Варвара в Морском царстве

Я часто думаю об этом выражении: 

«Пойти подышать воздухом»,

Оно означает, что за воздухом

Тебе придётся идти куда-то в другое место.

Что там, где ты сейчас, ты задыхаешься.

Давид Фонкинос. «Наши расставания»

Варвара Стрельцова лавировала между туристами, неспешно прогуливающихся по Невскому проспекту и понимала, что безбожно опаздывает. Когда Дашка предложила встретиться и посидеть в «Хачапури и вино», она только обрадовалась возможности сбежать из-под надзора матери, но без эксцессов, как обычно, не обошлось. Варе пришлось пообещать вернуться не позже десяти вечера, а также скинуть геолокацию, если они вдруг решат пойти в другое место.

Как же Варя ненавидела этот тотальный контроль со стороны матери, но пока она от неё зависела, деваться ей было некуда. Она бы с радостью сняла комнату или переехала в общагу, но знала, что мать не даст ей жизни и там. Хватило того, что она первое время каждый вечер приходила к ней на работу в ресторан и сидела до закрытия, чтобы потом вместе поехать домой. Коллеги, такие же молодые ребята, откровенно посмеивались, говоря, что мамочка вновь пришла проконтролировать дочурку, а Варя готова была провалиться сквозь землю от стыда, весь вечер наблюдая, как к матери подкатывают разные мужчины, желавшие познакомиться с одинокой голубоглазой красоткой. Благо спустя время Варе удалось уговорить маму не приезжать и не позорить её, взамен поклявшись по первому требованию присылать геолокацию и отвечать на звонки по видеосвязи.

Сегодня они тоже успели поругаться по этому поводу. Варя не понимала, какая муха укусила мать с утра пораньше, но она весь день была не в духе, а вечером устроила моноспектакль на тему: «Я мать и лучше знаю, как тебе жить». Варя тоже была хороша, наговорила лишнего, сказала, что, если мама не выпустит её через дверь, она вылезет в окно и плевать на одиннадцатый этаж.

— Лучше я разобьюсь и сдохну, чем ещё хотя бы минуту проведу в твоём обществе! — так она ей сказала. Даже не сказала, а крикнула, потому что спокойствия не осталось и в помине. — Твой контроль переходит все мыслимые и немыслимые границы. Ты уже с ума сходишь от своей паранойи, и меня за собой тянешь».

— Я забочусь о тебе! Потом ты скажешь мне спасибо…

— Спасибо? Спасибо? Ты серьёзно?! Да мне от твоей заботы удавиться охота, понимаешь? Ты всю жизнь контролируешь меня, будто я дитя малое, а мне двадцать два года! Я взрослая уже, могу сама принимать за себя решения. Ты в моём возрасте уже пять лет как матерью была. Пять лет, мам. Значит, тебе можно было родить в семнадцать от какого-то тюбика, а мне нельзя даже на свидание без твоего ведома сходить? Как удачно, что твой любовник из угрозыска вовремя поставляет тебе всю инфу на моих поклонников. Жаль, что после этого они пропадают из вида. Выходит, я никогда замуж не выйду и не «порадую» тебя ранней беременностью, ты всё предусмотрела. А я так мечтала пойти по твоим стопам…

Продолжение фразы заглушила звонкая пощечина. Варя дёрнулась и невидяще уставилась на мать. Та, казалось, тоже была ошеломлена своим поступком, ведь за двадцать два года она ни разу не поднимала на дочь руку. Она хотела было броситься к дочери — обнять или извиниться, но вместо этого отвернулась и глухо сказала:

— Иди, куда хочешь, но, чтобы в десять была дома. И геолокацию не забудь, иначе я тебя из-под земли достану, и мой любовник из угрозыска не понадобится. Поняла?

— Ненавижу тебя! Вот бы провалиться сквозь землю и никогда больше тебя не видеть! — Варя сорвала с шеи массивный кулон, когда-то подаренный матерью, и бросила к её ногам.

Схватив ключи и телефон, она метнулась к двери, мечтая, как можно скорее выйти наружу. Рядом с матерью Варе всегда становилось душно, хотелось сбежать и никогда больше не возвращаться. Она думала, что с возрастом мама успокоится, перестанет контролировать каждый её шаг, но стало только хуже. Естественно, с таким подходом друзей у Вари не имелось, парни обходили её стороной, одногруппники и коллеги тоже старались особенно с ней не сближаться, и Варя их отлично понимала.

