В стране цветущего граната

Телефон оповестил входящим звонком без имени абонента. Люция всегда принимала незнакомые номера - работа обязывала, но начала психовать, потому что за день это был уже третий по счету звонок. Первые два в трубку просто молчали.

           - Люция, тебя что, кто-то преследует? - с беспокойством спросила Руслана.
           - Да ну, чья-то глупая шутка. А может просто плохая связь, - отмела тревожные мысли Люция.

           Но она недоговаривала. Слышала учащенное дыхание на том конце и ее охватывало волнение. Бывший ухажер отметался. Они расстались тихо и мирно, по согласию, понимая, что каждый не может дать друг другу нечто большее, чем дружба.

Телефон мигал ярким экраном и вибрировал. Нервно сдвинув тouch, Люция приложила сотовый к уху.
         - Да, я слушаю, - в ответ тишина. – Я вас слушаю! Кто вы? Что вам надо?

- Тебя, - хриплым голосом произнес мужчина. – Мне надо тебя, Люция…

           Секундное замешательство и её сердце пропустило удар. Этот голос она бы узнала из тысячи звуков городского гула. И даже время не изменило его тембра, уверенности, легкого акцента и протяжной ноты. Люция зажмурила глаза, боясь, что ошиблась в догадках или ошибся абонент.

“Не может быть! Он не звонил почти два года! На два долгих, гребаных года просто исчез из моей жизни, порушив пусть и виртуальную, но связь.”

         - Селим? – спросила неуверенно.

         - А ты кого-то другого ждала? – ответил язвительно и Люция поёжилась от голоса, отдающего сталью.

         - Тебя - точно не ждала!
         - Это плохо…

         - Селим, ты исчез на два года, не давая о себе знать, а теперь, как ни в чем не бывало, звонишь так, будто вышел за пончиками и перезваниваешь узнать с какой начинкой купить, - она не верила, что они выясняют отношения вот так, по телефону, спустя столь долгий перерыв в общении.

           Селим рассмеялся в ответ.

           - Поверь мне, Люция, я всегда знал, что с тобой. Но не стоит говорить об этом по телефону, - мужчина с шумом выдохнул. - У тебя скоро обед? Я немного погуляю тут, по набережной.
           - Что, ты знаешь где я работаю?! – произнесла удивленно, не веря, что Селим находится в ее городе.
           - Люция…, - Селим говорил с ней, как с малым дитя. - Я многое о тебе знаю. Поспеши, я и так слишком долго тебя ждал. Не заставляй меня подниматься к тебе в офис и на глазах у твоих сотрудников вытаскивать тебя на плече. Я же не дикий, - и, хохотнув, мужчина отключился.

           - Руслана, держи меня, - Люция все еще пребывая в шоке, села на стул, стоящий рядом и уставилась в одну точку.
           - Эгей, подруга, возвращайся уже, - пощелкала Руслана перед её лицом пальцами. – Это Мансуров?

           Люция согласно кивнула.

Люция

       Страна цветущих гранатов манила. Но еще больше мусульманский парень, так настойчиво зовущий меня погостить. Больше года общаясь в социальных сетях и по телефону, мы заметно сблизились. Весна отпорхала обилием лепестков, готовилась плениться зноем лета.

       Я заканчивала наброски статьи о пользе разгрузочных дней в рубрике «Здоровый день».

       Журнал «JOLIE JEUNE» (перевод. фр. как "чрезвычайно красивая") только начинал набирать обороты в области издательства, что требовало полной отдачи таланта, времени и трудоспособности. Мне выпала должность младшего редактора женского журнала. Времени хватало заниматься ещё и фрилансом. Собирала фотографии из калейдоскопа разных тем, отправляла их в фотобанк. В нынешнее время конкуренции невообразимо трудно удержаться или даже подняться в сфере любого бизнеса, но это также являлось стимулом мобилизации творческих идей. Иногда фото заказывал тот или иной журнал, что давало дополнительный доход. И я могла позволить себе двухнедельный отпуск, а заодно поискать свежих идей для рубрики «Что говорят о красоте женщины Мира».

       Мне стоило посетить Апшеронский полуостров и отвлечься от повседневной рутины.

       Сама поездка в исламское государство и пребывание там не пугали, а вот место остановки немного тревожили.

       Собирая дорожную сумку, я в растерянности уставилась на открытый шкаф: и какой гардероб с собою взять? Тот, что носила дома слишком фриволен, либо излишне строг. Оба отпадали. Пришлось перерыть все вещи в поиске тех, что могли бы не бросаться в глаза прохожих, но и не быть безвкусными и мешковатыми. Одно радовало, что летний сезон облегчит багаж, а тяга к минимализму спасёт общий вес. Билет в спальном вагоне на одного человека обещал комфортное путешествие, а мелькающие вдоль рельс окрестности и станции городов добавят недостающие эмоции.

       Поезд рейсом Волгоград-Сумгаит тронулся с места, отрезая пути к отступлению, предлагая мир открытий и развлечений.

***

       Рейс №664 запаздывал. И эмоции Селима не поддавались контролю. Он мысленно торопил машиниста, чтобы тот прекратил его ожидания. Одернул себя за эгоизм, что заботится больше о своих ощущениях, а не о том, каково сейчас пассажирке.

     “Я бы сейчас закурил, жаль, что бросил, это бы меня отвлекло”.

Долгожданный гудок прибывающего поезда и голос диспетчера, оповещающий о номере рейса, пролились бальзамом на его нетерпение. Он опоздал на четыре минуты. Но они показались Селиму всеми сорока.

       Проводник открыл дверь и откинул лесенку для выхода пассажиров, и они по очереди сходили на платформу: кого-то встречали родственники, принимая из рук прибывших багаж, кто-то ехал налегке, обойдясь без встречающих. Их лица мелькали одно за другим, как в калейдоскопе, но ту, что он так долго ждал, совсем не торопилась явить ему свой лик. Первое что Селим увидел - изящные ножки, обутые в сабо на низкой платформе. Бедра обтянуты светло-голубой джинсой. Он ещё не видел лица, кому принадлежала эта дивная пара ног, но шестым чувством знал, что это Люция. 

       Люция в последний раз выглянула в окно вагона, ища в толпе того, кто подбил её на это путешествие. Люди суетились, застилая обзор, не давая вглядеться в их черты. Даже вспорхнула мысль, что он не приедет встречать. Мало ли причин: от поломки транспорта и наслоений в работе, до эмоционального напряжения и волевой слабости. Но, едва ступив к выходу, заметила одиноко стоящего молодого человека, смотрящего прямо на неё. Точнее на её ноги. Высокий. Поджарый. В белом хлопковом батнике. Вот он поднял глаза и в них отразилось узнавание. Цвет их был не чёрный, не карий, а горького шоколада. Смоляные волосы, чуть длиннее общепринятой нормы на концах вились колечками, слегка касаясь воротничка, густой чуб легкомысленно падал на лоб одним крупным завитком.

       Неизвестный мужчина протянул руку и помог девушке обрести под ногами почву. “Носильщик” – сделал вывод Селим, но так и остался стоять, продолжая дальнейший осмотр, рискнул поднять глаза и встретился с её глазами: его вмиг поглотила бездонная их синева, будто безоблачное небо и они лучились весельем.

       - Селим? 

       Кто-то сзади толкнул её в тот момент, когда она двинулась ему навстречу, и получилось, что девушка упала в его объятия. Он только успел поднять руки и придержать Люцию за плечи.

       - Вот как ты упала в мои руки, - рассмеялся Селим. - Ну здравствуй, путешественница! 

       - Привет, Селим! Не верится, что я наконец-то приехала! 

       Он перевёл взгляд на её волосы. Они оказались цвета горчичного мёда: «косая» чёлка не закрывала ту половину лица, там, где была длиннее: от жары волосы по вискам завились колечками, но их длину он увидеть не смог, они были собраны в узел. Почему-то в этот неподходящий момент захотелось распустить и узнать прямые они или вьются, длинные или средние. "О чём я думаю, стоя тут на виду у всех?!" - отругал он себя. Но не мог оторвать глаз, продолжая впитывать знакомые-незнакомые черты. Люцию он видел лишь на фотографиях. И там она всегда была такой многоликой: рыжей, шатенкой и с выбеленными прядями; в деловых костюмах на работе, свободных одеждах на вечеринках, спортивно одетая на природе. Какая она на самом деле он не знал. Теперь все образы наконец-то обрели смысл и плоть. Он не верил, что когда-либо увидит эту девушку в реальности. Сам он не смог бы решился и поехать к ней, но Аллах услышал его молитвы и направил по нужному ему пути. Спасибо, что славянские женщины не обладают чрезмерной гордостью и более инициативны мусульманских.

       Стряхнув наваждение, произнёс:

       - Так, берём вещи и поехали, ты устала с дороги. Примешь ванную, поспишь, а вечером будет праздничный ужин в честь твоего приезда.

       - О… - протянула удивлённо Люция, - Такое внимание! Только я хотела бы в ближайший банк заехать, обменять валюту.

       - Успеешь ещё в банк. Завтра будет тебе экскурсия по городу, а сейчас нам пора, - и подхватив чемодан одною рукою, взяв другой руку Люции, настойчиво повёл к машине.

       - А что брат, он тоже будет?

       - Конечно! Он ни за что не пропустит ужин с тобою. Отец вот только вчера поздно вечером уехал по делам в командировку. Мама обещала вкусный ужин. Надо не опоздать, а то он слопает половину!

       - Перестань наговаривать на Сулеймана, он такой ангел на фото. Ты несправедливо подвергаешь его тирании! - протестовала Люция.

       Они шли к машине и продолжали подтрунивать друг над другом. Между ними всегда были эти шутки и сарказм, а теперь и вовсе они гипертрофировались на глазах.

       Этим ранним утром солнце, едва ли проснувшись, уже становилось беспощадным. Туман рассеивался и уплывал дальше в горы. Город оживал, начиная свой рабочий день. 

       - И какая машина из тех, что стоит на стоянке твоя? - лукаво спросила Луция.

       - А вон тот чёрный БТР, - небрежно бросил Селим, тщетно пытаясь скрыть, как на самом деле обожает свою машину.

       Роскошный мощный внедорожник Land Rover Frelander действительно внушал надёжность и успех.

