Настраиваться на ранний подъем воскресным утром всегда бывает неприятно. Однако Марк Литтон не испытывал мучений относительно того, что не сможет поваляться в кровати в свой законный выходной. Запланированная поездка должна была стать для него продолжением прелюбопытного знакомства.
Неделю назад он присутствовал на невероятно скучной вечеринке по случаю десятилетия «Калейдоскопа». По заверению главного редактора журнала, Джорджа Монти, мероприятие должно было пройти «на уровне». Какой уровень имелся в виду, так и осталось неизвестным. Но претензия на некую элитарность читалась как в выборе ресторана, так и в количестве приглашенных. Юбилей отметили с размахом. Причем с тем оттенком унылости во взглядах, словно присутствующих прежде по меньшей мере раз двадцать собирали на репетицию события и вся заинтересованность в происходящем была ими уже давно утрачена. Марк заведовал в этом издании скромной рубрикой под названием «История вещей», поэтому проигнорировать вечеринку или просто уйти с нее пораньше он не мог.
Джордж Монти всегда славился своей невероятной активностью в поиске нужных людей. Спонсоры, звезды, чья популярность лишь набирает обороты и просто все те, кто мог стать полезен и послужить украшением вечера, были среди приглашенных. Среди них была и… Лили Хортон.
Не заметить ее было невозможно. Миндалевидный разрез голубых глаз, чувственный рот, темно-русые волосы до плеч. Она точно знала, как подчеркнуть свои достоинства, а недостатки… Кто знает, есть ли они у нее?
Марк давно подметил, что не всем женщинам удается по-настоящему хорошо выглядеть в вечерних нарядах. Дело не в неумении подобрать удачный фасон (он, по счастью, в этом совершенно не разбирался), а во внутреннем напряжении и тревоге. Если внимательно понаблюдать за дамами, скажем, в театре, по едва заметным ужимкам и неосознанным жестам становится понятно, что некоторые из них не чувствуют себя уверенно. Строгий деловой костюм или потертые джинсы вызвали бы гораздо меньше волнений. Они способны переживать о несуществующих складках, но не секунды не ощущают себя так, как им бы того хотелось, стоя перед зеркалом в примерочной магазина. Однако с Лили Хортон все обстояло совсем иначе. Ее стройная фигура в длинном темно-бордовом платье мелькала то в одном конце ярко освещенного зала ресторана, то в другом. Весь вечер она лучезарно улыбалась, сознавая сколько взглядов направлено на нее и похоже ничуть этому не удивляясь. Уверенная, красивая, притягательная – таким стало первое впечатление Марка Литтона о ней.
Вполне логично было предположить, что по достижению определенного возраста эта девушка легко вольется в круг тех, кого принято называть сливками общества. Статус богатой наследницы и привлекательная внешность - Лилиан Хортон не затерялась даже среди себе подобных. Обеспеченных молодых девушек, которые с удовольствием принимают внимание публики и в обязательном порядке посещают все значимые мероприятия столицы, не мало. Увы, время от времени перед широкой общественностью некоторые из них предстают фигурантками скандальных историй. Дебош в ночном клубе, прилюдная ссора с бойфрендом, грубость по отношению к персоналу магазина или отеля, где молодой особе не оказали по ее мнению должного уважения. Подпортить репутацию может любой неосторожный шаг или случайно оброненная фраза.
Однако мисс Хортон к своим двадцати шести годам удалось избежать таких неприятностей. Безупречное реноме – уж это кое-что значит в наши дни. Она не пыталась казаться скромницей, но вполне успешно избегала ситуаций, которые могли ей повредить. Кроме того, ее чувство стиля давно получило признание на страницах модных изданий.
Пребывание Лили на вечеринке произвело определенную сенсацию. Многие в тот вечер задавались вопросом: «А что она тут делает?». Монти все-таки удалось удивить гостей. По их реакции было заметно, что никто не был осведомлен о его знакомстве с мисс Хортон. От нескольких коллег Марк даже услышал смелое предположение по поводу отношений шефа и «этой красотки». Но видимых подтверждений этому не нашел.
За последний год Лилиан Хортон попеременно приписывали роман с известным спортсменом и преуспевающим молодым финансистом. В итоге разговоры так и остались разговорами, девушка их просто проигнорировала. Но даже если допустить обоснованность слухов, Монти с его квадратным телосложением и такой же геометрической формы челюстью нельзя было назвать равноценной заменой упомянутым выше кавалерам мисс Хортон. Ранняя седина отнюдь не производила положительного впечатления, так как сочеталась с совершенно заурядной внешностью. Правда, его близкопосаженные серо-голубые глаза обладали одной интересной особенностью. Они могли легко вызывать у собеседника чувство паники. Этим Джордж Монти постоянно пользовался, отрабатывая «особый» взгляд на подчиненных. Но вообразить, что подобный способ он избрал для покорения представительниц прекрасного пола, было сложно.
Монти действительно постоянно крутился вокруг Лили. Она вежливо смеялась над его шутками и изредка задавала вопросы, на которые незамедлительно получала ответы. Но ни одно неосмотрительно брошенное слово, взгляд или жест не свидетельствовал о том, что у них роман. Марк отметил эту деталь уже после того, как Монти представил их друг другу.
Получилось это немного скомкано. Лишь только шеф произнес сакраментальное: «Мисс Хортон, хочу представить вам», как кто-то под предлогом срочного разговора увлек его в противоположный конец зала. Так Марк неожиданно оказался наедине с Лили (она сразу предложила называть себя по имени). Литтона приятно удивила ее открытость, но едва у них завязалась непринужденная беседа, как Монти снова возник рядом. Череда знакомств для Лили Хортон возобновилась, а Марк вдруг неожиданно осознал, что стал обладателем ее номера телефона.
На следующее утро, лишь после определенных усилий, он вспомнил, о чем разговаривал с Лили. Если довериться собственной памяти, выходило, что они мило болтали о гобеленах, которые принадлежали семье Хортонов.
Марк так и не смог вспомнить, как разговор свернул в эту область, однако выбор темы не оказался неожиданностью.
Работа в журнале отразилась на его интересах, а тексты в рамках «Истории вещей» иногда напоминали детективные расследования. Настоящей страстью для Марка стало прослеживать смену владельцев и перемещения по миру заинтересовавших его предметов. Если вещь на определенном этапе своей жизни скрывалась от хронографа, Литтон терял покой до тех пор, пока снова не обнаруживал ее следы в пыльных архивах и каталогах. Если удавалось выяснить некую таинственную или романтическую историю, напрямую связанную с раритетом, это становилось наивысшим успехом. Но Марк в любом случае писал статьи таким образом, что главными действующими лицами становились не люди, а вещи. И все превратности судьбы от создания до обретения статуса экспоната в музее, бесследного исчезновения или трагического и непоправимого уничтожения, превращались в увлекательный рассказ.
Ценность вещи в денежном выражении не имела большого значения. Героем очередной статьи с равным успехом могли стать запонки аристократа позапрошлого столетия или какой-нибудь потрепанный, малоизвестный современникам томик стихов с редкими пометками на полях. Антикварные магазины, лавки старьевщиков и всевозможные развалы не раз становились отправной точкой для создания текстов Марка.
Так что для него гобелены определенно не были самой странной темой для общения. Но вот как насчет молодой привлекательной женщины, которая ведет светский образ жизни и не сходит с ума по «чердачному барахлу», как однажды назвал предмет изысканий Марка его двоюродный братец Чарли?
Однако самым странным, по мнению Марка, оказалось то, что Лили Хортон пригласила его в гости.
Хоть по собственному здравому рассуждению Литтон не обладал отталкивающей наружностью и не страдал от заниженной самооценки, нужно было признать, что он и Лили Хортон существовали в разных плоскостях. Ему было тридцать четыре года, улыбка располагала к нему тех, на кого не подействовал взгляд внимательных карих глаз. Он обладал легкой уверенной походкой, оставался подтянутым и бодрым несмотря на то, что занятия теннисом были заброшены сразу после окончания колледжа. Умение выслушивать собеседника сколько угодно долго не раз помогало ему как в работе, так и в личной жизни, однако последние его отношения закончились крахом полгода назад.
Конечно, Лили Хортон и Марк Литтон могли случайно встретиться, как это, собственно, и случилось в тот бесконечно унылый вечер, но… Мысль о том, что можно ей позвонить даже не пришла ему в голову. Точнее она пришла, но он так быстро отмахнулся от нее, что в дальнейшем предпочитал думать, что она его вовсе и не посещала.
Лили позвонила сама. Через три дня после вечеринки. Марк, не глядя нажал кнопку и поднес телефон к уху.
Вообще-то это не самая хорошая привычка.
Вы ждете звонка от своего приятеля и, не удосужившись взглянуть на экран телефона, кричите в трубку: «Ну, наконец-то! Где тебя черти носили столько времени?!» Марк опешил, услышав вместо ожидаемого ответа:
- Я сегодня делала кое-какие покупки. Самих чертей в магазинах пока не наблюдается, но цены, скажу я вам, действительно чертовские.
Внутри у Литтона все похолодело - он узнал голос. Девушка рассмеялась, верно истолковав его замешательство, и напомнила о своем приглашении.
Тем же вечером они встретились в уютном французском ресторанчике. Литтону пришлось снова удивляться. Лили Хортон совсем не производила впечатления холодной и высокомерной светской львицы. Перед ним сидела обаятельная девушка, с которой удивительно легко было общаться. - Да, она явно сознает свою красоту. Ну, и что с того, она ведь действительно красива! Не стесняться же ей собственной привлекательности? – думал Марк, пока они сидели за столиком покрытым белоснежной скатертью и пили кофе.
- Знаешь, я не понимаю тех, кто добровольно пытается отказаться от кофе, - улыбаясь и чуть заметно кивая в сторону своей маленькой опустевшей фарфоровой чашки, произнесла Лили.
- Я в этом с вами полностью солидарен, - сказал Марк, поднося к губам точно такую же, но еще наполненную ароматным напитком.
Оба они заказали черный кофе без сахара. Лили при этом пошутила, что можно будет погадать друг другу на кофейной гуще. Сейчас же она на секунду скорчила смешную недовольную гримаску.
- Марк, мы ведь перешли на «ты» уже дважды.
Он действительно не в первый раз оговорился за сегодняшний вечер и снова поспешил извиниться.
За разговором Лили флиртовала с ним. Ей удавалось вполне явно демонстрировать свой интерес, но при этом оставаться в рамках приличий. Задаваться вопросом, насколько серьезна ее симпатия Литтону не хотелось.
Вот она сидит напротив, слушает его рассказ о шкатулке палисандрового дерева, которая водила его за собой в течение года по нескольким европейским столицам. Удивительная вещица с необычной инкрустацией в виде крохотных бабочек на крышке сменила столько владельцев…
Да, конечно, интерес Лили к это истории минимален, хоть она и не сводит с него своих прекрасных голубых глаз. - Но ведь и другие люди с таким же вежливым вниманием слушают меня. Кто знает, может быть и не существует человека, который мог бы вполне искренне порадоваться моим находкам, - размышлял Марк, улыбаясь своей собеседнице.
Литтон с удивлением для себя осознал, что ему все равно притворяется Лили заинтересованной его работой или нет. Симпатия могла легко перерасти во что-то большее. А пока ему просто нравилось находиться рядом с ней и о том, чтобы отказаться от ее предложения приехать в гости, теперь не могло быть и речи. Литтон подтвердил их договоренность о встрече, когда они вышли на освещенную огнями улицу. Лили обворожительно улыбнулась и, едва коснувшись его руки, тихо сказала:
- До встречи, Марк.
Взгляд, голос, улыбка – сочетание, против которого сложно устоять, когда перед тобой красивая женщина. В качестве воспоминания, оно еще долго не давало покоя Марку, вернувшемуся в свою просторную холостяцкую квартиру. Сомнения начинали покалывать легкими иголочками, сколько бы он не пытался от них отмахнуться. - Странное знакомство. Все как-то очень просто, можно сказать, идеально… Разве так бывает? Но, в конце концов, кто в здравом уме откажется от возможности провести время в обществе Лили Хортон?!
***
Люблю удобных людей. Очень многие, ведут себя именно так. Не обязательно делать волшебные пасы руками, чтобы привлечь внимание и вызвать симпатию. Я обхожусь куда более обыденными методами и этого вполне хватает. Просто нужно всегда помнить о трех вещах:Немногословность. Чем меньше говоришь, тем больше ценят твое мнение. Окружающим кажется, что в разговоре ты взвешиваешь каждое слово, а ты в это время просто грамотно их дозируешь, изо всех сил изображая глубокую заинтересованность и мыслительный процесс. Хотя можно поступить иначе: наговорить кучу банальностей, а потом взять и блеснуть одной единственной фразой. У собеседника сразу же изменится о тебе мнение. Терпение. Да, иногда приходится терпеть, потому что всем хочется говорить и лишь немногие готовы слушать. Зато эмоциональные монологи очень сближают. Внимание. Не к людям, конечно, а к деталям. Они же сами не замечают, как меняется их выражение лица при разговоре, игнорируют интуицию, а иногда пренебрегают даже здравым смыслом. В некоторых случаях достаточно ободряющего взгляда или улыбки (да, иногда я занимаюсь такой благотворительностью!) и вот уже рядом с тобой человек, который, если и не чувствует в тебе что-то родственное, то, по крайней мере, проявляет симпатию, которую можно со временем развить.
