В твоих руках

– Госпожа, зайдите в дом! Господин совсем скоро будет!

 Служка, подобрав юбки, спешила от сторожки, громко крича на ходу, и в то же время старалась приглушить голос, чтобы лишние уши не услышали чего. За ней широким шагом шел воин, придерживая меч на поясе, чтобы не мешался.

 Лани упустила солому, которую до того помогала подавать на крышу овина. Отступила, отирая руки о юбку. Поджала губы, с ужасом окинув взглядом подъездные ворота. Нельзя, чтобы муж застал ее на улице, беда будет. Выбралась из развала соломенных вязок и попала как раз в мягкий захват воина. Тот поддержал за руку, увлекая к дому.

 – Поспешите, госпожа, – прогудел тихо, – у него кони свежие.

 И Лани спешила. Почти бежала, путаясь в юбках, за широким шагом воина. Служка уже нырнула в дом, готовить воду и одежду. По двору забегали мужики, убирая все следы присутствия госпожи. Уже через десяток минут на подворье было тихо и покойно, будто все текло своим чередом. Слуги овин чинят, воины караул несут, женщины с корзинами бегают: и постирать ведь нужно, и скотину покормить, и хозяина, тоже ту еще скотину, неплохо бы встретить богатым столом.

 В доме пока о покое и не думали. В углу Арен, служка, быстро стягивала с хозяйки платье. Воин стоял у двери и через щель смотрел на ворота. Ребята заранее знак подадут, стоит только показаться коням.

 Женщины успели омыть тело и натянуть платье, когда Рест бросил:

 – Едут!

 Шнуровку торопливо затянули. Арен окинула хозяйку взглядом, кивнула, сама принялась убирать в углу. А Лани вышла в центр горницы, вдохнула поглубже, загоняя внутрь неприязнь, и натянула на лицо улыбку. Стол накрыли быстро. Девушки-служки так и юркали вокруг. Лани же стояла и смотрела на вход. Жена должна ожидать мужа, как верный пес, и вести себя так же.

 В один миг из дома пропали все, кроме Реста и Арен. Воин сел у двери, изображая сторожа. Арен в углу, как личная помощница госпожи. Дверь распахнулась, и внутрь вошел он. Господин. Высокий, худой. Жидкая бороденка кольцом. Усы мохнатой гусеницей. Глазки маленькие, колючие, на Лани он глядел с подозрением. Скинул модный, алый плащ на руки подоспевшему воину. Прошел вперед к Лани. Изучил прищуренными глазами. Ничего компрометирующего не нашел и все же соизволил поздороваться. Взял за руку и пощекотал усами пальцы. Изобразил поцелуй. Отвернулся резко и уже с большим интересом уставился на стол.

 – Хорошо-хорошо, – пробормотал он, заглядывая в блюда. Сел на свое место, подтянул ближе тарелку с жареным гусем и принялся отрывать ножку руками. – Ну что, жена, чем занималась без меня?

 Лани потупилась и тихо заговорила. С места не сходила, не положено.

 – Как и велел, взывала к великой Пустоте, чтобы облегчить тебе дорогу.

 Шебек едко хохотнул. Вскинул взгляд на воина.

 – Правда сидела?

 – Да, господин, – склонил тот голову.

 Еще один едкий смешок говорил, что воину Шебек не слишком поверил, но промолчал. Поел в тишине. Встал и тогда уж громко велел:

 – Вышли вон, и без моего дозволения не входить!

 Воин бросил быстрый взгляд на госпожу, но прекрасно понимал, что ничего сделать не сможет. Поклонился, дождался, пока выбежит на улицу Арен и вышел следом, осторожно притворив дверь.

 Лани же сжалась в комочек, прекрасно понимая, что последует дальше. Взгляд сверлил пол, а мысли молили далекую Первородную. Но Пустота ушла из мира и не слышала воззваний. Потому и не испарился ненавистный муж. Подошел сзади, потянул шнуровку на платье. Грязными руками прошел по оголившимся плечам. Передумал резко и не стал снимать платье. Толкнул Лани на стол и по-простому задрал юбку. Грубые руки впились в кожу так, словно собирались проткнуть. От его близости, от жестких, болезненных движений хотелось рыдать. Но Лани только губу прикусила и молчала. Наконец муж рвано выдохнул и отошел. Быстро поправил на себе одежду и, как ни в чем не бывало, положил в рот ломтик солонины.