Поставив в багажное отделение сумки, открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья, пропуская свою гостью и помогая устроиться с комфортом пассажирке. А она, погрузившись в богатое и уютное кресло, расслабившись, наслаждалась мастерством водителя, провожая взглядом убегающий ландшафт.

Не ищи в паутине истину

Только реальность ее даст

Дом, в котором предстояло гостить Люции ближайшие две недели, был выстроен в классическом стиле. Второй этаж мансардного типа, с балконом на сад. Подъездная аллея отсыпана крупным гравием. Забор, состоящий наполовину из каменного парапета, доверху продлённый коваными решетками, увитый молодым, едва распустившимся диким виноградом. Через калитку открывался обзор входной двери.

           Услышав шум двигателя приближающегося автомобиля, хозяйка этого чудесного дома вышла на крыльцо, предвкушая интересную встречу. 

Селим заглушил двигатель и взглянул на свою пассажирку, пытаясь прочесть ее настроение, состояние.

Волнуешься? - и, протянув свою руку, мягко накрыл ее сжатые вместе ладони, не скрывающие волнения.

Люция вздрогнула, не ожидая его горячую руку.

- Немножко, - и подняла благодарный взгляд.

Их взгляды соприкоснулись, на миг застыли: его успокаивающий и ее расслабляющийся.

- Не бойся. Поверь, ты понравишься маме.

На что Люция лишь резко выдохнула и вернула пожатие его руке.
       Селим открыл дверь подруге и помог выбраться из авто, поддерживая за руку. Люция спрыгнула с подножки на твёрдую поверхность. Лицо полыхнуло жаром, то ли он наступающей полуденной жары, то ли от волнения. Селим, не выпуская ее ладони, открыл калитку, пропуская Люцию во внутренний двор.
       «Я робею, в воображении всё предстояло гораздо проще», - промелькнуло в голове.

           Она сосредоточилась на ровной походке, а заметив радушие на лице хозяйки, наполнилась уверенностью.

- Мама, принимай «ценный груз», - пошутил идущий позади Селим, а сам незаметно от взгляда матери коснулся спины девушки, подталкивая, отрезая путь к отступлению.

- Селим алейкум, Урсула ханум, - приветствовала гостья.

- Валейкум салам, дорогая Люция, - спустившись со ступеней крыльца, раскрыла свои объятия и слегка прикоснулась к ее щекам, разрушая сомнения, недоверие и сдержанность оробевшей гостьи.

           На востоке была традиция целования в обе щеки, причём без какого-либо гендерного разделения.

           Госпожа обладала достаточно высоким ростом, плотным сложением и с сохранившейся миловидностью на лице; волосы выкрашены в красно-рыжий цвет и уложены в высокую прическу. Карие глаза с зелеными крапинками сразу притянули к себе, едва только Люция взглянула в них. С этого момента установилась незримая нить понимания и симпатии между двумя столь разными женщинами. 

           - Будьте как дома, а мы поможем вам это почувствовать, пока будете гостить у нас, - добавила Урсула и обратилась к сыну, - Селим, ты принеси её багаж, а я проведу Люцию по дому, покажу её комнату. Пусть отдохнёт с дороги. Вечером увидимся.

           - А обедом меня в этом доме не накормят? - с надеждою в голосе спросил сын. Обернувшись, та ответила с улыбкой:

- Обед перенесён в этом доме на вечер! Покушаешь в кафе сегодня.

           Из уст матери звучало и строго, и шутливо, но давало понять, что рассчитывать не на что. В глазах Люции вспыхнуло удивление. У неё на Родине, в России большинство матерей заботятся о благополучии сыновей когда уже те становятся родителями, а здесь воспитание направлено на раннюю независимость от родительской опеки. Ей хотелось высказать своё мнение, но было рискованно начинать отношения со споров. Она лишь сочувственно пожала плечами ему в ответ на безмолвный вопрос: «Как ты, справишься?» - "За меня не волнуйся, все отлично!" - и скрылась за входной дверью дома.

           - Ну вот, не успел познакомиться с этим Цветком, как уже разлучили, и виновница тому моя собственная мать! - бурчал Селим. - Обед вечером, ну, мама, ловко придумала!

           От волнения он не сразу попал ключом в зажигание, от злости ударив ладонью о руль.

- Ничего, у меня ещё будет много времени, чтобы поближе узнать Люцию. 

           И рванул с места, посылая гравий в разные стороны.

Внутри дома всё дышало комфортом и теплом. Отделка по последней моде, мебель классического стиля предлагала уютное расположение. Сразу за коридором шла гостиная, которая сочетала в себе и зал, и столовую. На первом этаже располагались хозяйские покои и комнаты мальчишек, уборная, кухня и кладовая. Комнаты для гостей отвели на почётном втором этаже, в мансарде. Она состояла из двух спален и общего санузла. Этично и продумано со стороны матери отделить привлекательную молодую гостью подальше от своих сыновей.

           Бледно сиреневый тон обоев с еле заметным рисунком одновременно радовали и успокаивали глаз. Белая мебель - символ комфорта и роскоши гармонировала с общим интерьером. Кровать с высокой спинкой, застеленная стеганым покрывалом и нагруженная маленькими подушками в тон стен, могла вместить несколько человек, так и манила в свои объятия. Джутовые жалюзи закрывали одну половину французского окна, защищая комнату от солнечных лучей, а открытая вторая впускала свежесть позднего утра, развевая лиловый шифон гардин. Урсула показала, как пользоваться кранами и электронагревателем, где лежат все необходимые на каждый день принадлежности.

- Можно настроить кондиционер на желаемую температуру, - произнесла хозяйка, устанавливая термостат на +22 С.

- Урсула ханум, я хочу взглянуть каков вид с балкона, - спросив разрешения, Люция направилась в сторону открытого окна.

           Маленькое пространство лоджии с радостью вмещало двоих человек: столик и два плетёных кресла. С обеих сторон, оплетая балясины и поднимаясь выше к перилам, радовали глаз разноцветные клематисы: васильковые, бледно-сиреневые, нежно-розовые. Балкон выходил на сад, но с одной стороны можно было видеть подъездную аллею. Люция, перевалившись через перила, разглядывала вид внизу. Урсула, присев в кресло, с удовольствием наблюдала за восхищением девушки.

- Тебе нравиться комната? Ты можешь завтракать здесь, если хочешь.
         - О, да! Такого великолепного вида я ещё не наблюдала!             "Только представить: я буду жить в комнате с окном до пола и балконом. Просто мечта!" - и, обернувшись к хозяйке, с благодарностью пожала её протянутые руки. - Я очень благодарна Вам за теплый сердечный приём. Когда я собиралась ехать, немного волновалась о том, как вы меня встретите, а приём выше всяких похвал. 
         - Не за что. Наш дом всегда рад принять гостей, тем более такую милую девочку. Принимай душ и спускайся на кухню. Мы выпьем чая из трав или сок, что ты захочешь, - и скрывшись за дверью, исчезла.

Ванная комната примыкала к спальне, что в тайне порадовало Люцию: не надо будет каждое утро спускаться вниз и пугать жильцов своим заспанным видом.

***

           - Я настолько хорошо себя чувствую, приняв душ, что готова помочь вам с ужином, - произнесла Люция, входя на кухню.

           Урсула, повернувшись от плиты, залюбовалась картиной: девушка была одета в простой хлопковый сарафан, с чалмой из полотенца на голове и босая. Такая раскрепощенная и домашняя и так разительно отличалась от той зажатой при первом появлении. Господь не дал ей дочери и она впервые задумалась о том, как ей её не хватало и что можно уже было бы иметь сноху. Улыбнувшись своим мыслям, кивнула на соседний стул, приглашая сесть.

- Вы гостья, - переходя на уважительное «Вы». - И я не вправе просить вас о помощи.

           Но, увидев разочарование на лице девушки, смягчилась:

           - Но раз хотите помочь, займётесь сервировкой стола. Жаль, что моего супруга не будет с нами, будем управляться с мальчишками вдвоём.

           Между женщинами с первых минут установилась гармония и сейчас за дружеским чаепитием крепла всё сильнее. Они говорили о доме Люции, о моде, о кулинарии и прочих темах, избегая только разговор о Селиме. В воздухе чувствовался невысказанный вопрос матери о том, какие же чувства связывают её сына и эту девушку, ведь надо нечто особенное ощущать, чтобы приехать к парню издалека. Люция сама не знала, какой бы ответ устроил Урсулу, потому что сама его не знала. Насладившись беседой и утолив жажду, поднялась на второй этаж и, упав в раскрытую постель, быстро задремала.

И принимают тебя 
Как родную стены этого дома.

Будильник на мобильном телефоне сработал в 16:00. Сладко потянувшись, Люция проснулась и, вспомнив где находится, резко села на постели. Окинула сонным глазом пространство. "Ну я и наглющая гостья, разоспалась", - осудила себя девушка и, вскочив на ноги, поспешила в ванную комнату. Наспех проведя водные процедуры, стала укладывать волосы. Собрав с висков часть прядей забрала их вверх красивым “крабом” и распустила оставшиеся пряди свободно лежащими на спине; на лицо нанесла немного румян и пудры, губы подкрасила коралловым блеском. Платье решила выбрать неброского кофейного цвета, приталенного фасона, чуть выше колен, с милыми разрезами по бокам. Посмотрев в зеркало, одобрительно кивнула своему отражению. Шустро сбежав по деревянной лестнице, проскочила в столовую.

- Урсула ханум, как я могу вам помочь с ужином? - участливо обратилась девушка к хозяйке дома.
- Ах, деточка, ничего не стоит делать, ты гостья у нас, - отказалась мама Селима.
- Но я хочу помочь, мне надо занять свои руки, - упрашивала гостья.
- Хорошо. Бери скатерть и расставь приборы, - и они одновременно улыбнулись.

Большой зал для приёма гостей, отделанный в песочных тонах предлагал простор и уют. Мебель из темного дерева, шкафы с посудой с матового стекла занимали всю правую сторону. Овальный стол в центре гостиной, накрытый атласной кремовой скатертью с рисунком из бледных крупных роз, обещал сближать сидящих за ним гостей. Люстра, низко расположенная над ним и состоящая из множества лампочек в форме свечей распространяла радужное сияние в хрустальных бокалах. Кристально белые тарелки вносили строгость и шик сервировке. Для полной завершённости вечера не хватало лишь классической музыки.