У меня все замечательно устраивается. О лучшем и мечтать было нельзя!
- Что ж, похоже я на месте, - подумал Марк, подъезжая к кованным воротам, украшенным затейливыми завитками. К слову, с декоративными элементами тут явно перестарались – узор сильно смахивал на паутину, хотя по задумке явно не должен был производить такого впечатления.
Литтон ощущал небывалый для себя прилив сил. Настроение не испортили даже полтора часа, проведенные в пробках. - Интересно, как бы отнесся ко всему этому Монти? - Марк не посчитал нужным информировать шефа относительно предстоящей поездки и сейчас это его раззадорило. Он вспомнил, как главный редактор обхаживал Лили в ресторане.
Ворота были открыты, но Марк все равно притормозил и еще раз сверился с адресом. Ошибки не было. Он глубоко вздохнул, словно готовясь оказаться в другом измерении, и поехал вперед.
Литтон медленно проехал по дорожке, окаймленной с двух сторон жидким кустарником. Дом быстро увеличивался перед ним в размерах, превращаясь в довольно узнаваемого представителя георгианского стиля. Двухэтажное здание из темно-коричневого кирпича, высокие прямоугольники окон и массивная дверь, окруженная изящной колоннадой. Большой дом без оригинальных современных замашек, но с некоторой претензией на архитектурную вычурность в строго ограниченных рамках симметрии и канона. Припарковавшись возле черного внедорожника, Марк вышел из машины. Слева, в нескольких метрах от входа в дом, стояла женщина. Она никак не отреагировала на появление Марка, но он еще издали обратился к ней:
- Добрый день, Лили.
Она обернулась и Марк, успевший к тому времени подойти ближе, застыл в недоумении.
Он не смог сразу понять причину собственного удивления и отмечал лишь отдельные детали.
Черты лица казались более спокойными. Взгляд голубых глаз, который ему так нравилось ловить на себе во время их предыдущей встречи, совершенно изменился и сейчас казался пристальным и изучающим. Познакомившись с Лили Хортон, Марк успел составить о ней определенное мнение. Она во многом казалась ему такой, какой и полагалось быть представительнице высшего класса. Типичная посетительница салонов красоты и светских раутов, любительница шумных мероприятий, на которых чувствовала себя, как в родной стихии. - Странно, раньше она выглядела совершенно иначе, - подумалось ему теперь. Он смутился, осознав, что все еще продолжает рассматривать лицо девушки.
- Мне кажется, этот сад выдает хозяев с потрохами, не так ли? - произнесла она, прерывая возникшее замешательство. Марк заметил ее улыбку и мгновенно понял смысл фразы. Пространство перед ними, конечно, нельзя было назвать полностью запущенным. Но очевидно, что к услугам садовника тут прибегают не слишком часто. Казалось, кто-то решил привести здесь все в порядок, но бросил дело, едва начав.
- Интересная сегодня погода, - продолжила девушка после паузы.
- Почему? – спросил Марк.
- Кажется, есть равные шансы на то, что все-таки выглянет солнце и на то, что опять пойдет дождь.
Марк взглянул на затянутое тучами небо и мысленно с ней согласился.
- Пойдемте в дом, - сказала она, плотнее запахивая кардиган.
Девушка уже подошла к двери, когда Марк нерешительно последовал за ней.
Из холла Марк проследовал за своей провожатой в гостиную и буквально на пороге замер в изумлении.
- Ну, наконец-то! Я уж начала думать, что вы с Патти вечно будете там стоять, – к нему, не преминув взмахнуть руками, подбежала Лили Хортон. - Я так рада, что ты здесь, Марк!
Бурное проявление гостеприимства у нее вышло несколько комичным. Словно сейчас она примерила на себя роль одной из тех радушных хозяек, которые свято верят в то, что хорошее впечатление на гостей могут в равной степени произвести и их собственные манеры, и оттенок обивки кресел. Если бы позади Марка Литтона не стояла девушка, как две капли воды похожая на Лили, он бы поразмышлял об этом подольше. Однако, обернувшись, он снова поймал на себе взгляд спокойных голубых глаз.
Лили тем временем не умолкала. Лишь спросив его мнения о состоянии дорог, погоде и доме, в котором он только что оказался, она заметила его замешательство.
- О, вы не познакомились?! Марк, это моя сестра. Как видишь, мы с Патрисией на редкость похожи.
- Да, действительно, - произнес Марк. Он уже понял, что допустил ошибку и оттого попытался поддержать шутливый тон Лили. Имея возможность как следует рассмотреть обеих сестер, Литтон сразу пришел к выводу, что их сходство поверхностно.
- Как я мог перепутать? – подумалось Марку. Внешнее явно шло вразрез с характером. За все то время, что Лили говорила, а говорила она много, Патрисия ограничилась лишь вежливым кивком. Девушка устроилась в одном из двух глубоких кресел, находившихся справа от того места, где все еще стояли они с Лили. Но Марк по-прежнему чувствовал на себе ее взгляд. - Она могла объяснить, что я принимаю ее за сестру еще там, во дворе, - Марк вдруг вспомнил, как посмотрела на него Патрисия, когда он обратился к ней. – Я вполне обнаружил перед ней свою неосведомленность. И Лили тоже хороша, явно специально подстроила эту ситуацию. Хотела удивить? Что ж, ей это удалось. Марк попытался вспомнить читал ли он что-нибудь в сообщениях светской хроники о сестре Лилиан Хортон и не смог. - Странно, они ведь не просто сестры, а близнецы. Да и круг общения у них, наверняка, общий. Так почему же газеты всегда упоминают только об одной из них? Патрисия не похожа на затворницу, – сделал мысленные выводы Марк, украдкой снова взглянув на девушку.
Лили провела его мимо сестры и усадила рядом с собой на диван с темно-зеленой жаккардовой обивкой. Это перемещение дало Марку возможность немного осмотреться.
Тонкие муслиновые занавески прикрывали высокие окна с частым переплетом. Сквозь них просторная комната наполнялась светом, который растекался по стенам. Они в свою очередь, как и положено, на треть от пола были отделаны широкими деревянными панелями. С потолка свисала люстра, усыпанная, словно брызгами росы, мелкими хрустальными подвесками. Камин с простым растительным орнаментом на белоснежном фризе вряд ли часто использовался по прямому назначению. По обе стороны от него стояли низкие столики из оникса. Причудливый рисунок, состоящий из коричневых прожилок на натуральном камне, Марку рассмотреть не удалось, так как на каждую столешницу был водружен светильник с массивными мраморным основанием и легким полупрозрачным абажуром. Вероятно, их перемещали при необходимости на более внушительный по размерам округлый стол находившийся между креслом Патрисии и диваном. Помимо цвета, мягкую мебель роднили непомерно высокие спинки и округлые подлокотники. Второе кресло стояло напротив камина и пустовать ему оставалось недолго.
Разговор о типичных погодных катаклизмах уже был готов продолжиться со всей присущей ему непринужденностью, когда неожиданно громкий голос прервал девушку на полуслове.
- Твой гость уже здесь, Лили?
В комнату вошла пожилая женщина. Несмотря на полноту, самодостаточная грация ее явно не покидала. Среди старательно уложенных прядей мелькала чуть заметная седина, большие зеленые глаза смотрели прямо на Марка. В юности она скорее всего была непоправимо красива, а сейчас демонстрировала ту редкую притягательность, которой обладают только артистичные натуры.
Разумеется, ей не требовался ответ на только что заданный вопрос. Она просто ждала, когда их представят друг другу.
- Да, тетя. Лили попросила меня встретить мистера Литтона. А теперь она готовится поведать ему невероятно интересную историю генеалогического древа нашего семейства, - впервые за все время вступила в разговор Патрисия.
- Надеюсь, ты не забудешь упомянуть и обо мне, дорогая?
- В первую очередь, не сомневайся! Марк, познакомься, это наша тетя, миссис Роза Кларк, - объявила Лили.
Собственно, едва заметив эту женщину, Марк уже понял, кто перед ним. Роза Амалия Кларк была крайне примечательной личностью. Литтон много слышал о ней, поэтому сразу же мысленно сопоставил все известные факты. Выходило что в свое время миссис Кларк была для общества примерно тем же, чем сейчас является Лили. Заголовки светской хроники неслучайно уделяли ей должное внимание. Таким образом, неосведомленность Марка о существовании Патрисии Хортон полностью компенсировалась множеством фактов из биографии ее тетки.
В молодости Роза Кларк не раз становилась поводом для того сорта недовольств, которые высказывают жены своим мужьям, то и дело засматривающимся на хорошеньких девушек.
Некоторым представительницам прекрасного пола дается внешняя красота, некоторым – харизма, но Роза Кларк, в девичестве Хортон, представляла собой редкое сочетание и того, и другого. Сознавая, какой успех имеет у противоположного пола, она не спешила с выбором спутника жизни. Богатые родители ни в чем не противоречили ей, хотя в тайне и надеялись на удачное замужество. Когда Роза поняла, что ее собственная привлекательность отнюдь не вечна и период расцвета вот-вот останется запечатленным лишь в воспоминаниях и на многочисленных фотографиях, она активно засобиралась под венец. Увы, к тому времени число ее поклонников уже значительно сократилось и среди них она выбрала, как позднее сама выражалась, «не того мужчину».
Допущенная ошибка стала очевидна уже во время медового месяца. Джеймс Кларк не отличался ни изысканностью манер, ни приятной наружностью, ни глубиной ума, ни щедростью (это могло бы хоть немного скрасить все вышеперечисленные недостатки для его супруги). Он происходил из семьи, которая если и имела несколько десятилетий назад влияние в обществе, то давно уже его лишилась. Брак с Розой Хортон он воспринял как большую удачу. В самом деле, фортуна наконец-то ему улыбнулась, и он ни за что не хотел упускать ни дочь известного банкира, ни ее состояние.
Сейчас в нескольких метрах от Марка Литтона находилась женщина, пережившая не одно разочарование и добровольно лишившая себя иллюзий. Пусть от былой красоты уже почти ничего не осталось, она по-прежнему обладала энергией и дар обращать на себя внимание окружающих по-прежнему был при ней.
Она задавала вопросы о журнале, спрашивала мнения Марка о гобеленах, которых он еще не видел, рассказывала о своем сыне, который «путешествует по Европе и непременно напишет книгу». Кстати, последняя тема была явно любимой, но Марк заметил, что говорила миссис Кларк о собственном отпрыске как-то сбивчиво и иногда прерывалась на полуслове. Она полностью захватила внимание гостя к вящему недовольству Лили, которая во время очередного искрометного пассажа тетушки вдруг произнесла:
- Думаю, мистеру Литтону хочется немного отдохнуть с дороги. Надеюсь, он не заскучает в нашем маленьком обществе в течение следующей недели.
- Простите? – Марк изумленно посмотрел на нее.
- А разве Джордж ничего не сказал? Он был так любезен, что разрешил похитить тебя на целую неделю. Он такой душка! Серьезно Марк, если бы у меня был такой босс, работа стала бы для меня настоящим удовольствием. Тебе с ним очень повезло.
Лили рассуждала о работе в офисе с той поверхностной наивностью, которую могут позволить себе люди, никогда не связывавшие себя обязательствами 8-часового рабочего дня. Миссис Кларк снисходительно улыбнулась. Патрисия промолчала. Лишь брови дрогнули, невольно выдавая ее мнение о словах сестры. Марк был настолько удивлен, что с минуту не отрываясь смотрел на девушку. Каждому из присутствующих было известно, что Лили ведет праздный образ жизни и после окончания колледжа, равно как и сейчас, не задумывалась о вопросах карьеры. - Собственный трастовый фонд позволяет таким, как она поучать таких, как я, - подумал Марк с легким недовольством.
То, что Лили в присутствии родных продолжает обращаться к нему на «ты», почему–то казалось неправильным. Ему вспомнилось, как начальник два дня назад распекал на совещании добрую половину редакции, совершенно не стесняясь в выражениях. - Как жаль, что мисс Хортон не оказалось поблизости, когда Монти в очередной раз решил выместить свой гнев на подчиненных. Он в эти моменты так несказанно мил, но назвать его душкой вряд ли придет кому-то в голову…
Тем не менее он в очередной раз обменялся любезностями со всеми и в сопровождении Лили вышел из комнаты. – Надо срочно связаться с Монти. Как-то не похожи на него такие любезности, - мысленно размышлял Литтон относительно своей поездки к Хортонам, которая так внезапно превратилась в командировку.