 Лани торопливо, трясущимися руками одернула юбки и вновь сжалась, глядя в пол. Теперь мысленно она просила Пустоту поскорее убрать мужа из дома. Травки-то она не пила последнее время, не думала, что Шебек так скоро явится.

 – Я сейчас уйду, дела нужно закончить, – проговорил муж, ногтем ковыряясь в зубах. – Буду утром. Узнаю, что из дома выходила, запорю! Уяснила?

 Лани молча кивнула. Муж не любил, когда она без дела говорила.

 Тот хохотнул, дернул плечами и пошел вон. Хлопнула дверь, и Лани бегом бросилась к своему сундуку. Вздрогнула, когда дверь снова отворилась, но, заметив Арен и Реста, вернулась к поискам. Развернула сверточек из беленой ткани, ночной рубашки. Извлекла полотняный мешочек и поспешила к столу. Арен достала из печки горшочек, быстро налила в чарку горячей воды и бросилась к хозяйке. Та так же споро из мешочка отмерила травок, высыпала в воду, притопила их черенком ложки и залпом выпила.

 – Мать Пустота, только бы успеть, – прошептала, опускаясь на стул.

 Арен огладила ее по голове трясущейся рукой, но заговорила словно бы уверенно:

 – Должно, госпожа, старуха сказала: коли с вечера близость была, так до утра пить можно, успеешь.

 Рест подпирал спиной дверь и хмурился. От происходившего на части рвалось сердце. Госпожа, женщина совсем еще молодая, здоровая, самолично себя приговаривала. Пила травки, чтобы дитя не понести. Лишала себя радости. Но и по-другому не могла. Не с таким мужем дите заводить.

 Все подворье Лани принадлежало. Во время последней войны, когда вырвались из тумана забытые боги, прошлись они по миру мертвой волной. Убили многих. Лани с семьей, большой, аж десять человек их было, поехали в Светоград на ярмарку. От дома всего на пяток часов отъехать успели, когда появились искаженные. Выжили только Лани да служка ее, Арен. Спрятались в яме какой-то, там и пересидели, пока другая волна не прошла, стершая искаженных в пыль. Домой вернулись, а тут странно, живые все. Забор отец ее хороший сделал, крепкий, в два человеческих роста. Не успели искаженные его сломать. Остались хозяевами Лани да дед ее. Но тот долго не протянул, горе сгубило. Уже к зиме, не прожив и полных двух месяцев, на погребальный костер улегся. Зиму все хорошо было. А весной явился к ним Шебек. Получил камешков горсть с напутствием: скорее они прорастут, чем я за тебя пойду! – и убрался ругаясь. А к лету вновь приехал. Привез с собой Знавца из Светограда.

Тот и объявил, что по законам Светлой империи, баба подворьем руководить не может. И времени у нее три месяца, чтобы найти себе мужа. Но и забрать подворье никто не имеет права. Потому как только по ее роду оно может передаваться. Так как время вышло, а у уважаемого Шебека имеется бумага, что тот вел общие дела с отцом Лани, то и руководить подворьем будет он. А чтобы все по-людски, Лани ему в жены определил. Из настоящего закона остались лишь два пункта. Если смерть жену раньше приберет, муж сможет распоряжаться двором только, пока дитю шестнадцать не исполнится. Но если муж умрет раньше – женщина станет полноправной хозяйкой. Потому как, уже не девицей глупой будет, а женой.

 Слуги, любившие и молодую госпожу, и ее семью, попытались возражать. Да Шебек и Знавец прибыли не одни. Вперед выехали десять воинов, крепких, в дорогих доспехах, и объяснили всем, что против закона идти нельзя.

