Вампир-стажер

Крутясь возле зеркала в просторной прихожей и рассматривая безупречное коктейльное платье красного цвета, я почти подпрыгивала от обуревавшего предвкушения великого вечера. Мой, как он просил его называть, молодой человек Василий забронировал столик для ужина в весьма дорогом ресторане.

«Это неспроста, — подсказывало мое сердечко, отбивая нервный ритм. — Он сделает мне предложение».

Честно говоря, предложения руки и сердца я ждала уже лет пять, но Вася все тянул. Первые два года он настаивал на том, чтобы мы больше узнали друг друга. Я покорно терпела, запоминая его вкусы и предпочтения. Футбол, рыбалка и компьютерные игры в основном скрашивали Васин досуг. Мне не составило труда запомнить название его любимой команды. Я даже выучила правила и могла вести непринужденную беседу на эту тему, что очень радовало Васю.

Я также присоединялась к нему в компьютерных играх, но убивать яростно атакующих орков вскоре надоело.

Через год уже знала, что ему нравится есть на завтрак, самое любимое блюдо на обед, каким шампунем он пользуется, над каким фильмом плакал в детстве и много других предпочтений и увлечений. Продолжительное время я даже все тщательно конспектировала в ежедневник.

Василий не утруждал себя, поэтому попросил еще год, чтобы «узнать друг друга получше». Я согласилась. С тех пор стала замечать, что он раскидывает по дому носки, не моет за собой посуду, не выносит мусор, полностью отстраняясь от домашних обязанностей. Бытовые мелочи копились, наполняя мою не безразмерную копилку терпения.

Вспоминая совместно прожитые годы, я поправила белокурый локон. Стрижка у меня короткая, волосы едва доходили до плеч, но в этот вечер я хотела выглядеть самой красивой, поэтому старалась создать видимость профессиональной укладки. Руки мои росли явно не из того места, и даже видеоуроки от известных бьюти-блогеров не могли помочь, и теперь, сожженные многократным окрашиванием, волосы торчали в разные стороны. Я тряхнула головой и вспомнила, как перекрасилась в яркую блондинку только потому, что Васе нравилось. Он очень просил об этом, а я, не в силах отказать, сделала как велено. 

— Ты шикарна, — говорил он, вдыхая чуть ощутимый запах нашатыря от окрашенных волос. 

Иногда мне хотелось преобразиться в брюнетку или вовсе отрастить свой русый цвет, но Василию это не понравилось бы.

Я наклонилась ближе к зеркалу и открыла красную матовую помаду, подарок моего молодого человека. Она ужасно сушила губы, но ему нравился цвет. 

«Особенный оттенок красного», — как гордо любил он заявлять, будто сам мастерил косметический шедевр.

Закончив с макияжем, поправила платье в зоне декольте, с вырезом столь глубоким, что... Впрочем, это тоже прихоть Василия.

Я оделась так, как нравилось ему, в надежде на предложение.

Накидывая легкое пальто, в последний раз бросила взгляд на себя в зеркало. Оттуда смотрела сногсшибательная блондинка, с лихорадочно горящими зелеными глазами.

— Сегодня или никогда, — сказала отражению, одобрительно кивнув.

Выйдя из подъезда, села в поджидающее меня такси. Водитель, пожилой мужчина со щеткой седых усов, чтобы прикрыть собственную неловкость, рассказывал политические шутки, которые, впрочем, я пропускала мимо ушей. Сердце от волнения билось буквально в глотке, а кровь пульсировала в висках. От царящего в моей душе напряжения не заметила, как мы прибыли.

— Милочка, приехали, — окликнул меня мужчина, видя, что я стеклянным взглядом смотрю перед собой и не спешу покинуть салон машины.

Искренне поблагодарив его, выпорхнула в бордовых лодочках на мокрый от дождя асфальт. На фасаде ресторана ярко светилась голубая неоновая вывеска со словом: «Кристалл». Сквозь затемненные окна я не смогла рассмотреть что-либо.

Осенний ветер уже забрался под пальто. Потоптавшись на месте еще немного, поспешила скорее оказаться в тепле.

В холле меня принялся обслуживать молодой гардеробщик. Широко улыбаясь, он попросил оставить ему верхнюю одежду. Я с радостью скинула с себя все лишнее и, прихватив номерок, поплыла в зал. Цокая каблуками по мраморной плитке, подошла к столику, где уже меня ждал Василий, одетый в строгий костюм синего цвета. Коралловый галстук прекрасно гармонировал с моим платьем. 

Я чуть наклонилась, чтобы приветственно чмокнуть его в небритую щеку. Улыбнувшись, он пригласил меня сесть на стул. Живо заняв свое место, я выжидательно уставилась на Васю, тот гордо провел ладонью по уложенным гелем волосам.

— Скоро еду принесут, — сказал он, все так же неизменно сияя.

— Отлично. Я так проголодалась, — ответила, растянув губы в ухмылке. Но затем одернула себя и заставила потерпеть немного, ведь обычно предложения делают после трапезы, а никак не до нее.

Жуя совершенно безвкусные спагетти с грибным соусом, наблюдала, как, смачно причмокивая, Вася искренне наслаждается ужином. Затем нам принесли шампанское.

— По какому поводу праздник? — раздраженно спросила, не обнаружив кольца в фужере. Похоже, что я ошиблась и нашелся другой повод для ужина в дорогом ресторане.

— Я позвал тебя сегодня сюда, чтобы кое в чем признаться и попросить твоего одобрения. — Его двусмысленная фраза вновь зажгла во мне слабую надежду. От предвкушения я поерзала на стуле и выпрямила спину.

Выдержав интригующую паузу, он продолжил:

— Ксения, я давно хотел тебе сказать, но не знал, как ты воспримешь. — Через стол он наклонился ближе и понизил голос. — Дело в том, что я вампир. — Чуть приоткрыв рот, он улыбнулся, демонстрируя идеально белые клыки. Но вот ведь незадача, они были пластмассовые, наподобие тех, что продают в канун хеллоуина.

— Нет, Вася, ты не вампир, — нахмурилась, резко вставая. — Ты идиот, Вася.

В него тут же полетела скомканная салфетка, а я, злая, как невесть кто, начала поливать его теми самыми словами, которые давно вертелись на моем языке.

— Как я тебя ненавижу! — кричала, размазывая по его лицу салат, нагло взятый с соседнего столика.

Посетители, раскрыв рты и достав телефоны, наблюдали за бесплатным представлением. 

Оскорбленный до глубины души Василий так и сидел, сверля меня убийственным взглядом. Но теперь я его больше не боялась. Моему терпению пришел конец, и я извергала все обиды, словно вулкан лаву.

Охранники быстро смекнули, что к чему, и, подхватив обезумевшую девушку под руки, вышвырнули из приличного заведения. Вслед за мной прилетело и пальто, но приземлилось весьма неудачно, в лужу. Видя, как оно тонет в мутной воде, я расплакалась. Горечь и обида душили похлеще удавки. Схватив одежду, побрела домой. 

Думая, что эту ночь останусь с Василием, я не взяла телефон и кошелек. Какой же глупой я была! Слепая дура, вот кто я. 

Оглядевшись по сторонам, попыталась выискать путь домой. Оказалось, что шла я в правильном направлении, вот только идти придется не меньше часа.

Всем телом дрожа от холода и выдыхая облачка пара, с упорством танка шла в тепло и уют. Минут через десять я сдалась и надела грязное влажное пальто. Тут же нащупала в карманах ключи и карточку для проезда на автобусе. От счастья, едва ли не вприпрыжку, побежала на ближайшую остановку в надежде успеть на последний автобус. Пару раз меня умудрились обрызгать мимо проезжающие машины, что добавило неповторимого изыска в мой наряд опустившегося на дно жизни человека.

На остановке я оказалась одна. Нетерпеливо топая ногой, ждала транспорт, который, впрочем, появился почти сразу, приветственно подмигивая желтыми фарами. Пройдя в салон, я начала согреваться. Сев к окну и проведя пальцами по запотевшему стеклу, грустно подумала о том, что теперь пять лет моей жизни безвозвратно потеряны. Но вместе с тем почувствовала, как оковы Васиных правил спали. Теперь я могла делать все что хочу. Сладкий запах свободы будоражил сознание.

«Собираться у себя дома было хорошей идеей», — подумала, покусывая сухую кожу губ.

Я даже документы прихватила по счастливому стечению обстоятельств. Точнее, это глупая шутка одной непоседливой коллеги заставила меня сделать, но важен результат. Все вышло как нельзя кстати. Только начальник теперь думает, что я сумасшедшая, и грозился уволить. Ложка дегтя испортила весь мой настрой. 

Подавив печальный вздох, я подняла взгляд на окно. Фонарные столбы перемежались с деревьями, домами, яркими неоновыми вывесками магазинов. Ночь опустилась на город, принеся с собой тучи. Начал идти мелкий дождь, оставляя на окнах крохотные следы.

— Только этого не хватало, — цыкнула я, плотнее закрывая воротником декольте.

Сойдя на нужной остановке и обнаружив, что холодные капли умерили свою силу, решила срезать путь через парк. Даже скорее огромную детскую площадку, огороженную густыми кустами и деревьями. Не знаю, что за гений проектировал эту зону отдыха для детей, но мне стало жутко, когда вступила под кроны. Освещение в парке отсутствовало напрочь.

