В тени роз

Стук каблуков по мраморным ступеням звонко разносился по саду, отдаваясь в голове и в сердце, словно удары клинка. Не дожидаясь дворецкого, надавила ладонями на половину двустворчатой входной двери, распахивая ее, и вбежала в дом.

– Госпожа, наконец-то! – из ближайшего коридора выпорхнула горничная, и даже руками всплеснула. Потом, словно опомнившись, опустила голову и присела в книксене. – Простите.

Принципиально не стала акцентировать внимание на столь незначительной оплошности. Ведь очевидно, что это все из-за нервов. Женщина искренне переживала.

– Приехала, как только смогла, Тарла. Как он?

– Да плохо, госпожа. – всхлипнула та, принимая перчатки и помогая стянуть пальто. – Доктор уже здесь, мы за ним сразу же Рука отправили. Господин в себя пришел, но, насколько знаю, так толком и не разговаривает.

– Понятно. – кинула и чуть ли не через ступеньку, наплевав на все вдолбленные в голову правила поведения истинной леди, побежала наверх, не обращая внимания на еле поспевающую служанку. – Кто дома?

– Так, никого: Элара в колледже, как и должна, а Арлин с гувернанткой с утра на центральную площадь ушли, там вроде бы зоопарк приехал.

– Хорошо, спасибо, Тарла. – бросила, остановившись у знакомой комнаты. Затем вздохнула, крепко сжала дверную ручку пальцами, заметив, как сильно они подрагивают, и через мгновение тихо, но решительно распахнула дверь, шагнув внутрь.

В нос ударил запах трав, а я зажмурилась, неожиданно ослепнув. Да нет, со мной, на самом деле, все в порядке, просто в спальне стояла кромешная тьма, к которой, после яркого солнечного света еще требовалось привыкнуть. На окнах не только задернули тяжелые шторы, но еще и ставни закрыли. Освещала помещение лишь единственная свеча, горевшая на ночном столике.

 Быстро проморгалась и осмотрелась. На кровати лежал мужчина: бледный, с закрытыми глазами. Его черты при таком освещении выглядели еще более заострившимися, а сам он словно похудел, хотя за полдня, в течение которых мы не виделись, это было нереально. Грудь медленно вздымалась. Казалось, что он просто спал, и я бы, возможно, в это даже поверила, если бы не царившая удручающая атмосфера.

Сердце болезненно сжалось, а в глазах защипало, но я не могла позволить себе сей слабости. По крайней мере, сейчас.

Заметив боковым зрением движение в глубине комнаты, встрепенулась, словно вынырнув из собственных мыслей, и повернулась всем телом. Ко мне подходил высокий, статный мужчина с темными, коротко стриженными вопреки современной моде волосами и длинными усами, что сильно посеребрила седина, и это было заметно даже в таком полумраке.

– Доброго дня, Налисса. – поклонился, чуть тронув губами тыльную сторону моей ладони.

На самом деле, подобное приветствие плавно выходило из обихода, но доктор Эмван был старой закалки и продолжал строго следовать традициям. А кто я такая, чтобы разубеждать столь почитаемого человека? Обычно я лишь снисходительно улыбалась на сей жест, но сегодня было все равно.

– Не могу с Вами согласиться, господин Эмван.

– Вы правы, простите.

– Не стоит, в том нет Вашей вины. Как он?

– Сейчас спит. Давайте, не будем мешать его сну. – предложил мужчина и направился на выход.

Не стала противиться, пусть и хотелось до зуда в пальцах встряхнуть доктора, чтобы не медлил, а рассказал, наконец, правду. Хотя, если уж совсем откровенно, именно ее я больше всего и боялась. Окажись болезнь не проблемой, наш врач, что уже давно стал почти другом, которому семья безоговорочно доверяли, не тянул бы время.

Зажмурилась на секунду, пытаясь приглушить бешеный стук сердца, и вышла следом. Пригласила пройти в отцовский кабинет, плотно закрыла дверь, предварительно велев прислуге принести горячие напитки и сырную нарезку, помня о маленькой слабости нашего доктора, и предложила устроиться на гостевом диванчике.

Сама села ровно, выпрямив спину и сложив руки на коленях, как примерная студентка элитного колледжа. Такое положение лучше помогало следить за собственными эмоциями, как и справляться с ними.

– Все так плохо?

– Боюсь, так и есть.

– Разве ничего нельзя сделать? Ведь Вы неимоверно сильны в целительстве.

– Даже магия способна не на все. У Вашего отца случился сильный апоплексический удар, и, если он и оправится, Вы должны понимать, это может оказаться совсем ненадолго: лишь небольшая передышка перед уходом. Чтобы доделать, что не успел.

Вот за что я по-настоящему уважала этого человека, так это за откровенность и прямолинейность. Как бы ни складывались обстоятельства, он всегда говорил правду: четко и только по делу.

Шумно выдохнула, прикрывая на секунду глаза. И пусть и так догадывалась, вернее, подозревала, но, как говорится, надежда всегда умирает последней. И вот как раз это, кажется, происходило именно сейчас. Вдоль позвоночника пробежали ледяные мурашки, холодя кожу, и я, дабы не поддаться эмоциям, еще сильнее выпрямила спину, что не осталось незамеченным.

– Я, конечно же, сделаю все, что в моих силах, но, к сожалению, не могу гарантировать результат. Вы же понимаете, леди, что это значит?

– Конечно. – в груди что-то неприятно сжалось.

– Понимаю, что не лучший момент для подобного разговора, но, боюсь, нет выбора. Я слышал, что в столицу на несколько дней приехал граф Нуарон, так что, настоятельно рекомендую поторопиться с заключением брака.

– Не знала этого.

В районе солнечного сплетения неприятно кольнуло, правда, на этот раз иначе. Посторонние в курсе, а я – нет. Даже не предупредил.

– Кроме того, он еще не сделал мне официального предложения. Объявления о помолвке не было. – и сама удивилась, насколько легко выдала сокровенное, но отлично знала, что доктор не пойдет болтать на улицах о проблемах других людей. А сейчас, наверное, мне как никогда нужен был совет. И поддержка.

– Это не имеет значения. Высшее общество знает, что перед его отправкой на границу вы договорились объявить о союзе, как только он вернется. Уверен, граф прекрасно осознает ситуацию, не мальчик уже, потому не станет откладывать столь важный шаг.

– Общество не примет свадьбу в период траура.

– Налисса, общество никогда ничего не принимает, но лишь временно. Поговорят и забудут смирившись. Да и Вам не обязательно устраивать грандиозное торжество, неважно кем была Ваша семья. Наоборот, ритуал без праздника особенно оценят. В противном случае, сами знаете, рискуете потерять все.

– Понимаю. – прикусила губу. Глаза щипало, к горлу подступал колючий ком. Очень хотелось уткнуться лицом в ладони, но осознавала, что прежде нужно выяснить все проблемы и детали. Время для слабости будет позже.

Дверь открылась, впуская служанку с подносом, и мы ненадолго замолчали. Уверена, прислуга тоже умела рассуждать и сопоставлять и также боялась остаться без работы, но тем не менее не было никакого желания обсуждать подобные темы при них.

– Не время для гордости, баронесса. – продолжил Эмван, как только дверь вновь закрылась. – У Вас всего три месяца на действия. В вашей семье три девочки, а наследником по нашим законам может быть только мужчина. Если не хотите, чтобы фамильное достояние ушло в руки какого-нибудь дальнего родственника, о котором вы даже не знаете ничего…

– Я понимаю.

Слова давались трудом, потому отвечала короткими фразами.

– Еще, как бы неприятно это ни звучало, но как только Ваш отец придет в себя, сам поговорю с ним о проблеме. Знаю, что он не озаботился вопросом ранее, но был довольно крепок здоровьем, думал, время еще есть. Никто не ожидал подобного происшествия в его возрасте. Но теперь вас с сестрами нужно как-то обезопасить. В противном случае боюсь, существует серьезный риск попросту остаться на улице.

И пусть я и сама прекрасно оценивала сложившуюся ситуацию, мозг всеми силами пытался сопротивляться, придумывая разные способы спасения горячо любимого батюшки.

Матушка оставила нас несколько лет назад, быстро сгорев от малоизвестной болезни, и воспитанием занялся отец. Он так и не женился повторно. То ли любовь к супруге не угасла, то ли решил, что еще одной женщине будет слишком трудно ужиться с тремя девами, две из которых уже на выданье. Хотя, с другой стороны, даже если бы и женился, ничего бы не изменилось. В этом обществе, по действующим законам, наследство принимают исключительно мужчины. У женщин в качестве собственности могут быть только наряды и украшения. Ну, разве что счет в банке, дабы совершать баснословно и не очень дорогие покупки в городских бутиках. Ни о какой недвижимости или фабриках даже и речи не шло. По крайней мере, официально. Последние на бумаге всегда будут принадлежать кому-то другому.

И отныне вставала действительно серьезная проблема. Мальчик в семье так и не родился. В свое время отец взял в жены даму гораздо ниже его по статусу, не говоря о благосостоянии, отвергнув выбранную его родителями «соответствующую уровню» кандидатку. За это был отлучен от семьи, хотя и умудрился оставить за собой титул, пусть лишь баронский. Времени прошло много, он смог прилично разбогатеть, став уважаемым в обществе и сделав дочерей весьма завидными невестами как минимум в столице. Но родители ему так и не простила самовольства. В общем, с его родней мы не общались. Когда-то на одном из приемов много лет назад столкнулись с дедом, но тот сделал вид, что не знает нас. Его уже и самого нет, но и остальные родственники недалеко ушли, скорее всего, подпав под влияние главы рода.

Получается, наша судьба довольно очевидна, ведь наследники первой очереди находятся именно среди них. Это если я срочно не выйду замуж, но и здесь слишком много вопросов, никакой определенности, ведь предложения мне никто не делал, а отец никогда не давил и не спешил сбагрить старшую дочь, убеждая, что время еще есть и я должна найти избранника по сердцу. Так что, оставались завещание или вариант добровольной передачи собственности моим отцом. Но вот кому?