 Обряд единения провели в тот же день. Сам Знавец и провел, как представитель императора. А после получил в руки тяжелый мешочек и ускакал в Светоград. А вот воины остались.

 – Госпожа, позволь удалиться? – тихо попросил Рест.

 Та подняла на него измученный взгляд и молча кивнула. Воин поклонился в ответ и туманом выскользнул из избы. Пересек двор, подсел к своим товарищам. Сам же при этом смотрел на шумных воинов. Они у дальней избы столпились. Смеялись, служек по задам ладонями провожали. Обсуждали поездку. Хозяин дал сутки на отдых.

 – Куда делся? – шепнул Рест таким же хмурым как он приятелям.

 – Сбег со двора, пес плешивый, – буркнул Анке, скрипя зубами. Как раз его зазноба в избу к воинам с корзиной нырнула и получила свое приветствие. – Через главные, – Анке привстал, но тут же сел обратно под тяжелой рукой третьего, уже седого Грини.

 – Не глупи. Их пятнадцать рыл, нас трое.

 – Присмотрите, – кивнул Рест на хозяйскую избу. – А я посмотрю, куда наш господин так бегает. Глядишь, все же удастся что против него найти.

 Приятели кивнули, с ненавистью глянув на шумных воинов, и Рест все так же незаметно просочился за ворота.

 Долго искать хозяина не пришлось. Подворье стояло в стороне от Траена, и добраться до остальных домов Шебек еще не успел. Лошадь неторопливо шагала по дороге на полпути к городу. Рест поморщился, но рисковать и выводить коня не стал. Ладно, Траен – город небольшой. Отыщет.

 Но повезло. Вернувшийся господин желал знать все новости и слухи. Оттого и задержался у ворот, перешучиваясь со стражами. Дальше коняшка потопала, только когда сам Рест уже был в сотне шагов от входа. Со стражами он так же пошутил, пришлось. Иначе на обратной дороге точно спросили бы у хозяина, чего это такие неприветливые слуги вслед за господами в город таскаются.

 К удивлению, Шебек не заехал в гостевой дом. Проехал город почти насквозь и лишь тогда свернул вправо, на грязную, немощеную улицу. Прошел еще не меньше получаса и заехал на двор одинокой избы. Коня сам в сарай отвел. Сам и в дом вошел, будто хозяин здесь.

 Рест удивился. Метнулся к забору и, словно кот, ловко перелез через него. Прислушался, но никто не обратил внимания на его самоуправство. Стал под окнами так, чтобы слышать, о чем будут внутри говорить. И едва удержал ругательство. Тонкий, мелодичный голосок охнул и шутливо попенял Шебеку в неожиданном появлении.

 Тот, в свою очередь, ворковал распушившим хвост голубем. Где делись хозяйские, властные нотки?

 – Ну, чего отворачиваешься? – шептал он смешливо.

 – Ага, после твоей во тьме рожденной тебя целовать? Первым делом к ней же заехал?

 – Звездочка моя, ну а как иначе? Не с воинами же к тебе идти? Да и… мне нужен от нее сын.

 Рест скрежетнул зубами. Оно и так было понятно, что верным этот червяк Лани не будет. Но в его последних словах отчетливо слышалось скрытое зло, и во что оно могло вылиться, вот это вопрос. Словно подтверждая его мысли, свернул и разговор.

 – А мои дети, значит, без ничего останутся? – зло прошипела девка.

 – Звезда моя, мне на него только двор получить. А потом и сын за мамкой отправится. Во тьме им вместе лучше будет.

 Девка зло и довольно рассмеялась. А после горько процедила:

 – Не могу я больше ждать! Как вижу ее, хочется глаза ей выдрать. Ты мой, мой!

 – Ох, какая ты горячая звезда, — со смехом прошептал Шебек. Но право, у меня для тебя подарок, – голос Шебека наполнился торжеством. – Я правда решил этот вопрос. Знавец получил много, но и слово дал: если баба помрет и сына не оставит, он меня единственным законным наследником признает.

 – Ага, помрет она, как же, – уже заинтересованно проворчала девка.