- Она иногда слишком увлекается, - произнесла Лили, прервав его раздумья.
Он непонимающе уставился на девушку и ей пришлось снизойти до объяснений.
- Я говорю о своей тете, Марк. Роза, конечно, замечательная, но… Она живет с нами уже четыре года. С тех пор, как Квентин, ее беспутный сынок, уехал из страны, опасаясь кредиторов. Не верь тому, что она будет о нем говорить. Она его обожает, но когда натыкается на неудобную тему, возможно, ты заметил это сейчас... в общем, не обращай внимания на ее россказни, вот что я хочу сказать.
Они успели подняться по лестнице на второй этаж и остановиться возле одной из дверей.
– Надеюсь, тебе у нас понравится, Марк. К осмотру семейных достопримечательностей можем приступить попозже. Ты ведь не покинешь нас раньше срока?
- Только если вы сами не попросите меня об этом, - ответил он ей.
- Даже не надейся, у меня на тебя большие планы, - заявила Лили. Обворожительно улыбнувшись, она поспешила вернуться в гостиную.
- Знать бы еще какие… - подумалось Марку, когда он переступил порог отведенной ему комнаты.
Обычно Марк сразу составлял мнение относительно обстановки дома. Однако сумбурное знакомство с Патрисией Хортон и последующее появление Розы Кларк, норовившей получить ответы на свои вопросы буквально в следующую секунду после того, как они слетали с ее уст, не дали ему проявить свои способности в полной мере.
Теперь он решил взять реванш, проведя тщательный осмотр комнаты, которую ему отвели гостеприимные хозяева. Чего тут больше: продуманного уюта или показной роскоши? Обстановка явно тяготела к викторианской эпохе, начиная от тяжелых штор и заканчивая платяным шкафом с изящной резной отделкой.
Однако наметанный глаз журналиста заметил несоответствия. Если бы речь шла о технике, Марк мог отнестись снисходительно к подобному попустительству. Для него просмотр фильмов и спортивных новостей являлся своего рода ежевечерним ритуалом. Поэтому полгода назад, когда затеянный в собственной квартире ремонт перешёл в завершающую стадию, Марк попросил дизайнера не менять местоположение телевизора в спальной. К слову, тогда ему пришлось отстаивать свою позицию, так как дизайнер – женщина средних лет с впечатляющей репутацией и непомерными амбициями, предложила целых четыре варианта «гармоничного интерьера», ни в одном из которых не было предусмотрено места под любимую плазму Марка.
Но в комнате, где он сейчас находился, внимание привлекало нечто совсем иное. На журнальном столике, перед окном с видом на сад, стояла большая ваза в стиле модерн. Еще несколько статуэток подобного облика были расставлены на книжной полке. Кто бы ни занимался тут обстановкой, на гармонию он явно наплевал, не считая нужным заботиться о таких мелочах.
Хотя мелочи были довольно заметными. В частности, эта самая ваза. Тёмно-синее стекло казалось сейчас почти черным. Марк подошел ближе и заметил небольшой скол на венчике. Также он проследил направление длинной трещины, которая тянулась по округлому боку, и пришел к очевидному заключению – вазу роняли. Этой, не очень изящной на его вкус, вещице, по крайней мере, однажды довелось испытать на себе закон всемирного тяготения.
Мысли о вазе быстро сменились куда более практическими соображениями. Литтон вытащил из кармана мобильный и начал листать список контактов. Услышав в трубке знакомый голос, Марк как можно более спокойно спросил шефа о цели своего пребывания в доме Лили Хортон. Литтон не сомневался в том, что у Монти имеются какие-то соображения относительно этой внезапной командировки. Он не из тех, кто просто так поддается на уговоры красивых девушек.
- Уж не знаю, чем ты ее зацепил, - начал разговор главный редактор. – Но не вздумай все испортить. При наилучшем раскладе я жду от тебя не каких-то там твоих гобеленов и прочей чепухи, а полноценного интервью с этой дамочкой. Понимаешь, о чем я говорю? Откапай какую-нибудь интересную историю, пока будешь за ней увиваться, – на последних словах градус раздражения заметно повысился, но Марк посчитал нужным возразить.
- Я не собираюсь за ней увиваться.
- Как знаешь, - все также недовольно, продолжил шеф. - Но когда ты вернешься, мне понадобится результат. Можешь сейчас праздно шататься в ее компании, но не сомневайся, я это тебе припомню.
На этом разговор прервался.
Марк знал, что Монти спросит с него по полной. Поэтому, медленно пройдясь по комнате, он начал прикидывать, что же ему предпринять.
- История забытой всеми Розы Хортон? Или может быть действительно попросить Лили об интервью? Ведь она считает Монти душкой… - Марк кисло улыбнулся и замер перед зеркалом.
Отражение смотрело на него из массивной деревянной рамы. По капризу солнечного луча темный лак отливал пурпуром.
***
Ну вот он здесь. Совершенно сбит с толку и таращится на нас, как на экзотических рептилий. Да, такого вы раньше не видели, мистер Литтон. Добро пожаловать в наш маленький серпентарий!
Когда в тесном кругу людей, которые давно знают друг друга, появляется новое лицо, обстановка начинает плавно балансировать от непринужденной – потому что всем хочется, чтобы она такой оставалась, до напряженной – когда в разговоре неожиданно всплывают неудобные для одного из присутствующих темы или неловкие вопросы. За обедом Марк несколько раз замечал, как незримый маятник качался из стороны в сторону и паузы, внезапно возникающие в разговоре (а ведь ему пытались придать самый оживленный вид), недвусмысленно об этом свидетельствовали.
Миссис Кларк показала немалую осведомленность по части событий высшего общества. Если Лили говорила о заметных персонажах настоящего, тетушка с не меньшим энтузиазмом рассказывала о людях, привлекавших внимание публики во времена ее молодости. Марк одинаково поверхностно знал и тех, и других, но старался показать свою заинтересованность, напрягая память, услышав очередное: «Знаете Фредди Мелтона? Говорят, скачки в этом сезоне серьезно опустошили его банковский счет».
Они говорили и говорили… Марк впервые получил возможность внимательно рассмотреть их обеих. Его немного разочаровало, когда Лили сказала, что Патрисия к ним не присоединится. Он мысленно предположил, что близнецы Хортон отличаются друг от друга гораздо больше, чем тетушка и племянница, столь усердно занимавшие его беседой.
- Еще немного и я уверюсь в сознании собственной значимости, – думал Марк. - Несмотря на флирт в ресторане и вполне очевидную симпатию, мы ведь в сущности едва знакомы, а она уже несколько раз намекала на то, что наши взаимоотношения можно считать чем-то большим. Проскользнула ли пресловутая искра? Возможно, целый сноп искр. Но это не отменяет того, что я уже вышел из возраста, когда верят в такие эфемерные вещи, как любовь с первого взгляда.
Взгляды Лили нельзя было истолковать двусмысленно. К тому же она подробно рассказала за столом об их знакомстве. Миссис Кларк под конец трапезы кажется была уже вполне уверена в их взаимных чувствах друг к другу. Самое удивительное – Марку не потребовалось предпринимать совершенно никаких усилий, чтобы ее в этом уверить.
- На той вечеринке все были какие-то сонные. Никто по-настоящему не веселился. Сказать по правде, не самая радужная атмосфера. Знакомство с Марком стало для меня единственным приятным событием за весь вечер. Кстати, знаешь, что мне особенно в нем понравилось, тетя? Он не сделал мне ни одного комплимента!
- Неужели?
- Я могу начать исправлять эту оплошность прямо сейчас, - постарался оправдаться Марк, с улыбкой посмотрев на обеих женщин.
- Нет, нет. Ни в коем случае, – энергично запротестовала Лили. - Все банальности, которые говорят при знакомстве, это ведь ужасно надоедает, не так ли, тетя?
- Смотря из чьих уст они звучат, - улыбнувшись и хитро прищурившись, ответила миссис Кларк.
- Мы заговорили о наших семейных раритетах. Ну, ты же помнишь, папины приобретения… И Марк удивил меня своей осведомленностью в этой сфере.
- Не более чем профессиональные наблюдения, - заметил Марк.
- Не скромничай!
Мысленно все это время Литтон продолжал раздумывать, насколько удобно было бы попросить об интервью миссис Кларк. Он не решался заговорить на эту тему при Лили, опасаясь ее неодобрения. Девушка уже дала понять - ко всему рассказанному ее тетушкой стоит относиться снисходительно. То, что это польстит самолюбию пожилой леди, он не сомневался, но благосклонность мисс Хортон терять тоже не хотелось.
Вечер ознаменовался короткой прогулкой по окрестностям. Длительность ее была скорректирована по воле погоды, дождь все-таки пошел. Первые крупные капли заставили Марка Литтона в сопровождении двух дам спешно вернуться в дом. Ускоряя шаг, он успел взглянуть на единственное окно второго этажа, где горел свет. Увиденный им женский профиль мог принадлежать только Патрисии Хортон.
***
Похоже он теряется в догадках. Отличное начало: мистер Журналист заинтересовался! Остается только направить его внимание в нужное русло, чтобы потом ни у кого не возникло сомнений относительно меня.
Проснувшись рано утром, Марк Литтон не сразу понял, где находится. Сравнив свои эмоции накануне поездки с тем, что он чувствовал сейчас, ему пришлось признаться себе отнюдь не в профессиональном азарте, а в банальном любопытстве, сопряженном с не вполне обоснованной на первый взгляд настороженностью.
Его мучило сразу несколько вопросов. Во-первых, вчера стало очевидно, что Лили отнюдь не против дальнейшего сближения с ним. Однако непонятно, насколько далеко могут зайти их отношения и могут ли вообще. Во вторых, Марк ехал сюда в качестве журналиста, а кем его считают родные Лили? Просто новым знакомым? Судя по тому, как она себя с ним вела накануне, вряд ли. И в третьих, где, в конце концов, гобелены? Он пока не увидел ни одного.
Обо всем этом Марк размышлял, отправляясь в душ.
По правде говоря, у него было двоякое отношение к работе. Ему нравилось ЧТО он делал, но ему не нравилось ГДЕ он это делал.
Издание, в котором он работал, как принято говорить, писало обо всем и ни о чем. Страницы заполнялись светской хроникой, интервью с мало-мальски известными личностями из разных сфер искусства, обзорами заметных культурных событий. Журнал не чурался даже гороскопов. Его содержание регулярно сдабривалось изрядной порцией рекламных статей, что и позволяло оставаться на плаву.
Устраиваясь в «Калейдоскоп», Марк не думал, что задержится там надолго. Поначалу его удивляло, насколько большим спросом пользуется у людей подобное чтиво. Но пестрое ассорти из описаний диет, сплетен о знаменитостях и кулинарных рецептов раз за разом находило своего читателя. В конце концов, Марк привык ко всему этому и перестал заниматься поиском очередных поводов для недовольства местом работы, которое из временного превратилось в постоянное. Компромиссы сделали его практичным.
Спустившись в столовую, где накануне он провел время за беседой с миссис Кларк и Лили, он не обнаружил ни той, ни другой. Зато там уже сидела Патрисия.
- Доброе утро, мистер Литтон! Боюсь, Лили и тетя Роза спустятся гораздо позже. Обычно они завтракают не раньше девяти.
Собственно, он еще и не успел ни о чем спросить ее. Но девушке явно нравилось играть на опережение. Следуя той же манере, она предложила Марку возможные варианты утренней трапезы.
Заметив на столе несколько газет и заглянув в заголовки, Марк решил прервать молчание.
- Вы уже читали это? – указав рукой на ближайшую, поинтересовался он.
Это был обычный способ завязать разговор, к которому он не раз прибегал. Надо признать, Патрисия оказалась интересным собеседником. В большей степени они обсуждали положение на рынке труда, которому уделила внимание передовица, замеченная Литтоном. При обмене мнениями девушка тщательно взвешивала свои слова, однако не старалась блеснуть остроумием или широтой познаний. Марк отметил для себя, что ее суждения не были поверхностными. Пару раз он уловил в ее взгляде затаенную тревогу, происхождения которой не смог разгадать.
- Разве не удивительно, что внешность двух сестер схожа и одновременно с этим так различается едва уловимыми свойствами? – думал он, глядя на Патрисию. - Словно то, что я вижу сейчас перед собой маска, которую по очереди носят двое. Непостижимым образом они передают ей свой характер, и тем самым преобразуют ее… Черт, почему мне в голову лезет такая чушь?! Как бы не оговориться и не назвать ее ненароком именем сестры...
