В реестре не значится

Первое, что я почувствовала, очнувшись, – это затруднённое дыхание. Не боль, не ужас и не мистический трепет, а обычное желание организма вдохнуть полной грудью, но, видимо, моё тело кто-то упаковал в корсет и забыл об этом предупредить. Неужели все мои кости переломаны, что возникла необходимость в подобном?

Второе – запах. Не больничный «хлорка – смерть микробам», что было ожидаемо в подобной ситуации, а смесь спирта, горячего металла и… озона, как после короткого замыкания. Только вместо потрескивания тихо, на самой грани слышимости, «пело» что-то стеклянное. Таким противным высоким тоном, от которого зубы внезапно вспоминают, что у них есть нервы.

Естественно, я попыталась разлепить глаза – и сразу поняла, что зря это сделала. От яркого света они закололи и заслезились, так что пришлось срочно прикрыть веки, а потом аккуратно приоткрывать, стараясь использовать ресницы словно жалюзи, чтобы не терпеть ещё и эту боль.

Надо мной простирался потолок. Белый, с тонкими аккуратными швами. Материал покрытия был странным и будто немного светился изнутри. По краю каждой панели шли тонкие рунические линии, будто сумасшедший дизайнер решил именно так украсить их, придавая интерьеру футуристическо-фэнтезийный стиль.

– …Реакция стабилизировалась, – сказал чей-то голос слева. Явно женский, сухой, без капли эмоций, словно человек наговаривает привычный текст. – Пульс ровный. Якорь держит.

«Якорь держит» – прекрасная фраза, если вы сидите на корабле и обсуждаете погодные условия. Если же вы лежите в белой комнате и слышите подобное – это уже не успокаивает, а наводит на всякие мысли, некоторые из которых лучше не озвучивать, ибо мат звучит неприлично.

Я повернула голову – и мир будто всколыхнулся и пошёл рябью, но всё же потихонечку возвращал очертания к необходимой чёткости.

Слева стояла женщина в форме, похожей на смесь сестринского халата и форменной куртки. Синие манжеты, серебряная окантовка, на груди – металлическая пластина с выгравированными буквами. Я не смогла прочитать написанное: символы расплывались. Она держала странный блестящий предмет – гладкую стеклянную пластинку с латунным ободком. Женщина обращалась с ним, как со знакомым инструментом. Правда, у него светился кристалл, приделанный в углу.

– Лисса, слышите меня? – спросила она.

Я даже не сразу поняла, что это обращаются ко мне.

– Что?.. – переспросила, пытаясь сфокусироваться на заинтересовавшем меня предмете.

Голос, который услышала при этом, был моим… и не моим одновременно. Исходил он из моего тела, но был более низким, чуть хриплым, как будто я долго молчала, а потом решила возразить вселенной. И в этом голосе была… тяжесть. Реальная физическая тяжесть в груди и животе, когда ты пытаешься вдохнуть и понимаешь: что-то не так с телом.

– Лисса Брам, – терпеливо повторила женщина. – Служащая Администрации. Вы в медчасти. Вы помните, где вы были вчера ночью?

…Вчера ночью?

Перед глазами вспыхнуло: салон машины, голубой свет монитора ноутбука, кофе, который уже не кофе, а мазутная жижа. Таблица… сотни строк с пометкой «несоответствие в закупках». Я как раз возвращалась домой в такси и собиралась написать в отчёт «требуется проверка цепочки поставок», когда…

Когда что?

Шум. Свет фар. Искорёженный металл. И ощущение, что в следующий момент всё происходит слишком быстро, чтобы успеть подумать.

Я резко вдохнула – и корсет тут же напомнил мне о себе. Я закашлялась, а женщина подалась вперёд, прижимая ладонь к моему запястью.

– Спокойно. Не дёргайтесь. У вас… – она бросила взгляд на мою руку, и я впервые тоже на неё посмотрела.