Ураган в виде Сулеймана распахнул резко дверь, немного напугав Люцию, от чего она замерла у стола с салфетками в руках. Широко улыбаясь и громко топая, он на ходу сыпал приветствия, перемежая слова русского и азербайджанского языков. Безо всякого стеснения приблизился и схватил за плечи Люцию, принялся осыпать щёки поцелуями, чем обескуражил девушку.
- Люция, салам! Я так рад, что ты приехала, до последнего не верил, а вот ты здесь самая настоящая. - Он бурно жестикулировал, не отпуская при этом рук Люции и не давая ей вставить слово. В это момент на пороге комнаты показался Селим, такой степенный и сдержанный в противовес брату.
- Брат, она такая милая, - комментировал младший, повернувшись к Селиму. - Почему она раньше не приехала, ведь вы давно общаетесь?

То ли ему, то ли ей задал этот вопрос.

- Вот мы повеселимся с тобою на всю катушку! - вновь обратился к Люции.
- Я ещё не знаю, сколько пробуду у вас в гостях, - скромно промолвила она в ответ.
- Люция приехала ещё и по работе, а не развлекать пацанов вроде тебя, - вступил в разговор, подошедший Селим.

Он, конечно, не ревновал ее к брату, но и не приветствовал дерзость действий братца относительно девушки. Остаток дня не мог сосредоточиться на работе, гаечные ключи так и падали из рук. Хотелось быть ближе к ней, вдыхать ее запах и слушать голос. Селим так ждал этого момента, и теперь завидовал характеру брата, сам он не мог к ней прикоснуться так, как хотелось. Схватив Сулеймана за ворот рубашки, как котенка ловко оттащил от Люции, перегородив в дальнейшем доступ. На что тот только хихикнул и поднял вверх ладони, пасуя. Подошедшая мать разрядила обстановку словами:
- Так мальчики, быстро переодеваться и за стол. Ужин не станет ждать.
- Ну, ты как, освоилась? С мамой подружились? - Селим приблизился почти вплотную, всматриваясь в ее глаза, протянул руку, слегка коснувшись плеча девушки, но в этом жесте и в его взгляде было столько заботы, что Люция кожей ощутила жар от его касания и легкую дрожь в теле.
- Да, спасибо! У тебя хорошая семья и с мамой мы нашли общий язык. Она замечательная.
Он продолжал разглядывать её, будто видел впервые, отмечая перемены и сравнивая с той, что встретил на вокзале. Медленно осмотрел фигуру в платье и одобрительно кивнул.
- Мне нравиться твоя причёска и этот милый наряд, ты такая обворожительная!
- А мне нравится твой запах, - зардевшись от его комплимента, шепотом произнесла Люция. - Не смотря на то, что ты только что с работы. Он определил эти слова как «подкол», мечтательное выражение сменила озабоченность и Селим начал невольно обнюхивать себя, чем вызвал смех кокетки Люции.

- Не волнуйся, ты пахнешь как настоящий мужчина-работяга: немного дорожной пыли, капля моторного масла, остатки парфюма и самого себя.

На что Селим лишь хмыкнул, покачал головой, и, отпустив ее, ушел переодеваться.

Место во главе стола пустовало и в отсутствие хозяина его никто не смел занимать. Селим и Люция заняли стулья друг напротив друга. Центральным меню ужина был плов «турщи-каурма» со сладкими фруктами. Особенность его подачи состояла в том, что рис и «тару» (мясо) подавались раздельно. Долма из молодых виноградных листьев с неповторимой кислинкой, сочная и вкусная. Аромат восточных специй насыщенных и разнообразных распространялся на всю комнату, вызывая дикий аппетит; «чахыртма», фаршированная зеленью и потрохами таяла во рту. Из спиртного бутылка белого сухого вина. Урсула пила газированную воду. Сулейман жаловался, что нет его любимого пива, но не отказывался от вина, пользуясь отсутствием отца. Хотя в доме спиртное не запрещалось, Селим контролировал его присутствие за ужином. Люция скорее дегустировала вино, чем пила. Когда потянулась за бокалом, то ее пальцы и Селима соприкоснулись и замерли на бокале, остановив мгновение. Это было так непривычно касаться друг друга. Не виртуально, как почти два года до, а обмениваясь энергетикой и впитывая чужие эмоции. Ведущим собеседником выступал Сулейман. Такой неугомонный, порывистый, шумный и даже по-детски непослушный. Внешне выглядел мужским вариантом матери, немного смазливый, с весёлыми глазами, только цвет их был не в мать, а угольный. Волосы носил коротко-стриженные. Он засыпал одним за другим вопросами гостью, не давая ей по-настоящему отведать блюда.
- Скажи Люция, а как тебе понравился наш город?
- Да я не успела его рассмотреть, - тихо вздохнула в ответ гостья. - Хотела прогуляться по привокзальной площади, зайти в банк, но Селим, как дикарь, запихнул меня в машину и увёз к вам домой.

При слове «дикарь», Селим поперхнулся, отложил столовый прибор и уставился на Люцию, не понимая в чём это она его обвиняет. Но сообразив, что она шутит, решил подыграть.
- Значит, дикарь говоришь, ты, наверное, не знаешь значение этого слова, милая?

Три пары глаз уставились на оппонента в ожидании предстоящего монолога. Ещё никто не называл Селима подобным словом даже в шутку и было интересно узнать, как он себя поведёт. А он, тем временем, гипнотизируя Люцию, как удав лягушку, продолжил.

- Вот если я сейчас встану из-за стола, перекину тебя через плечо и утащу отсюда вот это и будет дикостью.
И тон его был вполне себе суров, хотя он изо всех сил пытался сдержать смех, а при виде изумленно распахнутых глаз на лице гостьи и раздражения в глазах матери чуть не заржал в голос. Они его обе не узнавали. Пользуясь моментом отсутствия отца и на правах старшего сына мог себе позволить быть строгим, к тому же очень хотелось поставить эту нахалку на место, а то она и здесь будет вести себя свободно и раскрепощено как на Родине. А тут Восток. И здесь царят порядок и патриархат. Сулейман рассмеялся.
- Брат, - обратился он к нему, - да ты включил режим нашего отца.
Урсула смекнула, что сын шутит, строго посмотрела на Селима, потянулась к обескураженной девушке, похлопав по руке успокаивая.
- Не волнуйся Люция, Селим у нас большой шутник. На самом деле он никогда не обидит того, кто слабее его.
Люция и сама знала это, но искры в глазах и эта отповедь говорили о том, что она еще плохо его изучила и немного напрягли девушку. Заметив, что он едва сдерживает смех, подрагивая подбородком, выставила ему под столом сжатый кулак, показывая, что этот выпад даром не пройдёт. Селим расширил глаза от удивления, на столь смелый жест, но промолчал. Ему уже не терпелось поскорее остаться с ней наедине и он попросил мать подавать чай.

Получив паузу в трапезе, Люция решила вручить каждому привезённые гостинцы. Урсуле подарила серебристую пуховую шаль-паутинку, такую невесомую и воздушную с рисунком из крупных бабочек, вызвав теплый благодарственный отклик в карих глазах.
- Спасибо, дорогая, она поистине великолепна. У нас подобная вещица редкость! - и с удовольствием закуталась в неё.

Сулейман как обычно проявлял нетерпение и Люция решила не томить парня, вручив ему первому маленький, но весёлый и символичный подарок: набор брелков в виде эротичных матрёшек. Вполне приличных ярких куколок. Удивительно, но они его так смутили, что он не нашелся, что сказать остроумного, чем вызвал смех присутствующих за столом.
- Да, брат, - констатировал Селим, - Люция наконец-то нашла способ, чтобы заткнуть твой рот.

И чтобы скорее отвести от себя внимание Сулейман переключил его на девушку.
- Ну, а что нашему дорогому Селиму из-за моря привезла? - вызывающе спросил младший. На что мама зашикала, удивляясь невоспитанности сына и призывая к молчанию взглядом. Теперь настала очередь Селима сконфузиться.
- Мне не надо никаких подарков, - буркнул он, отводя взгляд в сторону. - Это привилегия мужчин их дарить.

Но Люция не была бы собою, делая иначе. Выложила перед ним небольшую коробку, упакованную бумагою «в клетку-шотландку». За столом воцарилась тишина, ждали, когда же Селим примет и раскроет ее. Чувствовалось его волнение, он боялся, что там будет нечто такое, что может смутить его как недавно брата. А Селим страшно не любил оказываться в подобных ситуациях.
- Я посмотрю позже, - произнёс с извинением, глядя на гостью.

Но Сулейман был непреклонен.
- Э, нет, брат, давай сейчас или я сам открою, - и попытался ухватить за упаковку, но Селим вовремя подставив локоть отразил захват.
- Хорошо.

Долго не церемонясь, извлек кожаное портмоне черного цвета и в тон ему хромовый ремень, с эксклюзивной бляхой ручной работы в виде «гордого орла». Довольная улыбка невольно расплылась по его лицу.

- Спасибо тебе, но не стоило так тратится, - благодарный и столь же уязвленный огонь в глазах мелькнул и снова упал на подарки.

Ему самому стало неловко, ведь он не предусмотрел ответного поступка. Сулейман тем временем уже примерял ремень на джинсах, восторгаясь вкусом его покупательницы.
- Дашь мне поносить?
- Дам, но не сегодня, я ещё сам не примерил, а ты уже растягиваешь его на своей необъятной талии.
- Че-то необъятной! Я не толще тебя, - шлепнул по прессу младший старшего в отместку и отскочил за стол.

