В снежном плену у Шарфа

Вера

— Люба, не дрейфь! Такая возможность раз в жизни выпадает! — бодро заявила я, закидывая ногу на диван и ловко ухватив в руки бокал с шампанским.

— Не раз в жизни, — поправила я тут же. — Парад планет, да ещё на Новый год, бывает раз в 1585 лет. Так долго не живут, если только не рассматривать версию с перерождением. Но и то не факт, что выйдет.

Люба всё так же стояла в нерешительности, сжимая ложку крабового салата, будто тот мог её защитить от нашей авантюры. Надя, наоборот, уже вовсю разложила колоду карт на ковре и пододвигала свечи поближе.

— Ну, может, мы всё-таки отметим как обычно? Без гаданий? Просто речь президента, бой курантов, бумажку сжечь? — робко предположила Люба, явно мечтая о своём салате больше, чем о новогоднем чуде.

Я только тихо вздохнула. Сколько можно? Уже третий год подряд нас бросают перед праздником, и мы сидим, печально хрустим оливье. Ну нет. В этот раз я не собиралась мириться с судьбой.

— Люба, я понимаю твои сомнения, но давай по-честному: это знак! — заявила Надя с важным видом, подкладывая карты веером. — Нам явно нужно узнать, почему мы так неудачно стартуем в Новый год.

— Может, это просто порча? — осторожно предположила Люба.

— И не надейся, — отмахнулась я. — Порчи не бывает. Так что будем гадать на суженого-ряженого! — я не собиралась сдаваться. Надя, как обычно, тут же поспешила закусить нервное напряжение, её жертвой стала мандаринка, а затем девчонки всё-таки уселись на ковёр.

— Это что за карты? Никогда таких не видела, — Люба тут же потянула руки, но Надя поспешила её остановить ещё до того, как я открыла рот.

— Не трогай руками! Это на потом. Сначала нужно начать ритуал, произнести все фразы правильно, и только потом брать карты. Они должны дать знак, — глубокомысленно возразила Надежда, а я с облегчением улыбнулась. Было приятно осознавать, что я не единственная, кто удосужилась прочитать ритуал от начала до конца. Всё же на ответственную Надьку всегда можно было положиться в таких вопросах.

— Так! У нас пятиминутная готовность! — провозгласила я, разложив карты веером.

— Ну ты идёшь? — Надя поторопила вечно скептичную Любу, и мы все наконец уселись, взялись за руки и начали ритуал.

— Суженый-ряженый, появись, проявись, ко мне перенесись, — произнесла я глубоким грудным голосом.

— Суженый-ряженый, появись, проявись, ко мне перенесись, — повторила Надя с сомнением в голосе.

Сначала ничего не происходило. Всё так же мерцали свечи, где-то в углу пиликала шаманская музыка, а телевизор показывал кремлёвскую башню.

И тут пространство между нами засветилось.

— Это что ещё такое?! — резко вскрикнула Надя.

Карты вдруг провалились в сияющий вихрь, будто кто-то включил гигантский пылесос.

— Девочки, вы тоже это видите или у меня одной глюки? — осторожно поинтересовалась я.

— В таком случае у нас просто групповые глюки, — пробормотала Люба, на лице которой застыла смесь страха и лёгкой паники.

Мир вокруг будто стал густеть. В воздухе появились странные потоки энергии, которые неслись вокруг нас, ощущение было, как будто я в парке аттракционов. Я их, к слову, любила, но сейчас меня порядком смущала нарастающая тошнота.

— Девочки, мне как-то не по себе. Мы точно всё правильно сделали? Мы ведь про суженого спрашивали, а не демона какого-нибудь вызывали! — осторожно уточнила Надежда.

— Демона?! — Люба вдруг истерически рассмеялась, и этот смех заставил меня вздрогнуть.

В этот момент из воронки, образовавшейся между нами, с шумом вылетела карта. Она описала дугу в воздухе и с точностью стрелы вонзилась в Любу.

— Вот же заноза в одном месте! — завопила она, подскакивая.

Надя рассмеялась.

— Девочки, тут стул. Самый обычный стул! Что бы это могло значить? — осторожно спросила она, разглядывая карту.

Именно в этот момент в лоб Наде так же прилетела карта.

— Да что ж такое?! — возмутилась она, отдирая карту вместе с частью брови. Её бровиста кондрашка хватит, впрочем, как и саму Надю, но это будет уже позже.

— У меня ёлка новогодняя! — выдохнула Надя.

Люба засмеялась, не стесняясь.

— У меня стул, у тебя ёлка, у Веры что будет? Дед Мороз или мешок с подарками?

