Ва-Лера. Никто кроме нас

Очнулся Валерка практически в кромешной тьме. Кто-то бесцеремонно тряс его за плечо. Было тихо, хотя парень подспудно ожидал минимум писка ИВЛ. Или хотя бы узреть врата рая с белобородым старцем. Вроде бы принявшим мученическую смерть положен рай вне зависимости от грешной жизни?!

А в том, что он принял мученическую смерть, у него не было ни капли сомнения. Валерка разбился при прыжке с парашютом. Как в той песне: «упал, в парашют укутавшись». Что там было с укутыванием, парень не очень-то помнил, но треск костей слышал и от боли орал, пока не потерял сознание. Долго, гораздо дольше, чем хотелось бы.

И был уверен, что умер.

Валерка что-то сонно пробормотал и попытался отмахнуться, но не тут-то было, его весьма аккуратно приподняли и надрывно заголосили над ухом:

– Ах, очнулась, болезная, а мы тут уже думали, отдала Богу душеньку. Лерочка, слава Богу, отмолили бедняжку…

– Какая, нахрен, Лерочка? – пробормотал парень и попытался разлепить глаза. Глаза упорно не разлеплялись. Вокруг царила та же темнота, через которую постепенно начали проступать очертания предметов.

– Все же помер, – удовлетворенно пробормотал парень.

Вокруг предметов стал появляться какой-то светлый ореол, и после мыслей о вечном парень не сразу сообразил, что это отсветы от занимающегося рассвета и отблеск от неярких свечей, что держали обступившие его бабы.

Проморгавшись, он смог поточнее разглядеть несколько темных фигур, склонившихся над ним.

– Слава Богу, очнулась, – проговорила та, что стояла слева. – А то уж и дышать перестала, мы уж думали – всё.

– А я еще не всё? – неловко уточнил парень. – А что вообще было? Разве у меня не сломана шея?

– Господь с тобой, деточка. Какая шея? – возмутилась тень справа. – Горячка у тебя была, лихорадка…

– Родильная? – буркнул парень, пытаясь себя ощупать.

– Никак разумом помутилась, – вздохнула тень посередине. – Надо барыню покликать.

– Да я шучу, – поспешил успокоить женщин Валерка, – я же понимаю, что у меня не может быть родильной горячки. Помню я всё.

– Жар-то спал, глазоньки открыла. Не надо сразу барыню-то, – предложила тень справа. – Давайте в баньку ее, там, глядишь и в себя придет.

Бабы ловко откинули одеяло и вытащили Валерку. Аккуратно придерживая его, свели куда-то вниз по лестнице, которую парень плоховато рассмотрел из-за недостатка света и собственного не слишком уверенного самочувствия. Голова болела, была тяжелой, сознание плыло и возвращалось какими-то урывками. То он видел бескрайнее синее небо и стропы парашюта, то зеленую травку и полное лукошко ягод.

Откуда в его бреду ягоды, Валерка не знал. Не было в его жизни ягод в последнее время. Не на плацу же он их собирал.

Баня оказалась баней. Простой такой деревенской баней, даже без лампочки. Тетки зажгли пару лучин, небрежно воткнув их в щели лавки у стены. В этом тусклом свете удалось рассмотреть первую бабу. Была та неопрятна, в каком-то замызганном платье, поверх повязан передник с пятнами грязи, волосы убраны под косынку, у лица какие-то колечки болтаются. Непонятно зачем, никакой функциональности они вроде не несли.

– Что встала, раздевайся давай. Попарю тебя, всю хворь надо выпарить окончательно. Шутка ли, почитай, седьмицу пролежала.

Валерка послушно потянул вверх рубище, в которое был облачен, и с недоумением уставился вниз:

– Сиськи, – пробормотал он.

Ткнул одну пальцем. Она послушно колыхнулась. Ухватил пальцем сосок, потянул. Тело отозвалось болью. Оказывается, это ни фига не приятно, как он думал. А Ленка вроде не орала. По крайней мере, когда она орала, он думал, что это от наслаждения.

Сейчас он сам заорал. И от боли, и от удивления.

– Рехнулась, как пить дать, рехнулась, – запричитала баба. – Лерка, не дури, Богом молю. Барыня тебя не будет зазря кормить. Не придуривай. Все замуж выходят, не ты первая, не ты последняя. Глядишь, и выживешь…

– Я – баба… – прошептал Валерка после того, как получил пару затрещин и перестал орать.

Но какая-то часть внутри него орать продолжала:

«Боже, я проклята, во мне демон!»

Голос был девчоночий: высокий и писклявый.

Валерка поморщился, потому что он ввинчивался в и без того больную голову.

– Нет тут никакого демона, – ответил он. – Тут только я и эти бабы.

– Не узнает, болезная, Матрёна я, кормилица твоя. Помнишь?

«Демон, выйди из меня! АААА! Помогите!»

Голос внутри продолжал надрываться. Валерка морщился и наконец ответил:

– Ты кто? Почему ты кричишь? Ты где вообще?

– Не кричу я, – отозвалась баба и повторила еще раз: – Матрёна я, кормилица. Узнала?

Валерка отрицательно помотал головой. А в его голове, наоборот, закивали.

«Матрёна, помоги… Богом молю!»

– Ну, что же ты так орешь-то? – пробормотал парень. – Чем тебе помочь-то? И какой еще Бог?

– Совсем поехала, – запричитали бабы. – Рано начали радоваться, что поправилась. Была странной, молчаливой, а теперь говорлива без меры, да чушь какую-то несет. Может, за священником сбегать?

«Да! – заорал голос внутри Валеркиной головы. – Зовите отца Димитрия, пусть выгонит из меня демона!»

– Сама ты, дура, демон! А я Валера, десантник и будущий врач. Точно говорю, что пересдам фармакологию. А тебя как зовут?

«Валерия, – несколько притих голос в голове. – Но ты все равно демон. И пусть тебя изгонят из моего тела».

– А если вместо этого изгонят тебя? – вкрадчиво спросил парень. – Тут, кажется, говорили, что померла ты. А я вот он, жив и в твоем теле. Вот, смотри, рука шевелится. А вот сиська. Кстати, стремная она какая-то…

– Надо барыню звать, – решили бабы. – Рехнулась девка от радости. Может, лучше в монастырь?

«Не надо, – пискнул голос в голове. – Никаких монастырей, я буду хорошо себя вести».

– Почему не надо в монастырь? – удивился парень. – Там же хорошо. Вокруг полно баб. Не надо идти замуж. Там всякую косметику варят и квас. И пиво еще. И вино. Помню, пил я монастырское вино, ох и убойная штука. И квас пил, такой вкусный, на меду, развезло нас с того квасу.

«Ты совсем дурак, да? – спросила Лерка. – Монастырь – это путь в один конец. Двери за тобой захлопнутся, и ты всё. Еще ходишь, дышишь, но для всех умер. Ты не выйдешь замуж, не родишь ребенка».

– Слабый аргумент, – заметил Валерка, но потихоньку начал проникаться ужасами, которые рассказывала девчонка. Голос несколько успокоился и стал не таким визгливым. Даже скорее приятным.

«Ты больше никогда не пробежишь босыми ногами по траве. Потому что монашки не бегают. Они работают в поте лица с утра до вечера, чтобы заработать свой нелегкий кусок хлеба. У них не бывает праздников, вся их жизнь состоит из молитв и поста. И откуда ты взял глупость про пиво и вино?! Монашки не употребляют хмельного».

– А вот это уже аргумент, – пробормотал парень.

Тем временем одна из баб успела сбегать за кем-то, и в бане стало на одну персону больше. Места сразу стало мало, потому что персона оказалась весьма и весьма крупной.

– Барыня, не извольте гневаться, да только странная она какая-то. Вот еще ночью в бреду лежала, я глаз с нее не спускала, молилась да питье подносила. Да только не пила она, не могла ни глоточка сделать. А утром и вовсе дышать перестала.

– А потом как задышала, как закричала и очнулась, – подхватила рассказ вторая баба.

– И стала вещи странные говорить, говорит, в монастырь хочет…

– Уже не хочу, – буркнул парень. – Я погорячился.

– Вооот, – ткнула в него пальцем первая баба. – И себя за титьки щупает, словно первый раз их видит.

Барыня стала перед Валеркой и, прищурившись, внимательно изучила его лицо, а после, не разговаривая, влепила звонкую оплеуху. Голова мотнулась. Голос в голове запричитал.

– Эй, – возмутился парень. – За что?

Вместо ответа он получил еще одну пощечину.

– Даже не думай дурить, – произнесла женщина низким голосом. – Я тебя уже как облупленную знаю. Так что прекращай придумывать, быстро приведи себя в порядок и замуж. А там можешь уже что угодно говорить.

– Как замуж? – покачнулся Валерка. – Но я не могу…

– С чего бы это? – отозвалась женщина.

– Но я… – Валерка огляделся по сторонам в поисках поддержки. Голос внутри начал уговаривать не перечить этой женщине и со всем соглашаться. Но, поскольку раньше этот голос нес какую-то чушь, парень не спешил его слушать.

– Возраст у тебя брачный, ты в своем уме, – последнее женщина подчеркнула особенно. – А ежели не в своем, так только скажи, и я отправлю тебя в Обитель Серых Сестер. Мне, в общем-то, без разницы, кому отдать твое приданое. Ну, замуж? Или в монастырь?

Валерка зажмурился и выпалил:

– Замуж.

– Ну, вот и молодец. Я всегда знала, что ты разумная девка, хоть и дуришь иногда. Повезло.

«Еще бы не повезло, – раздался в голове звонкий девичий голос. – Да она же в доме моего батюшки живет. Своего у нее было шиш да маленько, всё моими родителями нажито».

– Беда… – пробормотал Валерка и повернулся к барыне. – А много за меня дали? Вы не подумайте, я просто так спросил, то есть спросила…

– Кто за тебя много даст? – хмыкнула барыня.

– Может, я красивая? – предположил парень.

Бабы переглянулись с состраданием, но продолжила барыня:

– Приданое тебе обычное положила, – отмахнулась она. – Нечего меня позорить подозрениями. Да, ты тут сирота, пригретая из милости, да я не делю детей на своих и чужих. Дала за тебя столько же, сколько за родную дочь дам, когда она заневестится.

– А не постарше ли она меня? – ударил словом Валерка наугад и неожиданно попал.

– Ты зато молодая да ранняя, – прошипела барыня.

– И богатая? – предположил Валерка.

– Очень, – согласилась барыня. – Даю за тебя отрез материи, пару подушек да шитый полог. Была бы ты не так ленива, то и рукоделие бы свое забрала, а поскольку ты в основном на печи лежала, то сама перед мужем красней, что у тебя даже сменной рубахи исподней нет.

«Как нет, – закричал голос внутри. – Да у меня было три сундука одних только нарядов заморских».

– В общем, не перечь мне. Иди замуж покорно и будь счастлива.

Барыня гордо удалилась.

А Валерка потянулся почесать в голове и намертво увяз в спутанных волосах.

– Вот прям щас замуж? Даже не пообедав?

– Странная ты сегодня, Лерочка, – прошептала кормилица. – Слыхала я, что все девки молодые перед замужеством чудят, но ты всех переплюнула.

– Просто неожиданно это все, вот только вчера все нормально было, а сегодня раз и замуж. Даже без завтрака.

– Так свадьба-то была еще давно сговорена. Кто же знал, что ты залихорадишь?

Бабы принялись отводить глаза, и Валерка почувствовал, что тут что-то не чисто.

– А с чего я заболел-то? Простыл… а? – в последний момент исправился он.

«Барыня запорола, – раздался в голове голос. Сейчас он был печален. – Повздорила я с ней как раз из-за тех сундуков. Дочка ее, сестрица моя сводная, глаз положила на мои наряды, а я отказалась добром отдавать. Думала, хоть на свадьбе буду красивой».

– А с нарядами что?

Бабы опять запереглядывались и развили бурную деятельность по помывке. Одна принялась споро разводить в деревянной кадушке горячую воду, которую черпала ковшом на длинной ручке. Валерка попытался рассмотреть в воде свое отражение, но было слишком темно, зато тетка воспользовалась ситуацией и, ухватив парня за шею, несколько раз макнула его головой в кадушку. Длинные волосы вмиг облепили лицо, стало совсем ничего не видно.

Другая намазала Валерку чем-то пахучим и вообще действовала весьма ловко, хотя сам Валерка не очень-то ей помогал. Сил было как у котенка, так что и сопротивляться тоже толком не выходило.

Пока он булькал в кадушке, голос примолк, и парень начал старательно думать о том, что же все-таки происходит.

Происходящему можно было дать несколько объяснений. Первое, Валерка таки лежит под ИВЛ и это все бред воспаленного сознания. Однако сиська все еще ныла, да и вода, затекающая в уши и глаза, была какая-то слишком уж реальная.

Второе, Валерка умер и именно так выглядит рай. Или ад, если одной мученической смерти оказалось мало, чтобы перечеркнуть прошлые грехи. Мало ли успел он в жизни накуролесить?!

Или, как третий вариант, он умер в своем мире и очутился в теле какой-то несчастной девочки, судя по всему, сгоревшей от лихорадки накануне собственной свадьбы.

«Какой извращенец женится на ребенке?», – мрачно подумал Валерка, рассматривая худенькие ручки и кривые ножки, на которых покачивалось теперь уже его тело. Рассматривал он в перерыве между маканием головой в кадушку, так что рассмотреть удалось не так уж и много. Но увиденное не радовало.

С тоской вздохнул, вспомнив тело свое, которое хорошо кормил и регулярно водил в качалку.