С матушкиной стороны родственников тоже немного. Дедушка с бабушкой души в нас не чаяли, пока не ушли в мир иной. Остался дядя, но сильно осерчал на сестру, то бишь, нашу маму, потому как сам не смог разбогатеть так же, как и ее муж. И это несмотря на постоянную помощь со стороны отца, пусть и не напрямую деньгами, но работой, связями и важными договорами. В общем, однажды, окончательно разругавшись с моими родителями, он решил попытать счастье за границей, уехав в соседнюю Оссвию, и с тех пор мы о нем ничего не слышали. То есть, в этой ситуации он не только не имел законных прав претендовать на наследство, но даже дарственная становилась невозможна, да и не так, чтобы желательна. Вот такая вот неприятная ситуация.

И как бы ни хотелось забраться на кровать, накрыться с головой одеялом, прекрасно понимала, что не обладаю такой привилегией. Нужно думать о будущем. Цинично? Возможно, но я не одна. Теперь на мне, как самой старшей и совершеннолетней, лежат хлопоты о двух младших сестрах.

Если не позабочусь сейчас, потом будет поздно.

__________________________

Друзья, начинаем визуализацию, для атмосферности.

Вот как-то так я представляю нашего доктора.))

Сразу же после нашего разговора господин Эмван временно оставил дом. Сказал, что у него есть еще один срочный вызов, а заодно должен заехать в свой кабинет, забрать кое-какие лекарства для отца. Объяснил, что нужно делать, когда тот проснется после магического сна, если таковое случится, и отбыл.

А я так и сидела в темноте возле кровати, молча вглядываясь в осунувшееся лицо. Это ужасно: знать, понимать. И ждать. Грудь сковывало, словно тисками, не позволяя полноценно дышать. Хотя не только: душили еще и подступающие слезы, которые, правда, так и не могли вырваться наружу. Словно что-то мешало. Или просто я запретила себе расклеиваться.

И лучше так, ведь очевидно, что стоит только одинокой слезинке скатиться по щеке, как не смогу удержаться. Надо быть сильной, тем более доктор сказал, что шанс есть, пусть и совсем небольшой. Кроме того, очень хотелось выглядеть спокойной, когда глава семьи очнется. Чтобы поддержать, наверное.

Но мысли сами собой постоянно слетали на будущее, если батюшка все же нас оставит, и оно, стоит отметить, рисовалось далеко не в радужных красках. Не помогала даже принесенная с собой книга, с помощью которой я пыталась отвлечься, но видела лишь темные полоски из расплывающихся букв.

Почему жизнь так несправедлива? Ведь он еще так молод. Даже хорош собой, и это объективное суждение, а не дочерняя любовь. Вполне мог еще стать счастливым, жениться, ведь средства позволяли. Но далеко не всегда мы решаем нашу судьбу.

И как жить дальше, не представляла. Будущее грозилось рухнуть в одночасье.

Хватит, стоп! Нельзя думать о плохом. Пока барон Лирдорт еще жив, пусть и серьезно болен, так что, нужно пользоваться моментом и надеяться на лучшее. Все-таки доктор действительно компетентен, спас не одну жизнь, и его имя знают не только в столице, но и во всем королевстве.

Вот правильно, стоит отвлечь себя чем-нибудь позитивным. Кстати, а ведь Эмван упомянул, что Кален в городе. В груди снова неприятно кольнуло. Ему же еще несколько месяцев на границе служить. Вот ведь, приехал и даже не предупредил, хотя обещал. Но как бы то ни было, подобная новость оказалась не столь болезненна, как недуг отца. Видимо, я была слишком эмоционально опустошена.

До сих пор помню нашу встречу. Это была без преувеличений любовь с первого взгляда, причем с обеих сторон. Ладно, так и быть, с первого не взгляда, а танца. Хотя я тогда пребывали в таком восторге, перемешанном с эйфорией, что подобный исход был вполне предсказуем.

Это случилось два года назад. Познакомились мы с графом Науроном на весеннем балу, что ежегодно устраиваются во дворце. На самом деле, проводится он не весной, а уже летом, но суть не в том.

Стоп, как это не в том? Ведь специально ждали, когда в колледжах закончатся занятия, будут сданы экзамены, а выпускницы смогут быть представленными ко двору и провести свой первый сезон.

Да, именно так, обучение неимоверно важно в нашем обществе, хотя женское и мужское существенно отличались. Если вторые могли получить настоящую профессию, а потом и продвинуться по служебной лестнице, но уже после окончания академии, то первым, то есть нам, сулил лишь стандартный курс. Из нас, по сути, готовили идеальных жен. Учили много чему, но обязательно завязанному на необходимые и положенные знания для девиц. Ничего лишнего. Начнем с уроков по этикету, способностям поддержать беседу, некоторым языкам для осуществления предыдущего пункта, танцам, традиционным пению, музицированию, живописи, вышивке, сервировке, частично кулинарии, ведению хозяйства, арифметике, простой бухгалтерии и главное – владению магии. Опять-таки, чтобы создать комфортные условия в доме. Список не полный, но суть вы уловили.

Подобное обучение должна была пройти каждая уважающая себя дама на выданье, и если не очень высокое положение и отсутствие титула могли помочь избежать сей участи, то в высшем обществе отказ буквально клеймил весь род. И, соответственно, первое представление ко двору было возможно только по окончании учебы. Словно некий безмолвный сигнал, что дева подготовлена к семейной жизни. Происходило это обычно в период с восемнадцати до двадцати лет. Дело в том, что группы часто формировались разновозрастные, в зависимости от количества претендентов, месяца рождения, ну и нежелания родителей отпускать от себя чадо в слишком раннем возврате.

Так вот, в тот день, в мой первый бал эмоции попросту зашкаливали. А как же, столь значимое событие, подготовка к которому длится много месяцев, и я не только о платье. Мне нанимали дополнительных репетиторов по ведению светских бесед, танцев, языку веера, и даже преподали несколько уроков «как вести себя, если появился чересчур навязчивый, но нежелательный ухажер».

И вот, и так, будучи на иголках долгое время, я была на грани, входя в шикарнейший дворец, украшенный самыми дорогими современными способами, включая сложнейшие магические конструкции и инсталляции. Глаза сияли, сердце заходилось в бешеном ритме. Вот тогда я и встретила его.

Наш танец не был моим первым, но оказался самым важным. Ко мне подошел молодой мужчина: высокий, подтянутый, с потрясающей фигурой, густой копной светлых, почти пепельных волос и идеальной выправкой. Он откровенно привлекал внимание. Но, что меня окончательно и бесповоротно покорило – его глаза: светло-голубые, которые, казалось, смотрели в самую душу, а еще мягкая располагающая полуулыбка.

Он тогда долго меня разглядывал, совершенно того не скрываясь, чуть растягивая уголки губ, чем жутко смущал. Потом пригласил прогуляться по дворцовому саду и на следующий день приехал с визитом, огромной корзиной белых роз и коробкой дорогущих, очень популярных на тот момент пирожных. Последние купить можно было только в знаменитой кондитерской и лишь отстояв очередь в лучшем случае пару часов.

Вот тогда все и закрутилось: встречи, балы, на которых мы, уже не скрываясь, могли протанцевать даже больше трех танцев, что в обществе воспринималось однозначно – помолвка не за горами. Да и вообще, моя танцевальная карточка резко опустела. Вернее, не так: большую ее часть заполняло одно и то же имя. О нас не говорил разве что только ленивый.

Это было потрясающее время: легкие нежные прикосновения, горячие взгляды и яркий румянец. Когда любовь кружила голову, лишая рассудка, жизнь виделась в розовом цвете, а на будущее уже строились весьма конкретные планы, которые обсуждали в открытую, а люди удивлялись, почему Кален до сих пор не сделал мне предложения.

Но выяснилось все довольно скоро, буквально в начале осени. Как раз тогда и закончилась наша красивая история, вернее, прервалась.

Дело в том, что Нуарон был родовит, но из обедневшей семьи. Отец незадолго до случившегося почивал, оставив сыну в качестве наследства кучу долгов. Тогда Кален и подписал контракт о военной службе на два года. Служить ему предстояло на самой границе, на тот момент, да и сегодняшний день тоже – далеко не спокойной.

Платили там изрядно, а уж учитывая титул, и подавно, ведь простым солдатом его взять не могли. Таким образом, граф планировал существенно поправить свое благосостояние, как минимум – вылезти из долговой ямы. Да и по возвращении его ждало определенно привлекательное будущее, ведь люди с подобным опытом высоко ценились и с удовольствием брались на службу к самому королю.

Веселый, заботливый, внимательный, Кален любил шутить, всегда находил нужные слова, чтобы поддержать. Он попросту не мог не нравиться. А еще его взгляд, полный любви, меня окончательно свел с ума. Кто бы что ни говорил, но подделать таковой нельзя, а потому я безоговорочно ему верила.

Стоит упомянуть еще и о том, что батюшке он не нравился. «Мутный какой-то», – бурчал он. Был уверен, что тип вовсе меня не любит, а желает лишь получить мое приданное, ведь «невестой» я была весьма завидной, учитывая состояние отца, да еще и в семейной собственности шахты, где добывался особенный минерал, за который многие готовы были отдавать просто баснословные суммы. Но как только появилась информация о военном контракте графа, да еще и на границе, мнение родителя сразу изменилось. Дескать, хотел бы лишь наследство, уже давно бы принял меры, а не пошел столь длинной и трудной дорогой.

Сам же Кален слезно просил его дождаться, убеждал, что как только вернется, избавится от долгов, обязательно сделает, как и положено, предложение, попросит моей руки у батюшки и только после этого приведет меня в свой дом как полноценную хозяйку.