Через пару шагов путь мне преградил высокий блондин в странной форме. Я не смогла определить точно, что это за одежда. Рассмотреть черты его лица тоже не удалось, но напугал он меня сильно. Взвизгнув, отскочила в сторону, приготовившись к худшему. 

— Девушка, вам нельзя здесь находиться, — сказал он столь приятным голосом, что мое сердце дрогнуло. — Немедленно покиньте парк.

— Нет уж, это короткий путь. — Я решила не поддаваться на бархатные нотки в голосе незнакомца и начала обходить его, а потом и вовсе побежала. Но столь неуклюже это вышло, что через двадцать метров я упала, сломав каблук. Порвав платье и разодрав колено, взвыла подстреленным зверем.

— Зачем было убегать? — спросил он, стоя рядом и дружелюбно протягивая руку.

Проигнорировав помощь, я встала на четвереньки, но тут же замерла, потому что поблизости зашуршали кусты и раздался утробный рык.

— Постарайтесь не шевелиться, — едва слышно произнес блондин, вынимая из кобуры пистолет. Краем глаза я уловила его движение и медленно присела на асфальт. Подумала, что лучше замереть попой в холодной луже, нежели в той двусмысленной позе, в которой я находилась до этого.

Оглядевшись по сторонам, ничего толком не смогла рассмотреть. Луна и звезды не давали практически никакого света, а фонари, как назло, не горели. Скрип качелей, повторяющийся шорох кустов, незнакомец с оружием способствовали развитию у меня новой фобии. Пообещав себе больше никогда в жизни не ходить через этот парк, я встала и побежала вновь. Но мой эпичный путь подстреленной лани закончился возле песочницы с горой свежего мокрого песка. Дорогу преградил местный алкаш, дядя Коля.

Я, конечно, не друг алкашей всея Руси, но его часто видела отдыхающим под березой после тяжелой трудовой попойки. 

Он шел пошатываясь и шурша пакетом с бутылками. Потихоньку обходя его по дуге, старалась не обращать внимания на ноющую боль в разодранном колене.

Дядя Коля резко остановился, словно ведомая незримым хозяином марионетка. Потом он и вовсе зарычал. Я замерла. Точно не видела, но мне почудилось, что его рот стал больше и из него торчали острые, как пики, зубы, а по подбородку стекала взбитая в пену слюна.

Мурашки пробежали по моей коже.

— Да что ты такое? — крикнула ему в оскалившуюся морду. На перекошенном лице загорелись красные точки на месте глаз. Из рук, со звоном разбившегося стекла, выпал пакет. Пальцы превратились в длинные когти.

Я сделала пару шагов назад, но упершись во что-то спиной, вздрогнула. Поворачиваться и выяснять, что за товарищ тут встал, мне не хотелось. Если это Колин приятель, то меня здесь и сейчас выпьют, как чекушку, и не поморщатся. Но, на мое счастье, это был незнакомый блондин с оружием. Левой рукой он прижал меня к себе. Затылком я почувствовала прикрепленную к плечу рацию, та зашипела:

— Иза, Иза, прием. Что там у вас? — Голос привлек внимание дяди Коли, и тот, видимо решив, что пора подкрепиться, в прыжке бросился на нас.

Блондин резко развернул меня к себе, закрывая лицо. Вдыхая терпкий аромат, исходящий от незнакомца, я услышала два выстрела и громкий шлепок об асфальт. Затем все затихло. 

Мое сердце стучало где-то в глотке.

— Кир, прием, Кир, — раздался приятный голос незнакомца над ухом. — Пришлите группу зачистки в третий сектор. Враг уничтожен. 

— Вас понял, — отозвался некто из рации, и опять наступила тишина.

Мне очень не терпелось оттолкнуть мужчину и уйти. Тем более усталость накрывала меня волной, и колено ныло. Хотелось на ручки и горячего какао, а не это все. Ручки, а точнее рука, упорно сжимала затылок, и это меня сильно раздражало.

— Может, вы уже отпустите меня? — предложила я гнусаво, потому что мой нос был буквально впечатан в его плечо. 

— Ах да, — спохватился он, даря мне свободу и немного свежего воздуха. — База, прием. Тут свидетель. Я сам справлюсь. Отбой.

Повисла неловкая тишина. Я, стараясь не смотреть, что стало со взбесившимся пьяницей позади, сделала шаг в сторону. Неловко подвернув ногу, чуть не упала, но незнакомец вовремя поймал меня за руку.

«Сейчас устранять свидетеля будет», — подумала, зажмуривая глаза и представляя, как мое безжизненное тело рухнет рядом с дядей Колей. 

Выстрела не последовало, и я рискнула открыть глаза. Ухмыльнувшись, незнакомец подхватил меня на руки и крепко прижал к себе. 

— Убивать понесете? — спросила, стуча зубами.

— Я не собираюсь убивать вас, — без тени веселья ответил он, продолжая путь. — Присядем на скамейку. Мне нужно с вами поговорить.

— Тогда достанете палочку, как у людей в черном, и щелкнете вспышкой перед моим лицом, чтобы я все забыла? — осмелев, я предположила еще один вариант.

Сказать по правде, ни за какие коврижки я не хотела помнить этот ужасный вечер, начиная со встречи в ресторане и заканчивая теми зловещими выстрелами. Хоть я и не видела, что стало с тем чудовищем, косплеющим дядю Колю, но воображение, словно издеваясь, подкидывало все самые страшные кровавые сцены из фильмов ужасов.

Видимо, мне и вправду решили стереть память, потому что ответа не последовало. Поерзав, я попыталась расслабиться.

Но отдохнуть он мне не дал. Только глаза начали слипаться, незнакомец опустил меня на холодную скамейку. 

Мы отошли недалеко от парка, вновь оказавшись в цивилизации. Желтый фонарный свет падал на его волосы, делая золотыми. Лицо я теперь тоже смогла рассмотреть. Он оказался таким молодым на вид. Лет двадцати. Возможно, мой ровесник. Я же привыкла смотреть на сорокалетнего Василия и больше ни на кого. Пять долгих лет он был центром моей вселенной, пупом земли, а теперь все закончилось. Чувства к нему все еще бередили сердце, но я многое поняла и решила, что пора начинать новую жизнь. 

«И зачем я только связалась с человеком намного старше меня!» — поджав губы, поругала себя.

Блондин молчал, видимо, высматривал, как быстро меняются эмоции на моем лице, либо он просто пялился на меня. Ах, декольте. Вспомнив о своем виде, я прикрыла грудь. А потом поняла, что плакала и под моросящий дождь попала. Тушь, должно быть, размазалась по лицу, образуя подтеки. Вновь выпрямилась и подняла голову.

— Что делать будем? — спросила, заглядывая в желтые глаза, явно тоже игра света и тени.

— Ты чувствуешь что-нибудь? — поинтересовался он озадаченно.

— Устала, замерзла и кушать хочу, — загибая пальцы, начала перечислять свои ощущения. — И еще на ручки хочу, — зачем-то добавила в конце, быстро хлопая ресницами.

— А еще? — не отставал он и как-то подозрительно приблизился к моему лицу, так, что чуть не прикоснулся к губам.

— Домой хочу, — протянула, обиженно отталкивая хоть и милого, но приставучего незнакомца. — Иза или как вас там звать, отпустите меня, пожалуйста.

Я боролась со смешанными чувствами. Меня подмывало жестко обматерить его и убежать, но с другой стороны, страх сковывал и лишал возможности мыслить рационально. Кроме того, он успел потрогать меня везде и чуть было не поцеловал.

И пока мысли бегали в голове с криками, что мы все умрем, ноги решили, что пора и честь знать. Сняв сломанные туфли, рванула в сторону дома, благо до него оставалось совсем немного, но я не успела.

Незнакомец резко дернул меня за руку и притянул к себе.

— Почему ты все время убегаешь? — томный низкий голос. — Я не причиню тебе вреда. — Он словно успокаивал и убаюкивал меня, защищал от всего окружающего мира.

— Послушай, красавчик-ик, — пьяненько икнув, я прикрыла его губы указательным пальцем. — Так просто тебе, ик, меня, ик, не заполучить.

Похоже, что я вывела его из себя и теперь меня точно придушат. Он зарычал, беря мое лицо в ладони. А затем произошло нечто ужасное. Глаза блондина начали приобретать красный оттенок. Я отстраненно наблюдала, как кровавые дорожки стекают по белкам в радужки, окрашивая те в алый. Потом они засветились, так же как и у монстра в парке. 

Попыталась дернуться, но ничего не выходило. Тело словно окаменело, даже веки не закрывались. Я просто пялилась на его глаза, губы и улыбку с длинными клыками. Он открыл рот, и только после этого сознание начало медленно покидать меня. Все окружающее превратилось в расплывчатые цветные пятна и резко пропало во тьме.

Обессиленно нырнув в бездну лицом, последнее, что я запомнила, — терпкий, немного колючий аромат, исходящий от незнакомца.

Пробуждение мое отдалось болезненным набатом в черепной коробке. Чувствуя, будто мозг провернули через мясорубку, открыла глаза. Я лежала у себя дома, в однокомнатной квартире, все в том же красном платье с неимоверно глубоким декольте.

В ванной журчала вода.