На “орле” он попросту залип.
- Я еще вашему отцу приготовила набор кубинских сигар с разными ароматами, - подвела итог гостья.
- Дорогая, вручишь Али, когда он вернется, нельзя пропускать его восторга, - ответила Урсула, - а сейчас поможешь мне сервировать стол к десерту?
Пока Люция расставляла чашки на стол, Сулейман снова шутил, говорил какое счастье иметь в доме ещё одну прислугу, что он господин, наслаждающий всеми земными благами. Селим хотел было дать тычка ему за оскорбление гостьи, но тут заметил, что Люция не медлит с наказанием, она уже сама ему ответила, слегка толкнув кулаком в плечо. От чего тот взвыл и пожаловался брату, что это за девушки такие пошли, не леди, а какие-то борцы сумо. Зато он сам наслаждался, как сибарит. Откинувшись на спинку стула, зорко следил за всеми её движениями. По этикету он должен был сам прислуживать ей, а не эксплуатировать гостью, но не мог отказать в удовольствии наблюдать, как она хлопочет вокруг него. Как будто они давно вот так проводят вечера. Это было так по-домашнему тепло, уютно хотя и непривычно. Потому что мама с самого детства так не заботилась о них, и потому не мог отказать себе в удовольствии наслаждаться моментом. Чтобы не выдать обуревавших его чувств, сдержанно поблагодарил за чашку чая.
Сладкий стол был одарен самыми вкусными сладостями востока: рассыпчатое «курабье» с клубничной начинкой, «мутаки» с ореховой и маковой, ароматная пахлава домашнего приготовления. На выбор предложено было два вида зелёного чая: с лотосом и шиповником, а так же чёрный, байховый. Чашки, из тонкого фарфора отдавая тепло ладоням, быстро остывали, даря наслаждение чайной церемонии. Селим наконец, дождавшись завершения вечера, поблагодарил Господа за пищу, маму за приготовленный ужин, извинившись, протянул руку Люции помогая выйти из-за стола.
- Сулейман, ты поможешь маме убрать посуду, - приказал он брату. Тот по обыкновению хотел возразить, но осёкся, поняв, что сейчас его отговорки будут выглядеть неуместно.
- Ты не против немного подышать ночным воздухом? - обернулся на выходе из столовой он к Люции.
- О, я только за, немного душно после горячего чая, да и прогуляться перед сном полезно. Вложив свою тонкую ладонь в его широкую, они вышли во двор.

Спокоен и
Счастлив тот,
Кто не спорит.

Терминатор на Земле отсекал день на этом кусочке планеты, переплывая в другой, отдавая власть мраку ночи. Оранжевый диск солнца шариком закатывался за горизонт, оставляя за собою шлейф пурпурного заката. На небе ни облачка. Летучие мыши, покинув своё убежище, сновали туда-сюда в поисках пропитания, пища и кружа над головами.
- Хочешь прогуляться до моря, если не устала? - спросил Селим.
- Весь вечер только этого и ждала, боясь пропустить закат, - радостно ответила гостья.

Они медленно шли совсем близко друг от друга, едва ли соприкасаясь плечами, но Селим не решался взять спутницу за руку. Чем дальше удалялись от жилых кварталов, тем сильнее воздух становился прохладнее, свежее и приобретал солёный привкус.
- Всегда мечтала о ночных купаниях на море, когда месяц серпом режет волны, а звезды убегая от него, гарцуют на волнующейся поверхности, - пропела Люция.
- О.., тебе только стихи слагать и поэмы. Ты выбрала профессию по своему таланту. Может, надо было взять блокнот для записей первых впечатлений.
- Он всегда со мною, - постучала она пальчиком себе по виску. - Но фотоаппарат я предусмотрела, закат нельзя пропустить.
- Мы ещё не раз будем его провожать, так что успеешь снять, и к тому же уже темно, качество может пострадать.
- Возможно, но попробовать можно.
Спуск до моря был пологим. Легко преодолев песчаную полосу, Люция почти побежала до кромки воды. Быстро расшнуровала кроссовки, ступила на плотный мокрый песок, позволяя волнам плескаться рядом. Рассмеялась. На душе было легко и беззаботно. Медленно побрела вдоль берега. Волны, опережая одна другую, лизали её стопы, пытаясь добраться до щиколоток. Она так самозабвенно наслаждалась прогулкой, что позабыла о спутнике. Но он и не торопился, издалека наблюдая очаровательную картину: на фоне заходящего солнца фигурка удаляющейся женщины, босой, раскрепощённой, сроднённой с природой. Она не была обнажена, но издали именно таковой и казалась в платье телесного цвета. Легкий ветерок шевелил ее распущенные волосы, закидывая на лицо и она их иногда поправляла, закидывая обратно. Быстро сократив расстояние и догоняя чудное видение, Селим тоже пошёл по краю берега, но не позволяя захлестнуть волнам его ботинки. Она даже не оглянулась, когда он приблизился вплотную и забрал из рук ее обувь, застав на лице мечтательное выражение. Она уже слагала поэмы. Помахал руками перед глазами, дабы вернуть с небес:
- Эй, морская нимфа, можно с вами познакомиться? - встал перед девушкой, загородив путь.

Люция остановилась, лицо её сияло счастьем и благодарностью.
- Я счастлива, Селим! Мне так хорошо, ты не можешь даже представить насколько! Спасибо тебе, что позвал меня в гости.

Вновь обернувшись к морю, добавила:

- Хотелось бы каждый день так завершать.
- Это ты так говоришь, потому что тебе все в новинку. Я, кстати, сам уже несколько лет не приходил сюда вечером, вот так проводить уходящий день.

Тут он поймал себя на мысли, что ни разу за все двадцать семь лет не бывал с девушкой или даже девочкой в детстве.

- И поверь никогда с женским полом.

Люция резко повернулась, услышав столь личное признание.
- Что?! Ты ни разу не провожал закат с подругою?

Его откровенность бальзамом пролилась на её сердце, но она не позволила чувству выдать себя. Потом небрежно бросила:

- Не верю.
- Не верь, но это так, да и не было у меня девушек-то.

Люция хотела сказать, что охотно сыграет роль первой девушки, но осеклась, боясь забежать вперёд событий и ошибиться в ситуации. Улыбнувшись, протянула:
- Значит и у тебя багряный закат у моря впервые?

Он лишь кивнул головой в ответ, чуть прикусив губу при этом. Этот жест отозвался легким трепетом в её груди, и она поспешила отвлечься, сменив тему разговора.

- А маяк отсюда виден?
Селим стоял рядом, вглядываясь в темнеющую даль морской глади.
- Вон там, за теми скалами он и стоит, но хорошо бы его рассмотреть с их вершин или днём. Этот маяк береговой и расположен на прибрежных островах. Огни подсвечивают его так, что никак не должны приняты за случайные или костёр издали. Он, кстати имеет туманную сигнализацию. Бывает вертикальное и горизонтальное излучение света. У этого горизонтальный, свет его концентрируется и излучается по разным направлениям, чтобы освещать всю линию горизонта и с далекого расстояния.
- Ты говоришь как мореплаватель! - заслушалась Люция. - Может ты был пиратом, а?

Селим лишь рассмеялся в ответ, взглянул на каменные глыбы, до которых было идти метров 300, оценивая возможности их преодоления, но откинул эту безумную мысль.
- Мальчишками мы взбирались на них и наблюдали за проходящими кораблями. Давай как-нибудь совершим поход на вершину скал, сейчас ты по любому не сможешь, - выразительно посмотрев на её босые ноги, увязшие в мокром песке. - Да и время неподходящее, солнце зайдёт, и мы друг друга видеть уже не будем, не то, чтобы разглядеть что-то под ногами.
- А было бы романтично.
- Не спорю, - хмыкнул он в ответ, наблюдая за её мечтательным взглядом. Хотелось узнать, о чём она в эту минуту думает, ему пришла мысль и он её произнёс вслух:
- Искупаться не хочешь?

Сам он не любитель плавания, но знал, что девушка очень любила всяческие водные процедуры.
- Сейчас?! - спутница округлила глаза от подобного предложения.

Селим понял, что сглупил, неожиданно представив, как она начнет снимать платье и предстанет в нижнем белье, тут сразу взыграло воображение, а какое оно: в тон платью? Классическое белое? Завораживающее чёрное? Кружевное, хлопковое? А если без него, что вообще немыслимо! И пусть вокруг сумерки, его фантазии дополнят образ. Тогда он точно не сможет глаз сомкнуть ночью. Тут Селим вспомнил, как долго у него не было женщины и возбуждение могло стать не контролируемым, а он слишком её ценил и уважал, чтобы так откровенно вожделеть. Да приезд Люции может оказаться гораздо мучительнее, чем казалось в начале и осложнить его дальнейшую жизнь. Он загнал себя в ловушку, выражение глаз выдавало все тайные мысли. Сбросив наваждение, принял непринуждённую позу, вновь стал провоцировать, зная, что она не уступит.
- Сейчас или когда звёзды будут на небе и я не смогу тебя видеть.
Она точно просекла его состояние и решила подыграть.
- Если ты полезешь в море, то и я искупаюсь. Одна боюсь, вдруг меня чудище морское утащит, а тебя не будет рядом, чтобы спасти, - и картинно приложила ладони к груди.

Селим хотел уже рассмеяться над её глупыми страхами, но поняв, что она серьёзна, осекся. И теперь уже Люция рисовала живописные сцены: одна мысль предстать перед ним полуобнажённой наполняла наслаждением, точнее его реакцией на её эпатаж. Но начинать первый день приезда с подобных выходок, пожалуй, опрометчиво и бесстыдно. Это можно отложить на более поздний срок и посмаковать.
- К сожалению, каспийская нимфа я не могу составить тебе компанию в ночном купании, - тут он изобразил искреннее раскаяние. - Увы, - печально вздохнул он, - я не могу обнажить свои ступни. По традиции нашего народа это запрещено перед девушкой, если только она не является тебе невестою, либо должна быть родственницей или женой.
- Что?! На самом деле? - В шоке воскликнула Люция.
- Но я буду поблизости и брошусь спасать тебя в одежде, если что, - и подмигнул.