Дальше следовали почти ежедневные письма, полные чувств, эмоций и заботы, а также редкие встречи, когда Нуарон получал несколько дней отпуска, о которых предупреждал загодя. Так начинались долгие дни ожидания и подготовки, а после – сладкие свидания. Он носил меня на руках, был готов потратить все, что у него имелось, баловал как мог, исходя из собственных возможностей, конечно же, очередной раз просил, нет: молил дождаться его, ни в коем случае не смотреть на других джентльменов, и уезжал, запечатлев на губах легкий, почти незаметный, но сквозивший нескончаемой нежностью, поцелуй. Последний, правда, потом еще долго не давал мне спокойно заснуть, запуская по телу полчища мурашек, каждый раз, когда я о нем вспоминала. Так мы и жили почти два года.

И вот, оказывается, он приехал. И ведь, в этот раз ни слова.

_____________________

Вот приблизительно так я вижу графа на балу ))))

Разбудил меня солнечный луч, что проник в комнату из-под задернутых тяжелых штор. Поморщилась и перевернулась на другой бок, кутаясь в пушистое одеяло. Определенно уставшее тело желало поспать подольше, но просыпающийся мозг подкинул воспоминания о минувшем дне, испортив планы. Сердце бешено забилось, а сон мгновенно испарился.

Вздохнула. Как же хотелось, чтобы произошедшее оказалось лишь сном. Но судя по свету, время близилось к обеду, а так проспать могла только в одном случае: провела бессонную ночь. И это как ничто иное подтверждало реальность событий. С другой стороны, раз меня никто не разбудил, отцу не стало хуже, и уже это хороший знак.

Вспомнилось, как пришлось успокаивать истерики сестер. Младшая плакала, потому как папа не шел с ней играть, ведь он уже давно вечерами традиционно уделял нам время, и после попыток объяснить, что батюшка заболел и сейчас спит, требовала, чтобы его заменила я. Была вынуждена просить гувернантку задержаться на ночь, потому как сил самостоятельно отвлечь Арлин у меня не осталось.

Помимо этого, долго выслушивала причитания средней сестры, ведь «жизнь закончилась, ее будущее рухнуло, и теперь можно не надеяться через год быть представленной ко двору, а следовательно, удачно выйти замуж». С ее слов нас точно пустят по миру родственники, а потому требовала с меня что-нибудь придумать. Говорила, что я старшая, а значит, несу за них ответственность и не имею права ломать им жизнь. А все попытки убедить ее, что заблуждается, разбивались о скалы действительности, ведь она, если уж откровенно, насчет наших перспектив была права. Признаюсь честно, неоднократно хотелось отхлестать Элару по щекам, но удержалась, ведь у нее тоже стресс, а каждый справляется с ним по-своему.

Провела беседу и со слугами, чтобы зря языками не чесали и поменьше распространялись о случившемся. Еще не хватало, чтобы работу раньше времени искать начали.

Длилось это до позднего вечера, перемешиваясь с заботой о главе семьи (помимо обычных обязанностей по дому, которых никто не отменял), усилиями, чтобы напоить его микстурами, заменой лечебных кристаллов. Последнее, конечно, поручили верному камердинеру, но я все равно постоянно бегала проверять, видимо, дабы успокоить саму себя. Якобы не бездействовала. Ну и отвлечься. А после, когда разогнала всех спать, долго ревела у себя, выплескивая напряжение прошедшего дня.

Второй такой день я не вынесу, но и прятаться в спальне не дело. Вздохнула, поднялась, сама раздвинула шторы и прошла в ванную комнату. Посмотрела на свое отражение в зеркале и хмыкнула. М-да, трудности были на лицо. Вернее, на лице: мешки, синяки под глазами, усталость. Даже будто немного посерела. Но это меньшая из проблем. Накрыла глаза ладонями, запуская тонкую струйку косметической магии, восстанавливая здоровый вид кожи. Многого я не умела, лишь минимум, которому обучали в колледже, моя сила заключалась в другом, но и столь поверхностного вмешательства достаточно. И неважно, как я себя чувствовала, должна быть сильной, внешне спокойной и уверенной. Не известно, с кем сегодня придется встретиться.

Самостоятельно приняла водные процедуры, словно пыталась отодвинуть неизбежный момент выхода из спальни, и только после этого дернула за шнурок вызова прислуги. Сама же уселась за туалетный столик и взяла расческу. Монотонные движения немного успокаивали.

Довольно скоро послышался стук в дверь, после чего та распахнулась, впуская горничную.

– Доброе утро, госпожа. – Тарла присела в книксене и прошла внутрь. – Что же Вы сами то? Могли бы и раньше позвать. Сейчас воду наберу, помогу собраться.

– Только собраться. Я уже умылась. Как отец? Так понимаю, без ухудшений?

– Как раз наоборот, госпожа. – девушка забрала расческу, проходясь ею по моим локонам. – В себя пришел, кажется, даже говорит. Последнее, правда, чуть медленнее и некоторые звуки не выговаривает, зато все понимает. Доктор Эмван уже здесь. Авось и обойдется.

Как бы хотелось в это верить! Но мы с врачом неоднократно беседовали накануне, и он предупреждал о возможном и вполне желаемом улучшении, которое, скорее всего, будет временным, ведь уже наступили необратимые последствия. И за это время нам всем нужно успеть с ним попрощаться, а заодно закончить с важными делами. Ну и крепиться.

– А почему меня никто не разбудил? – чуть занервничала.

– Как почему? Доктор просил оставить Вас в покое. Вы устали вчера, тем более вон сколько плакали, я же слышала. Даже успокоительное не помогло. – вздохнула та, собирая волосы в простую домашнюю прическу. – А организму восстановиться надобно. То ли еще сегодня ждет.

– А как ты слышала? Разве не ночевала дома?

– Да как же я Вас в такой ситуации брошу? Записку Крину передала. Детей у нас пока нет, так что и сам справится. Уверена, он поймет.

– Рада, Тарла. Тебе повезло найти хорошего мужчину. Пусть боги пошлют вам прибавление.

– Так рано детей. Вот выдам Вас замуж, только тогда и можно будет о них подумать. Глядишь, вместе понесем, еще и кормилицей стану с Вашего позволения, конечно. Кстати, – служанка чуть замялась, – слухи ходят, что граф в столице.

Уточнять, о ком речь, смысла не было. И да, Тарла единственная, кому я позволяла подобные разговоры, ведь и сама неоднократно делилась с ней мыслями и просила помочь организовать встречи или свидания. Девушка никогда не вела их при посторонних и не выходила за рамки дозволенного, соблюдая субординацию. Да и, будучи всего на несколько лет старше меня, работала у нас, сколько помню, начиная помогать своей матери по дому, еще совсем девчонкой. Это потом, когда подросла, продемонстрировала свои верность и старательность, была повышена до личной горничной, став почти членом семьи. Ей доверяли не только хозяйство, но и некоторые тайны, а она служила верой и правдой, за что часто вознаграждалась, не только материально. Даже свадьбу ее устроили и оплатили, но с условием, что продолжит у нас работать.

И пусть на этом тема графа была закрыта, новость кольнула. Слишком много людей об этом знало. Кроме меня. И если вчера я тщательно отгоняла сии мысли, теперь игнорировать их стало попросту невозможно.

Вот так, погруженная в размышления, я вышла из комнаты и в первую очередь направилась к отцу. Каково же было удивление, когда прислуга преградила мне вход.

– Туда нельзя. У господина посетители.

– Кто? – в груди что-то неприятно завозилось. Наверное, чутье внутреннее, которое не позволило двинуться с места и уйти, как того требовали приличия.

– Не могу знать, госпожа. – Морн, словно извиняясь, пожал плечами.

– Давно?

– Так, нет. Недавно пришел.

– Барону докладывали о нем? Он же как-то представился? – не унималась я. Почему-то казалось, что узнать имя незваного гостя неимоверное важно.

– Правда, не знаю, хозяйка. Вроде и не было имен.

Странно это.

– Посторонись. – голос вышел жестче, чем ожидала, и я шагнула к двери.

– Что Вы делаете? Не нужно! Меня же уволят. – взмолился мужчина.

– Успокойся и молчи. – зашипела на него, останавливаясь у входа. – Уволю я, если кому расскажешь.

Сама наклонилась к двери, чуть не прикладывая ухо к щели, и стала вот так вот нагло подслушивать, еще и при свидетелях. Было ли мне стыдно? Да ни капли. На кону моя и не только жизнь. Не просто же так неизвестный тип пожаловал.

Морн выдохнул. Отступил, но пост оставлять не спешил, готовый в любой момент кинуться, грудью предотвращая мое вторжение в спальню главы семьи. Хотя и сам чуть придвинулся к стене, при этом делая вид, что его происходящее внутри совсем не интересует.

Хмыкнула, понимая, что, если уйду, он подойдет еще ближе и выяснит больше меня, чего попросту не могла допустить. Не стала и отдергивать, ведь так у нас появлялась маленькая тайна: расскажи он о моей «шалости», хозяин узнает и о его, и если мне это сойдет с рук, то вот его по голе за чрезмерное любопытство точно никто не погладит.

В комнате слышались два голоса: отца и еще некоего человека, которого я не знала. По крайней мере, его тембр в глубинах моей памяти так и не всплыл, хотя такой сложно забыть: низкий, раскатистый. Поначалу люди разговаривали тихо, и я не могла разобрать слов. Но вот, видимо, напряжение между собеседниками возросло и звук, как и нажим, усилились.

Да что он творит? Как смеет? Батюшке нужно оставаться в покое! Ему нельзя нервничать! Даже потянулась к ручке, чтобы ворваться и остановить сие возмутительное поведение, но вовремя сдержалась.

– Мне все равно, – жестко отрезал гость. – я и так в достатке. Это простая сделка в Ваших интересах.

– Моих, говоришь? А ты вроде как ни при чем?

– Будь так, не пришел бы. В благодетели не рвусь. – спокойно возразил тот, – Они не будут ни в чем нуждаться. Выделю месячное содержание, соответствующее их привычному образу жизни, а также весомое приданное, заключив выгодные для них союзы. – это он о нас? – Мешать и вмешиваться не буду. Возможно, они меня даже не увидят, ведь в няньки не нанимаюсь, меня это совершенно не интересует. Оплачу компаньонку для сопровождения на балы. Этого будет достаточно. Взамен на единственное условие.