 – Помрет, куда ж денется, – зло расхохотался Шебек. – Утречком пойдет в город, мужу травок от хвори прикупить, и попадет к разбойникам. Их сейчас много по округе бегает. Империя-то слабая, на всех головорезов стражи не хватает.

 Рест отшатнулся от окна, сверля его диким взглядом. Вот же змеюка паскудная. На такое зло пойти решил?! Воин пятился, пока не убедился, что его из окна не увидят, а после припустил, что кот испуганный. Перелетел через забор, по улице побежал и заскочил в ближайший гостевой дом. Сразу же пошел к хозяину, пешком идти – время терять. Тут без лошади никак.

 На двор он въехал уже спокойно. Воины хозяина, трое оставшихся на улице, встретили его появление подозрительными взглядами. Но Рест не торопился, широко улыбаясь, рассказывал приятелям про гостевой дом. Лошадь отдал спокойно, куда вернуть объяснил и вроде бы даже не спешил. Воины расслабились, а Рест, наоборот, подобрался. Перекинулся с двумя приятелями понимающими взглядами. Тихо велел слуге:

 – Коня в роще припрячь и жди госпожу. Как появится, сам домой иди. Но так, чтобы эти, – кивком указал он на воинов господина, – твоего появления не заметили.

 Слуга хитро улыбнулся и, подмигнув, повел коня к конюшне. Рест еще немного постоял с приятелями, хлебнул из протянутой Гриней фляги и только тогда пошел к избе. Дверь за собой закрыл и тут же метнулся к окошку. Стал сбоку и вгляделся во двор. Но нет, воины господина лишнюю работу делать не желали: вернулся охранник, ну и тьма с ним! Им хозяин сутки отдыха дал.

 – Что случилось, Рест?

 Разорвал тишину глухой голос Лани. Рест обернулся, окинул женщину сочувствующим взглядом. Совсем ведь за эти три года на себя стала непохожа. Раньше живая была, глаза блестели, смотрели на всех прямо. Кожа, что белый шелк. Улыбка искренняя. Теперь что? Тусклый взгляд, опущенный в пол. Кожа словно выцвела. Волосы смотрятся не золотым потоком, а присыпанной мукой соломой. И одежда еще эта. Платье серое, грубое, закрыло все тело. За три года из живого огонька Шебек пепел сделал.

 – Собери-ка вещи госпоже, – тихо проговорил он Арен. Подошел ближе к хозяйке, чтобы никто чужой и слова не услышал, и заговорил, глядя прямо в глаза: – пора, госпожа. Терпеть больше нельзя. Шебек приговорил вас. Пошел на убийство все же, скарад. Завтра вас в город отправит и разбойников натравит.

 Лани только глаза прикрыла и улыбнулась криво. Она давно ожидала такого исхода. Удивительно даже, что Шебек столько терпел.

 – Пойдете по Объездному тракту. Там принято составлять компанию идущему, это сейчас очень важно. Эльфы больше не сдерживают монстров, так что они расплодились. Да и разбойники…

 – Постой, Рест, – перебила Лани, сообразив, что воин не шутит. – Ну куда я пойду? Я ведь никому там не нужна.

 Слезы смочили ресницы, поползли по щекам, и Лани по привычке опустила голову. Сжалась. Шебек очень не любил слез.

 – Госпожа моя, – прошептал Рест и осторожно прижал женщину. Арен стала напротив и нежно гладила ее по голове. – Там остались еще люди. Те, над кем не имеют верха деньги и власть. Найдете охотников, я объясню как. Люди они скрытные и мрачные, говорят, от темных пошли. Поговорите. Убедите родственниками вашими признаться. Они помогут. Можно было бы и к самим темным, но я их не знаю, не могу кого посоветовать. Оставаться же вам нельзя ни в коем разе. Он ведь изведет вас, и мы не поможем. Не успеем. А защитить вас нам не позволят. Потом всех казнят, и вас в том числе. Все здесь знают, что мы слуги.

 – Не доеду я, – всхлипнула Лани. – Он не даст. Догонит и вернет. А беглая жена хуже мертвой. Он все получит, а меня палкой забьет, и никто ему слова больше не скажет.