— Гадать больше не будем! — подвела общую черту я. Действительно, бред какой-то получился. Хотя… Мы хотя бы попытались.

Именно в этот момент я с ужасом ощутила, как что-то обвивается вокруг моей ноги, словно змея. И то, что это оказался просто шарф, нисколько не облегчало моего ужаса, даже скорее наоборот, только ухудшало ситуацию. Потому что шарф тащил меня в воронку света, из которой только что выпрыгивали карты.

— Люба, помогай! — выкрикнула Надя, подруги подскочили ко мне, пытаясь вытянуть обратно в комнату, но шарф был сильнее, а всё моё тело сковал ужас. Надя с Любой отчаянно тянули меня назад, крича что-то, что я уже не могла разобрать, потому что меня упорно затягивало в воронку, а пространство вокруг начинало крутиться, превращаясь в радугу.

Мир растворился, а потом…

Мы с грохотом рухнули на что-то твёрдое.

Я ожидаемо оказалась под подругами, однако не прошло и секунды, как я поняла, что подо мной ещё кто-то. Как?

Этот кто-то застонал.

Я вдохнула, чтобы возмутиться, и тут же застыла, словно кролик перед змеёй, потому что ощутила самый восхитительный мужской запах из всех в моей жизни. Это я что, на незнакомца свалилась?

Альберт Шарф

Предложения такого уровня приходят не каждый день. Возможно, даже раз в жизни. Именно поэтому, когда ко мне обратился представитель одной из ведущих академий за пределами столицы с предложением занять место декана, я не дал ответа сразу.  Казалось бы, всё было очевидно – такой шанс для любого преподавателя, даже для того, кто, как я, не стремился к карьерным высотам, должен был стать решением, не требующим долгих раздумий. И тем не менее чем больше я анализировал ситуацию, тем сильнее ощущал, что внутри меня растёт тревога, какое-то необъяснимое беспокойство, которое не давало мне просто согласиться и начать собирать вещи.

С одной стороны, я прекрасно понимал, какие перспективы открывает передо мной эта должность. Управление академией, престиж, влияние на образовательный процесс, возможность изменить систему изнутри – всё это звучало заманчиво, и даже лестно, потому что мне предлагали не просто повышение, а скачок сразу на несколько ступеней вверх, признавая мои заслуги и компетентность. Но с другой стороны, решение это было вовсе не таким простым, как могло показаться на первый взгляд, потому что, приняв предложение, мне пришлось бы оставить слишком многое из того, что мне дорого, а самое главное – я не был уверен, что справлюсь.

Академия, которую я знал, в которой я проработал столько лет, была моим домом, местом, где я ощущал себя частью чего-то большего, почти семьей. Даже если иногда мне казалось, что я застрял на одной ступени и не двигаюсь вперёд, я никогда не испытывал сомнений в том, что нахожусь именно там, где должен быть. А если я уйду? Если брошу всё, что строилось годами, в том числе и моими руками? Кто займёт моё место, и сумеет ли этот человек сохранить атмосферу академии, ту невидимую, но ощутимую связь между преподавателями и студентами, которая делает её особенной?

И конечно, был ещё один вопрос, который не давал мне покоя. Моя мать.

Она болела уже давно, и хотя у нас была сиделка, мне всегда казалось, что моё присутствие помогает и поддерживает ее. Я знал, что если уеду, если окажусь далеко, в паре дней пути от столицы, то буду тревожиться ещё сильнее, постоянно думать о том, как она себя чувствует, справляется ли сиделка, не ухудшается ли её состояние. А если что-то случится? Если в тот момент, когда она будет нуждаться во мне больше всего, меня не окажется рядом? Смогу ли я простить себе это? Ведь я единственный сын и кроме меня у нее никого больше нет.

А ещё был Мартин.

Я знал, что академия, которой он управлял, переживает не лучшие времена, знал, что он борется изо всех сил, пытаясь сохранить её, но ресурсов, как финансовых, так и людских, катастрофически не хватало. Он не говорил об этом открыто, но я понимал, что для него даже моё присутствие – это поддержка, и если я уйду, если покину академию в тот момент, когда она нуждается в каждом человеке, способном её защитить, разве не будет это предательством?

Все эти мысли не давали мне покоя, заставляли сомневаться, раз за разом прокручивать в голове возможные варианты, но ни один из них не казался правильным. 