– Что? Единственное? – взбеленился отец. – Да как ты смеешь? Хочешь забрать самое дорогое? Да тебе же плевать на них.

– Сложно питать сочувствие к тому, с кем вовсе не знаком, согласитесь? – усмехнулся незнакомец. А вот он полностью держал себя в руках. Голос уверенный, спокойный, хоть теперь и более громкий, но, скорее, всего лишь подстроился под оппонента. Да и на «ты» не скатился, как мой родитель, который позволял себе подобное, только когда терял контроль. – Не буду юлить, меня их будущее не очень волнует, но готов пожертвовать временем ради желаемого. У Вас нет выхода, сами знаете, что будет, если явится первый прямой наследник.

Боги, так этот тип пришел за наследством? На нас ему плевать, сам сказал.

Отпрянула от двери, сама того не ожидая, вопросительно взглянув на Морна. Слуга будто извиняясь, снова пожал плечами. Ну да, от него здесь точно ничего не зависит.

 Вытерла ладонью и так сухой лоб, поправила идеальную прическу и, расправив плечи, спустилась по лестнице. Да, я помнила, что мне следовало пройти в малую столовую на завтрак, но пока не была готова это сделать. Я задыхалась, а еще, мне нужно было подумать. А куда я в таком состоянии могла пойти? Конечно же, в сад. Да, знаю, что одета в данный момент не соответствующе, но было все равно.

Мысли скакали, в груди щемило. Вот и пожаловал первый коршун – охотник за капиталом. И сколько их еще будет. Начали делить шкуру неубитого медведя. Как вообще информация о здоровье отца разошлась? Ведь просила слуг молчать. С другой стороны, никто из них клятв верности не давал, мог пожаловаться соседу, кузену или тому подобное, а в таких городах сплетни разносятся словно ветер, особенно когда касаются благородных лиц, что на виду у высшего общества.

И ведь тип даже не скрывал того, что ему до нас нет дела. Возможно, стоило остаться под дверью еще ненадолго, узнать, что именно он хочет взамен нашего месячного содержания и опекунства, если в результате таковое условие действительно будет соблюдено. Да, моя оплошность, но после драки кулаками не машут.

Выбежала наружу и кинулась к кустам роз. Не потому, что жить без них не могла, просто они оказались первыми попавшимися на пути.

Дело в том, что у меня особая магия. Сильная, но довольно бесполезная для благородной девицы. Я умела растить и заставлять цвести все, что способно зеленеть. Вот так, моя сила – в земле и ее детях. Достаточно было влить немного энергии, чтобы почти умершее растение воспрянуло, а бутоны начали быстрее раскрываться и плодоносить. Лучше всего выходило как раз последнее. Некая цветочница. Мне нравилось возиться с растениями, за что порой получала взбучку от преподавателей колледжа, ведь меня часто находили в саду, где я теряла счет времени, а необходимости в моем участии не было, потому как для ухода за клумбами нанимали специалистов. В общем, так, своего рода развлечение, которое помогало успокоиться, когда сильно нервничала.

Вот и сейчас, кинулась к белым розам, упав перед ними на колени, берясь ладонями за стебли и вливая в них живительную силу. Это процесс словно все напряжение из меня высасывал успокаивая. Несколько бутонов распустились прямо на глазах. Кивнула, даже не в состоянии выудить улыбку, взялась за новый стебель, повторяя действия, за третий, заполняя куст густыми соцветиями.

Даже сама уже не знаю, сколько прошло времени и растений через мои руки, когда я начала ощущать облегчение, а заодно кое-что еще: чужое присутствие.

Вздрогнула и мгновенно развернулась, вот прямо так, стоя на коленях, с перепачканными ладонями и наверняка юбкой. Представления не имею, как в тот момент выглядела, да плевать, ведь объект моего изучения оказался немного необычным.

Передо мной стоял мужчина. Незнакомый. Что-то в его образе напоминало, хотя не могла понять, что именно. Высокий, широкоплечий, но далеко не красавец. Одет идеально: дорого и по последней столичной моде, отменно подчеркивая натренированное тело. Темные волнистые волосы до плеч находились в художественном беспорядке, правда, я знала от Калена, сколько представители сильного пола тратят времени для создания подобного эффекта. И шрам. Длинный, что тянулся от правого виска почти до самых губ. Не то чтобы он портил мужчину, но делал последнего каким-то более жестким, что ли, особенно если учесть несколько хищные черты лица. Память проскрипела, пытаясь подкинуть некую информацию, но внимание привлекли его руки, меняя направление мыслей. Дело в том, что широкие ладони были плотно затянуты в тяжелые черные перчатки, несмотря на довольно жаркое время года, когда сию часть гардероба уже никто не носит. В смысле, сменив на более тонкие. И ладно бы только это. Пальцы нервно, я бы даже сказала зло, сжимались в кулаки, отчего кожа перчаток натягивалась, поблескивая отраженным светом полуденного солнца.

Вернула взгляд к его лицу. За мной внимательно наблюдали ледяные глаза. Назвала их так не столько из-за редкого светло-голубого цвета, сколько из-за холодного пронизывающего насквозь взгляда, вызывающего отторжение и неприязнь. Я ему явно не нравилась. Хотя это у нас, кажется, взаимно.

Мужчина, поняв, что обнаружен, размашисто кивнул мне в приветствии, как того требовали приличия. Его челка упала на лоб, закрывая левый глаз, делая образ даже несколько зловещим, отчего, признаюсь, сердце замерло. А после неизвестный, нарушил все мыслимые правила поведения в обществе, попросту резко развернулся и зашагал по тропинке к воротам, где буквально одним прыжком вскочил на вороного коня и пустился прочь.

Кто это? Поднялась на ноги, не заботясь о собственном внешнем виде, и кинулась в дом. Буквально взбежала по лестнице на второй этаж, остановившись лишь возле двери в спальню отца. Набрала полные легкие воздуха, желая восстановить дыхание и утихомирить бешено бьющееся сердце, и только после этого шагнула внутрь.

На несколько секунд замерла у порога, внимательно всматриваясь в осунувшееся лицо мужчины, что полулежал на многочисленных подушках и нахмурившись смотрел на меня. Резкий всхлип, и я, даже сама не понимая, что творю, бросилась к нему обнимая. Я сдалась. Вот так. Как бы ни хорохорилась, выдержка треснула, а из глаз потекли крупные слезы, остановить которые в тот момент не представлялось возможным.

Отец ничего не говорил, не пытался убеждать или успокаивать, просто гладил по голове широкой ладонью, хотя именно от этого движения становилось еще хуже. В горле стоял ком, разливая во рту горечь, а грудь душили всхлипы.

– Ох и напугал же ты нас. – выдала, как только пик прошел, и я вновь почувствовала, что способна говорить. О предупреждениях врача совсем не хотелось вспоминать.

– Прости, милая, я не нарочно. – поцеловал в макушку.

– Знаю. Никто не в состоянии предвидеть болезнь. – приняла вертикальное положение, усевшись на край кровати. Вынула из кармана платочек и стала вытирать щеки, хотя глаза и нос по-прежнему щипало. Но не могу же все время потратить на рев? Не без усилия подавила новый подбирающийся соляной поток и попыталась улыбнуться. – Как себя чувствуешь?

– Пришел в сознание, и это главное.

И да, я поняла, о чем говорила Тарла. Некоторые звуки ему действительно давались труднее. Но да ладно, важно, что разговаривал.

– Только времени у нас мало, Нали. Думаю, и сама уже представляешь перспективы. – кивнула, поджав губы. – У меня много дел. Надо постараться обеспечить ваше будущее.

– Я видела мужчину в саду. – не стала ходить вокруг да около. – Слуги сказали, он был у тебя. Кто это?

– Был. – вздохнул родитель, нахмурившись. – лорд Каэлторн.

– Что? – брови взлетели на лоб, а из груди вырвался нервный смешок. – Что ему надо?

Сама не знаю, зачем спросила. Наверное, чтобы сказать хоть что-то, пытаясь переварить услышанное. Вот о чем скреблась моя память. Все верно, шрам через всю щеку, перчатки, из-за его знаменитой брезгливости. Просто сама его прежде не видела, потому и не узнала. А не догадалась, наверное, так как он давно уехал из столицы, и носа в нее своего почти не совал, игнорируя балы и важные собрания, поселившись где-то на периферии в родовом имении.

На самом деле, он много чего игнорировал: писанные и негласные правила. Какие только сплетни о нем не ходили. Да он вообще скандально известен. Нет, вовсе не тем, что устраивал вечеринки, дебоширил или нарушал закон. Однако, последнее все же случалось. В смысле, на его счету несколько дуэлей, несмотря на их полный запрет. Хотя, если мне не изменяет память, как раз после его случая сии поединки и запретили, но Каэлторн продолжил, а вот пойман не был, потому и наказания не понес. А еще он любил эпатировать: не внешностью, так поведением и особенно нестандартными идеями и решениями, включая бизнес. Капитал он себе, на самом деле, создал. В общем, никто не мог предположить, что у него на уме, и из-за этого его сильно не любили, хотя дела все равно продолжали вести. Подробностей не знаю, но они меня никогда и не интересовали.

А еще он являлся нам родственником. Вот да, самое забавное именно в этом. Каким-то там совсем дальним, по линии бабки, то бишь отца, и то вошедшим через сестринские связи. Одно название, ведь крови общей не было даже капли. Ну да, по закону граф не мог претендовать на наследство нашей семьи. Да только он и сам богат, зачем ему еще? Или как коршун, кидается на все, что возможно отхватить?

– Предлагал помощь. – батюшка ответил на вопрос, вернув меня в действительность.

– Собираешься ее принять? – внутренности заледенели.

– Боюсь, милая, на данный момент у меня нет других вариантов.

