Валентинка

Под подушкой завибрировал телефон, и я резко открыла глаза. Я настоящий счастливчик по жизни – никогда не испытываю сложностей с пробуждением, даже если мало спала. Но сегодня я проснулась особенно энергичной и полной энтузиазма. Ведь это День Святого Валентина!

Нет, я ни одна из этих девочек-ванилек, которые ждут милых открыточек, розочек и пироженок в форме сердечка. Сам по себе праздник полная фигня, маркетинговая уловка владельцев цветочных магазинов и кондитерских лавок. Для меня 14 февраля – особенная дата, потому что вот уже 9 лет каждый год в этот день я получаю валентинку от моего тайного поклонника, которого моя подруга Лена называет не иначе как сталкер.

Все началось 14 февраля, когда я училась в 1 классе. Помню, что открыла какой-то учебник и увидела маленькую красную открыточку, в которой неровным почерком с сильным наклоном влево было написано одно слово «Маше». Тогда я решила, что ее мне подсунула одна из одноклассниц. В том возрасте валентинками обменивались исключительно девчонки. Странно, конечно, что не было подписи, обычно подружки в своих благодеяниях не стремились к анонимности. Может, кто-то сильно торопился или рука писца писать устала. В общем, ничего странного я тогда не заподозрила и разыскивать автора послания не стала.

Через год ситуация повторилась: еще одно сердечко-открытка, а внутри тем же странным почерком фраза: «Поздравляю тебя с праздником!». И снова без подписи. Я начала пытать подружек, но ни одна не взяла на себя вину за безымянные послания.

Каждое последующее 14 февраля я находила подобные презенты с разными пожеланиями, которые никогда не были слишком личными или откровенными. Просто дежурные фразы, мол, поздравляю, почаще улыбайся, хорошего праздника и все в таком духе. Я пыталась отследить, в какой момент открытки появляются в одном из моих учебников, но безрезультатно. У меня было стойкое ощущение, что они там материализовались буквально из воздуха.

В какой-то год мы с подружками специально на каждой перемене оставляли мой рюкзак в классе как будто бы без присмотра, но одна из нас всегда следила за теми, кто близко подходил к моим вещам. Эта авантюра тоже не увенчалась успехом. Мои учебники никого особенно не интересовали. Хотя в конце дня я-таки нашла валентинку в рабочей тетради по английскому. Волшебство, не иначе!

Потом нам пришла в голову гениальная идея – сравнить почерк на валентинках, который, конечно, менялся год от года, но оставался довольно узнаваемым, с почерком всех парней из нашего класса. К сожалению, графологическая экспертиза не дала никаких результатов. Никто не пишет даже отдаленно похоже на тайного поклонника.

Тогда, проведя мозговой штурм, нами были сформулированы несколько гипотез: 1. Сталкер – не парень, а девушка. В этом предположении определенно была логика. У девушек куда больше возможностей подложить что-то в мои вещи, не вызывая подозрений. К тому же, женскую половину класса мы не подвергали почерковедческой проверке. 2. Сталкер не из нашего класса. Тогда ему было бы определенно сложнее добраться до моих учебников, но зато нам сложнее его вычислить из-за большого числа потенциальных подозреваемых.

У меня, правда, возникла еще одна идея относительно того, почему мы не нашли похожий почерк, но девчонки отвергли ее как что-то из области фантастики. И я склонна была с ними согласиться.

Я понимала, что у меня осталось не так-то много времени, чтобы разрешить головоломку с личностью автора открыток. Через три года я выпущусь из школы, и послания прекратятся. По крайней мере, я так думала. Мне ужасно, просто до зуда в ладонях хотелось узнать, кто же это так ловко водит меня за нос столько времени. И этим утром у меня было предчувствие, что сегодня у меня появится такой шанс.

Я собиралась в школу как на шпионское задание. Я даже сделала зарядку, чтобы прокачать свой уровень концентрации. Честно говоря, это было неудачное время, чтобы экспериментировать со спортивной нагрузкой. С непривычки я так неудачно наклонилась, что у меня в шее что-то защемило. Я разозлилась и пошла с горя пить кофе.

Сделав себе огромную кружку растворимого пойла с молоком и тремя кусками сахара, я вернулась в свою комнату и начала тщательно приводить себя в порядок, чем в обычные дни не грешила. Вместо макияжа и детальной проработки лука я предпочитала быстренько натянуть на себя темные джинсы и первый попавшийся лонгслив, а в оставшееся время до выхода в школу позалипать в соцсетях или почитать книжку. Но сегодня был особенный день, и я должна выглядеть на все 150%!

Ради этого события я еще с вечера погладила платье в стиле ученицы императорской гимназии с плиссированной юбкой и большим отложным белым воротником. На голове я соорудила аккуратный пучок, выпустив и завив две пряди волос у лица. Что касается макияжа, то меня хватило только на легкий тональный крем, который мне подарила мама на Новый год, чудом не засохшую тушь для ресниц, пару капель жидких румян и блеск для губ. Закончив сборы, я почувствовала себя такой уставшей, как будто вагон угля разгрузила. Правду говорят, что красота требует жертв. Но результат моих стараний оказался выше всяких похвал. Я выглядела офигенно! Вроде все та же я, только свежее и женственнее. Вот бы так каждое утро, только без всех этих танцев с бубнами с макияжем и прической.

Я уже выплыла из своей комнаты полностью готовой покорить этот мир, а из соседней двери в трусах и с гнездом на голове вывалился мой брат.

–      Доброе утро, бро! Ты, я смотрю, не спешишь за знаниями, – я обновляла блеск на губах, смотрясь в большое зеркало в коридоре, и ехидно косилась на сонного брата.

Он широко зевнул.

–      Да мне только ко второму, – потерев костяшками пальцев глаза, он внимательно окинул меня взглядом. – А ты куда это так намарафетилась?

Я прыснула от смеха. Иногда брат выражался так, как будто со мной разговаривал не 17-летний пацан, а наш давно разменявший восьмой десяток дед.

–      Сегодня же ДСВ, дубинушка! Надо соответствовать.

–      Не понял. Че сегодня?

Да, порой старый дед уступал место в сознании моего брата гопнику с района.

–      День Святого Валентина! А ты вообще-то... – тут меня прервал дверной звонок. – Это еще кто?

Скрываясь за дверью ванной, брат бросил мне:

–      Открой! Это Фен. Мы с ним вместе в школу договорились пойти.

Не дожидаясь моих возражений, брат заперся в ванной и сразу же включил воду.

Никогда не могла понять, в чем прелесть этих ранних рандеву брата и его лучшего друга. Неужели нельзя поодиночке дойти до школы и там уже наобщаться вдоволь? Умом мальчишек не понять...

С недовольной миной женщины, которую отвлекли от крайне важного дела созерцания себя любимой, я открыла дверь и пробурчала:

–      Доброе утро, Федя. Проходи. Он только зашел в ванную, так что тебе придется подождать еще минимум полчаса.

Федя смотрел на меня с широченной улыбкой, свет которой не померк даже при упоминании о необходимости подождать друга.

–      Привет! Ты сегодня красотка!

Я кинула в него неодобрительный взгляд.

–      Значит, обычно я уродка?

Парень, успевший стянуть только один ботик, вдруг резко выпрямился и поспешил успокоить недовольную женщину.

–      Конечно, нет. Ты всегда хорошо выглядишь, – его тон был необычайно серьезен. – Просто сегодня ты какая-то другая.

Я рассмеялась.

–      Да шучу я! Расслабься. Конечно, другая. Целый час красилась и наряжалась. А сейчас уже начну опаздывать. Так что ты не стой на пороге, проходи.

Федя поспешил раздеться и пропустил меня к вешалкам с верхней одеждой, но не спешил скрыться в комнате брата или уйти на кухню.

–      Кстати, с праздником, – улыбка снова заняла привычное место на его лице.

–      И тебя, – я осторожно застегивала позаимствованные у мамы сапоги на каблуках, гадая дойду ли в них до школы или уже в нашем дворе упаду и переломаю себе ноги. – Какие планы? Что-нибудь романтическое или будете с моим братом как обычно мучить щенят и дергать за косички девчонок?

Федя звонко рассмеялся. И мне тоже захотелось присоединиться к нему. Его смех, как и улыбки, был очень заразительным.

–      Ничего особенного. Может, вечером с Мишаней в плойку поиграем. Ты же не против? – осторожно добавил он.