«Должно быть, забыла выключить», — успокоила себя, заворачиваясь в одеяло. Но поспать мне не дали. Из ванной послышался грохот, а потом, слегка скрипнув, открылась дверь. Яркий свет ударил по моим несчастным глазам. Щурясь, попыталась разглядеть незваного гостя.

На пороге стоял мужчина в форме. Блондин. Я подметила правильные мягкие черты лица, узкие миндалевидные глаза. Он чем-то отдаленно напоминал мне японца. Может, в его крови и были азиатские корни, но я не стала рассуждать и строить предположения на эту тему потому, что передо мной стоял вампир. Тот самый, из-за которого я потеряла сознание недалеко от дома.

Быстро вскочив с кровати, ощупала горло на предмет укусов. Чисто. Руки тоже не пострадали. Ушибленное колено напомнило о себе ноющей болью.

— Все в порядке, — вдруг заботливо сказал он, медленно приближаясь. — Вы упали на улице и потеряли сознание. Увидев это, я не смог уйти и решил помочь вам.

— И выпить вашу кровь в более комфортных условиях, — гаденько улыбаясь, продолжила я.

— Так вы все помните? — удивился он, подходя почти вплотную. В утреннем полумраке я увидела, как его глаза опять приобретают зловещий кровавый оттенок.

— Постой, паровоз, — буквально пропела я, накрывая его лицо ладонью. — Я не выдержу повторной прокрутки мозга через ножи мясорубки.

Тяжело вздохнув, он убрал мою конечность.

— Этого не может быть, чтобы вы все помнили, — возмутился незнакомец, словно я нарочно не поддаюсь его фокусам.

— Тем не менее это так. — Нахмурилась, рухнув на кровать. Все мои суставы выкручивало со страшной силой.

— Как вы?.. Как вам это удается? — обиженно спросил он, опустив голову.

— А я знаю? — лениво ответила, шевельнув враз пересохшими губами. — Иди уже, куда шел, если не собираешься ничего делать.

Мне надоело все, в том числе его разговоры. Даже стало наплевать на присутствие чужого в моей квартире. Он продолжал бубнить какую-то ерунду, прикасаясь ко мне, но потом резко захлопотал вокруг. Потряс за плечо, сообщая, что у меня жар. Нашел где-то таблетки, всучил мне стакан воды, но я не шевелилась. Тогда он помог присесть и запить белый горький кругляш и снова завернул меня плотнее в одеяло.

Я наконец уснула.

***

Совершенно не помню, что мне снилось, но очнулась я на закате уже без температуры. Красное солнце плавило оконные стекла. Наблюдая за ними, прислушивалась к шорохам в комнате. На прикроватной тумбочке сиротливо лежал пистолет в кобуре, на кухне что-то кипело и шипело.

Решив, что пора провожать засидевшегося гостя восвояси, встала и на негнущихся ногах направилась на кухню. Увидев в настенном зеркале Чудо-юдо, вздрогнула.

— Это я, что ли? Мама! — Посмотрев на свою неземную красоту еще минуту, подумала, что гость подождет, и прошмыгнула в ванную.

Закрыв дверь на шпингалет и выкрутив барашки на максимум, принялась стягивать с себя прилипший к телу испорченный наряд. Зря только ползарплаты спустила на эту тряпку. В итоге ни предложения, ни отношений и вампир кашеварит на кухне.

— Ничего себе сходила в шикарный ресторан на ужин, — устало протянула, снимая с шеи алый кулон. Положив его на раковину, принялась смывать потекшую косметику с лица.

На скуле обнаружился небольшой синяк. То ли вампир меня так страстно к себе прижимал, пока стрелял в товарища, то ли об асфальт успела приложиться, когда падала. Поджав губы, продолжила смывать последствия жаркой ночки.

Покончив с умыванием, полезла в ванную. Заходя в чуть горячую воду, я повизгивала и плакала, прикасаясь к ране на коленке, — она причиняла сильную боль. Потом в ход пошел мат вперемежку с причитаниями. На них-то и прибежал новый дружочек-пирожочек и требовательно постучал в дверь. Честно, я думала, что с его неистовым энтузиазмом он сможет вынести ногой разделяющую нас хлипкую преграду и лицезреть очень злую Афродиту в пене.

— Со мной все в порядке, — прокричала практически по слогам, и он утихомирился.

Хотела добавить еще, чтобы брал манатки и сваливал восвояси, но не стала. Ведь не уйдет, пока память не сотрет.

Я горестно вздохнула, думая, как его уговорить отстать от меня. На ум ничего не приходило.

— А! Будь что будет! — Шлепнув рукой по водной глади, я сдалась. — Убивать он меня явно не собирается. 

Приведя себя в порядок, обернулась в широкое полотенце и вышла, планируя проскочить к шифоньеру и одеться в чистое. Путь мне преградил вампир с половником.

— Что? — Мое лицо, видимо, комично вытянулось, потому что, прыснув смехом, указал на кухню.

— Я там куриный суп приготовил, — сказал он, становясь серьезным под гнетом моего недовольного взгляда.

— Может, вы... ты... Нет, ладно, — прищурилась я. — Давай на «ты», раз уж ты лапал меня ночью и теперь пялишься.

Он смутился и покраснел, крепче сжимая ручку половника, удалился в кухню и прикрыл дверь.

Решив, что правильно все сделала, нашла аптечку и обработала многострадальное колено перекисью водорода и наложила тугую повязку. Бинт намотала потолще, опасаясь, что вампир опомнится и, почуяв свежую кровь, отгрызет мне конечность. Затем неспешно переоделась в домашнюю футболку с мордочкой довольного пушистого зайца, спортивные штаны и теплые тапочки-носки.

— Кайф, — простонала моя душонка, чувствуя расслабление и уют.

Высушив платиновые волосы феном, я удовлетворенно хмыкнула и провела по прядям рукой. Возможно, стоит отрастить натуральный цвет назло Василию. 

Войдя в кухню, я увидела картину маслом. Вампир, все с тем же половником, чинно сидел за столом и дожидался меня. Приятно пахло супом, что дымился в кастрюле. От чайника исходил пар, и я тут же взяла чашку, гонимая желанием побыстрее сделать кофе.

— Будешь? — спросила я гостя, насыпая сахар.

— Нет, я сыт, — совершенно безэмоционально ответил он. 

Пожав плечами, я продолжила делать свое ароматное зелье, капая в чашку сливки из жестяной банки.

— Спасибо. — Пододвинув тарелку ближе, решила полакомиться угощением. Суп вышел вкусным.

Вампир, как заботливая жена, наблюдал за тем, как ложка за ложкой исчезает кушанье.

— Пожалуйста, — ответил он уже после того, как я доела и мирно пила кофе.

— Что-то ты замороженный какой-то, — протянула, ставя локти на стол и подставляя ладони под щеки. — Потерял связь с космосом?

— А? Что? Нет, — очнулся он, с интересом глядя на до сих пор сжимаемую в руке кухонную утварь. — Просто думаю, почему ни один из моих гипнозов на тебя не действует.

— Ты бы маятник захватил, глядишь, и получилось бы что-нибудь, — неловко попыталась пошутить, но блондин так обиженно глянул, что я тут же прикусила язык.

— Это не работает, — сказал он и отпил из моей чашки. — Давай я тебе расскажу кое-что, ты только не пугайся. 

Придвинув ближе к нему мою чашку, я одобрительно кивнула и принялась слушать.

— На самом деле я вампир. Работаю на крупную организацию по борьбе с нежитью. Одного из них ты встретила прошлой ночью. Обычно свидетелям стирают память или убеждают в том, что все произошедшее — это галлюцинация. Так и с тобой я хотел поступить, внушить, что все увиденное сон, но что-то пошло не так...

— Понятно, — пробормотала я, но спохватилась. — Мы же с тобой еще незнакомы. Меня Ксения зовут.

Его увлекательная история будто прошла через незримые фильтры и казалась мне недостойной трепета и страха.

— Ксения, ты всегда такая непредсказуемая? — усмехнулся он, опрокидывая в себя остатки кофе. — Меня зовут Изаму Сато.

— Японец, — изумилась я и вскочила с места, протягивая к нему руки с целью пощупать. Какая разница, что вампир, главное, что японский.

 Мое внутреннее «я» просто визжало от восторга. Помнится, до встречи с Васей очень любила Японию, даже мечтала поехать туда, но он запретил. В его жизни не было места подобным увлечениям. Подстраиваясь под него, я покорно обо всем забыла, а теперь, что называется, «плотину прорвало».

— Не совсем, — убирая мои загребущие пальчики от лица, ответил он. — Сядь, пожалуйста, на место.

Чувствуя себя крайне неловко и глупо, уселась на свой стул. Действительно, чего это я, совсем обезумела от потрясений.

— Я наполовину японец. Мама была русской, — уточнил он, когда я притихла.

— Все равно круто, — пискнула и замолчала. Теперь боялась сказать что-то лишнее. Откуда-то появилось стеснение, и, теребя ворот футболки, я опустила взгляд.

— Так вот, — откашлявшись, продолжил вампир. — Так как я сам не смогу стереть тебе память, придется вместе ехать в контору, где этим вопросом займутся профессионалы.

— В логово к вампирам я не поеду. — Скрестив руки на груди, отвернулась. Совсем мне давние мечты мозг запудрили, а он и рад, что я, как дура, тут сопли розовые размотала по всей кухне.

— Почему в логово? — выдохнул он, явно сдерживая себя. Все же не железный, злиться начал.