Очень хотелось возмутиться, да только нечего предложить взамен. А скоро и вовсе в спальню вошел господин Эмван, попросту выгнав меня и велев позавтракать, так как о теле забывать не стоит, а сам занялся пациентом.

И пусть аппетита совершенно не было, доктор прав. Ела в гордом одиночестве, а перед взором так и вставали те ледяные глаза, от которых вдоль позвоночника бегали мурашки. Неужели мы действительно теперь будем зависеть от него?

А уже позже, когда я переместилась в библиотеку, ко мне бросилась Элара, размазывая по щекам слезы и, кажется, пребывая в истерике.

Да, сегодня она осталась дома. Пропуски в колледже не приветствовались, за исключением экстренных обстоятельств, которое у нас как раз и произошло. Утром слуги должны были передать записку куратору. Кстати, ведь информация могла разойтись и оттуда.

– Нет, ты слышала? – сестра перешла на повышенные ноты. – Отец собирается назначить нашим опекуном графа Каэлторна. Да как ему в голову только такое пришло?

– Может, потому как нет других вариантов? – заметила я апатично.

Да и сама об этом думала, но так остро не реагировала. И пусть мне тоже идея не по душе, я осознавала, что это лучше, чем ночевать где-нибудь под мостом. Не представляю, что именно затребовал граф в обмен на «заботу» о нас, но, по крайней мере, обещался выделять ежемесячное пособие. Последнее можно (надеюсь) закрепить нотариальным договором, и у того не будет шанса отказаться от взятого обязательства. Из двух бед, как говорится, выбирают меньшее.

– Ты не понимаешь. Он же…! Он же…! – Элара чуть не задыхалась от возмущения, – С ним никто не желает иметь дел. Да ты хоть в курсе, что о нем говорят? Он маг смерти.

– Где откопала эту чушь? Таких магов не существует. Просто одевается в темное и единственное, о чем это свидетельствует – о вкусе.

– Тебе нужны доказательства? Как раз поэтому он всегда в перчатках ходит, так как разрушает все, к чему прикасается.

– На самом деле, люди говорят о его исключительной брезгливости.

– Попытка скрыть истину. Он никогда никого не приглашает к себе в дом, ведь очевидно, чтобы не было свидетелей. Наверняка там целые комнаты, посвященные ритуалам, а в саду выжжена вся трава. Да от него даже невеста сбежала. И куда? В другую страну, чтобы как можно дальше быть. Потому что она увидела правду и теперь боится за свою жизнь.

– Не мели чепухи. – огрызнулась, хотя в груди завозился червячок сомнений.

Да, я что-то слышала о той истории. И ведь девушка не с другим мужчиной сбежала, а попросту оставила графа и уехала. И не без причины же он наблюдал за тем, как я «распускала» розы. Тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Еще не хватало от сестры истерией заразиться.

– Это правда, все знают. – воодушевленно продолжала та, – Да связаться с ним, значит, испортить репутацию. На него же всегда пальцем показывают. Благородные дамы прячут дочерей. – любопытно, откуда у сей любительницы светских сплетен сия информация, учитывая, что и она с графом ранее не встречалась, а в колледже для сбора таковой сегодня не появилась, – К нам же уже никто никогда не подойдет, можно будет забыть об удачном замужестве. Останемся старыми девами с тридцатью кошками. Ты этого хочешь?

– Предпочитаю кошек подворотне. Или второй вариант больше прельщает? А может, к брату отца желаешь, что нас ненавидит?

– Что? Да как только можешь такое предполагать? Конечно, нет! Но и такого опекуна не желаю. Ты обязана что-то придумать.

– Любопытно, не желаешь ты, а придумывать мне?

– Конечно, ты старшая и несешь за нас ответственность.

– Пока за нас несет ответственность отец, – рявкнула, поднимаясь на ноги, – и ему решать, что в такой ситуации можно предпринять. Будь рассказанное правдой, он бы тут же выгнал графа из дома.

– Да что он решить может, когда наполовину в могиле? Он уйдет, а жить нам. Что есть будем, где спать?

– Не смей так говорить! – зарычала, а желание отходить ее прутом увеличилось. Она по жизни чрезмерно эмоциональна, далеко не всегда способна сдержатся. И я понимала, что у нее обычная истерика, но это не повод обсуждать близких в таком тоне.

– Это почему? Будешь правду отрицать? Да плевать Каэлторну на нас с высокой колокольни. Забудет сразу, как только наследство получит. Ладно я, меня в последний год из колледжа уже никто не выгонит, чтобы статистику не портить, а что делать Арлин? Ее же никуда не возьмут. О ней подумала? Тебе плевать на нас, на меня! О себе только печешься?

– О себе? Это как, позволь узнать?

– Так, у самой вон свадьба на горизонте маячит. Уже пристроена.

– Мне никто предложения не делал, если не в курсе.

– В том и дело, сама виновата. Только цветам время и уделяешь, даже не смотришь по сторонам. Если тебе безразлично собственное будущее, то нам нет. Было бы не все равно, уже пошла бы давно к Калену на поклон. По крайней мере, у нас был бы шанс.

– Просить на мне жениться? – скептически вздернула бровь.

– Да хоть и так. Соблазнила бы, и выбора у него бы не было, женился как миленький, чтобы еще в худшем положении не остаться. И так бедный, так еще и без репутации. Тебе терять уже нечего.

На этот раз не выдержала. Рука двинулась сама, а комнату разрезал звон пощечины. Элара схватилась за лицо и застыла с огромными глазами и открытым ртом.

– Замолчи!

– Ты только что подняла на меня руку? – сестра пришла в себя довольно быстро.

– Еще раз выдашь нечто подобное, получишь добавки. – процедила сквозь зубы, надвигаясь на нее. – Следи за речью и своим поведением. Ты благородная леди, а не дешевка из подворотни. И никогда, слышишь, никогда не смей плохо отзываться об отце или других близких.

– А то что?

– Сама сказала, что я останусь за главную.

– Да что ты можешь?

– Например, лишить тебя следующего сезона. Ведь, кроме меня, на балу тебя представить некому.

На самом деле, даже в мыслях подобного не было, но хотелось тоже ее сильно уколоть, вот и вспомнила, о чем она грезила уже как несколько лет. И, кажется, угроза подействовала.

– Ты не посмеешь.

– Зависит от тебя. Прекращай истерить и начинай думать, ведь именно этому тебя должны были научить в колледже, а еще вести себя подобающе.

Элара топнула ногой, словно избалованная девчушка, хотя таковой и являлась, пусть и на выданье, и выбежала из комнаты. Я же устало опустилась в кресло, накрывая лицо ладонями, чувствуя, как пульсируют виски, а меня трясет после перепалки. Мы частенько спорили с сестрой, слишком у нас разные характеры и взгляды на жизнь, но до взаимных оскорблений и угроз еще ни разу не доходило. И это сейчас, когда нужно быть сообща, поддерживать друг друга.

Позвала прислугу, попросив принести успокоительных капель, потому как ощущала, что самостоятельно справиться не получается, и только успела допить стакан с горькой жидкостью, как в дверь тихонько постучали.

– Госпожа, к вам посетитель. – передо мной в книксене присела служанка. Работала у нас совсем недавно. – Ожидает в малой гостиной.

– Кто?

– Простите, леди, он не представился, но требует встречи и разговора без свидетелей.

– Вот как? Ну что же, веди.

Еще один из коршунов заявился?

__________________

Вот так мог бы выглядеть наш неизвестный лорд )))

Наверное, хорошо, что настойка не успела подействовать, злее буду. Ведь очевидно, раз человек пришел ко мне, хочет, чтобы повлияла на решение отца, который определенно не планировал с ним встречаться.

Пока шла, накрутила себя еще пуще. Факт злил с каждым мгновением больше, потому дверь открыла, толкнув ее так сильно, что сама удивилась, как она о стену не грохнулась. Виной тому стоявшее за ней мягкое кресло. Кстати, когда его переставить туда успели?

Вошла и замерла, не понимая, что происходит, а воинственный настрой резко испарился. В зале никого не было. Переспросить бы служанку, так она убежала еще до того, как я дошла до нужного помещения.

Нахмурилась и развернулась, осматриваясь, и тут на меня буквально прыгнул мужчина, подхватывая под ноги, и принялся кружить в воздухе.

– Нали, милая, как же я соскучился! – шептал непрерывно.

– Кален? – искренне удивилась. Так вот почему кресло за дверью, видимо, там прятался. А я ведь уже почти поверила, что он решил меня проигнорировать. Или и впрямь тоже за наследством явился? Мысль кольнула, но отступила, под влиянием его подозрительно приподнятого настроения.

– Погоди, – поставил меня на пол и нахмурился. При этом не отпустил, взяв мое лицо в ладони, – ты не рада меня видеть?

– Дошли слухи, что ты давно в столице. И даже не предупредил. – шагнула назад и отвернулась. Подошла к окну и уставилась в него, не видя, что снаружи.

– Ах, вот в чем дело? – встал за спиной, но на некотором расстоянии, а в голосе проскользнул лед. – Да, были дела, хотел сначала разобраться с ними. Я здесь по поручению, а не в отпуске. Мало времени, послезавтра возвращаюсь. И я почти выплатил долги отца. А не предупредил, потому как хотел увидеть твою радость. Не вышло. – усмехнулся и немного помолчал, прежде чем продолжить. – А вот я неимоверное желал тебя видеть. Дни считал. Что-то изменилось?

Не выдержала, развернулась, уставившись на любимого человека. Еще сильнее разросся в плечах, возмужал. Черты чуть заострились, но по-прежнему оставались безумно привлекательными. Хорош как никогда. Наверное, даже больше, чем при нашей последней встрече.

Нуарон же хмурился, сжимал пальцы в кулаках, при этом внимательно всматривался в мое лицо, словно пытался отыскать что-то.

Почувствовала, как в носу щиплет, а к глазам подбираются слезы. Он не в курсе. Нахлынуло облегчение. Да, даже если он тоже среди охотников за наследством, сейчас явился именно ко мне, и это грело душу.

