В плену лживого солнца. ЧАСТЬ I

Пустыня гудела от звона железа и рёва чудовищ. В разверстые провалы срывались мёртвые бестии и отяжелевшие тела растерзанных воинов.

Замерев посреди кипучего ада, заворожённый Аршухан глядел в потемневшее небо. Там, словно отраженье в воде, проступили рассеянные картины: необъятное море песка и незнакомые исполинские сооружения. Так могло расслоиться пространство. Или же время приоткрыло новый виток.

Небо начало опускаться, склеивая две грани одного мироздания. Но странная картина вдруг изменилась. Гигантское зеркало иллюзии дрогнуло, разошлось кругами, как расходятся круги по воде, и растворилось в дрожащем мареве поднятой пыли.

Аршухан моргнул и потряс головой. Небесный мираж исчез, вместо него вернулся грохот сражения.

Вокруг не умолкала тягучая музыка смерти. Людские стоны под дикий ор демонов и аккомпанемент звонко лязгающего металла. Армия света гнала остатки противника, очищая священные земли от скверны.

Аршухан проехал мимо дымящихся ям и куч изрубленных тел, выискивая злейшего врага великого царства.

Демоноподобный лежал, привалившись к боку своего мёртвого коня. Грудь тёмного правителя разворотило в кровавое месиво, но он был ещё жив. Изо рта на подбородок сбегала булькающая алая пена.

Аршухан склонился над Боуло, сгрёб в кулак гриву жёстких волос и приставил к горлу умирающего остро наточенное лезвие. В глазах Боуло не было ни тени страха, ни сожаления. Он в презрительной улыбке обнажил заострённые зубы.

Что он сказал Аршухану, не слышал никто. Звенящий гул и неумолчные вопли заглушили злобный рык воеводы, одним движением пресекшего жизнь тёмного беса.

Палящее солнце достигло зенита и перекатило на другую сторону неба. Ожили тени, повеяло лёгкой прохладой. Ещё стелился дымной завесой горизонт, ещё гуляли отзвуки прошедших сражений, а в Светлый Град уже возвращались защитники. Немало полегло их в пустыне, в Джахи[1] въезжала лишь пятая часть.

Высокие врата распахнулись, и по мощёным улицам застучали копыта коней. В полумраке дворов возникло движение. Из ворот робко выглянули обеспокоенные лица. В проулках и на тенистых аллеях появились первые жители. Население Великого Города всё смелее покидало укрытия и, стекаясь в общий поток, стягивалось к главной площади.

Аршухан направил коня во внутренний двор храма-дворца. Спрыгнув на землю, бросил поводья служителю и, прихватив покрывало с ношей, взбежал по белокаменной лестнице.

Солнце медленно сходило с небес, придавая светлому городу розоватый оттенок.

Пройдя сквозь обитель Создателя, Аршухан остановился на верхней ступени портала. На площади, окружённой золотыми колоннами, замерли жители. Он глянул назад – эта победа далась ему тяжко – и, повернувшись к людскому морю, отыскал утомлённые лица воинов. Найдя в их глазах признание и поддержку, он выпрямил спину и заговорил:

– Слушайте, свободолюбивые жители великого города! Слушай, вся Светлая Джахи! Отныне никто не посмеет угрожать солнцеликому народу Áтон[2]. Страх пал! Больше ни крика не издаст застигнутое злом дитя, и ни слезы не проронит потерявшая сына мать. Дома не будут разорены и разрушены. Не пострадают от набегов поля и сады. И ни один воин с этого дня не падёт на поле сражения!

Светило спустилось ещё на ступень, готовое погрузиться в бездну за краем земли. Аршухан глянул на небо и развязал покрывало.

– Вот вам моё слово!

Удерживая за слипшиеся волосы, он высоко поднял жуткий трофей – окровавленную голову Боуло.

– Пал последний враг непобедимой Áтон! Пал самый беспощадный из демонов.

Он швырнул отрубленную голову к ногам собравшихся жителей. Передние ряды отшатнулись, по толпе прошёл единый тяжёлый вздох.

– Ты свободен, мой великий народ! – воздел руки оратор. – Ты, годами терзаемый страхом перед угрозами Тёмных.

Во время пламенной речи с напряжённых лиц горожан сходила тревога. Страх отпускал. В душах пробудились ростки несмелой надежды. По запруженной площади пошло гулять восхваление, и к солнцу вознеслось новое имя.

Во время всеобщего ликования никто не заметил фигуру в чёрном, стоящую в тени между колоннами. Тонкий силуэт неуловимо быстро отступил вглубь анфилады, растворяясь в густом полумраке. Над плотной сеткой, прикрывающей нижнюю часть лица, пламенной синью блеснули глаза.

Западающее солнце скользило лучами по площади. Собиралось сияющими бликами на дисках колонн. И, проникая в отходящие коридоры, подкрадывалось к ногам в плетёных сандалиях. Пряча негодующий взгляд, женщина продолжала держаться в тени.

Она покинула храм с болью в душе, оставив позади взволнованный гул и отдельные выкрики во славу великого освободителя. Тайком пробираясь тенистыми двориками и узкими улочками, беглянка вышла за городские ворота.

Она уходила от непобеждённой Джахи, чьи светлые стены закатное солнце окрашивало в насыщенный алый цвет.

Едва великий город исчез за холмами, торжествующий вопль о смерти кровожадного Боуло оборвался. Воздух наполнился шёпотом ветра и шелестом песчаных позёмок.

Стоило солнцу коснуться края фиолетовый бездны, молчаливую пустыню огласил резкий орлиный крик.

– – – 

Тьма опустилась на землю, подарив покой и прохладу.

– Сколько бы не отмерило нам светило… – шептали бледные губы, глаза безотрывно смотрели на далёкие стены, давно отболевшее сердце билось ровно, – сколько бы не сменилось под небом народов… я дождусь.

Взгляд, проникающий сквозь любую преграду, не удержат никакие запреты и тайны.

Иллюзорное синее пламя обрисовало зыбкие очертания – острые плечи под чёрной хламидой, надвинутое на лоб покрывало. Бесплотные пальцы прошлись по шершавому дереву. Толкнули врата. В погребальный зал проник лёгкий шорох шагов.

Сгусток света плыл за скорбной фигурой. Остановился. Заставил вспыхнуть мудрёную вязь саркофага.

– Спи, великий воин…

Вдали, не возмутив земного покоя, басовито ухнул пустынный хищник.

– … следующего по твоим стопам поглотит сердце Тьмы.

Иллюзорное пламя замерцало от дуновения. Тени прошлого облетели мрачные стены, пронеслись по коридору и вырвались из душного подземелья. Туда, где под иссиня-чёрным небом, среди прохладных холмов спала утомлённая Джахи.

День за днём… месяц за месяцем… год за годом к благодатной равнине подступали жаркие гибельные пески.

____________________

«В плену лживого солнца» – плод авторской фантазии. Все персонажи, события, объекты и описанные в произведении места являются вымышленными. Любое совпадение имён и названий с реальными носит случайный характер.

[1] Джахи (удостоенный – перевод с египетского) – столица вымышленного царства Áтон (не имеет отношения ни к одной известной цивилизации). Название выбрано только в связи с территориальной принадлежностью в современном мире. Ныне египетский язык является мёртвым.

[2] Áтон (солнечный диск – перевод с египетского; здесь с ударением на первый слог) – народность, восхваляющая культ Золотого Солнца, она же отдельная цивилизация; является вымышленной. Не имеет ничего общего с богом Ато́ном, которому поклонялись древние египтяне.

XXI век, Новое Летоисчисление

(эпоха по прошествии ���� солнечных периодов)

Северная Африка

Солнце лениво плыло по ясному небу, ведя по барханам текучие тени. Горячий воздух стоял стеной.