С Дашкой они дружили с начальной школы, когда учительница посадила их за одну парту. После выпуска они поступили в разные универы: Варя осталась в Санкт-Петербурге, Дашка же ринулась покорять Москву, и их общение свелось к минимуму. Варя с радостью бы отправилась с подругой в столицу, но мать, как и следовало ожидать, не особо обрадовалась перспективе отпустить дочь в другой город. Переезжать же в Москву вместе с матерью, Варе тоже не улыбалось, пришлось скрепя сердце отказаться от мечты и подавать документы в местные ВУЗы. И вот Дашка приехала на каникулы, предложила встретиться, забронировала столик, как мама тут же решила испортить Варе настроение, чтобы долгожданная встреча подруг прошла под эгидой «как сепарироваться от матери, которая не даёт жизни?» Отличная тема для разговора после почти года разлуки.

Варя уже на эскалаторе поняла, что перепутала выходы и вместо нужного ей на Грибоедова, она поднимается к «Гостиному двору», от которого придётся бежать до ресторанчика, где ждёт её подруга. Варя взглянула на часы и поморщилась, понимая, что безбожно опаздывает. Дашка отписалась, что уже на месте, когда она только вошла в вагон метро. Благо от Пионерской до Невского проспекта всего десять минут, а «Хачапури и вино» практически в двух шагах от метро, она не сильно опоздает. Теперь же два шага превратились в пару кварталов, которые требовалось преодолеть как можно скорее.

«Я вышла на гостинке, уже бегу», — Варя отправила подруге сообщение, добавив смайлик обезьяны с закрытыми глазами.

«Как обычно (ржущий смайлик) жду», — мгновенно пришёл ответ.

Варя сжала телефон в руке и прибавила шаг, мысленно ругаясь на снующих туда-сюда туристов. Как назло, они двигались будто в замедленной съёмке, ведь явно приехали наслаждаться видами Питера, а не думать о вечно спешащих куда-то горожанах. Варя остановилась на светофоре, когда к ней подошёл странного вида мужчина в синем тюрбане.

— Девушка, ответите на один вопрос?

— Я не пью чай, — отозвалась Варвара, не сводя взгляда с медленно меняющихся цифр на светофоре. — Собак, кошек и людей не люблю. В Бога не верю, с вами сфотографироваться не хочу.

— А в существование других миров верите?

Варя, ожидавшая чего угодно, только не этого, даже перевела взгляд на мужчину и хмыкнула:

— Ой нет, в секту я тоже не хочу. Идите, куда шли, и оставьте меня в покое.

Мужчина собрался что-то ответить, но в этот момент на светофоре загорелся зелёный, и Варя понеслась дальше, думая, что за свою жизнь видела разных фриков, но к такому её жизнь явно не готовила. По большей части поэтому она не любила бывать в центре в разгар туристического сезона: именно тогда на свет вылезала всякая нечисть, от которой не было покоя. Однако, несмотря на нелюбовь, была здесь практически каждый день, ведь ресторан, в котором она работала официанткой, находился аккурат в центре этого мракобесия.

— Девушка, а куда вы так спешите? — нагнал Варю сектант. — Может, я провожу вас до нужного места, а вы ответите на пару вопросов?

— О боге вашем, Иисусе Христе, или кого вы там проповедуете? В любом случае мне это не интересно.

— Тогда может вы захотите поговорить о вашей матери — Василисе Прекрасной?

Варя резко остановилась и повернулась к нему. Её мгновенно бросило в жар, ладони вспотели, а сердце забухало в груди. Внутренний голос требовал бежать и прятаться, но она не могла даже двинуться с места — страх сковал внутренности, ноги приросли к асфальту, а голос куда-то пропал. Всё, что она сейчас могла — это пялиться на незнакомца в тюрбане и пытаться понять, кто он, чёрт побери, такой.

— Ну так что, княжна, созрела для разговора?

Как спасение телефон завибрировал, сигнализируя о пришедшем сообщении, и Варя вздрогнула, придя в себя.

— Я не княжна, вы ошиблись, — тихо сказала она, сделав шаг назад.

— Отнюдь нет, — усмехнулся незнакомец, сверкнув нереалистично синими глазами, и, стащив с головы тюрбан, бросил его наземь.

Синяя ткань при соприкосновении с асфальтом превратилась в некое подобие лужи, причём достаточно глубокой: вода доходила Варе до щиколоток, замочив пару любимых босоножек. Прежде чем девушка успела отскочить в сторону, пришелец щёлкнул пальцами, превратив лужу в магический портал. Варя сдавленно охнула и провалилась вниз, не успев толком испугаться. Мужчина посмотрел по сторонам, но никто из прохожих совершенно не заинтересовался исчезновением симпатичной девчонки прямо посреди Невского проспекта. «Что и следовало доказать», — подумал он и совершенно спокойно шагнул в портал, отправляясь вслед за исчезнувшей в тёмных водах Варварой. Оставалось надеяться, что девушка не захлебнётся по дороге в его владения.