– Нали…, – тихонько позвал, шагнув ближе, и погладил щеку большим пальцем. – Что происходит?

– Отец плох. – голос сорвался. – Совсем плох.

– Как? – граф искренне удивился. – Он же еще так молод!

– Никто не предполагал. Он пришел в себя, но доктор Эмван говорит, это ненадолго.

– Ох, Нали. – протянул обе руки, словно желая обнять, но бросил беглый взгляд на вход и отдернул их.

Ну да, даже в такие моменты думает о приличиях, ведь подобные проявления непозволительны до брака. Грустно усмехнулась: я бы так, наверное, не смогла, чересчур эмоциональна. Потом мужчина резко выдохнул, словно решаясь, и сгреб меня в охапку, прижимая к себе.

– Прости, мне все равно, кто и что подумает, если нас застанут. Возможно, так даже лучше. Мне очень жаль, милая.

Некоторое время мы так и стояли. Я чувствовала его частое дыхание куда-то в макушку, и сердце, что бешено билось под моей ладошкой, при этом даже не пыталась успокоить льющиеся слезы. В тот момент он давал то, в чем я больше всего нуждалась – моральную поддержку, и уже за это безмерно благодарна.

– Как же это не вовремя. – вздохнул Келен и разжал объятия.

Так, держа меня за плечи, усадил на диван. Сам вынул из кармана платок, вытер мои щеки, правда, несколько отстраненно, и принялся мерить шагами комнату, хмурясь и о чем-то думая.

– Очень не вовремя. – повторил, прежде чем застыть спиной ко мне у камина. Поставил на него один локоть, уперев кулак в лоб. Второй рукой откинул полу сюртука, устроив ее на бедре. И снова задумался.

Я не мешала, лишь внимательно за ним наблюдала. Слезы высохли, а в голову принялись лезть разные мысли. Может, Элара права, и мне стоит быть чуть смелее и самой предложить на мне жениться? Надо только набраться храбрости и выждать удачный момент.

Но кажется, и этим мечтам оказалась не судьбы сбыться.

– Мы не можем сейчас пожениться, Нали. – огорошил новостью. У меня словно внутренности вымерзли, а я перестала дышать и чувствовать. Это даже, наверное, хорошо. Боли еще и с этой стороны не переживу.

Хмыкнула и вновь отвернулась к окну, пустив все оставшиеся силы, чтобы совладать с собой, не показать бушующие эмоции и как мне плохо. Но, видимо, граф что-то услышал, потому как резко развернулся. Что было написано на его лице, не знаю, видела движение лишь боковым зрением, боясь, что выдержка полетит в пропасть, стоит только на него взглянуть.

Кинулся ко мне, встав на одно колено, и зажал обе руки в своих больших.

– Нали, милая, ты все не так поняла, посмотри на меня, пожалуйста. – видя, что не реагирую, переложил одну мою ладошку в свою вторую, и свободной рукой чуть потянул за подбородок, заглядывая в глаза. Кажется, я действительно неправильно оценила ситуацию. Уж слишком его взгляд был переполнен заботой и необычайной нежности. – Я неимоверно хочу, чтобы ты стала моей. Планировал делать предложение, когда вернусь. Но мне служить еще четыре месяца. Я не могу взять тебя на границу. Сражения участились. Мы живем в шатрах по несколько человек. Там нет женщин, не могу тебя привезти в логово мужчин, тем более оставлять одну с ними. Тебе там не место, да и просто опасно. А если будем жить по отдельности в течение первого месяца супружества, наш брак могут признать недействительным. Уверен, такие желающие обязательно найдутся. Но мне нужно поговорить с твоим отцом. Возможно, у меня есть идея…

Медлить не стали. Позвали прислугу, попросив проводить графа к хозяину на поклон. Девчушка улыбнулась и потупила взгляд, из чего стало понятно, что эти двое в сговоре. Я-то поначалу действительно поверила, что она не знает «неожиданного гостя». Но да ладно, на это обижаться не собиралась.

Кавалер ушел, а мерить шагами зал принялась я, пытаясь понять свои чувства. Во мне бурлила такая смесь эмоций, что разобраться в них было не так уж и просто. Слишком много всего разом навалилось.

Довольно скоро дверь открылась, и ко мне вошел доктор Эмван. По-доброму ухмыльнулся, и сам устроился в кресле. Верно, как грамотная хозяйка, присесть ему должна была предложить я, но, похоже, мысли летали где-то далеко.

– Прошу прощения. – смущенно пожала плечами.

– Ничего. Я, кстати, Вас искал. – прокомментировал мужчина, – Кажется, ситуация разрешилась. Правильно понимаю? Вы переживали попусту.

– Не знаю, доктор. – всплеснула руками. Поняла, что нет смысла что-либо скрывать, он и так на сегодняшний день единственный человек, с которым можно поговорить серьезно и посоветоваться. Он намного старше, точно опытнее, а врачебная этика не позволит распространять тайны клиентов. – Предложения мне никто так и не сделал. Наоборот, граф сказал, что сейчас не можем пожениться.

– Вот как? – искренне удивился Эмван и нахмурился. – Но он появился в комнате Вашего отца и попросил ненадолго оставить их наедине. То есть, граф Нуарон в курсе положения барона Валея.

– Да, узнал только, что от меня. – прошлась еще немного и добавила, – По крайней мере, очень на это надеюсь.

– Любопытно. – потер указательным пальцем подбородок и покрутил кончик правого уса. – Граф как-то объяснил свой отказ?

– На границе чрезвычайно неспокойно, опасно, они живут в шатрах по несколько мужчин, и нет возможности привезти меня туда, а если мы не будем жить вместе в медовый месяц, наш брак могут признать недействительным.

– Что же, резон в этом есть. – задумчиво протянул доктор.

– А это правда, про брак?

– Боюсь, что да.

– Но как такое возможно? Ведь если пройдет первая брачная ночь… – здесь я запнулась, чувствуя, как заливаюсь краской.

– Да, к сожалению, для Вас это будет очень плохо. Это именно обнуление брака: все вернется, как прежде, кроме Вашей чистоты, то есть репутации. Уж простите за столь прямой разговор. Станете той, от которой отказались и, соответственно, вряд ли в будущем сможете заключить удачный союз, а все имущество, что перейдет мужу после смерти отца, возвратится Вам, а значит, кому-то из родственников, и все начнется сначала. Это если кто-то решится на подобную практику, а желающие, как понимаете, обязательно будут.

– Понятно. – сделала еще один круг по комнате.

– Налисса, могу я Вам предложить успокоительные капли?

– Благодарю, уже приняла, правда пока не подействовали. Можно еще вопрос?

– Сколько угодно, что бы Вас ни интересовало. Если смогу помочь.

– Лорд Каэлторн. Те слухи, что о нем ходят, правда?

– Какие именно из них? – коротко рассмеялся доктор, – Он довольно замкнутая и неординарная личность, а людям свойственно придумывать самые нелепые объяснения тому, чего не понимают. И да, догадываюсь, с чем связан вопрос: сегодня утром он явился с визитом к барону.

– Элара недавно выдала целый список сплетен. Что он маг смерти, трава вокруг его особняка выжжена, потому никого к себе не приглашает, а репутация столь темная, что благородные дамы прячут от него своих дочерей.

– Милая Налисса, в отличие от Вашей сестры, Вы казались более рассудительной. – чуть пожурил, – Но я понимаю Ваше состояние. Скажу одно: граф часто встречается с партнерами у себя дома и сад у него, говорят, хорош, хотя и по-мужски скуп. А насчет репутации – да, но это Вы и сами знали. Что касается благородных дочерей… к сожалению, много нерассудительных людей, питающихся сплетнями, как леди Элара. Но одно верно – Каэлторн никогда ничего не делает просто так, хотя пока еще никто не жаловался на исполнение им обязательств, если таковые на себя брал. Но это тоже неточно. Крайне загадочная личность. Но думаю, Вас интересует тень, которую способно бросить на вас его имя. Боюсь, пусть и не так чтобы значительная, но она действительно будет. К нему относятся с большой осторожностью. А ваше общее будущее будет зависеть от того, насколько серьезно он подойдет к вопросу ваших браков. Вот этого предвидеть не могу, никогда не имел с ним прямых дел.

– Благодарю за откровенность. А если Вы станете наследником?

– Теперь я благодарю за оказанное мне доверие. Не представляете, насколько оно греет мне душу. Но боюсь, милая Налисса, я неподходящая кандидатура. Я всю жизнь занимался другим. Единственное, что поистине умею, причем весьма неплохо – лечить людей. Представления не имею, с какой стороны подходить к делам, слишком стар для неожиданных начинаний, да и времени на изучение сего направления нет. А оставлять моих клиентов считаю крайне неэтично и нецелесообразно. Уж извините за прямолинейность, это как променять жизнь одного пациента на жизни всех остальных. Ваш отец тоже спрашивал, и я был вынужден отказать. Надеюсь, поймете и не примете подобный ответ близко к сердцу.

– Простите.

Эмван открыл рот, чтобы что-то добавить, но в дверь постучались, и на пороге предстала все та же служанка.

– Госпожа, хозяин послал за Вами, желает срочно видеть.

Выйдя в коридор, встретила Калена, который уступил мне дорогу, проследив внимательным взглядом, при этом не сказал ни слова. Что-то мне все это не нравится.

Поднялась по лестнице, выдохнула и второй раз шагнула к отцу.

– Подойди, Нали, присядь. – он похлопал по кровати рядом. Не стала сопротивляться, устроившись на краю, и взяла его руку.

– О чем ты хотел поговорить?

– Не догадываешься?

– Отнюдь. У нас состоялся странный разговор с Каленом, и теперь я теряюсь в догадках о собственном будущем.

– Прежде всего, милая, хочу знать, как ты к нему относишься.

– Я люблю его, батюшка. – ответила тихо, вздохнув, – но мне казалось, и сам это знаешь.

