В плену огня

Андриан

Раннее утро. Я бегу по парковой дорожке, полной грудью вдыхая прохладный, напоенный свежестью начинающегося дня воздух. Он пока не раскалён, не впитал в себя жара уже проснувшегося солнца. Да и само солнце маячит на горизонте не пылающим шаром, а бледно-розовым. Просвечивает сквозь дымку тумана.

Бежать хорошо. Под ногами пружинит земля, в лёгкие поступает кислород, а кровь толчками мчится по венам, подчиняясь ударам сердца. Бег задаёт ритм. Давай, Андр! Ты сможешь. Ещё метров восемьсот, а потом с ускорением. От взятого темпа в груди жжёт, но я всё равно бегу. Люблю борьбу и преодоление. Со стороны жилых домов ветер принёс запахи еды, и я с жадностью втянул его носом. Поесть обожаю, как любой мужик, хотя в еде предпочитаю скорее разнообразие, чем количество. Иными словами: я гурман, а не обжора. Вот ещё почему люблю утро: за незамутнённую ясность мыслей. Но самое главное достоинство столь ранних минут – это отсутствие людей. Практически роскошь, как по мне. Тишина и спокойствие всегда были у меня в приоритете, так как по рабочей необходимости я вечно в центре внимания. Огромный штат подчинённых в офисе, боящихся меня, чего уж греха таить, и многочисленная родня дома… В основном женского пола. О тишине и спокойствии можно только мечтать! А сейчас город только просыпается, жители в своих постелях, парк восхитительно пуст и вокруг никого. Даже жаворонки-таксисты отсутствуют.

По соседней дорожке промчался поджарый бегун в наушниках, но мне не помешал. Отметил наличие «соседа» краем глаза и продолжил бег. Беги. Просто переставляй ноги, Андриан. В голове пусто, все мысли прочь.

…Пусто? Как бы не так!

Сознание внезапно прошивает мысль, что я не столько бегу, сколько заставляю себя бежать. Голова, обычно пустая во время пробежки (это уже потом я заполняю её цифрами и отчётами), полна заезженных со вчерашнего вечера раздумий. Обрывков воспоминаний, в которых я прокручиваю события с некой девчонкой. И в то же время пытаюсь о ней не вспоминать. Также имеются сожаления о моём неподобающем поведении… Недостойном мужчины и главы крупной корпорации. Зачем я так себя вёл? Что на меня нашло? И эта девчонка, Ксания. Это она во всём виновата!

Я резко останавливаюсь и перевариваю пришедшую в голову мысль. Никогда не врал сам себе, и сейчас не собираюсь. Я злюсь, потому что не могу сдержать данное самому себе обещание не думать о вредной пигалице. А ведь собирался выкинуть её из головы! Зло скриплю зубами: Кс-сания! Невыносимая, хрупкая, упрямая! Опять в моих мыслях! Украла радость пробежки, расслабленность утра (да, и её тоже!) и за одно это девчонке следует придумать самое страшное наказание. Какое счастье, что она – моя подчинённая. Уж я отыграюсь!

…А, может, лучше подойти, наорать и пригрозить, что вышвырну из компании?

Так, Андриан. Взял себя в руки и побежал дальше! Хочу свободу от дум и лёгкое тело. Прохладный ветерок гуляет меж деревьев, овевает лицо и незаметно истаивает, уступая место разогревающимся струям воздуха. Скоро парк прогреется, и бежать станет невыносимо. Надо ускориться. Однако всё происходит с точностью до наоборот. Вместо того, чтобы продолжить бег я останавливаюсь и мрачно смотрю перед собой. Воспоминания уносят меня под вчерашний дождь и его шёпот заполняет голову. Снова скриплю зубами. Хорошо! Обдумаю всё! Только на этот раз без сентиментальных сентенций. И сам не замечаю, как соскальзываю именно в них.

…Худенькое, дрожащее тело. Я помню мокрую Ксанию до мельчайших подробностей. Как и свой взгляд, скользящий по девичьей фигуре с головы до ног и обратно.

Сам не ожидал, что меня так прострелит. Ливень вымочил бедняжку полностью. Не оставил ни единой сухой нитки на теле. И она, вздрагивающая от прикосновения холодных капель, стоит, словно обнажённая передо мной. Непередаваемо это видеть. Тоненькая, трясётся вся. Вижу судорожно сцепившиеся у груди пальчики в попытке сберечь хоть малую то́лику тепла – надо сказать, безуспешной попытке – но не сдаётся. Глаза… Такие непокорные. Зубки выстукивают дробь. Умрёт, а пощады не попросит. Всё взвыло внутри. Взрыв непонятных эмоций ошеломил меня самого. Пожалел ли я её? Не знаю. Зато прекрасно помню, как ухватился за волну знакомой удушливой злости. Мне не подчиняются и не собираются подчиняться, мыслимо ли?! Судя по выражению глаз девчонки, та готова стоять до последнего. Чувствую себя тираном. Да ещё мой визитёр, которого я ожидал и который, наконец, объявился на этой парковке, добил:

«Иногда ты слишком жесток, Андриан».

Дьявол. Я не садист! Но помутнение рассудка от сожалений и растрёпанных чувств отрезвило нормальное желание сломать, поставить на место, подчинить себе. Ощутить успокаивающий голос собственного превосходства. Это правильно. Так и должно быть в случае мужчины. Начальника. Рявкнул на Ксанию. Раз уж я заставил её отрабатывать провинность на парковке, почему не додумалась взять зонт? Ушёл, оставив девчонку под дождём, но потом зачем-то вернулся. Словно почувствовал что.

...Выдернул её буквально из-под колёс. Прижал к себе. Растяпа! Как можно не заметить едущее сбоку авто?! Неважно, что ливень лупит тугими струями, будто решил выколотить на асфальте ямы. Фары-то у машины горят! Однако рычал упрёки мысленно. Душой и телом горел. Впечатление было такое, словно схватил в объятия кусочек пламени. Очень женственного пламени. Ксания худенькая, хрупкая. И одновременно сложена так, что мужчина во мне взвыл даже под ледяным ливнем. К моей груди притиснуты весьма приятные женские выпуклости. Держу жертву в руках и невольно наслаждаюсь. Капли воды по лицу, глаза в глаза, слившиеся взгляды. Шёпот дождя в ушах. И чувство тёплого, близкого мне человека. Если бы не успел, то больнее, чем этой миниатюрной девушке было бы мне самому.

Оттолкнул её, конечно.

Дождь лупит по моим плечам, втиснутым в пиджак, отскакивает брызгами, и до меня дошло, что девчонка, наверное, замёрзла. Дал ей пиджак. Швырнул в руки.

«Не заботишься о своей чести, так хотя бы о чести моей компании позаботься!»

Резкие слова. О них я тут же пожалел, строптивица их не заслужила, но остановиться уже не мог. В груди пылал огонь лютой ярости от понимания собственной уязвимости. Я беспомощен перед ней! Схватил в объятия и поплыл. И бешенство. И желание сделать больнее, потому что она... Не сдаётся. Почему она не сдаётся?! От моего напора ломаются крепкие мужики!

Сердце пикнуло, когда продрогшая насквозь Ксания на мгновение прижала пиджак к груди. Я видел, как она прикрыла глаза, погрузив пальчики в тепло его складок, а затем гордо оторвала от себя.

«Мне это не нужно».

Пренебрегла моей помощью?! Едва не зарычал. Такое простить точно нельзя! В долгу не остался. Резанул другими обидными словами, специально подбирая поязвительней. А затем выехал за город и долго метался под дождём, переваривая случившееся. Нет, я не буду думать о какой-то девчонке!

Оглянувшись по сторонам, я резко выдохнул сквозь зубы. Парк налился солнечным светом, стало слишком тепло для пробежки, но зато решение было принято. Я был прав тогда и прав теперь, выкидывая Ксанию из головы. Не хочу жить в сумятице чувств. И так один-единственный вечер, и девчонка стала источником моих страданий. Я фыркнул: больше не повторится! Мне вообще нравятся женщины покрупнее. Не то что эта... малявка.

Решено! Перестану травить Ксанию на работе, чтобы потом не испытывать несвойственных сожалений. Позволю остаться в компании. Но это будет не жалость, а стратегический ход. Иногда ведь для победы нужно выждать и немного отступить, нежели переть напролом, верно? Девчонка неопытна, скоро сама сделает непростительную ошибку. А я получу возможность уволить её на законных основаниях. Не упущу возможности воспользоваться ситуацией. Все знают, что Андриан Алмазов ошибок не прощает. Эта мысль меня успокоила и, почувствовав умиротворение, я побежал дальше.

За неделю до описываемых событий.

Ксания

Лучик солнца осветил старый дом. А когда в нём зазвучал радостный звонкий девичий голосок, и вовсе будто засиял.

− Тётя, доброе утро!

Стремительная, словно колибри, сияющая и хрупкая темноволосая девушка ворвалась в гостиную. Вихрем промчалась по ней, направляясь на кухню. Небольшая комната, носящая гордое звание гостиной, была проходной. В неё попадали из таких же крохотных спален в количестве трёх штук и шли либо на кухню, либо к мизерной прихожей и двери, ведущей на улицу.

Тётя, которую звала девушка, ни в гостиной, ни на кухне не находилась, но Ксания отлично знала, что та её слышит. Маленький домик прослушивался отлично, настолько тонкие в нём были стены. К тому же дверь в спальню тёти была чуть приоткрыта. Изнутри донеслось яростное кряхтение, показывающее, что тётя проснулась. Подобные звуки всегда сопровождали пробуждение родственницы. И без них было бы несколько… одиноко. Ксания прислушалась. Кивнула головой, убедившись, что всё нормально (у тёти была астма. Больше надуманная, чем реальная, а ещё больное сердце) и собралась заняться завтраком. Она и её сестрёнка Стефания готовили по очереди.

Ах, какое чудесное утро! Ксания, танцуя, прокрутилась на месте, на ходу подхватив длинные волосы и сооружая на голове небрежный пучок. Неважно, что вышел художественный беспорядок! Так даже интереснее. Главное, чтобы при готовке волосы не мешались.

− Ой!

Ксания замерла прямо «в танце», с руками в волосах и даже присела от неожиданности. Проскакивая мимо старого дивана с ободранной спинкой, она не сразу заметила, что в гостиной находится не одна. И теперь совершенно неожиданно натолкнулась на взгляд мужчины. Тот сидел на диване и с явным удовольствием наблюдал за ней.

– Что Вы здесь делаете, Влас?

Голубые глаза гостя лучились удовольствием. Наблюдал он за ней пристально, с довольным видом и даже слишком увлечённо. Ещё немного и облизнётся. Ксания поёжилась. Совсем вылетело из головы, что с некоторого времени в их домике есть квартирант! Денег было в обрез, и тётя решила заработать таким образом: сдавая одну комнату. Мать (приёмная для Ксании) бесконечно возила отца по санаториям из-за его парализованных ног, а финансовые дела с каждым днём всё больше уходили в минус. Тётя бесконечно ворчала по этому поводу, подчёркивая, что на её шее две девушки на выданье. И обе кушать хотят. Ксания же, хоть и худенькая, аппетит у неё отменный, особенно на сладости. Стефания не отстаёт. А домик у них почти в центре города. Ну и пусть, что обшарпанный! Зато тот, кто поселится, будет знатно экономить на транспорте и времени.

Ксания подозревала, что подобным финтом тётя собиралась не только подзаработать. Недаром в постояльцы выбрала незамужнего мужчину! И в ворчаниях подчёркивала про девушек на выданье. Хитрая баба намеревалась убить двух зайцев одним выстрелом. Наверняка мечтает, чтобы она или Стефи выскочили за постояльца замуж. Окрутили бы его. Или сам Влас соблазнился. Но им обеим мужчина категорически не понравился. Нет, внешне он был хорош. Не кривой и не хромой. Глаза голубые, волосы каштановые, кожа чистая. Рост средний. Выше обеих девушек. На фигуру тоже особо не жаловался. Разве что чуть полноват постоялец, но зато по профессии адвокат, подаёт надежды. Тётя всё-всё у него выспросила. А ещё Влас всегда ласков. Говорит, будто патоку льёт. Именно эти чрезмерно сладкие речи внушали девушкам опасение. Особенно Ксании. Инстинктивное беспокойство заставляло держаться от постояльца подальше. Мягко стелет, как говорится. И слишком щедро платит. Отвалил тёте сразу за полгода. Откуда у него такие деньги, даже если он адвокат?

Убавив радость, Ксания прошла на кухню уже чинно, незаметно с облегчением выдыхая. Хорошо одетая из комнаты выскочила, а то могла и в сорочке.

− И Вам доброе утро, дорогая Ксания, − пропел в ответ Влас, пряча весёлый огонёк в глазах. – Мне не спалось на новом месте, поэтому я тут. Простите, если напугал.

− Не напугали.

Интересно, ей показалось или квартирант взглянул как-то по-особенному? Под тяжеловатыми веками на миг мелькнуло нечто липкое, влажное, охватившее её фигуру подобно клею? Ксания неуверенно переступила с ноги на ногу, поправляя ворот тонкой рубашки. Тот сполз, приоткрывая часть плеча. Постоялец отследил и этот жест. Он будто пытался взглядом спустить ворот ниже… Но через секунду взгляд молодого мужчины снова стал весёлым и ласковым, даже по-родственному тёплым. Показалось, наверное. Ксания поспешила укрыться на кухне, хватаясь за кастрюльки как за спасение.

− Значит, Вам не спалось, – весело протараторила она, и тут же замахала руками, заметив, что молодой человек показался в проёме, намереваясь присоединиться к ней. – Нет-нет, сидите, отдыхайте. Вы гость!

«Хотел бы я быть не только гостем», − мрачно процедил про себя Влас, маскируя недовольство улыбкой. Девушка вела себя простовато, выдавая себя за глупышку, но из его уловок-ловушек выскальзывала рыбкой. Очень ловкой и юркой. Это бесило и разжигало аппетит. Никакая она не глупышка! Умная и предусмотрительная. Это ж суметь ещё надо: сначала разгадать его намерение, а потом увильнуть. Так же его коробило нежелание Ксании принять помощь. Но ничего, он терпеливый!

Издалека Влас следил за ловкими движениями девушки, сожалея, что не может приблизиться. В домашней рубашке и тонких брючках она такая… сладкая! Вожделение плеснуло по нервам. И ничего ему не не спалось. Специально выпихнул себя из кровати раньше, за пару дней проживания в доме уяснив, что Ксания – ранняя пташка. Вечно вскакивает ни свет ни заря. Желание увидеть её именно такую: лёгкую и растрёпанную – подхлестнуло и вытащило ленивого адвоката из постели. Понежиться и поспать Влас, вообще-то, любил. Но Ксания оказалась чудо как хороша! Раннее пробуждение определённо того стоило. Маскируя истинные чувства за снисходительной, доброй улыбкой, он продолжил наблюдать за ней.