***

Переход завершился быстро, и уже через мгновение Траэрн стоял на берегу пресноводного озера, наблюдая за барахтающейся девушкой. Она махала руками, уходила под воду с головой, но затем снова показывалась на поверхности. Смерть девчонки не входила в планы Траэрна, поэтому он вошёл в воду, парой мощных гребков добрался до середины озера и, схватив её за плечи, потащил к берегу. Она даже не пыталась сопротивляться. Ровно до того момента, пока её ноги не соприкоснулись с сушей. Тогда она вывернулась из хватки Траэрна и заорала:

— Какого, мать твою, чёрта? Ты кто такой? И куда меня отправил?

— Морской царь, — будто само собой разумеющееся ответил Траэрн. — И ты в моём царстве.

— Ага, ты водяной, ты водяной, никто не водится с тобой, — девушка успокоилась также быстро, как до этого разозлилась. — Я тогда Баба Яга. Где там моя избушка на курьих ножках?

— Я серьезно!

— Да и я не шучу! — скрестила руки на груди Варя. Платье намокло и облепило стройную фигуру, словно вторая кожа. По телу бегали мурашки, ведь вода в водоёме была достаточно прохладной для человеческого организма. — Ты что за дуру меня принимаешь? Водяных не существует.

— А русалки существуют? Кикиморы, лешие, домовые? — задумчиво поинтересовался Траэрн, почесав подбородок пальцем.

Девчонка начинала его забавлять. Он ожидал, что она станет биться в истерике, будет умолять отпустить её к матери, но этого не случилось. Её характер оказался более боевым, нежели тот, каким могла похвастаться её мать в том же возрасте. Да и внешне они совершенно не похожи. Неужели он действительно ошибся и притащил в своё царство не ту? Нет, ему явно указали на неё, девчонка — дочь Василисы и внучка царя Триседьмого царства. Сомнений в этом нет. Она — княжна Варвара, та, что обещана.

— Не знаю, что ты принимаешь, но участвовать в этом не собираюсь. Гудбай, дядя, не провожай, сама выход найду!

— Тогда скажи ей об этом, она очень удивится, что её оказывается не существует, — посоветовал хозяин подводного царства, указав на девушку, сидевшую на камне и расчёсывавшую длинные рыжие волосы. А девушку ли? Варя моргнула в попытке развидеть хвост с блестящей на солнце чешуёй, но попытка с треском провалилась.

«А, это сон, понятно, — подумала девушка, продолжая, как завороженная пялиться на русалку, — это игра моего воображения. Мне просто нужно проснуться, и это всё закончится».

— А вот ещё вопрос, — продолжил незнакомец, заставив Варю перевести на него взгляд. — Как следует поступить с человеком, не сумевшим сдержать слово? Как его наказать?

— Я тебе ничего не должна!

— Верно, — расплылся в улыбке Траэрн, — ты мне ничего не обещала, но вот незадача это сделал твой дед двадцать лет назад. Он обещал отдать то, что первым увидит по возвращении домой. И надо же ему было встретить малолетнюю внучку, вышедшую на порог в тот роковой день. И знаешь, что он сделал, вместо того, чтобы привести её ко мне? Ничего. Твоя мать, прихватив тебя, сбежала из Триседьмого царства.

«Мне нужно проснуться, — Варя незаметно ущипнула себя за руку, но испытала настоящую боль. — Это просто сон».

— Двадцать лет я искал ту, что была мне обещана, — пришелец вплотную приблизился к Варе и заглянул ей в глаза. По коже девушки побежали мурашки, но она выстояла, не отступила. — И наконец-то нашёл!

— Я не понимаю, — едва слышно прошептала Варвара, облизнув пересохшие губы. — Что всё это значит?

— Твоё место здесь, княжна. Ты та, что обещана, тебе и платить по счетам.

«Но я вовсе не княжна, — хотела возразить Варя, поняв, что это странное существо явно её с кем-то перепутало. — Я обычная девушка из совершенно обычной семьи со средним достатком. Да мы даже красную икру себе не на каждый праздник можем позволить, хотя про икру ему, наверное, лучше не говорить. В любом случае, какая из меня княжна?»

— Бажена, девочка в твоём распоряжении, — обратился Траэрн к русалке, которая тут же оказалась рядом. — Поможешь ей устроиться на новом месте.

— Как прикажете, — отозвалась русалка и схватила Варвару за руку, с силой потянув на себя. — Всё будет по высшему разряду, не сомневайтесь.