Я снова бессмысленно бродил по коридорам академии, уже давно не замечая окружающих, погружённый в свои размышления, в попытки найти ответ, который бы не оставлял за собой чувства вины или сомнений, и в какой-то момент, совершенно отчаявшись разобраться в себе, вдруг поймал себя на мысли, что мысленно обращаюсь… к кому? К судьбе? К миру? К кому-то или чему-то, что могло бы дать мне знак.

Просто знак, что мне делать.

И именно в этот момент что-то с громким криком обрушилось мне на голову.

Удар был неожиданным, сильным, стремительным – будто бы сама судьба решила не ограничиваться тонкими намёками, а предпочла действовать максимально прямо и жёстко. На секунду у меня перехватило дыхание, ноги подкосились, мир перед глазами взорвался вспышкой боли, смешавшейся с ошеломлением, а затем… темнота.

Вера 

Когда говорят, что Новый год — время чудес, обычно имеют в виду что-то приятное: подарки, улыбки, приятные сюрпризы. Но в моём случае судьба явно решила не ограничиваться банальностями и подарила мне одно из самых необычных и, что уж скрывать, шокирующих приключений в жизни.  

Я очнулась не сразу. Сначала был свет — яркий, слепящий, белоснежный, заполняющий всё вокруг, а потом — резкий удар, который буквально выбил воздух из лёгких. И не только из моих.  

Чьё-то глухое, едва сдержанное стоны раздалось подо мной, и, даже не открывая глаз, я поняла: что-то явно пошло не так.  

Точнее, кто-то.  

И этот кто-то… оказался весьма удобной подушкой.  

— Вера, вставай! — раздался встревоженный голос Любы.  

Я моргнула, чувствуя, как всё тело ломит от падения, и уже собиралась возмутиться, но внезапно осознала две вещи. Первая: я всё ещё лежу. Вторая: я лежу не просто на полу.  

Моё сердце пропустило удар, нос втянул воздух, а голова почти тут же закружилась. Но не от дурноты, а от того волшебного запаха, который проник в мои лёгкие. Несложно было догадаться, что это был мужской запах. Более того, это был самый лучший запах из всех, которые я когда-либо ощущала.  

Я наконец открыла глаза и… увидела мужчину, который только начинал приходить в себя.  

О, это был определённо мужчина, и ещё какой.  

Темноволосый, с тонкими чертами лица, одетый в безупречную мантию, которая даже в этом хаосе сидела на нём идеально. Он выглядел так, будто только что вытащили из книжного романа про аристократов, но именно сейчас его благородство подверглось серьёзному испытанию.  

Потому что я лежала на нём.  

— Вера, вставай! — поторопила меня Надя. Я посмотрела в её сторону, но не пошевелила и пальцем, вместо этого совершенно нагло наклонилась к мужчине и потянула носом.  

— Не хочу, он вкусно пахнет, — пробормотала я.  

— Вера, для начала надо проверить, что этот мужчина жив, а то падение трёх девушек на свою голову способен пережить далеко не каждый! — Надя пыталась казаться строгой, но получалось у неё плохо. Я скосила взгляд, чтобы отметить, что подруги уже встали на ноги.  

Незнакомец зашевелился, и его глухой стон прорезал воздух, а я поспешила отскочить в сторону, поняв всю двусмысленность ситуации.  

— Девочки, он живой, — выдала я смущённо и прижала к себе шарф, который и втянул нас во всю эту историю. Кстати, где мы вообще?  

Но осмотреться и разобраться я не успела. Мужчина приходил в себя быстрее, чем я могла предположить. Он изящно поднялся на ноги и легко поклонился, окидывая нас всех внимательным взглядом, а моё сердце буквально попыталось выскочить из груди.  

— Милые юные леди, боюсь, мне придётся снизить ваши баллы за недостойное поведение и отсутствие манер, — тихо, но твёрдо заметил он, и я поняла, что пропала, потому что передо мной была моя мечта. Настоящий джентльмен с прекрасным воспитанием и манерами, а ведь я думала, что таких больше не бывает, что все они остались в сериалах про викторианских аристократов.  

— И почему вы одеты не в форму? — продолжил он, пристально нас разглядывая.  

А по моему телу буквально прошлись мурашки восторга.  

— Магистр Шарф, откуда у нас в академии такая сильная магическая активность? — раздался голос сзади.  

Но я уловила только два ключевых слова. Магистр. Шарф.  

Магистр — это значит, что передо мной учитель, а мы, логично, в каком-то учебном заведении. Шарф — это мой любимый аксессуар, с которым я в той или иной форме не расставалась ни летом, ни зимой.  

Разве может это быть совпадением?