Ксания, оказавшись в родной стихии, забыла о существовании Власа. Радость солнечного утра переполняла её. Тёплые блики на полу грели стопы, и она замурлыкала весёлую песенку, готовя завтрак. Итак, чай или кофе? О, она сделает и то, и то! Чай с имбирём и мёдом, а кофе – капучино. Взбитое горячее молоко так приятно шипит, когда тихонько льётся на чёрную жидкость. Будто море шепчет. Ещё горячие блинчики? Точно! Порхнув к шкафу, Ксания вытащила глубокий ковш и бухнула его на плиту. Плеснула внутрь молока, не забыв отрегулировать огонь, чтобы не убежало. Ловкие пальчики уже вскрывали коробочки с чаем и зёрнами кофе. Жужжала кофемолка. Склонившись над чашечкой, Ксания, зажмурившись, потянула аромат носом. Это же прелесть что такое! И пусть их с сестрой в старый домик к тёте поселили обстоятельства не так чтобы радужные, она всё равно довольна. Верно говорят: всё, что не происходит, случается к лучшему.

Теперь они живут здесь, в Бостоне. А в Лансинге осталось мрачное происшествие, которое заставило их буквально бежать оттуда. Неудачная свадьба сестры, к которой она косвенно приложила руку… Ксания очень надеялась, что смена обстановки пойдёт Стефи на пользу. В конце концов, Бостон не зря называют самым европейским городом в США. Жизнь здесь разнообразна, бьёт ключом, и занятие находится для каждого. Будь то бизнесмен или домохозяйка. Так, Стефания с удовольствием подключилась к тёте в ведении домашнего хозяйства, а она, Ксания, пойдёт работать!

Влив на шипящую сковородку кружочек теста, Ксания заулыбалась. Переезд сулил ей очень личную, очень конкретную приятность. Работа! Это самая прекрасная новость за последнее время. Ей даже сны на этой почве снятся самые радужные. Всё кажется, будто она парит в небесах. Вокруг расплывается жемчужное свечение. А когда она приземляется, с ней произойдёт нечто необыкновенное. Просто чудесное! Хотя она пока не знает что.

− Тётя-тётя, просыпайтесь! – звонко закричала она, выключая конфорку под пыхнувшим кофе, давая гуще подняться и опасть. От джезвы плыл пряный аромат, распространяясь по всему дому. – Пора вставать! Стефи-и-и! Хватит спать, сестра! Всё утро проспишь!

Блинчики тоже готовы, они благоухали на столе будто румяные солнышки, под стать волшебному настроению. Взбить молоко для капучино – дело нескольких секунд!

Всё у неё ладилось и спорилось. Забывшись, Ксания вела себя как обычно. Пританцовывала, напевала. А Влас, затаившись на диване, с трепетом следил за ней. Ах, какая! Особенно следил за губами. Ксания не отдавала себе отчёт как солнечно и соблазнительно она улыбалась. Как изгибались уголки её губ, обещая блаженство. Ох, знала бы милая недотрога, что случайности не случайны. Он специально постояльцем сюда пробрался, чтобы быть ближе к красавице. Но хорошо маскировался, пока никак не проявляя своих намерений.

Посмотрев вперёд и заново заметив Власа, Ксания хихикнула, посылая молодому человеку улыбку. По наивности она совершенно не догадывалась о его мыслях. И даже не думала, что тётя может прочить постояльца в женихи именно ей, а не старшей сестре, девице гораздо больше на выданье, чем она. Она просто на эту тему не думала. Для неё квартирант был всего лишь квартирант. 

− Тётя! Стефи!

Ответом на зов было усиленно сипение из комнаты тёти и бодрый голос сестры из другой:

− Иду! Только кровать заправлю!

− Ох, Стрекоза! Никакого покоя от тебя нет, – в гостиную вплыла дородная женщина.

Тётю звали Мадлина. По дому она перемещалась в неизменном бежевом халате, покроем напоминающем кимоно, и близким людям царственно позволяла называть себя Мадди.

– Вскакиваешь чуть свет, когда все нормальные люди ещё спят. Тебе и мужа надо похожего искать. Только где же такого сыщешь?!

− Может, и есть такой ранний?! – лукаво улыбнулась Ксания, подавая тёте чашечку ароматного напитка. – Может, где бегает… Да Вы пейте, пейте! Это я так, пошутила. Зачем мне муж, если я собираюсь работать. Вот для работы как раз и надо вставать рано.

Тётя Мадди закашлялась, подавившись чаем. Подскочившая Стефания застучала её по спине, делая сестре страшные глаза.

− Работу? Какую такую работу? – прокашлявшись, тётя воинственно вспыхнула, упирая руки в бока. – Где это видано, чтобы женщины работали?!

− Но нам нужно на что-то жить. Тётя, я хочу помочь! И мы с Вами уже обсуждали это.

− На самом деле многие женщины сейчас работают, − примирительно выдал Влас, о существовании которого женское трио на время забыло. Но не успела Ксания посмотреть на него с благодарностью, как мужчина тут же добавил: − Но я тоже считаю, что женщине лучше быть дома и заниматься хозяйством.

− Вот! Послушай, что тебе умные люди говорят! – тётя Мадлина затрясла пальцем, указывая на постояльца. – Глядишь, ума разума наберёшься и не станешь предлагать ерунду.

− И ничего это не ерунда.

При поддержке Стефании разбушевавшуюся тётю удалось утихомирить, а затем и умиротворить завтраком.

− Я обязательно буду работать в большой компании, где у босса денег столько, что он ими может кидаться! – бурчала Ксания, спеша по улице, когда домашние дела были переделаны.

Стефания нейтрализовала тётю списком покупок на рынке, и благодаря этому из дома можно было выбраться беспрепятственно. В запасе у неё несколько свободных часов и их Ксания собиралась с пользой. На визит в отдел кадров огромного офиса, присмотренного заранее. Да-да, работу она почти нашла.

И вот огромное здание из стекла и бетона, не менее впечатляющий сверкающий стилем хай-тек холл, и на неё смотрят две чванливые девицы. Но она им подходит! О чём девицы, недовольно поджав губки, ей сообщают. Как и то, что самый главный босс у них мужчина. Однако он слишком важный, чтобы заниматься подбором настолько мелких сошек, как она. Её непосредственной начальницей станет девушка, красивая и эффектная.

Ксания улыбнулась. Смешные они, в том офисе. Такие выражения… современные. И юбки, юбки очень короткие. Всё время хотелось прикрыть глаза ладонью, чтобы не смотреть на сверкающие коленки. Что же по поводу самого главного босса, то ну и не надо. Не больно то и хотелось! Даже лучше, что её начальницей будет девушка. Легче найти общий язык. Потому что по поводу босса не уверена. Его она, кстати, умудрилась увидеть со спины. Мелькнул широченными плечами и скрылся. Всё, что она успела подумать, это то, что человек он достаточно молодой и даже сзади выглядит внушительно. И ещё умудрилась подслушать забавную сценку. Одна из секретарш, вся в ворохе бумаг, случайно врезалась в него, и босс остался дико недоволен. Что до девушки, то она смертельно побледнела.

«Простите», − пролепетала бедняжка.

А этот, который босс, ответил так:

«Моё прощение дорого стоит, я не даю его абы кому».

Ну и сноб! Невольно фыркнула. Действительно прекрасно, что непосредственной начальницей будет девушка, а не он.

Выйдя из офиса, Ксания оглянулась. На высоте нескольких этажей красовался яркий логотип компании: «Андрвис». Сколько же чудес её здесь ждёт?

***
Дорогие друзья! Приветствую вас в моей новой истории. Она будет очень горячей. Надеюсь, вам понравится. Лично я героев безмерно люблю. Страсть, соперничество, такие разные мужчина и женщина – нас ждёт много увлекательного! Добавляйте книжечку себе в библиотеку, комментируйте, сделайте автору приятно) Прекрасную обложку мне сотворила волшебница Светлана Зайцева ❤

Андриан

Давно не ругался, но сейчас использовал весь запас матерных. Цедил ругательства сквозь зубы, мечась по комнате от стенки к стенке, сжимая кулаки, пока не полегчало. Сегодня у меня неудачный день! Недаром он начался с несвойственных мне мыслей, больше похожих на сожаления. И… с Ксании. Дьявол. Эта девчонка – сущее наказание! Стоит ей мелькнуть в мыслях, как в размеренном, достойном порядке моей жизни начинается сущий кавардак. Но кто бы мог подумать, что после пробежки в парке меня ещё ждёт тяжёлый разговор с бабушкой. Бабуля, от тебя я такого не ожидал.

Сначала всё шло неплохо. Сонный особняк встретил вернувшегося меня тишиной и благополучием. Аурой обеспеченности, когда даже от стен веет достатком. На полу танцевали тёплые яркие пятна солнечных лучей, проникшие в высокие эркерные окна. Умиротворяли. Это вовремя, потому что из-за мрачных мыслей во время пробежки я нахожусь не в самом благодушном состоянии. Мягкая тишина дома разбавляется невнятным копошением на кухне. Я знаю, что там меня ждёт завтрак, приготовленный персонально для меня и сервированный на одного. Я очень ранняя пташка и после пробежки дико голоден. Для завтраков в неурочное время нанял приходящую кухарку. Иногда ору на неё, если еда кажется недостаточно вкусной, но в целом кухарка дело своё знает. И ничего, потерпит мой нрав. Я плачу́. Я – хозяин.

Быстро поднимаюсь в комнату, принимаю душ, переодеваюсь, спускаюсь в столовую и ем, даже не чувствуя вкуса. Еда хороша, но я продолжаю додумывать свою линию поведения с Ксанией. Новую линию поведения. Уверен, девчонка будет удивлена. Кажется, она уже привыкла и ждёт, что я стану травить её. Так вот, милая, тебя ожидает сюрприз. А чтобы ты не приняла отсутствие травли за проявление слабости, завалю тебя настолько нудной работой, что сама убежишь. От бумажной волокиты воют и опытные сотрудники. Так что больше никаких парковок. И – упаси Бог! – объятий под дождём. Я поморщился, вспомнив, как непростительно размяк. Как пялился на девушку в прилипшей мокрой одежде, будто красивой женщины раньше не видел. Да-а, слишком двусмысленными вышли объятия. Как бы Ксания не придумала себе лишнего.

«Просто спас глупую пигалицу от машины», − встал на правильный путь мозг.

Бесшумная кухарка, заметив, что я замер над тарелкой и больше не жую, подвинула мне чашечку свежесваренного кофе. Ополовинил её одним глотком, всё так же не ощущая вкуса. С утренним кофе обычно дела обстоят лучше, особенно когда компанию мне составляет двоюродный брат Селиван, но сегодня ему в офис к десяти, поэтому брат бессовестно спит. Правда, может ещё бабушка появиться. У неё давно старческая бессонница.

− Нелли, можете быть свободны, – строгий голос той, о ком я вспомнил секунду назад раздался от дверей в столовую, и я малодушно подумал, что завтрак следует спешно сворачивать.

И бежать. Слишком уж безапелляционно звучала бабушка. А это значит, задумала разговор.

– Андриан, не уезжай в офис. Мне нужно с тобой поговорить!

Как знал. Сбегать стало поздно, и я обречённо прикрыл глаза, играя желваками на скулах. Угадываю, о чём пойдёт разговор. Последнее время бабушка наседает на меня с вопросом женитьбы. Этим начинаются или заканчиваются все наши совместные беседы. А я, хоть и привык отбивать нападки, удивлён настойчивостью старушки. Упорства у неё почти как у меня, сказывается фамильное родство, но что-то в этот раз конкретно прижало. Прямо идея фикс. И моя родная сестра бабушку поддерживает. Или молчит, хотя обычно меня защищала. Мысленно жалею о своём закончившемся одиночестве, а также о том, что я глава компании «Андрвис». И деловая хватка у меня как у бульдога. Будь старшим Селиван (не в плане возраста; тут мы почти ровесники), то женщины взялись бы женить его. Хотя сдаётся мне, Селиван бы не сопротивлялся. В семье он Селя, и этим всё сказано. Парня быстренько отправили бы к алтарю, а затем снова атаковали бы меня.

Бабулю слушаю, прикрыв глаза и молча скрипя зубами. Действительно угадал: речь про брак. Выдержки хватило ненадолго. Прошипев: «Что за мода вешать на всех ярмо отношений!», выскочил из дома. Лучше работать! Брак – это как просрать свою жизнь. А отношений горизонтальных, вьющихся у четырёх ножек кровати, мне и так хватает!

− Айдана, он ушёл посреди разговора!

Возмущению бабушки нет предела. Сверкая умными, совсем не по возрасту живыми глазами, она смотрит на девушку, стоящую перед ней. Девушка выглядит смущённой. Красивое платье мерцает благородными переливами дорогой ткани. На изящной руке, на пальчике кольцо с крупным бриллиантом – символ замужества. В осанке и чертах девушки яркое сходство с недавно вылетевшим из дома молодым мужчиной. Вылетел тот в лютом гневе. Саданул дверью так, что штукатурка посыпалась.

– Скажи брату, что так поступать нельзя! Он уже взрослый мужчина, а не маленький мальчик. Когда он вернётся, мы продолжим.

− Бабушка, Вы слишком давите на него, − попыталась заступиться за брата девушка. – Естественно, он сопротивляется.

− Нет, это всё его несносный характер! – негодующе фыркнула старушка. − Но я всё равно добьюсь своего, не будь я ваша бабушка!

Девушка тоскливо вздохнула, не споря. Бабушка. Против неё не попрёшь. Особенно учитывая, что они с Андрианом сироты почти с детских лет, а бабушка растила их всю свою жизнь. Они выросли. Андриан стал кормильцем семьи, хотя был младше её, Айданы, на пять лет. Но бабушке всё равно. Она контролирует. Андриан же неоднократно предупреждал, что если бабушка добьётся цели, то его брак станет идеальным только потому, что закончится идеальным разводом. Быстро. Её младшенький ужасно упрям. Причём проявляет данную черту характера с завидным постоянством.

− Для него есть только бизнес и переговоры, − попыталась зайти с другой стороны она. – Ему некогда.

− Чушь! В прошлый раз он выгнал из дома семейство, отважившееся прийти со сватовством!

− Я помню это.

Молодая и пожилая женщины помолчали, вспоминая позорное происшествие. Скандал и шум стояли такие, что от стыда хотелось провалиться сквозь землю. Многие уважаемые семьи после него отказываются рассматривать Андриана в роли жениха. А тот и рад.

− И ведь он далеко не подарок! – в унисон выводам выдохнула бабушка. – Гневлив. Резок. Скор на выводы. Склонен рубить с плеча. Даром, что красив, как дьявол. Девушки на выданье не станут бегать за ним вечно! Но раз уж я начала, то доведу дело до конца. Сегодня Андриану не поможет то, что он сбежал. Я придумала новую стратегию. Айдана, мы не станем ждать, пока он вернётся домой! Зови водителя. Ближе к обеду поеду прямо в «Андрвис». Поговорю с внуком там.