 – Он вас и так и так убьет, – уже жестко отрезал Рест. – А так хоть шанс есть. Присоединитесь к каравану какому, а если догонит, уйдете по лесу. Я… я с вами пойду.

 Арен прижала ладони к губам. Дернулась в его руках и Лани.

 – Нет, – отрезала жестко, враз вернув себе самообладание. Отстранилась, сверкнула взглядом. – Ежели кто из вас исчезнет, он остальных запытает. Арен и вовсе конями затопчет. Думаешь, не знает он, что вы вместе?!

 Рест сжал зубы, ругаясь про себя. Тут госпожа была права. Шебек знал, что старые слуги держаться друг за друга. И если хоть кого заподозрит в помощи Лани, всех в пустоту отправит.

 – Я уйду, – шепнула Лани и отвернулась. Пошла к сундукам. – Арен, собери мне вещей. Немного. Еды. Рест, фуража подготовь.

 – Лошадь уже готова, госпожа, Влас будет с ней в роще ждать. У него же и сумки с фуражом, одеялом. Я ему шепнул, чтоб вас по правилам подготовил. Там уж, как отъедете, разберетесь что где. Нож ребята вам тоже хороший положат. Без него никуда. Воды. Вы же только одежду и еды возьмите. Шебек до утра не появится, могу спорить. Так что и вы до утра не становитесь. А как светать начнет, с тракта уйдите и в лесу переждите день. Только подальше, чтобы вас с дороги никто даже услышать не мог. А я сделаю все, чтобы муж ваш путь другой выбрал.

 Собрались быстро. Рест командовал жестко, не позволяя сунуть в сумки ничего лишнего. В результате получилась совсем скромная, хоть и увесистая котомка. Ждать, пока заснут наемники Шебека, не стали. Они могли гулять и до утра. Только стемнело так, чтобы во дворе можно было потеряться, Рест тенями вывел одетую в простую одежду госпожу за ворота. С ней же прошел и до рощи. Усадил на коня, бросил:

 – Удачи, госпожа. Мы будем ждать вашего возвращения, – и дал по крупу. Коник оказался спокойным. Мотнул головой и неторопливо пошел по полоске дороги чуть выделявшейся в темноте.

 ***

 За первый час пути Лани успела отреветься, разозлиться и пообещать себе, что непременно вернется с победой. Ночь выдалась теплая, но темная. Мир прятался от взгляда луны, отворачивался, не позволяя ей выйти из-за горизонта. Весенний лес полнился голосами птиц. Шуршала трава от возни радующихся ночи зверьков. Иногда безмятежный, почти убаюкивающий шелест разбивали хруст веток и странные, пугающие крики из чащи.

 Лани стискивала поводья, бросая по сторонам быстрые взгляды. Страх исподволь пробирался в душу. Раньше, до последней войны, на светлых территориях можно было безбоязненно спать в самом густом лесу. Эльфы следили, чтобы темные твари не плодились на их землях. Сейчас же эльфов стало настолько мало, что они почти не всовывались из Вайринара. Светлая империя была полностью под властью людей. Но время показало: каким бы хорошим ни был император, уследить за всеми он не в силах. Люди слишком слабы, чтобы иметь власть и не воспользоваться ею. В последний год, говорят, император упросил о помощи темных и те стали постепенно зачищать приграничье. Но до этих земель им еще было далеко.

 Вторым испытанием для Лани стал сон. Он подбирался все ближе. Клонил к шее коня. Утягивал во тьму. В очередной раз Лани чуть не отправилась на землю и тихонько запела. Надеялась, что песня отпугнет не только сон, но и хищников. По небу неслись звезды – воины Света, прогоняя прочь Тьму. Голос постепенно утихал. Прерывался и вновь взлетал звонким переливом. Но бороться со сном оказалось слишком сложно. Лани привыкла к покою уютного дома. Замолчала песня. Сбавил ход коник. На его шее, крепко обняв руками, дремала сморенная госпожа.