«Я уже взрослая, мне уже двенадцать. Я уже уронила первую кровь и могу идти замуж», – ответил девичий голос в голове.

«Еще скажи, что ты хочешь туда…» – предположил парень и походу угадал. Девчонка грустно вздохнула и заревела. Валерка еще никогда не давился слезами в собственной голове. Ощущения были странными.

Тут к нему опять подступила баба с какой-то зеленоватой массой. Именно она щипала глаза.

– Ох, долго мы, – вздохнула вторая баба. – Барыня ругать будет. Вроде бы отмыли? Может, попарить успеем?

– Некогда, – отозвалась третья. – Давайте волосы отваром прополощем да в горницу пойдем. Еще работы непочатый край.

– А может, все ж попаримся? – пискнул парень. В бане было не слишком жарко, и кожа его покрылась пупырками. Да и вообще париться он любил.

Бабы опять странно посмотрели.

– Ты же, деточка, никогда не любила париться.

– А теперь люблю…

Но вместо ответа его вновь окунули в кадушку.

Первый опыт мытья волос Валерке не понравился. Может быть, дома, в ванной, с нормальным шампунем да с кондиционером было бы и приятнее, но сейчас в полухолодной воде и с мылом, нещадно щиплющим глаза, ощущения были отвратительными. И зачем только эти длинные волосы кто-то придумал?!

– Расскажите мне, что происходит, – жалобно протянул Валерка. – Пожалейте сиротинушку.

– О! – возрадовалась тетка, – память-то возвращается. Не зря говорят, что банька-то верное средство при любой хворьбе.

– Там ее вроде бы топят, – не удержал парень язык за зубами. – А тут холод жуткий. Сейчас вот как заболею и не смогу замуж.

– До полудня не успеешь помереть, – отозвалась баба. – А после уж не важно будет.

– Будь покорна, все, что муж велит, все-все делай. Слава про него худая идет, и то, пять жен схоронил. Да только добрым словом и покорностью любого мужика умаслить можно, – сказала правая баба и помогла Валерке отжать волосы. Мокрыми они собрались в очень небольшой пучок на голове.

– Пять? – пискнул Валерка. – А я, стало быть, шестая?

– А может, и четыре, – почесала средняя баба в голове, прямо через платок. – Вроде пятая не венчанная была, наверно, это не считается.

– Спасибо, сейчас вот прямо легче стало, – отозвался парень, но тетка сарказма не уловила и одобрительно сказала:

– Конечно, ты же венчанная станешь, боярыня настояла, чтоб все честь по чести, никак не сенную девку замуж выдает, а племянницу любимую, доченьку сестрицы покойной. Так что, глядишь, и не помрешь. А хоть бы и не сразу.

– Да вы с ума сошли? – вскипел Валерка. – Да вы посмотрите на меня, мне годочков-то сколько? Разве можно такую мелкую замуж, да у меня сест… – он торопливо прикусил язык.

– Возраста ты брачного достигла, – отбрила баба, – а что выглядишь плохо, так матушка твоя тоже до самой смерти худа была. Странно, что ее такую вообще сосватали.

– Может, не надо? – жалобно пропищал Валерка.

В голове продолжались рыдания. Ни о каком конструктивном диалоге речи не могло и быть.

«Все же я умер. Нет, я просто в коме, лежу, опутанный проводами, и добрый доктор колет мне наркотики. Поэтому у меня такие странные глюки».

«Кто такие глюки?» – голос в голове приостановил рыдания и спросил между всхлипами.

– Это видения, – пояснил Валерка шепотом. – Красивые такие. Или не очень.

– Ничего, мы тебя в два сарафана обрядим, косу накладную приладим, как раз в конюшне кобылка похожей масти обретается. Тоже станешь красивая.

Голос в голове начал истерично смеяться.

– Да пофигу на красоту-то, – отозвался Валерка. – Меня первая брачная ночь сильно волнует. А нельзя ее отменить? Или перенести на попозже?

– Ой, да все девки перед этим так думают. Ты, главное, не сопротивляйся, ляг ровненько, муж твой сам все сделает. А там, глядишь, понесешь ребеночка, да и выживешь.

– Где ж я так нагрешил-то, – пробормотал Валерка, но баба услышала:

– Что ты там бормочешь?

– Молюсь я.

– Вот и правильно. Кажись, в себя начала приходить. Вот и славно. Давайте помолимся все!

– Некогда, – воспротивились две другие. – После помолимся. И за здоровье помолимся, и, ежели что, сразу за упокой.

Валерку быстро завернули в отрез ткани и, придерживая, повели обратно в горницу на второй этаж. Сейчас стало несколько светлее и удалось рассмотреть и перила, украшенные затейливой резьбой, и деревянные полы, натертые чем-то скользким. Впрочем, все это великолепие было немного грязноватым.

В горнице было бедно: простая кровать, от которой отчетливо веяло казармой, табурет в углу, который торопливо вытащили в центр и на который усадили Валерку, да сундук в углу.

«А где зеркала? А другие сундуки?» – закричал внутренний голос. Валерка послушно повторил.

– Барыня велела унести, пока ты болела, – ответила тетка. – Слишком уж ты расстраивалась, когда в зеркала смотрелась.

– А сейчас можно посмотреть? – спросил Валерка.

– Нечего, это все от лукавого. Да и не поможет уже, – резонно заметила левая тетка.

– А можно тогда покушать?

Оказавшись наверху, бабы несколько успокоились и развили какую-то странную деятельность. Одна уселась подвывать у окна, вторая перегородила сундуком дверь. Матрёна сунула Валерке большой ломоть хлеба, присыпанный солью. Пока Валерка жадно жевал хлеб, бабы шумно бухали крышкой сундука, что-то выкладывали и вновь убирали. Краюха кончилась быстро, а решимость так и не появилась.

– А муж мой будущий кто? – прожевав, спросил парень. – И почему у него жены мрут как мухи?

Баба справа посмотрела на него как на умалишенного.

«Я сама расскажу, – вылез внутренний голос. – Потому что он убивает своих жен. А перед этим мучает. И никто ему ничего не сделает».

«А почему ему продолжают этих жен поставлять? И куда смотрит… кто тут у вас? Король?»

«Царь-батюшка у нас, откуда ты такой свалился на мою голову?»

«С небес я свалился», – Валерка проиграл в голове момент, как он летит, и вид на землю сверху. Голос, похоже, поверил, потому что запричитал про небесных посланников и ангелов.

Валерка даже не смог пошутить, что его никто не посылал. Сил шутить уже не оставалось.

– Помогите мне, а? – шепотом попросил Валерка. – Дайте сбежать?!

– Куда ты пойдешь? – тоже шепотом ответила Матрёна. – Тебя же барыня в ежовых рукавицах держала, ты ни в школу при храме не ходила, ни денег не имеешь, ни родственника какого, чтобы присмотрел. Дальше первой подворотни не уйдешь.

– Или чернокнижник какой на органы утащит, – застращала другая баба.

– Или дракону скормят, – вторила третья.

– Бля, – простонал Валерка. – У вас тут и драконы еще летают? Настоящие прям? Что вы гоните, сказки это!

– Замуж иди, – отрезала баба. – Там и узнаешь, где сказки, а где быль. Бог милостив – не пропадешь!

Бабы сменили вектор деятельности: теперь они двумя гребнями безжалостно выдрали остатки шевелюры, раздирая еще мокрые волосы, заплели в тонкую косицу, куда напихали лент для объема, но даже Валерке было понятно, что эти ухищрения бесполезны. Ленты были ярко-алыми, а сама коса, перекинутая на тощую грудь, мышино-желтоватого цвета. Словно мышь вначале долго болела, а после и вовсе откинулась. Ленты этот мерзкий цвет только подчеркнули.

Под сарафан простого прямого кроя велели надеть две нижние рубахи из грубого холста. Валерка кривился, но делал как велено. Новое тело ему не нравилось, но предстоящее бракосочетание не нравилось еще сильнее.

Голос внутри причитал что-то про парчовый сарафан и красные бусы.

«Мы вроде умирать идем, а ты все о бусах, – заметил Валерка, и голос внутри опять запричитал. – Так ты не ответила, куда царь-то смотрит?»

«Царь далеко, – сердито ответила девчонка. – А мы с тобой здесь. Да и он же не прям на конюшне порет до смерти. Слухи ходят, а что там на самом деле происходит, мы с тобой очень скоро узнаем. Первая жена от родов померла. Ребеночек тоже не выжил. Вторую конь затоптал, третья сама на косе повесилась, нашли поутру, а она уже всё… четвертая отравилась. Поганками. Правда, вся в синяках была…»

– Так есть их не хотела, – сказал Валерка и хихикнул.

Бабы торопливо сунули ему в руки какую-то ленту и велели сидеть смирно.

«Он от первой жены приданое получил большое. Она сирота была и в монастырь хотела идти. От второй тоже что-то перепало. В общем, все ему верят. Уважаемый человек. Кто-то даже сочувствует» …

– Брачный аферист какой-то, – пробормотал Валерка.

«Ничего не поняла, что ты сказал, но раз ты послан мне небом, то ты, несомненно, меня спасешь».

– А, может, в монастырь?

Бабы опять запричитали. Валерка напоказ схватился за живот.

– Что-то живот крутит. От волнения, наверное. Где тут сральня, что-то я запамятовал… запамятовала.

Бабы проводили в деревянную будочку в саду. На ноги дали нацепить какие-то разношенные ботинки, отчего голос внутри опять запричитал по каким-то сапожкам.

«Ботинки даже удобнее», – решил Валерка.

В будке парень в самом деле для начала сделал дела на дорожку, а после осторожно выглянул. Как он и надеялся, баба была далеко, отвлеклась на какие-то тряпки да кадушки. Так что Валерка пригнулся и, забежав за будочку, перемахнул забор. Вернее, попытался перемахнуть.

«Ты с ума сошел! – запричитал голос, – Куда ты понес мое тело?»

– Нас спасаю.

«Это самоубийство, – стенал голос. – Мы не выживем в миру, у нас даже денег нет никаких. Ни ножа, ни огнива. Ни платочка не захватили, ни краюхи хлеба…»

– Боюсь, рюкзак с консервами нам не дадут собрать, – заметил Валерка. – И вообще, я в армии служил. В десанте, между прочим. Я волкам пасти голыми руками рву, а о голову кирпичи разбиваю.

«Не знаю, кто такие кирпичи, но что с твоей головой не всё в порядке – сразу видно, – отозвался голос. – Ибо мозгов нет в твоей голове. Говорю тебе, поворачивай назад, про дракона – это не шутки, а я все ещё девица, знаешь ли…»

– Дракону я тоже хвост выдерну, – пообещал Валерка. – Главное с ним не встречаться.

Побег шел практически по плану. Красиво перемахнуть через ограду у него не получилось. Только повиснуть. Тело оказалось ужасно слабым и кое-как подтянулось на руках. Побултыхав ногами в воздухе, Валерка нащупал опору ногой и собрался уже перемахнуть простой дощатый забор, как кто-то буквально сдёрнул его за косу.

Дальше Валерка был нещадно порот на конюшне. Барыня так осерчала, что лично кнутом прошлась. Голос в голове выл не переставая, так что голова разболелась еще сильнее, чем битая спина. А после экзекуции, когда Валерка все, что смог, это упасть кулем на пол и лежать, к нему пригласили чародея. Который наложил обезболивающее заклинание.

– Толку вначале бить, а потом лечить? – прошептал парень искусанными в кровь губами.

– Не обольщайся, – заметил чародей бархатным чарующим голосом. – Это ни разу не лечение. К вечеру все ощущения вернутся, это временная мера. Чтобы ты смогла своими ногами идти да разговоры разговаривать.

– Как у стоматолога, – тихо произнес себе под нос парень и не мигая уставился на чародея.

– Чего ты смотришь? – усмехнулся он, уставившись прозрачными голубыми глазами в ответ. – Хотя я тебя могу понять, я весьма недурен. Не будь ты невестой, глядишь, я бы и позабавился с тобой пару вечерков. Из жалости.

Чародей был сухощав, жилист и откровенно некрасив. А еще Валерка терпеть не мог патлатых.

– Запоминаю. Сравню потом с этими воспоминаниями, когда буду тебе морду бить.

В ответ чародей лишь расхохотался:

– И впрямь не в себе. Или вы ее слишком сильно били, и она умом тронулась?!

Барыня отсчитала чародею три монетки, блеснувшие золотом, убрала кошель за пазуху и повернулась к Валерке.

– Встань, – велела она.

Валерка кое-как поднялся на дрожащих ногах. Хоть боль и притупилась, совсем она не ушла, и ноги все равно подрагивали.

– Я запрещаю Матрёне тебе помогать, если ты не в состоянии оценить мое к тебе доброе отношение, то и замуж пойдешь так, как сейчас.

– Так точно.

– Что? – сделала вид, что не расслышала барыня.

– Говорю, слушаюсь. Так я пошел? То есть пошла?

– Куда? – опешила барыня.

– Так замуж, как вы и приказали.

– Ну, иди, – разрешила барыня. – Только в порядок себя сама приведи вначале. И помни, никто тебе в этом доме отныне не поможет.

Парень кое-как доковылял до бани, и никто ему в самом деле не помог. Там снял рубаху и прохладной водой, пока действует заморозка, промыл спину, из рубахи сделал перевязку с собранным по дороге подорожником. Лучше бы спиртом каким обработать, но чего нет, того нет.

– Извини, я дурак, – вслух сказал Валерка.