Парнишка в просторной рубахе поверх клетчатых бриджей дёрнул плечом, в очередной раз подбрасывая сползающий мешок.

– Бадру, ты уверен, что это здесь? – спросил его спутник, долговязый юноша с лицом цвета жжёной карамели. – Два часа идём, и никаких намёков.

Тот остановился, снял с плеча мешок и вытащил пластиковую бутылку. Откупорив, жадно припал губами к горлышку и, глотнув тёплой воды, щурясь посмотрел на солнце.

– Почтенный Хаджи Мансур тоже говорил, что небо цвело на запад от пересохшего арыка.

– Да мы арык час назад прошли!

Бадру молча убрал бутылку, утёр рот и, приложив ладонь козырьком ко лбу, всмотрелся в дрожащее марево горизонта. В полста шагах впереди высилось нагромождение валунов, на котором сидел орёл с бурым оперением. Крупная птица тяжело взмахнула крыльями, предпочтя убраться с дороги людей. С высоты, оглашая пустыню, прилетел пронзительный крик.

Вздрогнув, друзья проводили орла и, побуждаемые внезапной догадкой, заторопились к навалу. Бадру первым перебрался через валуны и спрыгнул в песок.

– Нашли!.. Я знал!.. Говорил же… – затараторил он.

У ног зияла яма – древний разрушенный колодец. Местами каменная кладка вывалилась, обнажив рыжий слой грунта.

Паки стащил кепку и запустил руку в смоляно-чёрные волосы.

– Наверное, землетрясение вскрыло? – поскрёб он затылок.

Затем встал на колени и посветил фонариком вниз. Колодец был неглубоким. Одну из стен у самого дна прикрывали доски.

Бадру сбросил мешок на землю, сел на корточки и взялся деловито извлекать инструменты.

Вбив колышки и закрепив верёвку, приятели торопливо спустились в колодец. Под досками обнаружилась железная решётка, охраняющая вход в подземелье. Пятно света выхватило серый арочный свод идущего в черноту туннеля.

– И куда он ведёт? – озадачился Паки.

– К сокровищам, – не задумываясь ответил приятель. – Здесь же караванный путь проходил.

– Шутишь! Он проходил через арык. Там и стоянка была.

– Ну так проще пойти да узнать.

Они выдолбили решётку и привалили к стене. Бадру достал мобильник и, осветив себе дорогу, решительно шагнул в туннель.

Товарищ схватил его за локоть:

– Подожди!

– Чего?

– Н-не знаю…

– Ты передумал, что ли?

Паки посветил фонариком в таинственный коридор. Жёлтый луч пролёг вдоль неровных стен и потерялся в кромешной тьме. Парень задрал голову и сощурился. Над ним, ограниченное стенами колодца, голубело небо. В яму тонкими струйками ссыпался золотистый песок.

Древняя тайна, скрытая под тяжёлыми барханами, всколыхнула в душе сомнения. Но любопытство оказалось сильнее.

– Ладно, – сдался мальчишка и следом за приятелем занырнул в туннель.

Настороженную тишину подземелья нарушали шелест песка, тихое завывание ветра в колодце и далёкий орлиный крик.

Друзья перебрались через обрушенные опоры и оказались в полости с застоявшимся затхлым воздухом. В противоположной стене чернел проём, от которого полого вниз уходили ступенчато уложенные плиты. Приятели достигли дна и, увязая в песке, двинулись дальше. Но вскоре вынуждены были остановиться, когда путь неожиданно преградило нагромождение колотых глыб.

– Ё-моё…

Со стоном разочарования Бадру сел на корточки и привалился спиной к стене. Почему-то захотелось смеяться. Будто его, глупого и доверчивого, звонко щёлкнули по носу. Однако не родившийся смех тут же умер. Упав на колени, парень взялся торопливо разгребать песок.

– Что там? – Заинтересованный товарищ присел рядом и коротко вдохнул.

Бадру поднял потрясённое лицо, на запылённой ладони лежала монета. На рыжеватом диске диаметром в две фаланги просматривался чеканный мужественный профиль.

Паки погрузил руку в разрытый песок, отбросил несколько голышей и извлёк на свет ещё один увесистый кругляш. Промытый водой, он засиял в электрическом свете насыщенно-золотистым оттенком. По краю проступили чудны́е символы.

Воодушевлённые находкой парни кинулись рыться в песке, пока не обнаружили ещё с десяток монет. Бадру заснял каждую с обеих сторон.

– Отправлю в археологическую группу. Может, кто-то в курсе…

– Да погоди ты!

– Чего опять?!

– Давай потом. А то сейчас начнётся: чё да откуда.

– Поздно потом. – Бадру отключил камеру. – Ай да ладно уже, – отмахнулся он и спрятал мобильник. – Слушай… – подбросив на ладони монету, он сжал кулак и ухмыльнулся, – а тебе совсем неинтересно, что там?

Друг по-новому взглянул на гору валунов:

– Думаешь, всё-таки сокровищница?

– Почему нет?

– Ну-у…

Чувство смутного беспокойства куда-то вдруг испарилось. Друзья приставили фонарики к стене. Рассовали найденные монеты по карманам, отчего те изрядно обвисли, и попытались сдвинуть один из валунов. Но тот сидел крепко, надёжно сцепившись с затвердевшим песком.

Вдруг Паки с опаской оглянулся. Их освещённый пятачок со всех сторон обступала тьма, и в этой тьме парень уловил короткое ускользающее движение. Всмотрелся – ничего.

Рядом, увлечённый делом, громко пыхтел Бадру.

Поёжившись, парень нехотя повернулся лопатками к темноте и снова упёр ладони в валун. Неожиданно подземелье протяжно вздохнуло, и туннель заполнил звенящий шелест осыпающихся камней.

Приятели вскинули друг на друга глаза. Огоньки фонариков дружно замерцали, придавая лицам дрожащие тени.

Бадру покрутил головой по сторонам и шепнул:

– Что это?

– Н-не знаю.

По своду туннеля пробежался треск.

– Уй-ё, – пригнул голову Бадру и, медленно распрямляясь, испуганно оглядел подземелье. В воздухе колечками взвихрялась пыль.

Товарищ потянулся за мешком:

– Короче, ты как хочешь, а я валю отсюда.

 – Ладно… идём.

Бадру обернулся на завал и невольно открыл рот. Пробиваясь с той стороны, по нагромождению камней расползалась жуткая паукообразная тень. Ожившая чернота лениво стекала к ногам, которые мгновенно сделались ватными. Звуки, краски, мысли враз перестали существовать. Парень моргнул. С силой зажмурился и не сразу решился открыть глаза.

Видение внезапно исчезло, и он непонимающе уставился на Паки. Тот что-то кричал и тянул его за руку. Вернулись звуки, но крики тонули в нарастающем грохоте.

Бадру с трудом выдернул ногу из песка. Того вдруг прибыло, затянув почти по колено. Парень сделал шаг, другой.

– Ходу, ходу! – орал Паки, размахивая фонариком. – Щас-за-ва-лит!!

И, подгоняемый другом, Бадру сорвался с места.

Они взлетели по дрожащим ступеням и только вбежали в верхний туннель, как пустыню мощно тряхнуло. Невидимая волна сбила с ног, и по подземелью прокатился ужасающий гул. Проходы заполнились пылью. Откашливаясь, утирая слёзы и сопли, приятели едва не вслепую поспешили на выход.

Новый толчок швырнул на остатки опор. Подхватившись, друзья с воплями кинулись дальше, спотыкаясь и падая, расшибая колени и до крови сдирая локти.