— Не знаю, что за представление вы тут устроили, но я не хочу в нём участвовать, — пробурчала девушка, выдирая руку из крепкой хватки Бажены. — Никакая я не княжна. Это дурацкий розыгрыш? Опять Соловьёв что-то затеял? Мало ему прошлого раза, снова за старое взялся?

Траэрн и Бажена переглянулись, а затем водяной быстрым движением прикоснулся ко лбу девушки, и она рухнула в его объятия, оказавшись во власти настоящего сна. «Так-то лучше, — подумал правитель подводного мира, подхватив Варю на руки и войдя с ней в воду. — Болтовня начала меня утомлять».

Тот, кто терроризирует других,

Сам живёт в постоянном страхе.

Клавдий Клавдиан

Василиса Николаевна Стрельцова, некогда известная как Василиса Прекрасная, наследница Триседьмого царства, не находила себе места от тревоги. С тех пор как её отец по незнанию пообещал отдать Морскому царю то, что первым встретит по возвращении домой, она навсегда забыла о сне и спокойной жизни. Всё слилось в страх потерять собственное дитя, и это не отпускало ни днём ни ночью. Варя не понимала, чего мать так боится и почему столь сильно её опекает, а Василиса не могла рассказать дочери правду, боясь, что та ей не поверит.

«Мне двадцать два года! — кричала Варвара, когда Василиса в очередной раз пыталась проконтролировать дочь, уточняя по телефону с кем она в данный момент находится и когда вернётся. — Сколько можно, мам? Я уже достаточно взрослая, чтобы самой решать во сколько возвращаться домой. Может, прекратишь сходить с ума и дашь мне спокойно жить?»

«Что ты знаешь о спокойной жизни? — хотелось закричать в ответ Василисе, но она не могла себе этого позволить. Вместо этого она сжимала кулаки и спокойно, но твёрдо говорила: — через полчаса ты должна быть дома. И это не обсуждается!»

Варя бросала трубку, понимая, что спорить бесполезно, но всегда возвращалась вовремя, чтобы сказать Василисе, как сильно её ненавидит.

«Да что со мной случится? — повторяла она, как заведённая, с яростью глядя на мать. — Чего ты так боишься? Я не дочь миллионера, меня не украдут».

«Верно, ты не дочь миллионера, — крутилось на языке Василисы, — ты внучка царя Николая из Триседьмого государства, обещанная морскому правителю. Если он выйдет на твой след, нас уже ничто не спасёт». Конечно, вслух она говорила другое, не хотела, чтобы дочь посчитала её сумасшедшей. Возможно, откройся она Варе сразу, многих проблем удалось бы избежать, но, к сожалению, она была Прекрасной, а не Премудрой.

Теперь же Василиса Николаевна не находила себе места от тревоги, ведь дочь не вернулась домой вовремя, и к тому же не брала телефон. Женщина считала гудки, пока её не переводили на голосовую почту, затем сбрасывала звонок и вновь набирала знакомый номер. Школьная подруга, Даша Васильева, тоже не отвечала, хотя была из тех, кто не выпускает телефон из рук, даже заходя в ванную или уборную.

«Успокойся, — мысленно уговаривала себя Василиса, сжимая мобильник в руке. — Девчонки давно не виделись, вот и забыли о времени. Сидят где-нибудь болтают, а телефоны в сумках, поэтому не слышат звонка, не знают, что я волнуюсь. Двадцать лет прошло, он мог забыть об обещании, данном отцом. Может, и не искал нас все эти годы, просто у страха глаза велики».

Нажав отбой, Василиса рухнула на стул и подпёрла подбородок рукой. Мысль, что все эти годы они прятались напрасно, не давала покоя, ведь Варвара могла быть не единственным обещанным ребёнком. Траэрн давно забыл о её существовании. С Варей ничего не случилось, она просто забыла о времени в компании школьной подруги. Её мысли прервал телефонный звонок. Даже не взглянув на экран, женщина поднесла трубку к уху и воскликнула:

— Ты в курсе, сколько сейчас времени? Когда я сказала тебе быть дома?

— Ой, Василиса Николавна, это я, — затараторила в ухо Дарья. — Маме с ужином помогала, а телефон на беззвучном был. Вы звонили. Что-то с Варькой? Она так и не пришла, хотя мы договорились…

— То есть как не пришла?

— Она написала, что вышла на гостинке и уже бежит ко мне, но так и не появилась, ещё и телефон отключила. Я не знала, что делать, подумала, что она потом всё объяснит, когда появится. Наверное, стоило сразу вам позвонить, но я боялась Варьку подставить, вдруг у неё просто батарея села…

— Так вы не вместе? — голос Василисы опустился до шёпота, сердце сжимал страх за дочь, ведь она не могла просто так исчезнуть. — Что она ещё говорила до того, как перестала отвечать?!

