Валентина

– Здравствуй, мотылек, – жнец погладил белоснежные крылышки впорхнувшей в его обитель души. – Ты живая? 

Он удивился, как живая душа могла попасть к нему — царство тьмы, обитель зла.

Мотылек взволнованно облетел ужасающее существо в капюшоне, осматривая его. И через мгновение всё вокруг изменилось: его мрачный дворец, в котором властвовала тьма и холод, преобразился, в большие арочные окна лился мягкий свет, нет, не солнечный, а яркий и тёплый свет души. Мгла рассеялась, запели птицы, и сладостный аромат цветов заполнил зал. Он с удивлением огляделся: в своём ли мире он сейчас? Прекрасная душа, что попала к нему, тоже преобразилась: перед ним стояла девушка в лёгком розовом платьице, с длинной копной русых волос, курносая и с ясными глазами.

– Кто ты? – спросила она, приветливо улыбаясь ему. 

– Я – Смерть. А ты – душа, которую я должен сопроводить…

Девушка засмеялась и прикрыла рот ладошкой.

– Представить себе не могла, что смерть может быть такой прекрасной! – воскликнула девушка. – Может быть, ты ангел?

Прекрасный — он? Она, наверное, издевается; жнец давно забыл, как выглядел до того, как стал просто скелетом в тёмном плаще. Он взглянул на свою кисть и замер. Сейчас он видел красивую мужскую руку с загорелой бронзовой кожей. Эта душа преобразила его. Приблизившись к ней, заглянул в ясные голубые глаза, стараясь увидеть в них своё отражение, и увидел. Да, сейчас он выглядит как человек, мужчина!

– Кто ты? – спросил, не отходя от души.

– Я – Валентина… – она погладила его по щеке. – А ты мой сладкий сон. 

Мужчина ощутил горячее дыхание на своей коже, на губах, и потянулся к её лицу, вдыхая сладостный желанный аромат. Он давно не чувствовал запахи. Валентина пахнет солнцем и морем, тем, что он так давно не видел. 

Протянув руки, он с жадностью запустил их в русые волосы — девушка вздрогнула.

– Ты боишься меня?

– Нет, — шепнула она.

Жнец провёл пальцами по спине и опустил руки на её талию, погладил бёдра. Она откинула голову назад и громко задышала, отчего у него внизу живота стало жарко. Чего она хочет, он не понимает?

– Валентина, – прошептал он её имя.

Имя, похожее на песню — Валентина. Ему захотелось попробовать на вкус её сочные алые губы. Склонился к приоткрытому рту и поцеловал. Девушка ответила ему глубоким стоном и лизнула его губы.

Смерть отстранился и потрогал свои губы, влажные от её языка. Он растерялся, не зная, что делать с ней, такой живой и почему-то желанной.

– А ты боишься меня? – спросила девушка, касаясь тонкими пальцами его груди, там, где должно биться сердце.

– Нет, я люблю тебя.

Через мгновение всё потемнело, и Валентина, которая мгновение назад стояла перед ним, вновь превратилась в мотылька и, взлетев, растворилась в воздухе. 

Это была их первая встреча. Сладкий сон для неё и для него.

После этой ночи жнец искал её в разных мирах и обнаружил её разум в темноте, запертый в теле уже много лет. Он видел множество сущностей, которые могли странствовать между мирами, и Валентина оказалась одной из них. Увидев её бессознательное тело, лежащее на больничной кровати. Только ему известно, что она не спит, она заплутала в коридорах безвременья. Жнец понял, чего хочет на самом деле, он решил, что должен освободить её душу и разум.

Следующей ночью всё повторилось, и Валентина появилась в образе мотылька.

– Здравствуй, ангел, – с задорной улыбкой сказала она и подбежала к нему на цыпочках.

И вновь всё преобразилось: он обрёл плоть, кровь и кожу. Хмыкнул, глядишь, и привыкнет к такому. Пение птиц сегодня его уже не удивило, а вот её наряд… Сегодня не было нежно-розового платья, Валентина пожаловала к нему обнажённой. Раскинув руки в стороны, он принял её в свои объятия. Она такая хрупкая, тонкая, а белая кожа гладкая, словно шелк. Отстранившись на шаг, он провёл пальцами по груди, кожа девушки покрылась мурашками, розовые бугорки набухли и стали жёсткими, губами сами легли на её сосок. Валентина выгнулась в его руках и застонала. Интерес жнеца был скорее научным. Как быть с женщиной, он уже и не помнил, да и не хотел этого многие тысячелетия. А сейчас он вновь чувствовал жар внизу живота. Валентина приоткрыла свои ярко-алые губы. Жнец не удержался и лизнул верхнюю, так же, как и она прошлой ночью, а затем поцеловал её. Он смаковал, облизывая и покусывая сладкие губки, ловил каждый вздох, а руками гладил нежные груди, кожа которых была гладкой, как шелк. Валентина дрожала и стонала, она тянула его волосы, гладила лицо. Маленькие кисти блуждали по спине, а затем вернулись на живот жнеца.

Она женщина, а он мужчина, и он вспомнил, как это – желать, сгорать от страсти, вожделеть и любить. В его руках была любимая, а он трепетно и нежно обнимал ту, что вернула память и тело.

– Валентина, – шепнул он ей в губы. – Моя бабочка.

Она улыбнулась и сняла с него мантию смерти, пробежалась пальчиками от груди вниз. Её рука коснулась естества. Жнец застонал, как он мог забыть её руки, её губы. Он подхватил свое сокровище на руки. Валентина обхватила его стройными ногами за талию, а руки обвила вокруг шеи. Они встретились глазами, замерли на несколько секунд, а затем он медленно опустил её на свой член. Валентина прикрыла глаза, лукаво улыбаясь.

Он прошёл к столу и усадил её на край, его бабочка вздрогнула. Жнец толкнулся и еще раз.

– М-мм, да, – произнесла она, подаваясь бедрами вперёд.

Но он не хотел торопиться, сейчас его обуревали новые, точнее, забытые ощущения. Как он любил её в прошлой жизни, нет, не в своей, в её. Тогда она была Вивьен. От этих воспоминаний он ликовал. Поцеловал её грудь и потянул на себя, да, так лучше, милая бабочка. Толкнулся вперёд, проникая в неё ещё глубже. Валентина стонала, а он наращивал темп, любя её горячо и нежно.

– Ещё! – кричала она.

А он давал ей то, что она хочет, ещё и ещё.

Пика они достигли вместе, его бабочка всхлипнула, и по её щекам потекли слёзы.

– Ты плачешь? Я сделал тебе больно?

– Нет, – она потянула его на себя. – Ты сделал меня счастливой, Арман.

Арман — его имя, он вспомнил. Много веков назад его так звали.

Он только на секунду закрыл глаза, а когда открыл, её уже не было. Он снова был в привычном ему мраке. Но теперь этот мрак не радовал жнеца, он ощутил холод. Надев свой саван, отправился собирать души ушедших.

Арман — жнец, и его работа сопровождать души, но он никак не должен влиять на их уход. С этой же душой всё обстояло не так; она влекла его своим светом. Валентина, шептал он ночами её имя. Она была усладой для его бессмертной сущности.

Несколько месяцев по земным меркам мотылек приходила в его царство мрака и скорби. Она пела ему ночами, убаюкивая своим нежным голосом саму смерть.