В плену её рук

Свадебная церемония проходила в маленьком храме, затерянном в переплетении улиц недалеко от королевского дворца. По слухам, в разное время несколько членов королевской семьи и их избранники соединили руки под этими высокими сводами, в тишине небольшого зала с узкими витражными окнами и деревянными скамьями, щедро заплатив священнослужителю за тайное проведение обряда без разрешения. Впрочем, свадьба нынешняя не окутана ореолом тайны и проводилась не под покровом сумерек, но днём, открыто, с предварительным публичным оглашением в виде объявления, данного во все серьёзные столичные газеты. Несмотря на стремление невесты ограничиться скромной церемонией без лишней огласки и чужих глаз, зал был полон, все скамьи заняты гостями, свидетелями, родственниками и просто зеваками, а на выходе из храма дежурило с полдюжины фотографов печатных изданий, желающих первыми запечатлеть молодожёнов.

Надеюсь, хотя бы интервью брать не будут.

И праздничный обед, ожидающийся в столичном доме дэ Белли, посетят только те, кто действительно приглашён на свадьбу.

Обед грозил затянуться на час-другой, после чего молодожёны с чувством выполненного долга отправятся в свадебное путешествие. Или в тихое уединённое место, где проведут медовый месяц.

Сама церемония дополнялась по желанию сторон и в зависимости от брачных традиций, принятых у каждой расы, но в целом порядок её оставался неизменен. И количество женихов, ожидающих невесту перед алтарём, на ход её не влияло.

Гости собирались к назначенному часу, рассаживались.

Жених – или женихи, если таковых больше одного, – выходили к алтарю и священнику в долгополом, расшитом золотом одеянии. Если церемонию проводила жрица, то её одеяние украшала серебряная вышивка.

Звучала торжественная музыка. В моей голове упрямо проигрывался марш Мендельсона, хотя, положа руку на сердце, музыка, сопровождавшая путь невесты к алтарю, походила на него несильно. Что поделать, привычный ассоциативный ряд – штука неистребимая.

Появлялась невеста.

Цвет свадебного платья допускался любой, смотря по тем же традициям. Можно хоть в чёрном выйти, хоть в красном, хоть в зелёном в жёлтую полоску и фиолетовый горох. Букеты и фата тоже по желанию и охотно заменялись венком из цветов в тон наряду. Длина платья в рамках приличий, вырезы и разрезы в пределах допустимого.

Невеста неспешно шла по центральному проходу между рядами к алтарю и вставала подле жениха. Или между обоими, если их двое.

Священник витиевато рассказывал, ради чего все сегодня собрались, уделял пару слов… пару тысяч слов таинству брака и переходил к вопросам, в которых я не услышала ничего нового. Ответив твёрдое, неукоснительное «да» на каждый, невеста и жених… и женихи обменивались клятвами и сопутствующими предметами. Кто-то кольцами, кто-то браслетами, кто-то метками. Если больше никакие дополнения в церемонию не входили, то после клятв руки молодых символически соединяли лентой и объявляли мужем и… мужьями и женой, единым целым и неделимым. С соединёнными руками молодожёны шли от алтаря до выхода из храма. Перед массивной двустворчатой дверью они останавливались, служка разрезал ленту, молодожёны расписывались в предложенной регистрационной книге и получали свидетельство о браке. Были и приметы, о которых мне загодя поведала Ри. Например, гости внимательно следили, как молодые одолеют проход со связанными руками, получится ли у них двигаться слаженно, не запутаться и не запнуться. Получится – значит, и жизнь их ожидает ровная да гладкая, и друг другу они будут опорой и поддержкой, и смотреть станут в одну сторону.

А если нет… ну, и так понятно, что ничего хорошего не ожидало.

А если молодожёнов трое, то градус внимания заметно подрастал.

Ещё молодым под ноги бросали зёрна злаковых культур извечным символом плодородия – как чрева женщины, так и материального достатка по жизни.

И обязательно желали никогда не отпускать друг друга. Не столько физически, сколько ментально и эмоционально. Потому что если в мыслях и чувствах отпустишь партнёра… то уже не больно-то оно всё и нужно.

На полукольце серых ступеней молодожёны задержались, позируя фотографам. Кто-то из собравшихся в храме пытался залезть в кадр, кто-то, наоборот, избегал быть пойманным в объектив. Мы так вообще на выход потянулись последними, пропустив вперёд всех присутствовавших. По традиции ближайшие родственники молодых должны идти сразу за ними, но Фабьен и сам первым не поднялся, и нам с Димом не позволил. Показал жестом, чтобы мы сидели на скамейке и не пытались выйти раньше, чем выйдут остальные. Дина, младшая сестра Дима, бросила на брата вопросительный взгляд, и некромант махнул ей рукой, чтобы она и её супруг шли как положено, не задерживаясь. Замужние дочери Мариэтты на нас лишь покосились с удивлением, незамужняя окинула Дима далеко не первым оценивающим взором, затем присмотрелась ко мне и отвернулась.

Кажется, Эрнест намекал, что, мол, неплохо бы сыну приглядеться к незамужней дочери Мариэтты.

А нынче нужды приглядываться уже нет.

Всё решено. И не нами, надо отметить.

Норвиль дэ Белли слову своему был верен, и у старшего демона оно с делом редко когда расходилось.

В тот же день он дал объявление во все мало-мальски приличные столичные газеты.

Через три дня продемонстрировал разрешение на скоропалительный брак – без соответствующего разрешения жениться по-быстрому в Авии нельзя. На подготовку со всеми сопутствующими издержками давалось две недели и мнение ни одного из нас троих Норвиля не волновало. Каким-то неведомым мне образом он чувствовал мою метку так же, как когда-то первым почуял след проклятья на сыне. И для него это открытие стало решающим фактором.

Метка есть?

Есть.

Значит, женитесь.

И Дима с собой прихватите, раз он завёл за привычку засматриваться на тех же девушек, что и его друг.

Злополучная бутылка вина и впрямь оказалась пуста. Более того, кто-то добрый и на редкость предусмотрительный успел ополоснуть и её, и бокалы, не оставив ни капли содержимого, пригодного для проведения магической экспертизы. Фабьен пытался донести до отца свою теорию заговора, нежданно-негаданно пополнившуюся новым пунктом, однако Норвиль и слышать ничего не желал. Видеокамера, анонимка и снотворное в вине – хорошо хоть, не яд, – не произвели на него должного впечатления. И даже хуже. Норвиль решил, что великовозрастный сынуля немного того… привирает, дабы отмазаться от нежеланного брака. Кто видел ту прослушку, кроме Фабьена, Дима да меня, невесть каким способом случайно услышавшей обрывок их разговора?

Больше никто.

Анонимка, полученная королём? Чья-то дурная шутка, не иначе.

Камера в холле? Возможно, возможно… но чтобы ниточка протянулась ровнёхонько к волчице Элрике, дважды позвавшей Фабьена в мужья? Какое удивительное совпадение! И служанка своевременно исчезла с глаз долой, то ли была, то ли нет, то ли девушка, а то ли виденье. И след увёл Фабьена на юг, к злокозненной Николетте. Ещё одно удивительное совпадение! А может, не совпадение вовсе, но неудачно замаскированное желание увидеть бывшую возлюбленную? И это при законной-то избраннице! Непорядок. Нет уж, сын, раз изволил осчастливить приличную девушку меткой, так женись как положено и радуйся, что та самая вообще объявилась.

Снотворное в вине? Или неуклюжая попытка прикрыть недостойный разврат на троих? Ах, никто даже пуговицу не расстегнул, ни на мужских рубашках, ни на моём платье? Перестарались, должно быть, с афродизиаками и получили вместо оргии ночь безмятежного сна. А что бутылку с бокалами кто-то благоразумно помыл… правильно, нет тела – нет дела. Чем докажем, что снотворное действительно имело место?

Заодно выяснилось, что многомужество многомужеством, но добродетельная замужняя дама может участвовать только в оргиях со своими супругами. Внутри каждого брачного союза стороны сами решают, будут ли мужья посещать спальню жены единовременно или по отдельности, однако всякая полиамория должна оставаться в границах освященного в храме брака и пределов сих не покидать. Если положение позволяет замужней женщине взять второго супруга, то пожалуйста, пусть берёт и в спальни творит с ним что заблагорассудится. Если же не позволяет, значит, верность хранит имеющемуся в наличии. Конечно, требование верности в браке не исключало измен, походов налево и направо, любовников и любовниц даже в многомужнем союзе, но о том громко не говорили, не афишировали и по возможности осуждали.

Ещё я узнала, что если приличную помеченную барышню застукают за участием в компрометирующей оргии, то репутация её будет погублена навеки, а жених может с полным правом отречься от неё. Непомеченную тоже ничего хорошего не ожидало, хотя тут многое зависело от пресловутых брачных традиций. У некоторых рас были приняты довольно вольные нравы, пока никто не замужем и не женат. Если приличную помеченную барышню застукают за участием в компрометирующей оргии в компании того, кто оную метку поставил, – а автор метки будет в довершении ко всему высокого рода, – то стыд, позор и чума на оба их дома. Ри, правда, не смогла сказать, многих ли реально застали на горячем, но выход из подобной неловкой ситуации был один.

Да-да, жениться во спасение репутации.

– Молодые люди, вы следующие? – священник, мужчина неопределённо средних лет и внешности на редкость невзрачной, блёклой, проводил хвост импровизированной процессии благодушным взором. Затем обратил внимание на нас троих, сидевших на первой скамье.

Фабьен оглядел опустевший зал и отрицательно качнул головой.

– Нет.

– Уверены? – священник выудил из складок свободно ниспадающего одеяния сложенный листок, развернул, всмотрелся в написанное сквозь стёкла круглых очков. – Вы же лей дэ Белли… младший, не так ли?

– Да, – Фабьен поднялся.

Мы с Димом тоже.

– А нынче соединяли руки лей дэ Белли… старший?

– Да. Прекрасная была церемония, – Фабьен знаком показал, что теперь точно пора на выход.

– А-а, понятно-понятно, – священник опустил листок и расплылся в широкой добродушной улыбке. – Я видел объявление о вашем скором бракосочетании… не одно объявление… и, кажется, перепутал вас с вашим отцом, простите. А это, я полагаю, ваша прекрасная избранница и её второй избранник?

– Да, – демон мягко подтолкнул меня вперёд и я, подхватив подол белого платья, поспешила к двери, оставшейся открытой.

– Смею ли я надеяться, что для проведения церемонии вы выберете наш храм? В ближайшие две недели у нас много свободных дат…

– Мы подумаем.

Из храма мы не вышли – вылетели едва ли не в прямом смысле.

Закончив с фотосессией для прессы, молодожёны сели в ожидавшее их ландо, украшенное белыми цветами и лентами, и первыми поехали в столичный особняк. Гости и родственники поделили между собой оставшийся транспорт и покатили следом пёстрой шумной вереницей. Те, кого в доме дэ Белли не ждали, неторопливо покидали небольшую мощёную площадку перед храмом.

Мы спустились по ступенькам, пересекли площадку, усыпанную пшеном, цветочными лепестками и еловой хвоей.

– А где экипаж для нас? – поинтересовался Дим, оглядывая узкую пустынную улочку по другую сторону невысокой фигурной ограды.

– Похоже, про нас забыли. Ничего, пройдёмся пешком, – с философским спокойствием откликнулся Фабьен и добавил скорее для меня: – Здесь недалеко.

Я смиренно кивнула.

Ри рассказала, что в тот день не успела она закрыть портал, как нагрянул Норвиль. Явился тоже через портал и пожелал немедля увидеть своего безответственного сына. Днём ранее он наведался в замок и никого в каменных стенах не обнаружил, кроме запертого в моей спальне Тото. Не иначе как дедуктивным методом вычислил, что нас всей компанией унесло в летний домик, и на следующий день с утра пораньше отправился туда. А там мы… в позе не самой интригующей, конечно, но всё равно неожиданной. Возмутительная наша диспозиция покоробила папу-демона до глубины души. Ишь, на диване в обнимочку уже спят, а жениться не хотят. Ещё Фабьен вовлекает такую замечательную во всех отношениях меня в недостойную оргию с посторонним мужчиной в лице этого недоразумения Диомида… Даже не знаю, радоваться ли, что Норвиль с похвальной готовностью принял меня как потенциальную невестку, или печалиться, потому как носится он не столько со мной, сколько с возможностью побороть проклятье и заполучить-таки желанного наследника рода.

Из плюсов – относительных, но в нынешнем моём положении чрезмерная переборчивость не к лицу – можно отметить, что за дни, оставшиеся до женитьбы отца, Фабьен ни разу не выказал желания оторвать мне голову. Сама я спохватилась не сразу, только накануне свадьбы вспомнила, что состояться она должна через две недели после того, первого, визита Норвиля в замок. А поскольку в тот день и другое занимательное событие приключилось, то…

То есть прошло две недели.

И ничего.

Я, правда, страстью безудержной к Фабьену не воспылала и порой задумывалась, что там Мэйо поделывает, но в остальном следовало признать, что ничего страшного между мной и Фабьеном не произошло.

Возможно, нужно больше времени. Ри поведала по секрету, что Фабьен и по месяцу-полтора с женщинами встречался преспокойно.

Возможно, метка на моём теле и впрямь появилась неспроста, и я таки стала той самой единственной, истинной и неповторимой. Не для оборотня, но когда бы всё складывалось ровно так, как нам хочется и грезится?

И от идеи скорой женитьбы Фабьен в восторге не был, однако недовольства и желания избежать вынужденного брака выказывал куда меньше, чем ожидалось.

Дим недовольства тоже не демонстрировал, хотя сомневаюсь, чтобы он его вовсе не испытывал. Он был и рядом, и словно держался в стороне, наособицу. Разговаривал со мной так, будто ничего не случилось, но при том сводил продолжительность беседы к минимуму. Не касался темы брака, если речь не заходила о его отце, и события тех вечера и утра рассматривал исключительно в контексте поиска недоброжелателя, снотворное добавившего. Они с Фабьеном осмотрели летний домик чуть ли не с лупой, облазили его от подвала до крыши, но следов не нашли. Войти в дом, когда защитный контур деактивирован, труда не составляло, выйти тем более. Камер нет, любопытных соседей тоже. Отдельная загадка, как снотворное попало в бутылку – открывал её Фабьен сам и разливал вино по бокалам в гостиной, в нашем присутствии. И с чего вдруг Норвилю потребовалось так срочно сына увидеть?

Не найдя в доме ни намёка на сколько-нибудь адекватные, внятные улики, мы вернулись в замок и предприняли попытку жить как раньше.

Ровно до момента, пока Норвиль не объявился со свежеполученным разрешением на брак и не поставил нас перед фактом.

Ещё через пару дней он любезно занёс одну из столичных газет с опубликованным объявлением о нашей свадьбе. Вероятно, дабы мы убедились, что всё серьёзно и притвориться чайником не выйдет. Ри посчитала дни, отпущенные на подготовку, и опечалилась. По её мнению, за столь ничтожно малый срок можно лишь купить готовое свадебное платье, почистить фраки и организовать маленькую вечеринку для тех, кто сумеет сорваться ради посещения внезапного торжества. Впрочем, мне приглашать некого, родственников и друзей со стороны невесты не ожидалось по умолчанию. У Фабьена только отец, у Дима сестра и родители в разводе. И… чёрт побери, мы что, действительно жениться собираемся?! По-настоящему?

Я – и замужем.

Замужем! За демоном.

За демоном и некромантом.

Один меня пометил.

Другой даже не пытается притвориться счастливым женихом.

Как жить-то, спрашивается?

На улице Фабьен уже привычным жестом взял меня за руку и пристроил мою конечность себе на локоть. Дим держался с другой стороны, но равно избегал что стоять слишком близко ко мне, что прикасаться, пусть бы и невинно, к нейтральной, допустимой части тела. Так мы и пошли.

* * *

Пока мы шли неспешным прогулочным шагом, виновники торжества и гости успели доехать до особняка, вылезти из экипажей и собраться в большой столовой за длинным накрытым столом. Порог мы переступили последними, чем заслужили строгий укоризненный взгляд Норвиля. Но за тем, как Фабьен держится рядом со мной, как ухаживает, он наблюдал с одобрением.

Зато поведение Дима, вечно болтающегося где-то сбоку, словно позабытая нелюбимая падчерица, ему не понравилось. Эрнест попытался глазами показать сыну, чтобы тот вёл себя соответственно своему статусу, но Дим притворился, будто в упор не замечает, о чём ему папа сигнализирует. Дина возвела очи горе, дочери Мариэтты зашептались между собой, старшие захихикали, а младшая состроила гримасу, очевидно, перестав считать Дима стоящим внимания. Остальные гости из числа тех, чьи имена ни о чём мне не говорили, настороженно на нас косились и старались по возможности в контакт не вступать, ограничившись неубедительными дежурными поздравлениями.

Обед был долог.

Скучен.

Тостов не говорили, речи не толкали, «горько» не кричали.

Молодожёны не целовались под громогласный счёт подвыпивших гостей. Да и пили присутствующие умеренно.

Танцев не запланировано, развлекательных конкурсов и викторин не ожидалось, выступлений местных артистов не предполагалось.

Драк, надо думать, тоже.

Многоярусный торт и тот зажали самым возмутительным образом.

Прислуживали за столом обыкновенные, облачённые в чёрно-белые ливреи лакеи. Никаких феечек разноцветных и магии.

Наконец молодожёны поднялись и разошлись по спальням, переодеться перед отправкой на юг. Медовый месяц они собирались провести в летнем доме – отказываться от предложения Фабьена Норвиль не стал, – но уже через неделю намеревались вернуться. Отчасти потому, что не стремились растягивать медовый месяц строго на месяц, отчасти потому, что долго сидеть без дела мужчины не любили. И должен же кто-то проследить, чтобы сыновья не отлынивали от грядущей женитьбы.

Гости задержались, дабы проводить молодожёнов. Мы тоже, хотя я не видела смысла в проводах при перемещении посредством портала. Дим откровенно считал мух, Фабьен нетерпеливо поглядывал на часы.

– А-а, вот и вы! – между мной и Фабьеном возникла печально знакомая долговязая фигура, выскочившая невесть откуда чёртиком из табакерки. Фигура протиснулась между нами и приобняла меня за талию.

– Ваше вели… – начал Фабьен и запнулся, не иначе как вспомнив о страсти короля к сохранению инкогнито.

– Здесь половина присутствующих знает меня в лицо, так что сегодня я тот, кто я есть по рождению, – пояснил Клайд.

– Разве королю безопасно ходить по улицам в одиночку… без надлежащего сопровождения? – уточнила я.

– В моей стране нет никого, кто пожелал бы причинить вред своему королю. Ну, почти никого. И я не один.

Я повертела головой. В стороне, у самой входной двери, мялся высокий мужчина в чёрной одежде, отличающейся и от парадных костюмов гостей, и от ливрей лакеев. Мужчина поглядывал исподлобья на гостей и всем мрачным, недовольным видом своим выражал желание поскорее отсюда уйти. Надо полагать, это и есть сопровождающий короля, раз он сегодня не притворяется писарем из Бары.

– И всё же в списке гостей имени Вашего величества не было, – осторожно заметил Фабьен, бросив цепкий взгляд через плечо.

И за столом не было. Я бы запомнила.

И в храме, скорее всего, тоже.

– Я только сейчас смог вырваться. Вот, забежал на минуту, поздравить моих верных слуг со счастливым объединением в одну семью. О, прекрасная лея Мариэтта! – монаршая длань оставила мою талию в покое, и король бурно зааплодировал появившимся на лестничной площадке молодожёнам. – Она не была первой красавицей при дворе моего венценосного отца, что ничуть не умаляет безграничной её прелести и очарования. Она и сейчас весьма недурна собой, не правда ли?

Дим и Фабьен переглянулись, но от комментариев воздержались.

– И вы… Ваше величество настолько хорошо знает столицу? – продолжила я расспрашивать, коли представилась такая оказия.

Мариэтта, сменившая кремовое свадебное платье на тёмно-синий дорожный костюм, неспешно спустилась по лестнице, сопровождаемая обоими мужьями. Она смущённо улыбалась и кивала в ответ на поздравления гостей. Эрнест бережно поддерживал супругу под локоток, Норвиль с высоты покрытых ковровой дорожкой ступеней взирал на всех с выражением снисходительного благодушия.

– Да я хожу по её улицам с тринадцати лет. Мой достопочтенный батюшка полагал, что король должен не только изливать на подданных бесконечное чистое сияние своего внимания, но и знать город, являющийся сердцем и центром своей страны. Поэтому я рано начал выходить в город в сопровождении двух-трёх доверенных, надёжных людей.

Соответственно, все пути входа и выхода из дворца давно изучены и хорошо известны, схема отработана до мелочей. И всё же бродить в одиночку король не должен.

Но бродит.

И куда сопровождающие смотрят? И сколько вообще людей и нелюдей знает о королевском хобби?

– Иногда это даже забавно, – заговорщицким тоном добавил Клайд, склонившись ко мне. – Ты идёшь по улице, при свете дня, не прячешься за взводом королевских гвардейцев и толпой придворных, и никто тебя не узнаёт. Потому что мысли не допускают, что их король может вот так запросто, открыто разгуливать среди них. А даже если кому-то покажется вдруг, что вон тот парень как-то очень уж похож на нашего славного короля… высок, как он, статен, как он, хорош собой, как он…

Скромен, как он.

– …то решат, что просто похож. Только одет и вполовину не так роскошно.

Ох уж эти очки Кларка Кента.

– Мои поздравления, лей дэ Белли! – крикнул Клайд, перекрывая общий гомон, и взгляд старшего демона застыл.

Эрнест помог жене спуститься и лишь тогда обратил внимание на незваного гостя. Поднял брови, не скрывая удивления, ободряющим жестом сжал руку Мариэтты и улыбнулся с должным почтением и восторгом от визита столь высокой персоны.

– Ваше величество, – Эрнест склонился перед приблизившимся королём. – Для меня честь видеть Ваше величество на нашем скромном торжестве…

Будучи дамой светской, Мариэтта своего монарха признала сразу и смутилась сильнее, да и остальные гости притихли. Клайд с самодовольным видом выслушал заверения Эрнеста, как он счастлив принимать короля в день собственной свадьбы, какая это радость неслыханная да невиданная, что монарх выкроил в своём плотном графике десять минут ради визита в их дом… и ещё много-много слов в том же духе.

Норвиль был куда сдержаннее в выражении радости и почтения. Коротко кивнул на поздравления Клайда и молча отошёл в сторону, дабы открыть портал. С толикой поспешности подхватил жену за руку и потянул её в пылающий алым овал. Эрнест раскланялся с королём и последовал за ними. За молодожёнами потянулись вереницей слуги с саквояжами в руках. Едва последний исчез в красных всполохах, как портал мигнул и закрылся.

Гости под бдительным присмотром оставшейся прислуги засобирались на выход. Королевский сопровождающий приблизился к Клайду, встал сбоку, выразительно на того поглядывая.

– А знаете что, друзья мои? – Клайд развернулся к нашей троице.

– Что? – отозвался Фабьен суховатым тоном человека, которого это знание не интересовало ни капли.

– Я взял на себя смелость написать той прекрасной девушке.

– Какой девушке?

– Джули… Джулиэль. Которую встретил недавно в Белли.

– Это которая племянница Мэйо? – уточнил Дим.

Я кивнула.

– И как вы узнали её адрес? – спросила я.

– Она сама рассказала. Я не подписывался как Его королевское величество… и обратный адрес указал другой, – Клайд смутился на мгновение, опустил очи долу. Громко, по-детски как-то посопел и поднял на нас горящий воодушевлением взор. – И она мне ответила, представляете? Моя златокудрая кошечка мне написала! А я ей!

На следующий день я отправилась в Карритон.

И отправилась сугубо по собственному почину. Ни Фабьен, ни Дим не прониклись моим возмущением из-за факта переписки, завязавшейся между королём и Джулиэль. И даже не переписки как таковой, а очевидным обманом со стороны Клайда.

Он правящий монарх.

Она наивная девятнадцатилетняя девушка из провинции.

Он должен жениться согласно своему статусу и на благо страны, ожидающей от короля в числе прочего и королеву соответствующего происхождения, и наследника трона.

Она должна жить своей жизнью, простой и понятной, далёкой от игр престолов.

Между ними нет ничего общего и быть не должно.

Между ними пропасть социальная и возрастная.

Так какого чёрта Клайд решил написать Джулиэль? Понимаю, почему она, пребывающая в счастливом неведении, ответила. Но на кой он-то настрочил ей второе письмо?

Фабьен и Дим полагали, что их развесёлому правителю ещё не то может в голову стукнуть, однако большого вреда от этой затеи быть не должно. Подумаешь, обменяются десятком-другим писем, бумагу всякими глупостями любовными измарают, а потом Клайду надоест, он отвлечётся, забудет о подруге по переписке и дело само собой сойдёт на нет.

А Джулиэль будет ждать, верить, надеяться. Думать о понравившемся ей молодом человеке, мечтать о скорой встрече и рисовать в своих фантазиях образ ещё более нереалистичный, чем бывает обычно, потому как знать не знает всей правды о несуществующем писаре из Бары.

К тому же я чувствовала себя виноватой. По чьей милости встретились эти двое, чьи пути при иных обстоятельствах никогда не пересеклись бы? Из-за кого Джулиэль сбежала из дома и отправилась прямиком в замок, куда в другой ситуации вряд ли сунула бы свой любопытный носик?

Вот-вот.

Значит, мне положение и исправлять. Желательно сейчас, пока не стало поздно. Влюбиться в девятнадцать лет несложно и так-то, руку на сердце положа, чувство это едва ли станет тем, которое большое, светлое и на всю жизнь, однако если есть возможность уберечь юную деву от лишних разочарований, то почему бы не попытаться? Разочарований в жизни Джулиэль и без Клайда будет немало. Сомневаюсь, чтобы в жизни женщин этого мира их вовсе не случалось.

До Карритона я добралась порталом, потратив целый час на уговоры Ри. К Фабьену обращаться бессмысленно, он не согласится и меня не отпустит, а я не оборотень, чтобы перекинуться за ближайшими кустами и без проблем добежать до пункта назначения. Междугородние автобусы, сиречь запряжённые лошадьми дилижансы, здесь уже существовали, но чтобы попасть на нужный рейс, прежде следовало попасть на остановку в городе, да и за бесплатно никто никого не повезёт. Посему не оставалось другого варианта, кроме как уговорить Ри.

Портал открылся перед домом семьи Джулиэль, ровно на том месте, где в прошлый наш приезд сюда Мэйо парковал машину.

– Полина, может, не надо? – в который уже раз взмолилась Ри.

– Надо, – я направилась к ограде. – Кто, если не я?

– Никто, Полли, – фея последовала за мной. – Дело молодое, побалуются, поиграются, да и разойдутся.

– Разойдутся, ага… Фабьен упоминал, что он старше её на десять лет.

Выкрашенный светло-зелёной краской забор невысок, и не составляло труда перегнуться через калитку и откинуть крючок с внутренней её стороны.

– И что тут такого?

– Он ей соврал.

– Бывает…

– И ещё с три короба наврёт – хотя бы потому, что правду сказать не сможет.

– Право слово, ты иногда как Дим. Говорят ему, не лезь, не суйся, хуже будет. А он всё равно лезет упрямо. Получает щелбан по лбу и удивляется, как же так вышло.

– Это моя вина, Ри, – я прошла по выложенной плиткой дорожке к крыльцу. – Они из-за меня случайно познакомились.

– Познакомились и что из того?

– И он ей написал.

– Об этом я уже слышала. Я в толк взять не могу, зачем ты в это дело лезешь? Даже если ты считаешь, что это твоя вина. Будет у них невинный роман по переписке и всё, – фея огляделась и голос понизила. – В жёны он её не возьмёт, да и она сама может не рваться стать королевой.

Я поднялась по ступенькам и тронула дверной молоток. Из глубины дома донеслась громкая, раскатистая трель, похожая на звонок старого дискового телефона, и от неожиданности я выпустила колотушку из пальцев.

– Зверолюди слишком свободолюбивы, чтобы примиряться с королевским официозом и всеми издержками высокого положения, – шёпотом продолжила Ри. – Среди высоких родов зверолюдей меньше, чем демонов. Именно потому, что во времена, когда демонические роды все как один стремились заполучить титул любой ценой, зверолюды в куда меньшей степени проявляли интерес к возвышению своему и потомков, – фея прислушалась к стихшему за дверью звону и добавила неуверенно: – Может, дома никого нет?

Время уже не раннее, но полудня ещё нет. Супруг Никейи должен быть на работе в школе, старшая дочь тоже. Сама Никейя, возможно, в мастерской. А безработная Джулиэль…

Из-за двери донёсся бодрый топот и грохот. Примерно с таким же звуковым сопровождением тыгыдыкала кошка моих родителей, когда на неё нападало настроение побегать по полу, стенам и всему, на что можно запрыгнуть с разгону.

Я глубоко вдохнула, выдохнула и мысленно прошлась по заготовкам для речи.

Створка распахнулась.

– Полина! – обрадовалась Джулиэль. – Как здорово, что вы заглянули!

– Здравствуй, Джулиэль.

– Да вы проходите, проходите, – девушка посторонилась, пропуская нас в дом. – Если хотите, я чаю могу налить… и печенье миндальное принести. Кер вчера напекла, очень вкусное… и я ещё не всё съела. Знаю-знаю, нельзя столько жрать… есть, но иногда я начинаю и не могу остановиться. Особенно если что-то очень-очень вкусненькое. И при том лишнего не набираю… в отличие от человеческих девушек. Но у зверолюдей так бывает, а ещё…

– Твоя мама дома? – попыталась я осторожно вклиниться в пылкий монолог.

– Мама в мастерской, работает, – подтвердила мои догадки Джулиэль. – А что, вам маму позвать?

– Нет, не надо. Я хотела поговорить с тобой.

– О чём?

– О Кла… Несторе, с которым ты познакомилась в Белли.

– А что с ним?

– Ты одна дома? – внезапно я почувствовала себя тем нехорошим человеком, что выпытывает у доверчивого ребёнка, есть ли поблизости взрослые члены его семьи.

– Нет, – хохотнула Джулиэль и вошла в гостиную. – Я с дядей. Дядя, просыпайся, у нас гости!

Мы с Ри последовали за девушкой, да так и замерли на пороге.

Шторы на окнах плотно задёрнуты и сами окна закрыты, отчего воздух в помещении успел несколько застояться. На низком зелёном диване возвышалась неровная, накрытая малиновым покрывалом груда с криво торчащей у подлокотника подушкой, и я не сразу сообразила, что это и есть Мэйо. Диван был мягким, в меру длинным и широким, но для мужчины его роста и комплекции всё равно не годился. Потому и лежал Мэйо в не самой удобной позе, скрючившись в три погибели и пристроив лохматую темноволосую голову на подушку, опасно свесившуюся с подлокотника.

Я принюхалась, но характерное амбре вроде не витало намёком на общеизвестный способ утоления печалей.

– Что это? – задалась резонным вопросом Ри.

– Мой дядя, – Джулиэль распахнула шторы и оконные створки, впуская солнечный свет и свежий воздух.

– Это я вижу. Хотя, признаюсь, от него я подобного не ожидала. Ладно Дим наш, но чтобы Мэйо Фёрст… а казался таким приличным, благовоспитанным зверолюдом…

– Это он из-за газеты, – девушка перешла ко второму окну.

– Какой газеты? – не поняла я.

– «Вестник Торна».

– И что в ней?

– А-а, – протянула Ри, явно догадавшись, в чём причина.

– Так объявление в «Вестнике» опубликовали, что совсем скоро наш господин, молодой лей дэ Белли, соединит руки с леей Полиной, а также примет в свой род её второго супруга, лея Майарандо, брачный союз с коим лея Полина заключит там же. Сначала все подумали, что в объявлении ошиблись, потому что похожее уже было недавно… или решили напечатать повторно… а потом как рассмотрели имя Полина, так и поняли. Не мог ведь старый лей дэ Белли тоже жениться на ком-то по имени Полина? И сколько вообще в Авии можно встретить Полин?

Малиновое покрывало зашевелилось, голова отлепилась от подушки, являя мрачную небритую физиономию.

– Джул, ты что делаешь? – недовольно вопросил Мэйо хриплым со сна голосом.

– Гости у нас, говорю. Нельзя гостей встречать в таком виде.

– Какие гости, Джул? Пусть идут к… – Мэйо вдруг умолк, то ли вспомнив, что неприлично посылать гостей прямым ходом к какой-нибудь местной мелкой нечисти, то ли сообразив, что оные гости стоят рядом и всё слышат.

Приподнялся, повернулся к нам с Ри. Прищурился, присмотрелся, а пуще того, принюхался.

– На самом деле это частая проблема нынешних зверолюдов, – шёпотом поделилась Ри.

– Какая? – осведомилась я тоже шёпотом.

– Нюх со сна… и не только со сна… притупляется. У многих зверолюдов, поколениями живущих в городах, нюх не столь остёр, как у их предков, обитавших в лесах, горах, степях… инстинкты уже не те, потому что порой зверолюды больше люди, чем звери.

Кофейный столик пуст. И под столиком пусто. И на круглом столике справа от дивана. Впрочем, отсутствие бутылок в поле зрения ещё не говорило, будто бы Мэйо не пошёл по стопам Дима.

И впрямь человеческие вредные привычки преобладали над животными инстинктами.

– Полина? – недоверчиво уточнил Мэйо и тяжело, с заметным усилием сел.

После ночёвки в такой позе что угодно затечёт. Даже у оборотня.

Даже у полуобнажённого оборотня.

И я, в общем-то, уже всё там видела… тем более из-под края сползшего покрывала выглядывала тёмная кромка штанов, намекая ненавязчиво, что едва ли Мэйо будет спать голым в доме своей сестры, в присутствии двух её дочерей. Да, обе девушки совершеннолетние и оборотни обнажённого тела не стесняются, но не настолько же?

– Полина к тебе пришла, – громко возвестила Джулиэль.

– К нему? – что-то не припоминаю, чтобы вносила встречу с Мэйо в список своих дел на сегодня.

– Ко мне? – не меньше моего удивился Мэйо.

– К кому же ещё? – Джулиэль торопливо состроила умоляющую гримаску, пока дядя не видит.

О, так переписка тайная?

Чудесно.

Просто замечательно.

Тайная переписка с королём, притворяющимся обычным писарем из Бары… чёрт, надо узнать хотя бы, где эта Бара находится.

– Полина о тебе беспокоилась, дядя.

– Да? – Мэйо покосился на меня так, что сразу стало ясно – он сомневался, что я вовсе о нём вспоминала все эти дни.

– Полине рассказали, что зверолюды очень тоскуют, когда теряют свою пару… тётя фея рассказала, да?

– Тётя фея? – повторила Ри, не оценив перевода себя в статус тёти.

– Полина узнала, забеспокоилась и потому пришла, правда? – Джулиэль одарила меня взглядом кота из мультиков про Шрека.

– Джул, – Мэйо отвернулся, потёр переносицу, – у меня нет пары.

– Как нет? – искренне возмутилась девушка. – Ты же сам говорил…

– Ошибся.

– Но ты чуял…

– Тётя фея права: нюх и инстинкты нынешних зверолюдов стали ни к рвану.

– Но я…

– И ты ошиблась. Ты юна, неопытна…

– А ты?

– А я старый и нюха лишившийся. Все ошибаются. А теперь будь добра, проводи гостей.

Мы с Ри без возражений покинули гостиную.

– Ох, Полли, ну и пленительная ты женщина, – заметила фея. – Один из-за тебя запил, другой запил…

– Дим из-за меня не запил. Точнее, не из-за меня. И не запил, а всего-то раз хватил лишку и то из-за проблем с отцом.

– Дядя не пил, – Джулиэль догнала нас у лестницы, ведущей на второй этаж. – Ну, разве что немножко. Совсем чуть-чуть. Зверолюду много надо выпить, чтобы ух и всё. Просто дядя вчера это объявление как увидел и… он-то думал, что у вас просто метка такая странная, ну да чего хотеть от этих демонов, а тут… потом он долго по лесу бегал и к нам прибежал. Мама и оставила его до утра. Сказала, пусть брат проспится, авось дурь из головы скорее выветрится.

Ри бросила на меня выразительный взгляд.

– Откуда мне было знать, что он у сестры ночует именно сегодня? – прошипела я в ответ.

Мы с феей вышли на крыльцо, и Джулиэль выскользнула следом, прикрыла дверь. Внимательно огляделась и заговорила, голос понизив:

– Это он вам рассказал?

– Кто и о чём?

– Нестор. О нашей переписке.

– Да, – хотя бы здесь врать не пришлось.

– Ну… чего ему скрывать, ему-то можно… Понимаете, я никому не сказала, когда первое письмо пришло. И когда своё отправляла, тоже не сказала. И когда второе получила. Это… секрет. Пока.

– А потом?

– Потом… – Джулиэль помялась, с повышенным вниманием изучая доски под своими ногами. – Потом я расскажу. Честное слово. Когда можно будет… представить Нестора родителям.

Мы с Ри переглянулись.

– Ты собираешься знакомить… э-э… Нестора с родителями? – уточнила я.

– Так принято.

Судя по разрастающимся ноткам неуверенности в голосе, Джулиэль не то чтобы вот прямо в обязательном порядке намеревалась знакомить возлюбленного по переписке со своими родителями. Тем не менее, пункт сей виделся ей пусть и отдалённым, однако важным, закономерным итогом развития их с Клайдом, то есть с Нестором романтических отношений. Возможно, не сейчас, не через день, неделю или месяц, но однажды точно!

– Джули, я понимаю, Кла… Нестор тебе понравился, – начала я осторожно. – И он тебе написал… мог бы и не писать, конечно…

– Если написал, значит, и я ему понравилась, правда ведь? – придавливающая к земле неуверенность сменилась расправляющей крылья надеждой.

– Понравилась, – заверила я, радуясь, что и в этом вопросе можно не врать. Пока, во всяком случае. – Но тут вот в чём заковырка… вы принадлежите к разным мирам. Не в буквальном смысле разным, а… социально разным. Его положение… немного выше твоего, и оно… налагает на него определённые обязательства.

– Да, он писал, что его покойный папенька был очень строг и потребовал, чтобы сын женился на девушке, приходящейся ему ровней, – кивнула Джулиэль.

– Писал? – растерялась я.

А чего тогда сразу не рассказал, что он даже не принц, а целый король?

– Да. Что тут такого? Он старается быть честным со мной…

– Неужели?

– …и я знаю, что я, простая зверолюдка из Карритона, ему не пара.

Наверное, я чего-то не знаю о писарях. Мне казалось, что человек, избравший эту стезю, априори не мог быть настолько высокого положения, чтобы дочь мастерицы и школьного учителя была ему не ровней.

Или Клайд сам наляпал в своей сочинённой на скорую руку биографии и не заметил нестыковки, или счёл Джулиэль достаточно наивной и несведущей, чтобы проглотить любую выданную им нелепицу.

– Но он написал, что требования его отца не имеют для него значения, тем более его папенька давно покинул обитель живых, – пылко продолжила Джулиэль. – Это не преграда для нас, сказал он. И я ему верю.

– Клайд… Нестор, возможно, и сам искренне верит в то, что говорит… и пишет. Пока верит. Но однажды всё изменится и тогда… Поэтому, Джули, послушай старую… – ой, нет, старую – это перебор всё-таки. – То есть послушай умудрённую некоторым жизненным опытом женщину и… не поддерживай эти отношения. Объясни ему в ответном письме, что больше не будешь вести с ним переписку, и не отвечай, если вдруг он ещё что-то напишет.

– Почему? – вскинулась Джулиэль.

– Потому что он… не так честен с тобой, как хочет показать, – отозвалась я уклончиво.

– Вы что-то знаете о нём?

– Возможно.

– Тогда скажите!

– Не могу.

– Почему?

– Потому что не мне тебе об этом рассказывать. Поверь, ты сэкономишь кучу времени и собственных душевных сил, убережёшь себя от лишнего разочарования…

– А может, я хочу разочароваться?

– Не хочешь.

– Хочу! – заявила Джулиэль с детским упрямством. – Или расскажите правду о Несторе. Или… или объясните, почему вы дядю моего обманываете. Он вас парой своей назвал, а вы… вы… вы метку эту непонятную поставили.

Это-то тут при чём?

– Джулиэль, – вмешалась Ри, – а с какими целями ты Полину в Белли навещала? Ты ведь что-то хотела.

– Да, – девушка насупилась, скрестила руки на груди и отвернулась, но тон сбавила. – Хотела, чтобы Полина меня танцевать научила.

– Полина отказала? – уточнила фея прозорливо.

– Да, – буркнула Джулиэль.

– А если Полина возьмёт тебя в ученицы, ты прекратишь переписку с ко… Нестором?

* * *

– Ты с ума сошла? – не выдержала я, когда мы вышли из портала в замковом холле, тихом и затенённом.

– А что? – в ответ на моё праведное возмущение Ри лишь руками развела, что, мол, такого я сказала?

– Без меня меня женили.

– Тебя и так женили. То есть замуж выдали. То есть выдадут скоро. Зато девочка хотя бы задумалась. И, поверь, обдумает всё куда более обстоятельно, чем после этих твоих неопределённых «не могу рассказать», «ты сэкономишь кучу времени и собственных душевных сил». Полли, если берёшься перекраивать чужие взаимоотношения по своим лекалам, то будь готова предложить вариант на замену и желательно максимально соблазнительный, – фея взмахом руки закрыла мшисто-зелёный зев портала и повернулась лицом ко мне. – Ты сказала юной впечатлительной девице, очарованной приглянувшимся ей молодым человеком, что ей нельзя с ним встречаться. В данном случае переписываться. На вопрос «почему?» ты ответила, «он тебе врёт». А девица взяла и поверила, да? Просто потому, что ты, малознакомая ей человечка и несостоявшаяся пара её дядюшки, так сказала?

Доля истины в словах Ри была. Если бы мне в мои девятнадцать сказали бы нечто подобное малознакомые люди, то я тоже не приняла бы их заявление за истину в последней инстанции. Даже от близких не приняла бы, потому что у меня симпатии, любовная любовь и железобетонная уверенность, что он не такой. В двадцать девять уже задумалась бы, а в девятнадцать фигушки.

Однако в случае с Джулиэль теплилась надежда, что девушка ещё не утонула в розовом флёре романтического увлечения настолько, чтобы не прислушаться к моим словам великомудрым.

Следовало признать, что надежда та почила в муках.

И вроде понимаешь, что результат предрешён, глупо рассчитывать на другой, и в то же время сама веришь до последнего в собственный талант убеждения.

– Разумеется, она может отказаться, – продолжила Ри. – Любовь – это одно, а танцы – совсем другое.

– Разные плоскости, выбор между которыми неравнозначен.

– Что-то вроде того.

Выбор между полудетской порывистой мечтой и нечаянной запретной влюблённостью.

Ну я-то в возрасте Джулиэль выбрала бы танцы без оглядки на парня, буде таковой. Я ими тогда горела… а что предпочтёт Джулиэль, предугадать сложно.

– Что, если она выберет танцы?

– Научишь чему сочтёшь нужным. Не то чтобы я в этом хорошо разбиралась, но даже мне очевидно, что при её происхождении и образе жизни танцы не станут той вещью, без которой она не сможет обойтись.

– А если милый окажется ей милее?

– Оставишь всё как есть и вмешиваться не будешь, – отрезала Ри.

– Кто и во что не должен вмешиваться? – поинтересовался появившийся на лестнице Фабьен.

– Полине не даёт покоя переписка между королём и юной Джулиэль Фёрст, – сдала меня фея.

– Я, кажется, уже говорил, что это лишь очередной королевский каприз, который постепенно изживёт сам себя, – Фабьен стремительно спустился по ступенькам, огляделся, словно рассчитывал обнаружить в холле кого-то ещё.

– К тому моменту он ей сердце разобьёт, – проворчала я.

– К тому моменту её саму утомит переписка, – парировал демон. – Романы по переписке хороши лишь в романах. Или для тех, кто всё же… немного постарше, более терпелив и рассудителен.

Порывистая, непоседливая Джулиэль захочет поскорее перейти к романтическим свиданиям, нежели бесконечно выражать мысли на бумаге, а встречаться с ней, даже тайно, Клайд не сможет. Парочку свиданий под покровом строжайшей секретности организовать, возможно, получится, но и только. Вряд ли король поведёт Джулиэль в тот храм жениться тайком.

– Полина, если тебе нужно… – Фабьен пробежался критичным взором по моей одежде, – куда-то заглянуть с дороги, загляни сейчас.

– Почему сейчас? – насторожилась я.

– Потому что затем мы отправимся на встречу с моим отцом. С час назад он прислал записку с требованием… с просьбой прибыть в самое ближайшее время с тобой по указанному им адресу, – Фабьен поморщился, и сам не испытывая большой радости от необходимости мчаться куда-то по первому родительскому зову.

– Разве у него сейчас не медовый месяц, то есть медовая неделя? – удивилась я.

– Даже медовый месяц с его давней возлюбленной не удержит его на одном месте надолго.

И ему достаточно щёлкнуть пальцами, открыть портал и перенестись куда угодно за сорок секунд. Сделать всё, что запланировано, и вернуться, не тратя кучу времени на передвижения по старинке.

Порталы жизнь существенно упрощали, спору нет. Но порой они же её и усложняли.

– А мы собирались в Торн, платье искать, – укоризненно напомнила Ри. – И так готовое придётся брать, потому что никто не возьмётся сшить приличное свадебное платье за полторы недели.

– Завтра поищете, – отмахнулся Фабьен с небрежностью мужчины, не считающего поиск платья делом сколько-нибудь важным, серьёзным и усилий требующим.

– И приглашения написать и разослать.

– Напишешь и разошлёшь. Один рван приглашать некого. Родственникам обо всём известно, а больше никого не ждём.

– Цветы, свадебное меню, организация обеда или праздничного вечера… кстати, торжество здесь пройдёт или в столичном доме?

– Всё равно.

– А храм ты выбрал?

– Ладно, – вмешалась я, пока препирательства между демоном и феей не перешли в стадию ожесточённого спора. – Загляну и… пойдём. А куда идём, то есть перемещаемся?

– В драконий питомник.

Идея использования драконов в качестве ездовых животных пришла из Навии в стародавние времена.

Вместе с самими драконами, которых раньше в Авии если и видели, то сугубо при набегах на приграничные территории.

Большие крылатые ящеры считались существами умными, порой поумнее иного сапиенса, но всё же не настолько, чтобы присвоить им статус отдельной расы. Они не умели разговаривать и располагали лишь одной ипостасью. В доисторические времена устраивали гнёзда в предгорьях, охотились на крупную копытную живность и не брезговали нападать на маленькие поселения. Предприимчивые навийцы первыми додумались одомашнить драконов, заодно разрешив проблему налётов крылатых ящериц на мирное население. Ныне в дикой природе драконы уже не встречались – навийцы к делу подошли основательно и не остановились на некотором количестве одомашненных драконов. Фабьен, правда, упомянул, что ещё есть драконы морские, но это уже, как говорится, совсем другая история.

В Авии драконы стали кем-то вроде породистых арабских скакунов чистых кровей, слишком дорогих, чтобы их мог себе позволить каждый желающий. Народ из сословий попроще по-прежнему отдавал предпочтение хорошо знакомым, понятным лошадям и в небо подниматься не стремился, так что драконы быстро перешли в разряд аксессуаров, доступных лишь аристократам. Содержание дракона обходилось в баснословные суммы – хотя бы потому, что несколько отличалось от содержания того же породистого скакуна. Дракону требовалось больше свободного пространства и больше еды, его не выпустишь попастись на ближайший лужок, ему нужны мясо и небо. С течением времени полёты на драконах изрядно ограничили, например, запретили летать на них над крупными населёнными пунктами. Держать драконий выезд в городе стало нерентабельно и постепенно драконов начали переводить в драконники, расположенные за городом, – этакий вариант огромной конюшни, где хозяин каждого животного платит за питание и уход за своим питомцем. Время от времени навещает его и может взять для полёта, когда потребуется. Сейчас по всей Авии таких драконников набиралось едва ли с полдюжины, крупнейший находился в столичных предместьях. Состоятельные владельцы замков на отшибе вроде дэ Белли могли себе позволить и поныне держать любимого дракончика при себе, а не отдавать его в драконник, но таковых оставались единицы. И когда Фабьен выставил прочь всю замковую прислугу, включая смотрителя отцовского дракона, даже Норвилю пришлось наступить на горло собственной песне и в срочном порядке перевезти питомца в столичный драконник.

Были в Авии и драконьи питомники. В неволе ящеры размножались неохотно, и потому одно драконье яйцо стоило не меньше, чем содержание взрослой особи на протяжении трёх-четырёх лет.

– Дети мои! – Норвиль встречал нас с Фабьеном перед входом в питомник.

Подобно драконникам, располагался питомник за чертой города, фактически посреди чиста поля. Громоздкое, облепленное башенками сооружение походило на гигантскую обсерваторию и продолговатая прорезь, рассекающая тёмно-серый купол его пополам, лишь усиливала это впечатление. Вокруг тихо, ни души, яркий травянистый покров тянулся во все стороны, покуда хватало глаз. Столицы отсюда не видно, пригорода тоже и, если бы не ведущая к питомнику широкая мощёная дорога, можно было бы вообразить, будто исполинская эта, сотворённая иным разумом сфера сама поднялась из-под многих слоёв земли воспоминанием о давно ушедшей цивилизации.

– Наконец-то вы прибыли.

– Прибыли, – без особого оптимизма подтвердил Фабьен. – Только в толк взять не можем зачем.

– Здравствуй, Полина, – замечание сына Норвиль проигнорировал.

– Здравствуйте, лей дэ Белли.

– Зови меня по имени, – ласково предложил старший демон и за руку меня взял. – Теперь ты мне как дочь. Надеюсь, и я смогу заменить тебе отца.

Полагаю, не стоит уточнять, что родной папа меня устраивает целиком и полностью и другого мне не надо.

– В твоём мире у тебя остались родители? – Норвиль повёл меня к двустворчатой белой двери.

– Да.

– Есть ли братья или сёстры?

– Сестра. Младшая. Катя… Екатерина.

– Был ли у тебя избранник?

Какой своевременный вопрос!

– Нет.

– Прекрасно, – Норвиль первым преодолел полукружия двух ступеней и распахнул передо мной одну створку.

По ту сторону порога обнаружилось нечто вроде проходной, только без обязательного охранника, скучающего за столом перед мониторами.

– Зачем ты сюда нас позвал, отец? – спросил Фабьен за моей спиной, но ответом его опять не удостоили.

Проходная сменилась небольшим пустынным залом с белыми стенами.

– Я не мог не заметить твоего питомца… – продолжил Норвиль тем же подозрительно ласковым тоном.

– Тото?

– Да, его. Мне показалось, или твой пёс не совсем… обычный?

– Тото… механический. И, возможно, немного волшебный.

Однако в последнем пункте я не уверена, потому как тонкости здешнего сочетания механики и магии мне по-прежнему неведомы.

– Он не из твоего мира.

– Нет, что вы. В моём мире, конечно, пытаются изобрести роботов… есть роботы-пылесосы и ещё ИИ, то есть искусственный интеллект, нейронка… но вот чтобы таких собак делали, чтобы точь-в-точь как настоящие… о таком я не слышала. Это подарок.

– Моего сына?

Почему-то в простом уточняющем вопросе мне упрямо слышался подвох.

– Нет.

– Неужели Диомид расстарался?

– Нет. Это подарок от другого… нечеловека.

– Я верно понимаю, Полина, что мой непутёвый сын публично назвал тебя своей избранницей и при том не сделал тебе достойного подарка? Тем более зная, что ты чужеземка и пришла в наш мир нагая как в день своего рождения?

Почему же? Вещи вон остались, какие были на мне в момент переноса. Я их до сих пор надеваю по случаю, особенно штаны с кедами.

– Ваш сын… то есть Фабьен… я живу в его замке… в вашем замке. Он меня фактически содержит, я ношу одежду, которую он купил… то есть не лично он, а мы с Ри, но платил-то он… а работу я ищу…

Или уже нет. За свадебными хлопотами своими и чужими лихорадочные попытки понять, как лучше устроиться в дивном новом мире, незаметно отступили на второй план.

– Эта его обязанность, – отмахнулся Норвиль. – Ты чужая здесь, и он за тебя отвечает, как призвавший тебя в наш мир.

– Меня Дим призвал вообще-то, – напомнила я робко.

– Я вижу, как Диомид за тебя отвечает, – саркастично откликнулся Норвиль.

– И я могу сама о себе позаботиться, без обязательного мужского покровительства.

– Неважно, кто отвечает, мужчина или женщина, важно помогать и поддерживать того, кого ты привёл в свой мир из другого. Особенно если приводишь против его воли. И, как своей избраннице, Фабьен должен был преподнести подарок, достойный тебя.

Драконий питомник мало походил на ювелирный магазин. Или, учитывая стоимость драконьих яиц, мне сейчас сделают подарок, как Дейнерис на свадьбу с кхалом Дрого?

Я угадала.

Почти.

Норвиль привёл нас в просторный, приглушённо освещённый зал без окон, зато с ромбовидным манежем, занимавшим две трети помещения. За высокой, мне по плечи, металлической сетчатой оградой резвились три дракончика, похожие на тех, что из «Игры престолов». Разве что настоящие, а не нарисованные на компьютере, в единой цветовой гамме, зелёной с переливами, и размерами с корги. Дракончики увлечённо бегали друг за дружкой, прыгали по разложенным на манеже крупным камням, хлопали крыльями словно в попытке взлететь, беззлобно шипели и кусались, но несильно.

При виде маленьких драконов Фабьен посмурнел и смерил родителя недоверчивым взглядом, в коем смешались причудливо изумление, обречённость и ужас от открывающихся перспектив.

– Отец, ты же несерьёзно?

– Выбирай, Полина, – разрешил Норвиль и коротко свистнул. Я аж чуть не подскочила от неожиданности.

Дракончики замерли и как по команде повернули головы в нашу сторону.

– Какой к тебе подойдёт, того и возьмёшь.

Дракончики принюхались заинтересованно, кончики их длинных, гибких хвостов задёргались, как у кошек.

– А если все трое? – насторожилась я.

– Возьмёшь троих.

– Отец!

– Кто первый подойдёт, – смилостивился Норвиль.

– Нам и одного некуда девать.

– Разве драконник моего Везувиана успел прийти в негодность за прошедшие годы?

Так вот как зовут дракона дэ Белли.

Хорошее имя. Говорящее. Хотя, возможно, на местном языке означает оно что-то другое, к земному вулкану отношения не имеющего.

Я шагнула вплотную к сетке.

Дракончики фыркнули, те двое, кого свист застал на камнях, спрыгнули на песок и разошлись. Третий неспешно повернулся и начал осторожно, крадучись, ко мне приближаться.

– Ему потребуется смотритель, Полина не сможет ухаживать за ним самостоятельно.

– Найми.

Двое других ушли недалеко. Пригнули головы и принялись заходить с флангов.

– Они ещё не умеют летать? – уточнила я шёпотом.

– Месяцев с шести, – пояснил Норвиль. – Им по три каждому, весенняя кладка.

– Жалко их разлучать.

– Придётся. Все драконы рано или поздно покидают родительское гнездо и поднимаются в небо, – Норвиль повернулся к приунывшему сыну и продолжил наставительно: – У Полины должно быть что-то своё, принадлежащее лишь ей, нечто, дарованное этим миром. И она вступает в род дэ Белли и у неё должны быть свои крылья.

– Мариэтте ты тоже дракона подарил? – язвительно поинтересовался Фабьен.

– Я уже был женат на крылатой. А тебе следовало самому об этом подумать. Или ты прикупил избраннице пару платьев, в которых она и так нуждается, ведь не ходить же ей нагой, и рад-радешенек, что долг свой исполнил?

Правый поравнялся с центральным, покосился на него жёлтым глазом. Центральный предупреждающе зашипел.

– Зачем Полине крылья? – задался резонным вопросом Фабьен. – К её услугам есть порталы…

– Она умеет открывать порталы самостоятельно, без участия твоего или Риатрис?

Правый зашипел в ответ. Центральный попятился, но не назад, а в сторону и боком, будто краб. Выгнул спину, сильнее дёрнул хвостом, взбив облачко песчинок, оскалился, демонстрируя мелкие, тонкие, что иглы, клыки. Надо полагать, с возрастом клыки станут толще, крепче и внушительнее, равно как наросты на голове и шипы на хвосте, пока и впрямь больше похожие на крошечные шипы роз, нежели на серьёзное оружие.

– А она сумеет справиться с драконом, тем более взрослым? И куда она на нём летать будет? Над нашей провинцией кружить, потому что больше никуда на драконе не полетишь? А наш народ и собственными-то крыльями почти не пользуется, не говоря уже о драконьих.

Правый расправил крылья и бросился на центрального. Дракончики сплелись в клубок, шипящий, кусающийся и бестолково хлопающий крыльями, покатились по песку, поднимая в воздух рой песчинок. Заходящий слева дракончик замер на несколько секунд, с презабавным выражением на узкой мордочке наблюдая за дерущимися собратьями, а затем рванул к ограде. Встал на задние лапы, зацепился коготками передних за ячейки сетки. Я присела на корточки, разглядывая его вблизи. Он плотный, увесистый даже по виду, с короткими, как у тех же корги, лапами. Крылья казались обманчиво тонкими, хрупкими, у самого края просвечивали, словно бумага на свету. Кожа малахитовая, а часть лап и шеи, живот и манишка цвета тёмного янтаря. Дракончик шумно принюхался ко мне через сетку, издал негромкий урчащий звук и захлопал крыльями. Драка за его спиной прекратилась, оставшиеся не у дел дракончики встряхнулись, фыркнули с видом, мол, не больно-то и хотелось, и разошлись.

– Выбор свершён, – торжественно объявил Норвиль. Присмотрелся к малахитовому и добавил: – Девочка.

Не буду спрашивать, как он половую принадлежность дракончика определил.

– А остальные мальчики? – уточнила я.

– Верно. Или ты хотела именно дракона, не драконицу?

Да я как бы вообще большой крылатой ящерицей обзаводиться не планировала, мне и механической собаки хватало с лихвой. Но дракончик так умильно смотрел на меня сквозь сетку, склоняя голову то на один бок, то на другой, что наотрез отказаться от нежданного подарка язык не поворачивался.

Так я и стала матерью дракона.

* * *

Счастье Ри по нашему возвращению границ не ведало.

– Дракон?! – возопила фея, увидев нового питомца, выпрыгнувшего вслед за мной из портала.

К немалому моему удивлению, портал не испугал дракончика, и он бесстрашно нырнул туда за мной, хотя даже Тото относился к переходам настороженно и не спешил соваться в непонятно куда ведущую дыру в пространстве.

– Дракон, – мрачно подтвердил Фабьен.

– Зачем?!

Прозвучало почти как «За что?!»

– Отец вспомнил о традициях, половину из которых сам не соблюдает. Решил, что раз крылатый демон назвал своей избранницей женщину, чей народ крыльев не имеет, то, согласно старым обычаям, он может уравнять обоих, подарив избраннице возможность летать, пусть бы и опосредованную. Заодно напомнил мне, что я не сделал своей избраннице положенного подарка перед свадьбой.

– И решил совместить? – Ри обречённо проследила, как дракончик, заинтересованно оглядевшись и принюхавшись, отправился изучать неизведанную территорию.

– Он это любит – удачно совмещать.

– Подарок всё-таки… раз по традициям положено, – напомнила я неуверенно. – И ты сам говорил, драконьи яйца стоят дорого… значит, потратился человек… то есть нечеловек…

– Этот дракон яичную стадию уже миновал. И отцу подарочек сей обошёлся куда дешевле, чем ты думаешь. Он покровительствует Королевскому драконьему питомнику на протяжении полувека.

– И куда его отвести? – беспомощно уточнила Ри. – В драконник?

– Это она, – поправила я.

Надо маленькой драконице имя дать.

Драконица всесторонне изучала каждую резную колонну, поддерживающую свод галереи. Я надеялась, что оставлять на них послания для других драконов она не будет.

– Когда в этот драконник заглядывали в последний раз?

– На меня не смотри, – замахала руками фея. – О поддержании порядка в драконнике, даже пустующем, речи при моём найме не шло. Ты вообще о нём не упоминал.

– А ведь он может и о других традициях вспомнить… – и по тяжёлому вздоху сразу стало ясно, что речь уже не о драконнике.

– Их много, традиций-то? – полюбопытствовала я.

– Достаточно, чтобы навсегда забыть о большей их части.

– Пробный полёт в них входит?

– Какой полёт?

– Ну раз крылатому демону нужна крылатая избранница, значит, они должны летать вместе, нет? Или зачем тогда некрылатой избраннице кровь из носу требуются отдельные крылья?

– Наш народ не практикует брачные полёты уже многие века. Равно как и зверолюди давным-давно перестали соединяться в звериной ипостаси.

Драконице то ли надоело обнюхивать колонны, то ли она нанюхала всё, что хотела, потому как она замерла на минуту, прислушиваясь к чему-то, а затем сорвалась с места. Опрометью пересекла холл, по пути едва не сбив с ног взвизгнувшую Ри, и скрылась в проёме на другой стороне.

– Эй, ты куда? Стой! – я бросилась за дракончиком.

Она, конечно, не настолько маленькая, чтобы забиться в какую-нибудь щель так, что потом фига с два найдёшь, но и не настолько ещё большая, что не потеряться в стенах замка. Или вовсе не сбежать из него ненароком.

Отчаянное шкрябанье когтей по двери подсказало направление.

Подоспела я аккурат к моменту, когда Дим, в кои-то веки обнаружившийся в лаборатории, а не вне её, открыл дверь, и драконица проскочила мимо него. Озадаченный Дим повернулся ей вослед, явно не сообразив, что это за внезапное вторжение такое, а драконица влетела в лабораторию и благополучно в ней затерялась.

– Стой, кому говорю! – крикнула я запоздало. – Ко мне! А-а, чёрт!

Дим удивлённо посмотрел на меня.

– Что-то не похоже на твою собаку…

– А это не Тото, – я осторожно протиснулась мимо некроманта в лабораторию.

– А кто? – кажется, Дим заподозрил неладное.

– Дракон. Маленький дракон.

– Дракон?!

– Это подарок отца Фабьена, – я оглядела помещение. – Ну, крылья там, традиционные дары к свадьбе, все дела…

Лаборатория не столь велика, тяжёлая, громоздкая мебель занимала большую часть свободного пространства. И мебель эта могла с лёгкостью выступить неплохим укрытием для дракончика.

Особенно массивный стол.

– Девочка, ты где? – я нарочито неспешно направилась к столу. Нижняя полка стеллажа расположена почти у самого пола, но сплошь заставлена и залезть туда, не уронив с грохотом половину предметов, драконица не смогла бы. – Иди ко мне. Кис-кис-кис…

– Кис-кис?

– Согласна, кис-кис – это чересчур, – рывком наклонившись, я заглянула под стол.

Под столом были пыль, всякий мелкий сор, пара стеклянных шариков и обрывки бумаги. Драконицы не было.

Куда же она успела задеваться-то?

– Ко мне, девочка, ко мне, – я попробовала посвистеть, как Норвиль в питомнике делал. – Ко мне.

Расстояние между задней стенкой стола и стеной помещения слишком маленькое, чтобы она туда поместилась. Стеллаж придвинут вплотную, тумбочка сбоку от двери тоже. Свободный угол возле закрытого ставнями окна пуст, если не считать обитающих там пауков, о чьём присутствии недвусмысленно свидетельствовали паутинные заросли, раскинувшиеся от стены до стены, и почившая в них муха.

Дим постоял немного, задумчиво наблюдая за моими мытарствами, и наконец присоединился к поискам. Вдвоём мы трижды обошли лабораторию по периметру, заглянули в каждый угол, проверили за каждым предметом обстановки, наивнимательнейшим образом изучили каждую поверхность, словно драконы могли становиться невидимыми, и сейчас драконица играла, то появляясь, то исчезая. Напоследок ещё раз посмотрели под столом. За сосредоточенным обозреванием подстольного мусора нас и застал Фабьен. Вошёл, пока мы стояли, согнувшись в три погибели, перед столом, и поинтересовался:

– И что вы там делаете?

– Дракончика ищем, – отозвалась я. – А что, не видно?

– Честно? Не очень. А дракон, случаем, не этот?

Я выпрямилась, обернулась.

Драконица крутилась возле ног демона и на нас с Димом поглядывала с выражением нескрываемого превосходства. Ну, насколько звериным мордочкам в принципе могут быть свойственны проявления чисто человеческих эмоций.

– Но как…

– Дверь закрыли?

– Закрыли, – откликнулся Дим.

– Уверены?

Да.

Хотя если подумать, то уже не то чтобы уверена. И что шустрой малышке стоило прошмыгнуть бесшумно за спинами ничего не подозревающих кожаных мешков?

– Да, – Дим под столешницу сунулся глубже моего и при попытке выпрямиться ударился макушкой о нижнюю деревянную полку. Стоявшие на столе предметы вздрогнули разом, один флакончик, закрытый, к счастью, упал на бок. – Рван подери!

Драконица зашипела и убежала. Я повернулась к Диму, не зная, за что хвататься в первую очередь: догонять улепетнувшего питомца или оказывать первую помощь пострадавшей некромантской черепушке.

– Осторожнее, – поздновато, конечно, вещать об осторожности, но оно само как-то вырвалось, по привычке. – Сильно ударился?

Дим отступил от стола и лишь затем выпрямился, потёр всклоченную макушку, болезненно морщась и кривясь.

– Жить буду… наверное.

– Если раны нет, надо что-то приложить… лёд, например… или холодную ложку…

Дим как-то странно на меня глянул и вышел.

– Что теперь не так? – не удержалась я.

– Всё не так, но как уж есть, – философски заметил Фабьен. Оглядел лабораторию, взял меня за руку и потянул за собой в коридор. – Пойдём искать твой подарочек.

– А Дим?

– Разберётся, не маленький. По-хорошему следовало оставить дракончика в питомнике ещё на месяц-другой, в идеале – пока не поднимется на крыло. Как ты сама видишь, в этом возрасте они крайне подвижны и уследить за ними вне огороженного манежа и вольера затруднительно. Не говоря уже, сколько они едят и как быстро растут. Не знаю, о чём думал отец, когда дарил тебе совсем ещё зелёного детёныша…

– Может, тогда отвезти её обратно в питомник? Пусть там пока побудет, если у них условия более подходящие.

– Вероятно, придётся.

Подарочек нашёлся на кухне.

Вместе с Димом и льдом, завёрнутым в тряпичный отрез и приложенным к макушке.

Драконица сидела на стуле и с любопытством обнюхивала стоящего рядом Дима, ничуть не смущённая «некромантским духом», должным отпугивать животных. При виде нас с Фабьеном Дим собрался было молча удалиться, но на пороге кухни появилась Ри.

– Полли, к тебе пришли.

– Кто? – спросил Фабьен.

– Рысь.

Которая из рысьего семейства? Рысей там… много.

Впрочем, на визит незнакомой мне старшей сестры Джулиэль можно не рассчитывать.

Да и Мэйо ждать не стоило.

Никейя тоже вряд ли пожалует без веской на то причины, так что остаётся только…

Когда я вышла в холл, Джулиэль как раз закончила натягивать лёгкое белое платьице свободного покроя, прихваченное, вероятно, дабы быстро и без лишних препон его надеть после смены ипостаси. Девушка торопливо одёрнула подол, неловко пригладила растрепавшиеся светлые волосы и воровато огляделась.

– Здрасьте.

– Здравствуй.

Сколько времени прошло с момента нашего с Ри возвращения из Карритона? Немного. В питомнике мы с Фабьеном и часу не провели, а путь через порталы больше минуты в одну сторону не занимает. И Джулиэль так быстро подумала, всё взвесила и приняла решение?! Понимаю, дело молодое, а дева порывиста и неудержима, что ветер, но не настолько же, чтобы к верному решению за пять минут приходить?

– Ой, у вас есть дракон! – насупленное девичье чело разгладилось, и Джулиэль опустилась на корточки.

Драконица вылетела из-за моих ног и бросилась к гостье. Шумно обнюхала её и встала на задние лапы, положив передние на колени девушке. Кажется, ещё чуть-чуть и хвостом закрутит как пропеллером, Тотошке под стать.

– Ещё у меня собака есть, – зачем-то сообщила я.

– Которая подарок моего дяди? Так она же механическая, а механизмы это скучно и неинтересно. Живой дракон куда лучше, – Джулиэль принялась наглаживать драконицу со всех сторон, пока та по-кошачьи пыталась поддеть мордочкой её ладонь и подставить под ласку голову. – Я настоящих драконов почти не видела, только дракона старого дэ Белли однажды и то издалека. На них сейчас редко летают… это потому, что их очень дорого содержать, и они пережиток старой эпохи. Дядя говорит, что будущее за мобилями и механизацией.

– Ну да, – вынужденно признала я. – А потом оглянуться не успеете, как Скайнет захватит мир.

– Кто захватит?

– Никто, – я подошла ближе. – Джули, ты уже… подумала?

– Ага.

– Так быстро?

– А чего тут думать? Кер говорит, мысли в моей голове рождаются скоренько, а с языка слетают и того скорее.

Охотно верю.

– И ты прибежала сюда…

– Да. Пока дядя не видит, и мама занята. Потом, когда все домой вернутся, уже несподручно будет.

Хотелось полюбопытствовать, как там дядя её поживает, полегчало ли ему за прошедшие пару часов, но вспышку интереса к чужому самочувствию я задавила. Мэйо сказал, что ошибся, а мне оно вообще ни к чему. Я вроде как замуж выхожу, за двоих сразу, и для третьего мужа место в этом многогранном брачном союзе не предусмотрено. Да и зачем, если, кроме симпатии и двух недосвиданий, между нами ничего толкового не было?

– Что ты решила?

Джулиэль отодвинула драконицу в сторону и рывком поднялась.

– Я хочу стать вашей ученицей!

– А переписка с Клайдом, то есть Нестором? – уточнила я настороженно.

– Вы правы, – безапелляционно заявила девушка. – Он мне не пара. Он старше меня, он человек и его покойный отец настаивал на другой кандидатке в супруги. Я на роль этой кандидатки не гожусь, и он не походит на мужчину, достойного стать моей парой. Вдруг я скоро истинного встречу? А так скорее вырву всё с корнем – скорее сердце успокоится и бумагу попусту марать не надо. И родителей не расстрою знакомством с совершенно неподходящим мне избранником. Они вообще о нём никогда не узнают… если вы им не расскажете, конечно.

– Не расскажу.

Только почему зреет ощущение подвоха нехорошего, под носом затаившегося? Не могло ведь всё быть так складно да ладно, ещё и повернуться на сто восемьдесят градусов за пару часов.

– Славненько, – широко улыбнулась Джулиэль и снова огляделась, на сей раз с нескрываемым интересом и энтузиазмом. – Когда начнём?

– Э-э…

– Ой, да, точно! У вас же свадьба совсем скоро… тогда сегодня не получится, жаль. И я дома никого не предупредила. О, давайте завтра, ладно?

– Ну-у…

Драконица пропихнулась между нами, толкнула меня хвостом, привлекая внимание, и требовательно посмотрела на меня. Может, её кормить пора? Наверняка в питомнике её с братьями кормили по расписанию, строго в определённое время.

Или ей лоток нужен? Или выгул?

Или в этом отношении драконы всё же ближе к лошадям, нежели к кошкам и собакам?

– А где? В Белли? Здесь места много… а давайте вы к нам придёте? У нас тоже места хватит, вы сами видели. Я маме с папой скажу, они вам только рады будут. А о дяде не волнуйтесь, он сегодня же в Торн вернётся. В конце концов, у него там лавка, мастерская его… не бросит же он всё? Сегодня ещё голову проветрит маленько, лапы разомнёт и совсем прежним станет…

– Джули, – попыталась я втиснуться в поток мыслей, скороговоркой слетающих с языка оборотницы безо всякого предварительного оформления в белокурой голове, – а давай начнём… после моей свадьбы?

– Не-ет, после свадьбы у вас месяц медовый будет, вы с мужьями путешествовать отправитесь или в летний дом… это надолго, а я хочу успеть начать до вашей свадьбы. Вдруг вы после передумаете или супруги скажут, что вам нельзя всем этим заниматься?

– Не передумаю, – заверила я. – И чёрта с два они мне запрещать работать станут.

– Всё равно лучше бы пораньше. Ну пожа-алуйста, очень вас прошу, – Джулиэль заискивающе посмотрела мне в глаза.

– Ок, – смирилась я с неизбежным. – Тогда начнём завтра, у тебя дома в… одиннадцать часов утра, идёт? Сделаем растяжку, попробуем пару несложных элементов, составим расписание занятий…

– Идёт, – девушка неистово закивала. – Я буду вас ждать, – радостно пискнув, хлопнула в ладоши, наклонилась, потрепала драконицу по голове и бросилась к двери. На полпути притормозила и бегом вернулась. – Ой, а можно мне на вашем драконе полетать, когда он подрастёт, разумеется?

– Это она, – вздохнула я.

– Тогда на вашей драконице. Можно ведь, да?

– Когда она подрастёт, тогда и посмотрим.

– Ладненько. До свидания. До завтра, – и Джулиэль умчалась к двери.

Ощущение подвоха стало всеобъемлющим.

* * *

Фабьен моё решение ожидаемо не одобрил. Он по-прежнему считал, что вмешиваться в отношения Джулиэль и короля резона нет, они без нас разберутся. Или не разберутся, но и тогда роман по переписке – или во что он мутирует к тому светлому моменту, – и его последствия не должны нас касаться. У нас своих забот полон рот.

Свадьба, например.

Или вот дракон.

Да и надежды разыскать того доброжелателя, что к оной свадьбе нас подтолкнул, Фабьен не терял.

Впрочем, с моими подозрениями касательно подвоха он согласился, справедливо рассудив, что едва ли даже юная, взбалмошная и непостоянная девица вроде Джулиэль могла за пять минут отказаться от переписки с возлюбленным ради танцев, которые ей, откровенно говоря, по жизни не пригодятся. Поэтому саму идею провести назавтра условно-пробное занятие поддержал. Однако не ради урока как такового, но чтобы я наведалась к Джулиэль в гости, понаблюдала за ней и лично убедилась, что девушка, скорее всего, соврала и решила убить двух зайцев одним выстрелом. Что ей мешает сказать, что с Клайдом она порвёт, дабы добиться-таки от меня проведения вожделенных уроков, а на самом деле продолжить переписку?

Ничего. Не буду же я обыскивать её дом в поисках компрометирующих писем?

Признавать правоту Фабьена не хотелось.

Но пришлось.

По крайней мере, этот вариант исключать не стоило. И не потому, что Джулиэль такая хитроумная и недобросовестная, а потому, что кто ж откажется от столь удачной возможности? Всего-то надо чуть-чуть, самую малость приврать, а вреда от того никому быть не должно.

Ночь драконица провела в замке. Они с Тото минут пятнадцать настороженно друг друга рассматривали и принюхивались в попытке понять, что это за зверь такой невиданный да неслыханный кружит перед ними. Тотошка первым сократил дистанцию, разразившись заинтересованным лаем и подбежав к драконице вплотную. Он до конца дня так и бегал за ней, упрямо вертелся перед её носом и отскакивал, когда она начинала недовольно фыркать и хлопать крыльями. Драконица на сближение с механическим псом шла неохотней, вероятно, её смущал запах, живому существу не свойственный. Будучи человеком, я его не чувствовала и порой вовсе забывала об искусственном происхождении Тото, но сомнительно, чтобы драконица принимала железного пёсика за настоящего. Ела она и впрямь немало: мясо, жареное, варёное и сырое, овощи, фрукты, выпечку и вообще всё, что плохо лежало. Ри выделила ей старую большую миску, наполнила мясом и драконица съела всё до последнего кусочка. Позднее за ужином и выяснилось, что прочими блюдами драконы тоже не брезгуют, едят что им под столом украдкой суют, а когда совать перестают, безо всякого стеснения лезут на этот стол и пытаются украсть прямо из тарелки. Спать она по-деловому отправилась в мою спальню, где устроилась вместе с Тото на постели и перебираться на место, более подходящее для драконьего лежбища, отказалась. Наверное, хорошо, что кровать большая, а драконица ещё не вымахала до размеров здоровенной лошади и пока мы втроём вполне могли укомплектоваться на имеющейся площади, при том не мешая друг другу.

Утром мы с Ри договорились, что фея откроет мне портал в Карритон и через два часа заберёт. Мой подарочный зверинец отправился со мной. Тото в последние дни и так всё больше взаперти сидел, а драконица везде ходила за мной хвостиком и убежать не пыталась. На всякий случай Фабьен соорудил из подручных средств ошейник с поводком, который драконица позволила на себя надеть с пятой попытки и с видом величайшего одолжения, но предупредил, чтобы я не очень на них полагалась. Несколько сильных рывков, и крылатая ящерка если не порвёт ремень поводка, словно трухлявую нитку, то выдерет с мясом практически любой предмет, к коему её рискнут привязать. О том, что я смогу этот поводок удержать, случись ей рвануться всего-то раз, и говорить не стоило.

Дома у Джулиэль меня встретили сияющая восторгом и предвкушением ученица и её мать, вежливая, сдержанная и немногословная. По непроницаемо-отстранённому лицу Никейи неясно было, одобряет ли она меня как учительницу её дочери или не одобряет как причину сердечных разочарований её брата. Поздоровавшись и уточнив, не надо ли нам чего, Никейя заверила, что не будет нам мешать, и удалилась в мастерскую. Ну а мы приступили к собственно занятию. Размялись, сделали растяжку, я показала несколько максимально простых, нейтральных движений. Джулиэль с энтузиазмом повторила. Схватывала она на лету, запоминала быстро и очень старалась, по крайней мере, сейчас, когда ей было всё в новинку, всё интересно и захватывающе. Гибкость и сила не совсем человеческого тела в сочетании с плавной звериной грацией позволяли ей куда больше, чем могла бы себе позволить обычная нетренированная девушка, впервые попавшая в танцевальный зал. Крылато-механический зверинец почти не мешал, разве что иногда крутился под ногами и лез под руки, а Тото ещё и лаять заливисто начинал, не иначе как решив заменить отсутствующую музыку.

Под конец мы обсудили дальнейшие уроки, возможное расписание и то, что Джулиэль хочет получить от этих занятий. Второй час истекал, и я уже готовилась взять зверинец и отправиться на выход, когда со двора долетел резкий гудок клаксона. Тото с драконицей синхронно вздрогнули и насторожились, притихшая было Джулиэль встрепенулась и метнулась к двери гостиной, где мы занимались.

– А, не обращайте внимания, это дядя приехал, – сообщила она радостно.

– Зачем? – не то чтобы мне прямо столь важно, за чем именно Мэйо заезжает к сестре, но пересекаться с ним здесь во второй раз не хотелось. И странно это – вроде рабочий день в разгаре и Мэйо должен находиться в своём магазине…

– Наверное, вчера забыл что, – беззаботно пожала плечами Джулиэль и выскочила за дверь.

Охваченная малодушным порывом, я в задумчивости посмотрела на стеклянную дверь, ведущую на террасу. Сбежать я успею… должна успеть… но запах-то останется и вряд ли Мэйо его не заметит. А может, и не заметит – сделает вид, будто не заметил, – однако нехорошо уходить, не закончив с Джулиэль и не попрощавшись. Да и Ри наверняка портал откроет перед калиткой и сильно удивится, обнаружив меня шугающейся по кустам. Ещё и со зверинцем.

– Ой, как хорошо, что ты приехал! – долетел из-за неплотно прикрытой двери весёлый девичий голос.

– Ты же сама попросила меня заехать. Ещё накануне.

Дверь на террасу открыта. И можно, в общем-то, наплевать на хорошие манеры… тем более что подвох, похоже, таки затаился, только не совсем там, где я предполагала.

– Твоя мама в мастерской?

– Да. А ты с мамой хотел поговорить? Нет-нет, подожди. Ты обещал мне с музыкой помочь.

Я поднялась с пола, суетливо огляделась, радуясь, что выбор со штанами в нынешнем моём гардеробе невелик и сводится к родным земным брюкам. По крайней мере, сейчас они позволяли не тратить драгоценное время на переодевание в выходную одежду, а сразу начать отступление к спасительной стеклянной створке.

– Знаешь, как скучно танцевать без музыки?

Голоса звучали всё громче.

– У тебя же была музыкальная шкатулка. Которую я тебе подарил в прошлом году на день рождения?

А-а, чёрт, кеды забыла!

Пришлось возвращаться. И времени влезть в них нет…

– Там не те мелодии. Мне другие нужны.

– Какие?

– Ну-у…

Драконица тенью шмыгнула за мной, а Тото принюхался повнимательнее и, признав творца, приветственно залаял.

– Тотошка, ко мне, – скомандовала я шёпотом, но куда там!

Пёсик бросился к двери и с гибкостью кошки просочился в оставленную щель.

Драконица фыркнула презрительно – вот, мол, предатель.

Несколько секунд я не слышала ничего, кроме радостного тявканья, а затем прозвучал громкий, тяжёлый вздох и укоризненное:

– Джул.

– Пойдём. Да не бойся ты, не укусит она тебя. Ма сказала бы, надо же, такой здоровенный, матёрый самец, а от человеческой женщины шарахается, что пугливый детёныш от случайной тени.

Деревянная створка распахнулась, и Джулиэль на буксире затащила дядю в гостиную. Тото забежал следом. Я замерла перед дверью на террасу и притворилась, будто потягиваюсь. С кедами в руках, да. Драконица настороженно присмотрелась к незнакомому ей оборотню.

– Добрый день, Мэйо, – вежливо поздоровалась я.

– Добрый, Полина, – Мэйо кивнул с почти светской любезностью, едва удостоив меня взглядом, и выразительно посмотрел на племянницу.

– А мы тут занимаемся, – пояснила Джулиэль.

– А мы уже закончили, – поспешно добавила я и шагнула к дивану, дабы примоститься на краешек и обуться нормально. – Я побегу, не буду вам мешать…

– Я принесу шкатулку и на примере покажу, какие мелодии нужны. Полина, и вы не уходите, подскажете, если что не так, – и Джулиэль как ветром сдуло.

Мы с Мэйо остались вдвоём в гостиной, не считая собаки. И драконицы.

С минуту коллективно молчали: я очень, очень сосредоточенно шнуровала кеды, Мэйо внимательно наблюдал за крутящимся вокруг него Тото, драконица делала вид, что это новое непонятное существо ни капли её не интересует. Шкатулка то ли так хорошо завалилась невесть куда, что на её поиски требовалось немало времени, то ли Джулиэль никуда не торопилась. Во всяком случае, возвращаться она не спешила.

– Вы всё-таки согласились? – оборотень первым нарушил затягивающуюся паузу.

– Да. А вы… как самочувствие после… пробежек по лесу?

– Превосходное. Подарок вашего избранника? – Мэйо правильно понял причину пополнения зверинца.

– Да.

– Ясно.

– Ага.

Что Мэйо было ясно и с чем я соглашалась, осталось загадкой для нас обоих.

Помолчали ещё немного, старательно глядя куда угодно, только не друг на друга. И шнурки, как назло, завязались хорошо, быстро и крепко с первого раза.

– Передайте Джул, что лучше я позже…

– Ладно, я пойду, а то Ри скоро… – я вскочила и сообразила, что заговорили мы с оборотнем одновременно.

Умолкли тоже одновременно.

– Мне следует извиниться, – Мэйо наконец посмотрел прямо на меня.

– За что?

– За вчерашнее. Не стоило так разговаривать с вами. Вернее, так разговаривать при вас. Я понял, что пришли вы к Джул и наткнуться на меня ожидали меньше всего…

– Ну да, – признала я очевидное.

– И отвечать за мои ошибки не должны тем более. У вас есть… избранник…

На долю секунды показалось, что употребить Мэйо хотел несколько иное определение.

– Скоро вы с ним соедините руки и чужие ожидания… или ошибки вас никоим образом не должны касаться.

– А… – я помедлила в нерешительности, но всё же спросила: – А вы действительно… ошиблись?

Как-то оно с трудом укладывалось в моей голове – как, ну как можно ошибиться в столь важном, щекотливом для зверолюдей вопросе? Местные оборотни не такие долгожители, чтобы Мэйо мог через меня запечатлеться с моей гипотетической нерождённой – и, на минуточку, незачатой! – дочерью как своей настоящей истинной парой.

– Да, – Мэйо перевёл взгляд на окно позади меня. Помолчал и добавил тише: – Ваша метка…

– Что с ней? – поинтересовалась я без особой надежды на прояснение престранной этой ситуации.

– Подобного рода метки обычно исключают вероятность, что женщина может стать парой другому мужчине, кроме того, с кем связала её эта метка.

– Так я же не только за Фабьена выхожу замуж…

– Некромант человек.

– И что, раз Дим человек, то его эти заморочки… то есть правила не касаются? – удивилась я.

А ведь действительно. Есть осчастливленный проклятьем Фабьен, есть я с меткой, появившейся благодаря оному проклятью, и данное обстоятельство вроде как связало нас в пару. А есть Дим, человек без проклятий и меток, и никто ни словом не обмолвился, что его в нашу с Фабьеном семейную лодку пускать нельзя, никакого другого мужика я не захочу, третий лишний, все дела. Он просто приложился к нам по умолчанию, пошёл бонусом, по акции два по цене одного. Дим не хотел путаться у нас с Фабьеном под ногами и только. О том, что помеченная я в принципе не смогу взять второго мужа, приди мне вдруг в голову подобная светлая мысль, он не упоминал. Норвиль, пинком загнавший Дима в этот брак, тоже не задался вопросом, а предусмотрено ли в паре, соединённой проклятьем, место для второго мужчины, со мной при том не связанного магическими узами. И если не задался, то значит ли это, что вполне себе предусмотрено?

– Как бы вам объяснить… – Мэйо запустил пятерню в тёмные волосы, сильнее растрёпывая и без того не шибко аккуратно причёсанную шевелюру.

– Как есть, – вздохнула я, опускаясь на подлокотник дивана.

– Чистокровные люди, маги и нет, в большинстве своём не образовывают пары, как зверолюди. Человек может стать парой для зверолюда, да и для представителя многих иных народов тоже. Но один человек не станет истинной парой для другого человека, понимаете? На вас… людей, я имею в виду… понятие истинности не распространяется в принципе. Два человека могут соединить свои жизни, по велению сердца или согласно договору, но истинной парой они не станут ни в первом, ни во втором случаях. Многие зверолюди тоже выбирают пару по зову сердца и взаимным симпатиям, потому что истинность – условие необязательное, да и встречается не так часто, как кажется. Истинность можно назвать даром богов – или неким магическим процессом, пока не постигнутым нами до конца.

– Зверолюди способны к обороту, что само по себе является магическим процессом, соответственно, среднестатистическому хомо сапиенсу… человеку разумному они не полностью идентичны, пусть в человеческой ипостаси выглядят точно так же. А человек, даже будучи магом, остаётся человеком, не способным к чудесным превращениям и изменению собственного тела столь радикальным образом. Как следствие, он не относится к волшебным существам. Это я уже усвоила.

– Верно. Прочие виды привязок и меток налагают разного рода ограничения на носителей… но человеку, тем более выступающему в качестве третьего лица, чаще всего удаётся их избежать.

– То есть всё, что связывает меня с Фабьеном, не мешает присутствию Дима в… нашем с демоном союзе? – попробовала я подытожить услышанное.

– Ему – нет, – подтвердил Мэйо.

– Потому что он человек, а человечество к моногамии не то чтобы сильно склонно.

– Да.

– А вам мешают, потому что вы не человек, но оборотень, на которого распространяется истинность и всё такое прочее?

– Примерно, – он неопределённо качнул головой, словно и сам не был уверен в правильности сказанного.

– Ага… – я задумалась. И вспомнила кое о чём. – Только мы с вами познакомились до того, как я пере… обзавелась меткой от Фабьена.

– Теперь это не имеет значения.

Как это – не имеет? Давно ли? И что же выходит, Мэйо признаёт, что таки не ошибся, но метка Фабьена поставила жирный крест на его чаяньях?

Звонок в дверь прозвучал так резко, неожиданно, что я дёрнулась и чуть не сверзилась с подлокотника. Мэйо шагнул было ко мне, готовый поймать, если я всё же надумаю упасть, но остановился, будто на преграду наткнувшись. Тото с драконицей переглянулись, и пёсик умчался встречать гостя.

– Я открою! – крикнула Джулиэль из коридора, и я заподозрила, что до своей комнаты девушка даже не дошла. Под самой дверью, конечно, вряд ли подслушивала – дядя сразу заметил бы, – однако если с лестницы или площадки второго этажа… – Полина, это к вам!

– Ой, точно! – спохватилась я. – Меня же Ри должна забрать.

– Проходите, проходите, – Джулиэль затащила растерянную фею в гостиную так же, как недавно привела дядю. И Тотошка снежным комом закатился следом. – А хотите, дядя вас до замка довезёт? Он сегодня как раз с мобилем…

– С этим механическим чудовищем на колёсах? – настороженно уточнила Ри.

– Да! – радостно подтвердила Джулиэль, вцепившись в фейский локоть хваткой бультерьера.

– Порталом быстрее, – возразила Ри. – И нам с Полли ещё надо в Торн заглянуть, платье свадебное наконец поискать… вдруг ничего достойного не найдётся и придётся тогда в столицу срочно наведаться...

Воспылавший в синих очах энтузиазм мне совсем не понравился.

– А давайте сразу в Торн поедем? Все вместе, а? Я никогда раньше не выбирала свадебных платьев… но это же несложно, да? А дядя нас отвезёт. Будет здорово!

Мы с Ри вопросительно посмотрели на Мэйо, надеясь, что он прекратит этот беспредел на правах старшего и близкого родственника возмутительницы спокойствия.

Ведь прекратит же, да?