«Оно сразу видно было, – ответил голос в голове. – Никакой ты не ангел. Ангел не может быть таким дураком».

– Я и не утверждал, что я ангел. Даже наоборот, совсем не ангел. Но мы сейчас в одной лодке, то есть теле. И нам надо спасти себя самих.

«Да как тут уже спастись, – вздохнул голос. – Ни один муж не будет уважать такую жену. Не удивлюсь, если он вообще откажется жениться».

– Так это же хорошо? – воскликнул парень. – Мы же этого и добивались?

«Как есть дурак, – вздохнул голос. – Если на просватанной невесте откажется жениться жених, значит, порченная она. И только и останется пойти и утопиться».

Валерка сказал непечатное слово, которое девчонка не поняла.

– Значит, надо чтобы женился, да?

Голос ничего не ответил и только вздохнул.

– Ушла барыня?

– Точно тебе говорю, ушла, – за дверью бани послышалась какая-то возня, и Валерка осторожно выглянул наружу.

– Мы тебе тут ленту новую принесли, мазь заживляющую, травки, боль убирающие, ну и так, по мелочи немного.

– Спасибо, – прижал к груди парень небольшой узелок. – Вовек вас, девочки, не забуду.

Он заулыбался самой придурошной улыбкой.

– Поехала, видит Бог, совсем поехала.

Но Валерка не слушал, он вновь закрылся в бане и спустя пару часов был готов идти под венец.

«Кстати, а, может, ты о себе побольше расскажешь? – спросила девчонка в голове, – а то как-то нечестно, ты-то про меня уже знаешь, а я нет».

– А я Валера. Но дома звали иногда Валькой, хотя это сокращение от другого имени. Просто сеструха, когда маленькой была, букву «р» не говорила, получилась «Валея», и переделали в «Валю».

Время до полудня пролетело как-то слишком быстро. Вообще Валера не собирался так быстро идти под венец. И уж тем более не в качестве невесты. Казалось, что это все происходит не с ним. Точно так же ему казалось, когда отчисляли из института.

Валерка всегда считал себя везунчиком: родился в хорошей семье, хорошо учился в школе, сам поступил на бюджет в медицинский, а потом удача кончилась. Оказалось, что медицина – это адски сложно и на старых знаниях далеко не уедешь. Ко всему прочему встречались и взяточники среди уважаемых профессоров. Слово за слово и Валерка отправился топтать плац сапогами. До дембеля было уже рукой подать, но тут эти совместные учения с братской республикой, прыжки с парашютом под Рязанью. Первая двадцатка ребят прыгнула успешно, а потом прыгали они. Падая, зацепились, уже перед самой землей раскрылся запасной парашют, но, может быть, лучше бы не раскрывался.

К церкви предполагалось ехать на повозке. В которую помимо Валерки величественно забралась барыня, так посмотрев на парня, что он поскорее отсел подальше, насколько позволяла повозка и ширина самой барыни.

– Тебе дали второй шанс, дурак, так не просри его, – одними распухшими губами прошептал себе под нос Валерка, уговаривая себя еще немного потерпеть.

– Что ты сказала? – уточнила барыня, похлопывая раскрытой ладонью себя по колену.

– Говорю спасибо за науку, матушка, за хлеб, за соль, за ласку вашу, – прошипел Валерка, и успокоенная гарпия величественно кивнула.

Церковь, перед которой остановилась повозка, была… ну так себе: небольшая деревянная провинциальная церквушка. Дома таких до сих пор немало в сёлах. Валерка, неловко придерживая подол, перелез через обрешётку повозки и замер рядом.

Барыне степенно подал руку заросший по самые брови бородой мужик из челяди. Та вылезла, скорее даже вывалилась из повозки, тяжело опершись на мужика.

«Словно тесто в кадушке», – неприязненно подумал Валерка, но промолчал.

Барыня ловко набросила на голову парню тяжелое покрывало и за руку потащила внутрь церкви. Покрывало вроде бы набрасывать должны были еще в доме, но барыня прошла мимо него, словно он пустое место, и в этот момент Лерка в голове опять начала причитать. А после какой-то мужик и самого Валерку в эту самую повозку закинул, тоже молча.

Теперь обзор сократился до носков стоптанных башмаков, которые не иначе у какой-то служанки отобрали. Валерке они были явно велики, так что пришлось примотать шнурками к лодыжкам. И даже так они издавали мерзкий хлюпающий звук при каждом шаге.

Барыня взяла его под руку и скорее потащила, нежели повела вперед, не давая проститься с загубленной жизнью. Доведя девушку до алтаря, тетка передала дрожащую Валеркину руку мужику, по всей видимости, его будущему мужу.

От этого каламбура парень нервно хихикнул. Мужская рука сжалась, показывая, что ослушания тут не потерпят.

Проклятый полог мешал как следует рассмотреть хоть что-нибудь. Хотя бы даже будущего мужа. Впрочем, был виден один щегольский красный сапог, размера так сорок последнего, да край заправленных в него порток густо-синего цвета.

– Согласен ли ты, – напевным речитативом протянул священник.

– Согласен, – скучающе протянул будущий муж.

– Согласна ли ты…

– ДА! – гаркнул во всю мощь легких Валерка. – Всю жизнь мечтала, спасибо, Боженька…

– Это у нее от волнения, – небрежно отмахнулся уже почти муж, так сжимая ладонь Валерке, что кости явственно захрустели. Парень попытался трепыхаться, но громила этого даже не заметил.

– А, ну, знамо дело, у девиц это часто бывает, – согласился священник. – А в себе ли невеста?

– Так точно, батюшка, – гаркнул Валерка.

– Ну и славно, не вижу причин отказывать таким прытким молодым.

Муж явно озадачился и покрывало с головы его откидывал весьма осторожно.

– Лобзай же меня быстрее, – прошипел Валерка.

Бородатый мужик послушно припал к его губам.

– Буэ… – Валерку чудом не вырвало, но еда уже давно всосалась в пищевод и рвать было нечем.

От свежеиспеченного мужа пахло потом, кислыми щами и чесноком. Да и в принципе Валерка до этого дня не имел опыта поцелуев с мужиками и предпочел бы не иметь его и далее.

– Это у меня от стыдливости, – пропищал Валерка. – Этой… как её… девичьей.

Мужик понятливо кивнул и с некоторой гадливостью осмотрел новоиспеченную жену.

На выходе из церкви их быстренько обсыпали зерном. Зерна, прямо скажем, пожалели, но в косе пара зернышек застряла, и голова зачесалась.

Чухаться при всех Валерка поостерегся, только втянул голову в плечи и засеменил за мужем, благо теперь полог не мешал крутить головой по сторонам.

– Совсем молоденькая, – раздался чей-то голос в толпе. – И пожить-то не успела толком.

– Сирота, вот и некому заступиться.

– Голодом ее морили что ли… и били явно немало.

– Может, за дело?

Люди не сказать, чтоб прямо сильно шумели, да и барин пер сквозь толпу с уверенностью танка. Валерка печально вздохнул, на помощь рассчитывать не приходилось. Всерьез раздумывал, не дать ли стрекача, но за спиной сами собой возникли пара мордоворотов, и эту мысль пришлось отбросить.

Мысли о первой брачной ночи не отпускали. Валерка сильно сомневался, что сможет ее пережить. Умирать второй раз не хотелось.

Но до первой брачной ночи было нужно еще дожить. Валерка дошел до другой повозки, куда его довольно вежливо пригласили залезть. Дверца за ним захлопнулось.

Муж за Валеркой в повозку не полез, так что он тут оказался совершенно один. Тут же торопливо приник к окну и разочарованно отпрянул: по бокам повозки пристроились массивные всадники на конях. Не в броне, но и просто всадника на коне будет достаточно, чтобы догнать и перегнать мелкую и слабую девицу. Повнимательнее приглядевшись к бугаям, Валерка честно признал, что эти догнали бы его и в предыдущем теле.

– Вот мы и замужем, теперь что делаем? – шепотом спросил он.

«Умираем, – грустно ответил голос. – Что тут еще сделать? Видишь, какой он ужасный. Позабавится напоследок да выбросит».

Муж и правда впечатление произвел отталкивающее, но так и знакомы они были не слишком долго. Может быть, не так он и плох?!

Парень огляделся, и увиденное оптимизма тоже не внушило: деревянная лавка с парой подушек в добротных, но далеко не парчовых наволочках, окошко, задернутое простой тряпичной занавеской, да куча щелей, откуда дуло. Когда повозка тронулась, Валерка понял, что амортизаторы тут еще тоже не изобрели. Впрочем, об устройстве амортизатора он, конечно, знал. А как не знать, пацаны во дворе только и делали, что обсуждали тачки да копались в них. Быть пацаном и не знать (хотя бы примерно) устройство машины?! Но как именно ее сделать? Нужна же высокопрочная сталь, а этот мир, судя по всему, до нее еще не додумался. Валерка задумался о возможности создания амортизации и о том, как он быстро на этом озолотится.

– Надо было не медицину учить, а инженерное дело. Сейчас бы тут развернулся, – пробормотал парень и с тоской подумал, что, скорее всего, с медициной он развернуться тоже не успеет.

«О чем ты вообще думаешь? – вздохнул голос в голове. – Хотя думай. Что такое амортизаторы?»

Валерка пустился в объяснения.

«А они сразу такими появились?»

– О! – парень задумался. В самом деле, вначале, еще до колеса, люди придумали волокушу. Потом колесо, но то, самое первое колесо, и то колесо, которое сейчас ставят на внедорожник – это же совершенно разные колеса.

– Можно попробовать сделать деревянную рессору, – рука парня сама потянулась к голове и намертво увязла в волосах. – Но, пожалуй, попозже. Ты совершенно права, прямо сейчас нам не до этого.

Повозка ехала не так чтобы долго, но, когда остановилась, Валерка из нее еле выпал. Такое чувство, что его пропустили через стиральную машину: его укачало, перед глазами плыли черные мошки, рот наполнился тягучей слюной, которую парень тяжело сглатывал. Он с удовольствием пару раз вдохнул пыльный воздух, но окончательно прийти в себя ему не дали, подбежали какие-то бабки и девки и, подхватив под руки, куда-то потащили.

Как оказалось, тащили на свадебный пир, где Валерку довольно бесцеремонно впихнули во главу стола рядом со шкафообразным свежеиспеченным мужем, который обращал на молодую жену внимания столько же, сколько и табуретку: то есть нисколько.

Впрочем, последнее обстоятельство Валерку только радовало. Еще не хватало, чтоб мужик начал оказывать ему знаки внимания.

Валерка вовсю зыркал глазами по сторонам, но не мог обнаружить ничего, что могло бы ему как-то помочь. Они сидели в просторном, довольно светлом зале. Стены были из дерева светлых пород, с большими окнами, забранными чем-то вроде стекла, но не сказать, что хорошего качества. Впрочем, судя по качеству повозки, возможно, для этого времени стекла как раз были очень хорошими.

Еда тоже была странной. В огромной миске, стоящей посередине стола, лежала свинья с яблоком во рту и, как ни странно, с обратной стороны, вокруг – горы лепешек, каких-то моченых яблок и миски с капустой. Вино пахло кислятиной, Валерка даже скривился, когда мужу плеснули почтительные слуги и кубок качнулся. Посуда была тяжелой, на верху стола были серебряные кубки, а те гости, что попроще, довольствовались деревянными. Валерке, как невесте, налили в такой же тяжелый кубок. И тоже вина.

– А можно воды или компота? – шепотом попросил он.

– А молока не хочешь? – усмехнулся муж. – Эй, там, принеси сюда взвара.

Расторопный слуга подбежал, плеснул в кубок какой-то отвар.

«Это отвар из сухих яблок и трав, безалкогольный. Детям обычно дают, – заметил внутренний голос. – Поздравляю, ты только что показал, что я еще ребенок. Теперь никто не станет воспринимать тебя, то есть меня, всерьез».

«Можно подумать, раньше нас как-то по-другому воспринимали», – подумал парень.

Муж не обращал на Валерку особого внимания. Сидел, пил вино как воду и беседовал с каким-то бородатым мужиком слева от него. Мужик был одет в роскошный кафтан, расшитый золотистыми нитями, из-под которого торчала светлая рубаха. Борода у него была густая, но подстрижена коротко. В целом мужик производил весьма приятное впечатление. Хотя бы тем, что иногда с сочувствием поглядывал на Валерку, но в начинающуюся семейную жизнь не лез, чем тоже заработал пару плюсов в Валеркиных глазах.

– Что-то ты не только не пьешь, но и не ешь, – заметил муж и резким движением огромного ножа отхватил кусок свиной ноги и шмякнул это парню в тарелку.

Горячий соус плюхнул на лицо, на скатерть и кубок. Но муж только расхохотался.

– Господи, ну ты и уродина, даже ухватиться не за что.

Валерка молча вытерся и схватился за кубок. Если им как следует ударить и не промахнуться, то он сможет стать веселой вдовой.

«Даже не думай, – заорала его личная шизофрения. – Нас тогда сразу казнят. Без вариантов. Сиди и ешь».

Парень мрачно рассматривал этот кусок мяса. Тот сочился жиром, был присыпан золой и пах не слишком аппетитно. Вроде бы и мясо, как его можно испортить, и в то же время что-то смущало. Да и тело долго голодало, болело, нагрузить поджелудочную жирным мясом – идея точно плохая.

Так что парень потыкал мясо двузубой вилкой и припал к кубку с отваром.

– Никак брезгуешь? – снова обратил на него внимание муж.

– Никак нет, – быстро ответил Валерка и поморщился, настолько голос его жалко прозвучал. – Просто… просто этот отвар такой вкусный, никак не могу напиться. А можно еще?