– Мы взрослеем, меняемся, как часто и наши предпочтения и мнения, потому всегда лучше уточнять. Это хорошо, но настолько ли глубоки твои чувства, чтобы связать с ним свою жизнь.

– К чему такие вопросы? Он не делал мне предложения, наоборот, сказал, что не можем сейчас пожениться.

– Так и сказал? – лишь кивнула. – Все равно ответь. Ты знаешь ситуацию, но я не собираюсь тебя неволить, и для принятия взвешенного решения хочу тщательно ознакомиться со всеми сторонами дела.

– Да, если бы Кален попросил моей руки, я бы с радостью согласилась.

– Замечательно, потому что он это сделал.

– То есть? Он же…

– Граф предложил решение, которое, думаю, может устроить нас всех. По крайней мере, недвусмысленно высказал свои планы на твой счет. И да, я верю, что действительно любит тебя, у него даже голос меняется, и глаза загораются, когда заговаривает о тебе. Но я пояснил, что дам ответ, только поговорив с тобой. При благополучном результате сам признается.

– И что за решение?

– Ты в курсе, что послезавтра Нуарон возвращается на границу? – дождался моего кивка, чтобы продолжить, – И да, он привел и мне доводы, почему свадьба именно сейчас нецелесообразна. Весьма разумно, должен отметить, и я с ним соглашусь. Насчет наследства… знаешь… он отказался от дарственной. И вот любопытно, но после этого мое мнение о нем резко поменялось. Это значит, ему действительно нужен не наш капитал, а в первую очередь – ты. Сам понимаю, что дарственную мы бы и не успели оформить, ведь для нее требуется полная опись имущества, а времени нет, но важен сам факт, и уже его реакция на предложение меня успокаивает. Так вот, в качестве подтверждения намерений он готов завтра провести ритуал обручения с тобой в соборе.

Не удержалась и ахнула, на что отец успокаивающе похлопал меня по руке, но говорить не перестал, словно торопился.

– Сама знаешь, после получения соответствующих вязей на ключицах, ни один из вас не сможет заключить других браков. Это уже союз, пусть и оформленный наполовину. У вас год на официальную полноценную свадьбу, иначе плохо будет обоим, так что никто в обществе не сможет ничего сказать по поводу сего события в период траура. При таком раскладе уже сам документ и печать церкви будут равнозначны указанию наследника. Первым будет он. Так что, ни у кого не возникнет вопросов. Но тем не менее несмотря на все это, я решил подготовить завещание, где укажу Нуарона в качестве наследника, но при условии, что будет проведен сей помолвочный ритуал. Никто не оспорит решение, вам можно не бояться. Но это смогу провернуть и в отсутствии Калена. Тем временем он закончит службу, и весь период ожидания будет выделять вам месячное довольствие. Пока небольшое, потому как знаю, что он несколько ограничен в средствах, я сокращу ради этого сумму, но тем не менее сделаю такой, чтобы вы ни в чем не нуждались. Это тоже укажу в условиях. Нет у него денег, пусть постарается ради такой звезды. – поцеловал тыльную сторону ладони. – Не готовенькое же ему подавать. И уже по возвращении сыграете свадьбу. Пока мысли такие, о части которых, сама понимаешь, каких именно – Калену знать не следует. Если ты согласна, конечно.

– Я согласна.

– Хорошо, тогда иди, договаривайтесь. Теперь я за вас спокоен. Можешь передать, что я согласен, и пришли ко мне Эйвана и камердинера, отдам распоряжения. Потом пусть зайдет и Нуарон.

Вылетела пулей. Не в состоянии описать эмоции. Странные: радость на фоне горя. И в то же время спокойствия в душе не ощущала совсем, словно понимала, – все это еще только самое начало проблем.

– Кина, – спросила все у той же служанки, что сопровождала на этот раз меня, – а ты ведь знаешь Графа Нуарона, почему не сказала сразу, что он?

– Не гневайтесь, госпожа, – девчушка залилась краской. – лорд назвался Вашим женихом, а от коллег слышала, что у вас такой имелся, потому и не переполошилась. А потом он просил ничего не говорить, чтобы сделать сюрприз, я и согласилась. Думала, будете рады. Простите за самовольство, если ошиблась.

– Сюрприз оказался неудачным и стоил нервного перенапряжения обоих, не потому что не хотела его видеть, а обидела испугавшись. Так что, в следующий раз, помни, кто твои работодатели.

– Конечно, госпожа. Готова понести наказание, и в будущем постараюсь быть рассудительнее. – слова еле расслышала. Надеюсь, она впечатлилась. И только после этого завернула в знакомую вам гостиную.

Кален ждал меня, беседуя с доктором. Как только вошла, оба замолчали и перевели на новое присутствующее лицо взгляды.

– Лорд Эмван, батюшка зовет Вас.

– Конечно. Прошу прощения, граф, – легкий поклон головы, – дела, не требующие отлагательств. – и поспешил на выход.

Я так и осталась стоять у порога, пытаясь осознать эмоции. Наверное, не будь событий предыдущих пары дней, была бы счастлива, сейчас же ощущала странное смятение.

– Нали, милая, – Нуарон шагнул ближе, – не представляю, о чем вы говорили с отцом, но я просил твоей руки, хоть и с отсроченной свадьбой, но ныне хотел получить ответ от тебя, – встал на одно колено, беря мои ладони в свои, – ты знаешь, как сильно люблю тебя. С первого взгляда, когда появилась передо мной на том балу, потерял покой. Ни о ком более не могу думать, тебя одну желаю рядом с собой видеть. Ты моя жизнь. Согласны ли Вы, Налисса Лирдорт, разделить мою судьбу, став законной супругой, и прожить рука об руку до конца наших дней?

– Да. – закивала, а из глаз брызнули слезы.

– Безумно счастлив, милая. – поцеловал тыльную сторону ладони и поднялся на ноги. – Прости, что без кольца сегодня, не ожидал. Завтра будет.

Взял мое лицо обеими руками, наклонившись, запечатлел на губах поцелуй. Тонкий, нежнейший, он словно боялся до меня дотрагиваться, будто я ваза хрустальная, и от этого чувства в венах бурлила кровь.

Чуть касаясь, провел костяшками пальцев по щеке, спустившись на шею, отчего по телу побежали мурашки, и вдруг резко отстранился. Посмотрел на меня потемневшим затуманенным взором, рвано выдохнул и отошел еще немного.

– Неимоверно рад, что станешь моей. Пусть нам и придется подождать, но увидишь, четыре месяца — это недолго. К сожалению, даже сейчас я вынужден тебя оставить. У нас мало времени, нужно подготовиться для завтрашнего ритуала. Я пришлю за тобой карету и буду ждать уже с настоящим фамильным кольцом.

– Батюшка просил перед уходом зайти к нему.

– Конечно, непременно это сделаю.

После этого ушел, оставив меня в еще большем замешательстве.

– Вот видишь, – в зал ворвалась сестра, словно за дверью караулила. – Можешь когда хочешь. Послушалась бы меня еще два года назад, нам бы не пришлось так нервничать сегодня.

Нет, она неисправима.

Не желая слушать ее радостный щебет, отправилась к себе. Ведь мне еще нужно приготовиться к завтрашней встрече. Только почему я по-прежнему не ощущаю настоящей радости?

_________________________

Теперь представляю вам Калена, но уже в домашней обстановке. ))

Когда за мной в оговоренный час приехала карета, выглядела я так себе: усталая, припухшая, будто даже посеревшая. Далеко не как счастливая невеста. Ни о каком блеске в глазах и речи не шло. Не спасла даже косметическая магия. Начнем с того, что не выспалась: всю ночь проворочалась из-за необычайного обилия мыслей, да и отцу было плохо, что, несмотря на время суток, пришлось за доктором посылать. В результате устроили лекаря в одной из комнат для гостей, чтобы зря не мотался. И, как понимаете, наряжаться не то чтобы желания не было, но и представало неким кощунством в такой ситуации. В общем, выбрала довольно простое платье пусть и голубого цвета, но закрытое так, что виднелись одни кисти и лицо.

Элара порывалась поехать со мной, насилу отвязалась, ведь это всего лишь помолвка, свидетели не нужны. Взяла только Тарлу, да и то, потому как в одиночестве незамужней деве в обществе лучше не появляться, сплетен потом не оберешься.

А вот граф расстарался: нарядился, причесался, выглядел, словно только купленные начищенные ботинки. И хоть я и немного злилась, что предстал он лучше невесты, все равно залюбовалась. Все-таки хорош. Тут ничего не попишешь.

– Доброго дня, Нали. Я уже заждался. – подал руку, помогая спуститься.

– Мы вроде даже раньше времени прибыли. – нахмурилась осматриваясь.

– Все верно, просто я давно здесь стою, сам не свой. Не ожидал, что помолвка так волнительна. – расплылся в милейшей улыбке, – Ты очаровательна. Впрочем, как и всегда.

И хоть согласна с последним не была, говорить ничего не стала. В конце концов, и он для меня всегда идеален и очарователен. С другой стороны, подобное отношение любимого мужчины поистине приятно. Благодарно улыбнулась, приняла предложенный локоть и принялась крутить головой.

Собор Кален выбрал не центральный, пусть и достаточно большой. Странно, но раньше его не видела. Хотя в этом районе и бывала-то нечасто.

– В главном все расписано на ближайшие две недели. – заметил, как я рассматривала здание. – а в этот с детства ходил. Он не такой богатый, но очень уютный, с добрыми, отзывчивыми служителями.

Еще внимательнее присмотрелась, подмечая детали. Так даже лучше.

Неожиданно почувствовала чей-то взгляд, словно иголки в шею впились, и резко развернулась. На противоположной стороне дороги стоял и неотрывно следил за мной не кто иной, как лорд Каэлторн. Ледяные глаза пронизывали холодом, что непроизвольно передернула плечами. Эмоций на его лице не понять, камень, а не человек. Разве что выдавало их то, как яростно он сжимал набалдашник трости. Еще чуть-чуть, и лопнут от напряжения его толстые перчатки. Видимо, зол, что план сорвался. Но это не мое дело. Теперь передо мной новое довольно радужное будущее, шанс который я упускать не намерена.