Вера

Я делала всё, чтобы не сорваться на нервный смешок. Дышала глубже, пыталась не смотреть по сторонам, не оглядываться так, словно загнанный зверёк, потому что, если честно, именно так я себя и чувствовала. Это было слишком невероятно, слишком странно… и слишком реально.

Мы попали в магическую академию.

Магия.

Я всегда любила сказки, фэнтезийные книги, истории про приключения и героев, но одно дело — читать, а совсем другое — оказаться внутри. То, что я сама только что пережила магический портал и приземлилась прямиком на какого-то важного типа, до сих пор не укладывалось в голове.

Итак, что я знала?

Высокий, широкоплечий мужчина в бордовом костюме — ректор. Голос низкий, спокойный, но в нём ощущалась сталь. Тот, на кого мы свалились, оказался магистром, элегантным красавцем с надменным взглядом и осанкой, словно он только что сошёл с книжной обложки.

Но если ректор внушал уважение и лёгкий страх, то магистр…

Магистр Шарф.

Этот мужчина был безупречен — утончённые черты лица, осанка, голос… Я ещё раз поймала его внимательный взгляд и почувствовала, как внутри разливается странное тепло. Не может быть. Ну просто не может быть. Я наткнулась на того, кто буквально воплощал все мои мечты. И не просто наткнулась, а свалилась ему прямо на голову. Это ведь судьба, разве не так?

Его губы чуть поджались, и он с лёгким раздражением вздохнул.

— Господин Ёлочка, я просто пытаюсь объяснить этим девушкам, что сбивать мужчин с ног для более близкого знакомства совсем не прилично, более того — неэффективно.

Я почувствовала, как мои губы дрогнули в улыбке. Он просто очаровашка!

Ректор бросил на нас тяжёлый, оценивающий взгляд. Я бы поклялась, что он чуть дольше задержался на Наде, но, возможно, мне показалось.

— Вы с какого потока и почему одеты так странно? — спросил он ровным голосом.

Никто не решался отвечать, что было странно, учитывая, что мы втроём никогда не отличались робостью.

Ну ладно, раз так…

— Мы вообще-то попаданки, потому и одеты так, как были, — спокойно сообщила я.

Люба резко втянула воздух, Надя на секунду замерла.

Ну а что? Они же всё равно узнают, и лучше сказать это сразу, чем пытаться выкручиваться.

Ректор чуть прищурился.

— Сезон попаданок закончился уже почти три месяца назад. На дворе почти Новогодие, так что не совсем удачная шутка.

Я почувствовала, как внутри у меня зашевелился лёгкий холодок.

То есть тут существуют сезоны попаданок? Как будто их собирают, как урожай?

— Все немедленно за мной, будем разбираться! — отчеканил он.

И самое удивительное — мои ноги, словно подчиняясь неведомому приказу, двинулись следом.

Я могла бы сказать, что это магия, но, скорее всего, это было что-то другое.

Его уверенность.

Когда говорит человек, в голосе которого нет ни капли сомнения, ему трудно не подчиниться.

Магистр Шарф попытался что-то возразить, сославшись на урок, но ректор даже не позволил ему закончить.

— Господин Шарф, отправляйтесь спокойно на урок. Уверен, что с тремя девушками я вполне смогу справиться и сам.

Я снова едва не усмехнулась.

«Справиться». Как будто мы тут дикие животные, которых надо приструнить.

Хотя, возможно, для него мы именно так и выглядели.

Мы шагнули в кабинет, просторное помещение, огромный стол, высокое кресло, полки, заставленные книгами, и магические предметы, чей свет мягко отражался от стёкол.

Я оглянулась — Надя замерла, словно её что-то притягивало. Люба, наоборот, выглядела готовой к бою. Впрочем, это ее обычное состояние.

Я же уселась в кресло с самым довольным видом, ожидая продолжения спектакля.

— Надя, ты идёшь? — махнула я рукой подруге.

Она стояла как вкопанная.

И тут случилось то, что, возможно, станет легендарным событием.

Она сделала пару шагов.

Я ожидала, что она займёт место рядом со мной, но нет…

Надя каким-то невероятным образом оказалась на коленях у ректора.

Тишина повисла в комнате мгновенно.

Я почувствовала, как у меня задёргался уголок губ, Люба громко, шокированно вздохнула.

Надя выглядела так, словно сама не понимала, как это произошло.

— Простите, — выдохнула она.

Ректор моргнул, но, надо отдать ему должное, даже глазом не дёрнул.

— Очень приятно, но, может быть, вы всё же сядете куда-то ещё?

В его голосе не было раздражения, но я чувствовала, что даже он слегка смущён.

Я едва не расхохоталась.