Мужик расхохотался и махнул слугам.

– Новинку вон попробуй. Дрянь редкостная, но тебе, может, понравится, – он опять махнул, и слуга поднес вареную картошку. Вот правда, на тарелочке вареную картошку в мундире. Нечищенную и даже не слишком мытую.

Валерка не стал препираться и аккуратно стал чистить ее.

– Послал же Боженька ж-жену, – пробормотал муж, и тут его недавний сотрапезник схватился за сердце и упал головой на стол.

На празднике однозначно стало веселее. Все забегали, завизжали бабы, слуга уронил поднос с едой, откуда-до подскочила собака, которая начала судорожно эту еду хватать и заглатывать.

К мужчине подбежал какой-то господин и, перевернув гостя, уверенно произнес:

– Он умер, барин.

– Что за херня, – поднялся со своего места Валерка. – Да вы даже не попробовали его реанимировать. А вы точно доктор?

– Да он же не дышит, – вскричал местный медик. – А ты чего вообще тут командуешь, самая умная, что ли?!

– Ты говори-говори, да не заговаривайся! – стукнул пудовым кулаком по столу муж.

Но Валерка в эти разборки уже не встревал. И внутренний голос не слушал, который вначале что-то говорил, просил не лезть, сесть и продолжить пир, а после просто принялся выть на одной ноте.

– Эй, можно потише?

Голос заткнулся. Гости в зале удивлённо примолкли.

Парень расстегнул верхнюю пуговицу на богатом камзоле пациента, мимоходом отметив, что пуговица была перламутровой. Расстегнул ремень. Уложил его поудобнее, приподнял ему ноги и подложил под них какой-то свернутый коврик. Четко, как на манекене, нанес хлесткий прекардиальный удар и приступил к непрямому массажу сердца. Два вдоха на семь движений.

– Да ты совсем рехнулась, мужика у меня на глазах лобызать!

Валерку подняли за косу. Больно. Он в очередной раз пообещал себе отрезать ее к чертям.

И тут пациент издал всхлипывающий звук и задышал.

– Чудо Господне! – первым рухнул на колени местный лекарь. И принялся бить поклоны и молиться.

– Идиот, – вскричал парень тонким фальцетом. – Ему надо не молитву, а лекарства. Есть у вас тут от сердца что-то?!

– Вот, настойка на мышиных хвостах. С жабьей икрой. Как положено, в полнолуние ловил.

– Боже, вот же идиот, – прошипел Валерка, гибко вставая и подтягивая подол. Ему как никогда хотелось навешать этому шарлатану тумаков. Он вообще не любил шарлатанов и людей, которые занимаются самолечением.

– Охолони, жена, – грозно произнес муж, рука его опять потянулась к косе, но на сей раз парень оказался быстрее и небрежным движением перекинул ее на другую сторону.

– Ну, есть же у вас чародеи всякие, как-то вы лечитесь же?

– Сядь, я сказал, – муж сунул Валерке в руки кубок.

Но парня было уже не остановить.

– Настойки есть какие-нибудь?

– Боярышника вот, вот, калины, вот, подорожник с мятой. Вот девичьи слезы, первейшее средство от любой напасти. А вот косточка самки бобра. От удушения помогает. И раны заживляет. Особенно от меча.

Парень захотел закрыть лицо рукой.

– Погоди, а косточка бобра с левой лапы или с правой? – заинтересовался муж Валерки и даже отошел от него.

– Настойку боярышника давай сюда, – рявкнул парень. – Я надеюсь, ты туда ничего больше не добавлял? Не сморкался? Руки мыл?

Накапал настойки в чистый кубок, помог пациенту выпить. Внимательно всмотрелся ему в лицо. А лицо становилось лучше: краски потихоньку возвращались в него, да и взгляд стал более осмысленным.

Через некоторое время появился и чародей. По иронии судьбы – тот же самый.

Мужику оказали уже более профессиональную помощь, и свадьба потекла своим чередом.

– Вина, дорогая жена? – вкрадчиво спросил муж.

– А не откажусь, – рубанул рукой Валерка.

Чародей тоже выразил желание присоединиться к празднованию, и его с почетом усадили рядом с молодыми.

– Дорогуша, как лихо у тебя это получилось. Кто тебя такому обучил? Где вы видели такое? – произнес чародей, снисходительно и, вместе с тем, настороженно рассматривая Валерку.

Тот терпеть не мог, когда на него так смотрели. Словно именитый профессор на экзамене.

– Очень странно, что вы тут не владеете минимальными врачебными навыками. Любому ослу понятно, что мозг умирает не сразу, – буркнул парень, поскольку более внятного ответа у него не было.

– Ослу, значит, понятно? И мы тут не владеем минимальным врачебными навыками? Несмотря на то, что в Школе Чародейской я обучался, а ты не так давно из-под стола вышла. Очень интересные замечания с твоей стороны. Так всё же, откуда у вас эти истины?

– Когда я лежала в бреду, ко мне спустился ангел и научил лечить людей, – очень удачно соврал Валерка, вспомнив стенания внутреннего голоса, и пускай теперь докажут обратное.

– Интересно, очень интересно! Обязательно к вам наведаюсь еще за "истинами". И вы, уважаемый господин, зайдите ко мне на обследование завтра после обеда, – сказал чародей, повернувшись к спасенному и небрежно подставляя свой кубок под струю вина. – Эй, поаккуратнее, ты краев не видишь, что ли?

Слуга испуганно что-то залепетал, но чародей лишь раздраженно оттолкнул его и поспешил припасть к кубку.

– Не, ну, я не знаю, как там на самом деле было, а спасла ведь она меня, – неловко произнес мужик.

Было видно, что он хоть и преисполнен благодарности, однако ж ссориться с чародеем тоже не горит желанием. А было бы неплохо иметь защитника посильнее, чем добрая Матрёна, которая к тому же осталась далеко.

– Да, да с этим я спорить не буду, очень здорово, что "ангел" так вовремя её обучил, - буркнул чародей. - Но настоятельно рекомендую зайти ко мне. Если не получится, ничего страшного. Я тогда сам к вам завтра вечером наведаюсь. И к священнику загляните.

Спасенный рассыпался в ответных любезностях и уверениях в своей преданности.

– Извините, ваше чародейство, – залепетала барыня, – но нормальная она была, ничего такого. А я ведь ее с самого рождения воспитываю.

– А в чем вы меня вообще подозреваете? – спросил Валерка и на всякий случай придвинулся к мужу поближе. Обведя взглядом пиршественный зал, он заметил, что все поглядывают на него с некоторой опаской.

– Нет-нет, ничего такого. По мне — это явление чуда Божьего. И стоит радоваться об открытии таких возможностей, – из уст чародея эта похвала звучала как не обещающая ничего хорошего в будущем.

– Ну, бывали же в истории подобные случаи, – пробормотал спасенный уже очень и очень неуверенно.

– Главное, чтоб не от дьявола это было, он ведь тоже был ангелом. Уж лучше достойно умереть, нежели недостойно жить во грехе, – наставительно заметил чародей, но тут же поспешил добавить: – Но здесь я более чем уверен, все в полном порядке. Пока в порядке…

«Блииин, тут еще и дьявол есть, – с тоской подумал Валерка, — вот это я попал так попал. Гребаное средневековье».

«Боже, очисти душу мою, – повторяй, дурак, – велел внутренний голос. – И на колени еще бухнись, и лбом в пол бей. Размеренно так».

Валерка, не будь дурак, послушался.

– Успокойтесь, милая, вас ни в чем не обвиняют. Мы только проверим, все ли хорошо у тебя и почтенного купца.

Но Валерка не повелся на провокации и добил лбом об пол молитву до конца. А после как ни в чем ни бывало сел обратно.

На него продолжили зыркать, но уже не так агрессивно, а после того, как расторопные слуги вновь обнесли всех вином, веселье вновь забило ключом.

– А вот отложим ложки, да встанем на ножки, – заголосила какая-то баба, и все почему-то ее послушались. А дальше для Валерки начался персональный ад. Потому что присутствующие позабыли, кто здесь кто, и допились до той степени, когда все еще помнили, что здесь свадьба, но уже не помнили – чья.

– Ах, аист, аист-птица, лети сюда, здесь ждет девица… – голосила другая баба, требуя немедленных наследников.

– Вообще-то для ребенка девять месяцев требуется, а не вот прям щас, – пробормотал Валерка, но крепкая рука мужа вздернула его за шиворот. Благо муж, встав на ноги, в основном припадал к кубку, а не лез с поцелуями. Впрочем, гости уже были и сами сильно навеселе.

Слуги не успевали подносить вино.

– Вам бы, боярин, поменьше на вино налегать и побольше уделять внимания супруге, – ласково заметил чародей.

Валерка поднял на него злые глаза – он и без того притомился от внимания. От двух слюнявых поцелуев удалось увернуться, словно случайно уронив на пол ложку, но с каждым разом придумывать отмазки становилось все сложнее и сложнее. Ложки на столе были не бесконечными.

– Она и без того сегодня внимания получила больше, чем за всю жизнь, верно ли, Лерка?

– Так точно, – отозвался Валерка, раздумывая, что же ему делать дальше.

Лерка в голове советовала всыпать мужу в кубок отраву.

«Откуда у нас отрава?»

«В твоем воротнике зашит маленький пакетик. Ведьма дала. Высыпь ему в вино, и он помрет – и все дела».

«Да ты сдурела, девка, – испуганно подумал Валерка. – Неизвестно, что там за трава, хватит ли дозировки, да и как я за пиршественным столом под взглядом чародея что-то сделаю?!»

«Отвлеки его чем-то, да и все дела».

– Песню спеть про голубые береты? Или может, анекдот про поручика Ржевского рассказать?!

– А почему ты постоянно как солдат отвечаешь? – опять обратил свой взор на парня чародей. – Уж не служила ли ты?

– Никак нет, – опять вырвалось у Валерки, и он, охнув, поспешил зажать себе рот рукой, что изрядно повеселило чародея.

– Так почему же?!

– Батюшка служил, постоянно так с матушкой разговаривал, – выпалил Валерка, не подумав, но оказалось, что батюшка Лерки и в самом деле служил, о чем она ему поспешно и сказала.

– Не припоминаю, чтоб он так говорил, – заметила барыня, то ли из желания уязвить падчерицу, то ли из чувства справедливости.

-А вы и не могли припоминать, – нахально отозвался Валерка. – Ибо мой батюшка при жизни не больно-то вас жаловал и до двора не допускал. А уж после его смерти вы тут как тут. Не вы ли мамке моей помогли сменить этот свет на тот?!

– Это официальное заявление?! – привстал со своего места чародей и Валерка поспешно замахал руками:

– Что вы, ваше чародейство, это так, домыслы мои.

– Ты тогда, девка, поаккуратнее такими словами бросайся. Ибо за слова у нас, Царем-Батюшкой так указано, что отвечать надобно. А коли у вас слово против слова, так поединком чести решать.

– Попозже, – отозвался Валерка. – Вот подрасту немного, окрепну, и поговорим про поединки.

– Хорошо, – заметил чародей, – с удовольствием посмотрю на это. Думаю, будет интересно…

– А ежели вы поразбираться хотите в произволе каком, так тётка приданого за меня недодала. Помню, до того как я с лихорадкой слегла, сорочку батистовую вышивала, думала мужу поднести, порадовать… ста… – «старика» хотел сказать парень, но вовремя прикусил себе язык. – А после лихорадки не стало той сорочки. А ведь точно помню, как последний стежок клала…

Муж обратил грозный взор на барыню:

– Нехорошо так со своими поступать, – заметил он, и его язык совершенно не заплетался. Словно и не он выпил за ужином с десяток кубков, с пары которых самого Валерку вынесли бы с пьянки вперед ногами, даже будь он в своем старом теле.

– Так запамятовала, – улыбнулась барыня. – у меня племянница заболела, немудрено про все забыть. Не изволь гневаться, барин, сей же час велю слугам принести.

– И кружева, плетенные на коклюшках, три локтя, еще батиста беленого отрез, лён на простыни, да два пояса тканых, парных. И сапожки мои красные, что еще батюшка покупал навырост.

– Ну ты и нахалка, – восхитилась барыня.

– А вы попробуйте, скажите, что не мое это приданое? – весело заметил Валерка, – У нас тут его чародейство сидит, он пускай нас и рассудит. Ему сам Царь-Батюшка велел правду-матку резать.

– А еще мне что Царь-Батюшка велел? – нахмурился чародей.

– Сирот обижать не велел, – предположил Валерка и подумал, что он слишком уж нарывается. Как бы не огрести. Но уж больно захотелось на прощание барыне пакость сделать.

И тут грозный и довольно мерзкий чародей расхохотался и повернулся к барыне:

– Ну, рассказывай, тоже забыла? Али брешет девка?

И тётка опустила глаза:

– Запамятовала, ваше чародейство, вот вам крест, не со зла, просто память уже не та. Все же возраст, да и судьба у меня была нелегкая…

– Слугам вели принести все, – хмуро заметил барин и вновь наполнил кубок.

А Валерка поймал тяжелый и ненавидящий взгляд барыни. Она непременно бы отыгралась на нем за свое унижение, но теперь не было у нее такой власти.

Впрочем, чародей тоже поглядывал на Валерку с немалым интересом и это пугало даже больше, нежели интерес барыни. Но сейчас парень сидел, опустив глаза в сторону своих коленок, и всем своим видом показывал свою безобидность. По крайней мере, пытался это демонстрировать.