На запястье обнаружилась полоса металла – браслет, похожий на толстые смарт-часы, только красивее и страннее. В центре браслета – маленькое окошко с мерцающей рунной сеткой, а рядом – кристалл размером с ноготь мизинца, тускло горящий янтарным светом.

– …аварийный якорь личности, – закончила она.

Я моргнула.

– Ага. Конечно. А ещё, наверное, крылья, хвост и желание служить короне.

Женщина посмотрела на меня так, будто решила: «либо шок, либо характер».

Но меня сейчас это мало волновало. Моя рука! Вернее, не моя! Вернее… ну как сказать… тело явно тоже было не моим, ибо таких пухлых пальцев совершенно без маникюра у меня никогда не было. Нет, анорексией я не страдала, но имела вполне подтянутое тело с идеальными ноготками (в выходной как раз была в салоне). В нашем бизнесе имидж – часть обязательных условий.

– У вас шок, Лисса. Это нормально. – Женщина отложила пластину на столик. – Но протокол есть протокол. Мы обязаны временно снять допуск с браслета до полной стабильности носителя.

Слова «снять допуск» в любом мире звучат одинаково: вас отключат от системы.

Меня прошибло потом.

– Подождите, – сказала я быстрее, чем успела подумать. – Какой допуск? Что за… Администрация?

– Администрация при Магическом производстве, – автоматически, как читая из памятки, заявила дама со вздохом.

То есть я не «в больнице». Я в ведомственной медсанчасти. Но название организации звучит внушительно, скорее всего, любая ошибка здесь превращается в преступление и требует расследования.

Откуда-то справа донёсся шорох бумаги и кашель. Я повернула голову и увидела ещё одного человека – мужчину в сером жилете с тонкой цепочкой на шее (цепочка уходила под воротник, словно на ней носили… ключ?). Он стоял у шкафа и перелистывал какие-то бумаги, не глядя на меня. На столике рядом с ним лежала папка с красной полосой.

Красная полоса – всегда плохой знак.

– Служащая Брам, – сказал он наконец, – вы были обнаружены в зеркальной лаборатории сектора связи. Дверь была опечатана снаружи. Внутри – следы перегрева кристалла и сбоя контура. Это режимный инцидент.

Я сглотнула.

– Меня нашли… запертой? – решила уточнить для порядка.

– Вас нашли без сознания, – пояснила женщина. – Как только тело впало в кому, якорь активировался автоматически. Мы стабилизировали произошедшее… – она поколебалась и добавила тише, почти с сочувствием: – Вам повезло.

Мне не казалось, что слово «повезло» применимо к ситуации «очнулась (явно) в другом мире (в пришельцев из космоса верилось как-то мало), на режимном объекте».

Попыталась подняться – и мир снова напомнил: у меня теперь другое тело. Плечи оказались шире, грудь тяжелей, живот – мягкий и тёплый, как подушка, которую ты не заказывала. Я почувствовала собственные бёдра, и это было… странно. Не трагедия, не ужас, а просто факт, который сознание ещё не успело принять. Что происходит?!

– Лежите! – мгновенно всполошилась женщина. – Если якорь сорвётся…

– …И что? Я утону? – уточнила нервно.

– Вы потеряете связность, – сухо ответил мужчина, словно это было понятнее. – И нам придётся оформлять акт.

«Оформлять акт» – ещё одно универсальное проклятие.

Я вдохнула. Корсет возмутился. Я выдохнула медленно.

– Хорошо. Не двигаюсь. – И посмотрела на них с неприязнью. – Я… ничего не помню.

Это была единственная форма объяснения, которую я могла себе позволить.

Женщина кивнула, словно того и ожидала.

– Амнезия после якоря бывает. – Она взяла пластину, блеснувшую зеркальной поверхностью, и поднесла к моим пальцам. – Пожалуйста, приложите указательный.

Я так и сделала. Зеркало слегка потеплело. Кристалл мигнул. На поверхности стекла на секунду вспыхнуло отражение – и я увидела своё лицо. Вернее, не своё…

Лицо было почти круглым, с мягкими щеками и чуть вздёрнутым носом. Глаза – серые, большие, настороженные. Волосы – тёмные, убранные под сеточку. И выражение… выражение было такое же, как у меня сейчас: «что происходит и почему никто не объясняет нормально?»

Я бы засмеялась, если бы мне не было так страшно.

– Подтверждение личности… нестабильно, – сказала женщина, нахмурившись. – Аура колеблется.

– Потому что я в шоке, – буркнула раздражённо.

Мужчина перелистнул документы.

– По инструкции служащая Брам временно отстраняется от режимных зон. Допуск браслета – к снятию. Документы – к пересмотру. Сведения – к отчёту в Тайный…

Он не договорил, потому что в коридоре за дверью загрохотали шаги, и чей-то голос громко сказал:

– Медчасть! Где у вас Брам? Мне сказали, она очнулась!

Слова «мне сказали» и «она очнулась», вообще-то, нейтральные. Но тон был таким, будто человек пришёл не к больному, а к вещдоку.

Мужчина с папкой поднял голову.

– Кто там? – спросил он хмуро.

– Служба режима, – ответили из-за двери. – И канцелярия. Надо оформить!

Я непроизвольно вжалась в подушку. Служба режима – это люди, которые задают вопросы так, что любые ответы становятся признанием вины.

Женщина рядом со мной тоже напряглась. Но не как я. Она напряглась… профессионально. Как человек, который осознаёт: сейчас её медчасть превратят в проходной двор, и кто-то обязательно прольёт что-то важное на протокол.

– Лисса, – быстро сказала она, наклоняясь ближе. – Слушайте внимательно. Сейчас они начнут задавать вопросы. Вам нельзя волноваться. Вам нельзя…

– Мне нельзя существовать, – тихо закончила, потому что это было ровно то, что я слышала между строк.

Она на секунду задержала взгляд на моём браслете.

– Если они снимут допуск, вы не выйдете отсюда без сопровождения. А сопровождение потом будет… – она очень аккуратно подбирала слово, – длительным.

Еле проглотила воздух, который не пролезал через корсет. Я работала с внутренними расследованиями. Я знаю этот приём.

Сначала «временно» ограничивают доступ. Потом «на время» изымают документы. Потом «в интересах безопасности» забирают телефон. Потом («пока вы здесь») оформляют ещё пару бумажек – и вот вы уже не человек, а процедура.

Мне нужно было выйти отсюда сейчас. Пока я ещё…

– Мне надо… – я осеклась и сказала единственное, что всегда открывает двери: – Мне нужно в уборную.

Мужчина с папкой фыркнул.

– Протокол.

– Протокол протоколом, – неожиданно резко сказала женщина. – Но, если вы хотите, чтобы служащая Брам потеряла сознание снова – пожалуйста, продолжайте давить. Я отвечаю за стабильность якоря.

Посмотрела на неё с благодарностью, которую не успела выразить словами.

Мужчина раздражённо махнул рукой.

– Пять минут. С сопровождением.

– Сопровождать буду я, – произнесла женщина, приподнимая меня.

Дверь открылась. В коридоре стояли двое: один – в тёмной форме с яркой эмблемой, второй – в сером, с папкой и вечным выражением «у нас на вас уже есть бланк».

Они увидели меня, я – их взгляды. В них было не «о, жива». А «вот она, наконец-то».

Женщина помогла мне подняться. Я почувствовала, как платье расползается по телу, как мозг сопротивляется привычкам нового сознания. Сделала шаг – и чуть не упала. Не потому, что слабость, а потому, что масса другая. Центр тяжести другой. Жизнь… другая.

– Спокойно, – шепнула женщина. – Дышите.

Я кивнула и пошла. Коридор был длинный, чистый, с табличками на дверях. Сначала я видела на них лишь странные символы, но потом в голове что-то щёлкнуло – и те превратились во вполне понятные надписи. И не какие-то вроде «палата 3», а: «СЕКЦИЯ МЕДСНАБЖЕНИЯ», «ИЗОЛЯТОР КРАТКОСРОЧНОГО НАБЛЮДЕНИЯ».

Не знаю, что меня пугает больше: слово «изолятор» или «наблюдения».

Пока мы шли, ловила обрывки разговоров.

– …режимный инцидент…

– …контур связи…

– …до Ночи Клятв осталось…

– …проверка…

Словно шла внутри гигантской машины, которая жила по своим правилам и перемалывала людей аккуратно… по ведомости.

Уборная оказалась в конце коридора. Женщина остановилась у двери.

– Я подожду здесь, – сказала она быстро. – Не задерживайтесь. И… – она снова посмотрела на мой браслет, – если почувствуете звон в ушах или холод – зовите.

Я кивнула и зашла внутрь. Дверь закрылась. Я осталась одна. На пять минут.

Посмотрела на своё отражение в маленьком настенном зеркале (обычном, без кристалла, спасибо богам простых вещей).

Лисса... или Ника? Или «служащая Брам»? Как угодно.

– Ладно, – сказала я себе, – у нас пять минут на то, чтобы не умереть и не оказаться в изоляторе. Прекрасно. Нормальный вторник.

Я быстро осмотрела туалет. Окно? Нету. Вентиляция? Отсутствует. Дверь? Одна. Но имеется шкафчик с уборочным инвентарём. И на крючке – явно служебный плащ. Серый, с капюшоном, какой носят люди, которые должны быть незаметными. И это было… подозрительно удобно.

Не стала долго размышлять. В моей новой жизни ответы явно стоили дороже, чем время. Надела плащ, тот сел как родной. И это, честно говоря, меня испугало больше, чем корсет.

Подошла к двери. Прислушалась. Снаружи женщина негромко с кем-то разговаривала:

– …Да, очнулась. Да, якорь держит. Нет, допуск пока не снимали. Я сказала: нельзя…

Открыла дверь буквально на щёлочку и слегка высунулась. Женщина стояла не одна. К ней подошёл тот серый с папкой, но встал спиной к двери и говорил раздражённо:

– …Канцелярия требует подпись. Тайный совет…

Дама перевела взгляд и заметила меня. Её глаза расширились. Я подняла ладони и показала жестом: «помогите». Женщина моргнула, потом очень медленно вернула взгляд на серого и сказала самым скучным голосом на свете:

– Мне нужны… – она сделала паузу, будто выбирала между «реанимация» и «конец света», – документы об изъятии.

Серый с папкой тут же оживился, как всякий человек, который услышал слово «документ» и почувствовал себя нужным.

– У меня они есть! – радостно сказал он и полез в папку.

В этот момент женщина шагнула к нему и, взяв за рукав, подвела к небольшому столику с металлическим ящиком у противоположной стены, куда мужчина пристроил папку и принялся перебирать бумаги. Сама же перекрыла меня собой, как ширма, не давая ему повернуться.

Я ужом выскользнула из туалета и побежала. Ну, как побежала... В этом теле «побежала» означало «ускорилась настолько, насколько позволяли вес и приличия». Но в коридорах Администрации, как я уже поняла, бегают либо пожарные, либо виноватые. Я же не хотела выдавать категорию.

Потому свернула в первый же боковой проход, туда, где висела табличка: «СЛУЖЕБНЫЕ ЛЕСТНИЦЫ. ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». Прекрасно. Я персонал. По крайней мере, в документах так числится.

Лестница уходила вниз, на более тёмные уровни. Здесь пахло бумагой и машинным маслом. Где-то гудели лифты, где-то стучали тележки. Спустилась на один пролёт – и замерла. На площадке стояло зеркало в тяжёлой раме. Необычное... по нему шла слабая рябь, а сбоку имелась панель с тонкими серебряными полосками и маленьким кристаллом внизу. В нём ничего не отражалось, но я чувствовала здесь ту же сухость воздуха, что и в медчасти, будто зеркало просто ждало, когда кто-нибудь им воспользуется.

Я сделала шаг. Кристалл внизу панели мигнул.
_______
История выходит в рамках литмоба