Под грохот и зубодробительную тряску они ввалились в колодец и задрали головы. На фоне далёкого неба с воем носились песчаные вихри и, готовая сорваться вниз, плясала верёвка.

Звонок разбудил его поутру, грубо вторгшись в абстрактные сны. Росс нашарил на тумбе мобильник и снова лёг, прижав телефоном ухо.

– Мм… да…

Сквозь шипение и скрип помех раздавалось нечто неразборчивое.

– Что? – Росс снова открыл глаза и приподнялся на локте. – Север, ты, что ли? Не отошёл от вчерашнего?

На долю секунды показалось, издалека доносится зов, безжизненный и бесцветный. И опять всё забили шорох, поскрипывания и щелчки. На дне души колыхнулась знакомая смутная тревога.

– Да что за чёрт! – Эд свесил ноги с кровати, перебросил мобильник в другую руку и встал. – Кто это?!

В ухо полетел древний длинный гудок оборванного соединения.

Росс на секунду замер и шагнул к окну, задев ногой бутылку из-под кваса. Та с грохотом откатилась к стене, расплескав по полу остатки напитка.

Чертыхнувшись, Росс сдвинул ночной экран. Нет. Он пока не сошёл с ума. За панорамным окном всё тот же Восточный Полис – родной, высокотехнологичный, удобный. Из-за серебристого переплетения городской паутины поднималось солнце. Перекатываясь по энерго-полотнам транспортных линий, мощное светило отражалось в ртутно-гладких стенах жилых каньонов, прошивало прозрачные купола пышущих зеленью скверов и мерцало на синей глади речушек и декоративных озёр.

Отправив запрос на историю соединений, Росс получил ожидаемый ответ – последнее соединение с данного устройства было зафиксировано накануне вечером.

«Было, много раз уже было. Но что это?»

Одни лишь догадки, гипотезы, версии. На уровне интуиции, без реальных доказательств. Такое бывает – необъяснимый стук среди ночи, звонок ниоткуда, тревожные сны. Они часто работают предупреждением о грядущей опасности.

Он бросил телефон на кровать и с усилием потёр виски. Голову начинала заполнять осточертевшая боль.

На тумбе ожил «клещ»[4]. Устройство пискнуло, и на глянцево-чёрном экране запульсировала зелёная точка, раз за разом выпуская зигзаг. База!

За десять минут Земля не слетит с оси. Игнорируя вызов, Эд подхватил штаны и досадливо цыкнул. Бурые разводы на коленях напомнили весело проведённый вечер и неудачное приземление в грязную лужу в финале. В ушах зазвучало эхо неудержимого хохота.

Бутылка у стены тихо звякнула.

– Подожди, пока не уйду. – Разминая затёкшую шею, он отправился в гигиенический блок. – Лучше двойной энергетик сваргань.

– Сахара как обычно? – отозвался приятный женский голос. – Одну дозу?

– Да! – рявкнул Росс, заходя в душевую. Голова всё сильнее раскалывалась. – Так трудно запомнить?! Расстанемся.

Он с раздражением утопил кнопку в стеновой панели. Сверху хлынул холодный поток и зазмеился между лопатками. Шум воды заглушил ответ.

Наверняка, обиделась. Не удержался, припечатал-таки в конце.

Росс не переживал. Спонтанная угроза расстаться была ничем по сравнению с обдуманным решением поменять старую систему на новую. В отношениях с привычной моделью «Стандарт» (или проще, старухой) он старался не переходить грань. Себе спокойнее. Иначе из-за якобы непредвиденного программного сбоя дымящийся и истекающий соком стейк вместо кетчупа мог оказаться щедро приправлен мятным сиропом.

Две минуты вынужденно-добровольной экзекуции, и он вновь почувствовал себя человеком. Быстро оделся, пригладил перед зеркальной стеной потемневшие от влаги волосы и провёл ладонью по подбородку, синему от двухдневной щетины. Криво дёрнул щекой – сойдёт ещё. А вот глаза… Покрасневшие белки явно указывали на недосып.

Чёртов Север! Затащил-таки в кабак около своего дома, где полным ходом шло привычное для местного сборища развлечение. Под визгливое соло рокера и партию убойных басов два здоровенных борова от души угощали друг друга пудовыми кулаками.

На ходу догнавшись двойным энергетиком, Росс накинул «клещ» на запястье и глянул на часы. Желательно поспешить.

На дне потайной ниши в стене сизовато-холодным блеском отсвечивал пистолет. Росс набросил наплечную кобуру, вогнал в неё оружие и, прихватив запасной магазин, вкатил ящик обратно. Сунув форменную куртку под мышку, покинул квартиру через отдельный выход и взбежал по узкой металлической лестнице. На техэтаже дожидалась вытянутая капсула аэромобиля.

Ворота воздушной стоянки поползли в стороны, открывая панораму гигантского полиса. Снаружи ворвался сонм звуков жизненного пространства. Гул ожившего двигателя достиг пика, вливаясь в общий шумовой поток. Снявшись с места, аэромобиль вынырнул из чрева высотки, плавно развернулся и устремился на юго-запад.

____________________

[4] «Клещ» (профжаргон) – устройство связи служащих организации «Аргус»; обеспечивает соединение через защищённый канал.

База «Аргус»

08:45 (местное время)

Росс толкнул дверь и переступил порог родной организации. Короткими кивками приветствуя сослуживцев, торопливо пересёк холл и направился к лифту. Едва вошёл в кабину, за спиной раздались быстрые уверенные шаги. На плечо легла рука.

– Что-то вы не очень спешите, – шепнул на ухо знакомый голос, и шеи коснулось горячее дыхание. – Все уже собрались. Как всегда, ждут одного вас.

Оскалившись, Эд быстро сменил зверское выражение лица на неловкую улыбку и круто развернулся. Перед ним стояла Серафима Мо, биоинформатик, эксперт с нестандартным подходом и обворожительный агент отдельного звена организации. Двери закрылись, и кабина стремительно полетела вниз.

– Что у вас за особые привилегии, агент Росс?

– Привет, Си, – произнёс он буднично и упёрся спиной в стену кабинки. – Да какие там привилегии.

Она присмотрелась к его лицу.

– Весёленькая ночка?

– Мы вчера плотно работали…

– Да-да-да. – Синие глаза блондинки смеялись. – Зайди ко мне позже на инъекцию, – предложила она и провела прохладными пальцами по щеке Росса. – По-хорошему это нужно было сделать до того, как отправляться на встречу с главным.

– Не было времени, – сказал он, отстраняясь.

– Понимаю, – усмехнулась Мо и, приподняв носок туфельки, слегка постучала по полу тонким стальным каблуком. – Всё дурью маетесь с Севером? За ум браться не думал?

Ощутив лёгкое раздражение, Росс набрал полную грудь воздуха.

Мо тронула его за локоть.

– Расслабься. Знаю, мальчик вырос, воспитывать поздно. – Её взгляд стал серьёзен. – Эд, ты давно проверялся?

– В том месяце.

Ответ прозвучал слишком поспешно, и Мо с укоризной посмотрела на Росса.

– Эд.

Кабина замедлила ход и с пружинным толчком остановилась, двери за спиной Серафимы поползли в стороны. Росс сделал к ней шаг, взял за точёные плечи и честно признался:

– Сим, я не помню. Работа, работа и ещё раз работа.

– Глупо, – покачала она головой.

– Я обещаю сделать это в ближайшее время.

Он чуть сдавил пальцы, мягко сдвинул женщину в сторону. И, покинув кабину, услышал в спину привычное:

– Мальчишка.

…

– Как вы знаете… – вещал глава организации, человек крупного крепкого телосложения, с подёрнутыми сединой волосами, каменными чертами лица и волевым подбородком.