Андриан

Не думал, что бабушка до такой степени хочет взять меня под контроль! Я мрачно уставился на старушку, которая приехала ко мне в офис, не поленилась. Теперь сидит в удобном кресле, с комфортом расположившись напротив меня, и уходить не собирается. Я же лихорадочно собираю мысли в кучу. Пытаюсь опомниться от удара.

− Выбирай, Андриан.

Бабушка коротким жестом отодвинула от себя стакан воды, который секретарь принёс ей до того, как мы начали беседу. Улыбнулась мне, лаская тёплым выражением глаз, смягчая тем самым выдвинутый недавно ультиматум. Однако я, по овладевшему мной бешенству, был склонен видеть в её улыбке не родственное тепло, а торжество победителя. Значит, высказалась, увидела, что я впал в ступор и радуется? Это вгоняло в ярость. А бабушка, будто не замечая поднимающейся во мне лавины гнева, уверенно продолжила, расшифровывая требования.

− Или ты женишься в течение месяца, − произнесла она, не сводя с меня требовательного взгляда, – или я передам управление своими акциями другому лицу. Месяц – ровно столько мне потребуется, чтобы приготовить всё необходимое для твоей свадьбы. А акции, о которых я говорю – это именные ценные бумаги, что были вложены мной в «Андрвис» девять лет назад. Вдруг ты забыл. Они до сих пор оформлены на меня, − добавила бабушка, словно я мог не понять о каких бумагах идёт речь. – Ты услышал меня, внук?

− Да, − выплюнул я.

Ещё бы не услышать! Это был жестокий удар под дых от человека, от которого не ожидал. Под пристальным взглядом родственницы я ощущал себя огнедышащим драконом, которому наступили на хвост, но который не может пыхнуть огнём в ответ, так как подпалит сам себя. Было совершенно очевидно, что бабушка всё просчитала. Готовилась. Явилась в офис во всеоружии, чтобы поставить меня в безвыходное положение. Проклятье! Как же я ненавижу, когда мной командуют!

Доля акций в компании у моей не в меру активной бабушки не так чтоб большая, но весомая. Речь о тридцати процентах ценных бумаг, вложенных ей в мой в бизнес и управление которыми она передала мне, когда я только начал строить свою империю. С тех пор бабушка ни разу не вспоминала о них, и я расслабился, считал, что так будет всегда. Непростительно расслабился. А ещё бабушка не могла не знать, что нынешняя обстановка в «Андрвис» не самая благоприятная для резких движений с моей стороны. Я не смогу просто вспылить и послать всё к чёрту, проигнорировав шантаж. Впрочем, в любом случае бы не смог. Несколько крупных контрактов, которые я получал именно благодаря своей внушительной доле капитала, маячили у меня на носу; малейшее движение в активах могло пустить их под откос, а бабушка вела себя как враг, шантажируя меня именно в этот момент. Однако минутой позже пришло осознание, что потому она и пришла. Бабуля действительно всё просчитала, чтоб её артрит разбил! Хотя нет, артрита не надо. Навела справки, оценила ситуацию, и я ничуть не сомневаюсь, что заявленную угрозу она выполнит. Шах и мат, Андриан! Тем не менее, выбрасывать белый флаг и соглашаться на требования не хотелось.

− И кому же? – холодно поинтересовался под пристальным взглядом родственницы, тогда как внутри всё клокотало подобно вулкану.

− Джеймсу Келлеру.

Бабушка назвала имя давнего конкурента «Андрвис», и я мысленно зарычал. Только этого пройдохи тут не хватало! Келлер давно облизывался на мою фирму. Спал и видел, как бы пролезть внутрь. И, попади такому акции, станет плохо. Нет, моя империя не рухнет, но её устойчивость сильно пошатнётся. Не говоря уже о том, что я просто не вынесу Келлера рядом. Пока есть я, «Андрвис» только моя.

− Не смотри на меня так, − почти извиняющимся тоном проговорила бабушка, капельку стушевавшись под моим кипящим взором. – Я не шучу. Джеймс с удовольствием войдёт в управляющий совет.

Нисколько не сомневаюсь! Но как же это не вовремя. Мысленно я рвал и метал. Очень хотелось вскочить и разнести кабинет в щепки, однако чувство благоразумия победило. Нарочито медленно я откинулся на спинку рабочего кресла, до боли вцепляясь в подлокотники. Быстро просчитал самый негативный вариант развития событий. Ну, очень негативный. Налился ещё бо́льшей яростью.

Мириться с присутствием конкурента и шпиона под боком в любом случае не стоило, а это значит… Я зло выдохнул. Жениться, значит.

− Бабушка, Вы ведь понимаете, что это нечестный ход? – на всякий случай заявил я, пытаясь воззвать к голосу её совести. – Это абсолютно не вовремя. У меня крупный контракт на носу. Поставщики, которые щепетильно относятся к лишней запятой в документах, а тут управляющий состав внезапно расширится. Я людей подгоняю, чтобы этот контракт состоялся, а тут Вы со своим воспитательным демаршем!

− Это не воспитательный демарш, Андриан. Это мольба пожилой женщины к внуку, который давно не прислушивается к обычным словам, − парировала старушка. – Очень настойчивая просьба. Мне уже не пятьдесят и даже не шестьдесят лет. У меня нет в запасе нескольких десятилетий, как у тебя, и я не могу ждать, когда ты, наконец, осчастливишь меня правнуками. Время работает против меня. Я знаю, что сыграла нечестно, но я отчаялась ждать. Поэтому месяц, внук. Я даже даю тебе возможность выбрать невесту самостоятельно. Но если не справишься, то у меня есть альбом с фотографиями девушек в брачном возрасте. Все красавицы. От них будут прекрасные детки.

− Даниэлла, это возмутительно! – от негодования назвал бабушку по имени, как когда-то в подростковом возрасте, когда не хотел признавать себя сиротой. От безумия ситуации слова вообще с трудом подбираются. − Прекрасные детки?! Вы словно жеребца меня скрещиваете!

− Не воспринимай так трагично.

− А альбом с фотографиями? Как в средние века, право. По портрету! Махровая дичь!

− Так я не настаиваю, − глаза бабушки сверкнули лукавством. – Найди невесту сам. Я сказала: фотографии – если не справишься.

Взявшись за переносицу, с усилием её тру.

− Бабушка!

− Андриан. – Моя родственница свела на переносице идеально ровные, подкрашенные серым, в тон благородной седине, брови. – Не думай, что я отступлю. Это для твоей же пользы.

Как же. Мой мозг лихорадочно ищет выход. Всё во мне кричит и вопит. Требует разобраться кардинально, жёстко, как я привык. Но если отринуть эмоции… Это для меня бабушка повела себя как враг. Её требование похоже на тотальный контроль, издёвку, манипуляторство, ведь я всегда очень щепетильно отношусь ко всему, что мешает моей свободе, а для неё это лишь давнее, ставшее идеей-фикс желание. И ба идёт к нему кратчайшим путём. Как бизнесмен я её даже понимаю. Акции – единственный способ влиять на меня.

Тем временем в кабинет заглядывает адвокат, видит моё зверское лицо и, приседая от страха, семенит к столу. Кладёт на матовую поверхность листок, заполненный убористым текстом. Боится поднять на меня взгляд (ему не жить, я запомнил его!), разворачивается и стремительно выскакивает за дверь.

− Что это? – убийственным тоном спрашиваю я, хотя заранее знаю ответ.

Требования бабушки, заверенные официально, разумеется. Повторяю догадку вслух, и бабушка кивает, подтверждая.

− Для того, чтобы у тебя не было искушения пойти на попятный. Или придумать что-нибудь ещё, дорогой внук. Андриан, − ба пытается говорить мягко. – Ты далеко не подарок. – (Тут я скептически хмыкаю) – Не каждая девушка согласится пойти за тебя замуж, тем более бо́льшую часть невест ты успешно распугал. – (Тут согласен: старался. Славу себе со́здал соответствующую) – Тебе придётся потрудиться, чтобы найти жену. Тем более есть ещё одно обязательное условие, прописанное в контракте, и я его оглашу. Девушка, которую ты выберешь, непременно должна быть скромной. Консервативных семейных принципов. Уж постарайся.

− Что за?! – вскричал я, так как успел слегка примириться с ситуацией. Начал перебирать в памяти кандидаток, с кем брак был бы лёгок и необременителен. Без обязательств, как говориться. Современные девушки всегда за мной толпой бегали. Деньги и слава являлись отличным стимулирующим средством, не только мой внешний вид. Но вот скромницы… Что с ними делать-то?!

Бабушка усмехнулась, правильно расшифровав выражение моего лица.

− Именно, Андриан. Выбирай или выберу я. Но я в любом случае прослежу, чтобы это оказалась не вертихвостка Ирма Торрес.

Забыв о злости, я изумлённо вздёрнул бровь. Ирма тут причём? Хотя понятно. Должно быть, оказавшись в офисе, бабушка вдоволь насмотрелась на сверкающие коленки здешних сотрудниц. Те искренно считали, что короткое платье есть непременный атрибут следования моде. А уж моя фигуристая Ирма вообще отличалась среди них ультра-мини. Надеюсь, она не столкнулась с ба в коридоре. И всё же удивительно, откуда информация. Я подумал о людях, которые могли донести бабушке про мою… э-э… скажем, секретаршу. Официально Ирма управляла отделом маркетинга и прогнозирования. Прогнозист из неё был отвратительный, зато фигура роскошная. И в постели хороша.

Значит, бабушке доносят. Логично. Она готовилась задолго. Навела справки о контрактах, выведала имя той, что время от времени согревает мне постель… Плевать. Отношения с Ирмой в любом случае ничего не значили для меня. Жениться на ней я никогда не собирался, о чём честно сообщил фигуристой красотке в самом начале знакомства. Едва оно наметило переход в горизонтальную плоскость. Однако отчитываться перед бабушкой о своей личной жизни не хочу. Подавив законное желание заступиться за женщину, с которой приватно провожу время, я холодно воззрился на родственницу:

− Я обдумаю варианты.

− Скромные. – Старушка сурово сжимает губы. Она не собирается отступать. А я зло цежу, так как и без того с трудом сдерживаю ярость в узде.

− Сразу понял. Не нужно повторять дважды!

Мой проигрыш отвратителен сам по себе и, кажется, бабушка это понимает. Вздохнув, она выходит из кабинета, а я позволяю себе разразиться глухими ругательствами. Дьявол! Я яростно негодую! И в то же время понимаю, что мне пора начинать действовать. Итак, задача номер один: нужно срочно найти невесту. Скромную!

Ксания

То, что босс перестал донимать меня придирками, ничего не меняет. Начал он прямо с нынешнего утра, но легче не стало. Придуманное взамен придирок задание – ссылка в архив – угнетает меня не меньше, чем работа на парковке в дождь. Хотя то, что босс огласил задание через секретаря, а не лично, сильно упростило дело. Не хочу его видеть! Но в остальном… Ох!

Я жалко мнусь в своём новом обиталище, неуверенно поглядывая по сторонам. Объём работы такой, что впору повеситься прямо тут. И главное, не по профилю! Я ему уборщица?! Ладно, допустим, я не гордая и уберусь. Но сомневаюсь, что это вообще кому-нибудь надо.

Передо мной пыльная комнатка размером два на три, с окном посередине. С крашеными стенами и серым потолком, не привлекающим внимания. Комната полна пустых, пыльных стеллажей, и стоят они вдоль незанятых окном стен, а также в два ряда посередине. Между ними же в царственном беспорядке свалены на пол кучи папок с нужным компании содержимым. Секретарь сказала, что внутри информация о прошлых коллекциях и фотографии с показов. У компании «Андрвис» обширная сфера деятельности. Фирма занимается логистикой, а ещё у неё есть приличное модное отделение, куда так стремятся попасть работать девушки в мини. Все валяющиеся на полу папки красивые, глянцевые, с верёвочками, не дающими вывалиться содержимому. Где-то они лежат стопочками, видимо кто-то когда-то пытался сортировать по порядку, но бо́льшей частью свалены бессистемно. Да так, будто задачей бросающего было закрыть максимальную часть пола. Вздыхаю. Моя работа – систематизировать эту «красоту». Расставить папки по полкам в хронологическом порядке, ориентируясь на дату коллекции. Затем составить нечто вроде каталога. Мне заранее себя жалко. Приказ сурового босса прост: Ксания Ми́лан не выходит, пока не закончит.

Шмыгнув носом, стараюсь сосредоточиться и сообразить, за что хвататься. Вот кому, кому это надо? Кому вообще может потребоваться журнальный хлам, да ещё его систематизация?! Не могу отделаться от мысли, что так Андриан – кстати, его фамилия Алмазов, очень этому типу подходит! – мстит мне, просто по-другому. Чтоб ему икалось три дня и три ночи. После парковки убрал с глаз долой, лишь бы под ногами не путалась. В памяти так некстати всплывает шелест дождя, ощущение рельефной мужской груди, к которой я на мгновение оказалась прижата и крепких рук, обхватывающих за талию. Мой дьявольский босс… В тот вечер я как-то впервые увидела, что он красив. Горяч даже под дождём. Капли, текущие по его лицу и щекам… Он ведь такой весь из себя… Мужчина. Ксания потрясла головой, прогоняя видение. Хватит! Не время предаваться воспоминаниям. Если не выполнит задание, состарится тут. Вот демон будет рад! Демоном она стала звать босса после случая на парковке. А ещё Зазнайкой, только гораздо раньше.

Говоря о прозвищах, стоит упомянуть, что за глаза Андриана Алмазова в компании называют Русским Алмазом. Алмазом понятно почему. Потому что твёрдый и несгибаемый. А русским, так как по слухам его семья – выходцы из России. Хотя от славянских корней уже давно только фамилия осталась. Последние поколения Алмазовых чистокровные Бостонцы. О своём прозвище главное чудовище «Андрвиса» вроде как знает, но не протестует. И, конечно, в лицо его так никто не зовёт; здоровье берегут. Ужасно авторитарный, совершенно несоциализированный тип может и в лоб дать. Судя по крепости рук, что её обнимали, с физическими данными у Русского Алмаза всё в полном порядке. Тьфу, опять она об этом!

− Прости, Господи! – тихим голосом прошептала я, сложив ладошки вместе. – Больше не буду о нём, правда-правда!

Поднявшаяся пыль щекочет нос, и я громко чихаю. Спасите! Тут так пыльно, душно и тихо, что начинаю медленно сходить с ума. Ненавижу тишину! Даже не верится, что за дверью полный офис сотрудников. Гомон голосов, трели телефонов и вообще – жизнь. В этой каморке как на каторге. Подбежав к двери, я слегка приоткрыла её и успокоилась, увидев вечное оживление. Фух, так лучше. Нет больше чувства, что я одна-одинёшенька на белом свете. И хорошо, что в месте моего заточения окно есть. После тишины больше всего на свете я боюсь замкнутых помещений. И первое, что сделала, войдя сюда – это открыла окно.