В Лили Марк чувствовал стремление быть заметной. Патрисия, напротив, явно не стремилась привлекать к себе внимание. Это не было высокомерным безразличием, скорее сознанием приемлемых для нее границ взаимодействия с окружающими.
- Хотите прогуляться по злополучному саду? – невольно вмешалась Патрисия в размышления Марка о себе самой. Это прозвучало так, словно девушка только что приняла какое-то важное решение.
Он не без удивления согласился:
- Да… А почему злополучному?
- В детстве меня заставляли гулять там не менее двух часов в день. Поверьте, это было одно из худших наказаний. Тогда он был не менее унылым, чем сейчас.
Они направились по усыпанной мелким гравием дорожке. Марк готов был поклясться в том, что и вчера проходил по тому же маршруту. Однако только сейчас он обнаружил, что конечным пунктом тропы является круглая деревянная беседка. Патрисия зашла внутрь. Она села на обшарпанную скамью, прислонясь спиной к перекресту реек.
- Зачем она пригласила вас сюда? – тишина прервалась этим вопросом.
Марк вздрогнул. Очарование от созерцания солнечных лучей, причудливо разрисовавших поверхность столика беседки, мгновенно рассеялось.
- Я не знаю, - честно ответил он, немного смутившись.
- Уверены? – в голосе Патрисии послышался затаенный вызов.
- Да, - как можно непринужденнее ответил Марк. Он не знал, насколько может быть с ней откровенным. - Рассказать ей о своих сомнениях, о том, что знакомство с ее сестрой свалилось на него, как снежный ком на голову и вот теперь он здесь? Она поднимет меня на смех и будет права! – пронеслось в голове у Литтона.
В следующий момент Марку показалось, что Патрисия смотрит на него с сочувствием.
- Не играйте в ее игры, Марк. Вы не знаете правил, поэтому заранее обречены на проигрыш.
Литтон не нашелся, что ответить на это странное заявление. В нем не было ничего зловещего, никакой угрозы, которая обещала бы ему неприятности. Высказанное вот так буднично предупреждение ошарашило его.
- Что ж, думаю, пора возвращаться. Мне нужно ехать на работу, - продолжая говорить спокойным тоном, она встала и направилась к арке входа.
- А где вы работаете?
Марк хотел во что бы то ни стало продолжить разговор, но момент был упущен. Однако он узнал, что Патрисия Хортон работает в адвокатской конторе. Устроившись туда сразу после окончания колледжа, она недавно стала младшим партнером. Учитывая репутацию компании, протекцию со стороны влиятельных знакомых нельзя было исключать. Но если кто-то и помог ей попасть туда, подъем по карьерной лестнице явно пришлось совершать самостоятельно. Разговор не клеился. Лишь взявшись за ручку двери и намереваясь пропустить девушку вперед, Марк решился задать мучавший его вопрос.
- А вы как думаете?
Она могла бы притвориться будто не понимает, о чем ее спрашивают, но Патрисия без колебаний ответила:
- Мне лучше оставить свои соображения при себе.
Часом позже, бесцельно слоняясь по дому Хортонов, Марк встретил Лили. Он едва успел напомнить о гобеленах, как девушка увлекла его в гостиную, с улыбкой отмахнувшись от не слишком активных протестов.
- Ты же не предпочтешь общество этих пыльных ковриков моему?
- Разумеется, нет, - ответил Марк с улыбкой.
Спорить с ней было невозможно. Марк осознавал, что с каждой минутой проведенной в обществе Лили, он все больше попадает под действие ее чар. В разговоре он соглашался с ней во всем. Злился за то, что не может возразить, но все равно соглашался. В ее поразительном магнетизме странным образом смешались самоуверенность и сознание собственной привлекательности. Последнее, пожалуй, было доминирующим компонентом. Лили Хортон не на секунду не терялась. Ее взгляды, улыбки, тембр голоса и заразительный смех – она была очаровательна во всем.
Казалось, эта девушка не знает усталости. Она слушала рассказы Марка о работе в журнале. Казусы, возникавшие время от времени у его коллег и у него самого, до этого момента Марк считал мало интересными. Но Лили настолько живо интересовалась всеми подробностями, старалась вникнуть в то, чего не знала, что он увлекся своим повествованием, пытаясь сделать его как можно более понятным для собеседницы. Она и сама охотно делилась занятными, на ее взгляд, историями. Марк отметил, что она очень обстоятельно описывает внешность и характеры людей, о которых говорит. В ответ на этот комплимент Лили сказала:
- Раз так, возможно, когда-нибудь я напишу мемуары. Хочешь найти в них упоминание о себе, Марк?
На несколько мгновений в просторной комнате воцарилась мягкая, словно наполненная светом, тишина. Она разлилась по всем поверхностям, запуталась вместе с солнечными зайчиками в хрустальной люстре и остановила время, которое похоже и так никуда не спешило. Губы Лили вдруг оказались так близко, и Марк ответил на ее поцелуй.
Через полчаса она уже покинула его - уехала, сославшись на важную встречу, которую никак нельзя перенести. Думать об изменениях в их отношениях Марку совсем не хотелось. Растущее влечение практически полностью вытеснило тревогу и вопросы, которые совсем недавно так сильно его занимали.
Пусть даже его приезд был изначально всего лишь капризом Лили, разве ее не могло также сильно тянуть к нему… также сильно, как его тянет к ней?
Позволив себе отвлечься от мыслей о работе и неясных подозрений, внушенных то ли собственной мнительностью, то ли впечатлением от утреннего разговора с Патрисией Хортон, Марк почувствовал себя гораздо бодрее. В конце коридора первого этажа он обнаружил библиотеку, где удобно устроился, прихватив с полки томик Фолкнера. Чтение лишь ненадолго увлекло его. Вскоре страницы стали сменять друг друга, не оставляя никаких впечатлений.
Именно тогда за его спиной раздалось деликатное покашливание.
Проводить долгие часы в библиотеке для Розы Кларк давно вошло в привычку. Она не искала уединения специально, оно всегда само находило ее.
- Надеюсь, я вам не помешала, - поинтересовалась женщина, усаживаясь в соседнее кресло.
- Вовсе нет, - Марку не пришлось кривить душой.
- Мой брат Генри, отец девочек, очень любил тут засиживаться. Обстановка библиотеки при его жизни казалась мне несказанно мрачной, а теперь я свыклась с нею и провожу здесь много времени.
- Здесь довольно уютно, - решился вставить Марк.
- Возможно. Но когда я была в вашем возрасте, мне хотелось ярких красок, свободы и постоянного веселья. А в этих стенах царили спокойствие и чопорность. Лили рассказывала вам о своих родителях?
- Нет. Она ни разу не упоминала их в разговоре.
- Неудивительно. Она тяжело перенесла их гибель. Автомобильная авария. Сейчас они так часто случаются, что люди привыкли смотреть новости и оставаться равнодушными, если это не касается их самих или кого-то из знакомых. О Генри и его жене Клэр тоже говорили в одном из выпусков новостей. Собственно, так я и узнала...
На некоторое время она замолчала.
- Знаете, Патрисия и Лили росли на удивление разными. Я хочу сказать, ведь они же близнецы. Это обстоятельство сделало все сходства и различия более заметными для окружающих. Возможно, их просто слишком часто сравнивали друг с другом, - миссис Кларк говорила так, словно признавалась Марку в какой-то давней ошибке. - Но у них были разные характеры, разные вкусы, разные увлечения, – продолжила она уже более уверенным голосом, словно, пытаясь убедить себя в только что сказанных словах. - Когда же это началось? Думаю, им тогда было десять или одиннадцать лет. Они… - миссис Кларк на секунду замолчала, подбирая подходящее выражение. - Словно местами поменялись.
- Что вы имеете в виду? – удивился Марк.
- Они изменились. Перемена была настолько разительна, что Генри и Клэр поначалу пришли в замешательство. Видите ли, до этого времени из них двоих Патрисия была более активным и озорным ребенком. Честно говоря, проблем с ней хватало. Девочка временами становилась совершенно неуправляемой, часто закатывала истерики. Вытоптанные цветы в саду и непоправимо испорченное платье, если оно ей чем-то не понравилось еще при первой примерке, были обычным делом. Однажды она и вовсе сбежала из дома, представляете? Лили наотрез отказалась ее сопровождать и рассказала родителям о планах сестры. Беглянку нашли через пару часов около ближайшей автобусной остановки, и всю дорогу домой она продолжала упорствовать в своем безрассудном желании. На редкость капризный ребенок. Мой Квентин никогда таким не был, - качая головой, резюмировала миссис Кларк.
После недолгой паузы она продолжила:
- Ей редко удавалось подбить на шалости сестру. Лили в ту пору была спокойной и рассудительной девочкой. Она не нарушала родительских запретов, не носилась по дому с безумными криками и, кажется, даже немного побаивалась Патрисию, когда чрезмерная энергия сестры грозила в очередной раз обернуться неприятностями для них обоих. И вот представьте, насколько неожиданным оказалось изменение, произошедшее с ними. Они буквально поменялись ролями!
- Этому что-то поспособствовало? – спросил Марк.
- Точно не могу сказать, - нахмурившись, сказала миссис Кларк. - Помню, что эта перемена произошла с ними в конце лета. Я как раз приехала навестить Генри и Клэр, а бедняжку Квентина пришлось оставить дома, он еще не до конца восстановился после перенесенной ветрянки. Они были очень дружны, но Лили всегда оставалась ведомой, если так можно выразиться. Потом она вдруг стала вести себя как Патрисия. А ее сестра, наоборот, стала тише воды, ниже травы. Признаться, вспоминая то время, я нередко путаю их. Девочки пошли разными дорогами. Иногда я жалею о том, что Патрисия стала такой замкнутой. Пусть она и преуспела в профессии, но ей не хватает беззаботности, которой обладает Лили. А иногда мне кажется, что Лили не мешало бы стать серьезней. Но я не могу осуждать ее, мы с ней слишком похожи, – призналась со вздохом Роза Кларк.
Тишина в очередной раз воцарилась в библиотеке. Казалось, она еще долго будет оставаться непроницаемой, но миссис Кларк снова ее прервала.
- Знаете, вы ей очень нравитесь Марк. Я давно не видела ее такой оживленной. Конечно, она развлекается и берет от жизни все, как сейчас принято говорить. Но такой энергии я в ней не замечала…
- Ау, миссис Кларк! – дверь неожиданно отворилась и на пороге возник высокий молодой мужчина. Светло-русые волосы как нельзя лучше сочетались с его загорелой кожей и зелеными глазами.
- Дэниел! – радостно откликнулась на приветствие собеседница Марка.
- Я уж думал, что никого нет дома. Куда вы все подевались? Где Лили?
- О, она уехала несколько часов назад и не сказала, когда вернется, - немного смутившись ответила миссис Кларк. – Патрисия на работе, ну это ты и так знаешь…
- Где же ей еще быть, - поддакнул гость.
- Позволь познакомить тебя с Марком Литтоном. Марк приехал к нам погостить, он друг Лили.
- Дэниел Сомерс, - не дожидаясь пока его представят, протянул руку новоприбывший. - Тоже друг. Хотя, готов поспорить, что у меня стаж дружбы побольше вашего.
Сомерс подмигнул Марку, но тот предпочел проигнорировать его шутку, ограничившись только вежливым приветствием.
- Что ж, поболтаем позже. Я буду у себя, – сказал Сомерс и уверенной походкой покинул библиотеку.
- Занятный тип, - мысленно отметил Марк.
Миссис Кларк тоже поспешно ушла, сославшись на необходимость сделать распоряжения относительно обеда. Теперь ему не оставалось ничего другого, как снова вернуться к чтению.
Около семи часов вечера приехала Патрисия. Марк к тому времени как раз спустился в гостиную. Миссис Кларк и Дэниел Сомерс уже были там. Завидев Патрисию, Дэниел с нарочитой театральностью произнес:
- О Патти, сколько лет, сколько зим!
- Дэниел, ты был здесь на прошлой неделе, - коротко отозвалась девушка, одарив его, как показалось Марку, не слишком радушным взглядом.
- Да, но успел по всем вам соскучиться. Даже по такой злючке, как ты, – не унимался Сомерс. - Уверен, ты по мне тоже очень скучала, не так ли? – озорно улыбнувшись, он подмигнул Патрисии.
- Что и говорить, без тебя мы все зачахли бы от скуки – подтвердила она.
- Поэтому я стараюсь регулярно посещать этот дом. Ну, а как насчет тебя старина, как ты умудрился угодить в это прекрасное женское общество? – он решил переключить свое внимание на Марка, что стало для последнего не самым приятным сюрпризом.
- Мисс Хортон пригласила меня ознакомиться с фамильным собранием гобеленов. Я планирую написать о них статью для издания, в котором работаю, - Марк прекрасно понимал, что выбрал излишне деловой тон для ответа. К тому же теперь это не вся правда. Не вся правда, если брать в расчет утренний поцелуй с Лили, о котором упоминать он, разумеется, не собирался.