— Да ничего не говорила, говорю же. Я прождала её сорок минут, даже прошлась по Невскому до гостинки по обеим сторонам, но всё было спокойно, никаких происшествий, — в голосе девушки явно слышались панические нотки. — Надо было позвонить вам, но я психанула, думала Варька опять чего-то удумала и кинула меня.

— Ладно, спасибо за звонок.

— Мне так жаль, правда, — затараторила девушка на том конце, — когда Варя придёт, пусть позвонит, не хочу думать, что из-за моего бездействия с ней что-то случилось…

— Хорошо.

Василиса нажала отбой и уставилась на своё искажённое отражение на дверце микроволновки. Двадцать лет жизни в другом мире мало изменили её внешность — она была всё так же прекрасна: длинные золотистые локоны лежали на плечах, голубые глаза в обрамлении пышных ресниц казались большими, как у ребёнка. Однако на этом всё и заканчивалось. Другой мир сделал Василису жёстче, наделил такими качествами как принципиальность, решительность, амбициозность и самостоятельность. Раньше она шагу не могла ступить без мамок-нянек, вовсю полагаясь на их помощь, здесь же пришлось справляться самой. И теперь получается, что она не справилась, не усмотрела за дочерью, которую должна была оберегать, как зеница око. Неужели Траэрн всё же нашёл её в этом мире? И если да, то, что он намерен делать?

Вопросы роем кружились в голове, но ни на один из них у Василисы не было ответа. Если Варвара попала к Морскому царю, то оставаться в этом мире больше не было смысла. Нужно возвращаться в Триседьмое царство и выручать свою дочь. Она не отдаст её Морскому царю.

Обзвонив одногруппников и коллег дочери и ни у кого её не обнаружив, Василиса прибегла к последнему способу, которым пользовалась лишь единожды за все двадцать лет жизни в этом мире. Она извлекла из тайника в шкафу холщовую сумку и вытащила несколько волшебных вещиц, прихваченных из Триседьмого царства: деревянный гребень, расшитое золотой нитью полотенце и серебряную тарелочку с небольшим сколом по ободку. Молодильных яблок под рукой не оказалось, поэтому пришлось воспользоваться обычным из «ВкусВилла» и надеяться, что качество не сильно пострадает.

— Покажи мне Варвару, — прошептала женщина, пуская наливное яблочко по тарелке.

В сердце жила надежда, что она зря волнуется, и дочь просто испытывает её на прочность после сегодняшней ссоры. Что она вот-вот откроет дверь своим ключом и крикнет из прихожей: «Я дома. Еще один день, когда меня не похитили и не продали в рабство». Шутка стала несмешной с тех самых пор, как Варя повторила её множество раз, но сейчас Василиса была бы рада услышать её вновь, лишь бы дочь вернулась домой.

Яблочко сделало несколько оборотов, прежде чем появилось нечёткое изображение. Василиса наклонилась, пытаясь рассмотреть картинку, и пожалела, что вкусвилловское яблоко не передаёт такой же чёткости, как молодильное. Впрочем, сейчас женщину волновало не это. Когда изображение перестало рябить, Василиса увидела Варю. Дочь лежала на кровати, сложив руки на груди, напоминая Мёртвую царевну из Тривосьмого царства до того, как её спас королевич Елисей, и похоже не дышала. Глаза дочери были закрыты, губы плотно сжаты, лицо, лишённое румянца, казалось восковым. Через мгновение яблоко остановилось, съежилось и рассыпалось прахом — местные фрукты совсем не подходили для волшебных предметов сказочных государств.

Впрочем, Василиса узнала всё, что хотела, — Траэрн не забыл о них и спустя двадцать лет всё-таки нашёл ту, что была ему обещана. Это значило, что медлить нельзя. Бросив в спортивную сумку необходимые вещи, Василиса вызвала такси и спустилась вниз, ожидая машину. Путь предстоял не близкий.

***

Таксист довёз женщину до поселка Шугозеро и высадил на остановке. До Вепсского леса ей пришлось идти пешком. Там, на границе миров, жила дочь бабы Яги — Ядвига и только она могла помочь Василисе перебраться на другую сторону. Никто другой проход в Триседьмое царство не откроет, а сама Василиса магией, к сожалению, не владела. Будь иначе, не пришлось бы ехать за Тридевять земель к ведьме на поклон и надеяться на помощь спустя столько лет отчуждения. Впрочем, в этом никто другой не виноват, Василиса сама двадцать лет назад все связи с родным домом оборвала, когда с двухлетним ребёнком на руках покидала Триседьмое царство под покровом ночи. Она боялась, что иначе Траэрн сможет их отыскать и забрать ту, что была ему по незнанию обещана.