Мужчина еще пару мгновений всматривался в меня, после чего, вновь, даже не думая о приветствии, хотя мы давеча встречались, спешно отвернулся и продолжил движение по тротуару. Ну вот, а говорят, он в столице и носа не показывает. Мало того, еще и вон прогуливается, раз кареты поблизости не видать.

Кален проследил за моим взглядом, явно тоже разглядев прохожего, и нахмурился. Представления не имею, о чем подумал, но комментировать не стал, потянув меня внутрь, где все мои мысли о странном графе мгновенно испарились.

Вот да, кажется, теперь я поняла, что Нуарон имел в виду, упоминая «уютный». Собор и впрямь меньше главного по размеру. Здесь не было бесчисленного количества колонн, золота и лепнины, зато белые стены заполнены фресками, много цветов и света, что попадал внутрь через высокие стрельчатые окна под самым потолком. В нем будто было больше воздуха, а мощь и величие не давили морально.

Мне действительно там нравилось. Поймала себя на мысли, что не против сыграть здесь и саму свадьбу. Пусть она и окажется не настоящим праздником, а бюрократической формальностью, но воспоминания о которой останутся со мной до конца дней, как момент начала нашей семьи.

– Господин Варторт, – негромко позвал Кален. – мы пришли.

Поначалу ничего не происходило, но вот из одного из служебных входов, появился мужчина почетного возраста с длинными белыми волосами и бородой. Одет в такого же цвета тунику с широкими рукавами и золотыми вышивками по бортам – праздничное одеяние.

– Ну-с, я готов. – поздоровался с Каленом, внимательно осмотрел меня, расплылся в доброй улыбке, отчего кожа вокруг глаз тут же покрылась множеством морщинок, – приступим.

Пригласил нас последовать за ним, подвел к алтарю и развернулся.

– Вам нужно подготовиться?

– Я готов. Нали? – Кален посмотрел на меня.

– Я тоже. – ответила быстро, правда тут же ко мне ступила Тарла, о которой, честно говоря, забыла.

– Простите, сейчас-сейчас. – пробормотал та.

Стянула с меня легкий плащ, аккуратно сложила, повесив последний на сгиб своего локтя, и поправила воротничок моего платья. Куда бы я без нее? Совсем, похоже, замечталась.

– Теперь готово. – заключила она, улыбнувшись, и шагнула назад.

– Ой, нет, что же это я? – на этот раз Наурон всплеснул руками.

Выудил из кармашка жилета перстень с крупным голубым камнем, обрамленным несколькими рядами искусно выделанных из белого золота лепестков, демонстрируя.

Почувствовала, как от кольца потянуло еле заметной силой, и вопросительно взглянула на жениха.

– Этот фамильный перстень насчитывает уже много веков, перешел ко мне от матери, а ей в свое время от ее матери и так далее. Это защитный артефакт, что передается по женской линии через первенцев. Ничего в нем сложного: в битвах не поможет, от воров не спасет, но тебе и не нужно, зато убережет от лёгких заклинаний, болезней, порчи. Прошу принять его в знак моей любви, желания и твердого намерения в будущем связать нас нерушимыми узами.

После этого выставил вперед раскрытую ладонь, в которую я вложила свою маленькую, и надел на безымянный палец перстень. Цокнул, ведь кольцо оказалось чрезмерно большим и, сменив палец, устроил на среднем.

– Вот теперь все. – заключил и пояснил служителю, – У нас события произошли слишком быстро, не было времени сделать предложение как положено.

– Все вы, молодежь, куда-то торопитесь, – пробурчал Варторт, – нужно учиться наслаждаться жизнью, а не бежать за призрачными целями. Не то очнетесь однажды и выясните, что и вспомнить толком нечего, жизнь пролетела, словно пейзаж из окна дилижанса. Но ладно, дело ваше. Ки-и-ир!

На зов непонятно откуда материализовался парнишка лет пятнадцати, с растрепанными светлыми волосами и открытой улыбкой. Дернул рукой, пытаясь задрать широкие, чрезмерно длинные рукава такой–же бело-золотой туники, явно слишком большого размера, и продемонстрировал подушечку с уложенным на нем свитком.

Служитель кивнул и велел нам приблизиться к алтарю. Сам встал по другую сторону. Взял наши левые запястья, скрестив их над ритуальной чашей. Было любопытно, для чего это. Да, я бывала на свадьбах, видела неоднократно, но тогда процесс был немного иной. Шанса побывать на помолвках ранее не представилось.

После того мужчина начал распевать молитву на древнем языке, которого уже давно почти никто, кроме священнослужителей, не понимал, постепенно ускоряя темп, пока из чаши не вырвался столп света. Последний озарял наши скощенные кисти, затем взмывал, рассыпаясь разноцветными искрами, словно фонтан, оседая на нас необычным блеском. Внутренности при этом непривычно закололо. Странное ощущение, необычное, но не болезненное, скорее щекотку напоминало. Передернула плечами, но удержалась, не отстранилась.

Варторт пропел еще несколько строк, каждый раз вскидывая руки, словно помогая свету быстрее взвиваться ввысь, а затем оставил свое место, вклинившись между нами. Сложил в столп обе руки над нашими, продолжив песнопения. Через некоторое время убрал одну ладонь, уложив ее мне на грудь в районе левой ключицы, отчего кожу чуть запекло.

Проделал то же самое с Каленом, посмотрел на помощника, который понял знак, развернув рядом на постаменте свиток, где служитель разместил обе ладони. Заговоренная бумага вспыхнула, но через мгновение погасла, оставляя под текстом серебряный узор.

Что же, длился процесс совсем недолго. То ли церемонию бракосочетании удлиняют для излишней помпезности, то ли помолвку серьезно не воспринимают, потому переходят сразу к делу. Но да ладно, уже само это событие многое значит.

– Поздравляю, дети. Вы совершили серьезный шаг. – наконец, служитель толкнул официальную помпезную речь, – Напоминаю, у вас год на ритуал еще более важный. На ваших ключицах должны появиться серебряные завитки, после главного ритуала они станут золотыми – свернул свиток и протянул его мне, мило улыбнувшись Калену. – свидетельство обычно хранится у невесты. Леди в этом отношении ответственнее и основательнее. В добрый путь.

Дальше следовало прощание со служителем, несколько его напутственных фраз, а также благословение на удачу в битвах по просьбе самого графа, и лишь после этого мы удалились.

Всю дорогу домой молчали. Кален сидел рядом, переплетя наши пальцы, сжимал мою ладошку и ласкал ее тыльную сторону, постоянно косился на меня нежным взглядом и счастливо улыбался, отчего по венам словно мед разливался. Хотела бы, чтобы он так на меня всю жизнь смотрел. Это безумно приятно.

Тарла разместилась напротив, перескакивала глазами с одного на другого, сжимала ладошки на груди и выглядела чрезвычайно довольной, но как истинная воспитанная горничная, делала вид, что ее нет, и не торопилась длиться мыслями с работодателями.

Дома посыпались поздравления, пожелания, и наконец, когда нас всё-таки оставили одних, Нурон уселся рядом на софу и взял мои руки в свои.

– Ты же понимаешь, что теперь только моя? Не можешь принадлежать никому другому.

– Мне не нужен никто другой, Кален. – хихикнула. – Тем более, максимум через год, мы должны сыграть свадьбу.

– Меньше, родная, гораздо меньше. Я так долго не выдержу. Через четыре месяца заканчивается контракт. Вернусь домой, и все изменится. Обещай, что не будешь в это время ходить по балам. Не переживу, если штурмовать твои крепости решится кто-то другой.

– О чем ты? – впервые за последние дни искренне рассмеялась. – Мы помолвлены. Никто ко мне не подойдет. Ведь и узор на ключице виден.

– Он пока только серебряный, а попытаться может кто угодно. Тем более, на балы обычно ходят или охотницы за женихами, или матери, которые пытаются сбагрить дочерей. И если одинокая, станешь там показываться, обязательно так и подумают. Просто пообещай.

– Обещаю. – улыбнулась. – если это не будут официальные мероприятия, от которых не смогу отказаться, дни рождения или важные события близкий и друзей, в пределах траура, конечно же, которого, надеюсь не случится. – Ну как я могу обидеть дорогих людей, если попросят присутствовать?

Кален поджал губы, но перечить не стал.

– Тогда поклянись, что у тебя никогда не появится другого мужчины, кроме меня.

– С ума сошел? Какие мужчины, когда мы только что осуществили помолвку в соборе?

– Поклянись. Пожалуйста.

Что-то в этой просьбе задело, болезненно кольнуло, но я быстро откинула проскользнувшую мысль. Сама не поняла почему, возможно, вредность проснулась, но именно сие желание жениха решила не выполнять.

– Я дам ее тебе на свадьбе, как и ты мне. – граф нахмурился, даже чуть заметно заиграл желваками, но ничего не сказал. – Вот с того момента клятва будет иметь смысл и силу. – провела пальчиками по чуть колючей щеке. – Сейчас же говорю, что с нетерпением буду ждать твоего возвращения. Только и ты пообещай, что не будешь смотреть на других девушек, дабы глаз не соблазнять.

Кален необычно дернул бровью, словно не ожидал подобного, но пожелание исполнил. Правда, будто бы нехотя. Да, мне это показалось странным, но, видимо, слишком много эмоций было в последнее время, потому не акцентировала на этом внимания.

– А еще обещай писать. Если не каждый день, то хотя бы через. – вставила шпильку в его решение не сообщать о своем приезде.

– Конечно, милая. Буду писать тебе каждый раз, когда появится возможность. Вот в частоте таковой не уверен. Но знай, что люблю тебя неимоверно, каждой частичкой своего сердца и буду любить всю жизнь, так что, просто дождись.

На этом горячо распрощался со мной, сестрами, отцом, даже успел поприветствовать прислугу и укатил на границу, оставляя меня одну с горем, без моральной поддержки.