- О, как интересно! С каких это пор ты прониклась семейными реликвиями, Патрисия? – продолжил сыпать вопросами Сомерс.
- Марк имел в виду не меня, а Лили.
- Лили?! Она вознамерилась облагодетельствовать таким образом общественность? Оригинально, ничего не скажешь. И что, по вашему экспертному мнению, мистер Литтон, раритеты, хранящиеся в закоулках этого дома, представляют какую-то ценность?
- Надеюсь, мне удастся описать их… - Марк готов был сказать Дэниелу какую-нибудь колкость, но тот, не дожидаясь ответа, перебил его:
- С удовольствием прочту!
Дэниел так энергично заверил Литтона в готовности прочесть еще ненаписанную статью, что тот не смог ничего возразить. - Манера вести беседу у мистера Сомерса весьма своеобразна, но похоже тут к этому все привыкли, - думал Марк, поочередно бросая взгляды на Патрисию и миссис Кларк. – Интересно, как к «другу со стажем» относится Лили? – от этой мысли внутри неприятно кольнуло. – Неужели я ревную? На это пока нет никаких оснований.
Когда уже было решено не ждать Лили и приступить к ужину, она вдруг возникла на пороге, как всегда неотразимая и прекрасная. Позднее Марк Литтон неоднократно воскрешал в памяти все мельчайшие детали того ужина.
Изысканная сервировка и вкусная еда. Звонкий смех Лили. Пытливые взгляды миссис Кларк, обращавшиеся то на него, то на племянницу. Патрисия с легким румянцем на щеках, немного оживившаяся под действием шуток Сомерса. И сам Дэниел Сомерс. Наибольшее внимание обращал на себя именно он. Казалось, этот человек обладает неисчерпаемым запасом историй, в которых главным действующим лицом, вне зависимости от описываемых событий, всегда становился он сам. Дэниел рассказывал мастерски. Он обладал потрясающей способностью в нескольких словах дать характеристику человеку, описать место действия и приступить к развитию истории так, что даже самое неповоротливое воображение живо включалось и начинало внимательно следить за каждым его словом. Марк сам не понял, в какой момент его впечатление о Сомерсе изменилось. Но именно за тем ужином от категории «Самодовольный наглец» оно перешло к «Неплохой малый». Вне зависимости от длины повествования, истории оказывались интересными. Дэниел говорил. Остальные только изредка прерывали его вопросами или обменивались мнениями, когда рассказчик ненадолго замолкал.
В один из таких моментов кто-то из присутствующих обмолвился о вещих снах. Разумеется, Дэниелу было чем поделиться с собравшимися касательно этой занятной темы, но миссис Кларк его опередила.
- Знаете, раньше подобные вещи я считала полной чепухой и немало гордилась своими взглядами. Запоминать сны и думать об их значении мне казалось несусветным суеверием. А между прочим среди моих подруг была одна неглупая особа, которая, по ее собственному признанию, даже завела для этих целей блокнот на прикроватном столике. Я едва сдержалась от того, чтобы не рассмеяться ей в лицо, когда она мне об этом поведала. Однако теперь я уже не так категорична.
- Что же заставило тебя изменить свои взгляды, тетя? – поинтересовалась Лили.
- Было несколько фактов, которые сначала привели меня в замешательство, а потом… Словом, я больше не считаю карандаш и несколько чистых листов такой уж несусветной глупостью Эмили Мастерсон.
- Миссис Кларк, я требую самых подробных подробностей на этот счет! - заявил Дэниел и все его поддержали.
Но Роза Кларк и так не собиралась лишать собравшихся столь интригующего рассказа. Убедившись в том, что ей удалось завладеть всеобщим вниманием, она продолжила:
- Видите ли, я стала запоминать некоторые из них… я имею в виду сны. Происходило это как-то даже помимо моей воли, видимо, настолько яркими и сильными были мои впечатления. Сначала все ограничивалось совершенно незначительными событиями. Я даже не стану о них упоминать, иначе вы сочтете меня выжившей из ума идиоткой. Лучше расскажу о действительно интересном эпизоде. Мне тогда было немногим больше, чем вам сейчас, - сказала она, обращаясь к племянницам. – И, признаюсь, определенные эксперименты с собственной внешностью были мне совсем не чужды.
- Что ты имеешь в виду, тетя? – спросила Патрисия.
- Без лишней скромности могу сказать, что у меня тогда были шикарные волосы. И вот представьте мое недоумение, когда однажды утром я проснулась в полной уверенности, что отрезала их. Увидев себя во сне с самым коротким каре, которое только можно себе вообразить, я была настолько поражена, что несколько минут провела в постели, тщательно осматривая свои длинные пряди. Увы, как оказалось, оставаться длинными им предстояло уже совсем недолго. Несмотря на столь сильный испуг после пробуждения, я быстро от него отмахнулась и предпочла забыть свой странный сон. Спустя пару недель вместе с одной из подруг я загорелась идеей стать платиновой блондинкой. У Кейт, так звали мою подругу, были светло-русые волосы. Знаете, бывает такой невыразительный мышиный оттенок. Вот это как раз случай Кейт. Окрашивание, пожалуй, было единственным действенным способом придать ее волосам хоть какой-то вразумительный вид. Но что случилось со мной? О чем я тогда думала? Мои волосы приобрели заветный тон, но какой ценой! Ухоженные шелковистые локоны остались только в моих воспоминаниях. То, что находилось у меня на голове даже с большой натяжкой нельзя было так именовать. Повторный поход в салон ознаменовался для меня стрижкой.
- Каре? – с пониманием спросила Лили.
- Нет, отнюдь. Мне пришлось постричься… покороче, - с неохотой призналась миссис Кларк. - Однако новая прическа настолько мне не нравилась, что я просто не могла смотреть на себя в зеркало. И тогда все та же Кейт, ставшая прелестной блондинкой и каким-то чудом сумевшая избежать постигших меня неприятностей, посоветовала мне приобрести парик. Я так и сделала. В очередной раз примеряя его перед зеркалом в своей комнате, я вдруг подумала, что уже видела себя такой. Сложно передать ощущение, которое я испытала в тот момент. Я была удивлена и немного растеряна, но с тех пор стала более серьезно относиться к собственным снам. Возможно, подсознание действительно играет с нами и все, что нам снится, не более чем причудливое сочетание случайных впечатлений. Но я не готова признать это за неопровержимый факт.
- Это крайне познавательно. Вот если бы я увидел себя во сне с париком на голове… - стал размышлять вслух Дэниел. Он, видимо, посчитал тему исчерпанной, но кое-кто думал иначе.
- В последнее время тебе случайно ничего подобного не снилось, тетя? Я имею в виду такие сны, - поинтересовалась Патрисия.
- О да! Правда, я так и не поняла, что означала та сцена. Но я видела это сновидение совсем недавно и оно было таким… отчетливым.
На этот раз почтенную даму пришлось уговаривать начать рассказ. Она ссылалась на то, что еще не успела «расшифровать» смысл увиденного, но Дэниел предложил попытаться сделать это совместными усилиями, после чего миссис Кларк сдалась.
- Собственно, это полная безделица. Но если вам так хочется высказать свои предположения, извольте. Я видела во сне вас, девочки.
- И что мы делали? – спросила Лили.
- Просто стояли перед зеркалом. Я находилась позади и почему-то не могла подойти ближе. Окликала и звала вас, но ничего не происходило. И вот, отчаявшись понять, почему вы не реагируете, я стала всматриваться в зеркальное отражение. Но там отражалась только одна из вас и мне никак не удавалось понять, кто именно.
Реакция на вторую историю о сновидениях была не такой, как ожидала рассказчица. Лили предпочла воздержаться от комментариев. Марк, наблюдая за ней, решил, что лучше тоже помалкивать. Патрисия заметила, что в снах тетушки подозрительно часто фигурируют зеркала. За это тут же ухватился Дэниел и через пару минут вывел разговор совершенно в другие области, явно более привычные для него. Толковать увиденное миссис Кларк во сне никто не решился, о чем она посетовала, покидая после затянувшегося ужина столовую.
Сомерс и Патрисия тоже поспешили удалиться. Оставшись наедине с Марком, Лили откинулась на спинку стула и холодно произнесла:
- Думаешь, она говорила серьезно?
- О чем ты? – спросил Литтон.
- Об этом бредовом рассказе, конечно. Разумеется, я люблю тетю, но иногда начинаю всерьез задумываться о доме престарелых. Подумать только, вещие сны! – раздраженно произнесла девушка. – Она даже не задумывается, насколько нелепо выглядит. Хорошо, хоть безвылазно сидит дома. Иначе уже успела бы выставить себя посмешищем перед половиной наших знакомых, - с уже нескрываемым металлом в голосе добавила Лили.
- Ну, что ты! – поспешил успокоить ее Марк, немало удивленный такой вспышкой гнева. - Миссис Кларк была очаровательна, а небольшие чудачества в ее возрасте вполне простительны.
- Вот именно, чудачества! – фыркнула Лили. Уже через минуту она обрела самообладание и как ни в чем не бывало обворожительно улыбнулась Марку.
- Какие планы на вечер? – спросила девушка, грациозно садясь к нему на колени.
- Хочу пораньше лечь спать, - неожиданно для себя выпалил Марк.
После несколько поцелуев он уже был готов взять свои слова назад, но Лили легко освободилась от его объятий и, покидая комнату, обронила:
- Что ж, надеюсь вам не приснится моя тетушка в парике, мистер Литтон.
Марк посмотрел ей в след и задумался над происходящим. Не далее, как сегодня утром он дал себе слово отрешиться от мучивших его вопросов. Но сейчас они все снова вспыхнули перед его внутренним взором. - Зачем я здесь? Зачем? Зачем?
Слова переливались и мигали, словно неоновые огоньки рекламной вывески, но ответа на них не последовало.
- Патрисия, ты еще не спишь? – спросила миссис Кларк, тихо постучав в дверь племянницы.
- Нет, входи тетя.
- Я хотела с тобой поговорить, но сегодня был такой суматошный день, приехал Дэниел…
- И как всегда не упустил ни единого случая привлечь к себе внимание, - закончила за нее Патрисия.
- Именно, - сказала миссис Кларк, радуясь тому, что племянница ее вполне понимает.
Комната Патрисии во многом напоминала миссис Кларк свою собственную - те же приглушенные бежевые тона, уютные кресла, гортензия на подоконнике. Правда, знакомая остановка сейчас совсем не помогала справиться с волнением.
- Я хотела поговорить с тобой о Лили. Тебе не кажется, что все это немного странно? – начала она.
- Что ты имеешь в виду, тетя? – легкая тень пробежала по лицу Патрисии.
- Ну, видишь ли… - она немного смутилась, но собравшись с мыслями и поудобнее устроившись в кресле напротив племянницы, сказала:
- Я имею в виду мистера Литтона, его приезд сюда. Когда Лили впервые заговорила о нем, я сразу поняла, что они встречаются уже какое-то время. Я была очень рада, что она решилась нам его представить. Такой знаменательный момент в их отношениях! Но этот молодой человек постоянно твердит о тех нелепых гобеленах, которые собирал ваш отец. И Лили тоже. Я решительно не понимаю, зачем им скрывать свои чувства друг к другу, зачем придумывать какие-то предлоги? Ведь мы с тобой совершенно лояльно настроены, ведь так, дорогая?
- Разумеется, - кивнула в подтверждение ее слов Патрисия.
- Знаешь, сегодня я разговаривала с Марком. Оказалось, что я не ошиблась в своем первом впечатлении о нем. Он вполне серьезный молодой человек, надежный и образованный – именно такой и нужен нашей Лили. Мне бы очень не хотелось, чтобы твоя сестра в очередной раз совершила ошибку. А если она его бросит, это, возможно, будет непоправимой, роковой ошибкой для них обоих. Патрисия, они ведь такая чудесная пара! Среди ее окружения нет никого, кто по-настоящему дорожил бы ею. Боже мой, когда-то я сама стояла перед таким же выбором и приняла неверное решение. Пусть он и не из нашего круга, но он, как мне представляется…
- Думаю, ты драматизируешь, тетя. С чего ты взяла, что Лили собирается его бросить? К тому же планы Марка относительно написания статьи вполне могут сочетаться с их отношениями. Почему бы и нет? То, что он так серьезно относится к своей работе также говорит в его пользу, ты не находишь? – Патрисия мягко прервала поток нахлынувших на миссис Кларк воспоминании о своем неудачном замужестве.
- О да, конечно, дорогая. Но как быть с Лили? Может стоит с ней поговорить? Я бы могла заверить ее в том, что мы полностью поддерживаем этот союз и для двусмысленного положения Марка нет никаких причин.
- Не думаю, что в этом есть какая-то необходимость, тетя, – поспешила сказать Патрисия. – Позволь событиям развиваться своим чередом. Я уверена, Лили знает, что делает.