 Но не время комплексовать. Оставив дверь приоткрытой, я рьяно взялась за дело. Если алмазный Зазнайка рассчитывал, что я здесь умру, утонув в завале документов, то он сильно ошибся! Не дождётся! Не будет демон торжествовать. Он ещё увидит, как я выйду отсюда с гордо поднятой головой, разобравшись со всеми папками! И если он думал, что от этого задания я взбешусь и сама уволюсь, то он тоже просчитался. У-у, гонитель невинных! Надо обязательно стрясти с него за услуги уборщицы, потому что так-то ей только папочки поручили. Но не шлёпать же их на пыльные полки.

Воинственно осмотрев фронт работ, я сняла с рук браслеты один за другим – их сегодня одела по шесть на каждую, чтобы звякали, и сбегала за водой с тряпками. С большим удовольствием избавилась от серых залежей на одном из стеллажей, и распахнула первую папку. Вот тут-то и выяснилось основное коварство, о котором Зазнайка-Алмаз, чтоб ему треснуть, ни слова не упомянул. Внутри папки не были подписаны, не пронумерованы, не помечены. У них не имелось никаких опознавательных знаков от слова совсем. Как понять, к какому году материалы относятся? Возможно, Андриан Алмазов помнит всё происходящее в собственной компании наизусть, но я-то не он! Он сгноить её тут решил, точно. Я яростно пнула ногой одну из стопок, разваливая её окончательно. Может, сбежать отсюда в окно, пока никто не видит?

Между тем внутри папок красочные фотографии нарядов с показов мод. Их устраивал тот самый отдел, куда стремятся девушки в «Андрвис». Ещё документы. У меня мелькнула разумная мысль сбегать в тот отдел за помощью. Привести кого-нибудь, кто в курсе. Но сразу возникло два вывода. Босс наверняка дал указания никому мне не помогать, так что не стоит подставлять людей просьбой. А ещё она в компании без года неделя. Даже если указаний не помогать не было, никто не отзовётся. Лодырничать в «Андрвис» Зазнайка не давал никому, и у каждого тут собственной работы завал. Остался самый тернистый путь. Вооружившись карандашом, я принялась ворошить документы и глянцевые фото, выискивая среди текста даты. Это долго. Как же это долго! Но ничего, прорвусь! Итак, найти дату, написать её на стикере, поставить папку на чистый стеллаж…

Незаметно я нырнула в мир волшебства и дивных нарядов. Эти платья, накидки, костюмы – они невероятно женственны и чудо как хороши! Почти сказочны. Даже не верится, что подобная красота создана под руководством сухаря Алмазова! Ведь он… тиран. А наряды невесомые; нежные, как цветы! Летящие, воздушные. Выполненные с непередаваемым вкусом. Создать такие может лишь человек с чувствующей душой.

− Не преувеличивай, Ксания, − зашептала я сама себе. – Без чудес и лирики. У демона целый штат подчинённых. Дизайнеры там всякие, модельеры. Сам лично он ничего не создаёт, только выносит вердикт.

Голос совести царапает, что вердикт тоже нужно выносить с умом. Для этого требуется вкус и душа в тандеме с коммерческой чуйкой. Но я с голосом борюсь и побеждаю. А вот битву с нарядами проигрываю. Буквально проваливаюсь в параллельную реальность красок и стиля. Забываю о настоящем.

− …В чём ценность твоего труда для компании? – резкий вопрос, заданный незнакомым голосом, привёл меня в чувство.

С трудом разогнув затёкшую спину, я вынырнула из грёз, и заморгала, прислушиваюсь. Вопрос задан не мне. Голос доносится из приоткрытой двери с ресепшена, но в нём звучат настолько властные, требовательные нотки, что я машинально бросила взгляд на собственное наработанное. Действительно, в чём ценность? Сделать я успела немало. Разобранные и подписанные папки стоят на стеллаже длинной вереницей, однако всё равно смотрятся жалко. Куда больше впечатляет кавардак на полу. Трудиться мне ещё и трудиться! А потом стало остро любопытно, кого это так отчитывают. Кто вообще, кроме главного демона, имеет право распекать сотрудников «Андрвис»?

Крадучись, я подошла к двери и выглянула в щёлочку. Неизвестная женщина стоит ко мне спиной. У неё величественная осанка, статная фигура, седые волосы, уложенные в элегантный пучок, и весьма эффектный наряд, выглядящий дорого даже со спины. Перед женщиной в напряжённой позе Ирма Торрес. Та самая красивая девушка, под крыло которой её, Ксанию, вроде как взяли. А по факту она стала девочкой для битья у главного босса. Ирма – высокая, фигуристая черноволосая красотка с пухлыми губами. Эффектная и уверенная в себе. Обычно за словом в карман не лезет, а тут растерялась, мнётся. Вопрос поставил её в тупик. И ещё Ирма тянет, тянет по ногам вниз короткую юбку, безуспешно одёргивая синее платье. У платья к тому же одно плечо обнажено. И седой женщине это явно не нравится.

«Даниэлла. Даниэлла Алмазова», − несутся шепотки.

Кто это? Мать Андриана? Нет, слишком пожилая. Скорее бабушка.

Да-а… Строга. А вообще: полный восторг! Это же надо чванливую Ирму одним взглядом построить?! От восхищения почти не дышу. Торрес − тоже зазнайка. От неё ей, Ксании, достаётся не меньше, чем от босса. Но по сравнению с Андрианом Ирма сильно глупее, поэтому издёвки у неё грубые, без фантазии. А вот нагрянувшая гостья определённо умна. Распекает так, что и возразить нечего.

Суровая бабушка стала медленно поворачиваться, и я поспешно отскочила от двери, чтобы не попасться. Но женщину разглядеть успела. Подкрашенные, грамотно оттеняющие благородную седину волосы, классически правильные черты лица. Раздражённо поджатые губы. От сходства кое с кем хочется зажмуриться. И манера поведения такая же. Почесав зазудевший от любопытства нос, я заставила себя вернуться к папкам. Но дело больше не идёт. Я всё время прислушиваюсь к тому, что творится за дверью, а желудок настырно напоминает о подпирающем обеденном времени. Ещё пить хочется… Всё, не могу здесь больше сидеть! Суровый босс, может, и приказал работать до упора, но не умирать же мне тут! В конце концов Андриан Алмазов под дверью меня не караулит, у него есть дела поважнее. Осторожно высунув нос из архива, я убедилась, что так и есть. Седая гостья тоже уехала. А водичка в кулере такая соблазнительная! Манит меня. И кулер рядом с кафе. Дрожащие ноги сами несут меня туда, словно заговорённые. И лишь в последний миг соображаю одеть браслеты и взять с собой пару папок. Вроде как по делам иду, не просто так бегаю. Это для прикрытия. Вдруг злобной Ирме на глаза попадусь!
Андриан

Дзинь… Дзинь… Мелодичный звон привлёк внимание. Что это? Браслеты? Подобные звуки настолько редкое явление в моём офисе, что на секунду замираю и вслушиваюсь, не веря ушам своим. Я точно слышу или мне мерещится? Озадаченный мозг настолько перегружен поисками «невесты», что не сразу соображаю, что звон действительно реален. Последний час я перебираю в памяти всех знакомых женского пола. Примеряю на роль будущей супруги и раздосадован: они все не подходят. Так или иначе, но известные мне девушки не попадают в категорию «скромные». Ирма отпала сразу. И не потому, что бабушка высказалась против неё так категорично. Сам забраковал. Если отбросить потрясающую сексуальность Торрес и аппетитные изгибы её фигуры, то в ней не оставалось ни единого качества, которое могло бы меня привлечь как мужа. Сам удивлён. Скромность? Только не у Ирмы. Почтительность и понимание, так приветствующиеся в семье Алмазовых? Я вас умоляю. Любовь к детям? Торрес их терпеть не может, предпочитая жить для себя и развлекаться на полную катушку. Прекрасное качество для весёлой любовницы, но никакое для жены. В общем, сам потрясён, насколько в «моей» девушке мало того, что требуется для брака. Что я тоже хотел бы видеть в своей супруге. Впрочем, я ни разу не анализировал Торрес с точки зрения создания семьи. А теперь размышляю, почему вообще обратил на неё внимание. Кстати, надо сказать ей, что у нас всё кончено.

Задумчиво постукивая карандашом по бумаге, я тем же подходом проанализировал ещё парочку бывших. Нет. Затем переключился на их подруг, с которыми так или иначе общался и которые в большом разнообразии маячили в моём окружении. Тоже нет. Начал испытывать раздражение. И заводился. Это просто вызов какой-то! И что же получается: из массы знакомых девушек нет ни одной подходящей на роль жены? Полная печаль. Но соглашаться на кандидаток из альбома бабушки не хочу. Тогда выйдет позорный провал. Крушение всего, за что я так или иначе боролся. Не могу подобное допустить, ведь согласие на брак УЖЕ огромная уступка бабушке. Жену я обязан выбрать сам! А факт женитьбы спишу как вынужденную меру в угоду собственному самолюбию.

В голову пришла мысль позвонить в соответствующее агентство и заказать жену. Пусть будет экстрим: женюсь на той, которую ни разу не видел! Но остановила мысль о бабушке. Велика вероятность нарваться на одну её кандидаток. Откуда она набрала невест? Часть по знакомым, а другая часть? Брачные агентства, разумеется. Кстати, надо бы разочаровать старушку. Кто составляет анкеты девушкам в брачных агентствах? То-то же! 

Дзинь… Дзинь… До меня дошло, что звон браслетов я слышу на самом деле. Подскочил на месте. Оглядываюсь, благо прозрачные стены кабинета позволяют видеть происходящее практически во всём офисе. И получаю удар под дых: Ксания! Это она источник звука. Худенькая девчонка крадётся по коридору лёгким шагом и каждое её движение полно изящества. Подмышкой пигалицы зажаты папки, а я судорожно соображаю зачем. Ах да, я же утром сослал её… Куда я её там сослал? В архив.

Озираю преступницу с головы до ног. Ужасное консервативное платье, скромная причёска… Просто коса. Густая, да. Волосы роскошные. Но она ПРОСТО. Без малейшего намёка на знакомство с салонами красоты. Смотреть не на что. Память тела, правда, ярко напоминает сколь приятные выпуклости я ощутил у девушки под дождём.  

«Скромная, скромная!» − радостно скандируют мысли, игнорируя то, что я вроде как должен злиться. Приказал же девчонке сидеть в архиве! Сказал, что не хочу её больше видеть. Однако от малышки глаз не оторвать. Воровато оглядываясь, она, боясь, что её застукают, прижимает рукавами звякающие браслеты. Звук пропадает. Теперь Ксания крадётся совершенно бесшумно, а я невольно усмехаюсь. Поздно, милая, я уже всё услышал. Страшный Андриан Алмазов давно смотрит на тебя. И прежде чем успеваю додумать мысль, распахиваю стеклянную перегородку:

− Ксания Ми́лан! – рявкаю на весь коридор. – Зайди ко мне в кабинет!

Ксания

О-о, и зачем я только вышла из архива! Когда раздался резкий требовательный рык Демона, я чуть не подпрыгнула. Орнул так, что мурашки по коже. Под коленями возникло чувство слабости, и на подкашивающихся ногах я поплелась на зов. Попутно смотрела на Алмазова, впиваясь в широкоплечую фигуру взглядом. Высокий, статный, черноволосый. Лицо волевое, губы твёрдо сжаты… Не дал досмотреть. И мне показалось, или его глаза похожи на грозовое небо? Что-то задумал. Самое время молиться, чтобы не наказал ещё больше. Но как тут молиться, когда душа от страха покрывается корочкой льда? Ох, глупая! Хорошо же было в архиве, зачем вышла? Пыль, полки, папки и ни души рядом. Особенно босса.

Судорожно прижимаю к груди захваченные с собой документы. Что придумать? Как оправдаться? Может, сказать, что пришла в искренний восторг коллекциями и шла в отдел мод выразить восхищение? Нет, не прокатит. Кто я такая, чтобы дизайнерам коллекции одобрять. Сказать, что не нашла даты среди конкретных фотографий? А вот это похоже на правду. Теперь ищу, кто бы подсказал. Надеюсь, сам босс не вызовется. Папки я схватила не глядя. А ну как открою при нём, а даты там на самом видном месте проставлены. Только дурочкой и лгунишкой себя выставлю.

Однако действительность превзошла все мои мрачные ожидания.

Нехотя перешагнув порог, я оказалась в кабинете. Босс выглядит… странно. Сидит и смотрит на меня, будто овощи на рынке выбирает. Уставился фирменным пронзительным взором. А по столу задумчиво катает маленький, поблёскивающий ребристыми гранями шарик. Мне же почему-то глаз не оторвать от размеренных движений длинных красивых пальцев. Тело окатывает жаркой волной, я сглатываю и поспешно отворачиваюсь. Осматриваю кабинет, чтобы отвлечься.

Андриан

А девчонка-то боится меня до дрожи! С удовольствием вспоминаю момент, как она присела от моего рыка в коридоре, округлив золотистые, маняще-непокорные очи. Это хорошо. И неудивительно, учитывая наши прежние столкновения. А также весьма кстати, если принять во внимание роль, которую я ей уготовил. Будет слушаться. Должна же она хоть чему-то научиться после наших стычек! Выучить мой характер. Сердце греет мысль, что я всё-таки нашёл.

Ксания нервничает, переминается с ноги на ногу, а я не могу удержаться от искушения и рассматриваю её дотошно. Оцениваю внешние качества. Внутренние, увы, пока оценить не могу. Займусь этим позже. Хотя в большинстве случаев внешнее есть отражение внутреннего, верно? Есть люди, которые ловко могут притворяться. Вводят внешним видом в заблуждение, показывая то, чем не являются на самом деле, но я уверен, Ксания не из их числа. Так что это жуткое платье и коса есть показатели такой же внутренней скромности. Ура. Как заказывали. Радостно ухмыляюсь. Из любопытства представляю девушку в другой, более презентабельной одежде и мысленно ахаю. А она изумительна! Перед внутренним взором образ, слепленный на мой лад. Современное платье на такой стройной фигурке, ммм… Да я счастливчик!

Девушка по-прежнему обмирает от страха, и я командую:

− Повернись.

Находясь в шоковом состоянии, она крутится вокруг своей оси, мелко переступая с ножки на ножку. Озирается. Хоть и напугана, и в движениях чувствуется неуверенность, жесты изящества не утратили.

− Стой.

Девушка останавливается, прижимает папки к груди, как защиту.

− Документы отложи.