Василиса поправила лямку сумки на плече и сверилась с картой, на которой был указан путь до домика Ядвиги. Хорошо, что ведьма в своё время не поленилась начертить для неё подробный путь, если Василиса однажды решит вернуться обратно. Василиса не собиралась, но карту бережно хранила вместе с другими магическими вещами в напоминание о доме, которого лишилась по воле Морского царя и его сестёр. Кто бы мог подумать, что её счастливая и предсказуемая жизнь сделает такой внезапный поворот и заставит скрываться в ином мире, будто она преступница какая-то?

Смеркалось. Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. «Тьфу ты! — подумала Василиса, пнув мелкий камушек с дороги. — Почему наша память так избирательна? Мы можем забыть что угодно, только не этот отрывок из великого романа. К чему он вообще сейчас?»

— Долго ещё вокруг да около ходить будешь? — услышала она насмешливый женский голос. — Или пока семь пар железных сапог не истопчешь, семь железных хлебов не изгрызёшь до места не доберёшься?

Василиса резко обернулась и увидела перед собой красивую женщину с длинными белыми волосами, томнооким взглядом и подвижным лицом. Одета она была в алое платье до щиколоток, на голове — расписной красный платок, а завершали ансамбль атласные туфельки на небольшом каблучке.

— Ну, здравствуй, Василиса, — сказала Ядвига, не сдвинувшись с места. — Двадцать лет прошло с нашей встречи, ты стала совсем взрослой. Какая беда привела тебя в мои угодья?

— Двадцать лет прошло, а ты совсем не изменилась, — задумчиво отозвалась Василиса, вглядываясь в лицо ведьмы. — Какой была, такой и осталась. Время абсолютно над тобой не властно.

— Ты удивишься, но время не властно над тем, кто не живёт, а существует, — отозвалась Ядвига и отвернулась, поправив платок на плечах. — Так зачем пожаловала? Вряд ли за тем, чтобы сказать мне, что я ни капли не изменилась. Двадцать лет от тебя ни слуху, ни духу, а тут явилась не запылилась.

Василиса вздёрнула подбородок, как часто делала в детстве, когда слышала то, что ей не нравилась. Двадцать лет назад она бы непременно съязвила, напомнив, что является царевной Триседьмого царства, а не деревенской девкой без титула и знатного происхождения. Пусть её старшая сестра стала царицей, положение самой Ядвиги при этом никак не изменилось. Теперь же пришлось заткнуть язык за пояс и кланяться ей в ноги в надежде на помощь.

— Он нашёл её и забрал. Траэрн похитил Варвару, она сейчас в Морском царстве. Только ты можешь помочь мне пересечь границу.

В аметистовых глазах Ядвиги мелькнул и тут же погас незнакомый Василисе огонёк. Она будто что-то решала в своей голове, а затем кивнула и приказала:

— Пойдём в дом! Там всё расскажешь!

Ядвига буквально летела по непроглядным тропинкам, Василиса едва поспевала за ней, то и дело отбиваясь от веток, преграждающих путь. Они до крови царапали руки и лицо, цеплялись за волосы и пытались дотянуться до глаз, пробуждая в памяти Василисы воспоминания о проделках лесных духов в Триседьмом царстве. Только тогда они её не трогали, ведь иначе бабушка задала бы им трёпку, а царь Николай приказал бы вырубить лес, ведь он находился на его территории и подчинялся законам Триседьмого царства. В Вепсском же лесу Василиса была чужой и отнюдь не царевной, чтобы местные духи хоть каплю её боялись или уважали. Ядвига неслась вперёд, ни разу не обернувшись, чтобы удостовериться следует ли за ней Василиса или давно потеряла её из виду. Может, она на это и рассчитывала? Но тогда зачем показалась, если могла тихонько наблюдать со стороны, как Василиса сгинет одна-одинёшенька в непроглядном лесу?

Вскоре показался небольшой деревянный дом с покосившимся от времени крыльцом, краска на ставнях давно облупилась, фасад требовал ремонта, а печная труба держалась на честном слове и что больше вероятно на магии. На земле небрежно валялась метла, будто Ядвига занималась уборкой, когда на территорию пожаловала незваная гостья, однако по опрятному виду ведьмы утверждать этого было нельзя. С опаской поднявшись по ступеням, Василиса вошла в дом и придирчиво осмотрелась. Снаружи он казался крошечным, но внутри был достаточно вместительным: три комнаты, просторная кухня с каменной печью, кладовка, где хранились ингредиенты для зелий, а также современная ванная комната. Ядвига предпочитала комфорт приверженности сказочным канонам.