Спустя несколько секунд его эмоции не выдержали и он расхохотался, да так что не мог остановиться, и держался за живот. Люция, поняла, что он ловко развел ее. Она и правда поверила во всю эту ерунду. Стояла и раздражённо наблюдала пока закончиться его истерика. Отсмеявшись, он лукаво взглянул на спутницу, как бы извиняясь. Подойдя ближе, протянул руку, словно оливковую ветвь, Люция недоверчиво, но подала. Вытянул девушку из воды. Пройдя дальше, отыскал сухой песок, и, расстелив свою ветровку, уселся на нее. Похлопал рядом, приглашая. Но Люция еще дулась на розыгрыш, упрямилась.
- Быстро садись рядом, кому сказал! Не жди, чтобы применил силу, - изображая саму строгость, сказал Селим.
- А Вы не знаете, господин, - делая специально ударение на этом слове, - Селим, что с леди надо быть обходительнее в обращении?
- Леди не ходят на босу ногу и не увядают в песке! – он проворно вскочил, подтянул её за руку и усадил на куртку, плюхнувшись рядом.
- Я испачкаю платье, нахальный ты мальчишка! - воскликнула Люция.
- Я куплю тебе новое, – и махнул рукой в ответ.
- Купишь? Хорошо, ловлю на слове! – она так и расплылась удовольствием, что поймала его.
- Но, такое закрытое, чтобы не видно было и части груди и длиною до пяток. К тому же плотной, непрозрачной ткани, - и внимательно посмотрел на ее реакцию.
- О.., тебя волнует мой «прикид»?
- Волнует.
- Или чтобы другие не смотрели?
- И это в том числе.
- Тогда лучше не стоит тратиться, я такое не одену. Да я получу тепловой удар в нём!
- Я всё равно куплю. Но самое роскошное, достойное твоей красоты, - произнося эти слова, медленно оглядел с голых пальчиков ног, бёдер обтянутых хлопком, выступающую линию груди и закончив глазами. - Пусть оно подчеркнёт твои формы, плавность линий.

Селим так медленно говорил, окутывал словами, как руками, тем самым заставив трепетать всё её существо, и Люция, занервничав, отвернулась, пряча сбившееся дыхание. Такой жаркий с сексуальным подтекстом комплимент бередил ее женскую сущность, потаенные желания. Взглянув на свои озябшие ноги, испачканные песком, устыдилась своей неряшливости.
- Ой, я такая хрюшка, - и принялась отряхивать его. – Ты прав, леди так не ходят.

Ее самокритичность росла вместе с суетливостью, нельзя позволять ей себя отдать на эшафот этикета.
- Успокойся, Люц, не дергайся, - он перехватил её руки, сжав в своих ладонях, посмотрел в глаза. - Меня особенно привлекает твоя природная открытость, прямота, естественность. Ты не скрываешь своих эмоций за маской лицемерия и лжи, я очень это ценю. Я же шутил насчёт леди. Ты больше леди, чем эти светские знаменитости на экране. И ты рядом со мною, я благодарен небесам за этот дар.

Люцию так растрогали его признания, что она немного растерялась, не найдясь с ответом.
- Не боишься перехвалить меня? Так я стану самодовольной.
- А это возможно? – Он понял, что по-прежнему держит её руки и не хотел разрушать момент.
- Вполне, - кокетливо протянула.
- Значит, откажусь от восторженных эпитетов и буду чаще указывать теперь на твои недостатки.
- В этом есть свой плюс, не помешает узнать о них.
- Хорошо. Ты тоже про мои изъяны не забывай упоминать.
- Ой, меня хлебом не корми, только дай чем бы уколоть тебя, - и рассмеялась.
Солнце давно скрылось за горизонтом, предоставив права луне и ночи; волны, единственные свидетели их беседы, шуршали у берега. Вдалеке завыла автомобильная сигнализация, напоминая, что они находятся по-прежнему в цивилизованном мире. Селим откинулся на локти, устремив взгляд в бесконечную черноту неба, пытаясь отыскать созвездие Медведицы среди миллиарда мерцающих точек. Люция, обхватив коленями руки и склонив на них голову, следила взглядом за своим спутником. Бросив бесполезное занятие, приподнялся со словами:
- Ну, что, моя гёзелик (красавица в переводе), двигаемся в сторону дома, ты уже спать давно видно хочешь.

В подтверждение этого, девушка и правда зевнула.
- Да, столько событий сегодня произошло, мне надо их осмыслить. Какие на завтра планы?
- Думаю совершить прогулку по городу, показать достопримечательности. Что успеем.
- Но тебе надо работать, а не меня развлекать. Не бойся, я самостоятельная девушка, могу и одна выйти в город.
- Это невозможно, Люц, - сказал, как отрезал.
Люция не поняла, что означает его последнее выражение, а он продолжил:

- Не волнуйся, я буду успевать совмещать необходимое с приятным. Я знал, на что иду, когда тебя приглашал. Ублажать гостя у нас на первом месте, даже если есть дела неотложные, ты должен ими поступиться.

Отряхнув песок с брюк, подал ей руку, помог подняться. Дойдя до бетонного тротуара, подал ее кроссовки, поддержал, пока она отряхивала налипшие песчинки. Плохо, что темнота многое скрывала, ему показался этот процесс очень эротичным. “В другой раз я сам надену ей обувь”, - мысленно пообещал себе Селим.

Бесшумно волны набегают,
Следы смывают,
Навсегда.

Едва рассвет рассеялся над городом, Люцию разбудил звонок мобильного телефона, как оказался нетерпеливый Селим.
- Да, - сонно и хрипло проговорила она в трубку.
- С добрым утром, спящая гёзелик!
- Селим?! Ты издеваешься, в такую рань меня будить? – Люция села в постели, зевая, потягиваясь и оценивая ситуацию в целом, - Или что-то случилось? – вдруг она встревожилась.
- Всё хорошо, но ты выйди на балкон, я здесь у калитки стою, - и отключился.

Девушка наспех умылась, кое-как собрав волосы, накинула атласный халатик и вышла на балкон. Перегнувшись через кованую балюстраду, поприветствовала раннего гостя:

- Доброе утро, Селим! Ты чего так рано?
- Привет, ну, хотел пожелать тебе нового дня, - в его голосе совсем не чувствовалось вины за столь ранний звонок, - я сейчас иду на намаз, потом на пробежку. Вдруг ты тоже захочешь утренней разминки?

Заметив отсутствие с её стороны энтузиазма, сник:

- Но видимо принцессы долго спят. – констатировал ее равнодушие, при этом откровенно разглядывая её, не упуская всех деталей.

А она, будучи ещё спросонья, позволяла это без задней мысли. Обычно женщины по утрам выглядят неважно, но эта дивная Фея с босыми ногами, растрепанными волосами и без следа косметики была умопомрачительно очаровательной, и Селим не удержался от комплимента:

- А, ты соблазнительно выглядишь!
- Ой,- пискнула Люция, вдруг смутилась и подалась назад, за пределы его взгляда.
- Эй, ты куда убежала, я ещё не всё сказал.
- А ты перестань меня смущать своими откровениями, - возмутилась Люция из комнаты.
- Ладно, выходи, трусишка, я больше не буду тебя смущать.
Люция робко приблизилась к краю парапета, вглядываясь в его лицо: в кофейных глазах прыгали смешинки.
- Когда спустишься к завтраку? Или снова пойдешь спать?
- Хотелось бы. Но после того, как ты меня разбудил, боюсь не засну.
Тут Селим постояв еще пару секунд, приложил к губам пальцы и послал воздушный поцелуй и тотчас же скрылся за кронами деревьев.
Люция, медленно побрела в спальню, юркнула снова в постель. В эти ранние часы, когда прохлада с ночи только начинает прокрадываться в комнату, совсем не хотелось из неё выбираться. Открыла чат в мессенджере, быстренько наговорила сестре сообщение, успокоив тем, что благополучно устроилась. Сон не шёл, в памяти всплывали один за другим, образы последних суток. В целом ей было комфортно, а то, что её слегка волновало, она закидывала в самый дальний уголок души, не желая развивать.

Последующие несколько дней они провели в прогулках по Сумгаиту. Он неизменно её всюду сопровождал и в этом конвоировании было что-то фанатичное. То ли на это на правах гостеприимства, то ли собственника. Селим поделился историей возникновения города, не так давно появившегося. Не забыв упомянуть о легенде с ним связанной.
- До нашей эры здесь находилось поселение мидян. Есть несколько версий, но главным выступает пылкая любовь между юношей по имени Сум и девушки Джейран. Они шли с караваном через пустыню. У них кончились запасы воды, его возлюбленная умирала и он решил отправиться на поиски спасительного источника. Но Джейран чувствовала, что никогда не увидит его больше, если расстанется с ним и кричала ему в след: «Сум гаит», что в переводе означает: «Вода вернись». Конец истории печальный. Но дал название городу.
- О! Какая грустная история, - опечалилась Люция рассказом. - Я тоже знаю подобную легенду о реке, что течёт поблизости от города, где я живу. В основе её такая же любовь: девушку звали Туба. И когда отец запретил ей выйти замуж за любимого, она бросилась с моста в реку. И он произнес: «Ах, Туба, Туба…», что и дало название «Ахтуба».
- Я думаю на самом деле все эти истории выдумка, так, чтобы красиво обрисовать, а что лучше годится, чем история о любви, - добавил Селим.

Они шли по тихим улочкам города, наслаждались беседою и поеданием мороженого «фруктовый лёд».

- Мне бы хотелось побывать на озере Гёйгёль, я видела фотографии в интернете, очень впечатляет. Сама хотела бы сделать серию фотографий.
Люция неразлучна была с объективом: у неё был талант запечатлеть лучшие мгновения красок жизни.
- Да, местечко нереально красивое, заповедная зона. Вода правда холодная, не искупаться даже в самый разгар лета. Мало того что ехать до него полдня, оно еще на территории Карабаха, а там сама знаешь паспортный контроль и прочие напряги. Оно тебе надо?
- А у тебя, конечно, нет связей, чтобы меня туда свозить? - с надеждой взглянула она ему в лицо.
- Может и есть, но рисковать твоей красивой попой я точно не стану, - и так выразительно оглядел девушку в полосатом сарафане с пышной юбкой, что та стушевалась.
- Значит и Муровдаг (гора Муров) мне не светит, - печально признала собеседница.
- Хм, - он аж поперхнулся, - Я смотрю, ты карту моей страны не хило изучила. Тут подготовка нужна и время. Одним разом все не окинуть. И там застава, в полной боевой готовности, так сказать важная высота. И круглый год снег на вершине лежит.

Он поражался ею любопытству и осведомлённости. Взглянул на неё, подняв брови спрашивая: «что ещё у тебя на уме?»
- Ну, а в деревню Киш можно попасть?
- Это можно, туда сотни паломников и туристов направляются. Культурная ценность её - это христианская церковь, построенная грузинами. Находится в низине, а вокруг горы. Впечатляюще!
- Ну, в Девичью башню я точно попаду!