Скосив глаза к выходу, он замолчал. Рот привычно сжался в суровую линию, на лице отобразилось явное неудовольствие. Головы всех присутствующих как по команде повернулись к двери, в которую входил Росс. Махнув рукой, старик позволил ему занять место и продолжил:

– …на прошлой неделе мы наблюдали появление новых очагов.

Эд пробрался мимо сослуживцев к сидящему в последнем ряду Северу. Сдвинув брови, напарник старательно напускал на заспанное лицо сосредоточенное выражение.

– Ты как?

– Норм. Ты?

– Порядок.

Глава «Аргуса» развернулся вместе с креслом и щёлкнул кнопку на подлокотнике. Стеновые панели за спинами руководства разошлись, открывая карту мира в режиме реального времени. По всем континентам были разбросаны алые точки, концентрируясь в восточном полушарии и по большому счёту – на территории Евразии. В зале совещаний установилась гробовая тишина. За месяц количество аномальных очагов выросло вдвое.

– До сих пор нам не удаётся отследить источник, запускающий процессы «взволнованной» материи. На сегодняшний день система определила три района со стабильно растущей активностью. Необходимо уже сегодня направить туда исследовательские бригады.

– Почему не во все очаги сразу? – подал голос кто-то из собрания. – Пока мы латаем слой в одном месте, в других готовится целая серия всплесков.

– У нас катастрофических не хватает ни ресурсов, ни времени, – ответил первый замглавы Крылов, сухопарый светловолосый усач. – Благодарите борейцев[5]. Мы тратим много усилий на опережение этих резвых ребят.

В зале поднялось единодушное возмущённое бурление. Глава «Аргуса» поднял руку, призывая к тишине.

– Первое направление – Океания. На выявление поражённых островов вылетают группы Остапчука и Волкова.

Два крепких бритоголовых мужика, схожие во всём, словно однояйцевые близнецы (даже с одинаковой решимостью во взглядах), дружно кивнули, готовые немедленно начать действовать.

– Маршрут уточняется. Так, далее… вторая группа.

– Точно нас дёрнут, готов поспорить, – понизил голос Север. Он вытянул ноги под впереди стоящим стулом и сунул руки под мышки. – Сейчас на побережье хорошо. Лето, танцы, девочки.

– Мечтай, – усмехнулся Эд.

– … в Гондурас, – объявил глава.

Росс с Севером оторопело переглянулись и с облегчением выдохнули, когда второе направление досталось следующей группе.

– А вы, агент Росс, – повернулся к ним старик, – вместе с агентом Севером отправляетесь в Северную Африку. Задание особое, нетипичное.

Сосредоточенно лицо главы заставило Эда нахмуриться. Не дав времени на обдумывание информации, тот с ходу начал вводить их в курс дела:

– Недавно в одном из пустынных районов, а именно в Харахти[6], сейсмостанции зарегистрировали подземные толчки. Система засекла аномалию.

– Обычное дело, – отозвался Север.

– Не торопитесь с выводами, – одарил его строгим взглядом старик и пощёлкал пультом.

Карта мира разъехалась, приблизив африканский континент. Северная часть была разбита на области, подконтрольные системе «АРГУС».

– Несколько лет назад мы работали с этим участком, но в тот раз эксперты никакой угрозы не выявили. Единичный выброс, всего лишь выдох планеты. Такие ежедневно регистрируются сотнями по всей Земле. Оставили всё как есть. Сегодня специалисты вынуждены признать… – старик в упор посмотрел на Севера, – что поторопились с выводами. Очаг проснулся, стихия набирает силу.

Замечание вызвало деловитую возню в рядах собравшихся.

Посерьёзневший Росс подался вперёд.

– Они ставили маяки?

Глава «Аргуса» с сожалением покачал головой.

– Это первое, что необходимо сделать. Ваша задача – определить границы бреши и рассредоточить вдоль линии разлома ловушки. Но это не всё. Аккурат по ходу роста аномалии пески вскрыли древнее построение. На место в срочном порядке выехала научная группа. Учёные выдвинули предположение, что возраст подземной находки насчитывает несколько тысяч лет.

По залу совещаний прокатилось возбуждённое эхо. Старик обвёл подчинённых суровым взглядом и продолжил:

– Более точные цифры покажет результат исследований. Толку от проекта учёных так и не будет, а вот последствий от необдуманных действий избежать, увы, не получится.

– Они уже наследили? – спросил тот.

– Что-то они там потревожили. На месте разберётесь. Мы обязаны вмешаться и установить наблюдение за работой экспедиции. Позже проникнуть в очаг станет невозможно, поэтому выдвигаетесь немедленно. Лифт уже готовят к забросу. – Он упёр локти в стол и сцепил пальцы в замок. – Но тревогу у нас вызывает другое. Ожидается выброс.

Зал утонул в молчаливом участии. Север пробурчал себе под нос нецензурное проклятие.

На лице Росса застыло непроницаемое выражение. Выброс – не выброс. Африка – не Африка. Какая, к чёрту, разница. Ему не привыкать к тому, что «суровый Джейден» (или «наш главный стражник», как иронично называли его между собой подчинённые) намеренно игнорирует все его просьбы об участии в операциях на своё усмотрение, как положено агентам первого звена. Хотя причина на то была известна, и старика он готов был понять, но…

Да что, собственно, но. Давно выбросив из головы покрытый мохом конфликт, он просто смирился.

– Агент? – Джейден ожидал от него ответа.

Росс безразлично пожал плечами.

– Африка так Африка, – ответил он без эмоций.

____________________

[5] Борейцы – члены тайного органа «Борей», конкурента организации «Аргус» за обладание всеми секретами мира.

[6] Харахти (слово древнеегипетского происхождения, имеет несколько значений, здесь в переводе: «два горизонта») – вымышленный район, на территории которого расположены раскопки, с одноимённым населённым пунктом между экспедиционной стоянкой и столицей.

Северная Африка, раскопки близ Харахти

Отбросив полог, из шатра вышел коренастый пожилой мужчина в кепке-бедуинке, длинных шортах болотного цвета и просторной рубашке в тон. Следом за ним появился высокий молодой человек с худощавой фигурой легкоатлета и забранными в хвост светлыми волосами. На загорелом лице блондина блекло-голубые глаза казались почти белыми.

– Рабочие закончили разбирать завал, объявляй сбор, Вадим, – обратился к молодому коллеге старший экспедиции. – Не будем задерживаться.

– Я смотрю, вы совсем не сомневаетесь, что ждёт нас внизу. Откуда у вас такая уверенность, проф?

Профессор Лебедев деловито упёр руки в бока.

– Мне хватило взглянуть на поднятые записи и сравнить знаки. – Учёный запрокинул голову и стал рассматривать оставленный самолётом инверсионный след. – Никогда бы не подумал, что доживу до этого дня, – проговорил он с придыханием и опустил голову. Лоб собрался хмурыми складками. Профессор хлопнул в пухлые ладоши и сухо добавил: – Нужно поторапливаться.

Вадим проследил за взглядом учёного и растянул рот в добродушной улыбке. Помахивая панамкой, в их сторону спешила невысокая стройная шатенка в белых коротких шортах и синей свободной майке. Едва девушка открыла рот, Лебедев её опередил.

– Нет, Лин! – отрезал он. – И давай сразу на этом остановимся.

Девушка растерянно взмахнула руками.

– Но почему?

Глаза яркой зеленью блеснули на солнце.

– Мы с тобой договорились ещё дома! – сурово шевельнул бровями профессор. – Я не намерен менять собственные правила! Иди вон лучше помоги Марго с проектом. И будьте всё время на связи. Таонга! – повернулся он к темнокожему пареньку, из цистерны набирающего воду в бутылки. Тот поднял вопросительный карий взгляд. – Заканчивай, пора идти.