Женщины разместились на кухне. Хозяйка заварила чай, достала разносолы и угощения, накрыла на стол. Затем села напротив Василисы и подпёрла подбородок рукой.

— Ну, рассказывай! Уверена, что это Морской царь её похитил, а не загуляла девка твоя? Лет-то ей сколько? Возраст замужний.

— Думаешь, я пришла бы к тебе за тридевять земель будь всё так просто? — огрызнулась Василиса, положив локти на стол. — Сама посмотри, раз сомневаешься.

Ядвига лишь усмехнулась, подумав, что время и обстоятельства над Василисой не властны, и встала. Открыв сундук, она вытащила серебряное блюдце, молодильное яблоко и вернулась к столу. Обе женщины склонились над посудиной, что макушки соприкасались, и уставились на изображение спящей Варвары. Прежде чем Василиса успела что-либо сказать, на стол запрыгнул упитанный чёрный кот и лапой смахнул молодильное яблоко на пол.

— Баюн! — прикрикнула Ядвига. — Что ты творишь? А ну брысь отсюда!

— Ухо не подсматривает, глаз не подслушивает, — лениво зевнул кот и вытянулся на столе, задев чашки с чаем лапами. — Что там у вас приключилось? Василиска вернулась что ль? Сколько лет, сколько зим, ваше благородие?

— Варвара в плену у Морского царя, — очнулась от наглости котяры Василиса, пропустив мимо ушей и «Василиску», и неприкрытое хамство.

При других обстоятельствах она бы схватила его за шкирку и вышвырнула вон из избы, чтоб неповадно было. Теперь же приходилось играть по чужим правилам. Ничего, вот вернётся домой, где у неё совсем другие права и привилегии, тогда и будет учить уму-разуму, а пока сделает вид, что не заметила.

— Ты сама только что видела. Мне нужно попасть в Триседьмое царство как можно скорее. Только ты можешь открыть проход между мирами, вся надежда на тебя.

— Ты ведь понимаешь, что вернуть Варвару будет непросто? По нашим законам Траэрн забрал то, что принадлежит ему по праву.

— Она. Моя. Дочь. — процедила Василиса, ударив кулаками по столу, отчего Баюн подскочил и едва не свалился на пол. — Мне плевать на закон!

— Я заметила! — отозвалась Ядвига, вновь заглянув в сундук и вытащив небольшой мешочек, наполненный разноцветными камешками. — Я бы тоже не оставила свою дочь в беде, пошла бы за ней хоть на край света. Я помогу тебе.

— Так значит, отправляемся? — спросила Василиса, уставившись на хозяйку дома. — Прямо сейчас?

— Прямо сейчас, — подтвердила Ядвига, положив фиолетовый камушек на стол. — Только я с тобой не пойду, меня здесь не просто так поставили границы охранять. Возьмёшь с собой Баюна, он тебя до Яги проводит.

— Мрр... Я? — Кот снова чуть не свалился со стола, но уже от осознания собственной важности. — Мрр... я могу, да.

— Тогда удачи! — пожелала Ядвига и бросила камушек в стену, открывая портал в другой мир. — Береги себя и передавай матери привет от меня.

— Ещё увидимся, — сказала Василиса и забросила сумку на плечо. На другое ей запрыгнул Баюн, готовый к путешествию. — Поэтому не прощаюсь.

Ядвига махнула ей рукой и терпеливо ждала, пока Василиса войдёт в портал. Когда её фигура превратилась в сгусток тумана, проход вдруг вспыхнул яркими красками и погас. Камешек со стуком упал на пол, рассыпавшись пеплом. Переход завершился. Царевна Василиса Прекрасная вернулась в Триседьмое царство.

Жить так, как вы хотите – это не эгоизм.

Эгоизм — это когда другие должны думать

И жить так, как вы хотите.

Оскар Уайльд

Переход завершился быстро. Кокон вокруг Василисы вспыхнул разноцветными искрами и погас. Баюн спрыгнул на поросшую зелёной травой землю и, взмахнув невидимой шляпой, поклонился Василисе.

— С возвращением домой, царевна.

— Что-то я не заметила особой почтительности в доме у Ядвиги, — сыронизировала женщина, поправив сумку на плече. — Что произошло теперь?

— Так в том мире ты была обычной женщиной, пришедшей за помощью, здесь же по праву носишь титул наследницы Триседьмого царства. Своих правителей нужно уважать.