После того как слуги принесли недостающее приданое, барин, барыня и его чародейшество отвлеклись на рассматривание сундучка и его содержимого.

Барыня морщилась, особенно от необходимости отдавать второй сундучок, в котором излишне ретивый слуга принес недостающее. Но протестовать не думала, лишь хмурилась, отчего ее лицо собиралось в некрасивые складки.

«Сейчас самое время», – скомандовала Лерка, и рука Валерки сама собой поползла к груди. Тот чертыхнулся и вместо груди сунул руку в волосы, опять взлохматив их. Дурная привычка: надо от нее избавляться.

Любопытство взяло верх, и он все же нащупал какой-то сверток, зашитый в широком шве. Похоже, Лерка при жизни была хорошей швеей и вышивальщицей, если не знать, где он, то и не догадаешься. Но тут дорогой супруг с гостями вернулись за стол. Так что ничего сделать Валерка все равно не успел.

Но мысль эта в голову запала, и он продолжил ее думать.

И, как назло, господин муж все никак не хотел никуда отлучиться.

– А можно я в туалет схожу? – наконец попросился парень. – Мне в самом деле уже надо.

Барыня хотела что-то сказать, даже рот уже открыла, но неожиданно промолчала. В туалетную комнату Валерку проводила какая-то худенькая девчонка, отрекомендовалась Глашкой и сказала, что она теперича будет Валерке прислуживать.

Туалетная комната поражала воображение. Она была в самом деле туалетной: тут за ширмочкой прятался самый настоящий унитаз, допотопный, правда, с рычагом, который был почти у самого потолка, откуда свисал красивый витой шнурок. И ванной, которую было бы вернее даже назвать джакузи, настолько большой она была. В ней можно было бы возлежать не просто вдвоем, а даже втроем или даже вчетвером и ничуть не мешать друг другу.

– Подожди меня за дверью, – велел Валерка девке, но та и не подумала его слушать.

– Не велено вас одну оставлять, барынька, а ну как плохо станет. Али утопиться вздумаете? Барин велел глаз с вас не спускать.

– Ужас, – пробормотал парень, – и ты вот будешь прям смотреть, как я тут все делаю?

В ответ девчонка только печально вздохнула:

– Не извольте, барынька, беспокоиться, я не стану вам мешать.

– Да у меня ж запор от такого внимания приключится. Отродясь меня в отхожее место никто не провожал. Ты хоть отвернись, что ли?!

Девчонка послушно отвернулась, и Валерка задрал платье повыше и приступил к процессу. А под это дело и содержимое воротника удалось извлечь (на живую ниточку было прихвачено). Тем более что сидеть было удобно. Комфортно, можно сказать.

«Ну и как ты собиралась ему это подсыпать в бокальчик?»

Валерка с сомнением изучал замотанные в тряпицу травки. Было их не так уж много, и они были хорошо высушенными, так что определить, чем это было при жизни, было трудновато. Тем более что всякие травки-муравки в курсе фармакологии Валерка запомнил плохо. Поэтому, собственно, и завалил экзамен (впрочем, там была еще некрасивая история со взяткой).

«Ведьма дала, велела бросить ему в питье и все».

«И ты реально думала, что он такой дурак, этот стог сена в бокале не заметит? Еще и выпьет. Сразу с закусью разве что».

Лерка в голове насупилась.

«В общем, не обессудь, но это очень тупое покушение, и мы с тобой так делать не будем», – решил Валерка и выбросил этот стог в унитаз. Вместе с лоскутом. А после решительно дернул за веревочку.

«Дурааааак!»

«Сама дура, – не остался в долгу парень. – Я нас лучше спасу».

«Да как ты нас спасешь? Так же, как уже спасал раньше? Только портишь все».

«Вот увидишь, спасу! – поклялся Валерка. – Сама понимаешь, я ну никак не могу ему рожать детей. Не моё это».

Лерка в голове захихикала, сразу успокоившись.

– Барынька, долго вы еще там? Может, за лекарем сбегать, ежели вы животом занемогли? Или за чародеем? Тут самый настоящий чародей на пиршестве сидит, так я сбегаю, мне не в тягость.

– Только его тут еще не хватало, – отозвался парень, представив себе визит чародея в туалет, где молодая жена никак не горшок не может сходить.

А девчонка– ну дура дурой, взяла и побежала за чародеем.

Валерка заметался в поисках бумажки.

– Зря лоскут выкинул, – повинился он.

«А что ты ищешь?»

– Лопух какой– подтереться бы.

«Так вон, ванна целая».

Мысль была хорошая. Тем более, что пока там эта девка найдет чародея, пока он согласится по сортирам ходить.

В такой нелепой позе, в ванне с задранным к самым ушам подолом его и застал чародей.

– Ну что тут еще случилось? – устало спросил он, входя следом за Глашкой.

– Воооон, – заорал с перепугу Валерка и бросил в него первым, что попалось под руку: щеткой, видимо, для волос. Или бороды. Но щетка была знатная: выточенная из куска камня, с вплавленными прямо в камень пучками жесткой щетины. Все это промелькнуло перед Валеркиными глазами и вписалось чародею в лоб. Четко. Словно гранату бросил. И эффект был почти такой же: его чародейшество закатил глаза и изволил отбыть в обморок.

– Блииин, – простонал парень, торопливо заканчивая помывочные дела, опустил подол и выбрался из ванной. – Глашка, проверь, живой он там?

– Не извольте беспокоиться, барынька, я сей же час за барином сбегаю.

– Стой, дура, – крикнул ей вслед Валерка, но той уже и след простыл.

Первым делом пришлось подобрать и спрятать щетку. Вот умели же раньше качественно делать вещи, даже не разбилась, не то что современный китайский ширпотреб. Скрыв орудие преступления, парень проверил, все ли у него в порядке с платьем, и только после этого приступил к диагностике.

Посередине лба чародея расплывался и начинал багроветь синяк. К тому же с огромной шишкой.

– Ну, это, – пробормотал Валерка, – у мышки боли, у собачки боли, а у нашего чародея все заживи.

Поскольку больше он здесь ничем помочь не мог, то еще раз оглядел ванную комнату в поисках другого компромата и убедился, что все в порядке.

Барин ворвался злой как тысяча чертей.

– Что у тебя уже случилось, жена дорогая, – прорычал он с порога.

– Да вот, – Валерка махнул рукой на лежащего в обмороке чародея. – Я делала свои дела, но сам понимаешь, когда на тебя так пялятся, то не очень-то легко всё делать, ну Глашка и решила, что у меня проблемы, и привела чародея. А он, не знаю почему, взял и упал. В обморок. Но ты не подумай чего, я тут одета была и просто стояла. Может, он поскользнулся? Или вовсе припадочный?!

Тут чародей застонал и попытался сесть. Валерка со своей помощью не полез, хватит уже, помог одному. Барин сам тоже не изволил руку чародею подавать, только повелительно Глашке кивнул.

– Ой, ваше чародейшество, а вы тут зачем лежите? А вам очень больно? А почему вы не увернулись?

– От чего он не увернулся? – спросил барин, но на сей раз Валерка успел быстрее.

– Да, наверное, пятно мокрое было на полу, вот он и упал.

– Наверное, – задумчиво согласился барин и икнул.

– Ничего не помню, – признался чародей. – А чего это мы тут все делаем?

Присутствующие растерянно переглянулись.

– Ваше чародейшество, – необычайно робко начал барин. – Вы тут лежите, а свадьба у нас, вот, вас тоже пригласили. Ик, а вы тут упали и лежите. Неловко как-то вышло. Перепили, может?

– Может, – согласился чародей. – Но свадьбу помню. Ты прямо сильно религиозная такая, – он ткнул пальцем в Валерку. – А еще я помню, у тебя вся спина в мясо избита. И по моим прикидкам, первую брачную ночь ты запомнишь на всю жизнь. Смешно!

– Непременно, – буркнул Валерка.

– А пойдёмте выпьем? – неожиданно предложил чародей. – За молодых!

Барин послушно развернулся и отправился в пиршественный зал, подхватив Валерку. А вот Глашка шустро растворилась среди слуг.

Тост с удовольствием подхватили все присутствующие. А потом выпили еще и еще. Тосты из чародея сыпались как из рога изобилия, словно он позабыл (хотя почему словно?!), и вновь и вновь предлагал: за молодых, за новобрачную, за плодовитость, за деток, и просто за то, чтоб всё было…

А поскольку гости и хозяева и до этого не пренебрегали спиртным, то вставать на ноги с каждым разом становилось все сложнее и сложнее. Барин все больше наваливался на Валерку и все чаще начинал приставать с поцелуями. И когда Валерка в сотый раз полез искать ложку под столом, тот зарычал и, вытащив его из-под скатерти, перекинул через могучее плечо и куда-то понес. Ну, то есть понятно куда.

Сие действо вызвало небывалый ажиотаж среди гостей, вслед им посыпались советы и добрые пожелания. И чародей орал громче всех, скотина, и по столу кружкой лупил так, что аж вино расплескалось.

В спальне барин небрежно сгрузил Валерку на широкую постель, застеленную меховым покрывалом. Реально меховым, собранным из нескольких цельных кусков шкур.

– Медведь? – заинтересовался парень, приподнимаясь, а после и вовсе бочком сползая с кровати.

– Ага, сам добыл, – похвастал барин. – Медведище, огромный… медведик, а ты чо стоишь?

– Рогатина? Пистолеты? Куски крупные, видно, что не собаками травил, – со знанием дела заметил Валерка.

– Палкой хребет переломил ему, – небрежно бросил барин, и, видя удивлённые глаза, поспешил рассказать всю историю подробнее. – Я в малиннике сидел, ну, по надобности, из оружия только дрын был с собой, уж не помню зачем, а тут – медведь. Ну я дела свои скоренько завершил, медведь тому прям сильно поспособствовал, да и заборол его. И дрыном хребет переломил. Потому шкура такая целая. А вот вторую уже да, из арбалета добыл следующим годом. Ну, давай не будем тянуть за… хвост, задирай подол и ложись.

– А, может, выпьем? – предложил Валерка, втайне надеясь, что муж напьется да уснет. Хотя надежды было и мало. Напиться он и так напился. Пьяный был, еле не ногах стоит. Но уж на долг супружеский, было видно, шибко настроился.

– А и выпьем давай, – согласился барин. – Наливай давай… Медведь добрый был… никто до тебя не спрашивал, даже жаль тебя…

Валерка поспешил наполнить два кубка и подал один барину. Тот осушил его махом и опять полез с поцелуями.

– Не дури, и мое терпение не испытывай, ик… сама знаешь, я и так с тобой слишком добрый. Делаю небольшую поблажку на испуг твой девичий, а вообще у меня не забалуешь. Ложись давай… ик… Наполним эту ночь стонами, – барин одной рукой толкнул на кровать, силы было достаточно, чтоб легкая девочка полетела как невесомая кукла.

– Да не могу я так, – вскричал Валерка и толкнул наклонившегося над ним мужа в грудь ногами. Хотел упереться в грудь, но нога слетела и ударила пяткой в пах.

– Убью суку! – взревел барин и отступил, согнувшись и сыпля бранными словами. А затем вновь попер как танк, но неожиданно запнулся за ножку и упал, ударившись головой о край кровати. И остался лежать, наполовину съехав с кровати.

«Урааааа!» – закричала Лерка.

– Проблемы у нас будут, – пробормотал Валерка. – Особенно если он очнется.

Он прихватил с кровати подушку и наклонился над барином. Но тот уже и сам не дышал.

Валерка опустил подушку и присел на край постели.

– Блин, – пробормотал он, потирая затылок, – с одной стороны, нехорошо как-то вышло, с другой, мы вроде пока живы, а он уже не очень, и это прям хорошая новость. С третьей, нас за это, наверное, будут ругать…

«Ежели докажут, что это ты его убил», – согласилась Лерка.

– У вас тут долбанное средневековье, так что я не слишком-то верю в правосудие. И магия есть, что меня весьма пугает.

Лерка пожала плечами.

– Есть два варианта: первый – лечь спать как ни в чем не бывало в надежде, что теперь все у нас будет хорошо. А второй – забрать все, что тут есть ценного, и сбежать.

«Далеко мы не сбежим, – рассудительно заметила девушка. – Ты уже пробовал и поверь мне, второй раз закончится примерно так же. Наверняка тут собаки во дворе, нас они не знают, а там челядь набежит. И уж с мешком добра отбрехаться будет еще сложнее. Точно на плаху отправят».

– То есть ты предлагаешь лечь спать?

«Утро вечера мудренее», – отмахнулась девица.

И тут как по заказу перестало действовать обезболивающее заклинание. И, похоже, болевой порог у Лерки был так себе. Валерка еле успел зажать зубами кусок мехового покрывала чтоб не заорать во все горло, а так вышел только глухой стон.

Какое уж тут бежать, парень еле стонал и проталкивал воздух между приступами. Дергало спину и пекло так, словно он оказался у чертей на сковородке.

Так что эта ночь и в самом деле оказалась наполнена стонами.

И, конечно, никуда он не успел сбежать.

Проснулся Валера, если выход из того полубредового состояния можно было так называть, от грохота. Следом заорала какая-то баба, запричитала другая, а после к их крикам добавились и мужские голоса.

– Боже, ну что вы там орете? – спросил он, кое-как сползая с кровати. – Али умер кто?!

– Так, барынька, барин-то вон… остыл уже?!

Валерка обернулся, барин и в самом деле посинел.

– Горе-то какое, – выдавил он из себя. – Что орете, лекаря сюда! И кого там еще положено.