– Хорошо, профессор.

Закрутив вентиль, долговязый юноша подхватил сетку с заполненными бутылками и отправился в ближайший шатёр.

На Лин больше никто не обращал внимания.

Как сговорились все!

Окончательно поняв, что упрашивать бесполезно, она с надутым лицом зашла под навес и устроилась за длинным деревянным столом. Обхватив загорелое колено сцепленными в замок пальцами, девушка уставилась на влажный след на боку цистерны, пока тот не испарился.

В стороне от лагеря забубнили голоса. У входа в колодец столпилась группа рабочих. Специалисты подтаскивали исследовательское оборудование.

Сверху прилетел тревожный протяжный крик. Лин отклонилась и выглянула из-под навеса. Высоко над пустыней парил крупный орёл.

Группа специалистов спустилась в колодец и вошла в освещённый туннель. Проход подготовили заранее. Рабочие трудились в подземелье в течение не одной недели, освобождая от обрушенной кладки, старых подпорок и проводя электричество.

Профессор задержался на верхней плите-ступени и заглянул в чернеющий зев. На нижнем уровне подземелья учёную братию ждал ответ на главный вопрос, ради которого была организована экспедиция. Подтвердится невероятная гипотеза Лебедева или они наткнулись на обычное древнее поселение.

Сам профессор для себя давно сделал все выводы. Но для порядка требовались железные аргументы.

– Марго, вы готовы? – спросил он в рацию и, стащив бедуинку, взялся обмахиваться.

Рядом остановился Ситник и рванул ворот рубашки. В подземелье стояла духота.

– Да, Борис Анатольевич, – ожил динамик голосом ассистентки. – Аппаратура подключена и настроена.

– Что по показаниям приборов?

– В пределах нормы.

До уха профессора долетел смешок Лин.

– Сгустков эктоплазмы не обнаружено, – поддела она непреклонного родственника. – Можете не бояться, призраки фараонов вас не побеспокоят.

– Внимательнее к деталям, Марго, – распорядился Лебедев, игнорируя попытку племянницы пошутить, и, подбоченившись, стал наблюдать за рабочими. Двое тащили набор необходимого оборудования. – Начинайте отслеживать. Алина пусть лично займётся отсеиванием «мусорных» данных. Всё, работайте.

– Да, профессор, – деловито отозвалась Марго. Её голос сопроводил вздох сожаления родственницы, и устройство отключилось.

Лебедев убрал рацию и посмотрел на Ситника. В глазах парня плясали смешинки. Хитрость старшего коллеги была очевидна.

– Проф, мне кажется ваша опека над Лин… мм… как бы излишняя. Она взрослый человек и вполне способна…

– Вадим, и ты туда же! Поверь, эта девочка себя в обиду не даст. Так что не стоит разыгрывать из себя защитника, роль рыцаря тебе не идёт. На-ка, – подал он ему металлоискатель, – займись лучше делом.

Мгновенно переключив внимание, Ситник активировал прибор.

– Здесь нашли монеты? – Он с любопытством поводил катушкой у своих ног. Прибор радостно запиликал, среагировав на металлические заклёпки ботинок.

Лебедев неодобрительно посмотрел на молодого коллегу.

– Внизу, у завала, – ответил он сухо и посмотрел на группу наёмных рабочих. – Хотя, сдаётся мне, там уже вряд ли что-то отыщется.

Он отрегулировал яркость фонарика и позвал Ситника за собой.

Внизу было темно. По непонятной причине на следующем уровне осветительные приборы отказывались работать. Ещё на этапе расчистки проходов постоянно скакало напряжение, перегорали лампы и обрывались кабели. Иначе, чем мистикой, происходящее было не назвать. В итоге оставили всё как есть, а спускаться решили с обычными фонарями.

Жёлтый луч ныряющими движениями перемещался по щербатым плитам-ступеням. Ситник настороженно дышал в спину профессору. Металлоискатель в его руках тихонько поскрипывал. А иногда, резко взвизгнув, умолкал, но вскоре опять начинал выдавать странные ломаные сигналы.

Позади археологов растянулась вереница помощников. Вся группа двигалась в полном молчании. Сойдя с последней ступени, компания двинулась по расчищенному коридору и остановилась перед громоздкими витыми решётками, за которыми проглядывала гладкая поверхность из тёмного дерева.

Лебедев посветил на замок – всё соответствовало расшифрованным записям – и нажал в определённой последовательности нужные символы. Внутри замка громко щёлкнуло, и решётки с дребезжанием дрогнули. За ними обнаружились двустворчатые двери из окаменевшего дерева. Профессор повёл фонарём, облив их электрическим светом.

– О, боги… – прошептал он, разглядывая золотистую вязь. Чудны́е знаки сверкали так, словно их нанесли только вчера. – Те же символы… Вадим, ты это видишь?

– Точно, как на монетах, – поддакнул тот.

– Уже одного этого достаточно, чтобы поверить в существование Áтон. Хотя я верил в неё задолго до первых расшифрованных свитков.

– Снимаю шляпу, учитель, вы как всегда оказались правы. Кто теперь скажет, что это миф.

– Сказать не скажут, но для официального признания это ничтожно мало.

– Профессор? – раздался гнусавый басок справа.

– Да, Таонга?

– Áтон, что это?

– О… Áтон… – взволнованный Лебедев с трудом сглотнул вставший в горле комок. – Это великая цивилизация, которая существовала тысячи лет назад.

На тёмном лице Таонги сверкнули белками глаза. Он указал на золотистую вязь и простодушно поинтересовался:

– Здесь что-то написано?

Возбуждённо потирая руки, Лебедев принялся объяснять:

– М-да. И перевод этих слов звучит как: «Спи, великий воин. Следующего по твоим стопам поглотит сердце Тьмы».

Губы паренька беззвучно зашевелились, повторяя за профессором непонятную фразу.

– Мы используем эту фразу в качестве ключа к расшифровке свитков, – добавил тот и спохватился: – Что же мы стоим?! Идёмте скорее. – Он оглянулся на рабочих. – Ребята?!

Четверо крепких парней взялись толкать тяжёлые двери. По подземелью прокатился визгливый протестующий скрип. Массивные створки разъехались, и в лица пришедшим пахнуло густой духотой. Внезапно лампочки в фонариках замерцали, заставив вспомнить о проблемах на этапе расчистки туннелей. Но постепенно свет успокоился, и яркие лучи пошли бесцеремонно обшаривать вскрытую камеру.

Раздались первые изумлённые восклицания. В центре помещения покоился саркофаг. От массивной чёрной гробницы веяло мраком временны́х глубин. У подножия лежали дары, довольно скромные: два изящных кувшина, серебряное блюдо с горсткой монет и кинжал с простой деревянной ручкой.

На чёрном камне с зернистым рисунком золотом переливалась та самая надпись, продублированная на входе. Учёный поднял одну из монет.

– Аршухан… – произнёс он, разглядывая мужественный чеканный профиль, и в попытке определить вес покачал кругляш на ладони.

Ситник озадаченно рассматривал потолок и стены погребального зала. В сторонке вполголоса переговаривались рабочие. Общий тон выдавал явное разочарование.

– Как-то бедновато для правителя процветающей империи, – заметил молодой археолог. – Что скажете, проф?

Тот снял очки, протёр стёкла краем рубашки и, вновь нацепив очки на нос, уверенно заявил:

– Многие из ранних сообществ были равнодушны к богатству.

– А как же забитые сокровищами усыпальницы древних правителей? Земные цари были совсем не против полежать на золотой перине даже на том свете.

– Уверен, ато́ны думали иначе, – невозмутимо ответил Лебедев. – К чему смертному в ином мире земные блага? Нужно сдвинуть крышку! – заявил он без перехода и повернулся к рабочим.