Селим не выдержал, рассмеялся от её настойчивости посетить все достопримечательности столицы, а то и страны в целом.

- Попадёшь, попадёшь. Сам туда отвезу. Кстати, о ней тоже ходят сентиментальные легенды.
Он видел жажду приключений во взгляде, азарт от предстоящих событий и было до боли приятно, что она так интересуется его Родиной.
Люция наконец-то добралась до центрального банка, где сумела обменять валюту и обзавестись манатами, чтобы чувствовать себя независимой. Селим как-то не особо разделял её восторга по этому поводу, понимая, что она сейчас начнёт все покупать и ставить его в неловкое положение. В первый же выход в город он заметил, какими взглядами одаривают его спутницу прохожие мужчины. Сначала он гордился, идя рука об руку с этой светловолосой и светлокожей девушкой. Но когда она перестала смущаться от знаков внимания и ответно улыбалась, его тщеславие резко сменилось ревностью и злостью. Кто-то из его знакомых открыто ею поинтересовался и, услышав, что она его друг, попросился ухаживать. Селим не знал, как быть в такой ситуации и ему не нравилось столь пристальное внимание к Люции, что в другой раз ответил, что она его девушка, но так, что она не поняла причин восторга его товарища. Хотела было обидеться, что они говорят на родном языке, но видя самодовольную улыбку “мистера Жабби” * на лице Селима, не стала обращать внимания, поглощенная прогулкой. На третий день, сидя в открытом кафе после очередной волны симпатий к ней, обращенных со стороны мужского населения, Селим вспылил:

- И что им всем от тебя нужно, я не понимаю! Хотя заметно, что ты довольна этим.
- По твоему мне стоит опускать глаза всякий раз или наоборот делать каменное лицо? - ей не понравилось, что он предъявлял претензии.
- Одевайся скромнее и взгляд этот..,- он запнулся, не зная как назвать, - менее открытый и мечтательный.
Ещё никто в жизни её не ограничивал и не указывал, как себя вести и что одевать или говорить и она вышла из себя:

- Я не виновата, что привлекаю мужчин, хотя и не стараюсь, все вы просто самцы, западающие на привлекательную внешность.
- Да ещё какую! - пробурчал он в ответ.
Люции так и хотелось сострить: «смотри не сгрызи вилку от злости», но решила не подливать масла в огонь, а лишь высказала ему всё о его шовинизме и деспотизме, не забыв напомнить, что он ей ни муж, ни брат, ни отец. Обед они просто не почувствовали, а лишь горечь и осадок после столь пылкой беседы. Обратно домой ехали в молчании. Селим был так задет и растерян, что не понимал своего состояния, а Люция уже сожалела, что столь открыто нагрубила в ответ, отведя ему вообще не понятно какую роль в своей жизни.

«Я веду себя как ревнивый жених, а ведь она права, по сути я ей никто, чтобы указывать на поведение, тогда почему так погано на душе?» - от этих мыслей у него совсем упало настроение.
«Я неуравновешенная склочная баба, позволила устроить публичный скандал и для чего? – корила она себя за несдержанность, - да потому, что привыкла к независимости, а он мне урезает её на каждом шагу! - отвечала сама себе на вопрос.
Они одновременно произнесли:
- Прости.
- Извини.
- Я не прав. Погорячился.
- Я и сама виновата не меньше. Привыкла ни с чьим мнением не считаться и всё время забываю, что в твоей стране другие законы и мужчины иначе реагируют на обычную вежливость.
- Я совсем не ожидал от себя такой реакции. Впредь постараюсь быть сдержаннее.
- А я уточняю, что не собираюсь заводить здесь романов, я приехала в первую очередь к тебе в гости, ну и немного исследовать ваши обычаи. И уважаю твоё мнение, - сказав ему эти признания в глаза, отвернулась покорно к окну.
Теперь, если они оказывались в подобной ситуации, он неизменно подразнивал её, говоря, что оденет на неё чачван*, чтобы прикрыть синеву её глаз и теплоту улыбки, которыми она одаривает окружающих. Хотя тут же решили, что это, пожалуй, будет выглядеть ещё более интригующим и тогда точно какой-нибудь проныра украдёт её, чтобы узнать, кого это так прячут.
Они быстро отошли от ссоры, обратившись к повадкам детей: Селим дёрнул её за кончик волоса, а она в ответ передразнила его, показав язычок.
- Когда-нибудь ты поплатишься за этот жест, - пообещал он, с вожделением глядя на нее, - пользуешься безнаказанностью, да? Но я не такой крепкий, каким кажусь тебе. Помни это.
Он что-то обещал. И от этих обещаний у неё внутри сладко заныло, в коленях проступила дрожь, а в области живота запорхали бабочки, взмыли вверх к груди и дальше, концентрируя желания в самой высшей точке тела - мозге! Она поняла, что в своих провокациях находила тщеславное удовольствие, но и понимала, куда могут привезти ее подразнивания, а то, что они приведут рано или поздно она уверена была на сто процентов. Перейти грань, за чертой которой дружба оставит только след, будучи поверженной более захватывающим и мощным чувством. Ей страшно хотелось вкусить этого хаоса, и одновременно было страшно. Чтобы уйти от нахлынувших эмоций, указала ему.
- Следи за дорогой, помни, что везёшь ценный груз!
- О да, но на сколько ценный я ещё до конца не понял. Люция не могла больше пикироваться с ним в словесной дуэли, слишком много накала для одного дня.

Протяни первым,
Если можешь
Оливковую ветвь.

чачван* — прямоугольная густая сетка из конского волоса, закрывающая лицо женщины.

мистер Жабби*- самодовольный дворянин, персонаж сказки К. Грэма “Ветер в ивах”.

—————————————————————————————————————

Если вы читаете книгу, значит она вам нравится. Отмечайте ее лайками, репостами и комментариями, это очень вдохновляет меня на написание новых сюжетов.

И до солнечного города дошли дожди. Небо с утра заволокло кобальтовыми тучами, стянув небосвод куполом, собрало всю влагу и пролило холодными обильными струями на раскалённые крыши и землю, которая с ненасытной жадностью поглощала долгожданные капли. Море взбунтовалось, разогнав всех отдыхающих по домам, гостиницам и бунгало.
Селим заметил, что Люция совсем не взяла с собою тёплых вещей, когда попросила одолжить его ветровку. Он был только рад предложить ей свою одежду, куртку, которая уже не сходилась ему в плечах. Последний год он сильно нарастил мышечную массу, предпочитая свободное время спорту. И еще появился повод сделать ей подарок. На сегодня они не запланировали никаких походов и поездок, погода сама решила дать им отдых от путешествий. Люции ехать никуда не хотелось, и она решила остаться дома, набросать заметки для статей, а Селим отправился в автосервис, в последнюю неделю он редко появлялся на работе и причины эти были очевидны.
Люция вышла во двор, как бы удостовериться, что погода сменила настроение, приказывая не высовываться все живое из своих жилищ. Немного постояла на крыльце гостеприимного дома, кутаясь в ветровку Селима. Вдыхая запах прибитой пыли, свежей омытой дождем листвы вперемешку с ароматом куртки его хозяина. Такое уже знакомое благоухание кожи, соли и сандала. Им пропахла и ее одежда тоже, хотя они почти не соприкасались.
После кратковременной прогулки устроилась в уютном кресле в гостиной с блокнотом, подобрав под себя ноги. Контактные линзы сменила на очки, дав отдых глазам. Волосы, заплетенные в косу, успели растрепаться, добавляя мыслительному образу легкомысленные черты, карандаш по привычке закусила зубами. Она была так поглощена своим занятием и казалось такой трогательной, невинной, что у Селима перехватило дыхание от этой умилительной картины. Чуть постояв у порога, но так и не дождавшись её реакции, бесшумно подошёл к ней ближе. Услышав или интуитивно догадавшись о его приближении, она оторвала взгляд от блокнота и уставилась на него яркими васильками глаз, немного обескураженная его неожиданным появлением. Он попал под дождь и его промокшая рубаха льнула к телу, обрисовывая рельефы мускул; волосы прилипли к шее и лбу и завились крупными кольцами, капли воды, не успевшие высохнуть на лице, сбегали тонкими струйками на одежду. В его виде было что-то демоническое и так завораживало, что Люция не знала с чего начать разговор, молчала. А Селим откинув назойливые видения, протянул ей большой бумажный пакет. Она только вытянула ноги из-под себя и тут же почувствовала, как он его пристраивает на коленях. Он планировал вместе с поцелуем вручить ей подарок, но вдруг растерялся, сказав лишь:
- Я не знал, что тебе подойдёт и купил несколько. Надеюсь, что угодил твоему вкусу, - и прошёл к соседнему креслу, устроившись в нём так, будто собирался наблюдать сцену её раздевания.
- Спасибо заранее.

Её охватило жгучее желание узнать, что внутри, но в тоже время и волнение. Почему-то в мыслях представилось нечто эротическое типа кружевных чулок с подвязками или корсета алого цвета. От этой фантазии закружилась голова, но она приказала себе, что нельзя позволять эмоциям всплыть наружу, сделав поспешный вывод. Прощупала пакет снаружи. Наклонившись ближе, понюхала. Она имела такую особую привычку всё брать на осязание и обоняние, её имели большинство людей с ослабленным зрением. Первое, что она извлекла на свет, был кашемировый палантин нежного кремового цвета с выбитой каймою по краям. Накинув его на плечи, уютно завернулась, изображая неподдельное удовольствие.
- О, Селим, он такой божественный на ощупь!

Мужчина, довольный, что угодил, проговорил:
- Это ещё не всё, смотри дальше.
Отложив его в сторону, достала другую шаль, жаккардовую. Сложного прочного плетения с красочным классическим рисунком в бордово-коричневых и тонах с серебристыми нитями-прожилками.
- Они обе мне?
- Конечно, но и это не всё.
- О, - удивилась девушка и снова протянула руку в пакет.