– Раскомандовалась, – раздалось от двери. – Вот он я. И лекарь (даже лучше!), и царёв дознаватель.

От скромности чародей точно не собирался умирать и цену себе явно знал.

– Вот и отлично, – порадовался Валерка. – Вы сейчас и установите, кто и кого убивал. Сразу оговорюсь, я тут совершенно не при чем.

– Сейчас выясним, – согласно кивнул чародей.

– А, может, в погреб ее пока? – робко предложила барыня, которая непонятно что здесь делала. Видимо, эти мысли настолько четко отразились на Валерином лице, что чародей посчитал своим долгом вмешаться.

– Вообще-то (пока не доказано обратного), она жена барина. Законная. Вдова уже. И дом это её. И это она имеет право вас в погреб посадить.

– Да как же так-то? Она же маленькая?!

– Замуж выходить, так большая, а как в погреб вас, тетушка, сажать, так маленькая? – недобро усмехнулся Валерка. – Вы уж определитесь…

От входа раздались согласные голоса. Как понял Валерка, собрались здесь все, кто смог пережить вчерашний пир, и, хотя важных людей было в разы меньше, чем вчера, однако ж барыня все равно посчитала за лучшее заткнуться. Слуги толпились позади толпы, но головы вытягивали, стремясь рассмотреть как можно больше подробностей.

– Не могла она убить никого, – громко говорил вчерашний спасенный барин. – Не могут лекари убивать. А она лекарь, да еще и божьим промыслом врачующая.

– Чего же барина не вылечила? – резонно вопрошал кто-то другой. И барыня этого оппонента всячески поддержала.

– Не могла, наверное, – степенно отвечал бородатый барин. – И у Божьей милости есть пределы. Да и кто вам сказал, что она не пробовала. Вы посмотрите на нее, выглядит-то она, словно с минуты на минуту и сама боженьке душу отдаст.

– И умерли они в один день, – проговорил кто-то с задних рядов.

Лерка в голове молчала, и Валерка был ей безмерно благодарен. И без того спина болела просто адски, а к горлу подступала тошнота.

Чародей меж тем что-то вовсю колдовал. И, к немалому удивлению, перед всеми присутствующими проступили действующие лица вчерашней ночи. То есть появилась прозрачная фигура Валерки в Леркином теле и сам барин. Но картинка словно шла задом наперед. Вот он страдает на кровати, рот выгибается в беззвучном крике, потому что звуки такое кино не показывало. Вот Валерка кладет подушку обратно, а вот с подушкой в руках склоняется над телом, вот барин падает… и тут картинка прервалась.

Чародей выглядел весьма бледным и тяжело дышал. Было видно, что силы его колдовские поиссякли, так что продолжения кина не будет.

– Ваше чародейшество, может, вина вам? Или… да поддержите его! – крикнул Валерка слугам, и те поспешили исполнить это приказание.

– А подушечку-то ты в руках зачем комкала? – ехидно улыбаясь, спросил Валерку чародей, присев и пригубив огромную чарку. – И есть ли следы доказательства, что брак закреплен?!

– Доказательств хоть залейся, – смело махнул рукой на кровать парень.

Не просто так у него спина болела, не просто. Заморозка отошла, и кровь с разбитой спины не капала, а практически лилась, щедро пропитывая и шкуру медвежью, и парчовое покрывало, и льняные простыни. Валерка чувствовал, что и сейчас платье прилипло к спине и было страшно его отлеплять.

– Ну и затейник барин покойный был, – пробормотал кто-то из гостей, когда слуги послушно развернули простынь. – Как со скотобойни.

– А я подушечку подложить хотела своему благодетелю, – улыбнулся Валерка, от боли улыбку перекосило, отчего два ближайших слуги отпрянули и, не сговариваясь, перекрестились. – Да вы и сами прекрасно видели, что я даже близко не подходил-а.

– Видел, – кивнул чародей. – Поздравляю, девица Валерия, со свершившимся браком. И скорблю о вашей потере.

– Скорбим, – пробормотали несколько ближайших бояр.

– Так, а барин-то отчего умер, – потребовала ответа Леркина тётка.

– Сердце? – пробормотал Валерка.

– Вы же и сами все прекрасно рассмотрели, – удивился чародей. – Долг супружеский он с лихвой исполнил, встал вина испить да поскользнулся. Упал неловко и все, отдал Боженьке душу.

– А ты, девка, то есть, барынька, отчего не исцелила его?

– Да вы же сами видели, – поспешил вступиться вчерашний спасенный, – умотал ее так супруг, что она встать не могла, всю ночь так и пролежала. И то, поспешила ему подушку подать.

– Скорбим о потере, – вновь пробормотали присутствующие, не сговариваясь.

Валерка понятливо опустил глаза. О потере он не скорбел. О том, что погреб, похоже, отменяется, тем более.

– Унесите тело барина. И готовьте к погребальному обряду. Отца Дмитрия покликайте. А ты… – чародей обернулся к Валерке и тот понятливо отозвался:

– Молиться я буду, ваше чародейшество. И скорбеть. Не успела мужниной женой стать, а тут овдовела сразу. Но Боженьке виднее, кого и когда призывать, – по щеке Валерки скатилась самая настоящая слеза. Так спина горела, что сдерживаться сил не было, хотелось упасть на пол и криком кричать.

– Плачь, милая, никто не осудит, – подошла к ней какая-то баба и обняла, и тут Валерка не смог сдержаться, заорал и слезы из глаз брызнули.

– Оставьте нас, – велел чародей. – Слово напутственное вдове желаю сказать.

– Как скорбит-то, видать, умел что-то покойный, – пробормотала бабка, выходя. – И суток не миловалась с ним, а слезы льет прям настоящие.

Как только дверь захлопнулась за последним человеком, чародей велел Валерке:

– Раздевайся!

– И не подумаю, – отозвался парень непочтительно. – Я желаю хранить верность мужу моему покойному, траур там блюсти и все дела.

– Боже, ну ты и дура, – покачал головой чародей. – Полечу тебя. А то ты щас или в горячке проваляешься не знаю сколько, или вовсе помрешь со минуты не минуту. А все добро хозяйское отойдет всяким наследникам.

– А вам-то что за забота, – поморщился Валерка, но все же кое-как стянул платье через голову. Отодрать его оказалось не сложно, не успело еще прикипеть к ранам. Двигаться было больно, и движения вышли дергаными, неловкими. Еле удержался от бранных слов, когда платье проехало по окровавленной спине.

– А моя забота, – пробормотал чародей, велев парню лечь прямо на пол, – в том, что хочу гадость сделать этим наследникам. И за твой счет тоже поглумиться. Смешно же, девка глупая и вдруг богатая вдова успешного торговца. Мне будет забавно наблюдать, как ты его богатство на тряпки спустишь…

– А, может, я еще и преумножу его? – пробормотал Валерка. Что там с его спиной творил чародей, ему было не видно, но стало лучше. Боль не пропала, но словно приглушилась, как под повязкой с противовоспалительной мазью.

– А ты в торговых делах разбираешься? – спросил чародей. – Всё, можешь вставать и одеваться. И ты бы все равно мазями какими обработала.

– Нет, не разбираюсь, – поморщился Валерка. В торговле он был не силен. Но не обязательно же торговать, чтобы заработать денег. Тем более какие-то деньги у него, оказывается, и так были. Надо бы выяснить получше, на что он вообще может рассчитывать и какие у него теперь в этом мире права.

– Есть мази? – спросил чародей. Удар по голове решительно пошел ему на пользу. Он стал каким-то более человечным. Главное, больше его не бить, чтобы всё не вернулось в первоначальный вариант.

– Сделаю, – махнул рукой парень. – Спасибо вам.

– Совет хочешь? – спросил чародей.

– Конечно…

Совет карман не тянет, тем более пользоваться им или нет, личное Валеркино дело.

– Тётку какую у себя посели. Чтоб за нравственностью твоей следила. Желательно с хорошей репутацией и в возрасте.

После лечения Валерка натянул всё тот же сарафан. Вначале надо с делами разобраться, а после можно будет и собой заняться. Лерка в голове скулила, что надо бы наоборот все сделать. А то и вовсе лечь и страдать, но парень был решительно с этими мыслями не согласен. И похуже бывало, тем более, что-то чародей всё же сделал. Как будто унял воспаление.

Гости не слишком охотно провожались. Было видно, что они настроились на трехдневный пир, и столь скорое возвращение домой претило жаждущим разгула душам.

– Прошу простить меня, но желала бы я молиться о спасении души моего супруга в одиночестве, – приговаривал Валерка, и гости, высказав соболезнования, начали-таки расходиться и разъезжаться.

Особенно трудно оказалось выпереть чародея. Но после ста уверений в том, что через пару дней его непременно пригласят в гости, лишь с делами тут разберутся, чародей изволил отбыть восвояси.

– А Вас я бы просила немного задержаться, – сказал Валерка тому мужику, которого откачал на пиру. – У меня к вам пара вопросов. И вас, тетушка, тоже прошу не уезжать.

Было сложно не заржать на первой фразе, но парень справился. Неуместный смешок скрыл за кашлем и рот прикрыл, скрыв ухмылку.

– Не стыдно, над телом покойного?

– Право слово, тётушка, я не отниму много вашего времени. И вас, простите, не помню, как вас зовут…

– Кузьма я, Желанович по батюшке. О чем ты желала поговорить с нами?

– Честно говоря, я бы предпоче… предпочла поговорить с вами о разном, совета спросить. Вижу, что человек вы надежный, да и тётушку я с детства знаю.

Кузьма Желанович только хмыкнул. Тётку он, видимо, тоже знал.

– Отдайте мне Матрёну, тётушка, – попросил Валерка. – Вам она всё одно без надобности – а мне будет памятью о доме.

Купец только в усы хмыкнул от Валеркиной прямоты. Судя по всему, тут так дела не решали.

– Да ты знаешь, сколько она вообще стоит? – возмутилась барыня. – А ты – отдайте.

«Тут крепостное право, что ли?» – с тоской спросил Валерка.

«Не знаю, о чем ты, но бесплатно тебе барыня и снега зимой не даст. Не то что нянюшку».

– Да она у вас сейчас только ест, – вслух заметил парень. – Баба уже не молодая, толку в хозяйстве от нее не так много. Из жалости прошу. Да и вам всяко полегче будет. Как-никак я-то упорхнула из отчего дома. На одни рабочие руки меньше стало.

– И поэтому ты хочешь на еще одни рабочие руки мое хозяйство уменьшить?! – барыня уперла руки в боки, грозно нависнув над Валеркой.

Кстати, сесть Валерка не предложил, так они и стояли во дворе, откуда разошлись остальные гости.

– Матрёна старая и уже не проворна по хозяйству. Вам она и вовсе без надобности. И вообще, неужто вам сложно пойти мне навстречу в такой малости?

– Сложно, – отозвалась барыня. – Люблю я Матрёну.

– Сколько?

– Что сколько?

Купец опять усмехнулся.

– Но хотите добром подарить, скажите сколько она стоит?

– Да какие деньги между нами, деточка? – сладко улыбнулась барыня. – Не могу с ней расстаться.

– Два золотых даю, – быстро сказал Валерка.

– И не стыдно, за старую няньку ломить цену как за добрую корову? – не утерпел купец. – Да ей цена пара грошей.

– Вот, забирай, – выдернул сережки из ушей Валерка. – Сама знаешь, это еще папенька покупал, цена им никак не меньше, а то и больше.

Лерка даже орать не стала. Только всхлипнула тихонько. Матрёну она не сказать, чтоб сильно любила, а сережек ей явно было жалко. Но Валерка отдал их бестрепетно.

– Завтра пришлю, – нехотя кивнула барыня, торопливо выхватывая серьги. Как сорока, право слово.

– Сегодня, – улыбнулся Валерка. – Не смею вас боле задерживать. И попрошу без сюрпризов. На повозке извольте приказать довезти её, да вещи позволить забрать, а не в одной нижней рубахе за ворота выкинуть.

– На повозке еще, чай, не барыня. Сама дойдет.

– На повозке, я сказала. Не обеднеешь.

Валерка, показывая, что разговор окончен, отвернулся. Подхватил кончиками пальцев край рубахи купца, повел за собой в дом. Тётушка осталась во дворе, но судя по крикам, ненадолго. И пяти минут не прошло, как слуги подали ей повозку, и тётка с шумом и помпой изволила отбыть.

– Я бы пригласила вас в кабинет, – заметил Валерка, – но я пока не знаю, где здесь кабинет. И какие у меня, собственно, права и обязанности?! Вижу, что вы человек умный и добрый. Не станете вводить меня в заблуждение, да и наживаться на моем горе, скорее всего, тоже.

– Пойдем в кабинет, – велел купец. – Я знаю, где это. Поговорим.

Валерка вслед за купцом поднялся по широкой деревянной лестнице с резными перилами и вошел в просторный кабинет. Здесь был добротный стол, пара сундуков по углам, широкие окна, забранные стеклом, причем довольно приличного качества. Стояли полки с огромными книгами в богатых переплетах. На столе тоже было чертово средневековье: перья, чернильница, какая-то тяжелая штука, изображающая скачущих коней, стопка бумаги, сероватой и шершавой на ощупь, лоток с песком и еще какие-то мелочи. Все это Валерка отметил краем глаза, пройдя следом за купцом в теперь уже свой кабинет. Не утерпел, потыкал пальцем в песок, провел рукой по перу, пощупал бумагу и поднял глаза на купца.

Тот понимающе усмехнулся в усы.

– Итак, что вас, Валерия, интересует? Чем я могу помочь?