В золотистых глазах появляется выражение шока. А у меня в крови начинает бурлить азарт. Девчонка-то, правда, хороша! Я бы женился на ней, даже если бы её фигура была далека от идеала. Но ведь я уже видел её… мокрой. Прекрасно представляю, как сложена́. Усилием воли подавляю воспоминание об упругой девичьей груди, которую прочувствовал, когда выдёргивал Ксанию с траектории движения машины. Несмотря на хрупкость, красавица сложена́ весьма женственно, так что меня ожидают очень увлекательные ночи. С блаженством представляю, как буду познавать её... Так, Андриан, стоп! Как-то ты слишком увлёкся ролью будущего мужа. В любом случае это будет договорной брак, и с пигалицей ты заключишь контракт. Не хочу, чтобы, когда подойдёт время к разводу (а оно подойдёт!) девчонка оттяпала у тебя половину состояния. Такие миленькие и глазастенькие как раз самыми опасными по итогу оказываются. Но я это предусмотрю.

«А вообще заделаю ей ребёночка, − думаю тут же. – Будет сидеть дома и заниматься хозяйством. Могу даже отдельный от семьи дом купить. В районе, где экология получше. И все женщины семьи будут довольны. Все при деле».

Прищурившись, снова озираю девчонку. Сам не заметил, как поднялся с места и приблизился к ней, дополнительно обозревая. Краснеет, бледнеет… Оу, да что с ней такое? Оказывается, от близости женщины я машинально начал раздеваться и сейчас как раз расстёгиваю пиджак, плавно освобождая из петель пуговицу за пуговицей. Глаза девушки следят за моими пальцами заворожённо и медленно округляются. Забавно, о чём она думает? Нарочно стал раздеваться ещё медленней. Стянул пиджак с плеч и, не торопясь, положил его на спинку кресла. Глаза Ксании стали совершенно огромными. Золотистый взгляд обжёг мою грудь. Я усмехнулся. Значит, не такая уж она наивная. Подоплёку раздеваний мужчины понимает.

Ксания

Он сумасшедший! Эти приказы… О чём Андриан думает? И смотрит так, что мурашки по коже. Но это ещё не всё. Демон приближается, окутывая мужской аурой силы. И он… Он раздевается! Я ёжусь, пытаясь отодвинуться от него хоть на шаг.

− Ч-что-то случилось, мистер Алмазов? – жалко лепечу, пытаясь не показать, как мне страшно.

Одновременно поправляю сползший с плеча ворот. И сглатываю, когда карий взгляд отслеживает моё движение. Жарко. Го́лодно. Словно кипятком облил. По крайней мере, ощущение именно такое. Даже мурашки появились. И голос у меня под стать: хриплый.

− Случилось, − кивает босс.

И ухмылка у него такая довольная! Хвала Богам, от меня отошёл. Стоит чуть в стороне, засунув руки в карманы, и смотрит с непередаваемым выражением.

– Я тебе должен кое-что сообщить.

Я незаметно выдохнула, радуясь относительной свободе. Когда он рядом, кислород в груди как-то резко кончается.

− Вы? Мне? – голос по-прежнему звучит сипло.

− Представь себе.

− И… Что?

На всякий случай продолжаю пятиться, готовая в любой момент дать из кабинета начальства дёру. Алмазов молчит. Чувство, будто окончательные подсчёты делает, после которых хода назад уже не будет.

− Мы женимся, − наконец, отрывисто выдаёт он. – Точнее, ты выходишь за меня замуж. Отказа не принимаю.

Ксания

«Отказа не принимаю!»

Меня согнуло пополам, и я закашлялась, подавившись вдруг ставшим очень густым воздухом. И кашляла до потемнения в глазах. Очнулась, когда под носом оказался стакан с водой. Схватила, не замечая, что при этом коснулась пальцев Андриана, и одним махом выдула половину.

− Полегчало? – холодный голос начальника звучал совсем рядом.

− Да. Нет. – Не могу выбрать одно из двух очевидных ответов. Оба звучат как-то двусмысленно. По-всякому перевернуть можно. – Я, наверное, неправильно расслышала, − просипела я, и карие глаза мужчины потемнели. – Не могли бы Вы повторить?

Алмазов повторяет, и на меня внезапно накатывает темнота.

Андриан

«Мы женимся», − сказал я, а эта пигалица пискнула и упала в обморок.

Н-да, не так я себе представлял реакцию на своё предложение! Но ничего, главное с самим предложением разобрались, осталось разобраться с самочувствием будущей супруги. Подхватил девушку на руки, изумляясь какая она лёгонькая, и отнёс на диван. На нём она сможет спокойно прийти в себя. На диване я бы её и оставил, если б не разлившаяся по лицу пигалицы бледность. Она волновала до глубины души.

− Ксания! Ксания! – начал звать, легонько встряхивая малявку за плечи.

Совершенно неподвижна. Неужели я настолько страшен, что невеста так глубоко отключилась? В том, что Ксания не притворяется, не сомневался. Слишком расслаблено тело, слишком безвольны руки. А я прекрасно помнил упругость девичьего стана, когда строптивица в сознании. В рвении привести девушку в чувства, я едва замечал столпившихся возле кабинета сотрудников и их вытянутые лица. Дал им повод для сплетен. Сейчас побегут рассказывать остальным. Прозрачные стены моего обиталища теперь скорее минус, чем плюс, но зрителей я игнорирую. Мне жизненно важно привести в чувства Ксанию. И получить ответ, чёрт возьми!

Ксания

− Ксания! – взволнованный голос зовёт меня.

Интонации звучат нервно и меня вроде как встряхивают. За плечи, деликатно. Крепкие ладони поддерживают спину, и я даже замутнённым сознанием понимаю, что это великий и ужасный босс «Андрвис». Тем не менее, он тактичен. Мужские руки не позволяют себе лишнего. Хотя пальцы время от времени касаются плеч там, где сползает ворот и дотрагиваются до обнажённой кожи. Когда я в панике распахиваю глаза, на меня взирают карие омуты глаз босса, и в них светится тревога. Ох. При падении я, должно быть, ударилась головой! Андриан Алмазов не способен испытывать тревогу за какую-то там сотрудницу. Подумаешь, в обморок грохнулась. Но тем не менее. Ещё не до конца придя в себя, задумчиво скольжу взглядом по мужскому лицу. У Андриана притягивающие взор черты. Высокие скулы, красивый излом бровей, чётко очерченные губы. Тоже красивого рисунка, но сейчас нервно сжатые. Короткая щетина на щеках делает образ горячим. Алмазов молчит. Не говорит ни слова, отслеживает мой взгляд.

«А ведь его глаза действительно похожи на грозовое небо», − думаю я, утопая в их глубине. И тут же, опомнившись, отвожу взгляд в сторону. С ума сошла, раз такие вещи в голову лезут! Осторожно касаюсь виска и морщусь.

− Очнулась? – суховато резюмирует Андриан и, отпустив меня, шагает к своему столу. Скосив глаза, вижу, как он выдвигает ящик, шуршит блистером, а затем возвращается ко мне, протягивая таблетку. – Держи. Это от головной боли.

Таблетку я машинально беру, и у меня перед носом вторично оказывается стакан с водой. Тоже беру. И только на половине этого действа приходит на ум, что голова у меня болит как раз от него! И не от боли мне таблетка нужна, а от настырного Демона. Откуда только он такой на мою голову свалился! Упрямый. Это от него у меня в висках шумит и стучит. Замуж предложил… Я судорожно дёргаюсь. Запоздало думаю, что нужно было не принимать от него воду, а в лицо стакан ему выплеснуть. Но теперь уже поздно. Сообразив, что продолжаю полулежать перед ним, пытаюсь подняться.

Алмазов любезно подаёт мне руку, но тут уж я отыгрываюсь, игнорирую ладонь, словно её нет вовсе. Чёрные брови Демона грозно сдвигаются на переносице, а на скулах проступают желваки. Ничего, переживёт! И он действительно смолчал. А когда я поднялась, вздёрнул подбородок и с вызовом смерил меня взглядом:

− Что ответишь на предложение? Вижу, оно тебя потрясло, – всё так же сухо произнёс он. – В обморок ты грохнулась не иначе как от радости. Сейчас обговорим детали и назначим день свадьбы. Ещё нужно представить тебя семье. Ресторан, меню и прочую ерунду по организации беру на себя. Церемония будет в моём доме.

Он так самоуверен!

− Нет! – взвизгнула я, до глубины души шокированная его наглостью. Всё моё только что обретённое спокойствие разлетелось вдребезги. – С чего Вы взяли, что я согласна?

− А с чего тебе отказываться? – искренно изумился Алмазов. – Ладно, церемонию мы можем распределить между домами. Чтобы никому не обидно было.

Ты смотри, какой предупредительный! Никогда бы не подумала, глядя на эту самоуверенную физиономию! Очень самонадеян.

«Должно быть, у него хорошая семья», − мелькнуло в голове, хотя сама мысль о том, что у такого как Алмазов есть родные, кажется крамольной. Бабушки там, братья, сёстры…

− Я не хочу выходить замуж! – выдаю быстро-быстро, пока он не начал говорить что-то ещё, столь же возмутительное. Прикусить себе язык за честную болтливость не успеваю, и вырывается откровенное: – Тем более за Вас! С какой стати Вы вообще возжелали на мне жениться?

Андриан поперхнулся. Судя по пунцовым пятнам на щеках – мужчина шокирован. Значит стакан с водой, который до сих пор маячит в поле зрения, нужнее ему.

− В-вот… − заикнувшись, протягиваю стакан Демону. – П-простите.

Я, правда, не знаю, зачем так резко сказала! Но он… А я… И вообще, зачем ему правда приспичило жениться? Но мне лучше не знать. Какая разница!

Чёрные брови начальника вновь сходятся на переносице, глаза метают молнии.

− Может… выберете другую? – жалобно предлагаю я и прикусываю нижнюю губу, чтобы ещё чего лишнего не сболтнуть.

Андриан

− Я уже выбрал.

Зло цежу слова сквозь зубы, вне себя от ярости. Эта… пигалица смеет отказывать мне?! По смущённому румянцу на лице вижу, что она не шутит. Замуж действительно не хочет. А должна быть счастлива тем, что ей предлагают. Я предлагаю! И смотрит ведь так жалобно. Подавляю в себе хищные инстинкты, которые зовут забросить миниатюрную женщину на плечо и немедленно отволочь к алтарю. Как она смеет сопротивляться? И всё же, выдохнув, стараясь не смотреть на прикусываемую губку, холодно интересуюсь:

− Почему? Почему не хочешь?

Впиваюсь в неё взглядом.

− И Вы ещё спрашиваете?! – девчонка экспрессивно взмахивает руками.

Хорошо, стакан с водой успел отобрать, а то бы окатила, забывшись.

– Вы забыли сколько неприятностей мне причинили? Вы тот, кто тиранит меня день за днём с самой первой минуты моей работы здесь. Из-за Вас я под машину чуть не попала! Вы…

− Дело прошлое, − прервал я, небрежно отмахнувшись. Так, с причинами разобрались. – Не вижу, как это может помешать нам в дальнейшем.

Ксания выпучила на меня глаза, начиная медленно пятиться к двери. Я прищурился: сбежать задумала? Не дам, пока не согласится. Хотя по шокированному выражению её глаз мне кажется, что она всерьёз начинает считать меня сумасшедшим. Ну, нет, дорогуша, со мной всё в порядке. Просто ты мотивов моих не знаешь.

− А как же любовь? – тем временем тянет девушка и на её лице появляется мечтательное выражение. – Как быть с тем, что люди обязательно должны жениться по любви? Это же на всю жизнь.

− Брак по любви – это стратегическая глупость.

− Что?!

Ксания

Его прямолинейность выбивает из колеи. Так же, как и прагматичный подход. Я задыхаюсь. Понятно, что в выдвинутом предложении о браке речи нет о любви и нежности, но всё равно обидно. О них мечтает всякая девушка. А Демон отринул с порога. Брак – это же на всю жизнь! Но для Алмазова такое не аргумент.

− Я… Я работать хочу! – придумываю на ходу.

− Ты не умеешь, − жёстко парирует он. Карие глаза пылают. – И тебя долго учить. Тебя с детства готовили быть женой. Это твоя работа.

В какой-то мере он прав, но… Интуиция подсказывает, что мне надо бежать. Прятаться! Желательно рвануть в свой пыльный архив, запереть дверь на швабру, а потом вылезти через окно и бежать до ближайшего корабля через океан. Тогда, возможно, спасусь от этого хищника, назначившего меня своей жертвой. В смысле невестой. Я что-то бормочу, пятясь к двери, и совершаю ошибку, встретившись взглядом с Андрианом. Сразу попадаю в капкан карего омута. Всё он понимает! Вон как насторожился, отслеживает мои движения. Прищурился, склонив голову на бок.

− Мне нужно подумать! – «изобретаю» извечную женскую отговорку, на ещё один шажок приближаясь к двери.

Текучим движением Алмазов сокращает дистанцию.

− Это было очень неожиданное предложение.

Ещё шажок.

Мужчина так же медленно, ни слова не говоря, подступает. Его глаза – глаза умного, хищного зверя, который прекрасно осознаёт, что я делаю и зачем. И что бессовестно вру.

− На такое предложение слёту не отвечают. Тут нужно всё взвесить. Да, взвесить! Спросить разрешения у старших. У мамы с папой спросить. У тёти.

Прервав свои бормотания, я с придушенным писком бросаюсь к двери, но он опередил меня.

− Куда?!

Врезаюсь в твёрдую руку. Какой же он быстрый! Успел догнать и прижал створку двери, перекрывая путь. А я боюсь! Боюсь даже в лицо ему посмотреть. Наверняка оно бешенное, тёмное от гнева. Я зажмуриваюсь, съёживаюсь, снова в страхе прикусывая нижнюю губу.

− Я тебя не отпускал, − мрачным тоном констатирует Андриан и тут же рявкает: – Хватит губку прикусывать, отвлекает!

Андриан

Совершенно невозможно с ней разговаривать! Эта припухшая от прикусываний губка… Пигалица вообще соображает, что делает?

− Ксания, − с чувством позвал я, испытывая острую недостаточность от того, что вместо непокорных золотисто-ореховых глаз наблюдаю зажмуренные веки.

Согласен, напугал девушку, но её вид.

− Открой глаза.

Сам оказался не готов к тому, как мягко и воркующе у меня получилось. Ксания изумлённо распахнула огромные глазищи, и уставилась на меня, приоткрывая ротик. Чёрт. Я несколько раз вдохнул, собираясь с мыслями.

− Признаю: я неудачно начал, − проговорил я. – Возможно, даже напугал тебя. Исправим это. Прежде чем перейдём на уровень решения проблем с семьями, решим их сначала между собой. Не вижу причин, по которым ты можешь мне отказать в браке, но дам тебе время привыкнуть к этой мысли. Обсудим моё предложение в другой обстановке.

− В смысле? – Ксания ошарашенно хлопает ресницами.