На сей раз явив на свет поистине чудо ткачества: нежный белый хлопок, плотный, но тонкий и струящийся с рисунком райских птиц и полураскрытых гибискусов. Он скорее годился на парео по размеру и для гарема по внешнему виду. От радости она уткнулась в него, пряча разгорячённое лицо. На самом дне пакета покоились ещё пара шарфиков, воздушных, невесомых из тончайшего шифона малинового оттенка и цвета лагуны. Да, этот мужчина обладал тонким вкусом, щедростью и явно не страдал минимализмом. Даритель, чуть наклонив голову вперед с явным наслаждением наблюдал, как она перебирала его подарки, неотрывно следя за рождающими эмоциями на её лице. По нему можно было читать как в раскрытой книге и ему понравилась её реакция: благодарность и смущение.
- Так они все мне или я должна выбрать понравившиеся? - уточнила Люция, исказив представление о нем.

Не в её правилах было отказываться от даров, но и принимать всё подряд тоже выглядело наглостью.
- Естественно все, - в тоне чувствовалась обида.
- Но, Селим, зачем так много? Мне бы и одного хватило.
- Так они нравятся тебе?
- Очень…
- Тогда носи. Я рад, что угодил твоему вкусу.

Может это и выглядело как заглаживание вины после недавней ссоры, но написанная на его лице искренность, заставила свернуть её подозрения. Простого слова «спасибо» было маловато и Люция, медленно поднявшись с кресла, подошла к Селиму, потянулась нерешительно и, нежно поцеловав его в щеку, прошептала:

- Спасибо, дорогой!

Успев почувствовать за краткий миг касания запах кожи и дождя, ощутила мокрые волосы и небритость щёк. Тонкий аромат её туалетной воды, пряди волос, защекотавшие ему шею и слова, сказанные шёпотом, взволновали его, послав токи вожделения к чреслам. Селим, схватив её за плечи, резко отодвинул от себя. То, что было предназначено дружескому жесту, вдруг превратилось в поединок страсти. Она глядела в его кофейные глаза не моргая, он не сводил в свою очередь взгляда с васильковых. Они впервые почувствовали, какие токи идут друг к другу, да такой мощности, что каждый изо всех сил старался справиться со своим желанием. Если бы не вошедший в этот момент Сулейман, ситуация имела стремительный поворот событий. Люция резко отпрянула, но споткнулась о ногу Селима и вместо того, чтобы спасти положение, усугубила, повалившись к нему на колени. Селим едва успел её подхватить, усадил к себе на колени боком. Оба замерли рвано дыша. Селим держал Люцию за плечи, она за ручку кресла, опираясь на его силу рук. Всё это выглядело более чем комичным, но никто не смеялся. Каждый пытался усмирить всплеск эмоций, справиться с внутренним возбуждением, и никто не желал размыкать объятий, продлевая сладкую муку.
- Эй, вы двое, чем занимаетесь тут? - брат Селима подошёл ближе, беспардонно и недоумённо пялясь на обнявшуюся пару.

Конфуз мигом рассеялся под издевкой Сулеймана и сидящая плотно парочка рассмеялись в один голос, чем и удивила его. Этот товарищ умел испортить обстановку.
- Вы целовались!? – выпалил он первую мысль и нагло уставился, не стесняясь своего вторжения на запретную зону. - Что у вас стряслось, - теперь уже непонимающе, - Почему вы так смеётесь?
Селим мягко освободил из рук Люцию, помог подняться с его колен и поднялся следом.
- Привет, Сулейман, - ответила Люция.

Она всё ещё не могла отдышаться, при этом отводя взгляд.
- Выйди отсюда! - громко рыкнул Селим.
- А что я сделал? За что? - недоумевал тот.
- Иди, иди брат, у нас всё в порядке!

Селим пытался взять себя в руки. Он начинал злиться за дотошность. Не хотелось ещё перед братом объясняться за то положение, в котором он их застукал, и пытался всеми средствами его спровадить, но тот упорно тупил, стоя на месте.
- Иди себя в порядок приведи, - решил перевести внимание с них, - сегодня будем проводить видеочат с сестрой Люции. Ты же хотел с ней познакомиться?
- О, как! Здорово! - воскликнул Сулейман, - может и ко мне Анна тоже приедет?

Его глаза загорелись детским восторгом. Селим взглянул искоса на ложно умиротворённую Люцию, подмигивая, говоря, вот чем мы его отгоним от себя.
- Вот и спросишь у неё сам.
- С нетерпением буду ждать часа общения.

И наконец-то оставил их наедине. Накал понемногу остывал, эмоции умиротворялись.
- А, Люц, чуть не забыл сказать, хочу предложить тебе завтра сходить в ресторан. Мои друзья уже пронюхали о твоём приезде и все жаждут знакомства с тобою. Я несколько дней отговаривался. Они уже гадают о причинах, почему прячу тебя от них. Ты же не будешь против? - он скорее спрашивал её мнения, нежели утверждал как дело решенное.
- Да, конечно Селим, я с радостью познакомлюсь с твоими друзьями. Какой наряд мне выбрать? - она кокетливо спрашивала мнения, при этом про себя уже решив, что оденет.

По лицу было заметно, как зажглись её глаза, она мысленно перебирала привезённый гардероб.
- Что-нибудь элегантное, классическое, - выразительно изогнув брови, ответил.
- Хорошо, мой господин, - она нарочно произнесла это обращение, подначивая на спор, на самом деле не имеющего ничего общего со значением этого слова.

Она его просто не знала.
- Встретимся в рабочем кабинете через полчаса.
- Договорились, госпожа моя, - и чмокнул её в воздухе.

В подарках нет особой страсти.
Одна лишь встреча
Инь и Янь.

Она хотела сделать ему сюрприз.

Селим, томимый нетерпением, ждал Люцию на крыльце дома, пытаясь унять волнение перед первой встречей с друзьями и её им представления. Хлопнула входная дверь, он обернулся и замер: сказочное видение носило печать элегантности, женственности и тут он чертыхнулся про себя, конечно, сексуальности. Она замерла, давая возможность рассмотреть и оценить свой вечерний наряд. Взгляд его быстро пробежал от высокой, аккуратно уложенной причёски до босоножек с тонкими ремешками и задержался на платье: серебристо - розового цвета, облегающего фасона, до щиколоток. Он успел заметить разрез по ноге до середины бедра, в момент её ходьбы колыхнувший полы платья. Умеренное декольте и рукавчики «фонарики» успокоили его взбунтовавшееся раздражение. Тёмные глаза зажглись на мгновение тайным желанием и тут же погасли, надев маску дружелюбия. Он кивком одобрил и таким же методом попросил её повернуться спиною. Люция медленно сделала поворот на 180 градусов, щелкнув каблуками, открывая обнажённую до талии спину. Кокетливо повернула голову, не желая пропустить его впечатления. Селим невольно задержал дыхание, но догадался о её провокациях, и, не желая поддаваться, собрав в кулак свою ревность, просто констатировал:
- Отлично.
- Что?! Просто отлично? - девушка снова повернулась перед ним лицом, её не устроил такой сухой комплимент.
- Ты прекрасна. Мне будут завидовать все мужчины и придётся не спускать с тебя глаз, а то украдут ещё. Что я скажу тогда твоей маме? - Селим шутил, но тембр выдавал волнение от мыслей, что вихрем пронеслись в его буйной голове.
Он подал ей руку, передав тепло и уверенность, помог сойти со ступеней и проводил до машины. Придерживая дверцу, протянул руку желая помочь подняться на сиденье, но тут же отнял, боясь коснуться, ожечь свои ладони о тепло ее кожи. Перевел дыхание, контролируя ее ерзанье по устройству в кресле. Сел в машину, собрав все свое хладнокровие, помог пристегнуть ремень безопасности, рискуя уже безопасностью своих чувств. Адреналин зашкаливал, а ему предстояло еще несколько часов провести с ней наедине.
Воздух в машине был приятно прохладен, относительно уличного. Кресло из замши угостило её комфортом, расслабляя, тут она поняла, как была напряжена.

Когда Селим отстранился, взявшись за руль и повернул к ней голову, то снова стал весёлым свойским парнем, а не тем вожделеющим мужчиной, что встретил её на пороге. Лукавые смешинки в глазах и шутливость тона рассеяли нахлынувшие подозрения.
«Фриландер», подчиняясь своему хозяину, плавно тронулся с места, выехал на проезжую часть, быстро набирая скорость. Многочисленные фонари тянулись вдоль автострады, рассеивая весь цветовой спектр. Сумгаит оживал с наступлением сумерек. Казино и клубы притягивали толпы туристов и местных жителей, желающих опустошить свои кошельки. На автостоянке возле ресторана, почти не оставалось свободных мест. Стоило задержаться на пять минут и возникли бы трудности с парковкой.
Столик располагался в дальнем углу и был занят шумной компанией. Селим, держа за руку, вёл Люцию через проход, лавируя между столиками. Ещё не дойдя до места, их заметил один из друзей и, вскочив с места, пошёл им навстречу.
- Салам, дружище! - произнёс он на «азери» и, обняв Селима, похлопал его по спине, выражая бурные восторги встречи, затягивая приветствие, но всё это время не спуская глаз с его спутницы.

Люция терпеливо ждала своей очереди.
- Валейкум салам! Рауль. - повернувшись к Люции, Селим представил их друг другу.
Люция, отдавая дань этикету, первая подала руку, которую тот ухватил и крепко сжав, продержал чуть дольше положенного.
- Приятно познакомиться, Люция. Теперь я понимаю, почему он так долго держал тебя вдали от нас, - его чёрные глаза так и впивались, пытаясь проникнуть в мысли и от этого пристального внимания девушка почувствовала себя неуютно.
- Взаимно, - сухо произнесла она в ответ, как бы заранее пресекая будущие поползновения в свою сторону.

Он не выпускал её ладони, а попытался потянуть к столику. Люция не хотела быть недотрогой, но и ставить в неудобное положение Селима тоже и, ухватившись за его руку, как за спасательный шест свободной второй, потянула за собою. Подойдя ближе, Рауль взял на себя смелость представить вновь подошедших:
- Ребята, гляньте, кто к нам наконец-то пожаловал! - Селим пожал руки своим знакомым и обменялся поцелуями в щеки, как было принято у близких.

Все разом загалдели, предлагая места рядом с собою, называя свои имена, которые Люция, к своему стыду не могла сходу запомнить и позже спрашивала у Селима. К тому же у большинства был явный горский акцент и ошибки в склонениях, отчего полученная информация искажалась. Селим говорил четко и грамотно, благодаря педагогическому образованию матери, преподающей в школе русский язык и литературу.