- Ты так считаешь? Наверное, я как всегда волнуюсь на пустом месте, дорогая. Ты меня успокоила.
Миссис Кларк уже засобиралась уходить, когда вновь обернувшись к племяннице, добавила:
- Я лишь надеюсь, что у них все сложится, понимаешь?
- Да, конечно. Не сомневайся, все будет хорошо.
Патрисия еще долго сидела в глубокой задумчивости после ухода Розы Кларк. Отложив на широкий кожаный подлокотник раскрытую папку с бумагами, она размышляла над словами своей наивной родственницы. – Все шито белыми нитками, даже тетя это заметила. Похоже, Литтон действительно не догадывается, какую роль ему уготовила Лили.
Потом в уме всплыла произнесенная ею же самой фраза: «Я уверена, Лили знает, что делает».
– Да, так и есть. Лили знает, что делает. Но что делать мне? – в очередной раз спрашивала себя Патрисия.
***
Надо же было так сглупить - выбрать этого нерешительного типа! Где беспринципность, которую так часто приписывают его профессии? Любой другой на его месте был бы на седьмом небе от счастья и не преминул воспользоваться шансом, который ему любезно предоставили. Разве роман с Лили Хортон не является пределом его мечтаний? Да он и мечтать о подобном не смел до недавнего времени.
Конечно, он мягкий и покладистый… до определенной степени это хорошо. Но его зацикленность на работе начинает действовать на нервы. Второй просчет – гобелены. Они были мной проданы полгода назад. Как можно было забыть?
Я начинаю нервничать, хотя повода для этого нет. Пока нет. В доме полно вещей. Пусть найдет объект для своей писанины и успокоится. В крайнем случае, можно ему в этом помочь. Похоже, ему на каждом шагу придется помогать. Придется направлять и подталкивать его к верному решению. Пусть в таком случае остается послушным мальчиком - проще будет в нужный момент использовать его в качестве ширмы.
Утром, едва проснувшись, Марк Литтон дал себе обещание приступить к работе над статьей. Интервью, конечно, было куда более заманчивым, но в свете последних изменений в их отношениях с Лили, подобное представлялось ему противоестественным. К тому же он теперь мог легко предугадать ее реакцию, случись ему высказать желание написать о ее тетке. Вчерашние слова Лили не изгладились из памяти. Короткая вспышка, совершенно неоправданной, на его взгляд, злости стала неприятным сюрпризом. Он не считал, что за ужином миссис Кларк сказала что-то лишнее и уж тем более в ее словах не было ничего, что могло вызвать гнев племянницы. Или он просто чего-то не заметил?
Марку хотелось увидеть Лили еще до завтрака, но поиски на первом этаже не увенчались успехом. Как раз в тот момент, когда он снова поднялся наверх и собирался постучать в дверь ее комнаты, в противоположном конце коридора появилась фигура Дэниела Сомерса.
- Ваша пассия уехала полчаса назад. Она очень спешила, какие-то важные и неотложные дела. В них, видите ли, никого нельзя посвящать, кроме, наверное, собственной маникюрши. Готов поспорить, именно к ней она и отправилась.
Сказано это было вполне дружелюбно, но заведомо громче, чем требовалось. Словно двух мужчин сейчас разделяло гораздо большее расстояние, нежели несколько метров коридора погруженного в утреннюю тишину.
- Вы уже завтракали? – не дожидаясь реакции Марка, Дэниел решительно направился к нему и лишь поэтому задал вопрос немного тише. - Если нет, то предлагаю вам свою компанию.
Марк был вынужден согласиться.
Несмотря на столь эффектное появление Дэниела Сомерса, Марку мало что было о нем известно. Миссис Кларк немного просветила его относительно дружбы между семьями Сомерсов и Хортонов. Джефри Сомерса и Генри Хортона объединяло сразу два общих увлечения – гольф и ирландский виски.
Генри и Клер Хортон часто наносили визиты чете Сомерсов. Следуя правилам хорошего тона, те, в свою очередь, тоже в долгу не оставались. Ничто не может так сблизить или, наоборот, оттолкнуть друг от друга, чем дружба родителей. Дэниел был на три года старше Лили и Патрисии. Остался ли он для близняшек приятелем по детским шалостям, с которым они сохранили дружеские отношения? Так или иначе, сейчас Дэниел чувствовал себя в доме Хортонов довольно вольготно и не стеснялся это демонстрировать. Марка именно это больше всего коробило в его поведении.
Не теряя времени даром, Сомерс устроился за обеденным столом и аккуратно намазывал тост маслом. Чашка ароматного чая дымилась рядом, ожидая когда он обратит на нее внимание. Марк последовал примеру Дэниела, но несколько рассеянно и вяло приступил к завтраку.
- Кажется, вы попались, – не без ехидной улыбки, сказал Сомерс.
- О чем вы?
- Не о чем, а скорее о ком, старина.
- И о ком же?
- О нашей безупречной и непревзойденной мисс Лилиан Хортон, разумеется, – ответил Дэниел, уделяя поглощению пищи ничуть не меньшее внимание, чем беседе. – Не поддаться ее чарам крайне сложно. Честно говоря, я даже не припомню тех, кому удавалось избежать этой участи, - продолжил он.
- Даже вам? – попытался поддеть его Марк.
- О, я пал одним из первых. В возрасте девяти лет преподнёс ей букет полевых цветов пополам с чертополохом. Увы, этим даром мне не удалось покорить ее сердце, - с самым искренним и невинным видом произнес Сомерс, пододвигая к себе вазочку с вишневым джемом. – Поэтому позвольте полюбопытствовать, чем вы привлекли внимание Лили?
- Думаю, об этом лучше спросить у нее, - ответил Марк.
Разговор нравился ему все меньше. Успев покончить с завтраком, он встал, намереваясь покинуть столовую.
Правда, уходя, он все-таки не смог пропустить мимо ушей последнюю фразу Дэниела:
- Значит вам это неизвестно. В таком случае, я бы на вашем месте поостерегся задерживаться тут надолго.
Только вновь оказавшись в своей комнате и плотно прикрыв дверь, Марк дал выход раздражению.
– Ты не на моем месте, идиот! Хотя, без сомнения, хотел бы там оказаться. Небось, волочился за ней несколько лет подряд. Видимо, до сих пор не потерял надежды, поэтому и торчишь здесь, наплевав на все нормы приличия и испытывая на прочность терпение хозяев дома, – такими были его мысли, когда он подошел к окну.
Взгляд в очередной раз задержался на вазе, мирно стоявшей на столике. – Как же меня раздражает эта нелепая штуковина, - вздохнул Литтон, не понимая причину своего недовольства безобидной, хоть и не особо привлекательной вещицей. Обычно он не испытывал столь явной антипатии к предметам интерьера, никогда не делил их по принципу «нравится – не нравится». Нормой для него было проявлять к любой вещи повышенный интерес, тщательно рассматривать ее, строить догадки относительно возраста и происхождения. Однако темно-синие стекло не вызывало и малейшего намека на профессиональное любопытство.
– Жаль, что чья-то давняя попытка разбить тебя не увенчалась успехом – сказал он вслух.
Настроение окончательно упало, когда Литтон обнаружил три пропущенных звонка от Монти. Шеф явно не собирался о нем забывать.
Тем временем Дэниел оставил напускную веселость. Он был знаком с распорядком дня обитателей дома. Именно поэтому, верно рассчитав время, ему не составило труда с помощью пары колких фраз выпроводить журналиста из столовой. Если бы Марк мог его сейчас увидеть, то непременно удивился произошедшей в нем перемене.
Дэниел Сомерс был заинтригован появлением Литтона. Несмотря на образ жизни Лили, Хортоны жили достаточно уединенно, если не сказать, замкнуто. Они редко принимали гостей, еще реже у них кто-то останавливался на несколько дней… кроме него самого, разумеется.
Теперь напротив него за столом сидела Патрисия и Дэниел испытующе смотрел на девушку, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции на ее, как всегда, спокойном лице.
- Может объяснишь мне, что происходит?
- Не меня нужно об этом спрашивать, Дэниел, - ответила она, не отрываясь от завтрака.
- Но ты явно что-то знаешь. И не говори, что это не так, я же вижу. Я не могу понять, какого черта здесь делает этот журналист. Не могу понять, где она постоянно пропадает… и что у вас тут, в конце концов, творится?
- По поводу Литтона я знаю не больше твоего. Лили, сообщив о его приезде, дала понять, что он ей не безразличен. Это, как ты возможно успел заметить, с восторгом было воспринято тетей.
- Да уж, миссис Кларк просто на седьмом небе от счастья, – не выдержав, фыркнул Дэниел. – Но ведь очевидно, что он не мог ее всерьез заинтересовать.
- Откуда мне знать? – равнодушно отозвалась Патрисия. – Он ею явно очарован. Может быть, это взаимно.
- Брось! Это невозможно. И ты не хуже меня это понимаешь. То, что парень в нее по уши влюблен, я еще могу допустить. Но вот, чтобы Лили ответила ему взаимностью – такого просто быть не может! Нет, за этим что-то стоит и мне это совсем не нравится.
- Ревнуешь? – усмехнулась Патрисия.
- Не смешно, - бросив на нее укоризненный взгляд, сказал Дэниел.
В отличие от Марка Литтона, миссис Кларк пребывала в самом благодушном настроении. Разговор с Патрисией накануне вечером развеял все ее сомнения. Теперь она могла сколько угодно предаваться радости за племянницу, чья неустроенная личная жизнь еще совсем недавно внушала серьезные опасения.
Роза Кларк всегда считала, что у них с Лили много общего. Она отмечала схожесть вкусов и игнорировала проявления меркантильности. Хоть они были в равной степени не типичны для нее самой и очень характерны для племянницы. Она с восторгом воспринимала очередной каприз девушки, так как видела в нем смутный отблеск своей собственной юности. Патрисию она, конечно, тоже любила. Но интуитивно понимала, что та более самодостаточна. С ней миссис Кларк могла обсудить дела, нередко находила ее советы дельными, но эмоционально была сильнее привязана к Лили.
День выдался на редкость солнечный и безветренный, поэтому миссис Кларк не торопясь прогуливалась по садовым дорожкам. Это она на первых порах своего пребывания в доме брата вознамерилась привести сад в порядок. Увы, ее энтузиазма Лили не одобрила. Племянница недвусмысленно дала понять тете, что заниматься ландшафтным дизайном ей не стоит. Несмотря на светский образ жизни, Лили редко принимала гостей. Патрисия еще реже. Очень скоро миссис Кларк поняла, что ее стараний некому было бы оценить, так как Дэниел Сомерс – единственный, кто регулярно наведывался в дом Хортонов, не принадлежал к числу людей, способных отличить Dame de Coeur от Amber Queen.
Переезд к племянницам был вынужденным, и Роза Кларк никогда по-настоящему об этом не забывала. Ее сын, главная гордость и объект самых честолюбивых надежд матери, оказался не слишком удачлив в бизнесе. Почему его дела пришли в упадок, до сих пор оставалось для женщины неясным. Однажды он попросил у нее документы на дом и убедил оформить доверенность на использование банковского счета. Она не придала этому значения.
Гром грянул, ровно через три дня после отъезда Квентина в Италию (так он, по крайней мере, сказал матери). На пороге собственного дома почтенная миссис Кларк обнаружила судебного пристава.
Счет в банке оказался пуст. Недвижимость и имущество пошли на погашение долгов по взятому Квентином кредиту. Он грезил о собственном ресторане и не раз говорил матери, что скоро сделает выгодное вложение, которое позволит осуществить мечту. - Видимо, сделка оказалась не такой удачной, как он ожидал, - говорила себе миссис Кларк. Ей отчаянно хотелось обвинить в случившемся с Квентином кого-то постороннего, приписать постигший его крах стечению обстоятельств, экономическому кризису, нечестным на руку партнерам... чему и кому угодно.
К произошедшему миссис Кларк отнеслась стоически. Однако запоздалое открытие в виде отсутствия фамильных драгоценностей стало причиной сердечного приступа.
Она помнила, как Лили и Патрисия, забирая ее из больницы, предложили переселиться к ним. Первое время ее бросало из одной крайности в другую. То она решала развести бурную деятельность, занявшись облагораживанием сада, то теряла интерес ко всему происходящему, мысленно погружаясь в нерадостные мысли о сыне. На то, чтобы полностью осознать случившееся у нее ушло немало времени, еще больше понадобилось на восстановление душевного равновесия. Сейчас она не только могла вновь говорить о Квентине, но и обходила все неудобные аспекты связанные с «той историей», как она про себя называла события четырехлетней давности.