– Меня интересует всё, – отозвался Валерка, на правах хозяйки садясь в большое кресло. Пришлось сесть на самый краешек, иначе ноги до земли не доставали. Еще и руками для равновесия вцепился в край сидения. Купец, не выказав удивления, сел в кресло напротив.

– Слишком широкий вопрос. Мне будет сложно ответить.

– Что мне делать дальше? – несколько сузил вопрос парень, и, подумав, расшифровал его. – Кто должен организовать похороны? Кого надо уведомить? Как их вообще организовывают? Будут ли меня слушать слуги? Понятно, что должны, но как их заставить? Как мне добиться уважения соседей? И как узнать состояние покойного супруга?! Прими, Боже, душу его…

– Можете при мне не лукавить. Я прекрасно знавал вашего супруга и знаю, что был он порядочной скотиной. Ваше нынешнее состояние – лишнее тому подтверждение.

– Признаюсь, – пробормотал Валерка, – мой покойный супруг не имеет никакого отношения к моему состоянию…

– То есть…

Валерка мысленно застонал и попытался исправить положение:

– Я имел… а в виду, что моя спина – результат воспитательных мер тётушки. Мой супруг не успел как следует меня покалечить. Хотя, без сомнения, имел такие намерения.

– Бог ему судья, – жестко ответил купец.

– Итак…

– Слуг сейчас соберете внизу, представитесь им и велите представиться им. Держитесь твердо и жёстко. Правда на вашей стороне, и по закону вы вдова, как бы там ни было. Можете пороть их, можете дать выходной, и сразу они бунтовать не пойдут. Идти им, собственно, особенно некуда, а бунт будет жестоко подавлен царевыми солдатами, и это всем известно. Даже ребёнку.

Валерка поторопился заметить:

– Однако, бунты были…

– Не в вашем случае, – отмахнулся купец. – Вы новый человек, и сейчас они побоятся бунтовать. А там как поведете себя. В любом случае, думаю, сейчас не это главная проблема.

– А в чем же главная проблема? – уцепился Валерка. – Похороны?

Но купец опять лишь отмахнулся.

– И это не проблема. Велите ключнице кликнуть отца Димитрия, поговорите с ним, исповедайтесь, и дальше слуги сами знают, что делать. Не первый и не последний покойник в этом доме.

– Исповедоваться? – приуныл Валерка, но купец и тут лишь отмахнулся.

– Отец Димитрий с пониманием относится к мелким людским слабостям, да и вас, барынька, с рождения знает… а вот с наследством действительно будут проблемы.

Валерка подобрался.

– Женщина, конечно, может вести дела, в том числе и торговые, – аккуратно начал купец. – Особенно часто это делают вдовы, и порой даже весьма успешно. Иногда даже лучше покойного супруга. История знала такие случаи. Хотя считается, что бабий разум весьма скорбен и мал, однако же я видел исключения. Но вы…

– Молода, – подсказал Валерка.

Купец согласно кивнул.

– Наш городок не большой, – продолжил купец, негромко кашлянув. – Все друг друга знают. И я тоже слышал про вас.

– Что-то плохое? – предположил парень, подумав, не стоит ли кликнуть слуг, чтобы велели подать чаю или что тут принято пить за деловой беседой. Черт, он даже таких мелочей не знает.

«Взвару пусть принесут,» – подсказала Лерка.

– Минуту, велю слугам принести взвару, – заполнил неловкую паузу в разговоре парень. Встал, покачнулся и купец поспешил подскочить и поддержать под локоток.

– Может быть, я? – неловко предложил он.

– Я сам…а, – отказался Валерка. – Не хватало, чтоб в моем доме с первого дня за меня командовали.

– Верное решение, – согласился купец, одобрительно присматриваясь к парню.

Взвар подал худой рыжий парень в заляпанном чем-то типа вина кафтане. Кафтан был скудно расшит по вороту крестами, сам парень был брит и не слишком чист. Валерка глянул на его неровные ногти с черными полосками и долго не решался пригубить свой кубок. Лишь после слов купца, что питье не отравлено и можно смело пить.

Валерка покраснел и признался:

– Да я просто задумалась, извините…

– Знавал я вашего батюшку, да и матушку видел пару раз. И с тёткой мы пересекались. На службе в церкви и вас саму видел, – купец еще отпил взвару и наконец выпалил, что его беспокоило. – Тётушка не больно-то занималась вашим обучением.

– Я – не дура, – мрачно отозвался Валерка. – И люди меняются. Поэтому я и прошу вашего совета.

– Я вижу, что людская молва ошибалась, – согласился купец. – Вы производите впечатление весьма рассудительной девушки. А недостаток образованности легко устраним.

Валерка кивнул и, встав, сделал пару шагов к книгам. Можно было подождать, пока купец уйдет, но у парня было еще много вопросов и он рассчитывал на длительную беседу. А сейчас ему взбрело в голову убедиться, что он грамотный.

«Лер, а ты читать умеешь?»

«Конечно, – вспыхнула девушка в голове. – Я же благородная!»

Книга оказалась тяжелой, Валерка благоговейно положил ее на стол и с трудом двумя руками открыл. Читать он умел. Но медленно, водя пальцем по строчкам, проговаривая буквы вслух и медленно собирая из них слова. Буквы были рукописные, неровные и странные. Не такие.

Купец пил взвар, прихлебывая маленькими глотками, и снисходительно улыбался. Валерка виновато пожал плечами и, закрыв книгу, поставил ее обратно.

– Извините. Так значит, вы считаете, что со мной никто не будет иметь никаких дел? – предположил Валерка. – И как мне заслужить их уважение?

– Предложить что-то интересное? – предположил Кузьма Желанович. – Такое, чтобы жажда наживы перевесила?! Или как-то докажите, что вы надежный партнер. Предложите выгодную сделку?! Даже не знаю.

– А что бы могло заинтересовать вас? – азартно наклонился Валерка вперед и поморщился. Спина напомнила о себе.

– Я торгую специями, – заметил купец. – У меня редкий товар и довольно дорогой. Его сложно возить: тяжелая дорога, пираты, сложности хранения. Это делает мой товар редким и дорогим.

– А с моим покойным супругом вас что связывало? – спросил Валерка.

– Корабли, – не делая тайны отозвался Кузьма. – Супруг ваш, упокой, Боже, душу раба твоего, имел несколько кораблей. Дело весьма прибыльное, но и довольно опасное.

– И эти корабли теперь мои?

– Ваши. Но с капитанами будут проблемы.

Валерка мрачно кивнул. Долбанное средневековье.

– Я бы порекомендовал выйти замуж, – помявшись, произнес купец. – Вы сама не справитесь с делами. Быстро разоритесь и все равно придется пойти под венец. Хочу уверить, что не все мужчины такие, каким был…

– Нет, – решительно отозвался Валерка. – Никакого замуж.

– У вас будет время подумать… и… передумать, – последнее купец произнес совсем тихо, но Валерка услышал. И промолчал.

– Где я могу ознакомиться с делами супруга? Как вообще я могу узнать о них?

Купец обвел руками кабинет.

– Все бумаги должны быть здесь. О всех секретах вряд ли кто-то знал, кроме самого покойного.

«Приказчика надо поспрашивать, – подала голос Лерка. – У тетки был поверенный, она сама делами не шибко занималась».

Валерке захотелось напиться. Так, чтоб вдрызг и упасть мордой в салат. А проспавшись, очнуться в родной казарме. Или даже под капельницами в больнице.

«Я даже на протез согласен, – подумал он. – Лишь бы не это все».

От Лерки пришла волна жалости, и парень помотал головой, собираясь с мыслями.

– Спасибо, – обратился он к купцу. – Вы мне очень помогли.

– Да обращайся, деточка, – со стуком поставил он пустой кубок на стол. – Мне уже и самому интересно, что из этого получится.

Купец ненадолго замолчал и, несколько побледнев, принялся растирать грудь. Валерка подобрался. Только второй остановки сердца не хватало.

Но мужчина пару раз глубоко вздохнул и выпрямился.

– Вам бы к кардиологу сходить, – пробормотал он, и, заметив недоуменный взгляд купца, поправился. – Ну, к лекарю. Только не к тому шарлатану, а к нормальному.

– А вам ангелы там больше ничего не советовали? – серьезно уточнил собеседник, садясь еще ровнее. Руку он опустил на колено, но Валерка не обольщался, похоже, сердце ему давило.

– Что учиться мне надо, – Валерка поморщился. – Даже не могу придумать так сходу, чего вам бы такого укрепляющего попить. Чай с калиной? Есть у вас такое?

Купец кивнул.

– И поищите нормального специалиста. Травника, может?! Я в девичьи слезы не слишком верю. Лучше бы травки попить.

Купец еще раз кивнул и задумался. Возможно, перебирал в голове специалистов, к которым можно обратиться. Или просто о чем-то своем.

– А насчет женитьбы, – помявшись, все же спросил Валерка, – вы же не свою кандидатуру предлагали?!

Купец расхохотался.

– Женат я, а церковь многоженство не одобряет.

– Слава Богу, – пробормотал Валерка. – В смысле, что не одобряет. Я тоже не одобряю.

Купец снисходительно промолчал, а Валерка потер переносицу. Мысли разбегались, дел было так много, что не понятно, за что хвататься первым делом.

– Ладно, – наконец принял решение парень. – Спасибо, вы мне очень помогли.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулся купец. – Обращайся.

– Непременно, – пообещал Валерка.

Проводив купца, он опять на пару минут завис, думая, за что же хвататься. Но тут снова дала о себе знать спина.

– Эй ты, – он дернул за рукав пробегающую по коридору девчонку в длинном переднике. – Вели лекаря пригласить.

Девчонка понятливо кивнула и умчалась. Пока шли поиски лекаря, Валера внимательно изучал всё, что было в кабинете. А было там много чего: помимо книг была еще целая стопка тетрадей, исписанных мелким убористым и плохо читаемым почерком. Судя по всему, это были бухгалтерские книги, и Валерке было очень интересно изучить, что же в итоге осталось ему в наследство, но за время ожидания он смог прорваться всего через пару страниц. В тетрадях была явная путаница. А значит, или у покойного (как же приятно это звучит!) супруга был какой-то свой способ записи, или управляющий ворует. Или оба варианта верные.

Помимо тетрадок с записями, Валерка нашел небольшой тайник, где лежало несколько примитивных кошельков с разными монетами. Парень развязал пару ближайших и устроил Лерке допрос.

«Золотой (это же настоящее золото?) — это много или мало? И как он называется?»

«Дурак, как есть дурак, – вздохнул голос. – Конечно, это очень много. Рубль он называется».

«А услуги лекаря сколько стоят»?

«Лекари обычно дорогие, – вздохнул голос. – Может даже серебряный запросить. А чародей и подавно золотом берет».

Валерка согласно кивнул и, выбрав пару серебряных монет и горсть медяков, остальное запихал обратно. Никаких угрызений совести он не испытывал. Это же теперь его деньги.

– Вот, барынька, привела как есть, – звонко крикнула девчонка, подталкивая в спину невысокую, полноватую женщину. Была она одета бедно, но опрятно. Седые волосы были убраны под чистую без какой-либо вышивки косынку.

– Лекарь? – удивился парень.

– Повивальная бабка я, – негромко сказала женщина и поклонилась.

– А нафига мне повитуха? – удивился Валерка. – Я же лекаря звал. Мне спину лечить, а не рожать.

– Так а нетути больше никого, – опять подала голос девчонка. – Лекарь изволил утром в столицу уехать, у него там какой-то се-ми-на-рус, или что-то такое. Ученик его в канаве пьяный по такому случаю лежит. Как бы и вовсе к утру не замерз. Вот, кто был, того и позвали. Чародей еще, правда, есть…

– Нет, чародея не надо, – согласился парень.

Валерка задумался, опять запустив пятерню в волосы. На ощупь голова уже давно напоминала воронье гнездо.

– Вели ученика из канавы вынуть, – решил Валерка. – И у нас там кинь куда. Может, пригодится.

– Сей момент, барынька, – поклонилась девка и проворно убежала. Повитуха продолжала стоять, глядя в пол.

– Ладно, – поманил ее ближе Валера. – Вы же, небось, все равно в травмах и кровотечениях понимаете? Я понимаю, у вас специализация узкая…

– Не извольте беспокоиться, барыня, – кивнула женщина, – я, когда лекарь не знает, и другие хвори пользую. Ученик-то его немного бестолковый.

– Признаться, я от местного лекаря тоже не в восторге, – отозвался Валера, вспомнив действия, вернее бездействия того на свадебном пиру. – Да и лекарства у него отстойные.

За разговором он избавился от сарафана и нижней рубахи. Сейчас, после вмешательства чародея, кровотечение прекратилось, но судя по ощущениям, спина являла собой ужасное зрелище.

К чести повитухи, она удержалась от замечаний не по делу:

– Вот здесь нагноение, надо чистить. Если сейчас заразу не убрать, то плохо дело будет. А вот тут зашить бы, уж больно глубоко рассечено. Но шрамы всё одно останутся.

– Что-то надо? – спросил Валерка. – Самогону, может велеть подать?

– Я бы не рекомендовала вам, барыня, самогон сейчас принимать, – заметила повитуха. – У пьяных кровотечение усиливается. А ежели вы прям сильно боли боитесь, так у меня есть успокаивающая настойка. На грибах.

Пока повитуха говорила Валерка внимательно рассматривал ее. Особенно руки. Были они чистыми, с коротко стриженными ногтями и без колец. Хотя, кажется, даже у дворовой девки на пальчиках мелькали колечки.