— Ночь на дворе, а завтра на работу, — аргументировала, не выходя из образа и искоса поглядывая на него.

— Ничего страшного. Съездим. Я договорился уже. Все только нас и ждут. Потом я тебя обратно отвезу, и мы больше никогда друг друга не увидим, обещаю. — Кажется, он скоро умолять будет.

— Точно-точно больше не увидимся? — спросила, расслабляясь.

— Да, точно-точно, — радостно пообещал Сато. Вот ведь наивный какой.

— По рукам! — подпрыгнула, неистово улыбаясь. — Только переоденусь, и вези. Как же хорошо, что есть такая возможность забыть, что я встретила тебя!

Говоря эти слова, надеялась задеть чувства Сато, но лицо его осталось непроницаемым, ни один мускул не дрогнул. Прекрасное владение эмоциями, мне бы так. Поиграв в гляделки еще с минуту, но так и не добившись реакции, поплелась одеваться. 

Сразу отвергнув короткие юбки, втиснулась в джинсы голубого цвета и теплый бледно-зеленый кашемировый свитер. Заглянула в ванную и надела забытое украшение в виде красной капли на золотой цепочке. Спрятав свою прелесть под свитер, погладила образовавшийся чуть выступающий бугорок пониже яремной ямки.

— Я готова, мистер, — сообщила, постучав в кухонную дверь костяшками пальцев. — Вези меня, куда нам там нужно.

Сато вышел молча. Надев пояс с кобурой и рацией, прошел в прихожую. Я схватила сумку, взяла телефон, но тот оказался разряжен. Поставив его на зарядку в комнате, кинула в сумку ключи, салфетки и кошелек. Больше мне, собственно, брать было нечего. Грустно посмотрев на грязное пальто, небрежно лежащее на тумбочке, потянулась за курткой в гардероб.

— Надеюсь, это ненадолго? Мне завтра на работу, — попыталась разбавить гнетущую тишину.

— Не беспокойся, я на машине, — холодно сказал Сато, выходя из квартиры.

Недоумевая из-за резкой перемены настроения вампира, пожала плечами. Устал, наверное, и не чает избавиться от проблемы как можно скорее.

Возле соседнего дома нас дожидалась железная карета Сато. Я совершенно не разбираюсь в машинах, но выглядела она обычно. Подмигнув нам в темноте дважды, пискнула.

— Что за марка? — спросила непроизвольно.

— «Тойота Сай», — ответил он, открывая мне дверь. 

— И машина-то у тебя японская, — просияла я, но стушевалась, увидев каменное лицо Сато.

Чувство крайней неловкости сковало меня. Плюхнувшись на мягкое сидение, пристегнула ремень.

Вампир азиатской наружности сел за руль, и мы помчали. Ехали медленно, мягко тормозя на светофорах. Мне показалось, что он и сам не хотел туда ехать.

Минут через десять нашей поездки раздался телефонный звонок. Имя абонента я не успела рассмотреть, Сато быстро ответил на вызов через беспроводной наушник.

— Да, да, — говорил он, напряженно вцепившись в руль. — Скоро будем. Минут через тридцать. Да, вас понял. Отбой.

— Ждут не дождутся? — промурлыкала ядовито. Мне почему-то стала сильно не нравиться эта ситуация.

— Да. Так не терпится избавиться от воспоминаний? — не отвлекаясь от дороги, в тон мне фыркнул он.

— Сотрется только наша первая встреча или вообще весь день, да и сегодняшний? — Теперь мне не хотелось терять воспоминания об ужине с Василием. Когда я наконец окончательно проснулась ото сна, желание порвать с этим мужчиной возрастало с каждым часом все больше.

— Я точно не знаю, — чуть смягчив голос, отозвался Сато. — Прошло много времени. Выясним на месте. Есть то, что ты хотела бы запомнить, что произошло в тот день?

— Да, это случилось в тот же вечер, но до встречи в парке, — честно ответила, поворачиваясь к нему и наблюдая серьезный профиль. Он был так напряжен, что и я невольно поерзала в кресле.

— Посмотрим, что можно сделать, но ничего обещать не могу. — Он бросил на меня мимолетный взгляд, и я вновь притихла.

Чтобы больше не докучать, отвернулась к окну и смотрела на то, как мелькают дома с готовящимися ко сну жильцами. Должно быть, они очень рады, что могут так просто проводить время вместе.

Семья. Мне всегда хотелось иметь то место, где любят, ценят и ждут, но родителям, видимо, не нравилась эта затея. Их тяготила забота обо мне. «Не нагулялись», как это принято говорить в народе. Вот и они восполняли пробелы неистовых алкогольных похождений, это ведь так важно, особенно когда дома тебя ждет голодный ребенок, бардак и пустой холодильник.

Бабушкам я тоже оказалась не нужна, тогда пришла незнакомая тетя и забрала из этого ада на земле. С тех самых пор я росла в приюте, уже там я узнала, что семья мне неродная, приемная. Взяли они меня почти сразу после рождения. Заботились, любили, души не чаяли, но через четыре года что-то приключилось.
Я так и не смогла выяснить причин, но они начали непробудно пить. В шесть лет моим домом стал приют, а воспитатели заменили родителей, искать которых мне не хотелось даже после совершеннолетия. Можно, конечно, было бы написать на телевизионную передачу и, сидя на белом диване, смотреть, кого мне приведут в качестве моих родных, но я боялась. Не хотела разочаровываться еще больше. В мыслях давно обосновались идеальные образы родителей, и пусть они таковыми и будут.

Я потерла глаза, отгоняя неприятные воспоминания. Нащупала под одеждой любимый кулон и сжала его. Однажды узнала, что это единственная вещь, которую смогла подарить родная бабушка новорожденной мне. С тех самых пор я расставалась с ним только в ванной.

Погода, будто вторя моим горьким думам, послала проливной дождь. Дворники скользили туда-сюда по лобовому стеклу, пытаясь убрать все новые и новые потоки воды. Мы ехали по лужам под протяжные сигналы машин, и мне вдруг стало очень тоскливо и одиноко.

То противное до оскомины чувство, от которого я так отчаянно бежала всю свою недолгую жизнь, вновь накрыло с головой. 

Я очнулась от легкого прикосновения к плечу и пачки салфеток перед носом.

— Не плачь, он того не стоит, — невозмутимо сказал Сато.

— Только не говори, что ты знатно покопался в моей голове, — принимая подношение, обиделась я.

Вот ведь гад такой, рылся в моей памяти.

— Я просто искал адрес, — оправдывался он. — Увидел больше, чем хотел. Прости.

— И любой вампир вот так может залезать к кому-то в мозги? — лениво спросила, уже предполагая утвердительный ответ.

— Не совсем, — возразил он. — Это очень болезненный процесс для обеих сторон, и не каждому захочется копаться в чужой голове.

— Именно поэтому ты остался у меня? Тебе было больно? — всполошилась я, вновь выпуская на волю эмоции.

— Уже собирался уходить, но ты очнулась раньше, чем я ожидал, — криво улыбнувшись, хмыкнул вампир. — Сильная ты девушка, Ксения.

— А, можно просто Ксю, — просияла я, за что была удостоена вновь потяжелевшего взгляда.

— Скоро приедем, Ксю, подожди еще немного, — закончил он наш разговор, ставя жирную точку.

Я воспользовалась салфетками по назначению, и стало лучше. Вот только смешанные чувства нервозности и эйфории никуда не исчезли. Мне все меньше и меньше хотелось лишаться памяти.

Дождь так же барабанил по машине, когда мы наконец приехали. Взяв с заднего сиденья черный зонт, Сато помог мне выбраться из уютного салона «тойоты». Я тут же почувствовала себя героиней мрачного фильма про вампиров.

— Пошли скорее, — поторопил он, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.

Я огляделась, чтобы понять, куда мы, собственно, прибыли, и обомлела. Перед нами величественно возвышался небоскреб, не меньше.

— В бизнес-центр приехали? — растерялась, не в силах оторвать взгляд от сверкающего нечто.

— Наверное, да. Контора тут снимает весь пятый этаж, — пояснил он, открывая стеклянную дверь нажатием автоматической продолговатой кнопки.

При слове «контора» я ожидала увидеть старое двухэтажное здание на окраине города, но никак не это. Интересно, что за организация такая, раз у них достаточно средств снять весь этаж, пусть даже и пятый.

Судорожно схватив Сато под локоть, я прошла с ним в холл. 

Так и подмывало еще раз спросить нового знакомого, не причинят ли мне вреда, но было уже слишком поздно. Двери лифта гостеприимно распахнулись, впуская нас. Сато нажал на кнопку с номером пять, и мы медленно поехали вверх.

Мы вышли из лифта и начали путь по широкому коридору. Тревога в моем сердце нарастала. Покусав губы, с удвоенной силой сжала локоть Сато. 

— Все будет в порядке, — успокоил он, усаживая меня на стул рядом с белой дверью, на которой поблескивала золотая табличка с надписью: «Глава отдела по устранению нежити».

«Надеюсь, они не решат и меня устранить», — подумала, отпуская Сато. Как только он исчез за дверью, я превратилась в слух. Знаю, что подслушивать и подглядывать нехорошо, но когда на кону твоя судьба, а точнее память... К тому же коридор был пуст и заметить меня никто не мог.

— Она здесь? — звонко спросил мужской голос. — Стажер, как это понимать? Зачем вы вошли в дом к свидетелю?

Я закрыла себе рот ладонью, чтобы не засмеяться в голос. Стажер. А я-то думала, Сато лет сто или двести и он старый вояка, а оказывается, новичок. Хотя рано делать выводы о его возрасте. Отложив раздумья на потом, если вообще что-то вспомню, я вновь прислушалась.

— Так получилось, сэнсэй, ой, то есть товарищ.

— Недоразумение! Ты, Изаму Сато, сплошное недоразумение! — закричал начальник, переходя на фальцет и стуча ладонью по столу.

Похихикав над его голосом, я вновь притихла.

— Прошу простить меня, но теперь девушка здесь, и необходимо немедленно стереть ей память. Прошли практически сутки, — спокойно ответил стажер.

— Оборудование сломалось! — с досадой выпалил собеседник. — Новое привезут через неделю.

— И что теперь делать? Есть же более опытные вампиры, — не сдавался Сато, словно как можно быстрее хотел избавиться от меня.

— Ты с ума сошел, стажер. Лезть к начальству с рядовыми проблемами! — Еще немного, и глава отдела будет звучать, как свист закипающего чайника.

— Виноват. Плохо оценил ситуацию, — невозмутимо ответил вампир. Я опять позавидовала его выдержке и крепости нервной системы.

— Будете наблюдать за вашей свидетельницей до тех пор, пока не привезут оборудование. — Скрипнуло кресло, и я все же решила взглянуть в замочную скважину. Весь обзор загородил Сато. Специально, что ли, так встал?

— Так точно, — сказал он, и я рывком неуклюжей макаки вернулась на стул. Успела вовремя. Дверь открылась, являя мне стажера. Сохранить безмятежное выражение лица стоило громадных усилий. Но то, что он сделал в следующую секунду, выбило из равновесия. Встав на одно колено, бережно сжал мои пальцы и, безгранично преданно заглядывая в глаза, поинтересовался:

— Будешь ли ты встречаться с таким, как я?

Моя нижняя челюсть чуть не отвалилась от удивления.

— Ты там выпил, что ли? — спросила, отдергивая руку и отходя на пару шагов назад. — Нет, сдуревший вампирюга, даже не мечтай.

Демонстративно скрестив руки, вздернула подбородок, краем уха уловив, как из кабинета доносится ржание. Сато его тоже услышал, но встал как ни в чем не бывало.

— Это была дурацкая шутка? — спросила, совершенно ничего не понимая.

— Пошли, — схватив меня за предплечье, велел вампир. 

Молча затащил в лифт, в той же тишине выволок на улицу. Честное слово, он так обескуражил меня, что я просто замерла, как статуя, а Сато все это время тащил мою тушку, как на буксире. Благо, что богатырская силушка его позволяла такие маневры.

— Это что сейчас было? — очнувшись от ступора возле машины, задала волнующий вопрос.

— Неважно, — отмахнулся он. — Ты все равно не согласилась.

— Это что? Какие-то внутренние шуточки? Прикалываетесь так? — пробубнила через сжатые зубы. Сато уже и сам был не рад, что все так получилось. Его глаза нервно бегали, видимо в поисках верного ответа, который удовлетворил бы меня, а не превратил бы в разъяренного дракона.

— Да, это глупое пари с начальством. Довольна? — Кажется, вампир решил занять место абьюзера, а не жертвы. Глаза его медленно наливались кровью.

Я почувствовала, что пора сбавлять обороты, и примирительно выставила ладони вперед.

— Воу, воу, воу. Остынь, дружище. Я ведь ничего не поняла. Вышел из кабинета, брякнулся на колено, устроил цирк с конями. — Я попыталась отойти подальше, благо дождь закончился и теперь лишь небольшие капли, сбитые порывами ветра с листьев, падали за шиворот.

— Садись в машину, — приказал он, надевая столь ненавистную мне маску безразличия.

Повинуясь, я открыла дверь и удобно устроилась в теплом салоне.

— Память тебе сотрут через неделю, — оповестил меня Сато, не выходя из образа бесчувственной ледышки, и завел мотор.

— Почему так поздно? — возмутилась, изо всех сил изображая недоумение.

— Я сам не знаю, но ввиду твоих врожденных особенностей мне не справиться, так что нужен специальный аппарат, но он сломан, а новый еще не привезли, — выезжая на дорогу, объяснял вампир.

— Впрочем, как всегда, — констатировала, замолкая.

Меня вновь начал бить озноб, да и насморк еще прибавился. В обнимку с пачкой салфеток, сидела дрожа и мечтая поскорее оказаться дома, и плевать, что теперь за мной будут следить. Задремав под мерное покачивание, не заметила, как мы подъехали к моему подъезду.

Я проснулась от холодного прикосновения ко лбу, а затем и к щекам. Пальцы Сато скользили по разгоряченной коже столь медленно и аккуратно, что мне не хотелось выдавать себя и прерывать мимолетную ласку.

— Ты вся горишь, — хрипло прошептал он.

«О да, дорогой, ты зажег пламя моей страсти», — гаденько хихикая, отозвался сарказм, но резкая головная боль утихомирила хамоватые мысли.

Я простонала и открыла глаза. Видя мир в расплывчатых красках, попыталась сфокусировать взгляд на лице Сато, но не смогла. Видела лишь, как засветились его глаза и клыки увеличились.

— Решил попить горяченькой крови? — спросила сиплым голосом, чуть отстраняясь и нащупывая кнопку для разблокировки ремня. — Так смотри не обожгись.

Действуя на инстинктах, открыла дверь и попыталась изящной ланью рвануть до дома, до хаты. Но ввиду врожденной неуклюжести аэробус «Ксения» совершил жесткую посадку на пятой точке в лужу. 

— Ты с ума сошла? — рассердился Сато, выходя из машины и бережно поднимая мою бренную тушку из грязи. — Глупая, не буду я пить твою кровь.

— А что глазюки выпучил? — возмутилась, теснее прижимаясь к нему. 

На ручках мне определенно нравилось. Василий никогда не носил меня на руках, ссылаясь на то, что я и так сижу на его шее.

— Проверял твое состояние, — чуть тише ответил он, зачем-то вдыхая аромат моих волос.

— А обнюхиваешь, чтобы потом меня по запаху выследить? — пробубнила заплетающимся языком.

Сато глухо рыкнул и включил сигнализацию на машине. Молча зашел в подъезд и поднялся на четвертый этаж. В полудреме сжимая его одежду, я тряслась от озноба.

— Прости, — сказала, когда он положил меня на кровать и помог снять грязную одежду и обувь. — Приходится возиться со мной.

Сато молча протянул мне таблетки и стакан воды. Я выпила вязкую горечь и вернулась в постель, сворачиваясь калачиком. Голову сжимала тисками пульсирующая боль. Нос практически не дышал.

Вампир ушел, тихонечко хлопнув дверью, чтобы закрылся замок, и я осталась одна, бороться с температурой. Ненавижу болеть, но осенью избежать этого практически невозможно.

Снился мне Сато, воинственно отстреливающий разной степени испорченности зомби. 

Он сосредоточенно уничтожал их одного за другим. Я попыталась его окликнуть, положив руку на плечо. Он стал медленно поворачиваться, и я заметила, как черты его лица начали меняться. Уже через несколько секунд передо мной появилась физиономия Васи. Его глаза горели сумасшедшим фанатизмом, а затем, открыв рот с пластмассовыми клыками, он сказал:

— Ксения, дело в том, что я вампир.

Из его глотки тут же начали вырываться гортанные звуки, лишь смутно похожие на смех.

Проснулась в холодном поту и прилипшей к телу одежде. Часы показывали шесть утра. За окном непроглядная темень. Я побрела в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Лениво плескаясь в теплой воде, размышляла о том, что значит тот кошмар. Кажется, избыток эмоций вылился в бредовый сон. Температура тут тоже сыграла явно не последнюю роль. Из размышлений меня вывел стук в дверь ванной.

— Кто там? — спросила голосом галчонка из Простоквашино.

— Это я, — замялся нарушитель спокойствия, — Сато.

— Каким ветром тебя занесло? — поинтересовалась, обтираясь полотенцем.

Я думала, что вампир теперь неделю, как шпион, будет наблюдать за мной, а он вон что удумал — вторгаться в личное пространство.

— Принес лекарства и фрукты, — сообщил Сато мне уже в лицо. — Ужасно выглядишь.

— Спасибо за комплимент, — надулась, проходя в комнату и кутаясь в огромное полотенце. — Сложи все на кухне, пожалуйста, мне пора на работу, потом разберу. 

— Возьми выходной, — попросил он, с видом столь несчастным, что я не поверила своим глазам.

— Начальство мне его не даст, — отрезала, выпроваживая Сато на кухню. А сама включила телефон, так и стоявший на зарядке. 

Загружался он столь долго и нудно, что я успела переодеться в домашние мягкие штаны и розовую футболку с ромашками.

На телефон резко стали сыпаться оповещения о пропущенных вызовах и сообщения. Поставив на беззвучный режим, увидела, что уже семь часов утра. Набрала номер начальства с попыткой отпроситься на день-два. В ожидании отборной ругани в мой адрес закрыла глаза, слушая гудки.

— Алло, — послышался строгий мужской голос в трубке.

— Здравствуйте, Борис Анатольевич, понимаете, тут такое дело, я заболела. Можно я возьму сегодня выходной без содержания, а то помираю совсем, — протараторила на одном дыхании, не забыв покашлять в конце.

— Ксения Валерьевна, Людочка ушла в декрет, и вы теперь с Ольгой Николаевной остались одни, — раздраженно начал он. Приготовилась слушать о том, какой я плохой работник. Набрав побольше воздуха в грудь, снова закашляла. На том конце стояла тишина, а затем недовольное: — Завтра чтобы явилась на работу.

Не веря своему счастью и улыбаясь в тридцать два зуба, ворвалась на кухню. Сато опять что-то готовил.

— Меня отпустили на день, — просияла, присаживаясь на табуретку. — Спасибо, что дал дельный совет. Отдохнуть мне не помешает. Насморк хоть немного пройдет.

Передо мной поставили горячую рисовую кашу с мелкими кусочками курицы.

— В Сингапуре это лучшее средство от простуды, — пояснил Сато.

Я попробовала сей кулинарный шедевр и обомлела.

— Oishii (1), — восхитилась столь искренне, что не заметила, как перешла на японский. Сато едва заметно улыбнулся.

— Рад, что тебе понравилось, — сказал он, снимая с себя мой фартук с рисунком сакуры. 

— Давай садись, вместе позавтракаем, — попросила, уплетая вкуснятину.

— У меня работа, — сжав губы, он мотнул головой.

«Знаю я твою работу, за мной следить», — обиженно брякнуло мое эго.

— Тогда до встречи, — пожала плечами, продолжая трапезу. — Mata ne (2).

Провожать его я не собиралась.
Он ушел, и я опять почувствовала, как по спине прошелся холодок одиночества. Доев вкуснейшую кашу, взяла телефон и вернулась в постель. Настало время новостей.

В пропущенных обнаружила сорок неотвеченных от Василия, именуемого в телефонной книжке «Любимый». Сейчас он, скорее всего, на работе, и поток звонков прекратился. Перезванивать и говорить с ним мне не хотелось. 

Открыв сообщения от «любимого», начала читать эпопею отчаянного мужика.

20:15 «Любимая, прости меня. Это была глупая шутка».

20:17 «Прости. Я был неправ».

20:20 «Ответь на звонок, любимая».

20:25 «Ответь».

20:30 «Родная, я хочу с тобой поговорить».

20:36 «Прости».

21:00 «Ты уже дома? Ответь. Я волнуюсь».

22:00 «Ответь».

22:30 «Спокойной ночи, любимая. Давай завтра обязательно поговорим».

Сообщения с субботы закончились, и я перелистнула пальцем вниз. Дальше, в воскресенье, шел поток сознания.

08:00 «Доброе утро, любимая. Как спалось? Ответь мне. Я скучаю».

09:00 «Прошу, давай поговорим. Я уверен, нам есть что сказать друг другу».

10:00 «Ксения, ответь».

10:30 «Нам нужно поговорить. Позвони, как освободишься».

11:40 «Ксения, я волнуюсь. Позвони мне».

17:00 «Если ты не ответишь, то я приеду к тебе».

19:00 «Я еду к тебе. Нам нужно поговорить!»

20:00 «Открой дверь!»

«О, как удачно мы вчера ушли», — подумала, вытирая пот со лба. Не выдержав накала страстей, пошла наливать чай. Каждое новое прочитанное сообщение усиливало предчувствие, что Вася злой, как сатана.

Сделав пару глотков обжигающего, чуть кислого напитка, я опять разблокировала телефон и углубилась в чтение.

21:00 «Где ты?»

21:01 «С кем ты?»

21:05 «Если я найду этого урода, то прикончу!»

22:00 «Ответь!!!»

22:10 «Не бойся меня, малышка».

23:00 «Спокойной ночи».

23:01 «Люблю тебя».

00:00 «Лучше расскажи мне, кто он...»

А вот и биполярочка подъехала.

06:00 «Доброе утро, любимая».

Последнее сообщение не оставило сомнений, что с Васей что-то не так, но выяснять, что именно, желания не возникало. Все, хватит. Узнали друг друга. Сыта им по горло.

Нужные слова сами пришли в голову, и я начала набирать ответ: «Доброе утро, Василий. В тот субботний вечер в ресторане я вдруг поняла, что мы слишком разные люди и не сможем быть вместе. Свои вещи я заберу позже. А пока прощай».

 Грустно машущий смайлик завершил мое короткое сообщение.

Дрожащими пальцами я ткнула на кнопку «Отправить». Двойная галочка «Доставлено», появилась почти сразу. Но он все еще не прочитал его. 

Чувствуя, будто камень с души свалился, я расслабленно откинулась на спинку стула. Допив уже остывший чай, вернулась в теплую кровать. Центральное отопление только включили, и в квартире все еще было прохладно, неудивительно, что я так часто болею.

Вновь разблокировала телефон и замерла. Ответ от Васи так и не пришел. 

В попытке расслабить мозг открыла видео с любимой пять лет назад группой The Gazette, песню The invisible wall. После бодрого барабанного вступления услышала любимый голос Руки и улыбнулась, словно встретив старого приятеля. Слезы сами брызнули из глаз и нестерпимая боль пронзила грудную клетку, выронив смартфон, я закричала что есть сил. Что-то просыпалось внутри меня, что-то давно забытое, нечаянно или нарочно. Я не знаю. 

Музыка. Она прожигала мою кожу, проникая в кровь. Кровь?

Что происходит? Откуда на подушке кровь?

Больно! Черт возьми, как же больно!

Вскоре я просто выключилась, будто кто-то нажал кнопку «Оff».

(1) Oishii (с яп.)  — вкусно.
(2) Mata ne (с яп.) — увидимся.

Очнулась я через пару часов от вибрации телефона. Губы и подбородок покрылись сухой кровавой коркой. На подушке застыла коричневая клякса. Подняв с пола телефон, прочитала: «Любимый вызывает». Нажав «Отбой», на ватных ногах поплелась в ванную. Подушку тоже прихватила, чтобы сразу закинуть в стиральную машину.

Посмотрев на свое помятое лицо в зеркало, горестно вздохнула. Зеленые глаза столь потухшие и усталые, что становилось жутко. Белки приобрели красный оттенок, видимо, лопнули капилляры. Правый сделался практически полностью алым.

Смыв с лица всю кровь и повторно осмотрев серую кожу и темные круги под глазами, открыла стиральную машинку, залила жидкий порошок и запустила, так сказать, процесс. Пока моя подружка-подушка каталась в пенном водовороте, я поплелась обратно на кровать.

Размышляя о причине той резкой боли в груди, не заметила, как уснула.

Мне опять снился Сато. Мой мозг отчего-то во всех мелочах помнил нового знакомого и теперь щедро подкидывал его образ воображению. Вот стажер опять отстреливает толпу каких-то отвратительных монстров, лишь частично сохранивших человеческий облик. Возможно, они когда-то и были людьми, но теперь жажда крови и свежего мяса сделала их монстрами. В их выпученных глазах не наблюдалось и проблеска интеллекта, лишь желание удовлетворить непрекращающееся чувство голода.

Я вздрогнула и отвернулась. Нет, моя психика не в силах смотреть на смерть даже таких отвратительных созданий. Сато крепче прижимает меня к себе, закрывая от монстров. Я слышу утробное рычание и выстрелы. Он уверенно нажимает на спусковой крючок, будто ему не впервой выполнять эти действия.

— Ты дрожишь, — слышу голос вампира. — Все закончилось.

Чуть отстранившись, подняла взгляд и увидела, как меня обнимает Вася, скалившись в кривой улыбке. Я попыталась оттолкнуть его, но не вышло. Он взял меня за плечи и, медленно впиваясь крючковатыми когтями, закричал в лицо:

— Кто он? К кому ты ушла? Я найду его и убью! Ты принадлежишь только мне!

Кажется, мои соседи скоро вызовут наряд полиции, потому что я проснулась от собственного пронзительного крика.

Телефон все так же вибрировал, оповещая о вызове. На этот раз шли звонки со скрытых или незнакомых мне номеров. Я боялась даже прикоснуться к мобильному. В сообщениях Василий уже перешел к грязным оскорблениям и угрозам. Мне вдруг стало так обидно. Заботилась о нем пять лет, а теперь он смешивает меня с грязью.

А еще у меня укрепилось подозрение, что он психически нездоров. Ослепленная чувствами, я на многое закрывала глаза, прощала потребительское отношение к себе. Я начала понимать это только сейчас. Любил ли он меня вообще? Любила ли я?

От размышлений меня отвлекло новое сообщение: «Ксения, это мой номер. Ваш новый знакомый, Изаму Сато».

Удивляясь, когда это он успел мой номер выудить, записала его в справочник «Вампир-стажер», а «Любимого» переименовала в «Бывшего». Вот теперь порядок. Странно, но никто из друзей не искал меня. Только Оля с работы поинтересовалась о моем здоровье. Неудивительно. Наверное, очень скучно сидеть в миниатюрном туристическом агентстве одной. К нам редко заходят клиенты. Возможно, их отпугивает зеленая неоновая вывеска с надписью «Кокос» или пластмассовая пальма возле входа. Я точно не знаю, но факт остается фактом, сидеть там одной очень скучно.

Пообещав Ольге, что завтра утром буду как штык, отложила телефон и пошла обедать, правда, уже вечерело. Обрадовавшись, что умница Сато наготовил тут мне и суп, и кашу, и вон даже апельсины принес, я приступила к трапезе.

После обеда на меня напала лень. Вымыть посуду вообще казалось выше моих сил. Почувствовав странную легкость оттого, что теперь не нужно стремглав нестись и наводить порядок, я перешла в режим «Ленивая Ксю». Живя с Васей, я не могла позволить себе полежать, посмотреть кино или послушать музыку. Он абсолютно все контролировал, отбирал у меня свободу выбора даже в элементарных вопросах. Постепенно я стала настолько зависима, что потеряла собственную волю.

Телефон опять завибрировал. Звонил Сато, и я незамедлительно ответила:

— Алло.

— Привет, — дружелюбно начал он. — Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, — промямлила, уставившись бездумным взглядом в потолок.

— Лекарства выпила? — как заботливый папаша, поинтересовался вампир.

Прикусив губу, чтобы убедительно соврать, пошла на кухню и зашуршала пакетом.

— Да вот, сейчас выпью, — отозвалась, наливая в стакан кипяченой воды из графина.

— Хорошо, — выдохнул он. — Увидимся в следующий понедельник. Оборудование как раз подвезут.

— И сотрут мне, бедняжке, память, — перебила, отхлебнув немного живительной влаги. — А может, не надо?

— Надо, Ксения, надо, — чуть не смеясь, ответил он.

Я проглотила горькие таблетки. Сато, похвалив меня, отключился. Вот ведь, играет в заботу, для чего, спрашивается? Это не может не подкупать, и я, сама того не понимая, начинаю тянуться к нему. Если это его маленький мерзкий план по приручению меня — прибью.

Позлиться и посетовать на то, какие все мужики козлы, мне не дало резко ухудшившиеся состояние. В голове стоял протяжный звон, как будто сработала пожарная сигнализация. Под ребра точно нож загнали, я завыла, роняя телефон на пол. Вскоре мое тело тоже там оказалось. Я кричала от ужаса и мучительной пытки, что решил устроить мне организм.

Вновь кровь хлынула из носа. Я почти перестала понимать, что происходит. Даже послышалось, что кто-то рядом ходит. Кричит. Видела черные ботинки возле лица. А потом мое сознание вдруг захотело превысить скорость света. Я видела лишь неясную картину мира, как через трубку: вокруг тьма, впереди просвет.

— Ксю, Ксю, ответь мне! — Кто-то взял меня и потряс, отчего голова заходила ходуном и шее сделалось больно. 

Спрашивается, что ему надо? Не видит, что ли, что умираю тут потихонечку. Положи и отстань. Мысли текли вяло, но несмотря на всю заторможенность, я держалась на краешке сознания, из последних сил хватаясь за островок реальности.

— Потерпи, — опять он со мной говорит. Вот энергичный тип. Его холодное прикосновение ко лбу очень обрадовало мой организм. Вот ведь упрямый.

— Ксюша, не молчи. Ксения. Сень, — так, это уже что-то из прошлой жизни.

Перед взором появилось расплывчатое лицо мальчишки. Моя память давно утратила все детали его внешности, вспомнилась только «зализанная бычком», выгоревшая на солнце челка. Она так причудливо с правой стороны уходила назад. Всегда казалось, что кто-то украдкой ночью мазал его гелем для волос.

— Тебя, Ванька, бычок в младенчестве лизнул, вот и осталась на память отметина, — говорила нянечка в детском доме.

Точно! Именно там я его и встретила. Мальчишки дали ему прозвище «Ишута». Он сильно бесился оттого, как гаденькими голосочками хулиганы звали его:

— Ишута, а Ишута, за базар отвечаешь?

Он часто дрался, защищая меня от всех.

— Сенька, им нельзя показывать слабину, — учил меня десятилетний мальчишка. — Они понимают только силу.

Не знаю, откуда он набрал столько премудростей в столь раннем возрасте, видимо жизнь научила.

— Сень, Сень, не пугай меня так, — щеку обжег увесистый шлепок.

Он что, решил если не спасет, то добьет?

Я открыла глаза так резко, что очередной приступ острой боли пронзил голову. Сидя на полу, меня удерживал на руках молодой мужчина симпатичной азиатской наружности. Блондин с темно-карими, почти черными глазами, и похоже, он плакал.

— Кто вы? — искренне удивилась я, не помня его среди своих знакомых.

— Се... — он осекся и мотнул головой. — Не помнишь меня?

— Простите, но нет. — Голова все еще гудела, но у меня нашлись силы для того, чтобы сесть и избавить его от тяжести. — Вы знакомый Васи?

— Какого еще... — Он опять замолчал, не привнося ясности в ситуацию.

Поднявшись, я поплелась в ванную с чувством, что не в первый раз с подобными мыслями ходила туда. Образ испачканной в крови подушки сам всплыл в сознании. Чтобы убедиться в своей вменяемости, заглянула внутрь. Обнаружив в барабане чуть влажную пропажу, поняла, что это как-то странно все. Я определенно о чем-то забыла, и это что-то более существенное, чем какая-то там подушка.

Взглянула в зеркало, вспышками стали появляться воспоминания, как смываю с лица кровь. Почувствовав себя ну очень странно, вернулась к блондину.

— Не расскажешь мне, что тут происходит? — попросила сгорбившегося, не иначе как под тяжестью проблем, молодого мужчину. Он явно знал меня, а я забыла.

— Ничего. Все верно, я знакомый Василия. Он попросил присмотреть за тобой, — задрав голову и зажмурив глаза, едва слышно прошептал тот.

Все бы ничего, но Вася никогда не заботился обо мне столь рьяно, к тому же я у себя дома, а не в его квартире, как обычно.

Взяв врунишку за плечо, чуть наклонилась, чтобы встретить взгляд его бессовестных глаз. Радужка столь темная, что зрачок я практически не увидела.

— Ты лжешь, — сказала незнакомому человеку, но при этом совершенно не боясь его. Я чувствовала, что мне ничего не грозит.

— Да, — глухо отозвался тот и криво улыбнулся.

Кончиками пальцев я провела по его шее и сильно выпирающему кадыку. Остановилась на гладковыбритом подбородке и замерла.

«Так! Что! Что ты творишь? Перестань лапать незнакомого мужика. Да, красавчик, но не твой. Не трожь!» — вопил здравый смысл.

Я опустила руки и отошла от мужчины, но, уперевшись в разделочный стол, встала как вкопанная.

— Прости, — пробормотала, опустив голову и борясь с неловким чувством стыда.

Он встал и, глубоко дыша, навис надо мной. Его глаза наливались кровью, радужка приобрела красный флуоресцентный цвет. В висках застучал барабанным боем набат.

Обняв за талию, притянул меня к себе и сказал:

— Прости. — Закрыв глаза, прислонился своим лбом к моему. — Я виноват во всем, но больше, обещаю, я к тебе не подойду. Никогда не увижу.

Он резко отпустил меня и широкими шагами, в обуви по ковру, прошел к выходу. Я не шевелилась и практически не дышала, потому что воспоминания возвращались яркими пятнами в моем многострадальном мозгу. Меня вновь прокрутило в блендере памятных событий. Наружу вылезали эпизоды вмешательств в мою память. Теперь я отчетливо могла сказать, когда именно и как они происходили. 

Сев на пол, я смотрела калейдоскоп своей жизни.

Первое вмешательство произошло в девять лет. Тогда я в последний раз видела Ишуту. Его забрал мужчина в черном похоронном костюме, сияние алых глаз заставило забыть меня об этом случае. Теперь я четко вспомнила вертикальный шрам, пересекающий лоб и бровь. В правой руке он держал трость, набалдашник которой был в виде когтистой лапы и зажатым в ней круглым камнем. Тот то и дело пульсировал багряным закатом и так завораживал мое детское внимание.

Тяжело дыша, легла на пол и поджала под себя ноги. Я не была готова к такому.

В голову забрался образ Василия, и вся моя жизнь за последние пять лет пронеслась на ускоренной перемотке. Совершенно потерянная, я лежала и рыдала, не понимая, почему память подкинула именно этот момент.

Держась за крышку обеденного стола, поднялась и, пошатываясь из стороны в сторону, пошла туда, где мягко и тепло, — на кровать.

Холодный осенний дождь барабанил по окнам, а ледяной ветер задувал в щели. Я так и не сменила стеклопакет в этом году, думала, что буду жить у Васи. Но... Воспоминания возвращались. Я рассталась с ним...

«И правильно сделала. Недостоин он тебя. Жлоб, скупердяй и к тому же ревнивец, коих свет не видывал», — завопила гордость.

Не знала, что она вообще у меня есть. Пряталась, видимо, где-то все это время, а теперь вот пришла.

Мне не давало покоя то, что далеко-далеко в памяти остались обрывки ощущений, что на меня воздействовал Василий.

А вдруг он и вправду вампир и нарочно не показывал мне настоящие клыки потому, что не хотел напугать? Мне отчаянно не верилось, что так все и есть на самом деле. Пусть бы он лучше был чудаковатым, ревнивым, но не вампиром.

И еще одна странность кольнула иголкой. Когда я увидела клыки и красные глаза Сато, я не испугалась до чертиков. Вернее, тревога проскользнула и исчезла без следа. Скорее всего, тоже результат воздействия. Ох уж Сато. Очень странно он попрощался со мной. Будто вовсе и не хотел, чтобы это случилось.

И вообще, с каких это пор я стала лакомым кусочком для вампиров? Откуда они вылезли вообще?

Нащупав под футболкой бабушкин подарок, крепко сжала его. 

Я опять одна.

Я вновь вернулась на кухню, чтобы найти смартфон. Помнится, когда начался приступ, тот выпал из рук.

Нашелся он сразу, под столом. Защитное стекло покрылось паутиной трещин.

Разблокировала легким движением пальца. На меня осуждающе уставились пятьдесят пропущенных от Василия и куча непрочитанных сообщений от него же. И опять они шли по нарастающей от «Люблю, не могу» до «Я вас всех зарэжу». Поморщившись, поставила будильник на шесть утра. Разборок с ним мне было не избежать, и, видимо, придется поговорить с глазу на глаз. Но сначала нужно, чтобы он остыл, а мне не помешает привести мысли в порядок.

Решив оставить все как есть еще на пару дней, пошла в ванную вынимать теперь уже вонючую подушку. Вынесла ее на балкон и выглянула в окно. На улице стояла ночь. Фонари горели через один. Дождь так же лил не переставая, размывая дороги и настроение меланхоличных особ. Бросив последний взгляд на унылый пейзаж, вернулась в комнату и потрогала батарею. Чуть теплая. Как всегда, не торопятся с отоплением. Поругав немного ЖКХ, легла спать.

Телефон лежал на тумбочке. То и дело вибрировал и затихал, и я заснула под этот звук.

Думала, что опять увижу во сне Сато, медленно превращающегося в Василия, но ошиблась. Пришел ко мне Ванюша. Только подросший и безумно худой, угловатый, с впалыми щеками и сухими, кровоточащими губами. Он тянул ко мне костлявые пальцы и шипел.

— С... С-с-с-ень, — позвал друг детства, корябая душу.

Видеть его в таком состоянии выше моих сил. Закрыв лицо руками и мотая головой из стороны в сторону, закричала:

— Нет! Ты не он! Уйди! Уйди немедленно!

— Сень? Сень? — позвал Ванюша голосом Сато, разрывая мое сердце на куски.

— Ты не он, — уверенно ответила, открывая глаза и смотря ему прямо в пустые глазницы. — Ты не тот и не другой, ты просто плод моего воображения.

Да, сложно удержать лицо и не расплакаться, когда очень хочется. Ишуту я не боялась, превратись он хоть в самого страшного монстра.

Тот рассмеялся, запрокидывая голову. Костлявая грудь опускалась, а затем поднималась. При этом у него из глотки вырывались столь противные звуки, что я закрыла уши руками. 

Продолжалось это недолго, вскоре он вновь обратил на меня внимание, и я поежилась. Лицо его подернулось дымкой, и теперь передо мной опять стоял Василий.

«Вот это жутко, вот это страшно», — завопила паника в ухо.

Он резко схватил меня за запястье и улыбнулся, в этот раз без пластмассовых зубов.

— Кто он, Ксения? — как пенопластом по стеклу, проскрипело мне в лицо. — Я убью его. Вернись ко мне.

После этих слов его тело стало превращаться в сгусток зловонной жижи. Она переползла на мою руку и устремилась вверх. Я испугалась, когда эта слизь в считанные секунды добралась до лица. Закричала. А вот это я зря сделала, потому что она забралась ко мне в рот, перекрывая доступ к воздуху.

Теперь я чувствовала, как толща воды давит на меня, прижимая ко дну. Казалось, еще секунда — и я умру.

Но это не случилось. 

Услышав звонок будильника, я проснулась, вдыхая полные легкие воздуха.

Просыпаться по утрам — это не мое. Поняла я сей факт, еще будучи ученицей первого класса. Бывали случаи, когда я, как пушинка, подскакивала с кровати и летела в ванную, готовая на свершения и подвиги, но не сегодня. Чувствовала себя подавленно и разбито, к тому же шея затекла от сна на скомканном одеяле. Одно радовало: температуры больше не было, да и насморк начал отступать.

«Нет такого слова “не хочу”, есть такое слово “надо”. Ясно тебе?» — так любила повторять воспитательница в приюте. К ее ценным изречениям все дети старались прислушиваться и лишний раз не перечить. Несогласных обдавал колючий взгляд с виду милой женщины, а затем наступала кара.

Вспомнив Нину Степановну, я встала и отправилась мыться. Стоя под прохладным душем, размышляла над тем, как вести себя с Сато, если тот все же появится, чтобы проверить мою память. Очень хотелось выкинуть его из головы, туда, в кучу к Васе и всем мужчинам мира. Боль и обида кипели в сердце. Но я одернула себя. Нельзя превращаться в психованную фурию, нужно просто хладнокровно оборвать все отношения с Василием и начать новую жизнь. Про Сато лучше совсем забыть.

Закончив с водными процедурами и прихорашиванием, села пить кофе, а заодно и проверять почту на телефоне. Пропущенные от Васи перемежались с угрозами и признаниями в любви, а также с обещаниями прийти ко мне домой и устроить темную новому ухажеру. Он думает, я меняю их каждый день?

Поморщившись, закрыла приложение.

Теперь, когда настроение безвозвратно испорчено, можно и на работу ехать. Одевшись в джинсы, теплую вязаную кофту с розовым сердечком на груди и куртку, бросила грустный взгляд на пальто. Придется нести в химчистку. 

Сунув его в пакет и взяв сумку со всем необходимым, вышла из квартиры. Промозглая погода встретила меня холодным ветром. 

Я огляделась в поисках машины Сато. Теплилась надежда, что вампир следит за мной, но нет. Его не было.

Выпрямив спину и расправив плечи, отправилась на остановку. В самом деле, на что я рассчитывала? Что он привяжется ко мне? Нет, конечно. Я была проблемой, и, избавившись от меня, Сато, как сайгак, убежал восвояси — вести ночную борьбу с упырями бомжеватой наружности.

Проехав пару остановок на автобусе, вышла чуть раньше, чтобы заскочить в химчистку. Без происшествий сдала пальто, но все время оглядывалась, выискивая в лицах прохожих Сато.

До работы добралась без приключений. Возле входа пластмассовая пальма помахала мне грозящими отвалиться ветками.

— Доброе утро, Ольга Николаевна, — зайдя в помещение, пробасила я, подражая голосу начальника. — Что это мы тут делаем? Опять ногти красим на рабочем месте? Ая-яй.

— Фух, ну и напугала. — На секунду замерев с выпученными глазами и занесенной кисточкой над ногтем, она продолжила занятие. — Все равно никого нет. Кто в такую рань решит, что ему срочно нужно быть на Бали?

— И то правда, — засмеялась, снимая куртку и вешая ее на вешалку. — Как вчера без меня?

— Чуть не померла от скуки, — закатила коллега глаза, дуя на ногти.

— Что шеллак не сделаешь, или как он там называется? — спросила, смотря на ее мучения. — Это раньше мы все сами да сами делали, теперь салоны красоты на каждом углу.

— Предлагаешь привести сюда мастера? — подняв брови, цыкнула она. — Начальство не отпустит. А сама-то что не сделаешь?

— Я за естественную красоту, — ответила, гордо вздернув подбородок.

— О да, — сказала Оля и тихо добавила: — Или просто Вася не разрешает.

Я все слышала, но промолчала. Поджав губы, медленно начала разбирать на столе папки и включила ноутбук.

Василий часто являлся предметов наших споров. Оля его просто терпеть не могла и уговаривала разорвать отношения. Я упиралась и находила все новые причины, чтобы этого не делать.

Вспомнив наш последний ужин, решила, что пора покаяться подруге:

— Я рассталась с Васей.

Та чуть не выронила пузырек с лаком. Оля сидела напротив, и я могла лицезреть всю гамму эмоций на ее лице. Недоверие сменилось радостной улыбкой. Она вскочила с места и, подойдя ко мне, стала тискать, как плюшевого медвежонка.

— Я так рада. — После волны объятий и зависаний в Олином декольте мне стало не по себе. Она как ни в чем не бывало поправила юбку и вернулась на место.

— Спасибо, — отозвалась, нервно щелкая по клавиатуре и делая вид, что набираю несуществующий документ.

— И чего ты молчишь? — нахмурилась она, закрывая ноутбук. — Как все произошло? Расскажи, расскажи, расскажи.

— Признался мне, что он вампир, — сообщила, хлопая ладонью по лбу. — И улыбнулся.

— Да ладно, — протянула она и звонко рассмеялась, но потом откровенно заржала, убирая с лица темные пряди волос. — Прям так и сказал? У него что, крыша поехала? Или, быть может, это наркотики? А я тебе сразу говорила, что он странный.

— Я без понятия, что с ним, но в итоге мы расстались. — Обсуждение личной жизни не входило в мои планы.

От дальнейших расспросов спасла пожилая пара. Они сразу подсели ко мне, и закипела работа. Молодежь больше тянулась к Оле, одевалась она более откровенно и современно, пользуясь тем, что Борис Анатольевич не заставлял нас походить на офисных работников. Полностью наплевав на дресс-код, мы ходили на работу в чем хотели.

Вскоре и к Ольге пришли клиенты, и она перестала сверлить меня взглядом тибетской лисы.