— Неужели вы хотите, чтобы Надежда вас покинула? — протянула я, играя с интонацией.

Ректор тяжело выдохнул.

— Нет, Надежда, если вы действительно попаданка, то вы и впрямь мне очень нужны, намного больше, чем даже можете себе представить.

Я улыбнулась. Вот это поворот! Кажется, тут еще ожна парочка вырисовывается. Но я не против.

Мой магистр ушёл на урок, но ничего страшного. У меня ещё будет шанс его увидеть.

Альберт Шарф 

Я ещё раз проверил свой внешний вид, поправил воротник и отдернул манжеты. Всё как всегда — идеально. Безупречно. Так, как и должно быть. Так, как принято. Так, как я привык.

Но даже тщательно отточенные до автоматизма привычки не помогли мне привести мысли в порядок.

Я должен сосредоточиться.

Сейчас мне предстояло провести урок манер и этикета. Очередная лекция для старших воспитанниц академии. Это моё место. Моё призвание. И всё же я уже пятый раз ловлю себя на том, что думаю совсем не о предстоящем уроке, а о девушке, которая буквально свалилась мне на голову. 

Это было нелепо.

Меня редко что-то выбивало из колеи. Я давно научился владеть собой, сохранять хладнокровие даже в самых непредсказуемых ситуациях, но это происшествие определенно было из рядо вон выходящим.

Каштановые волосы с легкой рыжиной. Пронзительный, внимательный взгляд, в котором читалось что-то, от чего мне становилось неуютно. Лёгкая полуулыбка, с которой она позволила себе принюхаться ко мне, словно изучая, словно нагло проверяя, как я пахну, как если бы она имела право так себя вести.

И я не знал, что с этим делать.

Потому что мне это…

Понравилось. Было в том что-то очень далекое от манер, почти первобытное и оттого особенно привлекательное.

Я раздражённо выдохнул, поймав своё отражение в зеркале.

Это было неприемлемо.

Я преподаватель. Наставник. Человек, который учит других правилам поведения, манерам, достойному обращению. И я лучше, чем кто-либо, понимаю, что учителю не пристало испытывать подобные эмоции по отношению к ученице.

Даже если она, вполне возможно, попаданка.

Я резко отвернулся от зеркала, решительно направившись к аудитории. Надо перестать думать об этом. Всё это не имеет значения.

И всё же…

Если она действительно попаданка,  как и ее две подруги, значит, судьба сыграла с академией невероятную шутку.

Попаданки давно перестали быть случайными гостями этого мира, они были желанными. Их роль стала куда более значимой, чем кто-либо мог предположить. Сначала их воспринимали как курьёз, затем как редкость, потом как научную загадку. А после того, как было доказано, что их присутствие стабилизирует магический фон и защищает от прорывов нечисти, они стали ценнее аристократов.

Государство выделяло огромные субсидии академиям, где обучались попаданки, а сейчас и вовсе это стало обязвтельным условием для академий. Их оберегали, им создавали лучшие условия, им подбирали самых выгодных женихов. Фактичечки делалось все для того, чтобы попаданка в этом мире как сыр в масле каталась. Если же против попаданки совершалось преступление, то за это наказывали особенно строго.

Любой мужчина, которому удавалось жениться на попаданке, приобретал статус, власть и влияние.

И я…

Я не должен даже думать об этом.

Мне не нужно знать, какого цвета её глаза. Не нужно запоминать, как в её голосе звучала лёгкая насмешка.

Я не имею права.

Я преподаватель. Учитель. Магистр этикета и манер.

Я вошёл в класс, убирая лишние мысли.

Воспитанницы тут же поднялись, как и положено при появлении преподавателя.

— Прошу сесть, — сказал я ровным голосом, который, надеюсь, не выдал моей внутренней неустойчивости.

Лёгкий шорох юбок, приглушённые вздохи.

Я обвёл класс взглядом. Они были безупречны. Как и всегда. Воспитанницы академии Святой Лусии — утончённые, воспитанные, идеально знающие своё место.

Я должен сосредоточиться на них, на их обучении.

Но вместо этого в памяти снова всплывал её взгляд.

Он был другим.

Не почтительным, не выжидающим, не заискивающим.

В нём было внимание.

Острое, дерзкое, почти вызывающее.

Я сжал зубы.

— Сегодня мы поговорим о том, как ведёт себя настоящая леди в обществе, — произнёс я.

Голос был хладнокровным, как и должен быть.

Но даже сейчас я понимал, что избавиться от этих мыслей будет гораздо сложнее, чем я рассчитывал.