– Потерплю, – решил парень. – Если это те грибы, про которые я думаю, то с ними надо бы поаккуратнее. А самогоном я предлагала раны обрабатывать. Или у вас даже до такого еще не додумались?

– Не извольте беспокоиться, – с каким-то пониманием отозвалась повитуха. – Может, вам на кровать лучше лечь?

Но при мысли о супружеском ложе у Валерки заныли разом все зубы, так что он только махнул рукой и, постелив на пол сарафан, лег поверх.

– Приступайте.

Было адски больно, так что Валерка, как ни пытался, но стоны сдержать смог не все. В голове выла Лерка, которой почему-то тоже было больно. И это никак не способствовало обретению душевного равновесия.

– Вот, готово, барыня, – наконец сказала повитуха, отступая и несколько отстраненно осматривая творение рук своих. От поясницы до шеи Валерка был замотан в кучу самодельных бинтов, на полу осталась лежать небольшая кучка перевязочных средств в крови и гное.

– Спасибо, – кивнул Валерка, торопливо и ужасно неловко натягивая исподнюю рубаху. Верхний сарафан оказался безнадежно мятым и грязным. Честно говоря, и исподняя рубаха была не первой и даже не второй свежести, но ее хотя бы не видно.

Повитуха ему скорее понравилась. Несмотря на болезненность процедуры, действовала она умело и на вопросы отвечала четко и по существу. И в снадобьях использовала травы, а не всякие девичьи слезы сомнительной чистоты и свежести.

Валерка протянул ей одну серебряную монету, но тут женщина неожиданно побледнела и замахала руками.

– Берите, – удивленно сказал парень. – Или мало? Может, вы дороже берете, чем лекари? Но так я же не рожал.

– Господь с тобой, деточка, – от удивления повитуха пустила петуха. – Мои услуги стоят пару медяшек. Я же не лекарь, не ученая. Академиев не кончала, так, чему меня научили, да что сама вызнать сумела.

– Пока я особых ошибок не заметил, – буркнул парень. – А лекарь ваш вообще дурак. Берите. Я никому не скажу. Считайте чаевыми.

Повитуха несколько раз поклонилась и наконец решилась взять деньги.

Убедившись, что повитуха ушла, Валерка все же вернулся в спальню. Где-то здесь должны быть его сундуки, а в них свежая одежда. Он собирался познакомиться со слугами, а для этого было бы неплохо приодеться. Грязный окровавленный сарафан точно не поможет добиться их уважения. Валерка запоздало подумал, что перед перевязкой можно было бы принять ванну, но теперь об этом думать было поздно.

Сундуки нашлись возле огромного ложа, с которого никто даже не подумал убрать кровавую простыню. Ладно хоть убрали тело покойного супруга. Валерка торопливо переоделся и, преисполненный праведного гнева, велел собрать всех слуг, где их там можно собрать, и проводить туда его.

– Слушайте сюда, – велел он, в сопровождении той же самой девчонки спускаясь в огромный зал, где вчера проходило пиршество. – Значит, теперь я вдова и самая тут главная, – Валерка старался говорить уверенно и достаточно просто, чтобы его смогли понять даже самые недалекие работники. – Если кто-то желает получить расчёт и уволиться, то можете об этом мне сказать. Если нет, то представьтесь и расскажите, кто вы и кем работаете.

К его удивлению, все молчали, а после начали послушно представляться:

– Прохор я, управляющий делами вашего супруга, упокой Боже душу его, – мужик был весьма упитан и округл, его короткая борода лоснилась, зато на голове робко пробивалась лысина.

– Алевтина– ключница, – неглубоко склонилась сухопарая и высокая женщина с каким-то желтым лицом.

– Игнат, кухонный рабочий.

– Василий, дворовой.

– Манька, повариха я.

Представились все, вплоть до дворовых мальчишек, которые смотрели на Валеру раскрыв рот. Тот выслушал всех и велел расходиться по рабочим местам, пообещав проверить работу каждого и заглянуть в самый дальний угол.

– А вас, Прохор, я попрошу пройти в кабинет, – заметил Валера. Тот недовольно поморщился, но подчинился, пристроившись сзади и тяжело дыша. – Желаете взвару?

– Ты, маленькая девка, – неожиданно произнес управляющий. – Ты ничего не понимаешь в делах и только все испортишь. Поэтому сиди тихо и не мешайся мне. Вот когда появится у нас новый достойный барин, ему я и буду отчитываться о делах. А ты сиди и слушай, что я тебе скажу. И замуж поскорей иди, вдруг понесла, так чем раньше замуж выйдешь, тем лучше. Для всех лучше.

Валера поморщился, но продолжил расспросы:

– А живешь ты, Прохор, где?

– В каком смысле? Здесь, в усадьбе я и живу.

– А делаешь что?

– Управляющий я! Главный тут!

– Был главный, – спокойно заметил Валера. – Собирай свое барахло. Чтоб к вечеру тут даже духа твоего не было. Я лично прослежу, чтоб ты ничего не спер!

– Эй, зачем ты так сразу, а?! Что я тебе сделал?!

– Проваливай, я сказала.

– Не, ну погоди, барыня, не горячись. Я же дела все твоего супруга вел. Пригожусь и тебе, чай.

– Или нет, – не собирался давать слабину Валера. – Сам…а разберусь. Читать я умею, считать тоже. А ты, судя по всему, и у мужа моего воровал, и у меня продолжишь.

– Не гневите Боженьку, барыня, я верой и правдой вашему мужу служил, ни монетки не украл…

– Слушай, вот не стыдно врать? – устало спросил парень. – Да по твоей роже сразу видно, что воровал ты будь здоров, и только и думаешь, как продолжить.

– Да если бы, у барина невозможно было украсть, – печально вздохнул управляющий. – Кремень мужик был.

– Ничего, я за тобой тоже буду следить. А если поймаю на воровстве, то сломаю что-нибудь.

Видя, что мужик не впечатлился, Валера добавил:

– Сама сломаю, уверяю тебя, ты даже не успеешь ничего понять.

Но управляющий только хмыкнул. И стоило бы его, конечно, уволить, но Валера решил с таким важным решением повременить. Уволить можно и после. Как разберется со всеми записями своего благоверного.

– Ладно, – наконец кивнул парень скорее даже своим мыслям. – Остаешься пока с испытательным сроком. А там посмотрю на твое поведение. Иди, кликни там ключницу. К ней у меня тоже есть вопросы.

Управляющий кивнул и, не заморачиваясь с поклонами, вышел.

Ключница вошла, не потрудившись даже постучать в дверь.

– Слушаю тебя, – снисходительно кивнула она.

– Это я тебя слушаю, – отозвался Валера. Его начинало напрягать, что слуги вроде бы подчинялись, но с каким-то снисхождением. Мелькнула мысль высечь на конюшне и тут же пропала. Парень на всякий случай пару раз встряхнул головой и даже поковырял в ухе мизинцем, словно надеялся эту мысль достать.

– А что ты хочешь услышать?

– Ты, значит, тут ключница?

– Да.

– А живешь где?

– Тут и живу.

– Что входит в твои обязанности?

– Чегось?

– Делаешь ты тут чего?

– Ну, как, за порядком слежу, запасы проверяю, решаю, чего закупить, где что заменить. Все, что в доме находится, все в моем подчинении.

– Сколько тебе барин платил?

– Три рубля.

– Это в месяц?

Ключница истово закивала, но в голове возмутилась Лерка, что таких зарплат не бывает.

– Врешь, – отозвался Валера. – И про три рубля и про сроки. Думаю, не больше одного. И в год. Верно ведь?

– Верно, – с какой-то ненавистью выплюнула женщина.

– Дам полтора, – предложил Валерка. – Плюс два выходных, которые можно будет использовать по желанию. Только заранее предупредишь, когда понадобится.

– Хорошо, – неожиданно согласилась ключница. – Можно мне на завтра взять выходной?

Валерка так удивился, что аж опешил. Пару минут молча смотрел на наглую тетку, которая казалась упивалась его замешательством. А после медленно кивнул.

– Да, можно. Сегодня покажешь мне всё.

– Что именно? – уточнила женщина, торжественно улыбаясь.

– Вообще всё, – улыбнулся Валерка. – Начнем с подвалов. И ключи мне отдай. Вернешься с выходного – получишь обратно.

– Чего это? – удивилась женщина. – Испокон веков я с ключами не расставалась. Ишь, чего удумала!

– В чем проблема-то?! Вернешься с выходного и заберешь ключи. Обещаю, что я за всем присмотрю.

– Никогда такого не было, – продолжила женщина, но послушно пошла следом за Валерой. Который был преисполнен решимости обследовать дом снизу доверху и приобщиться к ведению домашнего хозяйства.

– Так, вели мне на вечер баньку истопить, – мимоходом заметил он и дождался кивка, подтверждающего, что вредная баба все услышала и поняла. – Значит, здесь у нас что? Подвал? А в подвале что?

Ключница послушно показывала, а Валерка постепенно вникал. Голова шла кругом от этих ледников, хладных комнат и прочих старинных названий. Запомнил он процентов тридцать от силы, и то наверняка завтра забудет.

– А здесь у нас что? – спросил он, когда, закончив с подвалами, они поднялись на первый этаж какого-то крыла.

Они очутились в полутемной большой комнате, где за длинными столами на лавках сидели бледные девочки.

– Ремесленная это, – отозвалась ключница. – Те девки, что попроворнее, на легкий труд ставятся. Вот, сидят, кружева плетут. Спин не горбят.

– Не горбят? – почти проорал Валерка.

Девки эти сидели сгорбившись, как нахохлившиеся воробышки. В комнате было весьма темно, потому что окна были небольшими, а ведь сейчас едва за полдень перевалило. Валерка представил, как здесь неуютно по вечерам. На полу был брошен простой тканый коврик, и на этом все убранство и закончилось. Только столы, длинные лавки и скрюченные спины молодых девчонок.

– Да они же тут у вас, то есть нас все ослепнут так, – пробормотал парень.

«Обычно кружевницы слепнут лет за пять, – заметила Лерка. – Если кружевница – хорошая мастерица, то успевает себе на вольную заработать».

– У нас хорошие условия, – выплюнула ключница. – Здесь тепло, сухо. Мы их кормим два раза в день. Грех жаловаться.

– Мы не жалуемся, – протянули синхронно девки, когда ключница требовательно спросила, всё ли у них хорошо.

– Распорядись, чтобы им пару свечей принесли, – велел Валерка, на что баба только недовольно поджала узкие губы.

Обойдя дом и проверив все его щели, Валерка все же отобрал у нее ключи. Уж больно не хотела баба отдавать их. А на выходной хотела.

– Эй, ты, – кликнул парень дворовую девчонку, – нянюшка моя не прибыла еще?

– Нет, барынька, – поклонилась девка и торопливо дала стрекача, заметив рядом с новой барынькой старую ключницу.

– Странно, – поморщился парень. – Вроде времени уже много. Уж сто раз можно было до тётушки и обратно съездить.

– Ну и дура же ты, – заметила ключница. – Неужто думаешь, что тётка твою няньку на повозке повезет? Идет нянька ногами босыми, к вечеру, небось, доковыляет. Она ж старая уже?

Валерка поморщился, но оскорбление пока спустил. Хотя Лерка в голове ныла о пользе порки для уважения среди слуг.

– Баню истопили?

– Я тебе еще нужна зачем-то? – ответила вопросом на вопрос ключница.

– Во-первых, на вы, пожалуйста, – Валерка схватил бабу за пояс и, намотав его на кулак, заставил ее наклониться. – Я как-никак барыня, а ты мне служишь.

– Я из свободных, – возмутилась ключница, попытавшись вырваться, но у нее почему-то не вышло.

– И все равно служанка. Так что еще раз дурой меня назовешь или иное какое неуважение выскажешь, так я тебе в глаз дам.

Ключница вскинулась, но Валерка торопливо добавил:

– Или на конюшне пороть прикажу.

Это ей оказалось ближе, так что гадкая баба пробормотала сквозь зубы, что все поняла.

– Так, что там с баней?

– Истопили, как вы и приказали.

Валерка кивнул и велел покликать девку какую расторопную, чтобы с ним в баню сходила.

Вернувшись в спальню, он выбрал в сундуке чистое исподнее и верхнее платье. Спросил внутренний голос, что еще ему надо.

«Неправильно как-то, – вздохнула Лерка, – ты мечешься по дому, как сраная кошка, тем более зачем тебе баня, когда тут целая ванная есть?»

– Достало в грязном ходить. И голова чешется, – простонал Валерка, опять запуская руку в волосы и с наслаждением почесываясь.

«Ну, так в ванне небось проще голову-то помыть»

– В чем-то ты права, – задумался парень. – Но банька — это же не просто помыться.

«Вроде у нас спина болит»

– Не вроде, а нормально так болит, – поправился парень. – Да, ты совершенно права, банька нам сейчас вообще незачем. А жаль, люблю я это дело…

Он решительно вышел из комнаты, прихватив по дороге вещи и чистый отрез ткани.

Дверь комнаты смачно впечаталась в лоб ключницы.

– А ты тут что делаешь? – удивился Валерка, рассматривая сгорбившуюся, потирающую лоб бабу.

«Подслушивала, тварь, – заметила Лерка, – ты же вслух говорил».

– Пришла сообщить, что баня готова, – простонала ключница.

– Можешь сама сходить попариться, – разрешил Валерка. – Чего зря пару пропадать. А я передумала, пойду в ванне помоюсь и снова за работу.

Баба осталась стоять в коридоре, задумчиво потирая лоб.