камина.

Я почти не слышала его крики и брань, мой уставший разум не мог осознать все грязные слова, что говорил Тэфений.

— Не согласен я с отцом. Выдать тебя замуж за уважаемого маркиза Гранесского. Ты недостойна такой чести. Чтобы моя ненавистная сестрица и стала маркизой. Не бывать этому! Я не позволю!

Молодой лорд всё кричал и кричал, гневно смотря на мою скрюченную фигуру на полу.

— Решено! Я избавлю нашу семью от такого позора, как ты! Ты сгоришь! От тебя не останется и пепла! Ненавижу! — в истерике выпалил он.

Внезапно Тэфений схватил полено, что лежало рядом с остывшим камином, поджёг его, усилив свои действия малой искрой магии, которой владел. И стал размахивать горящим поленом около меня.

Я почти не реагировала на его действия, будто застыла в своём горе. Мне словно было всё равно, что со мной произойдет. Я не заметила, когда мой сумасшедший брат кинул в меня полено, уже начавшее гореть. Я только ощутила пылающую боль во всём теле.

Мгновение — и я вспыхнула как факел. Яростное пламя окутало меня. Было жарко и нестерпимо больно. Казалось, что кожа лопалась от бушующего огня, проникающего в меня. Этот огонь выжигал и менял меня по своему усмотрению.

На мой яростный крик сбежались испуганные служанки. Где-то вдалеке я слышала вопли отца, проклинавшего моего брата. Но сделанного не изменишь. Человек, которого я считала родителем, продал старому извращенцу, а его сын просто поджег меня.

Все эти мысли пронеслись в моей голове в те мгновения, пока я горела. Было странно, но мне казалось, что боль притупилась. Может быть, я просто успела к ней привыкнуть? Сколько прошло времени, я не знала. Долгие часы... или короткий миг… И вот я уже сроднилась с яростной стихией огня... Она была кругом... Она заполняла всю меня без остатка...

Сквозь крики отца и слуг до меня донесся голос Лонни, моего, казалось бы, воображаемого брата:

“Ника! Что с тобой происходит? Почему от тебя так тянет жаром? Малышка, не сдавайся! Я с тобой!”

“Лонни... Ты мне так нужен...” — простонала я мысленно.

И через мгновение бушующее пламя поглотило меня полностью. Я сгорела в нем, что возродиться как феникс.

королевство Эмилиания

Пришла в себя я от ощущения множества глаз на своей голой коже. Захотелось закрыться от назойливых взглядов. Но двигаться совсем сил не было.

— Ника, ты всё же смогла переместиться ко мне, — услышала я взволнованный голос Лонни и ощутила его сюртук на своих уже холодных плечах. — Сестренка, что с тобой было?

Брат поднял меня с пола и прижал к себе, отдавая часть своей энергии и магической силы на мое восстановление.

— Лонни… Меня сожгли... Сожгли заживо... Как же больно мне было... Это адская боль... — рыдала я в плечо уже реального брата.

— Тише, не плачь... Всё прошло... Мы наконец-то вместе, сестренка...

— Это неслыханно! Появиться на балу голой! Да как вы смеете! Да еще и обниматься с чужим женихом! Ваше величество, немедленно прогоните эту нахалку! — вклинился в мой мир визгливый женский голос.

Оторвавшись от Лонни, я огляделась. Да… Попала я прямо на королевский бал. Красивый мужчина, сидевший на троне, почему-то сверлил меня злым взглядом. Как и кучка придворных, что стояли около него. Все смотрели на меня с презрением и осуждением.

— Лоннивиан Шахинский, что за цирк вы устроили на балу? Что вы себе позволяете? Обнимать голую девицу в присутствии своей невесты? — недовольно проговорила дама в ярко-голубом бальном платье.

Она гневно смотрела на Лонни, а меня будто не видела. Что же, я опять пустое место для всех. Мне, конечно, не привыкать, сама виновата — угораздило же меня переместиться на королевский бал, да еще и голой.