Она беспрестанно беспокоилась о судьбе Квентина. Никто, и она в первую очередь, не имел представления о его местонахождении. Было ясно, почему он не спешит возвращаться на родину - продажа имущества Кларков не смогла покрыть всех его долгов. Но ведь и скрываться заграницей было небезопасно. Кроме того, миссис Кларк отчаянно тосковала по сыну. Сколько раз она представляла себе их встречу, сколько раз смахивала наворачивающиеся слезы от этих, почти реальных в ее воображении, сцен. Племянницам она ничего не говорила. Ей хотелось быть нужной и не доставлять проблем. А сейчас, ухватившись за приятные мысли о Лили и Марке, как за спасательный круг, Роза Кларк пыталась отвлечься от тревог и страхов, постоянно терзавших ее.
В очередной раз дойдя до беседки, она повернула обратно, планируя обойти дом и выйти на эту же тропинку с противоположной стороны. Совершив этот уже привычный для себя маневр, миссис Кларк заметила в беседке человека. Расстояние не позволило ее слабому зрению определить кто это, но она решительно направилась в его сторону. Чем ближе она подходила, тем очевиднее становилось, что мужской профиль, замеченный ею издали, принадлежит Марку Литтону. По какой-то неведомой для миссис Кларк причине он решил посидеть в самом малопривлекательном, на ее взгляд, местечке. Сорная трава здесь разрослась особенно буйно, а кустарники оскорбляли своим неаккуратным видом взыскательные вкусы пожилой дамы.
- Добрый день, мистер Литтон! Позволите к вам присоединиться? – обнаружила она свое присутствие перед Марком, который последние несколько минут просидел с закрытыми глазами, перебирая в уме детали неприятного разговора с шефом, до которого ему удалось дозвониться лишь со второй попытки. Честное слово, лучше бы не удалось.
- Разумеется, - тем не менее приветливо улыбнувшись, ответил он ей.
Неодобрительно глянув на скамеечку, миссис Кларк все-таки присела напротив. Марк решительно не знал о чем с ней говорить, но ощущал, что пришла его очередь становиться инициатором разговора. В самом деле, гостю нельзя бесконечно пользоваться возможностью поддакивать темам, которые благодушно подкидывают хозяева.
- Миссис Кларк, кто занимался дизайном интерьера в этом доме? – решил поинтересоваться он. - Я, конечно, не претендую на роль знатока, но настолько гармонично оформленные комнаты сейчас можно встретить крайне редко.
- Боюсь здесь мало, что менялось несколько десятилетий. Вот и вся гармония, - заключила миссис Кларк.
- Однако в отведенной мне комнате я обнаружил некоторые вкрапления модерна, что не вполне сочетается с общей обстановкой.
- Неужели? – с удивлением откликнулась миссис Кларк. Взгляд ее до этого бесцельно блуждал по деревянным рейкам беседки, словно она выбирала оттенок, в который их следовало выкрасить. Теперь он сфокусировался на собеседнике.
- Я имею в виду вазу. Ну, знаете, такая большая темно-синяя ваза. Глаза миссис Кларк округлились и после секундного замешательства, она сказала:
- Видимо, это та самая!
- Что вы имеете в виду?
- Ах, вы же не в курсе. Я совсем забыла про тот случай. Понимаете, мой брат до определенного момента не имел в сущности никаких серьезных увлечений. Так вот, когда Генри осознал это, он решил непременно наверстать упущенное и нашел себе хобби – стал коллекционером. Боюсь, он не сильно разбирался в качестве своих приобретений. Однако это его никогда не останавливало. Несмотря на то, что подлинность некоторых предметов вызывала серьезные сомнения, их стоимость в денежном выражении редко оказывалась низкой.
В скором времени дом наполнился всяческим хламом. Не исключаю, конечно, что среди привезенного Генри из поездок было и что-то действительно ценное, но для его жены это служило слабым утешением. Появление очередных ящиков на пороге дома непременно сопровождалось упреками с ее стороны. Хоть мы с Клэр и не были особенно дружны, я тогда всецело встала на ее сторону. Путем уговоров и угроз ей в конце концов все-таки удалось унять внезапно пробудившуюся страсть мужа к коллекционированию. Большинство покупок Генри были снова упакованы в коробки и ящики. Если девочки их не выбросили, то они до сих пор пылятся на чердаке.
Были и те приобретения, с которыми мой дорогой брат наотрез отказался расставаться. В частности, та синяя ваза. На мой взгляд, она абсолютно ничем не примечательна – никакого изящества или хоть малого намека на эстетическую привлекательность. Но Генри носился с ней, как с величайшей драгоценностью. И вот представьте себе всеобщее удивление, когда она едва не оказалась разбита и ни кем-нибудь, а тихоней Лили. Эта ваза тогда стояла в гостиной. Девочка, видимо, случайно задела ее, успела удержать от падения, но край все-таки коснулся стоявшего рядом лакированного столика.
Если бы это сделала Патрисия, непременно последовало бы наказание. Но Генри и Клэр тогда лишь ограничились строгим внушением. Кстати, возможно, с этого все и началось… Я имею в виду изменения в характерах девочек. Лили стала более активной, постепенно начала проявлять лидерские качества, а Патрисия, наоборот, замкнулась в себе.
- Вещи иногда хранят занятные истории.
- И время от времени напоминают нам о них, - согласилась миссис Кларк. - Я сто лет не вспоминала об этой вазе. Скажите, Марк, она все также ужасна?
- Боюсь, что да.
- Подумать только, одна из жемчужин коллекции Генри… Становится прохладно. Вы не проводите меня в дом?
- С удовольствием, - ответил Марк.
Патрисия не находила себе места уже несколько дней. Сидя в своем просторном кабинете, она не могла сосредоточится на текущих делах. Офис продолжал бурлить за прозрачными дверями. Благо, никто из коллег пока не замечает ее состояния. Сколько еще она сможет притворяться, что все в порядке? Брать работу домой стало бесполезным занятием. Там она все равно едва просматривает документы, не вникая в суть текста, который приходилось перечитывать раз за разом.
Первое время она пыталась отмахнуться от терзавших ее подозрений, но сейчас что-то подсказывало - медлить уже нельзя. Стало невозможно игнорировать страх, он рос с каждым днем и казался теперь неистребимым. Мысленно она продумывала варианты развития событий, словно в шахматной партии, пытаясь предугадать ходы. Но ей это не удавалось. Собственная паранойя временами становилась наиболее вероятным объяснением раскрытого ею секрета. А два дня назад в голову пришла совершенно дикая мысль о розыгрыше. Самое очевидное объяснение не желало укладываться в голове, поэтому даже затянувшуюся шутку она приняла бы на веру гораздо охотнее.
Кусая губы, Патрисия встала из-за стола и решительно подошла к двери. Уже протянув ладонь к изгибу ручки, она на мгновение замерла, а потом резко обернулась.
Так бывает, что решение вспыхивает в сознании человека на долю секунды, словно искра. Не важно сколько времени вы потратили, высекая ее из камня собственного разума. Если не успеть осмыслить, она сразу же превратиться в фантом и безвозвратно исчезнет. То состояние напряжения, в котором пребывала девушка, помогло ей не растеряться. Она не колебалась, не взвешивала свое решение на весах внутренней объективности. – Уже ясно, что второго шанса не будет. Во всяком случае, это даст мне хоть какую-то отсрочку, - тихо прошептала Патрисия Хортон.
Марк не знал, чем себя занять в отсутствие Лили. Какая-то странная форма зависимости начала проявляться у него по отношению к этой девушке. Он жадно ловил ее внимание. Ее общество становилось все более необходимым, а его отсутствие ощущалось почти физически. Несмотря на характерные симптомы, Литтон отказывался называть свое состояние влюбленностью. - То, что между нами происходит сейчас, для нее, возможно, всего лишь блажь - средство развеять скуку или заставить приревновать бывшего ухажера. А может и то, и другое, - твердил он себе. Раз за разом все эти слова теряли смысл, когда перед ним появлялась Лили. Ее глаза, улыбка, прелестные руки, которыми она так любит взмахивать, рассказывая очередную историю о своих друзьях, укативших на лето… кажется, в Грецию, а может в Испанию. Какая разница? Лишь бы она говорила с ним, улыбалась ему, отвечала на его поцелуи.
Когда в полдень он услышал звук подъехавшего автомобиля, то не смог оставаться на месте и поспешил выйти во двор ей на встречу. В том, что приехала именно Лили, он почему-то не сомневался.
Это действительно была она. Как всегда ослепительная, изящная и обладающая все тем же невероятным магнетизмом. Зеленое шифоновое платье удачно подчеркивало фигуру. Девушке явно понравился эффект, который произвело ее появление. Она весело рассмеялась, покрутившись на месте, чтобы Марк смог оценить ее наряд по достоинству.
- Как хорошо, что ты сам вышел из дома. Теперь мне не придется подниматься к тебе в комнату и незаметно ото всех похищать средь бела дня, - продолжая веселиться, сказала она. Успев подбежать к Марку, Лили поцеловала его, на мгновение притянув к себе.
- Зачем? – спросил он, не выпуская ее из объятий.
- Я собираюсь поехать на открытие картинной галереи моей подруги. Приглашение на две персоны. Отказы и возражения не принимаются, – она лукаво улыбнулась и продолжила. - Я могла бы назвать дюжину причин, почему тебе стоит согласиться сопровождать меня, но назову только одну.
- Ну? – Марку передался ее настрой и он не смог удержаться от улыбки.
- Такого рода мероприятие - отличный повод показаться в новом платье, -заявила девушка.
- Ах вот оно что. Даже не знаю… Мне, в отличие от тебя, не требуется демонстрировать обновки, - попытался с напускной серьезностью возразить Литтон.
Конечно, Марк с большим удовольствием провел бы остаток дня, не покидая гостеприимного дома Хортонов. Однако он не высказал своего недовольства, подчинившись настойчивым уговорам Лили.
Девушка была настолько великодушна, что согласилась заехать к Литтону, дабы тот смог сменить костюм на более подходящий.
- Бумаги разбросаны в гостиной, там же валяется пара пустых коробок из-под пиццы. Вдобавок к этому в спальной еще и кровать не заправлена, - Марк точно помнил, в каком удручающем виде оставил собственное жилище. Если бы перед отъездом к Хортонам он позаботился об уборке, не пришлось бы сейчас пытаться придумывать, как избежать появления Лили на пороге собственной квартиры. Девушка, тем временем, маневрировала в потоке машин с такой легкостью, словно полжизни провела на автостраде. Она даже не замечала, каким озабоченным стало выражение лица ее спутника.
- Я подожду тебя здесь, не возражаешь? – спросила она, припарковав машину.
- Конечно, - отозвался Марк и тут же сообразил, что прозвучало это слишком поспешно. Ему оставалось надеяться, что Лили не заметила в его голосе ноток облегчения.
Он не был уверен в том, что вещи, которые он хранит у себя, приведут девушку в восторг. Судя по всему, у них с Генри Хортоном много общего. Оба в определенной степени коллекционеры. Неизвестно как Лили отнесется к расставленным на каминной полке миниатюрным макетам моделей фордов начала 20-ого века. Может быть рассмеётся, сказав что-нибудь вроде: «Все мальчики любят машинки». Но лучше все-таки пока не рисковать. Сейчас не самое удачное время для того, чтобы привести ее к себе. Кажется, она это понимает – вот и отлично.
Прямоугольное помещение, в котором стены, пол и потолок отличались неукоснительной белизной, было уже наполнено людьми, когда в нем оказались Марк и Лили. Без труда отыскивая знакомых, спутница Литтона поминутно останавливалась и с кем-то заговаривала. Разумеется, Лили Хортон знала почти всех присутствующих. Она знакомила Марка с людьми, которым симпатизировала, поспешно отводила от тех, кто ей по каким-то причинам не нравился. Собравшуюся публику, казалось, меньше всего интересовали картины, яркими пятнами выделявшиеся на стенах. Несмотря на то, что Марк отнюдь не являлся поклонником современного искусства во всех его оригинальных проявлениях, подойти к нескольким полотнам он посчитал необходимым.
Рассматривая один особенно яркий холст, он прочел на табличке название работы: «Калипсо». Что имел в виду художник? Марку пришлось мысленно признаться себе в том, что идея, воплощенная посредством насыщенных оттенков фиолетового и оранжевого, останется для него недоступной даже если он проведет перед картиной остаток своих дней.
Литтон уже было направился к оставленной в кругу очередных знакомых Лили. Все это время он старался держаться подальше от своих коллег, выискивающих среди приглашенных знаменитостей, но вдруг его кто-то бодро похлопал по плечу. Нехорошее предчувствие возникло в ту же секунду.
- Литтон? Надо же, какой сюрприз! Мне казалось, ты специализируешься на других эпохах. Что привело тебя сюда?