− Ужин. В ресторане. – Бросаю взгляд на часы. – Сегодня в семь. Это невероятная уступка с моей стороны, Ксания, потому что обычно я предпочитаю решать дела сразу.

− Я не приду, − как-то придушенно пискнула она, и я выдохнул, желая себе всяческого терпения.

− В семь. А сейчас можешь идти домой и подготовиться. Машину я за тобой пришлю. Родным пока не сообщай.

Убрав руку от двери, я наблюдаю, как Ксания рванула прочь. Бежала так, что чуть не свалилась с лестницы, потому что поминутно оглядывалась. Мило. Да её постоянно спасать надо! Удивительная разиня. Впрочем, о чём это я. Она машину на парковке умудрилась не разглядеть. От того, как я дёрнулся ей в след, чтобы не дать пересчитать боками ступеньки, девчонка округлила глаза ещё больше и побежала быстрее. Дзинь-дзинь-дзинь… Вырвавшиеся на свободу браслеты мелодично звякали. Приятный звук. Умиротворяет. Выдохнув, я уселся на рабочее место, намереваясь за оставшееся до ужина время переделать накопившиеся дела. Визит бабушки и суматоха с женитьбой не повод бросать «Андрвис» на произвол судьбы.

Следующие два часа я разбирался с последствиями решения о браке и результатами своего поведения с Ксанией. Сначала ко мне в кабинет разгневанной фурией ворвалась Ирма, и начала кричать, что ситуация недопустима. Сначала её отчитала моя бабушка, которая видела её первый раз в жизни, но успела сделать выводы по короткому платью и выводы негативные (кстати, платье Ирма сменила), а потом я, оказывается, тискал в кабинете худосочную девицу. У всех на виду. И ладно бы кого, а то Ксанию! Презренную ре́днеки!*

Значит, доложили уже. Тем лучше. Я холодно смотрел на возмущённую Ирму, ожидая, пока та откричится. Вот так всегда. Вроде и не давал женщине никаких обязательств, а она, оказывается, всё равно их лелеяла. Ведёт себя будто моя почти супруга и имеет на меня полное право. Да ещё прозвище «Реднеки», данное Ксании по её приходу в компанию, неприятно резануло нервы. Я знал, как малявку тут обзывали. Всё потому, что она не урождённая бо́стонка. Перебралась сюда из другого города. Женский коллектив совместными сплетнями решил, что фермерского, и раньше я обзываниям не препятствовал. А сейчас ощутил потребность защитить.

− Хватит, Ирма! – грохнул кулаком по столу, и подруга испуганно замолчала.

Действительно испугалась. Как всегда, когда я начинал злиться. Ухоженное лицо Ирмы наполнилось страхом, затем подобострастным выражением, и я мысленно скривился. Ничего нового. Не то что с Ксанией. Та тоже боялась меня, но по-другому. Я уже успел выучить, что золотистые глаза малявки сначала напитывались смесью опасения с трепетом, а затем стремлением дать отпор. Причём во всю силу. Это завораживало. А тут тупое подчинение, будто у Ирмы своего мнения нет.

Не вдаваясь в подробности, я поставил пассию в известность, что мы расстаёмся. Ирма отмерла, изумлённо и жалобно хлопая ресницами.

«…Но почему, Адричек?» (Как же меня бесит эта кличка!)

«…Малыш, нам же было хорошо вместе!»

«…Я тебе разонравилась?»

«…Скажи, как ты хочешь, и я всё сделаю!»

Когда это ни к чему не привело, Ирма выскочила из кабинета с обещанием, что она ситуацию так не оставит.

Обязательно. Я такого же мнения. Сразу позвонил в отдел кадров и дал распоряжение уволить Торрес незамедлительно. Со всеми положенными выплатами, не отгулянными отпускными и премиями. Хотя, как по мне, я переплачивал. Подумал и приказал выписать бывшей подруге ещё один стандартный оклад в качестве компенсации от себя лично. А дальше началось самое интересное. Я вызвал в кабинет двоюродного брата Селивана и сообщил ему о своём намерении жениться. Так же в суть своего внезапного желания посвятил.

− Понятно, − в шоке промямлил Селя, нервно поправляя на носу очки. – Добрались до тебя. Потом за меня возьмутся. Мама давно ходит вокруг да около, намекает посмотреть фото невест.

Он как-то жалобно сморщился и передёрнул плечами, словно хотел что-то ещё сказать, но передумал. Я отмахнулся.

− Собирай юристов, будем думать, как решить проблему с акциями бабушки.

Сегодняшний инцидент показал мне, что всегда имеется лазейка, которой можно воспользоваться, а я таких сюрпризов не люблю. У бабушки в дальнейшем не останется возможности помыкать мной. Жаль только, что дело это не быстрое.

− И ещё, Сель. Позвони Натану и вызови его в Бостон. Пусть проверит нашу систему безопасности. Он же вроде как на программиста учился.

− Да, закончил с отличием. Получил высшую квалификацию. Но брат, − Селиван неуверенно улыбнулся. – Как ты переживёшь его приезд? Натан наверняка поселится в особняке у нас.  

− А что такое? Пусть заселяется, я не против.

− Ну-у… Он Адди тебя зовёт. Подшучивает вечно.

Чуть не забыл. Ещё одна кличка, уже от дальнего родственника.

− Перенесу. Защита «Андрвис» самое главное.

Напоследок я поручил Селивану то, чего не мог сделать лично. Ничуть не смущаясь, попросил вызнать всё что можно о семействе Ми́лан. Бабушка шантажирует меня, а у меня должны быть свои козыри в рукаве. Очень уж строптива выбранная мной невеста. Я не сомневался, что в ресторан Ксания придёт. Не осмелится отказаться. А вот как повернётся дело дальше, предугадать не мог. Но сделаю всё, чтобы направить беседу в нужное русло. Не дам малявке ни единого шанса увильнуть.

− Узнай, чем она дышит.

− Может, всё-таки другую девушку? – совсем в духе Ксании предложил брат, разнервничавшись от того, что ему предстояло, и я хмыкнул.

− Не хочу другую. Не будет такого, чтобы Андриан Алмазов сделал предложение, а ему вдруг отказали. Это уже дело принципа, брат.

− Ну да, конечно.

 ***

Едва время направилось к семи, как я вихрем примчался в особняк. Взлетел по лестнице, подогреваемый мыслью, что в ресторане должен выглядеть соответственно. Рывком стягивая рабочий костюм, думал о том, что давно не испытывал такого азарта. Это как охота за редким контрактом в бизнесе, только ещё интереснее! Я буду очень, очень убедителен! Поменяв рубашку и костюм на свежие, я уехал так же быстро, как появился, отказавшись от ужина.

 ***

− Что это с Андрианом? – тихонько проговорила Айдана, когда мелькнувший, словно метеор, брат скрылся с глаз. Дверь громко хлопнула за ним, вернув дому тишину. – Носится, как ужаленный.

− Он на пороге больших перемен в жизни, − усмехнулась бабушка. – Внученька, сделай мне имбирного чая, пожалуйста, − она протянула пустую чашку девушке. И тихо-тихо добавила: − Знаешь, теперь можно быть уверенной, что Андриан не отступит. Сдаётся мне, он нашёл девушку. И она – та ещё заноза!

Ре́днеки – жаргонное название белых фермеров, жителей сельской глубинки США. Примерно соответствует русскому «деревенщина» или «колхозник». Но также может применяться как ругательное, наподобие русского «жлоб» или «быдло».

Ксания

Непонятно почему, но я делаю так, как просил Зазнайка. Наверное, у Алмазова особый дар убеждения, потому что стоит мне подумать, что нужно поступить наперекор, рассказать о его непристойном предложении сестре или тёте (и не явиться в ресторан, как грозилась!) то внутри рождается бурный протест. Мысли всякие… О, Боги, он меня что, загипнотизировал?! Хотя с другой стороны… Внутренний голос услужливо подсказывает, что рассказывать-то мне вообще-то нечего. Ну, предложил. Пока ни до чего не договорились. А вот если добавить к предложению историю о том, как я отошью заносчивого сноба в ресторане! Радостно улыбаюсь. Точно! Поведаю родным расширенную версию. От пикантного предложения самоуверенного самца, до моего дерзкого отказа. Когда информации больше, это всегда лучше.

А ещё, кроме подобных мыслей, меня невыносимо жжёт любопытство. Самое разное. До этого никто не приглашал меня в ресторан. В кафе – да, ходила. Но это же совсем не то. А вот ресторан! Понятия не имею, как там всё устроено. Наверняка это необычайно интересное, почти волшебное место, где к тому же кормят вкусно. Хотя я не кушать туда иду. И обстановка внутри определённо не как в большинстве забегаловок, где я бываю время от времени. Горько вздыхаю. Такое оно, когда в семье мало денег. По ресторанам не ходим. Крутые театры и путешествия нам только снятся. В утешение тётя говорит, что нечего обычной девушке по всяким ресторанам-курортам-театрам шляться. Если она делает это не с мужем, а самостоятельно, то значит ищет приключений на одно место. А если она это делает, то уже неприличная девушка. По такой ремень плачет. Вывод очевиден: надо идти. Алмазов мне не муж, но спутник хоть куда. Да ещё платит. Когда ещё представится шанс побывать в самом настоящем ресторане?

В общем, родным о наметившемся свидании… Тьфу. Не свидании! Не поэтому у меня так сердечко колотится и бьётся! В общем, родным о наметившейся встрече ничего не говорю. Но к сестре всё-таки подлезаю. Хочется хоть немного намекнуть, прошептать. Поинтриговать и заинтересовать. Стефания возится на кухне, расставляет посуду по шкафчикам, и вся она какая-то задумчивая последнее время. Бывает, улыбается невпопад. Или грустит. Если бы знала её меньше, обязательно решила бы, что Стефи влюбилась. Но она же кроме рынка никуда не ходит, в кого ей влюбляться?

− Стефи-и-и! – загадочно тяну я, подскакивая к сестре и шепча ей на ухо всякие нежности. – Мне нужно тебе кое-что рассказать!

Но сестра намёков не понимает. Звякает себе кастрюльками. А у меня задача сообщить так, чтобы не услышала тётя, у которой ушки вечно на макушке. Достойное оправдание, для чего мне нужно выбраться из дома в неурочный час, я давно сочинила. Но не могу же уйти просто так, не поинтриговав немного?

− Стефи, тебе правда не интересно?

А я ведь уже смакую как обеспечу яркое приключение своему боссу! Я иду, чтобы обеспечить неожиданное приключение своему боссу. Он ждёт от меня покорного согласия, так пусть удивится. Приду и откажу ему! Я фыркнула, представив, как забавно вытянется его лицо. Зовёт тут, понимаешь… замуж! Я даже речь отказную продумала.

Моим поведением неожиданно заинтересовывается Влас. Квартирант материализовывается на кухне, жадно следит, ощупывает взглядом мой наряд, отмечая его не-будничность.

− Что-то случилось, Ксания? Может быть, Вы мне расскажете? Мне можно доверять.

И выражение лица такое масляное-масляное. Выкручиваюсь в последний момент. Ляпаю нечто незначительное, совсем не то, что собиралась сказать сестре. Однако Влас не отступает. Трётся рядом, помогает разбирать посуду, умудряется вставать так, что каждый раз оказывается между мной и сестрой. Задаёт один и тот же вопрос в разных интерпретациях.

− Вы куда-то собираетесь, Ксания? – настороженным взглядом он буквально впивается в моё лицо. – Выглядите очень красиво. Вас надо куда-то сопроводить? Я могу. Исключительно по-дружески, не подумайте плохого.

И смотрит, смотрит… Меня передёргивает. Ох. Не знаю, что с адвокатом не так, но его предложение воспринимается как противоестественное. Не сходится его лёгкий тон и напряжённое внимание. И услуги сопровождения мне не нужны. Отказываю довольно резко, хотя до этого всегда была мила с Власом, он же квартирант. Гость и источник денег. Но мне всё равно не нравится, как он смотрит. Лучше уж взгляд взбешённого Андриана, чем такой: липкий.

Невольно будоражусь от мысли о боссе. Будто наяву вижу потрясение на мужском лице, когда Алмазов меня увидит. Уф, от одного представления делается жарко! И хочется вытереть вспотевшие ладошки об юбку алого платья, шёлкового и очень красивого. Но вовремя вспоминаю, что такое платье у меня единственное. Испорчу – переодеваться не во что. Да-да, я приоделась. Исключительно по поводу ресторана. Не для Алмазова. Но пусть оценит, что я не только в задрипанных офисных одеждах хожу!

Забыв о Власе, машу ладонями на раскрасневшееся лицо. Подскакиваю к открытому окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Ксания, не сходи с ума! Это будет не свидание, а схватка! И не станет Андриан Алмазов на меня восхищённо смотреть. По слухам, он высоких и грудастых любит. А меня зачем-то заставляет выйти за себя. Именно заставляет. А я… не хочу? Задумываюсь, копаясь в собственных ощущениях. На секунду – всего на секундочку – представляю себя состоявшейся женой Андриана Алмазова. Ксания Алмазова… И он… Щёки вспыхнули ещё больше. Это значит, что я буду заботиться о нём. Ждать его с работы домой, когда он будет приходить усталый после многочисленных совещаний. Готовить ему еду. Ложиться в постель. Он будет иметь право меня трогать. И каждую ночь… Мурашки превращаются в полыхающий костёр. Спихнув с места Стефанию, несусь к графину с водой, чтобы попить.

− Эй, Ксан! – сестра смеётся, наконец-то придя в себя. – Что с тобой такое?

− Вечером расскажу, − загадочным тоном шепчу я и перехватываю страшный взгляд Власа. – Я скоро буду, сестра! Тёте всё объяснила!

Выскакиваю из дома, лопатками чувствуя чужое внимание. Оглянувшись, вижу Власа. Помрачневшая физиономия адвоката торчит в окне, и квартирант выглядит злым. Но я уже несусь по улице, как алое пламя, в намерении скорей достигнуть угла. Там я собираюсь перехватить машину, которую грозился направить за мной Алмазов. Не хочу, чтобы хоть кто-нибудь из дома видел её. Это ж проблем потом не оберёшься! И допрос от тёти гарантирован. Так что сейчас я сажусь в авто, быстро доезжаю и говорю жуткому Зазнайке, чтобы искал другую дуру для замужества. Он же меня пыль заставил в офисе разгребать! И до этого одни тычки от него видела. Я не сумасшедшая за него замуж идти! Приеду и откажу.

Андриан

Она не посмеет не явиться, не посмеет! Бросаю хмурый взгляд на часы: девятнадцать ноль-ноль. И отказать не посмеет! Раздражённо шипя ругательства, утыкаюсь носом в планшет, по ходу ожидания решая важные вопросы фирмы. Свидание… − тьфу, деловая встреча с Ксанией! – не повод игнорировать работу. Хотя о чём это я. Именно сегодня сорвался с работы раньше, приехав в ресторан за десять минут до назначенного времени. Уж себя-то обманывать не надо. Но оправдываю собственное поведение тем, что мне нужно скорее завершить дело с вынужденной женитьбой, чтобы «Андрвис» оказалась в безопасности. И это случится, как только я вырву согласие у девчонки.

Девятнадцать ноль-пять. Почему так долго? Игнорирую меню, что официант принёс мне в самом начале. Раздражение кипит, почти выплёскивается через край. Может, Ксания умудрилась не заметить машину и теперь топает до ресторана пешком? Предположения с каждым разом невероятнее. В груди грызёт. Её: «Я не приду!» вспоминается очень чётко. Вдруг выполнит угрозу? Она необычная. Она может. Я уже готов звонить водителю, чтобы узнать, в чём проблема. Отвлекая, на планшете мигнул значок входящего сообщения, и я сосредоточился на нём: Селиван. Брат отчитался, что мою просьбу Натану он передал и кузен ответил согласием. Через пару дней будет в Бостоне. Что ж, хоть какая-то хорошая новость.

Девятнадцать десять. Возле столика, усиливая моё недовольство, материализовался официант. Вышколенный, с залысинами на висках и странно блестящими глазами.

− Сервировать на двоих? – спрашивает он, хотя видит, что сижу я совершенно один. – У нас сегодня чу́дные стейки, а для вашей половинки могу предложить нежные кусочки барашка в сырной корочке. Или прекрасные тефтели в кляре.

Награждаю идиота кипящим взглядом.

− Ты видишь тут мою половинку? – интересуюсь ледяным голосом, и официант втягивает голову в плечи.

Нет, они издеваются? Сначала бабушка, теперь этот. На мне клеймо поставлено, что я обязан быть женат? Да, скоро женюсь (в мыслях вспыхивает образ худенькой девчонки с косичкой через плечо), но это исключительно по необходимости! Никакой половинкой она мне не является. Да и вообще половинок не существует. Глупые сказки о любви, которыми утешаются неудачники.

Официант ретируется бодрой рысью, и я посылаю ему в спину грозный взгляд. И тут… Замираю, когда в поле зрения оказывается входная дверь. Ксания пришла. Она не посмела не прийти, так и знал! Настроение стремительно подскочило вверх, но торжествующая мысль мелькнула отстранённо. Потому что я… смотрю. В алом изумительном платье девушка как огонь. Живой лепесток пламени: яркий, неуловимый и трепетный. Нежный и обжигающий. Зависаю. Сглатываю. Дьявол! Подбери слюни, Андриан.

Пигалица впорхнула и остановилась, оглядываясь, ища взглядом столик. Спрашивает у официанта. Я выдохнул, осознав, что какое-то время не дышал. Пожалуй, прощу ей опоздание. Выглядит моя невеста волшебно. А когда Ксания шагает навстречу, с трудом отрываю взгляд от движения её бёдер. Шёлк танцует вокруг них, подчёркивая очертания и стройность. Заставляю себя думать, что платье у девчонки не дорогое. Откуда ей взять по-настоящему брендовую вещь? Но эффект оглушительный. Я совершенно не замечаю стоимости наряда. И волосы Ксания распустила. На меня такое действует безотказно. Тону взглядом в тёмных густых прядях, представляя, какие они наощупь. Женюсь – обязательно потрогаю.

Рядом с девушкой уже семенит мой «давний» знакомец – тот самый официант, и я разбираю его услужливую фразу:

− Столик на двоих? Вам и тому господину?

Ксания останавливается, проследив за его взглядом.

− Вы считаете, мы с ним пара?! – она возмущённо всплёскивает ладонями. – А, впрочем, да. Да! Столик на двоих. Одно место для него, второе для его высокомерия!

Я зло рычу. Про себя. И сразу соображаю, что она отказать мне пришла. Настрой несносной пигалицы читается по лицу, угадывается в сжатых губках, напряжённом развороте плечиков, спинке… И конечно же, по взгляду. Я мстительно прищуриваюсь, поймав боевое выражение в переливающихся очах. Изумительная из неё получится жена. Решительная. Но ты, девочка моя, не на того напала. Совсем не знаешь Андриана Алмазова. Не предполагаешь, на что я способен. Подходи, поиграем. Я готов начать партию, о которой ты и не ведаешь. Мысленно касаюсь бумаги во внутреннем кармане пиджака. У меня за плечами опыт множества деловых переговоров и инструментов давления тоже достаточно. Начнём, пожалуй.

Встаю с места, показывая Ксании, что жду и когда она приблизилась, отодвинул для будущей жены соседний стул. Красавица как-то сразу сбилась с шага и уставилась на меня шокированными глазищами.

− Ксания. – Я невозмутимо указал глазами на стул. – Присаживайся.

Она неуверенно оглянулась, словно собиралась выпалить мне в лицо отказ и сбежать. Перед ней что, никогда не выдвигали стул, раз это её так потрясло? Печально.

− Эспрессо, − бросаю маячившему сзади официанту и с удовольствием наблюдаю за ступором девушки. – Тебе, Ксания?

Та ошарашенно моргает.

− А?

Ксания

Ресторан очень красивый! Его внутреннее убранство потрясает. Делаю вдох, вдруг сообразив, что некоторое время от восторга просто не дышала. Осматриваю заведение. Здесь так… статусно! Капельку пафосно, но не перебор. Зал большой, стены о́христые, с щедрым добавлением мазков пурпурной краски, отчего от них словно исходит тёплое сияние. Есть ниши, с подсветкой другого тона и там располагаются столики с кожаными диванами и очень высокими спинками. Обивка сдержанная, на контрасте со стенами. Справа от ниш череда высоких окон с тяжёлыми двухцветными портьерами. Окна задрапированы так густо, что почти не пропускают уличный свет, оставляя освещение внутри ресторана рассеянным. А ниши, если присмотреться, оформлены как ряд арочных колонн, визуально отделяющих пространство. На столах белоснежные скатерти, сияние начищенного стекла. Но самое большое удивление вызывает потолок. Он не привычно гладкий, как я ожидала. А ребристый. Сказочные вензеля по-особенному закручиваются, наводя на мысль о задуманном узоре. Приглядевшись, понимаю, что так и есть: это перья. О, Боги, узор на потолке имитирует перья! Словно взятые из хвостов гигантских жар-птиц, они извиваются, укладываются рядом друг с другом, создают орнамент. Посередине «перьевого» великолепия свисает хрустальная люстра. Даже не верится, что в такое место можно приходить кушать! Это же музей! В нём следует вести себя с благоговением! В душе усиливается трепет от такого романтичного места. И пусть повод меня сюда привёл не самый приятный, я предвкушаю особенный вечер.

Босс-Зазнайка уже ждёт меня. Он невероятно хорош в строгом костюме, и дыхание снова перехватывает, когда мужчина встаёт, а я встречаюсь с ним взглядом. Эти чёрные волосы, уверенная осанка… Мистер Алмазов выдвинул для меня стул, когда я подошла, и я присела, хотя не собиралась. Я же не собиралась?! Но галантный какой, надо же. И всегда с этим Демоном так: любой план идёт наперекосяк. Изначально.

− Эспрессо, − резким тоном произносит мужчина, чем-то недовольный. Смотрит на меня. – Ксания, тебе?

Мм… Что тут сказать? В ступоре наблюдаю, как Андриан обходит стол и усаживается на своё место. Я ведь не ужинать сюда пришла. Но выжидающее присутствие официанта так неудобно, и сидеть за пустым столом вроде как неприлично…

− То же самое, − повторяю заказ, и уголок губ Андриана дёргается вверх в намёке на улыбку. Поманив к себе пальцем официанта, он что-то негромко говорит ему на ухо.

− Что вы ему сказали? – недовольно бурчу, и мужчина усмехается.

− Тебе понравится. Позволь поухаживать за будущей женой.

− Я не… − но он предупреждающе поднял руку.

− Мы это позже обсудим. А пока посидим, попьём кофе, как нормальные люди.

По его интонациям совсем не скажешь, что как нормальные. Но я молчу, концентрируя в себе злость. Откуда этому Демону знать, что мне нравится? Я не рассказывала о своих вкусах! Вместо кофе я вообще чай предпочитаю, с молоком. Но сейчас решила не выделяться. Хмурюсь, а босс, как назло, вальяжно откинулся на спинку стула, который тут вполне за кресло сойти может и с насмешкой смотрит на меня.

− Ксания, не бойся. Я не кусаюсь, − заверяет он.

Может и не кусается, но всё его поведение говорит о том, что он что-то задумал. Слишком спокоен. Для вспыльчивого босса, чей темперамент известен всей фирме до последнего курьера, это всё равно что затишье перед бурей. Такая мысль заставляет дёргаться, выбивает из колеи. Что у него на уме? Вглядываюсь в серьёзное лицо, но физиономия просто непроницаемая. Затаился, Демон, и ждёт.

Кофе приносят быстро. У моего начальника напиток в чашке чёрный, как ночь, а у меня… Я глянула и расцвела в улыбке. У меня пенка! Коричневато-кремовая, пышная, а на ней рисунок: роза! Красивая роза, нарисованная прямо на кофе. Или самим кофе, если быть точной. Это же прелесть что такое! До этого только на картинках видела подобное чудо; его даже пить жалко! Смотрю с восторгом, приближаю нос к чашке, впитывая дразнящий аромат.

− Какая красота! – не сдержавшись, восклицаю я, и, кажется, даже слегка подпрыгиваю на стуле. Так вот что босс шепнул на ухо официанту! И хорошо сделал, а то мне тоже принесли бы чёрный кофе, как у него. Это скучно.

Заворожённая, я вытянула палец и дотронулась до пенки в чашке: пушистая! А потом, не удержавшись, мазнула больше и слизнула кусочек прямо с подушечки. Страшно портить такую прелесть, но попробовать-то хочется. М-м-м! Закатываю глаза от наслаждения, радуясь насыщенному вкусу. А когда открываю их, то вижу, что у сидящего напротив Андриана взгляд почернел. Он как-то пронзительно смотрит на меня, прикрываясь собственной чашкой. Наверняка шокирован невоспитанной деревенщиной.

А, мне всё равно! Приблизив нос к чашке, я нюхаю-нюхаю-нюхаю, а потом всё-таки касаюсь губами, зная, что пенка повисает на кончике носа в том числе. Прелесть, как пахнет! Андриан усмехается. Миг – и передо мной оказывается салфетка, но я предпочитаю вытереть нос пальцами и облизываюсь.

Андриан

Ксания слизывает пенку с губ, а я не могу оторвать от неё взгляда. Млею от её непосредственности, от движений розового язычка, скользнувшего по соблазнительным губкам. И ведь она, я вижу, ничего эдакого в свои движения не вкладывает. А я… Срочно прикрываюсь чашкой с горячим кофе, чтобы сконцентрироваться на нём, а не на девушке. Затем с преувеличенной тщательностью раскладываю салфетку на коленях. Ксания же полностью увлечена процессом. Она так старательно разглядывает рисунок на кофе, нюхает его, касается пальчиком, потом сует палец в рот и жмурится… Я поспешно глотаю свой кофе, едва не обжигаясь при этом. Она милая. И очень забавная. Другая давно бы стушевалась или попыталась вести себя под стать обстановке, выдавливая из себя то, чем не является, а тут полная искренность. Наблюдая за ней, подавляю в себе желание подозвать официанта и заказать ещё сливок, целый баллон. Интересно, как пигалица отреагирует, если добавить их в чашку прямо у неё перед носом, когда она расправится с этими? И наблюдать, как она снова окунёт в них пальчик. Похоже, баловать девчонку очень легко и неожиданно приятно. Потрясённый этой мыслью я усмехаюсь и делаю официанту знак рукой. Сливки – не сливки, но пусть принесёт ещё что-нибудь, чтобы наша импровизированная встреча не закончилась слишком быстро. Ксания осторожно пьёт, жмурится, старается не повредить рисунок и почти не замечает, как нам приносят графин с соком и лёгкие закуски.

− Как они это делают? – её восторгу от пенки на капучино нет границ.

− Не знаю. Никогда не интересовался.

В самом деле, меня действительно ни разу не интересовало, как бариста создают на кофе рисунок. А сейчас становится любопытно. Пигалица же ворчит что-то ещё; я невольно прислушиваюсь.

− Запах был лучше, − в своём стиле бурчит она. Потом, заметив мою приподнятую бровь, торопливо исправляется. – Ну, то есть я хочу сказать, что по запаху ожидала несколько иной вкус.

Решила не обижать меня, потому что это я заказал ей кофе?

− И он не сладкий.

Я фыркаю.

− Размешай. Сахар часто оседает на дне.

− А Вы? – от своей чашки с остатками кофе она переводит взгляд на мою с чёрным эспрессо.

− Я без сахара пью. Диабет, − после небольшой паузы добавил я, решив, что такую информацию ей в любом случае стоит знать. И опять тянет улыбнуться от мелькнувшего сочувствия в золотом взгляде. Она точно милая.

Ксания

Андриан умный. Ну, то есть я всегда знала, что Андриан Алмазов умён, иначе он не управлял бы такой огромной империей в бизнесе, но сейчас оцениваю его интеллект в новом свете. Он так тактично повёл себя, когда я восторгалась пенкой; ни одним движением не выдал, что его покоробило моё поведение деревенщины. Сто баллов на его счёт. Мы же при всём народе сидим, а Алмазов даже бровью не повёл. И потом так сказал про диабет… Сочувствие обожгло душу. Моя решимость говорить с ним на повышенных тонах резко тает, а затем накатывает веселье. Он сказал диабет? Так мой «жених» немного бракованный? Я фыркаю и прикрываюсь ладошкой, чтобы Зазнайка не увидел. Да уж, он не подарок, особенно если добавить сюда его гонор и выходки. Интересный экземпляр мне судьба подкинула. Но если вспомнить, что тётя за мои проступки вечно называет меня сумасшедшей, а ещё чертёнком и егозой, то всё логично.

− Что? – Алмазов вопросительно приподнял бровь, заметив моё веселье. – Что смешного?

− Просто подумалось. − Отставив чашку, я облизнула с губ остатки сладкого кофе, невольно отмечая, как взгляд сидящего напротив мужчины темнеет и останавливается на моих губах. – Девичьи заморочки. Вряд ли Вам будет интересно, что я подумала по поводу нашей совместимости.

Невольно краснею. Я сказала: «нашей»? Насмешливый блеск глаз Андриана показывает, что он тоже заметил. Сцепив пальцы в замок, он подался вперёд.

– И?

Хитрец. Это он начало трудного разговора на меня сваливает?

− Зачем Вам жениться на мне, – дерзко, в лоб спрашиваю я, решив, что мы достаточно намолчались.

Уголки губ Андриана опускаются вниз. Но он молчит, глядя на меня поверх сцепленных пальцев, словно из засады наблюдает.