Но это упущение надо бы исправить. И я представила, что на мне бальное платье из нежного алого шелка. Туго обтягивающий грудь лиф, открытые плечи, пышная воздушная юбка с золотистой россыпью по подолу. Удобные туфельки всё того же красного цвета, не босой же перед монархом стоять. Мои огненные волосы пусть будут убраны в высокую прическу, украшенную нитками красного жемчуга.

Немного отстранившись от брата, я оглядела себя. У меня всё получилось. Ура! Я магичка! Хоть и сама не поняла, как это удалось, но на мне уже шикарный бальный наряд.

Брат окинул меня восхищенным взглядом и сказал:

— Ты невероятна, дорогая. Как тебе, мама? Теперь моя спутница соответствует вашим строгим требованиям?

“Мама? Это твоя мама?” — спросила я Лонни мысленно.

“Судя по всему, и твоя тоже”, — ответил мне его насмешливый голос.

— Да какая мне разница!.. Прекрати обнимать эту... — презрительно проговорила леди.

— Кого — эту? Хотелось бы знать, что думает обо мне женщина, которая родила меня, — произнесла я, гордо подняв голову.

— Да как ты смеешь? Мало того, что явилась голой на празднование двадцатипятилетия моего сына, так ещё и лжешь перед всеми! — взвилась наша мама, которая совершенно не помнила, что родила и меня.

— Хватит криков, леди. Вы не на базаре, герцогиня Наивания Шахинская, — прозвучал властный голос подошедшего к нам короля. — Я устал уже терпеть ваши истерики. Если вы не заметили, то на наш бал перенеслась не простая девушка, а только что инициированный огненный феникс. Но по какой причине вы, леди, появились у нас? И почему так и льнете к герцогу Лоннивиану Шахинскому? — его голос замораживал меня своим презрением и даже ненавистью.

Передернув плечами от неприятных ощущений от общения с монархом, я присела в глубоком реверансе.

— Ваше величество, разрешите представиться? — спросила я кусок льда, который почему-то был королем.

— Слушаю вас… — начал было он, когда его прервала пожилая леди:

— Уверена, что лучше всего будет это сделать в солнечной гостиной моих покоев. Приглашаю всех заинтересованных лиц. Особенно вас, герцогиня Наивания… А я давно говорила, что у вас блок на памяти… — довольно прохладно обратилась она к нашей маме и затем с доброй улыбкой ко мне: — Дитя мое, не переживайте. Все испытания, что выпали на вашу долю, закончились. Бедная девочка, я беру тебя под свою личную опеку. Никто не смеет больше относиться к тебе неподобающе.

— Мама, что за шутки? — гневно прошипел король.

Мама? Значит, это вдовствующая королева? Какая приятная леди. Она мне понравилась с первого взгляда. От неё веяло добротой и нежностью ко мне, такого я не испытывала ни от кого в своей жизни.

— Я не шучу, Энировиан. Девочка под моей защитой. Раз её не узнало материнское сердце, то я стану опекуном этой юной леди, — непререкаемым голосом ответила её величество Греттария сыну.

***

Стоило нам зайти в покои королевы-матери, как монарх накинулся на меня с вопросами. Его гневный взгляд, казалось, проникал под мою кожу, обжигая своей ненавистью. Только я не понимала, за что он меня так ненавидит. Что я успела ему сделать?

Его величество сел в тёмно-зелёное кресло, резко откинувшись на спинку. Каждым движением мужчина показывал окружающим недовольство.

Он обжег меня холодным взглядом и произнес:

— Итак, я слушаю вас, юная леди. Особенно прошу разъяснить нам, с какой стати вы до сих пор льнете к герцогу Лоннивиану Шахинскому?

— Давайте сначала все рассядутся. Думаю, так будет намного удобнее вести долгий разговор. А он может стать очень непростым, — загадочно произнесла вдовствующая королева.

— Мама, только не говори, что к тебе вернулся дар прорицания, — вкрадчиво сказал монарх, казалось, он и мать родную в чём-то обвиняет, не доверяя ей. — Ты же уверяла, что он пропал двадцать пять лет назад?

— Всё так и есть. Мне было сложно перенести то последнее видение. Рассказать о нём я никому не могла. Думаю, по этой причине и были заблокированы мои способности, — призналась королева, усаживая нас с братом рядом с собой. — Именно эта чудесная девушка сняла блок своим появлением.

— Я? Но как? — спросила я в недоумении.

— Я всё расскажу позже. А сейчас пришло время ответить на вопросы моего строгого сына, — мягко проговорила она, взяв мою руку, показывая присутствующим свою поддержку.

Я немного помолчала. Нужно было собраться с мыслями — не так-то просто рассказать чужим людям о себе. Мои настоящие родители сидели на диванчике справа от нас. Мать всё так же гневно сверкала глазами, поджав тонкие губы. Отец же заинтересованно смотрел на нас с Лонни и по-доброму улыбнулся, увидев мой взгляд, направленный на него.

По другую сторону от нас села бледная худенькая девушка, которая явно нервничала и не отрывала грустного взгляда от брата. Почему-то мне её стало искренне жаль, видимо, это и была та самая невеста моего близнеца. Но он не обращал на юную леди никакого внимания. Мне показалось это странным. Было заметно, что не всё складывается между ними.

Рядом же с королем сидела та самая леди, что требовала выгнать меня, когда я так экстравагантно появилась на балу. Она продолжала сверлить меня гневными, слегка прищуренными глазами. Казалось, будь её воля, меня бы выставили вон, не дав и слова сказать. Почему-то при взгляде на эту даму у меня возникало нехорошее чувство. Хотелось поставить магический блок, огородить себя и брата от тёмной ауры, что так и искрила на моих глазах.

Никто из присутствующих не оказывал на меня такого сильного отрицательного влияния, даже пышущий ненавистью монарх. Прикрыв глаза, я представила между нами стеклянную стену, чтобы не пропускать темноту на нашу сторону. Как интересно, я ведь не умею колдовать… Но у меня всё получилось! Я сразу почувствовала себя намного легче и начала непростой рассказ.

— Как меня зовут на самом деле, я не знаю. А выросла я с именем Симоника Брионская в королевстве Фриолия. Отец, граф Пафлий Брионский, воспринимал меня как обузу, которой наградила его неверная жена. Во всяком случае думал он именно так. Граф часто повторял, что у него только один сын! Дочери у него нет… — пыталась я рассказать как можно более отстраненно, но это получалось с большим трудом, слезы сдерживала из последних сил. — Образование мне дали, как и положено дочери графа, чтобы не упасть в глазах соседей. Так повторял не раз отец. Особенно мне часто ставилось в укор то, что во мне не было ни капли магии.

Всё же не смогла сдержать эмоций, и слеза покатилась по моей щеке. Я сама не понимала, почему была так откровенна с почти чужими людьми, половина из которых относилась ко мне явно негативно. Но слова будто сами лились из меня. Да и хотелось достучаться до настоящих родителей, хотя бы до отца.

Дольше говорить было совсем тяжело:

— И вот пару дней назад... Или это было пару недель назад, не уверена… Последние дни я была как в тумане, не осознавая того, что происходило вокруг… Отец поставил меня перед фактом, что скоро я выйду замуж. Моим будущим мужем должен был стать маркиз Гранесский, который мне в деды годится. И жёны его умирали, не прожив и пары лет в столь “счастливом” браке. Никаких слов протеста с моей стороны родитель не слышал, он находился в эйфории оттого, что породнится с маркизом. Я была для него только разменной монетой, — слова так и лились из меня, казалось, что становится легче, когда я раскрываю свои чувства.

— Детка, неужели никто за тебя не вступился? — мягко спросила вдовствующая королева, вытирая белоснежным платком бежавшие по щекам слёзы.

— Нет… Некому было заступиться. Матери я была совершенно безразлична, даже когда она жила с нами, я была для нее пустым местом. А брат… — пыталась сказать я, но Лоннивиан меня перебил:

— Не называй его так! У тебя только один брат!

— Да, ты прав, — согласилась я, с улыбкой глядя на уже не воображаемого брата глазами, полными слёз.

— И что было дальше? — тихо спросила невеста Лонни, глядя на меня с сочувствием.

— А дальше меня поджёг Тэфений Брионский, мой так называемый брат… — опять с трудом произнесла я.

Наверное, я только сейчас осознала, что произошло со мной совсем недавно.

— Он заявил, что нужно избавить их достойную семью от такого позора, как я… Он бросил в меня горящее полено, усилив эффект своей небольшой магией… Мне было ужасно больно... Я была объята пламенем и, кажется... сгорела… Я плохо помню, что произошло тогда... — еле выговорила я.

Я, уже не стесняясь катившихся по щекам слёз, сколько лет сдерживалась, дала волю своим чувствам.

И тут как гром среди ясного неба прозвучал раздраженный голос:

— А может, это было верное решение? Всем бы пошла на пользу смерть этой!.. Ничего примечательного не вижу. И почему вы все над ней трясетесь? — спросила спутницы короля, пронзая меня холодным взглядом, полными ненависти.

— Ваше величество! Немедленно приструните фаворитку! — резко произнесла вдовствующая королева, гневно сверкнув глазами в сторону свиты сына. — То, что я её терплю на своей территории, ещё не значит, что она имеет право открывать при мне рот!

— Хорошо, леди Зилония больше не помешает нам, — сердито ответил король и тихо проговорил что-то даме, сидевшей рядом с ним с видом королевы. — А теперь мы бы хотели услышать причину того, что вы оказались рядом с молодым герцогом Лоннивианом Шахинским. Да ещё и льнете к нему как последняя падшая женщина, — это уже в мою сторону прилетело.

Да, как-то странно реагирует его величество на нашу родственную связь с Лонни. Если бы не сидящая рядом с ним фаворитка, то я бы подумала, что король ревнует. Хотя как такое может быть? Мы же и не знакомы совсем. Почему же так бьётся моё глупое сердце при взгляде на него?

— Если позволите, ваше величество, далее я объясню происходящее, — поддержал меня брат и предложил продолжить мой рассказ. — Сколько себя помню, я подсознательно чувствовал свою сестру. Знал, что она у меня есть. Мама на мои слова только ругалась и запрещала мне говорить о возможности такого.

— Всё верно! Какая ещё сестра! Ты у меня один всегда был! — прервал его резкий голос женщины, родившей меня.

— Я и не претендую на звание вашей дочери, леди, — гордо произнесла я, подняв подбородок.

Не нужна я и этой матери, так и не надо!

— То, что вы не помните момент родов, не должно было освободить вас от материнского чутья. И его по отношению ко мне просто нет! Мне не привыкать. В моей жизни никогда не было матери. Да и не надо! Так что не стоит беспокоиться.

— Ника, успокойся, пожалуйста. Надеюсь, от меня ты не отказываешься? — спросил брат, взяв мою руку в свою.

— Да и от меня не стоит отрекаться, дочка. Не знаю, что чувствует ваша мать, но я это понял, стоило тебе появиться, — удивил всех герцог Ликтовиан Шахинский.

Мужчина подошел ко мне, встал на одно колено и сказал:

— Прости, что не углядел, что позволил тебя украсть... Не так ты должна была вырасти… Как же часто мне снилась маленькая птичка, которая бьется в закрытое окно. Всё понять не мог, что это за малышка настойчиво просится в родное гнездо.