Всего за столом собралось шесть парней и четыре девушки, включая и славянскую гостью. Селим посадил Люцию рядом, между собою и Айлин, чтобы его друзья не докучали ей, он знал этих шалопаев. И, хотя и доверял им, но не желал, чтобы они вились вокруг его спутницы слишком много.
- Тебе что заказать? - он склонился к самому её уху, открывая папку с меню, - Ты не сможешь прочесть, но я расскажу, что самое вкусное и ты выберешь.
- Я бы хотела бокал вина для начала.

Он строго взглянул на неё:

- Я бы вообще его тебе не заказывал.
Ему казалось, что если девушка выпивает немного вина, то уже совсем скоро станет законченной алкоголичкой. Но, видя её непоколебимость в выборе напитка, решил не устраивать спор:

- Хорошо. Я закажу с самым низким градусом.

Подозвав официанта, назвал свои пожелания. Видно было, что они спорили и Люция догадалась, что она является центром их перепалки.
- Я заказал всего понемногу. Будешь пробовать и с моей тарелки, - великодушно предложил спутник.
- О, спасибо за Вашу щедрость, господин! - она снова его подначивала, травила свои сарказмом и его это развеселило.

Селим не смог удержаться от порыва и, схватив её за шею, так по-дружески зажал локтем, притянув к своему боку. Она никак не ожидала ответного дурачества с его стороны и лишь удивленно смотрела снизу вверх.
- Ты - проказница! Тебя надо держать в ежовых рукавицах, совсем распустилась, женщина! - при этом его лицо расплылось довольством.

Она легко вырвалась из плена, возмущаясь его поступком,
- Негодник! Ты испортил мне причёску! – и стала поправлять волосы, из всех сил изображая, как она им недовольна, но на самом деле ей понравилось, как он поддался на её провокации.

- На кого я теперь похожа, Селим, как ты мог такое сотворить со мною? - продолжала она сетовать.
- Ну, Люци, прости меня. Перестань суетиться, я тебе ничего не повредил, ты также чудесно выглядишь, как и у дверей моего дома.

Тем временем поднесли их заказ. Селим пил чай со льдом. Люция, попробовав красное полусладкое, одобрительно кивнула. Друзья то подключались к их разговору, то переходили на родной, говоря между собою. От того было ещё интереснее наблюдать за ними и догадываться о чём они говорят. Она уже много запомнила слов, но сама проговаривать их не решалась.
Главным блюдом был шашлык из баранины. С гарниром из обжаренных на углях крупно нарезанных овощей: баклажан, сладкого перца, помидор. Зелени как всегда было в избытке самого разного вида. Люция отыскала свой любимый базилик и черешковый сельдерей.
- Я похожа на какого-то парнокопытного животного, поедая всю эту траву.
- Ешь, ешь, это всё очень полезно, - улыбнулся он в ответ, - Попробуй вот эти рулетики из цукини. Внутри начинка из морепродуктов. Я знаю, ты их любишь.
- Ты лучше скажи чего я не люблю?
- Не любишь, когда ущемляют твою свободу, - серьёзно ответил Селим.
- Ты прав, вкус свободы нравиться каждому человеку, - в тон ответила она, - Можно мне попробовать «свободу» с твоей тарелки? - она перешла на метафору.

Он лишь обречённо вздохнул, подвигая свою порцию с гастрономическим творением:

- Бери, сколько хочешь.

Тем самым как бы предлагая не только пищу, но и самого себя.

- Спасибо за доверие, Селим.
Энергичная музыка сменила медленную, приглашая всех желающих на середину зала. Рауль весь вечер не спускал глаз с Люции. Девушка ему очень приглянулась. Она старалась не обращать внимания на его горящие глаза, с повышенным вниманием слушая разговор Селима с Эдиком. Но он все же добрался до её стула и попросил оказать ему внимание танцем. Медленный танец, будь то вальс или румба, однозначно подразумевал близкий контакт, некую интимность. А ей не хотелось себя делить с незнакомцем. Но Селим пока её не приглашал, а сама она не решалась. Люция вконец расстроившись, взглянула на Селима, ища поддержки, но тот только одобрил:
- Ну, Люция, иди, потанцуй.

Отказываться было невежливо, и она уступила мужчинам. Shaxzoda воспевала о чём-то нежном. Песня была красивой, но девушка не могла отдаться танцу в руках этого мужчины, хотя он был и приятной наружности. Сначала он вёл себя достойно, но где-то на середине танца так крепко прижал к себе и прошептал что-то такое, что имело совсем не дружеский подтекст. Люция резко отстранилась, но танец прерывать не стала, взглянула в сторону их столика, Селим уже не был таким безразличным, хотя лицо и носило маску спокойствия, но нервно покачивающая нога выдавала его чувства: это он должен был держать её в объятиях и кружить в вальсе, а не этот волокита Рауль. Но он уважал Люцию и соблюдал дружескую дистанцию, тогда как его друг без всяких церемоний приступил к обольщению. Когда танец закончился, он даже попытался поцеловать её, пусть в щёку, но это уже был следующий шаг к соблазнению. Селим, увидев это, чуть с места не вскочил, но во время понял, что в общем-то причин для возмущения у него нет. Ведь официально они не помолвлены и даже мене того у них вообще нет подобного рода отношений.

"А кто тогда она ему?" Отчего он так нервничает, если кто-то заинтересованно смотрит на неё? И получил ответ: он хотел, чтобы Люция была его девушкой, всецело ему принадлежала. Она уже неделю гостила у него, а он ни разу не поцеловал её. В щёку не считается, и видит Бог, ему очень этого хотелось.
- Он тебя обидел? – прямо спросил Селим, когда Люция приблизилась к нему.
- Нет, всё в порядке, - зная нрав Селима, она не хотела ему рассказывать о поведении Рауля.

Кто знает, как он может отреагировать. Да и в целом ничего особого ведь не произошло.

- Но в следующий танец я жду твоего приглашения! - она решила брать инициативу в свои руки.
- Я так и сделаю! - Заверил парень.
Несколько энергичных танцев развеяли напряженность. Селим теперь с подозрением поглядывал на соперника, тщательно охраняя свои владения. Заиграла снова медленная музыка. «Mutabar» Сеторы нашла отклики в телах движущихся пар. Сейчас Селим не растерялся, без приглашения схватив партнершу за руку, повел на танцплощадку. Может чуть дерзко он перехватил инициативу, плотнее прижал к себе, и повёл в танце. Понимая его состояние, Люция не могла скрыть улыбки. Заметив это, он спросил:
- Что?

Она не ответила.

- Чему ты улыбаешься? - повторил вопрос.

Он не разделял её веселья. Чтобы разрядить атмосферу, она сильно сжала его плечи, давая понять, что тоже что-то умеет. Нет! Он не позволит ей командовать!

- Ну держись, гёзеллик!

И прижав надёжно, но нежно, показывая кто хозяин положения, начал покачивать бедрами в такт мелодии, разжигая ритм, сближая, сливая тела в одно целое. Будто это не танец, а занятие любовью. Люция никак не ожидала такой откровенности, смутилась. Она ощущала учащённое его дыхание, но не от ритма, а от возбуждения. Это было нечто чувственное, трогательное. За столиками посетители внимательно следили за изяществом их движений. Штанины его брюк путались в полах её платья, обнимались; на высокой шпильке она была почти вровень с ним, их взгляды вели свой вальс; рука его покоилась на обнажённой, вырезом платья спине. Красивее пары нельзя было отыскать в этом зале. Музыка смолкла, а они все ещё стояли, держась за руки. Зал зааплодировал, выведя их из транса. В этом поединке они выплеснули всю накопившуюся страсть, не видимую, но ощутимую.
- Мне понравилось, - шепнула Люция.
- А я обезумел от тебя.
Друзья зашумели, высказывая свои восторги, когда они вернулись в свой круг. Селим оставил Люцию, а сам ушёл на свежий воздух, проветрить находившиеся в смятении мысли. К Люции подсел Сулейман, по его лицу было видно, что он сейчас начнёт разговор о брате.
- Признавайся, что ты сделала с моим братом? Он никогда так не танцевал, во всяком случаи на моей памяти.
- Ну, так ты ещё мал был и ходил под стол, потому и не видел, - попыталась она всё обратить в шутку.
- Я вообще его не узнаю с твоим появлением. Спрашиваешь его о чём-то, а он выбирается медленно из задумчивости; поздно ложиться, рано встаёт.

Тут он строго взглянул её в глаза, предупреждая:

- Смотри не разбей ему сердце!

Люция аж вздрогнула от неожиданной нападки и он смягчился:

- Я за него жизнь отдам, не хочу, чтобы он страдал. Я же вижу, как он к тебе неравнодушен.
- Я не собираюсь разбивать ни чьих сердец. Это раз. И потом, мы с Селимом просто друзья.

Она врала уже сама себе, хотела верить в то, что говорит. Тут появился объект их спора, вовремя прервав разговор.
- Так, не успел я отлучиться как у тебя новый поклонник, и это мой родной брат. За тобою, дорогая нужен хороший догляд, - он казался серьёзным, но искорки в глазах говорили, что юмор ему не чужд.

- Перестань, Селим, уже и пообщаться нельзя без твоего присутствия, - у неё был разочарованный вид и Селим раскаялся, что так нападает на гостью.
Было уже далеко за полночь и все собрались по домам. Они подвезли до дома тех, кто не имел личного транспорта или жили далеко. Сулейман всю дорогу шутил, а Люция и Селим лишь внешне казались спокойными и делали только вид, что им интересен его юмор, а на самом деле были затоплены впечатлениями проведенного вечера. Что-то поменялось во время танца, пришло какое-то понимание истины их отношений. Поднялась завеса и каждый про себя анализировал свои ощущения, думая, что же их ожидает впереди. Люции хотелось как-то особенно завершить сегодняшний романтичный вечер, чего-то не хватало для полноты ощущений. Селим вспоминал свои чувства в момент, когда он её держал в объятиях, кружил, вдыхал аромат и чувствовал шелковую кожу под ладонью - вот она мечта моя, совсем рядом, только руку протяни и почувствуешь.

Две пары ног,
Скользящих по паркету.
Два взгляда, две души