Ха! И когда это мой братец интересовался моим мнением относительно посещений нашего дома его друзьями? А никогда! Странно, что Федя об этом спросил.

Удивленно вскинув брови, я ответила:

–      Конечно, нет. У меня после школы репетитор по английскому, а потом урок вокала у черта на куличках. Дома буду поздно. Так что развлекайтесь, мальчики, раз ничего лучше не придумали... А могли бы целоваться с симпатичными девчонками на последнем ряду кинотеатра, – мечтательно протянула я.

–      Да нее, – без тени смущения ответил парень. – От девчонок одни проблемы. Уж лучше провести вечер в компании друга и поиграть в приставку.

Я пристально посмотрела на веселого Федю. Вроде симпатичный парень, не придурок, не тупой, а ведет себя как 12-летка.

–      Ну ладно. Тогда до вечера.

–      Пока, – отозвался он.

Я подхватила с пола плотно набитую учебниками сумку и поковыляла на своих ходулях к лифту. План с мамиными сапогами был хорош, но я не учла одного – моей вопиющей неопытности в области высоких каблуков. Меня всерьез обеспокоила опасность перелома и опоздания, но идти на попятный было уже поздно. Что ж, все во имя ДСВ!

Это официально худший день моей жизни! Я так к нему готовилась, так ждала, я была беспрецедентно прекрасна и необычайно собранна. Я, как коршун, следила за своими вещами, не пропускала ни одного человека, подходящего к ним близко. Мой бедный мозг чуть не взорвался, постоянно анализируя, кто же может быть моим сталкером. На каждой перемене я проверяла все своим учебники и тетради, но долгожданной валентинки все не было...

После 7 урока я окончательно выдохлась. Я вытянула руки на парте, а сверху положила голову.

Сидящая справа Ленка легонько пихнула меня локтем.

–      Эй, ну что за упаднические настроения?

–      Лен, это конец. Понимаешь, у меня было предчувствие, что сегодня я разгадаю эту тайну. А вместо этого ничего, ноль, пусто, – я тяжело вздохнула. – Видимо, ему наконец надоела эта игра. И я почему-то чувствую себя обманутой, – неохотно призналась я.

–      Может, и надоела. Или... – заговорщическим тоном произнесла подруга, – он просто сегодня не пришел в школу, а значит, мы сможем вычислить, кого сегодня не было и... – я прервала ее, не дав закончить эту гениальную мысль.

–      Нет! Все! С меня хватит! Я уже накушалась всей этой таинственной дребедени, что аж тошнит. Пора выкинуть из головы все эти открыточки-записочки. Мне что, больше заняться нечем? – я резко выпрямилась на стуле, мои глаза горели огнем решимости изменить свою жизнь – Надо готовиться к экзаменам, думать о поступлении, заниматься английским, учить новый репертуар на вокале, завести себе настоящего парня, в конце концов!

–      Машуня, полегче! – осадила меня Лена. – ОГЭ – фигня, мы все сдадим с закрытыми глазами. До поступления еще 2,5 года. С инглишом у тебя все ок. А парень – не котенок, его просто так в хорошие руки никто не отдаст. Так что остынь и пойдем-ка выпьем кофе.

Я лениво собирала свои вещи в сумку и думала о том, как же паршиво ощущать себя преданной. Именно так я себя и чувствовала, хотя и не могла выразить словами, кто и каким образом обманул мои ожидания. Мне ведь никто ничего не обещал...

На улице Ленка согласилась стать моей временной опорой и поддержкой, по крайней мере, пока мы не дойдем до кофейни. Мамины сапоги постепенно убивали те крохи стремления к красоте и женственности, которые еще остались во мне после утренней прогулки до школы, занявшей в два раза больше времени, чем в обычные дни. Хвала небесам, что в школе у меня в качестве сменки были лоферы на плоской подошве.

В кофейне напротив школы нас уже ждали Таня и Юля, которые не ходили с нами на факультатив по математике. Увидев нас, они тут же прервали свой интересный разговор и с нетерпением уставились на меня.

–      Ну что? Ты его вычислила? – спросила Юлька.

Я нахмурилась, а Лена за моей спиной, по всей видимости, делала какие-то отчаянные знаки подругами, чтобы те прекратили расспросы. Нетерпеливое любопытство на лице подруг постепенно сменялось замешательством.

–      Ничего не понимаю, – первой сдалась Таня. – Что случилось?

Я плюхнулась на стул, кинув сумку на пол, и раздраженно сказала:

–      Валентинки нет. Я никого не вычислила. И, предупреждая дальнейшие вопросы и возражения, скажу сразу: не хочу ничего больше слышать ни про этот дурацкий праздник, ни про этого дурацкого сталкеры. С этой минуты я забываю всю эту историю как страшный сон.

Я обвела трех девчонок угрожающим взглядом, который призван был отбить все желание развивать эту тему. Кажется, я добилась желаемого, потому что несколько секунд спустя Юля выпалила:

–      Прикиньте, девочки, я сегодня вечером иду в кино со Светловым!

Таня с Леной взвизгнули от неожиданности и радости за подругу. Я же снова нахмурилась.

–      Подожди, это тот придурок из параллельного, который встречался с одноклассницей, а потом на осенней дискотеке при всех целовался со старшеклассницей?

Радость девчонок тут же поутихла.

–      Я не знаю, с кем он встречался или целовался, – тихо призналась Юля.

–      А ты откуда знаешь эту историю? – поинтересовалась Ленка.

–      Катя Новикова из Б класса рассказала. Мы с ней, как оказалось, к одному репетитору ходим. Там встретились и разговорились.

Таня с победным видом хлопнула ладонью по столу.

–      Я тоже слышала про идиота, который изменил своей девушке на дискотеке! Но это был не Светлов, а Марочкин! И как ты только, Маш, их перепутала? Фамилии же даже не похожи!

Я виновато посмотрела на Юльку и пролепетала:

–      Прости, я сама не знаю, как так вышло...

–      А я знаю, – просияла Юлька, – просто их обоих зовут Игорями! Наверное, поэтому и перепутала.

–      Мда, много ли наших ровесников Игорей ходит по свету, а у нас в параллели их целых двое, – многозначительно протянула Таня.

И мы все дружно рассмеялись.

Потом мы с Леной вспомнили, что не взяли себе кофе. Я заказала латте с сахаром и корицей, а подруга, строго следящая за своим рационом, американо без молока и сахара. Я лишь скривилась, услышав ее заказ. Не понимаю, как можно пить черный кофе да еще и несладкий. Это же чистый яд!

Мы болтали еще полчаса, прежде чем мне нужно было выходить к репетитору. Я обняла по очереди всех девчонок и побрела по заснеженным и, что самое прискорбное, местами обледеневшим улицам, на каждом шагу испытывая судьбу и молясь всем египетским богам, чтобы они помогли мне дойти до пункта назначения живой и невредимой.

В наушниках заиграла песня: «Каждый, кто сделал тебе больно, покойник». И мне захотелось, чтобы эти слова стали пророческими. Вот взять бы и своими руками придушить ту скотину, которая столько лет кормила меня тщетными надеждами, а сегодня вдруг раз и пропала! Надеюсь, его переехала машину или пришиб упавший сверху кирпич.

Я была зла, страшно зла. Зла и разочарована. Но в какой-то момент я вдруг поняла, что все эти неприятные чувства я испытывала в большей степени по отношению к себе, а не к таинственному незнакомцу. Кто-то вел со мной долгую игру, а я, как последняя дурочка, повелась на это. А теперь я расстроилась, когда эта игра неожиданно закончилась. А чего я ожидала? Нельзя выиграть, не зная правил.

Полтора часа английского отвлекли от невеселых мыслей. А во время поездки на такси до студии, где я занималась вокалом, у меня не было даже шанса подумать о чем-то своем, потому что мне попался на удивление разговорчивый водитель, который не только просветил меня относительно особенностей транспортной инфраструктуры города, но и заочно познакомил со всей своей родней вплоть до 5 колена. Расстались мы с ним почти что добрыми приятелями, что не помешало мне вздохнуть с облегчением, как только я захлопнула дверцу его машины.

До урока вокала оставалось еще 15 минут. Я решила, что сегодня столько раз уже рисковала жизнью, расхаживая по зимним улицам на этих каблуках-убийцах, что вполне могу рискнуть еще раз и купить в палатке шаурму. Уж очень мне хотелось есть.

Я быстро и не задумываясь прожевала свой ужин и отправилась на занятие. Я так старательно голосила, что моя преподавательница назвала мое исполнение яростным и попросила меня сбавить обороты и уменьшить уровень громкости. Как ни странно, такая звукотерапия пошла мне на пользу, и домой я пришла почти умиротворенной. А когда скинула ненавистные сапоги, то вообще ощутила себя по-настоящему счастливой.

Несколько минут я в изнеможении сидела на пуфике в коридоре, слушая вопли Мишани и Феди из комнаты брата. Кажется, они играли в гонки на приставке, подначивая друг друга и не всегда цензурно комментируя маневры соперника.

Наконец у меня хватило сил доползти до своей комнаты, где я с удовольствием сняла дурацкое платье, распустила пучок и влезла в любимую пижаму с изображением снеговичка из «Холодного сердца».

В ванной я долго смывала с лица косметику, но черные разводы под глазами мне так и не удалось до конца удалить. Наверное, в моем арсенале моющих средств для лица не оказалось того, которое было бы способно победить водостойкую тушь. Что ж, это не удивительно, я очень редко красилась. Плюнув на то, что я стала похожа на очень давно не спавшего человека, я поплелась на кухню. Очень захотелось горячего сладкого чая с молоком, который, по уверениям бабушки, был универсальным средством от всех болезней тела и духа.

Я ждала, когда закипит чайник, когда на кухню ворвался брат, неся в руках стопку грязных тарелок и несколько кружек. Они с другом уже не первый час режутся в видеоигры, которые почему-то пробуждают в них зверских аппетит и сильнейшую жажду.

–      Сис, ты не против, если Фен останется у нас с ночевкой?

Я удивленно вскинула брови. За один день меня целых два раза спросили о моем мнении относительно посещения нашего дома друзьями брата! Вот это да! Обычно он просто приводил, кого хотел, совершенно не интересуясь ничьими предпочтениями. Хотя мама, в те редкие моменты, когда бывала дома, никогда не возражала против дружеских посиделок, а Федя ей особенно нравился. Она даже шутила, что он потерянный брат-двойняшка нашего Мишки.

–      Эээ, вроде, нет, не против, – я даже как-то зависла. Никогда раньше не задумывалась, нравится мне или нет, когда у нас в доме околачиваются друзья брата. – А почему ты вдруг спросил? – подозрительно поинтересовалась я.

–      Фен попросил убедиться, что он тебя не напрягает. Я ему сказал, что нет. С чего бы ему тебя напрягать? Но он настоял, чтобы я спросил.

Какая неожиданная щепетильность! И, конечно, же это была идея Феди, а не моего брата. Так и знала, что Миша не стал бы беспокоиться о моем комфорте.

–      Ок, не проблема, веселитесь, мальчики. Только слишком громко не орите, я сейчас чай попью и пойду спать. Устала как собака, – сказала я и тут же ощутила непреодолимую потребность зевнуть.

–      Хорошо. Главное, чтоб ты не была злая как собака, – легонько ткнув меня локтем в ребра, брат убежал к себе.

Потягивая волшебный напиток по бабушкиному рецепту, я прокручивала в голове события сегодняшнего дня и пыталась понять, что же по итого я чувствую. Обиду? Раздражение? Разочарование? Грусть? Наверное, все сразу. Но было еще кое-что. Не получив сегодня традиционную валентинку и решив, что больше я не буду думать о сталкере, я испытала облегчение. Мне, конечно, нравились загадки и тайны, но всему есть предел. На некоторые вопросы ответов я никогда не узнаю. Нужно с этим смириться и жить дальше.

Мне вспомнился недавний разговор с Леной. Она сказала, что я настолько помешалась на мыслях о тайном поклоннике, что не замечаю поклонников реальных. Она говорила, что я симпатичная и смешная, что вокруг меня куча парней, которые не отказались бы сходить со мной на свидания или даже встречаться. А я как будто живу в своем пузыре, где есть место только для мутного типа с ничего не значащими фразами в дешевых открытках.

Я тогда посмеялась над словами подруги. Мне показалось, что она преувеличивает. Во-первых, я не всегда думаю об этих злосчастных валентинках. Летом, например, я могу неделями не вспоминать об этом. Во-вторых, никакой толпы парней, мечтающих о моей благосклонности я действительно не замечала, но не потому что была слепа, а потому что их не было. Может, пара одноклассников и не прочь были бы сходить в кино или просто погулять вдвоем, но, честно говоря, я бы с большим удовольствием посмотрела фильм с подругами или даже с братом. Да, мне никто особенно не нравился. Но причина была не в том, что мое сердце занято сталкером. Просто я еще не встретила того человека, который бы заставил его биться чаще.

Лежа в кровати, я думала о том, что внутри меня появилось иррациональное желание сжечь или разорвать и развеять по ветру обрывки всех валентинок, которые я получала от анонима на протяжении 8 лет. Они хранились у меня в большом конверте из плотной коричневой бумаги, который был запрятан на самое дно коробки с моими памятными вещами: фотоальбомами, тетрадями с анкетами для девочек, коллекцией мерча по любимым книгам и сериалам, личными дневниками, записочками, которыми мы любили обмениться с подружками на уроках в начальной школе и прочим милым сердцу хламом.

Усилием воли я подавила в себе кровожадные порывы, аргументируя это тем, что когда-нибудь через много лет я буду рассказывать своим детям  историю о неудавшейся любви по переписке и в качестве вещественных доказательств смогу предъявить эти открытки. Тогда я обязательно их перечитаю и посмеюсь над тем, что я была такой молодой и глупой, раз за столько лет так и не смогла вычислить отправителя.

Пока я предавалась идиллическим размышлениям о будущем, я сама не заметила, как уснула. Вроде бы мне ничего не снилось. Но среди ночи я вдруг резко отрыла глаза, как будто услышала какой-то звук. Но в доме было тихо и темно.

Мне захотелось пить. Неохотно поднявшись с кровати, я побрела на кухню. Еще из коридора я заметила темную фигуру, сидящую за столом и склонившуюся над невидимым мне источником слабого света.

От испуга у меня пропал голос и способность двигаться. Я остановилась как вкопанная не в силах даже слабо ойкнуть.

Фигура заметила меня и подняла голову. За столом сидел Федя с телефоном в руке.

–      Маш, это я, – тихо сказал он.

Я непроизвольно прижала руку к сердцу, в тщетной попытке успокоить его бешеное биение.

–      Теперь вижу. Но ты бы хоть свет включил, чтоб не пугать людей, – проворчала я, наливая воду в стакан.

–      Прости, – голос Феди звучал виновато, – я не хотел никого беспокоить.

Осушив стакан, я спросила:

–      А чего ты тут сидишь? Неужели Мишаня так сильно храпит в своей комнате, что мешает тебе спать в гостиной?

–      Да нет, просто не спится, – нарочито беспечно сказал парень.

Я стояла, облокотившись бедрами о кухонный шкаф, и смотрела сверху вниз на подсвеченное телефоном лицо Феди.

–      И часто тебе не спится?

–      Ну, – замялся он, – бывает иногда.

–      Понятно. Значит, хроническая бессонница.

Мама раньше мучилась бессонницей. После таких эпизодов, которые повторялись несколько раз в неделю, она ходила, как зомби. Мы с братом уговорили ее обратиться к врачу. Оказалось, что у нее была депрессия. Она стала ходить к психологу и пить антидепрессанты. Только тогда бессонница исчезла.

–      Может быть, не знаю, не задумывался об этом.

–      А твоя мама знает? – я спросила на автомате, не подумав, и только потом поняла, что мать парня упоминать не стоило.

Он резко выпрямился и напрягся, выражение лица стало замкнуто-суровым, что было так несвойственно для всегда улыбчивого Феди.

Я хотела извиниться и снять свой вопрос, но он меня опередил:

–      Не знает. Да и ей, наверное, все равно.

Я знала, что его мать была алкоголичкой, а своего отца он не знал. У него была тетя, которая помогала деньгами, приносила продукты, покупала Феде одежду, но жить к себе она парня не взяла. Брат говорил, что у нее две дочки, и она боялась приводить в семью мальчика с дурной наследственностью. Странно, что сердобольная тетушка не задумалась о собственных генах, ведь мать Феди приходилась ей родной сестрой.

–      Прости, – виновато прошептала я.

–      Слушай, не надо ходить вокруг меня на цыпочках. Я уже большой и все прекрасно понимаю. Да, мать пьет и забивает на свои родительские обязанности. Это не тайна. Так что не извиняйся. Ты тут не при чем.

Наверное, он уже не впервые произносит эту речь. Он говорил твердо и сухо, но мне все равно показалось, что я слышу нотки боли в его голосе, прорывающиеся сквозь железный забор, который он выстроил вокруг своих чувств к матери.

Мне вдруг вспомнилось время, когда мы с Мишей были еще маленькими и жили вместе с мамой и бабушкой. Тогда каждый вечер бабушка читала нам на ночь сказки. Мы по очереди выбирали, что хотим послушать – один день я, другой – брат. Он обычно просил читать истории про пиратов и драконов, а я про принцесс, хотя на самом деле мне нравилось все, что читает своим успокаивающим немного скрипучим голосом бабушка. Я обожала эти моменты перед сном. Почему-то я была уверена, что все бабушкины истории правдивы, и мир полон магии и волшебства.

И тут мне в голову пришла прекрасная идея.

–      Федь, а хочешь, я тебе почитаю? Чтобы ты быстрее заснул.

Парень недоуменно смотрел на меня.

–      Ты это серьезно? – в его голосе слышалась настороженность, как будто он опасался, что я над ним подшучиваю.

–      Конечно. Мне нравится, когда мне читают. Это меня успокаивает.

–      И кто тебе обычно читает? – с усмешкой спросил он.

–      Раньше бабушка, сейчас слушаю аудиокниги. Ну так что? Хочешь или нет?

–      Если тебе несложно...

Мы пошли в гостиную, где на диване спали гости, которые остаются у нас с ночевкой.

–      Ты тогда ложись с краю, а я сяду ближе к стенке, чтобы опереться спиной на подлокотник.

Я сходила в свою комнату за телефоном, забралась на место, которое освободил мне парень и удобно устроилась.

–      О чем хочешь послушать? О пиратах, принцессах или драконах?

–      Конечно, о драконах, – не задумываясь, ответил он.

–      Хорошо, будут тебе драконы. И принцессы тоже будут. Извини. Они идут комплектом.

Я нашла в своей электронной библиотеке текст любимой фэнтези истории, которую прочитала год назад, но все никак не могла забыть.

Я тихо прокашлялась и начала читать:

Сладкое пламя гортань распирает.

Будто случайно оброненный кубок, Земля ускользает.

Арм-Анн

Его шаги гулко отдавались в тишине, долго метались коридорами, ударяясь о невидимые в темноте стены....

Я читала неспешно и размеренно, подражая успокаивающим интонациям бабушки. Федя лежал с закрытыми глазами на боку лицом ко мне, подложив ладони под щеку. Он был похож на малыша в детском саду, который готовится ко сну на тихом часе. Он лежал, не шевелясь и не издавая ни звука. Даже не спросил, что я ему читаю.

Когда до конца третьей главы оставалось буквально несколько страниц, я поняла, что парень спит. Я позвала его для верности по имени, но он не откликнулся. Дочитывать я не стала и как можно аккуратнее выбралась с дивана.

Мне казалось, что я не усну или буду долго ворочаться. Но как только моя голова коснулась подушка, глаза сами собой закрылись, и я незаметно погрузилась в сон.

Обычно я даже в праздники и выходные просыпаюсь рано. Издержки профессии жаворонка. Но в эту субботу я припозднилась. Наверное, виной тому были ночные разговоры и сеансы чтения вслух.

С кухни доносились голоса мальчишек, а ноздри щекотал приятный запах чего-то сытного и горячего. Я сладко потянулась, широко зевнула, а потом решительно направилась на кухню, по пути завернув в туалет.

Мишаня с Федей сидели за столом, посредине которого стояла огромная тарелка с горкой горячих бутербродов. Они-то и источали этот божественный запах.

–      Явилась – не запылилась, – снова включил старого деда мой любимый брат. – Доброе утро, спящая красавица. Хотя, – он хитро прищурился и окинул меня оценивающим взглядом, – если присмотреться, то не такая уж и красавица.

Парни хихикнули, а я схватила кухонное полотенце и небольно ударила болтуна по спине.

–      И вам, мальчики, доброе утро. Я прощу твою несмешную шутку, – я указала пальцем на брата, – если вы мне оставите парочку бутеров.

Ответил мне Федя:

–      Да не вопрос. Кушай, сколько хочешь. Если что, я еще сделаю. Батон, колбаса и сыр еще есть.

Федя мне в принципе нравился, но самая лучшая его черта – это хозяйственность. Он мог починить кран, прибить полку и даже приготовить завтрак из скудных запасов продуктов, которыми обычно располагал наш холодильник.

–      Спасибочки.

Я поставила чайник, достала свою любимую огромную кружку, в которую щедро насыпала растворимого кофе с тремя кусочками рафинада.

Брат поморщился:

–      Как ты можешь пить эту сладкую бурду?

–      Это не бурда, а кофе! С молоком и сахаром. Лучший напиток в мире. Пища богов, – в притворном негодовании воскликнула я.

–      От кофе там одно название, – парировал брат. – У нас же есть нормальный молотый кофе и турка. Вари себе настоящий кофе. В чем проблема-то? – завел свою привычную пластику Мишаня. Его вкус истинного гурмана почему-то оскорбляла моя любовь к растворимому кофе.

–      Я свободная женщина в свободной стране, – я налила кипяток в кружку и стала демонстративно громко мешать, – что хочу, то и пью.

Щедро плеснув молока в свой напиток, я плюхнулась на свободный стул и тут же схватила с тарелки два бутерброда, чтобы мою долю невзначай не съели голодные подростки.

Я хорошо подкрепилась и была готова начать новый день, поэтому прервала болтовню парней:

–      Мальчики, у меня для вас плохая новость, – я сделала театральную паузу и заметила, как скисли лица парней, – завтра приезжает мама, значит, сегодня день уборки.

Брат тут же заныл, что сегодня выходной, что он так устал за неделю, что у них с пацанами были планы сходить на каток, а уборка никак не вписывается в его концепцию хорошего выходного дня.

Федя, напротив, весь подобрался и сказал:

–      Готов помочь. Что нужно делать?

У меня тут же созрел план действий.

–      На мне стирка, сантехника и посуда. Вы пылесосите, вытираете пыль и моете полы.

–      Чур я пылесошу! – выпалил Федя.

Мишаня посмотрел на друга, как на предателя, и неохотно поднялся из-за стола.

–      Ну ладно. Давайте разберемся с этим побыстрее, и мы погоним. Раньше сядешь – раньше выйдешь, – многозначительно резюмировал брат. Все-таки старый дед и гопник – это не единственные его виртуальные личности. Теперь с ними соседствует еще и уголовник.

С уборкой мы справились довольно быстро. Парни носились по квартире, как угорелые, рассчитывая как можно скорее пойти на каток. Мне тоже не было резона тянуть кота за хвост – уроки сами себя не сделают, английский сам себя не выучит, а «Игра престолов» сама себя не пересмотрит. Да, мои планы на субботы были более чем скромными.

В 9 вечера брат еще не вернулся с прогулки, и я начала волноваться. В отсутствие мамы роль вечно нервничающего родственника выполняла я.

Я написала Мише смс, а он ответил, что уже подходит к дому. И действительно, через 10 минут открылась входная дверь, и послышался довольный крик:

–      Эй, сис, я дома. Замерз как цуцык. Не напоишь любимого брата чаем с лимоном и медом?

Я неохотно оторвалась от очередной серии сериала и с ворчанием поплелась на кухню. Еще одним излюбленным бабушкиным рецептом был согревающий чай. Она иногда добавляла в него еще и имбирь, но нам с Мишей такая модификация пришлась не по душе – слишком забористо получалось.

Мы попили чай и поболтали, а когда я вернулась в комнату, то обнаружила сообщение в мессенджере от неизвестного номера без аватарки. С замиранием сердца нажала на уведомление.

Черт! Черт! Черт! Все мои благоразумные планы забыть сталкера и двигаться дальше вылетели в трубу! Теперь мое любопытство ни за что не позволит мне отказаться от возможности разгадать эту великую тайну. Наверное, не нужно мне было вступать в переписку с ним. Решила – значит решила. Но соблазн слишком велик... Может, права была Лена, когда говорила, что я слегка помешалась на своем преследователе.

Так, надо все хорошенько обдумать. Он сказал, что он точно парень. Это радует. На данном этапе ничто не указывает на то, что он обманывает по этому пункту. Второе важное открытие – 14 февраля он не смог передать мне открытку. Следовательно, скорее всего его не было в школе. Если предположить, что сталкер – мой одноклассник, то нужно вспомнить, кого из мальчишек в тот день отсутствовал.

Я решила прибегнуть к групповому интеллекту и написала девчонка о неожиданном разговоре с открыточником. Совместными усилиями мы вспомнили, что 14 февраля не было троих парней: Танькиного соседа по парте Сереги Григорьева, Леши Великанова и Эдика Городецкого.

Будем действовать методом исключения. Серегу с вероятностью 90% можно вычеркнуть из списка подозреваемых. Вряд ли он смог бы подписать хотя бы одну открытку без ошибок. К тому же, мы все, кроме Тани, были уверены, что он в нее влюблен чуть ли не с первого класса. У нас был железобетонный аргумент: с кем бы Серегу ни сажали за парту, он доводил своего соседа до буйного помешательства меньше чем за неделю, а рядом с Таней вел себя вполне прилично, даже списывать пытался как-то деликатно и, что самое показательное, никогда ее не дразнил и не рукоприкладствовал.

Леша Великанов, человек с говорящей фамилией, тоже был маловероятным кандидатом в ухажеры. Хотя к нему стоит приглядеться повнимательнее. Он был большим парнем с большим сердцем: он всегда улыбался, никогда ни на кого не злился и не ругался, писал стихи и неизменно побеждал на всех конкурсах чтецов, в которых участвовал. Леша ни разу не был замечен в каких-либо романтических порывах, он был как будто слегка не от мира сего. Он как раз вполне мог себе вообразить, что я своего рода прекрасная дама, а он средневековый рыцарь, который не может осквернить свою возлюбленную пошлой земной любовью, а должен смотреть на нее издалека, томно вздыхать и посвящать ей свои подвиги. Но в случае с Лешей есть одна нестыковка: я готова была дать руку на отсечение, что если бы он решился кого-то покорять, то прибегнул бы к своей сильной стороне, то есть к стихам. А все мои послания были написаны исключительно в прозе.

И последний вариант – Эдуард. С ним все сложно. Он из того типа романтических героев, которые буквально окутаны тайнами и загадками. Печорин нашего времени. У него нет в классе близких приятелей, он не участвует в проказах, предпочитает уклоняться от внешкольных мероприятий, никогда не отвечает на уроках по своему желанию, учится на четверки, занимается какими-то единоборствами. И это все, что о нем известно. Но самой выдающейся и одновременно раздражающей его чертой является снисходительная улыбка, которая, кажется, приклеилась к его лицу. Он на всех смотрит немного свысока, как будто потешается про себя над неразумными людишками, с которыми ему волею злодейки-судьбы приходится иметь дело. От этой темной лошадки можно было ожидать чего угодно. Так что мы с девочками постановили, что он наш подозреваемый номер 1.

В понедельник Эдика все еще не было, зато с больничного вернулся Леха. Перед первым уроком он в гордом одиночестве сидел за партой, что-то увлеченно делая в телефоне. Это был хороший шанс, чтобы провести разведку.

Бросив вещи на свою парту, я подошла к Лехиной и села на соседний стул. Он оторвался от экрана и с интересом посмотрел на меня.

–      Привет, – прощебетала я с самой милой интонацией, на которую только была способна. – Как дела?

–      Привет, Маш. Все отлично. Я болел, а сейчас выздоровел, – парень одарил меня лучезарной улыбкой.

–      А чем болел?

–      Простудой.

–      Ну хорошо, что поправился. Жаль, что пропустил День Святого Валентина, – я закинула удочку.

Леша улыбнулся еще шире и ответил:

–      Да ладно. Я все равно никогда не дарю и не получаю валентинки. Я не расстроился.

Он звучал и выглядел так искренне, что я окончательно убедилась в его непричастности к таинственным посланиям.

–      Ну не болей, – я легонько стукнула его кулаком по плечу и удалилась к своей парте. Надеюсь, он не посчитает меня странненькой. Но даже если и посчитает, то точно не станет относиться ко мне хуже. Это же Леха, добрая душа.

Меня одновременно обрадовало и огорчило сокращение списка подозреваемых до одного человека. Я была уже на пути к раскрытию тайны века, но мне совершенно не нравилась перспектива более близкого знакомства с Эдиком. По правде говоря, он немного меня пугал. Почему-то при виде его кривой ухмылочки мне всегда казалось, что именно из таких вот волков-одиночек и вырастают серийные маньяки.

Говорят, что людей всегда пугает то, чего они не понимают. Я Эдика не понимала. Я даже не могла точно сказать, какие чувства испытываю к нему. Он очевидно был хорош собой: темные волосы, всегда коротко и аккуратно подстриженные, темные глаза, правильные черты лица, средний рост, стройное сильное тело (в чем все мы могли убедиться на уроках физкультуры, когда он больше всех парней смог подтянуться и отжаться). В отличие от большинства учеников он всегда ходил в школу в брюках и рубашках, как будто соблюдал офисный дресс-код. Эдик казался собранным и до педантичности аккуратным. У меня не было знакомых людей подобного типа даже среди взрослых, поэтому парень всегда был для меня закрытой книгой.

Юлька узнала у классной руководительницы, что Эдик уехал на соревнования и должен был вернуться через пару дней. Я вздохнула с облегчением – еще два дня я могла не думать о том, как бы невзначай поговорить с Эдиком.

Девчонки вспомнили, что в пятницу у нас должна пройти дискотека, приуроченная сразу к трем праздникам – Дню Святого Валентина, 23 февраля и 8 марта. Мы решили, что медленный танец – лучший повод для задушевного разговора. Оставалось надеяться, что моя кишка не тонка взять и пригласить его на танец. Но пока миссия казалась мне невыполнимой.

Конец недели наступил неожиданно быстро. В пятницу после уроков мы снова пошли с девчонками в кофейню. На повестке дня было три темы: наши луки на дискотеку, бурный роман Юльки со Светловым и, конечно же, Эдик, который снова начал посещать занятия и, по донесениям разведки, собирался почтить своим присутствием дискотеку.

Подруги наперебой давали мне советы, как надо вести себя с Эдуардом:

–      Да что ты так переживаешь? – восклицала Лена. – Не съест же он тебя! Просто подойти и начни обычную светскую болтовню. Будь собой, то есть очаровательной милашкой. И все будет хорошо!

–      А я думаю, что с такими как Эдик нужно быть понахальнее. Скажи ему что-нибудь дерзкое, – возразила Таня.

–      Что, например?

–      Ну не знаю... Например, что знаешь номер хорошего учителя танцев, – неуверенно предположила подруга.

Мы прыснули от смеха.

–      Да, Тань, отличное начало диалога. После этого он точно захочет мне раскрыть душу и признаться во всех своих грехах.

Юля мечтательно смотрела в окно и крутила в пальцах пластиковую трубочку.

–      Эй, Джульетта! Ты с нами? – ткнула ее в бок Лена.

Она с блаженной улыбкой обвела всех нас взглядом.

–      Ага, я тут. Просто думаю о том, как мы сегодня с Игорем булем танцевать. А завтра мы идем в кино, а потом гулять... Интересно, когда он меня поцелует?

–      Ну ты и размазня! – беззлобно поддела Юльку Таня.

–      Тили-тили-тесто, – завела детскую песенку Лена.

Мы с девчонками подхватили и заголосили уже все вместе:

–      Жених и невеста!

А потом все дружно рассмеялись, заслужив неодобрительный взгляд девушки с коляской, в которой спал ребенок.

Устыдившись своего вызывающего поведения в общественном месте, мы убавили громкость.

Юля посмотрела на меня и дала свой совет:

–      Знаешь, мы с Игорем могли бы еще долго ходить вокруг друг друга кругами. Он сказал, что если бы я не отправила ему валентинку, то он бы не решился позвать меня на свидание. Думаю, Маш, тебе просто нужно подойти к Эдику и прямо спросить. Честность – лучшая стратегия.

Мне как-то не приходило это в голову. Казалось, что меня посчитают какой-то сумасшедшей, которая придумала себе невидимого поклонника, который якобы пишет ей раз в год милые послания на открытках. Звучит как полный бред. Нет, так я точно не поступлю. И нахальной я быть не умею. По крайней мере по заказу. Решено: я подойду, приглашу на танец, а там буду действовать по ситуации.

Какой-никакой план был составлен, и я выдохнула с облегчением. Попрощалась с подружками и побежала к репетитору по английскому.

Дома меня ждала мама и горячий ужин. Она наготовила стратегические запасы плова, которыми можно было бы накормить целую роту голодных солдат. Даже когда мама была в городе, она редко просто сидела дома в ожидании прихода своих детей. В нее как будто был встроен миниатюрный вечный двигатель, заставляющий ее все время куда-то бежать и что-то делать. Каждый ее день был расписан по минутам: дела, связанные с бизнесом, сменялись встречами с многочисленными приятелями, светскими раутами. У нее даже хватало времени на регулярные занятия спортом и изучение английского. Мама была настоящей чудо-женщиной. Я даже перестала обижаться на то, что она мало времени уделяет нам с братом. Я стала принимать ее такой, какая она есть, и наслаждаться теми мгновениями, которые мы проводили вместе.

Почувствовав из коридора запах горчей еды, я разделась со скоростью света и побежала в кухню. Мама сидела за столом и что-то печатала на планшете. Я крепко ее обняла и поцеловала в щеку, вдохнув аромат ее любимых духов, который неизменно заставлял меня почувствовать себя маленькой девочкой.

–      Мамуля, привет. Как хорошо, что ты дома!

–      Привет, дочь! И я тебя люблю. Положи себе плова и садись покушай.

Я последовала маминому совету. И на 10 минут оказалась потерянной для мира, потому что все мои ощущения сосредоточились на получении райского наслаждения от маминого коронного блюда. Без шуток, этим пловом можно лечить депрессию. Невозможно грустить, вкушая эту пищу богов!

–      Вкусно? – спросила мама, любовно глядя, как я уминаю приготовленное ей блюдо.

–      Угу, – только и смогла выдавить из себя я. Отвлекаться совершенно не хотелось.

Когда на тарелке ни осталось ни единой рисинки, я откинулась на спинку стула и с довольным видом потерла свой плотно набитый живот. Еще чуть-чуть и я бы заурчала от удовольствия.

–      Ну что, рассказывай, как твои дела, – мама отложила планшет и сосредоточила все свое внимание на мне.

–      Да все как обычно. Школа, домашка, репетитор, вокал. Ничего интересного, – мне действительно нечего скрывать от родительницы. Я скучный законопослушный подросток. Школу не поджигаю, наркотики не продаю, незащищенным сексом не занимаюсь (впрочем, как и защищенным). Казалось бы, у нас с братом было там много свободы, который мы могли бы распорядиться с большей изобретательностью, но нас не тянуло на подвиги.

–      А что насчет мальчиков? – хитро прищурилась мама.

Я невинно захлопала ресницами.

–      Мальчиков? Каких мальчиков? Кто вообще такие эти мальчики?

Мама рассмеялась.

–      Ладно, если серьезно, то сегодня вечером в школе дискотека, на которой я собираюсь пригласить на танец своего одноклассника, – маме я могла рассказать все что угодно без тени стыда.

–      Ух ты! – воскликнула она. – У тебя большие планы. Моя малышка наконец повзрослела, – она сделал вид, что утерла скупую материнскую слезу.

Тут уже, не выдержав комичности момента, рассмеялась и я.

–      Мам, я бы с удовольствием с тобой поболтала, но мне уже пора собираться на дискотеку. Через полчаса уже нужно выходить.

Я встала из-за стола, сгрузила грязную посуду в мойку и открыла кран.

–      Оставь, я сама вымою. Беги наряжайся, а то опоздаешь, и всех женихов разберут.

Мама подошла ко мне сзади и потрепала по голове, как будто мне было 6 лет, а не 16.

Просить дважды меня не пришлось. Я тут же ретировалась из кухни и убежала в свою комнату, где организовала поисковую операцию по обнаружению затерявшегося в недрах платяного шкафе топа с блестками.

У меня не было никакого желания повторять свой подвиг с макияжем и прической на 14 февраля, поэтому я решила ограничиться нарядным верхом, джинсами клеш и своей излюбленной прической – небрежной гулькой. Из косметики меня хватило только на тушь и блеск, резонно предположив, что на танцполе все равно будет приглушенный свет, так что мелких несовершенств моей кожи будет точно не видно.

Я была нетипичной женщиной, потому что собиралась, как правило, довольно быстро. Так и в этот раз мне понадобилось всего 20 минут, чтобы подготовиться к ответственному мероприятию. А оставшиеся 10 минут я потратила на чаепитие с мамой, которая рассказывала мне об открытии филиала своего детского кафе в Самаре, где она провела месяц до своего возвращения домой.

Мы с подружками договорились встретиться у входа в школу. На удивление, в этот раз никто не опоздал, даже Юлька, которая обычно не славится пунктуальностью. Наверное, сегодня ее подгоняло стремление поскорее закружиться в танце со своим ненаглядным Игорем.

Ввалившись веселой толпой в вестибюль, мы сразу направились в гардероб, где оставили верхнюю одежду и переодели сменку. Потом Юля с Леной долго вертелись у большого зеркала, поправляя свой затейливый макияж. У Юли на глазах было что-то типа смоки-айз. Светлые глаза подруги казались огромными и бездонными в обрамлении темных теней. Я даже засмотрелась на нее, не в силах оторвать взгляд от такой красоты. Лена нарисовала себе ярко-розовые стрелки, которые удачно повторяли цвет ее платья.

Таня на все эти кривлянья у зеркала только закатывала глаза, а меня то и дело распирал нервный смех. Да, я жутко переживала и еще почему-то все время вспоминала слова мамы о том, что я выросла. Мама сказала это шутливым тоном, но, наверное, она была права. Раньше мне и в голову бы не пришло пригласить парня на танец. Мне нравилось прыгать с подружками под ритмичную музыку, а медленные танцы казались мне неловким топтанием на одном месте. Сейчас же, смотря на влюбленную Юльку, мне вдруг захотелось тоже иметь рядом с собой человека, которого было бы приятно брать за руку, обнимать, о котором хотелось бы часто думать, представляя, где он сейчас и что делает.

В этот вечер, готовясь влиться в толпу танцующих подростков, я призналась себе в том, что мне жуть как хочется влюбиться. И кажется, у меня уже есть претендент на место в моем сердце. Осталось только найти его.

Первый час мы с девчонками веселились, как могли: прыгали, бешено дрыгая руками и ногами, и орали, подпевая знакомым песням. Юлька иногда покидала нашу компанию, чтобы пообщаться со Светловым и его друзьями. Танька недовольно косилась на Григорьева, который как будто невзначай влезал в наш девичий круг со своими неистовыми танцами. На самом деле он двигался неплохо, просто как обычно дурачился, строя из себя шута горохового.

Мне вдруг стало очень жарко и душно. Я решила сделать перерыв и сходить умыться холодной водой. Возвращаясь назад, я увидела Эдика, в одиночестве подпирающего стенку. Мне непривычно было видеть его в джинсах и футболке. Никогда не понимала людей, которые, приходя на танцы, стоят в сторонке. Это как приехать на море и сидеть все время в номере. Какой в этом смысл? Но Эдик смотрел на танцующих без привычной ухмылки и выглядел расслабленным и даже довольным, как будто он действительно хорошо проводит время.

Я сделала глубокий вдох и долгий, очень долгий выход. Но откладывать дальше было нельзя. Такого удобного случая заговорить с ним мне могло больше не представится. И не беда, что сейчас играла быстрая музыка, не подходящая для медленного танца. Интуиция подсказывала мне, что нужно ловить момент и подходить к нему сейчас.

–      Привет, – я прислонилась к стенке справа от Эдика, отчаянно делая беззаботный вид, хотя от нервов у меня тряслись поджилки.

–      Лен, ты моя героиня, – я с благодарностью смотрела на свою подругу, – хоть ты и не умеешь кататься, но все равно согласилась пойти со мной! Ты самая-самая лучшая, – я сжала ее в объятиях и чмокнула в щеку.

–      Эй, полегче. От твоих нежностей у меня уже ребра трещат, – Лена высвободилась из кольца моих рук и наклонилась, чтобы зашнуровать коньки. – Не могла же я тебя бросить одну на растерзание странному Эдику. Да и кататься надо уже наконец научиться.

Я уже справилась на своими коньками. Раньше я часто ходила с братом на каток. Он и его одноклассники до сих пор проводят здесь каждые выходные. Но в какой-то момент мне стало скучно в их чисто мужской компании, и я стала все чаще оставаться дома. За эту зиму я впервые встаю на коньки. Остается надеяться, что тело само вспомнит, как держаться на льду. Иначе для Ленки я стану никудышным учителем.

–      Лен, ты слишком слабо затягиваешь. Важно, чтобы конек не болтался на ноге. Давай я помогу.

Я села перед подругой на колени и стала затягивать шнуровку на ее коньках. Справившись с предварительными приготовлениями, мы сдали обувь в гардероб и поковыляли на лед.

Мы довольно долги возились, поэтому весь народ, который пришел на трехчасовой сеанс, уже вовсю катался. Я заметила брата с Федей и двумя их одноклассниками. Они гоняли, как сумасшедшие. Мне даже стало страшно, не собьют ли они кого-нибудь. Но парни профессионально объезжали все препятствия и выглядели довольно уверенными в себе.

Я поискала взглядом Эдика, которого мельком уже видела в раздевалке. Он был в компании парня чуть повыше его, тоже одетого во все черное, и двух детей в неоновых куртках. В зеленом был мальчик лет 10, а в розовом – девочка, которой по виду я бы не дала больше 6 лет.

Я вышла на лед, почувствовав себя крайне неустойчиво, но сделала беззаботно-уверенный вид, чтобы не нервировать Лену, которая все не решалась переступить порог катка. Я протянула ей руку.

–      Не дрейфь, подруга!

Она сжала мою ладонь, будто тисками, и осторожно ступила на лед. В глазах девушки была настоящая паника.

–      Как же это страшно и противоестественно! И какой извращенец назвал это развлечением? Это же пытка!

Одной рукой Лена вцепилась в бортик, а второй в меня, и таким образом мы двинулись вперед. Я уговаривала Лену немного расслабиться и оторваться наконец от бортика, Лена ворчала и проклинала ее верность дружескому долгу, которая заставила ее оказаться в этом страшном месте.

За нашими спинами послышался звуки резкого торможения, а потом раздался знакомый чуть насмешливый голос:

–      Привет.

Мы развернулись и увидели Эдика, который держал за руки зеленого мальчика и розовую девочку.

Лена пробормотала что-то невразумительное. В данный момент ее беспокоило только одно – как бы сохранить равновесие, стоя на двух лезвиях на скользской поверхности.

–      Привет, – я изобразила самую приветливую улыбку из моего арсенала.

Несколько бесконечно долгих секунд мы впятером просто стояли и пялились друг на друга. Но потом девочка спасла ситуацию:

–      Ты что, не умеешь кататься? – обратилась она к Ленке.

Та нахмурилась и не слишком вежливо буркнула:

–      Не умею.

Девочка ничуть не смутилась.

–      Я тоже не умела, но потом Русик с Эдиком меня научили. Хочешь, они и тебя научат?

Я посмотрела на одноклассника. Он все так же расслабленно стоял и смотрел на нас с Ленкой с легкой усмешкой. Кажется, его ничуть не обеспокоила чрезмерная дружелюбность девочки.

–      Я... – Лена не знала, как потактичнее ответить на вопрос малышки. Но от мучений ее избавило появление около нашей компании парня, с которым я раньше видела Эдика.

Девочка улыбнулась и затараторила:

–      Русик, помнишь, как вы меня учили кататься на коньках? А ты можешь научить вот эту девочку кататься? А то она такая большая, а до сих пор не умеет, – девчонка без стеснения ткнула пальцем в Ленку, которая, судя по ее виду, готова была уже провалиться сквозь землю, то есть под лед.

Русик уверенно держался на коньках, а еще был весьма симпатичным и очень похожим на Эдика : те же темные миндалевидные глаза и правильные черты. Только его лицо было более резко очерченным, что выглядело очень мужественно.

Парень посмотрел на всю нашу компанию, улыбнулся, но без насмешки, а светло и по-доброму и сказал:

–      Всем привет! Я Руслан. Если кому-то нужен урок катания, то могу помочь.

Я решила взять ситуацию в свои руки, потому что Эдик молчал и не спешил всех представить друг другу.

–      Я Маша, а это Лена, мы одноклассницы Эдика.

–      Очень приятно! Впервые вижу друзей брата из школы, – Руслан снова улыбнулся нам. – А это Эля и Влад, младшие брат и сестра Эдика. Ну а я старший.

–      Какая большая у вас семья! – вырвалось у меня восклицание.

–      Это ты еще не знаешь наших двоюродных братьев и сестер, – деловито заявила Эля.

–      Руслан, можешь покататься с Леной? Я оказалась не очень хорошим учителем. Не могу заставить ее отцепиться от бортика.

Руслан протянул руку подруге. Они кинула на меня панический взгляд, но все-таки взяла парня за руку. Он наклонился и что-то шепнул ей. Она кивнула и, о чудо!, оторвала руку от бортика. Ребята неспешно заскользили вперед. Кажется, в мужественных руках Руслана подруга почувствовала себя немного уверенней.

Как только они отъехали, около нас оказались брат с Федей. Почему-то выглядели они оба достаточно воинственно.

Миша грубо спросил, глядя на Эдика:

–      У вас тут какие-то проблемы?

С лица Эдика тут же сошла ухмылка, его губы сжались, глаза сузились, он весь подобрался и выпрямился, а потом сухим тоном ответил:

–      Никаких проблем. А ты кто?

Прежде чем Миша успел бы выдать очередную грубость, вмешалась я:

–      А это мой брат Миша и его друг Федя. Ребята, познакомьтесь с моим одноклассником Эдиком, его братом Владом и сестрой Элей. Мы тут просто болтаем, – миролюбиво закончила я.

Все парни разом расслабились и даже изобразили на лицах улыбки, которые нельзя было назвать дружелюбными, но они хотя бы не были похожи на оскал.

–      Мы просто заметили, что ты тут долго стоишь с какими-то незнакомыми людьми, и решили узнать, все ли в порядке, – к Феде постепенно возвращалось его обычное добродушное расположение духа.

Я хотела заверить друга брата, что все прекрасно, но неожиданно Эля пропищала:

–      Это же Гарри Поттер, – и указала пальчиком на Мишу.

Мы с братом и Федей рассмеялись. Действительно, Мишаня был вылитый Мальчик-который-выжил, если не считать отсутствия шрама, очков и того факта, что у него были не зеленые глаза, а светло-карие. Подобные ситуации с братом случались уже далеко не впервые.

–      Нет, я точно не Гарри. Видишь? Шрама нет, – Миша снял шапку и поднял волосы со лба.

–      Но ты так похож, – не отступалась Эля.

–      Спасибо за комплимент.

–      А можно я сделаю с тобой селфи? – девочка посмотрела на брата с просящим выражением лица, перед которым даже самый жестокосердный человек не смог бы устоять.

–      Можно, я сегодня добрый.

–      А можно вместе с тобой прокатиться? – малышка решила использовать по максимуму встречу с парнем, так похожим на ее кумира.

Миша вопросительно посмотрел на меня, потом на Эдика. Тот едва заметно кивнул, а я пожала плечами.

–      Ну поехали! – Миша, как ранее Руслан, протянул руку, и Эля, сияя как начищенный самовар, тут же схватила ее и рванула с места.

–      Кажется, тебя кинули, – я шутливо толкнула Федю.

Он рассмеялся.

–      Скорость залечит мои душевные раны, – и с этими словами унесся вперед, обгоняя своего друга с ярко-розовую девочку.

Мы стались стоять втроем – я, Эдик и его братик Влад. Я не знала, как мне поступить, чтобы ситуация перестала быть такой неловкой. Но Эдик опередил меня.

–      Владик, иди тоже покатайся.

Мальчик посмотрел на старшего брата своими серьезными глазами, кивнул и, не говоря ни слова, уехал, оставив нас вдвоем.

–      Давай тоже поедем, а то я уже замерзла стоять на месте, – предложила я и осторожно заскользила вперед. – Я думала, ты будешь здесь с друзьями, – я старалась говорить так, как будто болтать с Эдиком было для меня делом привычным. Хотя на самом деле мне было жутко неловко и отчего-то страшно. Все-таки этот парень был немного пугающим.

–      Так и есть, – спокойно ответил он. – Мои братья и сестра – мои лучшие друзья.

–      Это здорово, – искренне ответила я.

Мы помолчали немного, а потом Эдик спросил:

–      Вы с братом не близки?

–      Наверное, близки. Наша мама часто уезжает в командировки, и мы с ним остаемся вдвоем. Вроде, у нас неплохо получается уживаться друг с другом, – я нашла глазами Мишу и Элю, которые быстро ехали, по-прежнему держась за руки, и улыбнулась.

–      Вы живете одни? Без взрослых?

–      Ну да. Раньше за нами присматривала бабушка, но с тех пор, как она умерла, мы справляемся сами.

Парень бросил на меня удивленный взгляд. Я слегка улыбнулась и пожала плечами.

–      Каково это расти в большой семье? – я старалась звучать непринужденно, хотя была предельно сосредоточена на том, чтобы не распластаться на льду в позе морской звезды.

Эдик же чувствовал себя на льду очень уверенно, как, впрочем, и всегда. Или искусно делал такой вид. Он лениво передвигал ногами, подстраиваясь под мои черепаший темп.

–      Это хорошо. Мне нравится. Никогда не бывает скучно и одиноко.

–      Как родители справляются со всеми вами? Это же, наверное, очень тяжело, – мне искренне было интересно, как живет семья Эдика. В моем окружении обычно было не более трех детей на семью. Да и три ребенка – большая редкость. А тут целых четверо! С ума можно сойти!

–      Мама говорит, что сложно было только с Русланом, а потом все пошло по накатанной. К тому же, мы со старшим братом всегда помогали с младшими. Нас даже просить об этом не приходилось. Нам нравится возиться с детьми.

Я недоверчиво на него взглянула. Мне с трудом в это верилось.

–      Никогда бы не подумала, что ты такой хороший нянь.

Он невозмутимо ответил:

–      Я полон сюрпризов.

–      Это точно… – себе под нос пробурчала я. И добавила уже громче: – Твои родители так сильно хотели девочку, поэтому у них так много детей?

Не знаю, насколько это был вежливый вопрос, но мне правда было очень интересно, что может сподвигнуть людей на подвиг многодетного родительства.

–      Нет, они сказали, что даже если бы вместо меня родилась девочка, то они все равно завели бы четверых детей, потому что оба всегда хотели большую семью.

–      Круто, – только и смогла сказать я.

Мы ехали молча где-то полкруга. Я почувствовала, как напряжения первых минут на катке после большого перерыва начало спадать. Я двигалась быстрее и свободнее и перестала постоянно контролировать каждое скольжение, полагаясь на мышечную память. Но меня начало напрягать молчание между нами. Это не была та уютная тишина, которая может произойти между близкими людьми, когда каждый размышляет о своем, но при этом искренне наслаждается обществом другого.

Вдруг Эдик прервал затянувшееся молчание:

–      Если хочешь, приходи завтра в гости на воскресный обед. Мама обычно готовит намного больше еды, чем мы все можем съесть, и поэтому всегда рада, когда кто-то из нас приводит друзей.

От такого предложения я едва не запнулась. Меньше всего я ожидала от Эдика приглашения в гости да еще и ради знакомства со всей его семьей. Конечно, с большинством из них я познакомилась сегодня на катке. Но встреча с родителями – это совсем другое дело. Обычно такое происходит, когда между парнем и девушкой долгие и серьезные отношения. А мы впервые обменялись репликами, длиннее, чем «привет-пока», меньше суток назад на школьной дискотеке. Можно ли это назвать отношениями? Очень вряд ли.

–      А это точно удобно? – неуверенно промямлила я.

–      Не вижу никаких проблем, – спокойным серьезным тоном ответил парень.

Любопытство все-таки победило страх и робость. Уж очень мне хотелось увидеть родителей Эдика и дом, в котором он вырос.

–      Ладно, – я сама не верила, что согласилась на эту авантюру.

–      Тогда я пришлю тебе адрес.

–      Ок.

Я решила, что на этом оптимистичной ноте стоит закончить наш тет-а-тет, пока я не ляпнула что-нибудь лишнее. Сославшись на то, что пора дать Руслану перерыв от учительских трудов, я укатила на поиски подруги, а Эдик поехал искать Влада и Элю.

Лена с Русланом неспешно катились, взявшись за руки, и о чем-то оживленно беседовали. Подруга уже не производила впечатление коровы на льду – ее движения стали более плавными и даже грациозными. Еще пара-тройка часов на катке, и она будет очень даже неплохо кататься.

Когда я подкатила к ребятам, они оба выглядели довольными жизнью и обществом друг друга. Я предложила Лене покататься со мной. Руслан заверил, что нисколько не устал от своих тренерских обязанностей. Но Лена настояла на том, чтобы он покатался в оставшиеся 20 минут сеанса в свое удовольствие. Они тепло попрощались, и подруга проводила быстро удаляющуюся фигуру парня грустным взглядом.

Я подхватила ее за руку и покатилась вперед. Мы болтали о том, какой Руслан замечательный – добрый, веселый и терпеливый, и о том, какой Эдик странный. Ленка удивилась моему приглашению к ним на обед, а потом со вздохом сказала, что завидует мне и с удовольствием бы провела с Русиком завтрашний день. В качестве моральной компенсации за сегодняшний стресс я пообещала ей разузнать о ситуации на личном фронте у старшего брата Эдика и, если повезет, даже раздобыть его телефон, чтобы Лена могла написать ему проникновенное сообщение, в котором еще раз поблагодарит его за помощь. И кто знает, может, между ними завяжется переписка, а там и до свидания недалеко. Руслан запал в сердечно Ленке, это было видно невооруженным глазом. И я искренне порадовалась за подругу. Руслан казался отличным кандидатом на первую любовь.

Я же так нервничала, думая о завтрашнем обеде, что мне всю ночь снились кошмары о том, что я падаю на льду и не могу подняться. А потом я пыталась догнать маячившую вдалеке фигуру, но мне никак это не удавалось, а прокричать, чтобы меня подождали, я не могла, потому что у меня внезапно пропал голос. Проснулась я посреди ночи с тяжело бьющимся сердцем и мокрыми щеками.

Я потянулась за мобильным, чтобы посмотреть время. Но мой взгляд наткнулся на сообщение от номера, с которого мне недавно писал сталкер.

Неизвестный: Ты думаешь обо мне?

Мне хотелось ответить, что да, если ты Эдик, потому что все мысли в последние дни были только об этом парне. Я как будто даже забыла, зачем вообще хотела с ним сблизиться. Меня так захватила новая загадка, что я забыла о старом добром открыточнике. Теперь я ломала голову над тем, что же кроется за насмешливо-невозмутимой маской моего таинственного одноклассника. Но, конечно же, я не стала ничего подобного писать в ответ.

Я: А ты хотел бы, чтобы думала?

Я не ожидала быстрого ответа. Он отправил сообщение пару часов назад, а сейчас была уже глубокая ночь. В такое время полагалось спать всем нормальным людям, даже сталкерам.

Но я ошиблась, и ответ прилет почти мгновенно.

Неизвестный: Да.

Я: Тогда мне нужно больше пищи для размышлений. Расскажи что-нибудь о себе.

Индикатор в чате сообщил, что мой собеседник печатает. Так продолжалось не меньше 3 минут. Я решила, что он напишет поэму, но мне пришло несколько слов, которые, видимо, дались ему нелегко:

Неизвестный: Кажется, я в тебя влюблен (

Я фыркнула от смеха. И тут же написала:

Я: Скажи мне то, чего я не знаю

Неизвестный: Тебе нужно внимательно посмотреть по сторонам, и тогда все станет понятно.

Как же с ним сложно! Вот хоть убей не могу понять, к чему все эти загадки. Если тебе кто-то нравится, подойди и скажи. Или не говори, но пригласи погулять, или сходить в кино, или проводить до дома. Но какой смысл скрывать свою личность и писать анонимные послания? Это тест или испытание что ли? Глупость какая-то.

Я: А тебе нужно перестать заниматься фигней и просто подойти ко мне!!!

Ни через 3, ни через 10, ни через 30 минут ответа я не получила. Он прочитал мое последнее сообщение и вышел из сети. Ну и скатертью дорожка! Трус!

В тот момент я четко осознала, что Эдик – не мой таинственный поклонник. Он точно не стал бы годами писать анонимные романтические послания. Он был из того типа людей, которые не будут сорить словами, а просто пригласят на каток или в гости. Настоящий человек дела. Такой подход к жизни мне импонировал куда больше, поэтому я со спокойной совестью решила, что больше не буду тратить душевные сила и время на всяких сталкеров.