− Нужно, − наконец лаконично роняет он, и я фыркаю: ну да, ну да, ответ в стиле Алмазова. Другого я и не ждала. Этот Зазнайка только в свою сторону играет честно, а меня предпочитает держать в неведении.

− А если я сейчас откажусь, Вас это огорчит?

Смешно звучит. Словно я оправдываюсь за отказ. Но после небольшого чуда с кофе так не хочется вести себя грубо!

Андриан хмыкает.

− Меня это на несколько миллионов долларов огорчит, − бурчит он и тут же обжигает взглядом. – Ты закончила? Если да, то давай перейдём к делу. Моё предложение по-прежнему в силе, Ксания, и я желаю обойтись без скандала. Жду от тебя исключительно положительный ответ, потому что это будет очень выгодная сделка для нас двоих.

− Сделка? – забыв о благих намерениях, я взвизгиваю и едва не подпрыгиваю на месте. – Вы так говорите, словно нам предстоит не супружество, а контракт какой-то! А это семейная жизнь. Не договор!

− Именно договор. – Алмазов тяжело прищуривается. – Взаимовыгодный. По нему ты получишь деньги, определённую их часть, положение в обществе. Весьма неплохо для девушки из бедной семьи.

− Опять Вы о своём! Кто о чём, а великий и ужасный Андриан Алмазов всегда говорит о деньгах!

− А что с моими деньгами не так? – озлился мой собеседник. Потемнел, смотрит ещё тяжелее, давит взглядом. – Я уже говорил тебе, что это основа всего.

− Но семья… То есть, я хочу сказать… Гораздо важнее денег – чувства! Когда двое… В супружестве должно быть уважение, ощущение родственной души, близость характеров.

− Угу. И ты, конечно же, ждёшь идиота, который с первой секунды влюбится в твой внутренний мир.

Ахнув, я застыла на месте. А Андриан, подавшись ко мне через стол, насмешливо выгнул бровь:

− Я прав?

− Это отвратительно! Вы так сказали, словно… Я Ваше коммерческое предложение…!

− Жизненно, Ксания. Просто жизненно. – Вернувшись в нормальное положение, Алмазов смотрит на меня так, будто объясняет прописные истины неразумному ребёнку. – Жизнь вообще далека от идеала. Более слабые, зависимые или несостоятельные могут жить, надеясь на снисхождение сильных. Или – если имеют что-то нужное сильным – рассчитывать на выгодное партнёрское взаимодействие. У нас с тобой будет как раз такое.

− Да, и Вы добиваетесь его силой, − ядовито подвожу итог я. – Давите на меня, а ведь я уже сказала, что не хочу замуж. У меня есть свои собственные чувства и желания, но Вы к ним не прислушиваетесь. Всё упирается в Вашу силу. И о партнёрстве толкуете так, будто это единственный вариант. А я лучше поработаю!

− Оу. – Андриан хмуро сложил на груди руки. – Мы снова вернулись к разговору о работе. Ну, так я уже пояснял: работать ты не умеешь. Не принимай только на свой счёт, потому что сейчас я почти всех женщин имею в виду.

− Неправда!

− Это реалии. Женщины плохо работают. Они слабы и глупы. Они действуют, поддаваясь эмоциям.

− Мужчины тоже не всегда образец мудрости и благоразумия, − зашипела я. – А некоторые так вообще ставят себя превыше всех остальных!

Андриан закатил глаза.

− Доминирование для тебя больная тема? – рыкнул он. Кажется, он тоже начал заводиться, хотя внешне излучал просто непоколебимое спокойствие. И от этой непробиваемости у меня уже дёргается глаз. – В таком случае могу тебя обрадовать. Если верить Библии, Бог создал вас вторыми. Ева из ребра Адама, работоспособная ты моя, а значит, все женщины, то бишь Евы, априори не могут быть сообразительней и лучше.

− Какие рёбра, такие и Евы! – под стать мужчине рыкнула я, и на скулах Андриана вздулись желваки.
Он как-то странно на меня покосился, раздувая ноздри. Вот как ему объяснить?! Он же бизнесмен, должен понимать! А он вместо семейных ценностей толкует о партнёрстве, которое не что иное, как навязанная мне судьба, что он пытается завернуть в яркий фантик. Искать себе жену таким образом: как ловко! Как вообще можно быть таким?

− Потому что я трезвый, отдающий отчёт во всех своих действиях человек, − чеканя фразы ответил Андриан, и я сообразила, что последнее выдала вслух.

Вместо очередного пассажа яростно кошусь на графин с соком, который официант так предусмотрительно выставил на нашем столе. Руки прямо-таки тянутся к нему, как к самому тяжёлому предмету в зоне досягаемости. Прости, Господи, обычно я очень мирный человек, ты знаешь, но сейчас есть стойкое желание разбить этот графин об одну упрямую черноволосую голову! А потом смотреть, как оранжевые струи потекут по лицу и будут капать вниз, на безупречный пиджак, скользя по щетине. Андриан прищуривается, уловив мой взгляд.

− Сока налить? – невинным тоном интересуется он, будто не замечает моей ярости. Но, судя по издевательским вспышкам в карей глубине глаз, прекрасно понимает. Видит их и наслаждается моим бессилием. Уголок мужских губ подрагивает в ухмылке.

− Послушайте, − я несколько раз глубоко вздохнула, прогоняя внезапную кровожадность. – Я не хочу замуж. Ни за кого. Брак – это Божье благословение. Выходить замуж без этого, всё равно что обесценить собственную жизнь заранее. Наши традиции ясно говорят об этом. Моя тётя, − тут Алмазов прищурился, впиваясь в меня взглядом, − конечно, очень мечтает выдать меня замуж. Но я хочу для себя другого. – Голос внезапно дрогнул и почти чёрные от злости глаза мужчины вернули себе нормальный оттенок. – Я мечтаю, чтобы в будущем у меня была нормальная семья. Любящий и любимый муж, дети, которым я буду дарить всё своё душевное тепло, но пока такого человека нет в моей жизни, нет смысла выходить замуж. Поэтому я не хочу становиться миссис Алмазовой, как бы ни было соблазнительно Ваше предложение. Ваша кандидатура… – Расслабившийся было Андриан снова напрягся, и я осеклась, сообразив, что сейчас скажу лишнее, но всё же героически продолжила. – Вы можете открещиваться от чувств и традиций общества, но я этого сделать не могу. И когда Вы женитесь, а потом наиграетесь, или в нашем партнёрском соглашении закончится нужда, что станет со мной? Вы…

В глазах Алмазова полыхнула дикая ярость.

− Хватит! – рыкнул он, стремительно подаваясь ко мне через стол.

В карих глазах пылал такой огонь, будто я сказала нечто запредельно ужасное. Мне стало по-настоящему страшно. Нет, оказывается, всё это время он не был спокоен. Просто хорошо держал себя в руках. Сейчас же злость вырвалась из-под контроля, и мужчина стал похож на клокочущий вулкан. А ещё я поняла, что моя пламенная речь не произвела на него никакого впечатления. Я зажмурилась, чтобы не видеть гнева на перекосившемся потемневшем лице.

Андриан

Ангельское личико с крепко-крепко зажмуренными глазами прямо передо мной. Невозможно устоять от искушения. Я протягиваю руку, чтобы ощутить тепло кожи Ксании и заодно убедиться, что девушка настоящая. Помедлив мгновение, опускаю руку. Только что эта пигалица умудрилась всколыхнуть всех демонов в моей душе, когда заявила – иносказательно, конечно – что я могу воспользоваться ей и опозорить. Та часть моего прошлого, о котором я предпочитаю не вспоминать, снова навалилась на меня и сердце зашкаливает, надрываясь в бешеной гонке между прошлым и настоящим. Неблаговидный поступок отца тенью лежит в ворохе минувших дней, похороненный под их давностью, но всё равно неразрывно связан со всем, что преследовало меня позже.

Тяжело дышу, глядя на зажмурившуюся девчонку. Я зол, но я понял, что Ксания пыталась мне сказать. А слова о любящем и любимом муже неожиданно глубоко запали в душу. На секунду я даже пожалел, что это было сказано не обо мне.

− Хватит, − через мгновение уже более спокойно проскрежетал я. – Достаточно высокоумных сентенций.

Голос сух и царапает по нервам меня самого. Не жалеть! Ни в коем случае не жалеть. Ни единой поблажки, пока не услышу вожделенное: «Согласна». Отказ Ксании совершенно невыносим. Только она смеет перечить мне. Такое вообще бывает? Однако сквозь звенящее струной бешенство испытываю восхищение. Строптивость девчонки горячит кровь. Бодрит и возбуждает. Это даже хорошо, что пигалица не согласилась сразу. Удивительно, но я стал больше уважать её. Вот она, настоящая девушка: раз за разом отстаивает свои убеждения, хотя – я вижу! – боится меня до дрожи. И – о-о! – какое же изысканное удовольствие будет всё-таки сломить и получить её себе в жёны. Не представляю как раньше жил без подобного.

− Я услышал тебя, Ксания, − проговорил я, старательно гася негодование. – Но я держу свои клятвы. Всякие. А тебе, раз ты такая непонятливая, объясню ещё раз. Я молод, обеспечен, из хорошей семьи и мой статус намного выше твоего. Уверен, твоя семья это оценит, когда узнает. Та же тётя, едва только поймёт, кто выбрал тебя. Что тут думать? Лучшего предложения ты не получишь никогда. И если тебе вдруг от этого станет легче, − в моих словах всё-таки зазвенела ярость, − можешь считать моё предложение компенсацией за прежние свои обиды. Видишь, как всё отлично складывается, мисс Милан! Прямо воля свыше. – Я придержал (совсем немного, чтобы всё-таки прочувствовала) язвительные интонации. – Но, если ты не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

Забравшись во внутренний карман пиджака, я вытащил оттуда сложенный лист и положил его перед своей жертвой, которая до сих пор сидела зажмурившись.

− Открой глаза и взгляни.

С удовольствием наблюдаю, как распахнулись золотистые очи, и Ксания с опаской взглянула сначала на меня, а затем на листок.

− Читай, − рычу я.

Судя по взгляду, она мечтает схватить листок, смять его в комок и запустить мне в лицо.

Спокойно, Андриан, не заводись, советую сам себе, хотя совет безнадёжно опоздал. За время нашей непростой, набирающей обороты беседы у меня буквально пар из ушей идёт. Весь спектр эмоций от восторга до ярости испытал, это точно. Усилием воли заставляю себя смотреть на нежное личико, впитывая каждую эмоцию Ксании. Хотя нет, вру, на это усилий как раз не нужно. Наоборот, с тайным наслаждением наблюдаю, как она читает. Брови красавицы дрогнули и поползли вверх, когда она усвоила содержимое бумаги.

− Но это не официальный документ, − напряжённо отозвалась она, и я порадовался, хотя должен был расстроиться. Умная девочка! И чертовски храбрая малышка: пытается подпихнуть бумагу обратно, но я придерживаю лист пальцами.

− Верно. Это то, что я начеркал на фирменном бланке.

Умалчиваю о том, что мне это недавно диктовал Селиван. То, что он успел узнать за недолгое время про семью Милан. Кстати, брат при докладе как-то странно затыкался и запинался, мямлил, говоря сведения, и голос у него был такой, будто Селя летает в розовых мечтах.

– Пока это просто список для мягкого воздействия на тебя. Но ему никогда не поздно стать полновесным документом. Это очень легко, Ксания, когда в твоём распоряжении целый штат юристов.

− «Мягкого»! – она недовольно хмурится. – Шантажируете меня.

− А ты дерзишь.

…Нужно кое-что проверить. Нежная ручка Ксании лежит на столе прямо передо мной, и я накрываю её своей ладонью. Рука девушки напрягается, Ксания дёргается, чтобы отобрать руку, но я не пустил. Начинаю поглаживать, ласкать. Моя рука плавно скользит по её пальцам вверх, к запястью, вызывая мурашки у меня самого, затем спускается к пальцам вниз, и вновь скользит выше. Снова и снова. Незамысловатая ласка, от которой становится жарко. Щёки девушки пылают, что внушает надежду. Чуть давлю своими пальцами между пальчиков Ксании, вынуждая раскрыться и переплестись, но она сопротивляется. Я не отступаю.

− У вас ведь закладная на дом? – шепчу я, вновь подбираясь пальцами к запястью, только на этот раз с внутренней стороны. Там, где бешено стучит тоненькая голубая жилка.

− Д-да, − Ксания дёрнула рукой.  

Сердце вот-вот выскочит из груди, и я не знаю, что делать, если она откажет в ставшей вдруг такой нужной и необходимой мне самому ласке. Очень чувственной ласке. Резко выдернет свою ладонь, например. Но Ксания руку не убирает, смотрит прямо мне в глаза. Учащённое дыхание выдаёт её волнение. Хочется верить, что это из-за прикосновений, а не из-за бумаги.

− Первое правило бизнеса: всегда думай о том, как повернуть дело в свою пользу, – мой голос хриплый, и я надеюсь, что Ксания припишет мои слова именно к ситуации с домом, а не к тому, что и она воздействует на меня, если прислушается к интонациям. Мысль прострелила, и я сильнее сжал свои пальцы на её ручке. Надавил крепче, и она, наконец, расслабила кисть, позволяя нашим пальцам переплестись. Моя ладонь скользнула по её раздвинутым пальчикам и мягко охватила их. – Ты не в том положении, чтобы отказывать. Я могу выкупить ваш дом и стать его полноправным владельцем. Ну, а что я могу сделать как владелец, ты сама понимаешь.

− Вы так не поступите, − опомнившись, она дёргает руку, но я препятствую.

Не отдам!

− Уверена? Выходи за меня замуж, Ксания.

Как всегда очень не вовремя звонит Селиван.  

− Да? – раздражённо рявкаю в трубку, взбешённый тем, что брат вклинивается в такой момент.

Оказывается, он сообщить новости юридического отдела. А также о том, до чего они додумались с юристами для противодействия бабушке в будущем. Если прикупить акций фирмы… − название скользнуло мимо, вытесненное близостью горячей ладошки, и я усвоил только, что это сработает противовесом. Сразу ухватился за идею.

– Покупай! – отрывисто приказал и уловил, как дёрнулась нежная ручка в моей руке.

Ага! Догадываюсь, о чём она подумала. Я медленно перевёл взгляд на Ксанию. Глаза моей упрямой визави широко распахнуты, она смотрит в полнейшей панике.

− Покупай, Селиван, − с расстановкой повторил я, вглядываясь в перепуганное личико.

− Не надо, − шепчет красавица.

…Ей не узнать о чём я на самом деле разговариваю.

Селиван уже отключился, о чём свидетельствует тихий зумм телефона, но я продолжаю говорить в трубку, «отдавая» приказания.

− Покупай дом целиком и сразу направь документы для официального оформления собственности. Как только я стану владельцем сразу начну наводить порядок по своему усмотрению.

− Не надо! – громче восклицает Ксания и уже по собственной инициативе сжимает мои пальцы. – Я согласна!