Перед Марком стоял Энди Клэгг собственной персоной. Из всех людей, с которыми Марку в разное время доводилось пересекаться по работе, Клэгг определенно относился к самой противной и несносной категории. Наглый, не разборчивый в средствах достижения собственных целей, обладающий поразительным чутьем на людей и ситуации, которых требуется избегать. Они проходили стажировку в одном и том же заштатном еженедельнике. Но если говорить о карьерной лестнице, то Клэгг уже обогнал Марка на несколько пролетов, а не ступенек, получив должность выпускающего редактора в одном из международных глянцевых изданий.
- Привет, Клэгг, - как можно непринуждённее, поздоровался Марк. - Как поживаешь?
- Неплохо, дружище. А ты, стало быть, решил вылететь из-под крылышка старины Монти?
Марк всегда с удивлением замечал, что некоторые его ровесники уже начинают лысеть. Энди Клэггу было столько же лет, сколько и ему самому. Немного раздавшийся в боках блондин с полупрозрачными серыми глазами сейчас смотрел на него ухмыляясь, явно чувствуя свое превосходство. Марку пришлось отвести взгляд от его четко обозначившейся макушки.
- Я по-прежнему работаю в «Калейдоскопе» - ответил Марк, решив не обращать внимание на самодовольный вид Клэгга.
- И здесь ты по заданию шефа? – собеседник явно не собирался прекращать расспросы. – Боюсь, этот шедевр, – Энди Клэгг махнул рукой, в которой держал полупустой бокал шампанского, в сторону «Калипсо» - пока еще недостаточно припорошен пылью для тебя.
- Работаю на опережение. Знаешь, надоело торчать в архивах. Хочу ради разнообразия написать о современной живописи.
- Неужели? – тон Клэгга теперь стал откровенно издевательским.
Литтон продолжал сдерживать раздражение. Словно пузырьки в закипающем чайнике, в голове у него возникали все новые колкости, которые хотелось сейчас озвучить, но вместо этого он сказал:
- Рад был тебя повидать. А теперь извини, мне пора присоединиться к моей спутнице.
Марк заметил, как удивленно округлились глаза Клэгга. Энди будет смотреть ему вслед, пока он не остановится рядом с Лили, беседующей с какой-то светловолосой девушкой в противоположном конце зала. Осознание этого не принесло Литтону ожидаемого удовлетворения.
Того небольшого, в сущности, расстояния, которое можно измерить шагами Марка или перемещением секундной стрелки на циферблате его наручных часов, хватило, чтобы заметить барьер, отделявший Лили Хортон от него. Разумеется, сейчас он подойдет к ней, улыбнется ее приятельнице, сделает несколько комплиментов экспозиции, которая ничем его не привлекла (разве что загадка «Калипсо»?). Вокруг будут сновать люди, жаждущие внимания окружающих. Незнакомцы, занятые поддержанием иллюзии собственной значимости.
А Лили Хортон одна из них.
Он не испытывал к этим людям неприязни, просто чувствовал сейчас более остро, чем когда-либо собственную чужеродность среди них. Оградительная лента натянулась, но не порвалась. Она, наоборот, стала более четкой и словно светилась флуоресцентной краской. Марк не ощущал себя аутсадером. Разговор с Энди Клэггом не поколебал его мнения о собственных, пусть и более скромных, но все же, достижениях. Да, на двери его кабинета нет блестящей таблички, но работа приносит ему удовольствие. А еще есть люди, которые, если верить электронной почте, регулярно читают его статьи. Невидимый глазу барьер, который он подсознательно не переставал ощущать все эти дни, оказался вдруг вполне различимым. И стало неважно, как долго они с Лили будут вместе, неважно, насколько сильным окажется их взаимное увлечение друг другом. Разделяющая их грань никогда не станет тоньше.
Лили проводила время в компании Моники Бэрроу. Хозяйка только что открывшегося заведения, невысокая блондинка с пышными формами, немного раскосыми глазами и волевым подбородком, постоянно кого-то высматривала по сторонам. Она обменивалась с Лили короткими фразами, изредка сопровождавшимися обоюдным смехом. Те, кто хорошо ее знал, могли бы подтвердить, что среди прочего ей свойственно высказывать свои суждения, не тревожась о мнении окружающих, а подчас и вовсе, не считаясь с их чувствами. Она никогда не была экономна на колкости, не придерживала едкие замечания до лучших времен и транжирила собственный сарказм, даже не пытаясь прикрыть его напускной вежливостью. Возможно, это и было ее главным достоянием. Разумеется, не считая счета в банке, который регулярно пополнялся суммами, отсуженных у бывшего мужа алиментов.
- Ну и где ты умудрилась раскопать этого парня? – Моника задала вопрос, который уже полчаса не давал ей покоя. Подругу и ее спутника она заметила сразу же, как только те появились в галерее, но подходить не спешила. Попытавшись удовлетворить любопытство, наводя справки среди их общих с Лили знакомых, Моника не преуспела. Литтона никто раньше не видел.
- Ты о Марке? – беззаботно осведомилась Лили. - Я познакомилась с ним на вечеринке того самого… как ты его назвала? Помнишь типа, который пытался с тобой флиртовать, когда мы обедали в том уютном итальянском ресторанчике?
Заметив, что подруга с недоумением смотрит на нее, Лили продолжила:
- Ну же, вспоминай! Ресторан расхваливал Джеймс Норман, мы ходили туда с тобой пару раз в прошлом месяце.
- Болотный упырь, - кивнула Моника, наконец-то припомнив неприятного субъекта.
- Именно, – улыбнулась Лили. - Вообще-то его зовут Джордж Монти, и он главный редактор журнала, в котором работает Марк. Тогда, как ты наверное помнишь, я задержалась и немного с ним поболтала. Монти пригласил меня на вечеринку по случаю юбилея издания. Не думаю, что он всерьез рассчитывал на мой приход, и вообрази его реакцию, когда я там появилась.
- Зачем тебе это понадобилось? – совершенно искренне удивилась блондинка.
- Мне было скучно.
- Скучно? - вздернув правую бровь, переспросила Моника
- Ну, да, –продолжила, как ни в чем не бывало, Лили. - К тому же, там я встретила Марка.
- Учитывая знакомство с этим красавчиком, можно потерпеть и общество того упыря, - констатировала Моника.
- Ты как всегда преувеличиваешь. Джордж Монти оказался не так уж несносен, - парировала Лили.
- Неужели? Хочешь сказать, что теперь будешь посещать подобные мероприятия регулярно? – не осталась в долгу Моника.
- Думаю, в этом нет необходимости, - лукаво улыбнулась Лили, глянув на Марка, сосредоточенно изучавшего в тот момент какую-то картину в фиолетово-оранжевых тонах.
Моника лишь понимающе кивнула. Она бы тоже непременно обратила внимание на этого кареглазого брюнета. Даже если вечеринка оказалась не ахти, а Моника была в это почти уверена, в очередной раз вспомнив назойливость «упыря», Лили удалось раздобыть там парня – что ж, не зря сходила.
- И насколько это серьезно? – поинтересовалась она.
- Марк сейчас гостит у нас, – равнодушно обронила Лили Хортон, хотя прекрасно понимала, что ее слова произведут эффект разорвавшейся бомбы.
Так и случилось.
- Вот как? Ты решила познакомить его с сестрой и теткой? – даже если бы этот разговор возобновился через несколько часов, скрыть удивление Монике все равно бы не удалось. – Помнится, Эндрю Беннет такой чести не удостоился.
- С Эндрю все было иначе, - ответила Лили. Она явно подготовилась к подобным упоминаниям своего последнего романа.
- Как знаешь, но это выглядит не совсем… - Моника на секунду помедлила, подбирая подходящее слово. Обычно она не испытывала трудностей в выборе метких эпитетов, которые давали бы исчерпывающую характеристику ситуации.
- Мне все равно как это выглядит, - поспешно перебила ее Лили. В ее голосе отчетливо слышался вызов, и Моника отказалась от идеи давать оценку новому увлечению подруги. Однако ее расспросы не прекратились:
– Как отреагировала твоя тетушка?
- О, тетя Роза без ума от Марка. Он выслушивает нескончаемые истории о ее молодости, что каждый раз приводит ее в восторг. Более внимательного слушателя у этих скучных рассказов еще не было.
- Не сомневаюсь, - теперь уже с искренним отсутствием интереса произнесла Моника. – А Патрисия?
- Старательно делает вид, что ее не интересую ни я, ни моя личная жизнь. Хотя… - Лили сделала многозначительную паузу, - Мне кажется, Марк ей очень даже нравится. Просто Патрисия в свойственной ей манере старательно это скрывает.
- Ревнуешь? Моника внимательно посмотрела на подругу, но та лишь пожала плечами:
- Учитывая, что он в ее вкусе, а я, как ты знаешь, никогда не была примерной сестрой, повод для опасений у меня имеется.
- Ваше внешнее сходство может оказаться роковым, если Патрисия вознамерится отбить у тебя парня. Думаю, тебе стоит присматривать за ним. После той истории с Сомерсом она перестала со мной общаться и вряд ли простила тебя.
Моника в очередной раз скользнула взглядом по Марку Литтону. Если не брать в расчет внешность, не такой уж он завидный кандидат на роль спутника Лили Хортон, - подумала она. В компании их с Лили друзей, за девушкой давно закрепилась репутация ветреной, но в тоже время, высокомерной особы. Мысль о том, что подруга могла влюбиться, Моника даже не рассматривала. - Что же за этим стоит? – вопрос, к которому хозяйка галереи возвращалась несколько раз в продолжении вечера, но так и не нашла на него ответа.
- Не знаешь, куда уехали голубки? – спросил Дэниел.
Он растянулся на диване в гостиной Хортонов полчаса назад, но последние пятнадцать минут решительно не испытывал от своего праздного и комфортного состояния никакого удовольствия. – Помнится, миссис Кларк что-то упоминала о картинной галерее.
- Моника Бэрроу, - отозвалась из противоположного конца комнаты Патрисия. Уже начали сгущаться сумерки, но включать свет ей совсем не хотелось. Созерцание Дэниела, вольготно занявшего собой весь диван, по ее мнению этого не стоило.
- Ааа… - протянул Дэниел, скрестив руки на груди и начиная неосознанно помахивать правой ногой взад-вперед. – А я-то думал, почему меня не пригласили.
Патрисия бросила на него неодобрительный взгляд, но от комментариев предпочла воздержаться.
- Теперь она решила познакомить Марка с кружком своих подружек-гарпий, - констатировал Дэниел, так и не дождавшись реакции девушки.
Патрисия проигнорировала это замечание, что крайне разочаровало Дэниела. Он решил вернуться к их утреннему разговору:
– Мне все-таки кажется, что ты знаешь об этом романе куда больше, чем я. И это нечестно, - заявил он, резко приподнявшись с дивана.
- Боюсь, ты ошибаешься на мой счет, - посерьезнев, ответила Патрисия.
- Нет. Боюсь, я НЕ ошибаюсь, - продолжил в тон ей Дэниел. – Скажи наконец, что происходит?
Пока он лежал, его взгляд был направлен в потолок, и лишь сейчас он заметил, какая перемена произошла в девушке. Сомерсу показалось, что на ее лице страх смешался с болью и каким-то затаенным, старательно сдерживаемым ужасом. Длилось это всего несколько секунд, а потом Патрисия снова овладела собой.
Дэниел и предположить не мог, что его слова так подействуют. Поэтому, когда девушка заговорила, он лишь смотрел на нее, совершенно ошеломленный, состоянием, в котором она пребывала.
- Я понятия не имею, зачем ей это нужно, – начала Патрисия, тщетно пытаясь сохранить ускользающее спокойствие. - Почему бы тебе не спросить об этом ее? Оставь меня в покое! Я не хочу ничего знать! Каким бы странным не казалось тебе ее поведение, не говори мне об этом. Не говори… пожалуйста… я не хочу ничего знать… - последние слова дались ей с трудом. Дыхание сбилось, слезы готовы были брызнуть из глаз в любой момент, но она отчаянно боролась за этот последний рубеж, который так редко сдавала.
Взглянув на Дэниела, она сразу осознала, какое впечатление произвел ее срыв. Не в силах что-либо ему объяснять, Патрисия вскочила с кресла и поспешно вышла из комнаты.
Оставшись в одиночестве, Сомерс оказался в равной степени удивлен и обеспокоен. Он знал Патрисию с детства и никогда прежде не становился свидетелем подобных истерик. Ее уравновешенность иногда даже раздражала, вот почему Дэниел не упускал случая подтрунивать над ней при каждом удобном случае. Но на этот раз он зашел слишком далеко и был этим крайне раздосадован. Одно дело услышать от Патрисии Хортон какую-нибудь колкость или, если повезет, вывести ее из себя, но совсем другое довести ее до слез. Дэниел вздохнул и закусил губу. К накопившимся вопросам о «неправдоподобных», как он их называл, отношениях Лили и Марка Литтона добавился еще один: «Как все это связано с Патрисией?»
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги