Вампир мне больше не к лицу

Вампир мне больше не к лицуДжули Орлен

Город пах старыми особняками и сухим воздухом, словно дождя здесь не было уже вечность. В нём жила своя мистическая тайна, которую он когда-то любил, но теперь хотел только покоя и умиротворения.

После двухсот лет поисков, скитаний, убийств, боли и чужих смертей он наконец здесь. Он не знал, можно ли вернуть душу. Но кое-что знал точно: умирать без неё он больше не хотел.

Мифы. Легенды. Ведьминские книги. Они никогда не лгут полностью. Истина всегда где-то рядом. Иногда в снах. Иногда в вампирских инстинктах. Иногда его удивляла и человеческая чуйка.

Он стоял под огромным дубом. Старая крона качалась в ритме ветра. Дерево было старше его, и это вызывало уважение.

Возможно, всё-таки будет дождь, птицы пролетали слишком низко. Если бы он был стариком, у него гудели бы колени, но вечная жизнь не знает старости, только бесконечную молодость.

Прошлое. Воспоминание.

Дариан стоял в тёмной мастерской, пропахшей травами, прахом и разложением. Комната освещалась только тусклым светом лампы, качающейся на цепочке. Всё внутри источало смерть.

Перед ним стояла умирающая ведьма, старая, с глазами, выгоревшими до молочной белизны. Вся молодость ведьмы испарилась. На груди у неё зияла рана: не смертельная для вампира, но вполне летальная даже для ведьмы.

Она дышала с хрипом, но всё ещё улыбалась, будто знала то, чего не знал он. Сколько он их убил, чтобы добраться до верховной ведьмы?

Он склонился над ней. — Где книга? Где ритуал?

Она прохрипела: — Ты думаешь, что хочешь стать человеком.

Её пальцы дрожали, она вытащила медальон с каким-то знаком из грязного платья.

— Ищи трикветр. Ты найдёшь ответ там, где души засыпают, а не умирают. В городе, который сам тебя позовёт.

Он замер. Символ он уже видел много лет назад, только не помнил где именно.

— Это... место? — прошептал он, скорее себе.

Ведьма усмехнулась, и её голос стал почти шёпотом:

— Он позовёт тебя, как зовёт всех, кто не может умереть. Её глаза затуманились.

— Город между жизнью и смертью... Там тебя ждёт она. Или твоя погибель.

Дариан хотел спросить больше, но ведьма испустила последний вздох.

Его стали преследовать сны. Один силуэт города: башни в тумане, вороны на фонарях, библиотека с витражными окнами. Старые особняки, ангелы и демоны, трикветр. Лицо мёртвой ведьмы, забытые воспоминания… и лицо Авроры.

С тех пор, как он стал вампиром, ему вообще не снились сны. Дариан годами почти не спал, занятый поисками ответов, но иногда передышка была нужна и ему.

Он не знал, что это был за город, но потом наконец нашёл.

Morendahl в переводе «место, где спят мёртвые». Медальон ведьмы привёл его сюда.

Наши дни.

Архонская академия с внушительным шпилем башни и витражными окнами, всё это выглядело как во сне. Рядом находилась библиотека.

Там могли храниться запретные и забытые книги, в которых, возможно, было то, что могло вернуть ему человечность или хотя бы покой.

Он не знал, какой ему ещё путь предстоит, но был уверен в одном: лёгким этот путь не будет.

Дариан не привык останавливаться. Он не нуждался в сне, еде и доме, ему нужна была только кровь.

Он пил: иногда с болью, с сожалением, но всегда с пустотой внутри. Потому что душа, если она вообще ещё была в нём, давно висела где-то на грани исчезновения.

Он вглядывался в Академию. Внешний покой обманывал, место странно отзывалось жизнью, словно внутри что-то скрывалось.

И вдруг голос.

— Не знала, что кто-то любит это дерево.

Он обернулся.

На каменной скамье под раскидистой ветвью сидела девушка с книгой и черными, как смоль, волосами. Красивая, но не броская внешность. Тонкие черты. Умные голубые глаза.

— Дуб повидал многое, — Дариан погладил шершавый ствол.

— А вы специалист по деревьям? Знаю автора, который написал пять страниц про дуб в своём произведении, — не унималась девушка.

— Забавная, — подумал Дариан.

— Я здесь впервые, — тихо сказал он. — Только приехал в город. Меня зовут Дариан. А ты учишься здесь?

— Да. Джули. Историко-культурный факультет. И кого же в нынешнее время интересует место, где спят мёртвые.

Он присел рядом.

— Откуда знаешь?

— Я изучаю разные истории о городе, так что обращайся, если что-то нужно подсказать.

— Что читаешь?

Он взял её книгу, не дожидаясь ответа. «Дракула». Брэма Стокера. Дариан усмехнулся.

— Классика, — сказал он. — Неплохая фантазия.

— Я пишу работу на тему мифы и легенды о вампирах, — сдержанно ответила она.

Он усмехнулся второй раз. Шире. Холоднее.

— И как? Веришь в вампиров?

— Если мы о чём-то не знаем, ещё не не значит, что этого не существует, — она подняла на него спокойный взгляд.

Дариан прищурился. Она ему нравилась: без фальши, дешёвого кокетства. Он мог бы играть дальше, дразнить, раскрыться чуть больше, но сейчас было не время.

— Осторожно, — он вернул книгу, — иногда вера может привести слишком близко к правде.

— А иногда незнание убивает, — парировала она.

Он тихо рассмеялся.

— Что ты знаешь о старых особняках?

— На самом деле старых особняков осталось не так много. Больше информации ты можешь найти в разделе «История города». Лучше нашей библиотеки Академии не найти.

Прозвенел звонок.

— Спасибо. Мне пора. До встречи, Джули. Может быть, свидимся.

Он поднялся и скрылся в тени. Архонская библиотека ждала его. Проходя мимо входа в Академию, он снова ощутил ту самую силу.

Почему бы не заглянуть и сюда? Но стоило ему подойти ближе, как он столкнулся с хорошенькой барышней. Её волосы были цвета лесного ореха, а серые глаза напоминали ему о забытом прошлом.

— Прошу меня простить, — заговорила девушка и прошла дальше.

Он посмотрел ей вслед. Девушка подошла к автобусу и поздоровалась с его знакомой с «Дракулой» в руках. Он ухмыльнулся и пошёл дальше.

Дариан не смог зайти в Академию. На ней точно стояла какая-то защита. Он разберётся с этим со временем. Он ждал долго и ещё подождёт. Никогда раньше он не был настолько близко к цели. Он чувствовал: здесь будет начало его конца.

Дариан вошёл в библиотеку, ожидая увидеть высокие деревянные стеллажи, тянувшиеся к потолку, приглушённый свет свечей, пыль, мрак и манускрипты.

Но это была обычная современная библиотека. За стойкой сидела полноватая немолодая леди. Она улыбнулась ему. Он всегда умел очаровывать женщин одним взглядом.

— Хочу получить информацию о старейших особняках Морендаля, может, там жили маги, ведьмы или вампиры, — Дариан нахально ухмыльнулся.

Женщина засмеялась.

— Молодой человек, вам в секцию «Д», потом направо и налево, четвёртый ряд, третья полка. Там есть разные книги, вы найдёте что-то для себя. Хотите провожу?

— О, нет, не беспокойтесь.

Дариан дошёл до секции, о которой ему подсказала библиотекарь, и нашёл книгу по учёту старых домов. Вот это была довольно ветхая книга.

Кажется, самых старых особняков было десять, как раз тех времён, которые ему были нужны. Про прежних владельцев ничего не было известно. Он записал названия особняков в свой потрёпанный ежедневник. На форзаце было написано: «Дариану от Авроры».

Он изучит каждый особняк, благо, у него есть на это время. И скорее всего нужно будет обратиться за помощью. Надеюсь, он не откажет.

Иногда боль становится фоном жизни. Ты привыкаешь к ней, как к шраму. Она не ноет каждый день, но живёт внутри тенью, холодом, пустой спальней в доме, которую никто не посмеет занять.

Её боль была как старая мелодия, которую иногда напеваешь случайно в душе или услышишь её в звенящей тишине.

Ева Ван Дарк потеряла маму.

Она помнила запах маминого парфюма: лёгкий, с ноткой ванили. Помнила, как тёплые руки поправляли выбившуюся прядь, когда она шла на сцену. Помнила тихий смех, когда они вместе готовили блины по воскресеньям.

А потом пришла пустота. Слишком большая, чтобы её можно было чем-то заполнить.

Ева научилась жить с ней. Прятать её за громким смехом, за ударами помпонов на разминке, за победами на соревнованиях. Но иногда в тишине боль возвращалась.

Отец ушёл в работу, пытаясь забыться. Ева ушла в спорт, в тренировки, в команду. Победы на соревнованиях, внимание парней, улыбки становились её бронёй. Но вечером, когда отец уходил на дежурство, тишина напоминала ей о главном, как сильно её не хватает.

Ева не умела делиться слабостью. Поэтому никто не знал, как часто она плакала от снов, где мама была рядом. Она мечтала, что однажды кто-то сможет почувствовать эту пустоту. Не залечить и не заменить. Просто… понять.

Прозвенел звонок. Тренировка закончилась. Ева подхватила сумку и вытерла вспотевший лоб, выходя из спортзала. Она улыбнулась девочкам из команды, легко чмокнула одну в щёку и пошла к выходу. Было жарко и душно, настроения никакого.

Как только она вышла за ворота Академии, она столкнулась с ним.

— Ой, простите... — выдохнула она.

Перед ней стоял высокий парень. Тёмные, почти чёрные волосы, чёткие черты лица, взгляд… слишком прямой. Будто он видел её глубже, чем хотелось бы.

Она отвела глаза.

— Всё в порядке, — коротко отозвался он.

Его губы дрогнули в едва заметной, но нахальной улыбке. Она почувствовала, что её щёки слегка вспыхнули, и быстро отвернулась, делая шаг в сторону.

И всё же, проходя к автобусу, она поймала себя на том, что украдкой обернулась. Он всё ещё смотрел ей вслед.

К автобусу подошла Джули. Они кивнули друг другу, как всегда. Не подруги, но Ева уважала её за ум и помощь в учёбе.

Вернувшись домой, вечером Ева решила приготовить ужин для себя и отца. На кухне пахло томатным соусом. Ева танцевала под старую песню группы ABBA, помешивая спагетти и пританцовывая на носочках. Это был её способ жить: сбросить напряжение и притвориться, что всё в порядке.

Но вдруг… странное ощущение. Будто кто-то смотрит.

Она замерла, сердце дёрнулось от страха. Медленно повернулась к окну. Там, за стеклом, на другой стороне улице на миг мелькнула тень. Высокая. Человеческая. И быстро исчезла.

— Господи, — выдохнула она. — Какое-то странное, гнетущее чувство...

Звонок раздался. Ева вздрогнула и пошла открывать. Это был он. Тот самый.

Открыла.

— Добрый вечер, — его голос звучал глубоко, бархатно. — Я Дариан Валенте. Ваш новый сосед. Купил дом Максвеллов. Я почти никого не знаю, хотел бы познакомиться.

Он улыбнулся. Глаза были чёрные, бездонные. Уголок губ приподнят, почти издевательски красиво.

— Привет... — растерянно улыбнулась Ева. — Ева Ван Дарк. Я тут живу с отцом. Он... он работает в полиции.

— Шериф? — прищурился Дариан.

— Ага, — усмехнулась она. — Так что гостей он не очень жалует.

Он сделал полшага ближе. — Жаль. Я надеялся на чай. Или хотя бы рассказ о городе...

Он говорил спокойно, но в голосе было что-то такое, от чего у неё по спине пробежала дрожь. Опасность? Или… интерес?

— Тогда, — она подняла подбородок. — Давай лучше в кафе. Я всё расскажу.

Местечко было почти пустым. Они сидели в углу, за круглым столом у окна. Он слушал её внимательно, но будто изучал.

Ева вдруг заметила Джули: она поспешно вышла из кофейни и направилась прочь. «Странно, а как же её капучино?» — удивилась Ева. Мысль мелькнула и тут же рассеялась, вытесненная внимательным взглядом Дариана.

— Ты часто так смотришь? — Ева усмехнулась, заметив, что он не отводит взгляда.

— Только на тех, кто меня зацепил, — ответил он без улыбки.

Она фыркнула, но внутри что-то дрогнуло. Он был другим. С ним хотелось играть в опасную игру. — Ты много путешествовал?

— Достаточно. Азия, Европа, Латинская Америка. Бизнес не сидит на месте.

— А чем ты занимаешься?

Он на секунду задумался, потом улыбнулся. — Частные инвестиции. Иногда просто наблюдаю. Иногда вмешиваюсь.

— Вмешиваешься? — Ева рассмеялась. — В дела?

— В жизни, — добавил он спокойно.

Он сказал это так спокойно, что Ева вдруг ощутила, как мурашки снова пробежали по коже. Он смотрел на неё пристально, почти хищно, слишком долго. Она это заметила, но не отстранилась.

— Знаешь, — сказала она, откидывая волосы за ухо, — тебе стоит почаще улыбаться. А то ты слишком мрачный.

— А ты слишком красивая, опасно так блистать рядом с незнакомцами.

— Ты уже не совсем незнакомец, — подмигнула она.

Они вышли из кафе и вернулись к её дому. Ева повернулась к нему, держа ключи в руке.

— Я рад, что встретил тебя, — тихо сказал он и как-то странно на неё посмотрел.

Он протянул руку и аккуратно поправил её выбившуюся прядь. Пальцы коснулись щеки. Лёгкое касание, но по коже побежали мурашки. И прежде чем она успела что-либо сказать, он наклонился и поцеловал её. Уверенно. Чуть нахально. Как будто устанавливал права на неё.

Когда он отстранился, она стояла с приоткрытыми губами, забыв, как дышать.

— Доброй ночи, Ева.

Он исчез в темноте, словно растворился.

Ева осталась стоять на крыльце, сжимая ключи в руке. Сердце билось слишком быстро, дыхание ещё не выравнивалось.

Она провела пальцами по губам, как будто хотела убедиться, что всё это было на самом деле.

Соседские фонари мерцали, бросая на асфальт длинные тени. Её тень была одна. Но чувство, что за ней наблюдают, не исчезло.

— Что за чертовщина… — прошептала она, оглянувшись на пустую улицу.

Войдя в дом, она бросила сумку у двери и прошла на кухню. Спагетти остыли.

В голове всплывали: его цепкий взгляд, будто видящий каждую мысль; руки холоднее, чем должны быть у человека; поцелуй, слишком уверенный, словно он знал её давным-давно.

Поднявшись в комнату, она подошла к окну и машинально выглянула на улицу. И тут сердце болезненно сжалось. На другой стороне дороги, в тени фонаря, снова стоял силуэт. Высокий, неподвижный. Она не могла разглядеть лица.

Секунду они будто смотрели друг на друга сквозь стекло, а потом тень шагнула назад и растворилась в темноте.

Ева задвинула шторы, легла в постель и укрылась с головой. Долго не могла уснуть. А когда сон всё-таки пришёл, ей приснились совсем другие глаза, холодно-ледяные, и тихий, почти шёпот:

— Я тебя нашёл.

Эмилиан вернулся около четырёх утра. Он закрыл за собой дверь, бросил ключи на стол и снял тёмную куртку. В руках оказался небольшой медальон. На него смотрели три лица: красивая девушка, его брат с хищной улыбкой и он сам, светящийся от счастья

Эмилиан убрал медальон в карман и вздохнул. Потом потянулся за стопкой свежих газет. Он подумал, ещё бы сигару, как любил отец, но сам он никогда не курил и не пил.

В баре, где он работал, он наливал другим. Себе он наливал только кофе. Всегда чёрный, как ночь за окном. Этот ритуал он перенял у матери.

Бармен, который не пьёт. Это шутка, которую он слышал по десять раз за смену. В баре его интересовало другое. Люди охотнее рассказывают, если им налить и молча выслушать.

А Эмилиан умел слушать и чувствовать настроение. Давать совет, ещё до того как они понимают, что хотят его услышать. Он был и психологом, и тихим собеседником для тех, кто приходил с пустыми глазами.

Он включил мягкий тёплый свет, сел на любимый кожаный диван и развернул газету. Иногда он мог просидеть так до рассвета, пока город спал, а потом выйти на пробежку в шесть утра.

Шорох у двери.

— Ты снова здесь? — он даже не повернулся. — И что теперь? Перевести ведьминскую книгу? Прибить стаю летучих мышей?

— Я был там, — Дариан сел рядом, даже не пытаясь отобрать у брата газету, потому что знал, как он это ненавидит, — ты бы пригодился.

Эмилиан медленно сложил газету.

— Слушай, я тебя не вижу то десятилетиями, то годами, а теперь ты появляешься на пороге почти каждый год. Я даже начинаю к тебе привыкать. И вот теперь ты хочешь, чтобы я поехал с тобой… помочь тебе умереть? Когда я нуждался в тебе, ты…

— Эмилиан, хватит, — перебил Дариан, в голосе которого слышалась сталь. Он положил ладонь на плечо брата и впился в него взглядом. — Ты знаешь, как для меня это важно. Я близко. Никогда ещё не был так близко к цели.

Эмилиан вздохнул, уводя глаза.

— Ты умен, — продолжил Дариан. — Мне нужен твой интеллект, твоя… поддержка.

Он споткнулся на слове.

— Заканчивай свои драматические речи, — усмехнулся Эмилиан. — Ты же понимаешь, что эти ведьминские ритуалы не решаются за месяц. Или два. Помнишь, сколько я провёл в библиотеках и в интернете, пока ты неделями валялся без сил после своих поисков?

— Интернет? — Дариан смотрел на него с лёгким прищуром.

— Боже, — Эмилиан покачал головой, — я всё время забываю, что у меня брат, старый вампир в духе графа Дракулы. На дворе новый век. Тебе придётся вникнуть, как этот мир живёт. Иначе как ты вообще собираешься вписаться в этот город?

— Ты же знаешь, когда мой мир закончился, — тихо ответил Дариан.

Потом добавил:

— Только есть одно но.

— Как же мне не нравятся твои «но», — вздохнул Эмилиан, зная, что всё равно не откажется помочь.

— Ты же помнишь, как ведьмы изобретательны.

— Ещё бы.

— Нам понадобится помощь людей.

— Мне это не нравится, — сказал Эмилиан холодно.

— Другого выхода нет, — Дариан посмотрел на него прямо и открыто, без тени притворства. Ему это тоже не нравилось, но он не собирался останавливаться.

Эмилиан поднялся с дивана, сложив газету.

— Одно условие. Если я помогаю тебе, мы не перемещаемся по-вампирски. Едем на моей машине.

Дариан криво усмехнулся, но не сказал ни слова. Для Эмилиана это всегда значило только одно: он согласен.

Он сделал вид, что возвращается к своим делам, но внутри почувствовал странное тепло. Сколько бы лет их ни разделяло и как бы они ни ссорились, каждый раз, когда Дариан возвращался, в доме снова становилось правильно.

Она вышла из Академии, решив прогулять физкультуру, свой самый нелюбимый предмет. Гораздо важнее было готовиться к защите проекта. Джули мечтала однажды стать деканом факультета, но для этого предстояло пройти длинный путь: доучиться, защитить кандидатскую, поработать лаборантом, учителем и кем только ещё придётся.

В Академии учились либо одарённые, либо богатые. Джули относилась к первым. Родители держали собственный магазин, жили безбедно, но без роскоши. Большинство однокурсников жили в других масштабах: дети магнатов, политиков, наследники старых фамилий. Многие приезжали из других городов.

Сегодня она хотела дочитать «Дракулу» Брэма Стокера и сделать пометки на полях. Шла к своему дубу, старому, могучему дереву, чьи ветви надёжно прятали от солнца и любопытных взглядов.

Но, подойдя к скамейке, заметила, что она занята. За ветвями сидел незнакомец — темноволосый парень с почти чёрными глазами.

— Не знала, что кто-то ещё любит это место, — заметила Джули, садясь рядом.

— А я не знал, что это дерево чьё-то, — ответил он тихо, с лёгкой усмешкой.

Он поднял голову. Под густыми ресницами блеснули тёмно-карие глаза. В них было что-то странное… тревожное. Как будто он смотрел не на неё, а вглубь.

Джули почувствовала, как к щекам приливает кровь.

Он взял у неё из рук книгу, мельком взглянул на обложку, и уголок его губ дрогнул в лёгкой, почти насмешливой улыбке.

— Дракулу читаешь? — спросил он.

— Мне просто интересно… что чувствует тот, кого все считают чудовищем.

Хватит глазеть. Надо было думать о другом: профессор Харингтон готова взять её в лаборанты. Если получить квоту за проект, можно будет снять дом и наконец уйти от родителей, которые вечно ею недовольны.

Он открыл книгу на середине, бегло пролистал страницы. — Много пометок, — заметил он. — Ты из тех, кто спорит с автором?

— Иногда, — пожала плечами Джули. — А вы из тех, кто берёт чужое без спроса?

Он усмехнулся краем губ, не отводя взгляда. — Может быть.

Его взгляд на мгновение стал мягче. — Просто интересно… ты на чьей стороне? У охотников или у тех, кто прячется в тени?

Его голос был мягким, почти дружелюбным, но в нём пряталась тёмная насмешка. Джули почувствовала, как в груди стало тесно.

Слишком красивый, чтобы не быть опасным. Наверняка у такого есть уже девушка… и не одна.

Ветер шевельнул листву, и на миг ей показалось, будто сам дуб склонил ветви ниже, прислушиваясь к их разговору.

Джули снова потянулась за книгой, но он не спешил её отдавать, будто испытывая её терпение.

— Ну что, так и не скажешь, чью сторону выбираешь? — его голос стал мягче, но в нём всё равно оставалась насмешка.

— Скажу… когда дочитаю, — парировала она.

Он прищурился, словно хотел что-то добавить, но вдруг его взгляд ушёл куда-то за её плечо.

Она обернулась, а когда снова посмотрела на скамью, его уже не было. Только Дракула лежал там, открытый на той самой странице, где она остановилась. В груди поселилось странное ощущение: как будто в этом месте он оставил не только книгу, но и след своей тени.

Вдалеке прозвенел звонок. Над головой закаркали вороны.

Она увидела его снова у входа в Академию, рядом с Евой Ван Дарк. Та стояла с книгами в руках и что-то говорила ему, слегка нахмурив брови, а потом вдруг улыбнулась редкой, тёплой улыбкой, какой Джули почти не видела после смерти её матери. Джули не слышала слов, но сердце болезненно дрогнуло, будто ей самой закрыли доступ к чему-то важному.

«Он странный…» — подумала она и осталась сидеть в тени дуба, решив переждать время до конца занятий, чтобы не попасться родителям.

И тут ей показалось, что кто-то сзади наблюдает за ней. Повернувшись, она никого не увидела. Она хмыкнула и подумала: наверное, новый знакомый так влияет на неё.

Когда Джули вернулась домой, в прихожей её встретила тишина. На кухонном столе лежала короткая, как всегда, записка: «Продавец заболела, вторая в отпуске. Будем до ночи». Почерк матери был резкий, торопливый, с чуть заметным следом усталости.

У родителей был свой, непредсказуемый и беспорядочный, ритм. То они устраивали себе внезапный выходной, то задерживались в магазине до позднего вечера, а иногда возвращались среди дня, усталые и раздражённые.

Поставщики, налоговая, бухгалтерия, расчёты с продавцами и грузчиком — всё это висело на их плечах.

Джули никогда не знала, в какой момент ключ повернётся в замке, поэтому лишний раз рисковать и задерживаться она не смела. Родители строго запрещали гулять допоздна, общаться с ровесниками без веской причины. Их девиз был прост: выбиться в люди можно только учёбой и работой.

Она была красивая, высокая, стройная, с выразительными глазами, которые часто привлекали внимание.

Пару лет назад за ней ухаживал богатый старшекурсник. Несколько встреч, пара робких поцелуев, и тогда она потеряла девственность. Ничего серьёзного между ними не вышло. Однажды он напился, и они поехали к озеру. Но поездка закончилась задержанием: шериф остановил машину и забрал их в участок за пьяное вождение.

Скандал был громким. Родители Джули обрушили гнев не только на неё, но и на родителей парня, которые в ответ получили свою порцию оскорблений. Старшекурсника отправили доучиваться в другой город, а Джули надолго закрыли дома, лишив всякой свободы.

С тех пор она знала: богатые у родителей под особым запретом. Для матери и отца они были «родившимися с серебряной ложкой во рту», которым всё достаётся без усилий. Сама Джули так не считала, но спорить с ними не имело смысла.

Она старалась не приближаться ни к кому слишком близко, чтобы не приносить в чужую жизнь неприятностей.

Единственным исключением была Ева, дочь шерифа, всегда вежливая и без тени легкомысленных историй за спиной.

Ева иногда просила помочь с домашними заданиями, особенно когда пропускала занятия из-за спортивных соревнований. Они не были подругами в полном смысле слова, но между ними существовало взаимопонимание.

В Академии знали, что родители Джули странные люди, и в её семью лучше не лезть. Никто не пытался «набиваться» в друзья, все хотели выпуститься тихо, без скандалов и лишних проблем.

Вечером Джули решила пройтись и заглянуть в любимое кафе за капучино на банановом молоке. Но стоило открыть дверь и ступить на мягкий коврик у входа, как взгляд зацепился за знакомый силуэт.

Дариан. И рядом с ним Ева.

Джули застыла на секунду, но сердце тут же забилось в висках, а к глазам подступила предательская влага. Она резко развернулась и вышла обратно, прячась в тени у соседнего дома.

Ева училась на другом факультете, но их пути пересекались: философия, история, литература, физкультура. За ней всегда кто-то ухаживал.

Когда-то она встречалась с одним старшекурсником, но после смерти матери глаза Евы потускнели.

Джули знала: с тех пор Ева ни с кем не заводила серьёзных отношений. Она была закрытой и задумчивой, но умела держать внимание зала, улыбаться, смеяться в нужный момент. И только когда на неё никто не смотрел, в её взгляде пряталась грусть.

Джули не удивилась, что красивый парень, зацепивший её, обратил внимание на самую популярную девушку Академии. Но в груди что-то всё же кольнуло. Она знала, что ей всё равно ничего не светит. Родители не позволят.

Как же хочется получить грант, съехать, перестать слушать упрёки про «кров и еду» и оплаченные факультативы… — мелькнуло в голове. Половину учёбы она и так проходила за счёт фонда.

Она стояла в тени, не решаясь вернуться в кафе. Но кофе хотелось до дрожи в пальцах. Увидев симпатичного высокого брюнетa с карими глазами (наверняка он бы ей понравился, если бы не мысли о Дариане), Джули подошла и, чуть понизив голос, попросила:

— Купи мне капучино на банановом молоке, самое большое. Я заплачу.

— Доллар оставь себе, красавица, — улыбнулся он, — мне и так приятно помочь.

Пока он ждал заказ, Джули поглядывала в окно на Дариана и Еву. Они были настолько увлечены разговором, что, казалось, не замечали больше ничего вокруг.

Когда кофе оказался в её руках, она поблагодарила парня, дождалась, пока он уйдёт, и направилась в парк.

Там, под шелест листвы, думала о своём проекте: какую гипотезу выдвинуть, как доказать, хватит ли сил дотащить до защиты.

И с удивлением поняла, что о Дариане и Еве успела забыть.

Дома допила остывший кофе и погрузилась в любимые книги, где всегда теряла счёт времени.

Вечер незаметно сменился ночью; город за окном окутал туман, в комнате стало тихо и тепло. Джули зевнула, закрыла книгу, едва коснулась подушки, и сон пришёл мгновенно.

Во сне она стояла на мосту, укутанная в туман. Из-за спины раздались тихие шаги, и вдруг холодные пальцы коснулись её плеча. Она обернулась: перед ней стоял незнакомец, очень красивый.

Но светлые глаза смотрели мягко и в то же время тревожно. Он подошёл ближе, так, что она чувствовала его дыхание у виска. Его ладонь скользнула по её щеке, задержалась у линии шеи.

— Ты боишься меня? — шепнул он, и от его голоса по телу пробежали мурашки.

Она хотела ответить, но губы предательски приоткрылись, а он уже наклонился, едва касаясь их своими. Всё вокруг отдалилось, остались только этот взгляд и туман, обвивавший их, будто не давая уйти.

Эмилиан, в домашней рубашке, сидел в гостиной. Дом был восстановлен на современный лад, но в интерьере всё ещё витала аура старинного жилья: тяжёлые портьеры, камин с кованой решёткой, старые книги на полках.

Эмилиану нравилось это сочетание прошлого и настоящего, как будто сам дом понимал, что времена меняются, но корни нужно беречь.

Звонок в дверь отвлёк его от чтения. Он отложил газету, поднялся и пошёл в холл. На пороге стояла девушка с живыми серыми глазами, окутанными печалью и тайнами, и тёплым оттенком волос, напоминающим лесной орех. В руках она держала кастрюлю, прикрытую фольгой.

— Здравствуйте, — сказала она немного неуверенно. — Извините, Дариан Валенте здесь живёт? Я Ева Ван Дарк. Вчера приготовила много спагетти, а мы с отцом живём вдвоём… решила занести.

— Привет, — Эмилиан открыл шире дверь, — я его младший брат, Эмилиан. Очень приятно. Проходите, поставьте сюда, на стол.

Она вошла, оглядывая комнату. — Я уже бывала здесь, — заметила Ева. — Когда-то здесь жила моя няня, но потом она вышла замуж и уехала.

Эмилиан улыбнулся краем губ. — Видимо, этот дом успел повидать много историй. И, возможно, ещё увидит.

Ева поставила кастрюлю на стол, а сама всё ещё разглядывала гостиную.

— Красивый дом, — заметила она. — Хотя… странно его видеть таким. Когда здесь жила моя няня, он был совсем другим. Мрачнее, что ли.

— А теперь он стал дружелюбнее? — Эмилиан чуть приподнял бровь.

— Возможно, — она усмехнулась. — Или это вы производите такое впечатление.

Он не отводил взгляда, но в его глазах не было ни капли хищности, только внимательность, как будто он изучал её реакции.

— Не думаю, что меня кто-то описывал как дружелюбного, — сказал он спокойно. — Скорее… терпимого к людям.

— Это редкое качество, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Особенно в Морендале. Здесь люди… другие.

— Знаю, — коротко бросил он. — И мне любопытно, к какой категории относитесь вы, мисс Ван Дарк.

Она прищурилась, словно раздумывая, стоит ли отвечать. — К той, что никогда не отвечает на такие вопросы в первый же день знакомства.

Он тихо, чуть в нос, но искренне рассмеялся.

— Разумно.

Пауза повисла, но не тяготила. Ева словно ждала, что он что-то добавит, а он просто наблюдал за ней. Это было странно… и почему-то комфортно.

— Ладно, — она взяла сумку, — мне пора. Передайте брату, что еда вкусная. Даже если он не скажет «спасибо».

Эмилиан проводил её до двери. Она шагнула за порог, и на мгновение он подумал, что в её взгляде мелькнуло что-то, чего он не успел прочитать.

— Берегите себя, — тихо сказал он, почти на выдохе.

Ева кивнула и ушла.

Он закрыл дверь, вернулся в гостиную, взял газету… но не прочёл ни слова. Её спокойный, чуть настороженный взгляд, с какой-то глубокой тенью, засел у него в голове.

Щёлкнул замок входной двери. — Ты что, научился нормально заходить? — не отрываясь от чтения, бросил Эмилиан.

— А ты что, научился нормально готовить? — в тон ему отозвался Дариан, подходя к столу и глядя на блюдо. — Или это…

— Да-да, — перебил его Эмилиан. — Твоя сероглазая красавица из соседнего дома.

Дариан прищурился. — Кажется, я собирался умереть последние двести лет. А теперь ты намекаешь, что я решил завести роман с соседкой напротив?

— Не намекаю, — сухо ответил Эмилиан. — Просто интересно, что ты заметил её так же быстро, как я.

— Ты ревнуешь? — в голосе Дариана скользнула насмешка.

— Вопрос только, к кому, к тебе или к ней, — отрезал Эмилиан, но пальцы его выдали: он чуть сильнее сжал страницы.

Дариан ушёл и вернулся поздним утром. Вошёл в гостиную, где Эмилиан уже сидел с чашкой кофе и газетой.

— Где тебя носило? — спросил он, не отрывая взгляда от полосы.

— В адресной справочной, — ответил Дариан, стряхивая капли дождя с плеча. — Узнал адреса всех старых особняков в Морендале. И имена их нынешних владельцев.

Эмилиан отложил чтение. — И как ты получил эту информацию? Такие списки просто так не выдают.

Дариан ухмыльнулся и сел напротив. — Ты же знаешь, как я получаю информацию у женщин.

Он бросил на брата слишком прямой, чуть скользящий в сторону взгляд, в котором читалось нечто большее, чем просто самодовольство.

Эмилиан мгновенно понял. — Только не говори, что ты сделал это снова?

— Да, — холодно ответил Дариан, без тени смущения.

— И как часто ты это делаешь?

— Часто… так же, как и ты, — отрезал Дариан, слегка поддавшись вперёд.

В их взглядах мелькнула тень чего-то общего, о чём они оба предпочли не говорить вслух.

Дариан первым нарушил паузу, словно намеренно сбив тему: — И не угадаешь, какой дом первый в списке. И кто его владелец.

Оба одновременно повернулись к окну. Там, через дорогу, виднелся дом Евы Ван Дарк.

— Она не впустила меня на порог, — сказал Дариан тихо. — Возможно, у меня получится ещё раз.

Эмилиан встал, поставил чашку на стол. — Давай только без твоих фокусов.

— Ты же знаешь, при входе в чужой дом это не работает, — отозвался Дариан.

— Тем более, — серьёзно добавил Эмилиан. — Пойдём туда вместе. Нам нужны будут все четыре глаза.

Дариан усмехнулся краем губ. — Все четыре, значит… Ладно, брат. Посмотрим, что из этого выйдет.

Если вам понравилось, поставьте пожалуйста 5 ⭐ этой главе и ⭐ моей книге.

Эмилиан сварит Вам кофе покрепче. Без него всё это бессмысленно.

В выходные Джули собиралась заскочить к Еве, которая просила помочь с проектом по истории. На юридическом факультете тоже требовались базовые знания, и Джули нравилось объяснять материал и делиться своим видением.

— Джули, мне очень нужна твоя помощь! — голос Евы звучал взволнованно и чуть виновато. Она звонила по стационарному телефону. — Я застряла. Не знаю, как дальше описать влияние культуры на законы. У меня есть один пример, а для высшей оценки нужно три твёрдых, ты же знаешь.

— В воскресенье у меня свободно, можем позаниматься с утра, — откликнулась Джули, легко пролистав в голове своё расписание.

— Ох, дорогая, ты меня всегда выручаешь! — в голосе Евы появилась улыбка. — А потом прогуляемся до твоего капучино. Оно за мой счёт. Ты и так помогла мне с профессором Харингтоном.

— Ну, ты преувеличиваешь, — мягко возразила Джули.

— Ничуть! Ты же знаешь, она меня не жалует. Ей всё равно, что я хочу взять грант через спортивные соревнования. Думаю, она до сих пор не верит, что ту работу я сделала сама. Не знаю, как тебя ещё отблагодарить…

Джули знала: Ева была бескорыстной. В её глазах всегда жила искренняя открытость, которую невозможно подделать. Она никогда не пользовалась чужой помощью ради выгоды и не лгала. Более того, казалось, Ева сама уже забыла, что когда-то именно она первой выручила Джули.

Тогда, на тренировке, Джули едва не получила «удовлетворительно», и то с натяжкой. Но Ева, не раздумывая, встала на её защиту перед тренером. Сказала, что Джули помогает ей по истории, чтобы у той не было пробелов, и что без её поддержки Ева бы не успевала совмещать спорт и учёбу. Тренер нехотя согласилась поставить «хорошо», но посмотрела на Джули так, что хотелось провалиться сквозь пол.

Теперь, идя по тихой улице, Джули вспоминала тот день и невольно улыбалась. Она подходила к дому Евы, они жили всего через пару кварталов.

Она остановилась под цветущим деревом, вдохнула густой, сладкий аромат и вдруг ощутила ледяной холод в спине.

Джули обернулась. Через дорогу, в мягком утреннем свете, проступили два силуэта. Они двигались не спеша, но так плавно, будто скользили по воздуху, как модели по подиуму. Или… как ангелы, спустившиеся с небес. А может, наоборот, демоны, которые притворяются слишком прекрасными, чтобы насторожить.

Её взгляд зацепился за одного из них. Тонкие угловатые скулы. Чёткая линия подбородка. И глаза, тёмные, почти чёрные, но вспыхивающие ярким, почти нечеловеческим светом. Это был Дариан.

Джули прикусила губу, сильнее сжала в руках тетради. Сердце билось так громко, что ей казалось, его слышит вся улица.

Они приближались, будто не замечая её. Их внимание было приковано к двери дома.

Но в этот раз взгляд Джули зацепился не только за Дариана. Рядом с ним шёл другой мужчина, светлее, с холодными, почти прозрачными зелёными глазами. Они изучали всё вокруг с той спокойной внимательностью, которая почему-то пробирала до дрожи.

Лицо у него было мягче, теплее, чем у Дариана, в нём будто светилось что-то живое. У брата же в чертах пряталась мрачная тень и печаль, которую невозможно было скрыть даже за ухмылкой.

Но при этом между ними было так много общего, что сомнений не оставалось: они братья. Идут рядом, словно свет и тьма, но в странном равновесии.

Они уже почти подошли к дому Евы. За занавешенным окном на миг мелькнул силуэт. Джули узнала её сразу. Ева стояла, прижав ладонь к стеклу, будто пыталась рассмотреть, кто пришёл. Но через секунду исчезла, и дверь всё ещё оставалась закрытой.

Джули машинально сделала шаг назад, задержалась у цветущего дерева, делая вид, что рассматривает лепестки, и прислушалась.

— Если она впустит нас внутрь, у нас будет доступ к особняку, — тихо сказал Дариан, не сводя взгляда с двери.

— С ней нужно осторожнее, — холодно заметил второй парень. — Не все любят твоё обаяние.

— Ты считаешь, что я опасен? — в голосе Дариана мелькнуло что-то хищное.

— Я знаю, что ты опасен, — ответил второй без тени улыбки. — И знаю, что иногда тебе это нравится.

— Иногда только опасность позволяет добраться до цели, — тихо произнёс Дариан, не отводя взгляда от него.

Дариан подошёл ближе и чуть склонил голову, его губы едва заметно шевельнулись.

— Привет, пиявочка… — произнёс он так тихо, что Джули на секунду усомнилась, услышала ли она это на самом деле. Но голос его будто проскользнул прямо под кожу, оставив лёгкий холодок.

Рядом с ним стоял второй парень. Он выглядел милым, почти доброжелательным, но эта острота во взгляде тревожила, будто в его глубине скрывалось слишком многое, чего ей никогда не понять.

Дариан всё ещё смотрел на неё, и в его улыбке было предательское очарование, слишком красивое и слишком опасное. Он легко, почти невесомо, обнял её и коснулся губами макушки.

Джули почувствовала, как к щекам приливает тепло. Это было приятно… но странно. Жест казался больше братским, чем романтичным, и от этого в груди вдруг стало пусто.

В его глазах сверкнул мягкий, глубокий свет, будто он встретил кого-то, кого знал тысячу лет. Это льстило, притягивало, но в ту же секунду там снова мелькнула та же печаль, которую она уже видела.

Дариан был для неё загадкой. Слишком таинственный. Слишком непонятный. И от этого ей ещё сильнее хотелось разгадать его.

— Как хорошо, что ты тоже здесь, — тихо сказал Дариан, и уголки его губ дрогнули в той самой чертовски красивой улыбке.

— Почему? — пискнула Джули, чуть смутившись.

— Не торопись, моя умница. Ты очень помогла мне тогда с информацией… всё узнаешь. — Он чуть склонил голову, и в голосе мелькнуло что-то опасное. — Это мой младший брат, Эмилиан. Та ещё заноза в заднице.

— Кто бы говорил, — буркнул Эмилиан, но уголок его рта предательски дрогнул.

— Он очень добрый, — продолжил Дариан, словно не заметив реплику брата. — Милый и всё такое… Все девчонки его любят только потому, что он похож на последнего романтика.

Если вам понравилось, поставьте пожалуйста 5 ⭐ этой главе и ⭐ моей книге.

Пусть Джули знает, что книга живёт в сердцах людей.

Хочу вас предупредить: каждый из моих героев считается ненадёжным рассказчиком. Каждый видит и запоминает только то, что важно ему. Даже если они сидят в одной комнате, в одном и том же кресле, время у каждого течёт по-разному.

В этот момент дверь заскрипела, и на пороге появилась Ева.

— Джули! Я тебя давно жду. Слышала, как ты подошла, но не зашла. Ты же знаешь, дверь для тебя открыта, заходи без сту... — она осеклась, заметив рядом с подругой двух незнакомцев.

На мгновение Ева замерла, рассматривая их: высокий мрачный Дариан и более светлый, холодно-спокойный Эмилиан. И рядом стояла её тихая, молчаливая Джули, которая сейчас, с ними по обе стороны, выглядела почти как предводительница этой странной компании.

— Эм… ребята, что происходит? — нахмурилась Ева. — Почему вы двое столпились возле моей двери и не пускаете Джули?

— Кхм, — прокашлялся Эмилиан, чуть отступая в сторону.

Дариан молчал. Для Джули это молчание казалось бесконечным.

Ева обвела их взглядом, и в этот момент Джули заметила странную деталь. Дариан смотрел на Еву с тем же вниманием, с каким разглядывают редкие картины, долгим, чуть хищным взглядом, будто уже знал, что она ему нужна.

А вот Эмилиан, напротив, изучал её холодно, но без давления, с лёгкой полуулыбкой, как человек, который хочет понять, а не завоевать.

Разница была почти неуловимой, но она щекотала Джули где-то внутри. Ей не нравилось, как Дариан смотрит на Еву. То ли это была ревность, то ли злость на саму себя, что заметила это.

Ева тоже почувствовала их взгляд на себе, как будто они пытались её разгадать и узнать. Её смутило внимание двух красивых и непонятно-таинственных мужчин. Дариана она опасалась, хоть это и щекотало внутри, Эмилиан казался приятным, но, возможно, он что-то скрывал, как и брат.

— Так… — Ева скрестила руки на груди. — Вы так и будете стоять или кто-то всё-таки объяснит, что тут происходит?

Дариан лишь слегка усмехнулся, но ничего не сказал. Эмилиан же, напротив, не спешил отвечать. Он встретился с Евой взглядом.

Мгновение тянулось слишком долго, и в этом молчаливом обмене было что-то, чего Джули не могла разобрать. Не флирт, не враждебность… скорее, взаимное распознавание, будто они мгновенно увидели в друг друге что-то знакомое.

— Мы просто шли мимо… и решили, что твоей двери не хватает компании, — наконец произнёс он, чуть склонив голову.

Ева прищурилась, но уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке. А Джули, стоя между ними, почувствовала себя лишней в каком-то разговоре, в который её не посвящали.

И в этот момент она заметила, как Дариан мельком перевёл взгляд с Евы на брата, коротко и быстро, но с той тенью напряжения. Он тут же снова улыбнулся, но в улыбке сквозила хищная нотка.

Они все прошли в гостиную.

Дариан, едва переступив порог, огляделся так, будто оценивает владения, и вальяжно опустился в кресло, закинув ногу на ногу. В нём всё, от расслабленной позы до ленивого движения руки, говорило, что он здесь хозяин, даже если дом ему не принадлежит. Но на самом деле он изучал пространство, пытался почувствовать, но что-то ускользало от него.

Джули мягко и осторожно присела на краешек дивана, словно боялась занять слишком много места в чужом пространстве. Её пальцы нервно перебирали край тетради.

Эмилиан обошёл диван и встал за спинкой кресла брата, легко облокотившись на него. Их движения были почти зеркальными: так похоже держались плечи, так же чуть склонялись головы, будто между ними была невидимая нить.

Джули поймала себя на том, что взгляд снова возвращается к Дариану. Он был так близко к Еве, что между ними будто сгущался воздух. И от этого у неё внутри сжалось что-то неприятное. Тебе-то что? — одёрнула она себя мысленно. Он даже не твой…

Но это не помогло. Потому что где-то глубоко было чувство, что он мог бы быть. И оттого видеть, как он чуть дольше, чем нужно, смотрит на Еву, было почти физически больно.

Ева почувствовала взгляд Дариана, это было приятно, хотя казалось ей немного неуместным в кругу других людей. Но она понимала, что он такой человек, нравилось ли ей это, она пока не могла понять.

— Может, по кофейку? — небрежно предложил Эмилиан, глядя прямо на Еву, будто приглашал только её. — Я бы выпил крепкий, чёрный.

— Мне эту бурду не наливать, — лениво отозвался Дариан, не поднимая головы. — Обычный чай. Эрл Грей. — Последние слова он произнёс с теми самыми британскими нотками, что всегда звучали у него в голосе, когда он хотел подчеркнуть свою «старую школу».

— Джули, а ты что будешь? — спросила Ева, оборачиваясь к ней.

— Просто стакан воды, — тихо ответила она.

— Давай помогу, — сразу вызвался Эмилиан и подошёл к Еве, как будто это было само собой разумеющимся.

Дариан поднял взгляд и сверкнул глазами, провожая их до кухни долгим, пристальным взглядом. В его взгляде было что-то собственническое, требовательное… почти опасное. Джули заметила это и ощутила, как по спине пробежал холодок.

Что это было? — подумала она. Ей не понравилось, как он смотрел на Еву. Не понравилось, что в этом взгляде не было тепла, но было что-то, от чего становилось не по себе.

Кухня.

Ева поставила чайник, а Эмилиан, вместо того чтобы стоять в стороне, уже копался в шкафчике.

— Эй, — усмехнулась она, — ты что ищешь?

— Секретный запас печенья. Уверен, он у тебя есть.

— С чего ты взял?

— У всех есть. Вопрос только, где прячут.

Ева покачала головой, но улыбка всё же появилась.

— Ты вообще кофе хотел, а не печенье.

— Кофе — это прикрытие. Печенье — цель.

Она открыла верхний шкафчик и достала банку.

— Нашёл. Доволен?

— Я? Нет. Я хотел сам его найти, чтобы почувствовать себя гением.

Ева засмеялась, подавая ему банку.

— Ладно, гений, наливай воду, а то чайник уже кипит.

— О, я допущен к священному процессу? — с преувеличенной серьёзностью уточнил он.

— На свой страх и риск.

Пока он наливал кипяток, она чуть склонила голову набок.

— Ты всегда такой… смешной?

— Нет, — он чуть улыбнулся, — только когда хочу, чтобы кто-то перестал держать дистанцию.

Улыбка стала теплее, взгляд мягче.

— Думаю, дистанция уже сокращена, — ответила она.

Когда они вернулись в гостиную, оба шли с лёгким смехом, и в воздухе между ними чувствовалось новое доверие, которое возникло слишком быстро.

Дариан заметил это первым, и его взгляд стал цепким, почти собственническим. Ева почувствовала его на себе и нарочито занялась подносом, ставя чашки, но от этого только сильнее выдала смущение.

Джули, уловив игру взглядов, напряглась: ей казалось, что между ними всё уже решено, а её саму словно вычеркнули из этой сцены.

Зал.

С кухни доносился смех ребят, Дариан, будто ничего и не произошло, перевёл взгляд на Джули и легко, почти лениво, пересел поближе. Рука опустилась на спинку дивана за её плечами, приближая его к ней.

Он взял её за подбородок, заставив посмотреть прямо в свои тёмные глаза.

— Джули, ты чего такая напряжённая?

Она не ожидала, что он окажется так близко. От его коварной, чуть дьявольской улыбки внутри что-то неприятно-сладко сжалось.

— Я… боюсь, — выдохнула она.

— Неужели меня? — в его голосе зазвенела насмешка. — Или моего братика-романтика? Того, кто, кажется, умеет нравиться девушкам быстрее, чем тает лёд в бокале.

Он отпустил её подбородок, но тут же коснулся её руки, что сжимала тетрадку на коленях. Пальцы легко скользнули к её запястью, и тетрадка перекочевала в его ладони.

— Нет… — Джули отвела взгляд. — Мне кажется, вы хотите сказать что-то очень важное… и я этого боюсь.

На мгновение в его глазах мелькнуло удивление, словно он не ожидал услышать такую честность.

— Проницательная, — тихо произнёс он, и в уголках губ снова появилась та самая ухмылка. — Не переживай. Сейчас мы всё разъясним.

Как только он произнёс это, послышались шаги. Ева вернулась с подносом, а за ней шёл Эмилиан, неся кофейник.

Дариан неторопливо откинулся на спинку дивана, словно между ним и Джули не произошло ничего примечательного. Тетрадка осталась у него в руках.

— Ага, значит, вы уже успели познакомиться поближе, — заметил Эмилиан, поставив чашки на стол. В его голосе скользнула лёгкая ирония.

— Мы уже знакомы… близко, — невинно сказал Дариан, но его взгляд всё ещё держался на Джули.

Ева перевела взгляд с одного брата на другого, а потом на Джули. Ей показалось, что между ними осталось что-то недосказанное.

— Ну, раз все в сборе, — Ева поставила перед Джули стакан воды, — давайте уже перейдём к делу.

Но Джули чувствовала, что настоящая игра только начинается.

— Итак… — Дариан откинулся в кресле, его голос был низким и чуть насмешливым. — Мы приехали сюда не просто так. Мы с братом интересуемся древними книгами, старыми местами… и, в целом, всякой ведьминской атрибутикой.

Ева подняла бровь, скрестив руки на груди. — Серьёзно? Ведьминской?

Джули, наоборот, подалась вперёд, и в её взгляде читался неподдельный интерес.

— Эта идея фикс моего брата, — хмыкнул Эмилиан. — Я здесь как…

— …как моя поддержка, — перебил его Дариан, и между ними проскочил какой-то молчаливый сигнал, понятный только им двоим.

На секунду их глаза встретились не с привычным сарказмом, а с теплом, будто за этой фразой скрывалась долгая история.

— И всё же, — нарушила паузу Ева, — чем мы можем помочь?

Дариан, не торопясь, достал из внутреннего кармана маленький предмет и положил на стол. Серебряная брошь в форме трёхлистника поблескивала в свете лампы.

— Мне нужно найти что-то похожее. Не знаю, в чьём доме или в какой коллекции это может быть… но уверен, что оно здесь, в Морендале.

— И мы-то тут причём? — Ева слегка наклонила голову, в голосе мелькнул вызов.

— У вас есть друзья, связи, доступ к домам, куда нам с братом попасть будет… мягко говоря, проблематично, — ответил он, чуть прищурившись.

— Но почему ты уверен, что это вообще в моём доме? — не отступала Ева.

— Потому что такие вещи оставляли только в самых старых частях города, — сказал Дариан. — И все мои исследования привели меня именно сюда.

Джули сжала пальцы на коленях, потом вдруг тихо произнесла: — Знаете… мне кажется, я где-то видела что-то похожее. Но… не могу вспомнить где.

Дариан медленно перевёл взгляд на неё, и от этого взгляда у неё стало теплее… и тревожнее одновременно.

— Что от нас нужно? — Ева скрестила руки и чуть прищурилась. — Мы просто будем ходить по комнатам и искать этот знак?

— Именно, — кивнул Дариан. — Чем больше глаз, тем лучше.

— Я так понимаю, Джули, сегодня мы уже не позанимаемся? — Ева перевела взгляд на подругу.

— Похоже, что нет, — вздохнула Джули, но в глазах мелькнуло любопытство.

— Чтобы ускорить дело, можем разделиться, — предложил Эмилиан. — Парами или все вместе — как скажете.

— Начнём с гостиной, — добавил он. — Она просторная, осмотрим вместе.

Спустя полчаса они стояли среди опустевшей комнаты.

— Ничего, — бросил Дариан с лёгким разочарованием. В глубине он и не ждал быстрых результатов, но всё же надеялся.

— Тогда предлагаю разделиться, — сказал Эмилиан, поворачиваясь к Еве. — Я пойду с тобой.

Мгновение братья обменивались взглядами. В этом молчании читалось что-то старое, как давняя игра, где каждый знал правила наизусть.

— Давай, — согласилась Ева и вдруг, словно что-то вспомнив, добавила твёрже: — Идём в мою комнату. Не хочу, чтобы кто-то туда ходил без меня. Вы можете посмотреть комнату моего отца.

Дариан обнял Джули по-братски, но всё же чуть дольше, чем требовалось, и мягко подтолкнул к выходу из гостиной.

Она почувствовала, как тепло его руки будто прожгло ткань кофты, и почему-то вспомнила их первую встречу у дуба.

Комната отца.

— Вот как выглядит комната шерифа… Я думал, тут будут ряды оружия и дежурные солдаты, — усмехнулся Дариан, распахивая дверь.

— А тут всего лишь плакат из фильма. Он про военных, — заметила Джули, проходя внутрь. — Всё равно как-то неловко заходить в чужие комнаты. Как думаешь, где это вообще может быть? Стены, пол, потолок, люстры, старые шкафы?.. Поиск может быть бесконечным.

— Даже не знаю, крошка… — вздохнул Дариан, скользя взглядом по комнате. — Это может быть чем угодно. Эти ведьмы те ещё мастерицы на загадки.

В его глазах на секунду мелькнула тень, печальная и глубокая.

— Ты уверен, что это оставили ведьмы? — тихо спросила Джули.

— А кто? Вампиры? — он чуть усмехнулся, но в голосе не было веселья.

— Почему нет?

— Потому что… иногда самые страшные вещи делают просто люди. — Он отвёл взгляд. — Но я знаю: это связано с одной ведьмой.

— Ты общался с ней? Был знаком?

— Почему ты так думаешь?

— Ты говоришь слишком уверенно. Как будто знаешь, где искать. И как будто… уже знаешь ответ.

Дариан медленно повернул голову, задержал взгляд на ней. Его глаза потемнели. — Ты всегда очень наблюдательна. Я это заметил. Но, думаю, ты не хочешь знать всю правду.

— А может быть, хочу? — сказала она, шагнув ближе.

Между ними стало меньше полуметра. Тишина давила. Казалось, даже воздух стал плотнее. Дариан склонился чуть вперёд, его голос стал почти шёпотом:

— Осторожнее с желаниями, Джули. Иногда правда хуже любой лжи.

Она почувствовала, как спина коснулась двери, и поняла, что он незаметно загнал её в угол. Сердце билось слишком быстро, а в голове путались мысли.

Стук в дверь.

— Слушайте, у нас осталась одна комната, чердак и подвал, — голос Эмилиана прозвучал энергично, почти обрывая вязкий воздух между Дарианом и Джули. — Пойдёмте, Ева уже ушла.

Комната Евы.

Ева шла рядом с Эмилианом, стараясь не смотреть на Джули и Дариана, которые остались позади. В его присутствии было странное спокойствие, словно рядом с ним можно позволить себе вдохнуть чуть глубже.

Она украдкой бросила взгляд на него, в зелёных глазах отражался свет лампы, но в глубине пряталась тень, такая же знакомая, как её собственная боль.

Ева открыла дверь своей комнаты, пропуская Эмилиана внутрь.

Эмилиан огляделся. Комната была светлой, аккуратной, но не лишённой тепла: на подоконнике стоял горшок с фикусом, на стене висело несколько фотографий, а на кровати сидел плюшевый заяц с чуть вытертым ухом.

Он подошёл, присел на край кровати и взял игрушку в руки.

— Милый, — произнёс он с лёгкой усмешкой, — не думал, что у тебя есть такое… сентиментальное.

Ева обернулась и мгновенно нахмурилась:

— Эй, не трогай. Это… подарок мамы.

В её голосе мелькнула твёрдость, но в глазах мелькнуло нечто совсем другое. На секунду в них проскользнула тихая, глубокая боль, от которой улыбка на лице Эмилиана исчезла.

Он знал этот взгляд. Слишком хорошо. Такой же он видел у Дариана, когда тот думал, что его никто не замечает.

Эмилиан положил зайца обратно на подушку, чуть наклонив голову:

— Понял. Не трогаю.

Она кивнула, будто оценивая, что он воспринял её слова без шуток.

— Мама подарила его на мой десятый день рождения, — Ева запнулась и перевела взгляд в сторону. — Ладно. Неважно.

— Важно, — тихо сказал Эмилиан, но не стал давить. Вместо этого сел чуть дальше, опершись ладонями о край кровати. — Просто… иногда мы прячем свои самые важные вещи на виду.

Ева посмотрела на него чуть дольше, чем следовало, но в её движениях уже не было прежней настороженности.

— Ну, так что? Будем искать или ты продолжишь лежать на моей кровати? — улыбнулась Ева.

— Я бы с удовольствием тут остался, очень мягко, — похлопал Эмилиан по пледу и встал. — Давай осмотрим комнату.

Ева оглядывалась, посмотрела под кроватью и подошла к окну, разглядывала раму и подоконник внимательно. Эмилиан же встал на стул и осматривал люстру, потом поглядел за шкафом. Он делал это без особого энтузиазма.

— По-моему, ничего, — сказала Ева.

— Ещё есть комната? Я пойду за ребятами, — предложил Эмилиан.

— Да, есть, буду вас там ждать, — прошептала Ева.

Дом.

Дариан, Джули и Эмилиан втроём двинулись по коридору. Когда подошли, Ева стояла у двери, сжимая ручку так, будто от этого зависела её жизнь. В глазах блестели слёзы.

— Что случилось? — мягко спросил Дариан, подходя ближе. Его ладонь легла на её плечо.

— Мы… мы не можем сюда зайти. Не сегодня… — голос Евы дрогнул, и по щеке скатилась слеза.

Она попыталась отвернуться, но не смогла сдержаться и горько заплакала.

Дариан осторожно притянул её к себе, обнимая так, будто хотел заслонить от всего мира. Она уткнулась в его грудь, и рыдания усилились.

— Это комната её мамы, — тихо пояснила Джули, чувствуя, что вторгается в чужую боль.

Мгновение стояла тишина, только Ева всхлипывала, пряча лицо.

— Давайте разделимся, — наконец сказала Джули, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Мы с Эмилианом осмотрим подвал, а вы пойдёте на чердак.

Ева чуть заметно вздрогнула при слове «подвал». Она не произнесла ни слова, но в её глазах мелькнуло облегчение: вниз идти не придётся. Дариан уловил эту реакцию и, не сказав лишнего, легко подтолкнул её к лестнице наверх.

— Чердак так чердак, — произнёс он с лёгкой усмешкой.

Ева пошла за ним, стараясь не встречаться глазами ни с Джули, ни с Эмилианом.

Те обменялись коротким взглядом и направились на кухню искать вход в подвал.

Подвал.

Джули вместе с Эмилианом вернулись на кухню, чтобы спуститься в подвал. Нащупав рукой выключатель, Джули щёлкнула им, и под потолком загорелась тусклая лампочка, заливая помещение жёлтым светом.

Где-то наверху едва слышно скрипнула половица. Джули вскинула голову, но в доме было слишком тихо, и никто не шевелился. Звук прозвучал так, будто шаги сделали прямо над ними, хотя наверху все молчали.

В подвале было почти как в любом другом доме: стиральная машина, сушилка, стеллажи с коробками.

— Кстати, — заметила Джули, — мы же забыли про сад и гараж. Но гараж, насколько я знаю, новый. А вот сад… он должен быть старинный. Наверняка.

— Ты молодец, Джули, твоя помощь как раз пригодится Дариану, — сказал Эмилиан. Его голос был тёплым, но в нём проскользнула странная нотка боли. Она не поняла, отчего.

— Извини, что вмешиваюсь… — осторожно начала она. — Но я заметила, ты не очень разделяешь идею твоего брата.

Эмилиан слегка усмехнулся, и в этот миг Джули показалось, будто в комнате стало чуть светлее.

— Я очень люблю брата, — сказал он тихо, — Только не говори ему, что я это сказал. Не переживу, если ты меня сдашь. Он упрямый. Всегда был. И за всё чувствует ответственность, хоть и не показывает. Воспитывался очень строго, не то что мы с Авророй… — он осёкся, будто сам испугался своих слов.

— Аврора? — переспросила Джули.

Эмилиан на мгновение замер, а потом улыбнулся как-то грустно и тепло одновременно.

— Я давно не произносил это имя. Даже когда был один. Это наша младшая сестра, — сказал он, но в глазах мелькнул испуг. Он осторожно взял Джули за руку. — Пожалуйста, не говори ему это имя. И не упоминай, что я обмолвился.

— Конечно, извини… я сама спросила, — кивнула она.

— Ты очень проницательна. И… я не заметил, как открылся тебе, — Эмилиан улыбнулся чуть мягче. — Ты располагаешь к себе. Я заметил, что Дариан преображается, когда говорит с тобой. Нет, он всегда нахальный, но… становится чуть веселее. И немного добрее.

Он огляделся и предложил:

— Давай выйдем в сад.

Джули подумала, что Эмилиан сильно переменился, когда сказал о сестре. И, возможно, с ним она могла бы по-настоящему подружиться.

— Дариан! — позвал он, глядя в сторону лестницы. — Мы в саду, как закончите, идите к нам.

— Ты думаешь, они услышат? — спросила Джули.

— Дариан услышит, — спокойно ответил Эмилиан.

У комнаты мамы.

Дариан обнимал Еву и чувствовал, как стучит её сердце.

— Ты в порядке? — спросил он нежно.

— Извини, что подвожу с поисками, — посмотрела на него Ева.

— Даже не думай, — погладил Дариан её по голове, не интимно, а с отцовской заботой. — Я тоже потерял… кое-кого.

— Кого? — спросила Ева и увидела его печальные глаза. Она уже не раз замечала этот взгляд и не понимала, почему он такой.

— Очень близкого человека, извини, я не хочу вспоминать.

— Хорошо, я понимаю, мне тоже сложно об этом говорить. Пойдём на чердак?

Они улыбнулись, каждый из них нашёл утешение друг в друге.

Чердак.

Чердак встретил их тёплой, застоявшейся тишиной. Воздух пах пылью и старым деревом. Лучи солнца пробивались через щели в крыше, выхватывая из темноты обрывки паутины и стопки забытых коробок. Балки под потолком отбрасывали тени, похожие на вытянутые когти.

— Вот он, музей старого хлама, — сказал Дариан, поднимаясь по лестнице первым и протягивая ей руку. — Осторожно, тут можно споткнуться и умереть. Хотя… если хочешь, я поймаю.

Ева закатила глаза, но руку всё-таки приняла.

— Спасибо, но я умею ходить по лестницам без инструктора.

— Знаю, — усмехнулся он, отпуская её ладонь чуть медленнее, чем следовало. — Но мне нравится помогать дамам в беде.

Она прошла мимо, оглядывая старые чемоданы.

— Ты говоришь так, будто у тебя… репутация дамского угодника.

— Репутация да, — парировал он и облокотился на перекладину. — Понял, ты самостоятельная, а я умею исправлять ошибки.

— Свои или чужие? — спросила она, склонив голову.

Дариан чуть усмехнулся:

— Свои. А чужие, только если очень повезёт.

Ева покачала головой, отряхивая пыль с коробки.

— Забавно… Эмилиан сказал бы, что чужие ошибки дают возможность помочь.

В его глазах мелькнуло что-то острое, как лезвие под светом.

— Эмилиан всегда был… благородным, — он сделал паузу. — А я тот, кто сначала сожжёт мост, а потом построит новый.

— Вопрос только в том, кому он будет нужен, — заметила Ева.

Он тихо рассмеялся, но в смехе не было злости.

— Возможно, тебе. Когда-то.

Она посмотрела на него чуть дольше, чем хотела, и вдруг заметила, что он стоит так, что между них всего один шаг. И от этого шага будто тянет теплом и чем-то опасным.

— Дариан… — начала она, но он перебил:

— Не волнуйся, я не собираюсь тебя «исправлять». Ты не из тех, кого нужно чинить.

Сердце вдруг сбилось с привычного ритма. Она отвернулась к окну, чтобы спрятать лёгкое смущение.

А он, всё так же лениво прислонившись к балке, следил за ней взглядом, в котором читалось слишком много: и притяжение, и настороженность, и тихая внутренняя борьба.

Спустя несколько минут поиска ничего интересного не нашлось. Дариан услышал, что их зовут.

— Пойдём.

В саду.

Дариан и Ева вышли в сад, свежий воздух чуть развеял напряжение в их лицах.

— К сожалению, тут не совсем понятно, что именно нужно искать, — первым нарушил тишину Эмилиан, глядя на брата.

Джули подошла ближе.

— Дариан, а какие особняки тебя интересуют? Те самые старейшие, про которые ты у меня спрашивал? Или у тебя есть ещё какой-то список? — Она чуть смутилась. — Прости, я не знаю их точно. Я сейчас стараюсь запоминать всё, что связано с темой моей диссертации…

Дариан достал из внутреннего кармана потрёпанную записную книжку. Обложка была мягкой от времени, а в центре темнели вытесненные буква «Д от А». Джули не смогла оторвать от неё взгляд.

— Слушай… — начал он, пролистывая страницы. — Вот, например… — и начал зачитывать названия.

— Стой! — перебила Джули. — Кажется, я знаю, куда нам стоит пойти дальше. Ко мне домой.

Все одновременно посмотрели на неё.

Если вам понравилось, поставьте пожалуйста 5 ⭐ этой главе и ⭐ моей книге.

Я всё ещё верю, что слова могут менять реальность, иногда даже вампиров. Джули Орлен

Джули жила недалеко от Евы: всего пятнадцать минут, и они уже подошли к её дому. По дороге Джули вдруг поймала себя на ощущении, что впервые за долгое время чувствует себя… живой.

Ей нравился этот поиск, эта таинственность. А ещё было странное чувство, будто рядом с ней действительно друзья.

Она вставила ключ в замок, повернула его и толкнула дверь.

— Входите, — тихо сказала она, но с оттенком гостеприимства. — Только у нас не так много времени… — добавила и почему-то почувствовала лёгкое смущение.

Ева подошла к ней и тепло взяла за руку.

— У Джули родители ещё строже, чем мой отец, — пояснила она остальным с чуть заметной улыбкой, но в её голосе прозвучала тень сочувствия.

Решили не разделяться в зале, проверили на кухне, подвал и чердак. Осталось пару комнат.

— Давайте теперь разделимся, — предложила Джули и посмотрела на всех — Кто пойдёт ко мне в комнату?

— Пожалуй, туда зайду я, — ухмыльнулся Дариан.

Джули покраснела, отвернулась к Эмилиану и Еве, чтобы Дариан не заметил её румянец. Зато ребята обратили внимание и переглянулись. Джули этого не заметила.

— Тогда вы с Евой в комнату родителей, — продолжила Джули.

Ева и Эмилиан кивнули и ушли. Дариан пошёл за Джули в её комнату.

Джули толкнула дверь своей комнаты, пропуская Дариана вперёд. Он остановился на пороге, огляделся, и уголки его губ приподнялись.

— Так вот где живёт будущий декан факультета… — протянул он с лёгкой насмешкой. — Я ожидал строгие полки с книгами и серьёзный стол для работы. А тут… — он поднял взгляд на розоватые шторы и мягкий плед, брошенный на кровать. — Настоящее логово девочки.

— Это не логово, — фыркнула Джули, закрывая за ними дверь. — Просто комната.

Дариан сделал пару шагов внутрь и вдруг заметил на полке крошечную игрушку вампира с нелепо покачивающейся головой. Он взял её двумя пальцами, и голова вампирчика затряслась, будто в комическом припадке.

— Это… кто? Твой талисман? — в его голосе звучала ирония, но глаза сверкали от интереса.

— Это просто сувенир, — пожала плечами Джули, но на щеках появился румянец.

Дариан поставил игрушку обратно и уже хотел пройти дальше, когда его взгляд зацепился за плакат на стене. Высокий парень с взлохмаченными волосами смотрел в камеру пронзительно-янтарным взглядом.

— Кто этот тип? — спросил Дариан, слегка прищурившись. — Твой… старший брат?

Джули замерла, потом громко рассмеялась. — Ты серьёзно не знаешь, кто это? Это Роберт Паттисон!

— Пат… кто? — искренне удивился Дариан.

— Актёр, играл вампира, между прочим. Очень знаменитого, — сказала она, пытаясь сдержать улыбку, но глаза всё ещё смеялись.

Дариан медленно перевёл взгляд с плаката на Джули, потом на игрушку вампира на полке.

— Так-так… — протянул он, прищурив глаза. — Похоже, кто-то здесь не так уж равнодушен к моему роду занятий.

Джули удивлённо моргнула.

— К какому ещё роду занятий? — спросила она, но он лишь усмехнулся той самой дьявольской улыбкой, не ответив.

— Ты же знаешь, мне нравится оставлять кое-что на потом, — сказал он. — И всё же… — Дариан сделал шаг к стене, будто разглядывая плакат внимательнее, — …вот он, этот парень, которому ты позволяешь висеть над своей кроватью.

Он наклонился чуть вперёд, опираясь рукой о стену, и краем плеча коснулся её. Джули ощутила его тепло, а сердце предательски ускорилось.

— Думаю, он на меня не похож, — продолжил он, чуть обернувшись и встретившись с ней взглядом почти вплотную.

— Совсем, — выдохнула она, и даже сама не поняла, почему это прозвучало как комплимент.

Дариан едва заметно улыбнулся, и его рука на мгновение скользнула вниз, коснувшись её пальцев, когда он будто невзначай поправил край плаката.

— Но, возможно, у меня есть шанс переплюнуть его, — тихо сказал он и отошёл на шаг, оставив Джули стоять с лёгким головокружением.

Джули уже хотела спросить, что именно он имеет в виду, но в этот момент снизу раздался голос Евы.

— Пойдём, пиявочка, — сказал он почти шёпотом, и Джули показалось, что эти слова обвились вокруг неё так же плотно, как его взгляд.

Если вам понравилось, поставьте пожалуйста 5 ⭐ этой главе и ⭐ моей книге.

Пусть Джули знает, что книга живёт в сердцах людей.

Двое молодых людей направились в комнату родителей Джули. Их встретила большая двуспальная кровать с тёмным деревянным изголовьем, покрытая плотным серо-синим покрывалом.

В углу стоял старый, но отполированный до блеска комод, на котором стояли семейные фотографии в деревянных рамках. Почти везде Джули была маленькой, с двумя тугими косичками, и на всех фото родители смотрели в камеру одинаково серьёзно.

Тяжёлые шторы отгораживали свет, и даже днём здесь царил полумрак.

Ева огляделась и тихо присвистнула:

— Знаешь, я бы никогда не подумала, что Джули выросла в такой… дисциплинированной обстановке.

— Это ты про строгую мебель или про атмосферу «здесь нельзя дышать без разрешения»? — спросил Эмилиан, проходя внутрь и машинально поправляя перекосившуюся раму на стене.

Ева чуть улыбнулась:

— И то, и другое. Я, конечно, знала, что у неё строгие родители, но теперь понимаю, почему она так мечтает жить отдельно.

Эмилиан подошёл к комоду и, словно невзначай, коснулся пальцем одного из фото.

— Вот она, лет шести… — он прищурился. — Смотри, какая хмурая. Наверное, тогда уже мечтала сбежать.

— Это называется «не улыбаться на заказ», — заметила Ева. — Я в этом профи.

Он повернулся к ней с едва заметной усмешкой:

— Не скажи. У тебя улыбка такая… что люди думают, будто ты их впустила в свой круг.

— А ты? — Ева чуть приподняла бровь. — Ты в моём круге?

— Пытаюсь туда пробраться, — легко ответил он. — В отличие от некоторых, я не ломлюсь в дверь.

Она усмехнулась, качнув головой:

— Это ты сейчас на брата намекнул?

— Я? — Эмилиан изобразил удивление. — Нет, конечно… но если хочешь, могу.

Они оба тихо рассмеялись, и смех неожиданно легко разнёсся по строгой комнате. Ева заметила, что ей с ним проще шутить, чем с Дарианом. Здесь не было давления, только ощущение, что он видит чуть глубже, чем говорит.

Эмилиан остановился возле прикроватной тумбочки. Там, между стопкой журналов и фарфоровой лампой, стояла аккуратная, но немного потёртая шкатулка. Он наклонился и приоткрыл крышку, внутри лежала маленькая брошь в виде белого кролика, чуть потемневшая от времени.

Ева, подойдя ближе, вдруг замерла.

— Я знаю эту брошь… — тихо сказала она, и в её голосе мелькнула растерянность. — У моей мамы была такая же. Точнее… почти такая. Она носила её, пока… — Ева осеклась, но взгляд остался прикован к кролику.

Эмилиан медленно закрыл шкатулку, не сводя глаз с её лица.

— Пока что? — спросил он мягко, без давления.

— Пока её не стало, — сказала она, и улыбка, что ещё секунду назад играла на губах, потускнела. — Мне было семнадцать. С тех пор я не могу даже смотреть на такие вещи… слишком больно.

Он молчал, но в его взгляде появилось что-то такое, от чего Еве вдруг стало легче. Это была не жалость и не пустое «сочувствую», он просто был здесь, и этого оказалось достаточно.

— Я потерял кое-кого, и Дариан тоже, — вздохнул Эмилиан и замолчал.

Ева не стала давить и нарушать тишину.

— Знаешь, — тихо произнёс Эмилиан и достал старинный медальон, — боль иногда цепляется к вещам сильнее, чем к людям. Я знаю, о чём говорю. Но если сможешь, когда-нибудь попробуй их снова тронуть. Иначе они всегда будут принадлежать только прошлому.

Ева опустила взгляд, но уголок губ дрогнул в лёгкой, благодарной улыбке.

— Ты слишком философичен для того, кто, по слухам, любит тишину и кофе без сахара.

— А ты слишком честная для того, кто привык всё прятать за улыбкой, — ответил он, и в этот момент ей вдруг захотелось рассказать ему больше, чем кому-либо за последние годы.

Они вышли из комнаты уже смеясь, но теперь смех был другим, тёплым и тихим, как будто они унесли с собой маленький общий секрет.

Они спустились в зал, но там никого не было.

— Ребята! Мы всё! Вы где? — крикнула Ева.

Дариан и Джули спустились вниз.

— Кажется, везде пусто, — сказала Ева, чуть растерянно пожав плечами.

Дариан встал рядом с братом, легко оперевшись на спинку кресла.

— Похоже, наш поиск любит поиграть в прятки, — произнёс он с тем самым лукавым прищуром, от которого Джули одновременно хотелось закатить глаза и… остаться рядом ещё чуть дольше.

Эмилиан взглянул на Дариана и добавил: — Но, возможно, мы просто искали не там.

Если вам понравилось, поставьте пожалуйста 5 ⭐ этой главе и ⭐ моей книге.

И, может быть, Ева и Эмилиан снова засмеются.

В гостиной Джули царила странная, вязкая пауза.

Диван был неуютным, а жёстким, с прямыми подлокотниками и строгой тканевой обивкой, которую выбирала мать. На нём нельзя было развалиться, но Дариан всё равно умудрился.

Он сидел так, словно хозяин этого пространства, лениво склонившись на спинку и чуть откинув голову. В руках он крутил свою серебряную брошь, словно перебирал мысли, но иногда взгляд скользил то на Джули, то на Еву.

Разные взгляды: на Джули он смотрел быстро, изучающе, на Еву его взгляд задерживался чуть дольше, с тем оттенком, который можно было принять за привычную заботу… или за что-то, чего сам Дариан пока не осознавал.

Джули сидела на краю дивана, спина прямая, руки сжаты на коленях, будто мать могла в любую секунду войти и отругать за небрежность. Она украдкой бросала взгляды то на Дариана, то на Эмилиана, то на Еву, и каждый взгляд отзывался в ней по-своему.

Мысли метались между странными поисками, тоном Дариана, лёгкой улыбкой Эмилиана и тем, что её жизнь вдруг стала напоминать сюжет любимых книг. Она старалась не улыбаться, но уголки губ всё равно предательски тянуло вверх.

Ева устроилась в кресле у окна, облокотившись на подлокотник и поглядывая на сад, но на самом деле следила за всеми.

Её взгляд на Дариана был внимательным, почти оценивающим, на Джули мягким, дружеским, а на Эмилиана с едва заметной усмешкой.

Эмилиан стоял, опершись локтём на спинку дивана. Его взгляд двигался по кругу. На Джули он смотрел с теплом, будто пытался её успокоить. На брата смотрел с долей иронии. На Еву его взгляд задерживался чуть дольше, с тем блеском в глазах, который точно нельзя назвать дружеским.

Он словно считывал не слова, а дыхание, жесты, паузы и складывал собственную картину происходящего.

Молчание натянулось, как тонкая нить.

— Знаете, — вдруг сказал Эмилиан, и все взгляды сразу обернулись к нему. — Думаю, пора отвлечься.

— Отвлечься? — Ева подняла бровь.

— Мы ведь оторвали вас от дел, — продолжил он, — и, наверное, вы голодны. Мы с братом угощаем. Вы же… люди.

На этих словах Дариан тихо усмехнулся и перевёл взгляд на Джули. Ева посмотрела на Дариана, Джули на Эмилиана, Эмилиан на Еву. Казалось, что в комнате началась тихая игра в зеркала, где каждый отражал только то, что хотел показать.

И в этой перекрёстной сети взглядов каждый думал своё.

Они вышли из дома Джули в тёплый, чуть затянуто-дымный вечер. Поздняя весна в Морендале пахла пряной выпечкой из ближайшей булочной .

Кафе было всего в паре кварталов. Джули иногда заходила туда после пар. Оно было маленьким, с витринами, за которыми всегда стояли вазочки с жасмином.

Они выбрали столик у стены.

Дариан сел так, что видел вход и улицу за стеклом. Его поза была расслабленной, но взгляд оставался внимательным, как у хищника, который никогда не выключает инстинкты.

Джули почувствовала на себе его взгляд и поспешно уткнулась в меню, хотя знала его наизусть.

Ева, листая карту десертов, краем глаза наблюдала за Эмилианом. В его манере общаться с официанткой была какая-то лёгкость, даже флирт, но в то же время он всё время прислушивался к разговору за столом.

— Я возьму чёрный кофе, — сказал Эмилиан, не глядя в меню. — Крепкий.

— А я… капучино и салат, — Джули подняла глаза.

— Чай, — одновременно сказали Ева и Дариан.

— Забавно, — заметила Ева, слегка улыбнувшись. — Мы с тобой выбираем одно и то же.

— Может, мы похожи больше, чем ты думаешь, — ответил Дариан тихо, почти лениво.

— Похожи? — в её голосе скользнула ирония. — Сомневаюсь.

— Уверена? — он чуть наклонился к ней, и в глазах мелькнуло что-то непонятное: то ли вызов, то ли насмешка.

Ева задержала на нём взгляд на секунду дольше, чем собиралась, и вернулась к карте десертов.

— Ну-ну, — протянул Эмилиан, откинувшись на спинку стула. — Если вы начнёте мериться мудростью и цитатами, я закажу себе целый торт, чтобы это пережить.

Он улыбнулся, но в этой улыбке было что-то изучающее, направленное и на брата, и на Еву.

— Тебе и без повода хватает поводов есть сладкое, — лениво заметил Дариан, не отводя взгляда от Евы.

— В отличие от некоторых, — Эмилиан кивнул в его сторону, — я умею получать удовольствие от простых вещей. Например, от кофе… или от компании.

Официантка принесла заказ: капучино с нежной пенкой и салат, чёрный кофе, чай, бифштекс с пюре и порцию миндального печенья «на комплимент».

— Ты всегда пьёшь чай? — негромко спросила Джули, когда поставили чашку перед Дарианом.

— Всегда, — он чуть улыбнулся краем губ. — Кофе меня… раздражает.

— В смысле, вкус?

— В смысле, всё, — он посмотрел на неё так, что она вдруг почувствовала, будто он говорит о чём-то совсем другом.

Джули опустила глаза, крутя ложку в капучино. Ей захотелось спросить, что он имеет в виду, но язык словно прилип к нёбу.

— Не бойся спрашивать, — тихо добавил он, будто прочитав её мысли.

— Я не боюсь, — она подняла взгляд, и на мгновение их глаза встретились.

В этот момент Эмилиан засмеялся над чем-то, что сказала Ева, и Джули вдруг поняла, что они сидят в одном кафе, за одним столом… но каждый из них сейчас в своей игре, по своим правилам.

Дверь кафе звякнула, впуская поток свежего воздуха и запаха улицы. Вошла высокая блондинка с аккуратной укладкой и слишком яркой для вечера помадой. Синди. Их однокурсница по Академии, вечно сияющая и уверенная, будто сошла с обложки журнала.

— Привет! — она заметила Джули и Еву, широко улыбнулась и помахала рукой.

Джули кивнула в ответ, а Ева, приподняв бровь, коротко махнула.

Синди уже повернулась к барной стойке, но тут её взгляд зацепился за Дариана и Эмилиана.

На её лице тут же появилась особая, чуть кошачья улыбка. Она скользнула глазами от одного к другому, задержавшись на каждом чуть дольше, и будто невзначай поправила волосы, обнажив тонкую линию шеи.

— О, так вы не одни… — она чуть наклонилась вперёд, опершись локтём о стойку, и посмотрела на них с интересом.

Джули почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло, и опустила взгляд в кружку. Ева же прищурилась, наблюдая за сценой, словно решала, стоит ли вмешаться или просто посмотреть, что будет дальше.

Дариан, заметив взгляд Синди, медленно и чуть лениво улыбнулся в ответ, но его глаза на мгновение метнулись к Джули, словно проверяли, как она отреагирует. А Эмилиан просто чуть кивнул, сдерживая ухмылку.

Синди, не дожидаясь, пока кто-то из них пригласит её, взяла свой латте, повернулась и прямо направилась к их столику.

— Ну и как я могла пройти мимо? — произнесла она звонким голосом, уже придвигая стул и садясь рядом с Эмилианом, так что тот чуть откинулся, освобождая ей место.

Джули чуть не подавилась глотком капучино. Ева медленно поставила чашку на блюдце, её брови поднялись высоко.

— Синди… — протянула Ева, в голосе которой сквозил ледяной намёк. — Ты что-то хотела?

— Хотела узнать, с кем вы тут… — она перевела взгляд с одного брата на другого и, явно наслаждаясь эффектом, добавила: — …так мило проводите вечер.

Дариан чуть наклонился вперёд, опершись локтями о стол, и с интересом наблюдал за этой маленькой сценой, будто за боем на ринге. Его губы тронула едва заметная ухмылка.

— Мы просто обсуждаем… старинные вещи, — лениво произнёс он, чуть выделив голосом слово «вещи».

— О, я обожаю старину, — Синди положила локоть на стол и подперла щёку ладонью, откровенно рассматривая Дариана. — Особенно, когда она в такой… привлекательной форме.

Джули почувствовала, как щёки начинают предательски теплеть, но вместо того, чтобы что-то сказать, сделала большой глоток кофе, чтобы спрятать выражение лица.

Ева же, не сводя глаз с Синди, откинулась на спинку стула и тонко усмехнулась, явно готовясь пустить в ход что-то по-настоящему язвительное.

Синди уже успела поставить локоть на спинку стула Эмилиана, как Джули, сама удивившись собственной смелости, наклонилась вперёд и спросила:

— Разве тебя не ждёт Джордж?

Синди моргнула, словно не сразу поняла, что вопрос прозвучал именно от Джули, а не от Евы. Потом её губы изогнулись в сладкой улыбке:

— А мы же расстались с ним. — Она сказала это почти торжественно, как будто объявляла о какой-то награде, а не о разрыве.

— Жаль, — тут же вставила Ева, её голос был мягким, но в каждом слове звенела сталь. — Он хотя бы делал вид, что слушает тебя, когда ты говоришь.

Синди замерла, её улыбка стала напряжённой, а взгляд острым. Она попыталась что-то ответить, но лишь тихо выдохнула, пробормотав:

— Ну… я пойду, пожалуй.

Она поднялась, стараясь сохранить достоинство, но на щеках уже разгорался румянец.

Когда она ушла, за столом повисла густая пауза. Эмилиан чуть усмехнулся, глядя на Еву:

— Напомни, чтобы я никогда с тобой не спорил.

Синди скрылась за дверью, и Джули с Евой невольно переглянулись. В их взгляде промелькнула тихая, но полная понимания насмешка, как у союзниц, которые только что отстояли своё.

На секунду им даже показалось, что весь стол, разговоры и смех принадлежат только им двоим, а парни всего лишь часть их маленькой, скрытой от чужих глаз игры.

Джули сделала глоток капучино, но в голове что-то щёлкнуло. Внезапно всплыл образ одного из старинных домов, про которые Дариан спрашивал ещё в гостиной. Она прикусила губу, надеясь, что мысль уйдёт, но слова сами сорвались с языка:

— Один из этих особняков… принадлежит семье Синди.

Сразу же пожалела, что сказала. Она хотела помочь, да, но в глубине души надеялась, что Дариан и Эмилиан не будут слишком сближаться с этой надменной блондинкой.

Тем не менее, теперь все трое, и братья, и даже Ева, уже смотрели на неё с интересом, и было ясно: назад дороги нет.

Если вам понравилось, поставьте пожалуйста 5 ⭐ этой главе и ⭐ моей книге.

Я всё ещё верю, что слова могут менять реальность, иногда даже вампиров. Джули Орлен

Он понимал, что ждать больше нельзя. Каждый лишний час был и потерянным шансом, и слишком хорошей возможностью для других вмешаться в его поиски.

— К сожалению, мне нужно продолжить, — сказал он, глядя на девушек. — Если эта блондиночка нам поможет, вы должны меня понять… и простить.

Он перевёл взгляд на Эмилиана и ухмыльнулся: — Могу одолжить твою машину?

Брат только открыл рот, но Дариан уже продолжил: — И, пожалуйста, проводи девочек до дома. Сейчас всё-таки уже темно. Вдруг в Морендале водятся какие-нибудь вампиры.

Он ухмыльнулся шире, не давая никому вставить ни слова, и поднялся из-за стола. Куртка оказалась на плечах в одно движение, и дверь кафе тихо звякнула за его спиной.

Он не оборачивался. Уверенные шаги вели его прочь от витрины, от их взглядов, от их тепла и света, будто каждый метр улицы растворял шум и запахи кафе.

Ева и Джули переглянулись, не сразу поверив, что он так быстро исчез. Когда их взгляды встретились с Эмилианом, тот с лёгкой усмешкой заметил: — Не переживайте. Если он вернётся с этой Синди… это будет хуже, чем если бы он привёл настоящего вампира.

Дариан не слышал этот диалог, но почему-то чувствовал, что так всё и было.

Он добрался до машины быстрее, чем обычный человек успел бы достать ключи. Сел за руль, повернул зажигание, двигатель зарычал. Педаль газа легла под ногу, и стрелка спидометра рванула вверх.

Водить он научился давно, и умение быстро ускользнуть в мире людей или догнать уже не раз выручало. Сегодня это было нужно, как никогда.

На перекрёстке он заметил знакомую светлую макушку. Синди шла, покачивая сумочкой, в том же ритме, в каком умела ходить только она, чуть слишком уверенно для тёмных улиц.

Он вывернул руль, догоняя её, и коротко бибикнул.

Синди обернулась. Улыбка мгновенно вспыхнула на её лице, как будто она ждала именно этого.

— Дариан? — в голосе прозвучало удивление, но без намёка на осторожность. Она подошла к машине и склонилась к открытому окну. — Ты что, следил за мной?

— Просто оказался по дороге, — ответил он спокойно, но в глазах мелькнул тот самый опасный блеск, от которого у многих перехватывало дыхание.

— Хочешь подвезти меня домой? — предложила она сама, будто это была её идея с самого начала.

— Почему бы и нет, — он чуть наклонил голову, позволяя уголкам губ приподняться в лёгкой ухмылке.

Она продиктовала адрес, села рядом и, пока он вёл машину, то и дело бросала на него взгляды, в которых смешались любопытство и нетерпение.

— Можешь зайти, — сказала она, когда они остановились у её дома. — Раз уж довёз…

Дариан кивнул и пошёл за ней, как будто это он принимал приглашение, а не она вела его к себе.

Синди, пританцовывая на каблуках, распахнула тяжёлую дубовую дверь. Особняк встретил их запахом полированной древесины и старого вина. Высокие потолки, мраморный пол, лестница с коваными перилами, уходящая в полумрак второго этажа. Всё здесь дышало историей и богатством.

— Ну, впечатляет? — она обернулась через плечо с чуть вызывающей улыбкой. — Добро пожаловать в моё королевство.

Дариан шагнул внутрь, давая взгляду скользнуть по рядам старых портретов в массивных рамах.

— Красиво, — произнёс он, хотя в голосе почти не было тепла.

— Пойдём, покажу гостиную. Выпьем? — предложила она с тем лёгким кокетством, что не требовало согласия, а лишь выбора.

— Только бурбон, — ответил он, и уголок его губ чуть дёрнулся. — Такой пил мой отец.

— О, у нас найдётся, — Синди будто оценила ответ, её взгляд стал внимательнее.

Гостиная встретила их приглушённым светом каминных бра, массивной мебелью и тяжёлым ковром. Синди ловко достала из барного шкафа бутылку янтарного бурбона, налила в два бокала.

— За что пьём? — спросила она, передавая ему бокал.

— За старые дома, — сказал он почти лениво, но взгляд при этом пробежал по стенам и полкам, выискивая детали.

Они чокнулись, и Синди, едва пригубив, села ближе, так что её колено коснулось его.

— А теперь, — её голос стал мягче, — можно и без тостов.

Её пальцы скользнули по его плечу, взгляд стал слишком прямым, слишком жадным. Дариан позволил этой игре продолжиться ровно настолько, сколько нужно, чтобы убедиться: ночью он сможет остаться здесь.

Вверх по лестнице они поднимались уже в полной близости, и Синди вела его в свою спальню просторную, с огромной кроватью и окнами в пол.

— Здесь и начнётся самое интересное, — прошептала она, потянув его к себе.

Дариан ответил лёгкой, почти неуловимой улыбкой. В его глазах не было ни страсти, ни смущения, только холодный расчёт. Он уже знал, что ночь будет его союзницей.

Когда спустя время Синди, уставшая и довольная, уснула, он тихо выбрался из постели, накинул рубашку и двинулся по коридору. Дом спал. Теперь можно было искать.

Дариан двигался по коридору почти бесшумно, словно тень. На втором этаже двери спален были плотно закрыты, и он лишь скользил мимо, едва касаясь холодной латунной ручки пальцами.

Он начал с кабинета. Плотные шторы, тяжёлый дубовый стол, стопки аккуратно сложенных бумаг… Всё слишком правильно, слишком чисто. Никакой пыли, ни единого случайного листа, выбившегося из порядка. Даже книги на полках стояли по росту, как на выставке.

Он открыл нижний ящик стола. Пусто. В среднем ящике лежали письма и счета, но ничего, что указывало бы на особняки, ведьм или хоть какие-то странности.

Дальше была библиотека. Огромные шкафы с книгами, запах старой бумаги. Он проверил корешки, но ни один не оказался фальшивкой, за которой мог быть тайник. Досада начала медленно расползаться по его мыслям.

Дариан поднялся на чердак. Там царил полумрак, пахло старыми тканями и сухой древесиной. Несколько сундуков, пара пыльных кресел, ящики с рождественскими гирляндами. Он обшарил всё. И снова ничего.

Дариан поднял глаза на лестницу, наверху которой спала Синди, и едва заметно усмехнулся.

— Похоже, сегодня победа за тобой, крошка, — пробормотал он тихо и допил бурбон залпом.

Дариан налил себе ещё бурбона, опустился в кресло, сжал в ладонях стакан и долго смотрел в янтарную глубину напитка, будто надеялся увидеть в нём ответ.

Чёрт… мелькнула мысль. Снова пусто.

Всё это: время, риск, игра с Синди. И ради чего?

Наступило утро. На лестнице послышалось лёгкое шуршание, кто-то двигался. Дариан поднял глаза, прищурился и едва заметно усмехнулся.

На лестнице появилась Синди, сонная, с растрёпанными волосами и ленивой улыбкой. Он вытянулся в кресле, словно только что проснулся, и нарочито невинно сказал: — Доброе утро. Кажется, я задремал.

Синди спустилась, зевая, но уже с тем самым прищуром, который выдавал её настроение. На ней была только тонкая шёлковая рубашка, расстёгнутая на одну лишнюю пуговицу, и босые ноги скользили по ковру беззвучно.

— Ты знаешь… — она потянулась, облокотилась на спинку кресла и чуть наклонилась к нему, — если тебе так интересны старые особняки… у меня ведь есть ещё один. Во владении семьи. — Она сделала паузу, смакуя собственные слова. — Могу показать.

Дариан поднял на неё взгляд, не меняя ленивого выражения лица. — И где же этот чудо-дворец?

— Недалеко от Академии по улице Камерградской, — её улыбка стала шире. — После пар. Ты только отвези меня сейчас в Академию на своей машине. Хочу, чтобы все обзавидовались.

Он откинулся на спинку кресла, прищурившись. Кажется, этот особняк был в списке. Недалеко от Академии… Это означало риск. Слишком велик шанс встретить Джули и Еву. Слишком велик и слишком нежелателен.

Он не знал, почему ему было так важно, что подумают эти две девушки, которых он знает всего несколько дней. Это раздражало сильнее, чем сам риск.

— Звучит… — он сделал паузу, подбирая слово. — Соблазнительно.

Внутри же он уже прокручивал варианты, как провернуть это так, чтобы не столкнуться с ними. Но цель была слишком близка, чтобы сейчас позволить себе каприз.

Он наклонился вперёд, положив локоть на колено, и чуть заметно усмехнулся: — Ладно, крошка. Договорились.

Синди довольно кивнула и, не торопясь, направилась на кухню. Дариан проводил её взглядом и тихо выдохнул, снова сжимая в ладони пустой стакан. Ради цели придётся играть дальше.

После завтрака они выехали. Синди всю дорогу болтала о каникулах, сплетнях и платьях, а Дариан кивал, иногда бросая в её сторону ленивые реплики. Он держал скорость чуть выше обычной, потому что хотел поскорее закончить этот спектакль.

Академия показалась за поворотом: белые стены, старинные башенки, витражи, на которых утреннее солнце играло холодными бликами.

— Высажу тебя здесь, — сказал он, но Синди вдруг положила руку ему на плечо: — Нет, проводи меня до крыла.

— Зачем? — в его голосе мелькнуло лёгкое раздражение.

— Чтобы все видели, с кем я приехала, — она улыбнулась так, будто это был лучший комплимент в мире.

Он хотел отказаться, но понимал: отказ привлечёт ещё больше внимания. Вдохнув, он заглушил двигатель, обошёл машину и галантно открыл ей дверь.

Они шли по каменной дорожке к боковому входу. Синди прижималась к нему чуть больше, чем требовалось, и смеялась слишком громко, явно на публику. И именно в этот момент, на повороте коридора, он увидел Джули.

Она шла навстречу с книгами в руках, волосы чуть растрепались от ветра, а на лице была та самая лёгкая сосредоточенность, с которой она обычно слушала лектора.

Джули была в лиловом мини-платье, которое мягко обнимало талию, а короткий подол открывал загорелые ноги. Дариан посмотрел на неё не просто мимоходом, а пристально и подумал, как она красива. Соблазнительно красива.

Но, заметив его, Джули замерла на полушаге. Её взгляд скользнул с него на Синди… и обратно.

Дариан на долю секунды ощутил, как внутри что-то неприятно кольнуло. Он не знал, что её задело сильнее: само его появление с Синди или то, как близко та к нему прижимается.

— О, Джули! — воскликнула Синди, будто встреча была полной неожиданностью. — Мы тут как раз…

— …опаздываем, — перебил её Дариан ровно, не давая развернуть сцену.

Его взгляд задержался на Джули чуть дольше, чем позволяла ситуация, и он вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы объясниться. Но это было невозможно: не здесь, не сейчас и уж точно не при Синди. Синди чмокнула Дариана в щёку и упорхнула.

Если вам понравилось, поставьте пожалуйста 5 ⭐ этой главе и ⭐ моей книге.

И, может быть, Дариан поверит, что любовь сильнее крови.