Те с готовностью окружили саркофаг. С грохочущим скрежетом массивная плита съехала в сторону, открыв черноту усыпальницы. В подземелье воцарилась немая тишина.

– И?.. – Ситник с недоумением на лице повернулся к Лебедеву. Не менее озадаченный, тот круглыми глазами пялился на пустое ложе. – Где останки, проф? Мы что, напоролись…

Договорить он не успел. Под саркофагом громко щёлкнуло, и под ногами вздрогнул пол. Сминая слой истлевшего покрывала, дно саркофага с дребезжанием поползло в сторону и, полностью откатившись, открыло верхние ступени лестницы.

– А… – запнулся Ситник. – Так, может, захоронение находится ниже? Чтобы гробокопатели не осквернили останки.

Профессор молча водил фонарём из стороны в сторону, краем уха улавливая сдержанные перешёптывания рабочих.

– Тихо! – цыкнул он и направил свет строго вниз. Щуря глаза от сухого жаркого ветра, он всмотрелся в провал.

В резко наступившей тишине слышался далекий неясный гул. В этом гуле, будто исходящем от недр земли, мешались низкий протяжный рокот и подвывание.

Столпившиеся вокруг саркофага рабочие обеспокоенно переглядывались. Гул между тем крепчал, набирал мощь, поднимался. И вдруг взорвался множеством отголосков: болезненных вскриков, демонического хохота и хриплого басовитого лая. В душераздирающие вопли то и дело вторгался смертельно-тоскливый вой, который тут же тонул под торжествующим визгом.

Едва не выронив фонарик, профессор отшатнулся от саркофага и прижал к груди трясущуюся руку.

– Задвигайте плиту… – прошептал он бескровными губами.

Никто из компании даже не шелохнулся, впав в необъяснимый ступор. По залу поплыл душок сероводорода. И только, когда жаркое дуновение сменилось обжигающим выдохом бездны, рабочие наконец очнулись и кинулись ставить крышку на место. Под напором бьющего снизу ветра сделать это было непросто.

Отставленные фонари замерцали. Нарастающий гул стал оглушительным. Вопли из-под земли – от пронзительно-истошных до полных ярости и устрашения – поднимались всё выше. И внезапно внизу, в зоне видимости тусклого света, колыхнулась безобразная тьма. Вспучиваясь чёрными пузырями, она ринулась вверх. Тяжёлая крышка в руках рабочих с дребезжанием заплясала.

С силой толкнувшись в плиту, из подземелья вырвалась огромная тень. Ошарашенные рабочие уставились на чёрное облако, кишащее дымными щупальцами. Разливая тягучий смрад, тень расправила крылья и устремилась к лестнице, спеша на поверхность. По туннелю прокатился низкий чудовищный вой.

– Быстрее! – закричал профессор и первым напал на плиту саркофага. Отбросив металлоискатель, к нему присоединился Ситник.  – Да быстрее же вы!

Утроив силы, рабочие кое-как задвинули крышку. В тот же момент снизу ударил ветер, смешанный с дикими разъярёнными воплями.

– Камнями!.. – Срывая голос, Лебедев кинулся к сложенным у стены булыжникам. – Камнями сверху!

Торопливо нагромоздив на плиту камней, рабочие отступили подальше.

Ещё с минуту из адского подземелья раздавались жуткие вопли. Потом стали удаляться, зазвучали глуше и вскоре смолкли совсем. Что-то убралось обратно, в жаркую бездну под бескрайней пустыней.

…

– Дядя, что там?! – Лин с побледневшим лицом бежала навстречу выходящей команде. – У нас отказала вся аппаратура.

Профессор заполз на последнюю ступеньку и, перекатившись через край колодца, привалился спиной к ящику с инструментами. Он хотел что-то сказать, но из горла вырвался жалкий сип.

– Что? – Лин упала около него на колени. – Что ты сказал? Я не поняла. Что вы там видели?

Профессор что-то просипел, махнув рукой в сторону колодца, и бессильно уронил ладонь на грудь. Девушка подняла на Ситника вопросительный взгляд.

– Вадим?

Тот уже вылез из подземелья и теперь стоял, смахивая с комбинезона рыжую пыль. Следом выбирались перепуганные рабочие.

– Я не снаю, что там фнису, – проблеял Ситник и закашлялся, – но это точно не усыпальница.

Он поднял оставленный у входа рюкзак и достал бутылку. Только промочив горло, молодой учёный сумел объяснить, что произошло в подземелье.

Лин села на пятки.

– И что теперь?

– Пока оставим, – проговорил профессор и протянул руку к бутылке Ситника. – Нужно полностью расшифровать свитки.

Утолив жажду и похлопав смоченной ладонью по седой макушке, он с помощью Ситника и племянницы поднялся на ноги и окликнул бригадира:

– Буру! Поднимите оборудование и уберите лестницу. Нечего там шастать! Без нас. – Тяжело вздохнув, он отвернулся от колодца. Ситник и Лин встали по бокам от профессора. – Займёмся пока раскопом.

В ста метрах от входа в захоронение начинался лабиринт древнего города.

По глазам прошлась тень. Все трое задрали головы к небу. Под древней звездой, которая видела рассвет Земли и перед которой проходила вся история планеты, парил крупный пустынный орёл.

– – – 

Белесые дымки скользили по тёмному небу. Луна озаряла землю сиянием, придавая бескрайней пустыне молочно-синий оттенок. Прохладный ветерок мелкими волнами пробегал по навесам, покачивал натянутые верёвки, шелестел сыпучим песком.

Бесшумно сдвинулся полог палатки, и от проёма отделилась сутулая тень. Постояла. Повертела головой, присматриваясь и прислушиваясь к спящему лагерю. И юркнула в темноту между палатками.

Миновав крайнее строение, человек взобрался на холм и занырнул в раскоп. Пробираясь в фиолетовом сумраке древнего лабиринта, он направился к оговоренному месту.

Из-за очередного проулка неожиданно выступил силуэт. Вспыхнул огонёк зажигалки, и поднесённое к сигарете пламя высветило квадратный заросший подбородок.

– Это ты? – выдыхая дым, хрипло произнёс подельник.

– А кому здесь быть, Фил?

– Тебя никто не видел?

– Никто. Я специально выждал время.

– Ну что, Роди… – приятель глянул в сторону лагеря, – решили?

Роджер пожал плечами.

– А что тут ещё ловить?

– Тогда выходим прямо сейчас. Первая партия встанет ещё до рассвета.

Фил сделал пару глубоких затяжек, бросил окурок под ноги и пяткой втоптал в песок. Затем уверенно пошёл вдоль стены лабиринта. У свежей насыпи он остановился и поднял два набитых мешка, один подал спутнику. Глаза Роджера блеснули подозрением.

– Потом разберём, – окрысился Фил. – Сейчас некогда, нужно успеть подальше уйти.

Роджер молча закинул увесистый мешок на спину, поправил лямки и двинулся за приятелем.

Две тени пересекли вскрытый участок древнего города и взобрались на холм. Во все стороны убегала пустыня. В последний раз глянув на оставленный лагерь, мирно спящий в лунных лучах, беглецы двинулись в путь.

За их спинами, из угольной черноты лабиринта поднялось тёмное облако. Заслонив ночное светило, восставший мрак окатил землю холодным дыханием и расправил крылья.

Обернув полотенцем раскалённые ручки, Таонга снял кастрюлю с огня и водрузил на общий стол. Из-под крышки выбивался белесый парок, дурманящий аппетитным запахом. Ситник потянул носом и стал наблюдать за юношей, ловкими движениями сметающего со стола присохшие крошки. Над тряпкой с возмущённым зудением вилось облако мух.

– А крылья? – Лин легонько пнула под столом ногу Вадима. – Ты хорошо их рассмотрел?

Молодой учёный положил руки на стол и сцепил пальцы в замок.

– Даже не знаю. Никак не могу понять, на что это было похоже.

– На птицу? – нетерпеливо перебила Лин. Парень помотал головой. – Насекомое? – Он досадливо поморщился. – А на что тогда? – Округлив глаза в притворном ужасе, девушка выпрямилась. – На-дра-ко-на?.. – прошептала она и тоненько захихикала.

Ситник сердито посмотрел на девушку и неожиданно для самого себя расхохотался.

Объявляя обеденный час, Таонга стукнул по подвешенному обломку трубы. Над округой разлетелся звенящий удар, и звуки, издаваемые археологическими инструментами, тут же смолкли. Спустя пять минут отработавшая смена потянулась с раскопа в лагерь.

Под тент зашёл свирепого вида африканец с мощной фигурой.

– Что-то Фила с Роджером сегодня не видно.

Оборвав смех, Алина с Ситником посмотрели на бригадира. Тот подошёл к висящему на столбе чайнику и, наклонив, подставил открытый рот под прозрачную струю воды. Смочив ладонь, африканец отёр лоснящееся лицо.

– Буру, – под тенью навеса появился профессор, – почему оставили инструмент у колодца? Я же ясно вчера сказал, что мы закрываем захоронение. И вот ещё… – он сунул ему в руки запылённую куртку.

Здоровяк извлёк из внутреннего кармана выкидной нож. На выскочившем лезвии стояла метка.

– Это Роджера. – На коричневом лице Буру отразилось недоумение. – Его и Фила сегодня с утра никто не видел.

Брови профессора подскочили.

– Они не вышли на работу? Что с ними, заболели?

– В лагере их тоже нет, – присоединилась к собравшимся смуглая молодая женщина с влажно-блестящими карими глазами и копной курчавых чёрных волос.

Буру непроизвольно выпятил и без того широченную мускулистую грудь.

– Как нет? – повернулся Лебедев к ассистентке. – Марго?

– Никто ничего не знает, – сообщила та, скользя обманчиво-равнодушным взглядом по компании.

В лагере нарастал шум. Все, кто находился под навесом, вышли на солнце. Стоящие кружком рабочие громко переговаривались.

– Проф! – обернулся один из них и быстрым шагом направился к Лебедеву. Он протянул учёному руку, демонстрируя на мозолистой ладони обрывок ожерелья с подвесками из жёлтых стекляшек. – Это лежало у западной границы лабиринта.

– Ливийское стекло[7]! – охнул профессор. – Ах же ж… Решили уйти молча, прихватив то, что нашли на раскопках.

– Куда им идти? – пробасил Буру. – Все автомобили на стоянке. Пешком далеко не уйдут, кругом пустыня.

Он махнул рукой застывшим рабочим и указал на троих мужчин.

–  Обыщите весь лагерь, вдруг они где-то отсиживаются. Эти двое и раньше трудовым рвением не отличались. Понабрали отребья! – сплюнул он со злостью. – А мы по границе раскопа пройдёмся. Если эта парочка неподалёку, никуда не денутся. И обед тоже! – припечатал он в конце, заметив тень неудовольствия на лицах, обращённых под тень навеса. На столе, в окружении расставленных плошек исходила парком кастрюля со свежеприготовленной снедью.

Нехотя развернувшись, рабочие потянулись на поиски пропавших.

Профессор присел на лавку напротив притихшей Лин. Та взирала на происходящее с лёгким беспокойством.

– Я тоже пойду, – поднялся Ситник. – Таонга, ты с нами?

Сдержанный на слова юноша молча кивнул. Встряхнув, повесил тряпку на верёвку и повозил влажными ладонями о шорты.

– Не нравится мне всё это, – проворчал Лебедев и, уперев локоть в стол, стал потирать наморщенный лоб. – Ох как не нравится.

– Не переживайте, проф, мы всё выясним, – заверил молодой учёный и поспешил присоединиться к группе Буру.

…

– Фил, это рыжий такой? – спросил Ситник, взбираясь на очередную насыпь.

– Рыжий, – мрачно подтвердил Буру. – Он тут один такой. Хитрожопый да изворотливый, не прижучишь.

– А второй?

Африканец глянул на Вадима, проворно перебирающего худыми ногами в вязком жёлтом песке.

– Роджер? Да корешок его. Прихвостень. По всему миру за Филом таскается. Их и на раскоп наняли вместе. Так, вольнонаёмные, перекати-поле, нигде подолгу не задерживаются. Я и раньше с ними сталкивался. Толку от такого отребья – ноль, а уж гонору. Было бы с чего.

Он остановился и, прикрывая глаза от слепящего солнца, приложил ладонь козырьком ко лбу. Внизу по проулкам древнего города бродили рабочие.

– Ну что, глухо?!

– Глухо, – долетело в ответ.

Ситник отвернулся от лабиринта и оглядел пустыню. В раскалённом мареве дрожала линия горизонта. Собрав волосы на затылке в пучок, парень опустил голову и нахмурился.

– Что там? – спросил Буру, заметив, с каким вниманием археолог изучает волнистые насыпи.

Не говоря ни слова, Ситник сбежал с холмика и уверенно к чему-то направился. Буру сдвинул брови и, тяжело проваливаясь в песок, подошёл к учёному. Тот вытрясал сыпучий ручеёк из светлой мужской кроссовки.

Недоумённо хмыкнув, здоровяк закрутился на месте. Чуть в стороне виднелась тонкая извилистая борозда. Пустынный ветер, обладающий силой передвигать барханы, не успел её как следует загладить.

– Здесь что-то тащили, – указал на неровную дорожку Буру.

– Что… тащили?

Африканец выразительно посмотрел на напрягшегося учёного – на скулах обозначились желваки – и решительно направился вдоль пропаханного пути. Вадим пошёл следом. Борозда завернула за бархан и привела к невысокому холмику. Светлые глаза археолога едва не вылезли из орбит, став похожими на два теннисных шарика. Ощутив, как нутро куснули мерзкие спазмы, он зажал рот.

Из-под наметённой насыпи торчала посиневшая человеческая кисть. Ветер с шелестом сдувал со скрюченных пальцев белесый песок и отгонял гудящий мушиный рой.

Сглотнув, Ситник тихо выдавил:

– Это… там… он, да? – и тут же упал на колени. По ноги выплеснулось водянистое содержимое желудка.

Раскопав наметённый бугор, рабочие отрыли тело Фила. У парня оказалась разбита голова и полностью отсутствовал мозг. В пустоту провалились окровавленные обломки черепа с лоскутьями кожи в редких рыжеватых волосах.

Тело Роджера отыскать так и не удалось. Ни тела, ни каких-либо следов. За день ветер полностью разгладил песчаное море и покрыл привычным волнистым рисунком.

____________________

[7] Ливийское стекло – редкая горная порода, чистейшее природное стекло. По одной из версий тектит имеет метеоритное, астероидное либо кометное происхождение. Встречается только на территории Ливийской пустыни, очень ценен и запрещён к вывозу с территории Египта.

– – – 

Нещадное солнце достигло зенита, равномерно освещая пустыню. Наступил переломный период, когда умирают тени.

Росс спрыгнул на землю и поправил на плече ремень дорожной сумки. Вокруг стояла звенящая тишина. И только затихающее перестукивание остывающих механизмов оживляло территорию аэродрома частной авиации.

– Ффу-ф… – позади в проёме показался Север. Его футболка цвета пыли темнела вытянутыми влажными пятнами в районе подмышек и у горловины. – Сдохнуть легче.

Он спрыгнул на землю, стащил бейсболку и принялся яростно обмахиваться.

– Надеюсь, мы здесь не задержимся.

Росс промолчал, глянул по сторонам и прислушался – в тишину вклинилось мерное урчание двигателя. Вскоре из-за ангара показался внедорожник с открытым верхом. Вывернув на взлётную полосу, он покатил в их сторону, шурша покрышками по припорошенному песком бетону.

– Транспорт по расписанию, – прокомментировал Север.

Росс иронию друга уловил.

– Год-два, Димыч. Год-два, и ты на лифте в любую дыру заедешь.

– Угум, – промычал тот недовольно. – Год-два. Учитывая, в какую задницу нас постоянно закидывают, всю жизнь на перекладных добираться придётся.

Подрулив к самолёту, автомобиль резко затормозил, продолжая урчать работающим двигателем. Взметённая пыль белесым облаком медленно поплыла прочь.

Привстав с сиденья, водитель приподнял кепку за козырёк.

– Ну что, прилетели? – спросил он задорно.

– Приплыли, – отозвался Эд. Перебросив сумку из одной руки в другую, он сдвинул на голову солнцезащитные очки в строгой оправе. – Как обстановка на месте?

– На месте, – вернул шутку парень и широко улыбнулся. – Ваш фургон доставлен и стоит в пяти километрах от лагеря на дороге к заброшенной части Харахти.

– Э-э… это в сторону плоскогорья?

– Там. Оттуда удобно будет вести наблюдение, место пустынное и прикрыто горным уступом.

– Что с местными?

– Пока не в курсе вашего прибытия. Аргус позаботился. Загружайтесь, – распорядился под конец парень и плюхнулся на водительское кресло.

Задние сиденья были завалены объёмистыми пакетами. Сквозь полиэтилен проглядывали цветные упаковки. На полу, прикрытые от солнца куском брезента, стояли бутыли с водой.

– Наше?

– Ага, – отозвался водитель, – бытовуха мелкая и сухпай на первые дни. Да вы назад их перебросьте. Как запасы закончатся, маякнёте, доставим сразу.

– Надеюсь, этого не потребуется, – пробурчал Север, шурша пакетами.

– Думаете вылечить проблему за пару дней? – Парень снял кепку и поскрёб бритый затылок. – Ну так-то оно б не помешало, конечно. А да! Там в багажнике ещё газ-баллоны и дополнительный аккумулятор для станции.

– Снабжение на уровне, – усмехнулся Росс, залезая в машину.

– А то!

Едва спина Севера соприкоснулась с нагретой кожей сиденья, он выгнулся дугой и втянул сквозь стиснутые зубы воздух.

– Ничего, привыкнете, – заявил водитель, метнув смешливый взгляд в зеркало заднего вида. – К нашим неудобствам быстро все привыкают.

Вместо ответа Север ограничился свирепым пыхтением.

Развернувшись, внедорожник покатил к выезду с аэродрома. Доехав до развилки, водитель направил машину на юг, оставляя столицу позади. Мимо потянулась однообразная картина: под жгучим солнцем – пески, пески, пески…

Пять минут спустя на запястье Росса пискнуло устройство связи. Глянув на экран, он шевельнул бровью – голосовой вызов – и поправил гарнитуру. Лоб прочертила хмурая складка. Закончив выслушивать сообщение с инструкциями, Эд отключил браслет.

Тёмные глаза напарника обратились на него с собачьей мольбой:

– Чем ты меня обрадуешь в этот раз?

– В наших планах небольшие изменения, – ответил Росс и похлопал по спинке водительского кресла. – Давай-ка, приятель, двигай в столицу.

– Понял, – без лишних вопросов отозвался тот и, притормозив, лихо вывернул руль. Зацепив обочину, колёса выплюнули фонтан песка, и внедорожник направился обратно к развилке.

– Это будет проще, чем мы думали, – сказал Росс и, опустив очки на глаза, переплёл на груди руки.

Мимо проплывала всё та же неподвижная картина, выжженная палящим солнцем.

Северная Африка, раскопки близ Харахти

Следователи, примчавшиеся в тот же день из столицы, до вечера блуждали по лагерю и в окрестностях лабиринта. Они произвели осмотр инструментария, а потом долго и подробно опрашивали членов экспедиции, особенно напирая на тех, кто в числе последних видел неразлучную парочку. Все опрашиваемые как один твердили версию банального воровства и побега.

– Не поделили между собой добро, – усмехнулся Сандал.

Ещё днём следователь отправил своего помощника с обнаруженным телом в город, а сам остался в лагере. И теперь коренастый араб с чёрными глазами-точками беседовал в профессорском шатре с Лебедевым и бригадиром.

– Один укокошил другого и сбежал с награбленным? – Затушив окурок в банке из-под овощных консервов, он почесал за ухом и вперил в пожилого учёного колкий взгляд. – Вы сами-то в это верите, уважаемый Борис Анатольевич? Мне кое-что рассказали об этих двоих.

– Роджер Фила? – Буру с сомнением покачал головой. – Я бы скорее в обратное поверил.

– В такое и впрямь верится слабо, – обронил Лебедев, вспоминая рабочих. Худосочный Роджер с узкими плечами и слегка выпирающим пивным брюшком был жалкой копией своего жилистого, крепко скроенного дружка Фила. – Но почему следы ведут за лабиринт? – развёл он руками.

Сандал с кряхтением поёрзал на складном стуле, удобнее усаживая кряжистое тело.

– А вот тут и правда загадка, – выдохнул он. – Почему эти двое отправились вглубь пустыни. Там же ни одного населённого пункта. Голые пески. Заплутали? Забыли, в какой стороне дорога?

– Почему они ушли пешком? – подкидывал вопросы Буру. – Все автомобили на месте.

– Это как раз объяснимо, не захотели шум поднимать. Зачем будить народ, если задумали нечистое. Хотя решение глупое. Пешком бы далеко не ушли, и днём бы их быстро поймали. И всё равно не могу понять, куда они намылились.

– А может быть их ждали? – неуверенно предположил Лебедев. – Только из наших больше никто не пропадал.

Сандал упёр локоть в стол и уложил лицо на ладонь. Надув щёки и исподлобья глядя на профессора, он выдохнул со звуком сдувающегося шарика.

Снаружи послышались торопливые шаги, и полог отлетел в сторону. Сидящие за столом крутанули головами и устремили взгляды на вошедшего Ситника. В электрическом свете глаза молодого учёного лихорадочно сверкнули. Он бросил на пол два запылённых мешка. Те сердито звякнули, один развязался, и внутри тускло блеснул найденный у саркофага кувшин.

– Вот… – с трудом сглотнул Вадим. – Час назад обнаружили недалеко от места, где нашли Фила. Замело совсем, еле увидели. – Он повернулся к профессору. – Всё-таки лежали посмертные дары у саркофага.

Лебедев оценивающе оглядел плотно набитый мешок.

– Судя по известным захоронениям, как ты говоришь, этого слишком мало. – «Уж для такой фигуры, как правитель великого народа», – добавил он мысленно. – И всё же ты знаешь моё мнение. Я полагаю, в отличие от представителей более поздних царств ато́ны не почитали жёлтого дьявола.

Следователь медленно поднялся со стула и переплёл на груди смуглые руки.

– Так, – произнёс он с нажимом. – Всё это, разумеется, очень интересно. Но передо мной лежит задача дня сегодняшнего.

– Да-да, да-да, – повернулся к нему профессор.

– Ну и что мы в итоге имеем? – произнёс Сандал, скептически выгибая бровь. – По всему выходит, второй рабочий никуда не сбегал. Точнее, не сбежал. – Выдержав паузу, он поглядел на ничего не понимающих собеседников. –  Так куда же делось тело?