— А я и не знала, что я – птица. Магия во мне была заблокирована очень прочно. Но как часто я представляла себе, что вырываюсь и улетаю из того ада, который окружал меня, — прошептала я, вглядываясь в такие знакомые черты лица отца. Теперь-то я поняла, на кого похожа.

— Садитесь, Ликтовиан, вам с дочкой нужно побыть рядом, — предложила вдовствующая королева, уступая своё место отцу.

Сама же она пересела на диван к невесте Лонни.

— Спасибо, ваше величество, — поблагодарил папа, тут же сел рядом и заключил меня в крепкие объятия. — Девочка моя, теперь все твои беды позади. С этого момента у тебя два сильных защитника. Не плачь, родная, мы с тобой, — прошептал мне папа, успокаивая меня рыдающую в его плечо.

— Ликтовиан, я не понимаю… Что происходит? — пыталась вклиниться к нам мать, но ответил ей король:

— А неужели вы не видите, ваше сиятельство? Ваш муж узнал в этой девушке свою дочь. Мы, птицы, всегда чувствуем своё потомство, — задумчиво проговорил он, неожиданно встав на нашу сторону.

— Как дочь? У тебя есть незаконнорожденная дочь?! — взвилась леди, не понимая происходящего.

Она тут же вскочила явно с намерением наказать неверного мужа. Но нашу разбушевавшуюся мать успокоила бывшая королева.

— Сядьте, герцогиня Шахинская! — гневно воскликнула она. — Нельзя же быть до такой степени глупой? Вас не спасает даже то, что вы не помните, как родили двойню.

— Что? Как двойню? — только и выдала ошеломленная этим известием женщина.

Казалось, именно теперь до герцогини дошло, что она сумела настроить против себя свою потерянную дочь. Пусть она обо мне не помнила, но и материнское сердце не помогло узнать меня, увидеть родную душу. Вместо этого герцогиня осыпала меня всевозможными ругательствами. Облила ядом не хуже змеи. Как же это обидно было. Но я справлюсь! И не с таким справлялась!

— Я так понимаю, что вы друг к другу приходили во сне? — спросил король Энировиан уже спокойным голосом, будто и не он несколько минут назад смотрел на меня с ненавистью.

— Не только, мы чувствовали друг друга. Я всегда знал, когда Нике плохо, пытался помочь ей на расстоянии, — объяснил Лоннивиан монарху, с довольной улыбкой глядя на нас с отцом.

— И помогал. Без твоей помощи я бы не справилась. Спасибо, братик, — тихо проговорила я, наслаждаясь тем, что находилась среди родных людей. — У нас, как оказалось, сильная связь близнецов, которая и спасла меня от смерти.

— А как вы стали фениксом, леди Симоника? — спросил Его Величество, пронзая меня каким-то странным взглядом, разгадать его я была не в состоянии. — Считалось, что перевертышей-фениксов больше не рождается.

— А я и не знала, что я перевертыш. Магия во мне была полностью заблокирована. Но когда я соприкоснулась с огнем… Сама стала огнем… Жаркое пламя, видимо, снесло все блоки. И я, сгорев, возродилась фениксом. Не скажу, что процесс был приятный… — глухо ответила, не хотелось вспоминать те эмоции, что я испытала в момент превращения в феникса.

И вновь я посмотрела на короля и утонула в его черных глазах. На какое-то мгновение мне показалось, что я слышу его мысли, его эмоции. Но это был лишь короткий миг. Уже через минуту нас прервала любовница Энировиана. Она что-то сказала монарху и гневно сверкнула взглядом в мою сторону.

Но отвести глаз от его величества я не смогла, что-то притягивало мой взор. Как странно… Только что это?

И тут я заметила нечто странное. Что это за темнота вокруг его головы? И эти нити, которые вели к его любовнице? Очень интересно. Что это? И главное — как это убрать?