— Как же, — фыркнула Василиса, скрестив руки на груди. — Так я тебе и поверила. Вы с Ядвигой не особо обрадовались моему появлению, не надо сейчас делать вид, что счастлив меня видеть. Я здесь не для того, чтобы вспоминать былое, а ради дочери. Я пойду на всё, чтобы вернуть её обратно.

— А захочет ли она обратно? — поинтересовался Баюн негромко. — Ты думала, что будет, если она захочет здесь остаться? Всё-таки этот мир — её родной дом, тут живут её предки…

— Как будто я стану спрашивать её мнение, — отрезала Василиса, метнув на кота ледяной взгляд. — Дом Варвары находится в Санкт-Петербурге, туда она и вернётся вместе со мной. Этот мир ей чужой, как и люди, здесь живущие. Она его даже не помнит.

— Окстись, Василиса, — вздрогнул Баюн, шерсть которого вдруг встала дыбом. — Что такое ты сейчас говоришь? Девочка уже взрослая и вольна решать, где и как ей жить. Не нравится мне твоя позиция, до добра она точно не доведёт, поверь мне.

— Я забочусь о ней! Никого из вас не было рядом, пока я в одиночку поднимала её на ноги. Знаешь, каково неприспособленной к самостоятельной жизни царевне оказаться в чуждом ей мире с младенцем на руках, потому что Морской царь решил прибрать его к рукам из чувства мести? Знаешь, каково прятаться и бояться, что тебя в любой момент обнаружат? Ты не знаешь, потому что не был в такой ситуации, поэтому не тебе меня судить. А я знаю, что будет лучше для Вари, и однажды она будет мне за это благодарна.

«Не будет», — хотел ответить Баюн, но вместо этого сказал другое: — Ладно, пойдём к Яге, раз такое дело. Пусть она теперь во всём разбирается, я умываю лапы.

Кот опрометью бросился вперёд, не дожидаясь, пока Василиса последует за ним. В голове вертелась мысль, что он уже видел похожий сценарий и хорошо помнил, чем всё это закончилось. Вопреки ожиданиям Василиса пошла не в свою мать, а в бабку, которая тоже лучше знала, как жить её детям. Это привело к трагедии и затронуло судьбы многих людей. Неужели он обречён видеть это вновь или колесо событий повернулось, чтобы дать им возможность всё исправить? Колдунья говорила, что однажды этот день настанет, но он ей не поверил, посчитал, что она просто пытается втереться к нему в доверие, заполучить благосклонность. Но что если она не ошибалась, и её предсказание начало сбываться? Представить страшно, чем всё это обернётся.  

— Эй, шапка меховая, откуда в тебе столько прыти? — крикнула Василиса, давно перешедшая с шага на бег. Тяжёлая сумка била по бедру, дыхание сбилось, а ноги отказывались двигаться дальше. — Притормози немного.

— Я думал, ты хочешь попасть к бабке, как можно быстрее, — буркнул Баюн, обидевшись на «меховую шапку», но всё же поубавил скорость. — К тому же скоро стемнеет, не лучшая мысль блуждать здесь ночью без разрешения.

Дальше они шли молча. Василиса смотрела по сторонам, в кои-то веки чувствуя себя на своём месте. Она любила Санкт-Петербург всей душой, но домом он ей так и не стал. Варя наоборот не представляла жизни в другом месте, предпочитая Питер остальным городам необъятной и загадочной России-матушки. Когда они перебрались в этот мир, дочери едва исполнилось два года, она не помнила ничего о Триседьмом царстве, поэтому считала Санкт-Петербург местом своего рождения. Сейчас Василиса очень жалела, что не открыла дочери правду.

— Всё, погуляли, — вывел из мыслей голос Баюна. — На этом моя роль проводника закончена, — я больше не вижу верного пути.

— То есть как? — не поняла Василиса, осматриваясь. Их окружали деревья, за которыми не было ничего, кроме других деревьев. Даже она практически выросшая в этом лесу не узнавала место, где они оказались, хотя в детстве могла ориентироваться в нём с закрытыми глазами. — Ты же всегда видел правильный путь. Куда ты нас завёл?

— Дороги не ведут более из места в место, — развёл лапами Баюн. — Видимо, Яга не желает нас видеть, раз Леший уводит в самую глубь леса. Нужно переждать какое-то время и только потом двигаться дальше. Не хочу заплутать и угодить прямиком в трясину, где нас дожидается Морской царь.

— Переждать? — повторила Василиса, сложив руки на груди. — Моя дочь в плену, а я должна ждать? Серьёзно?

Кот лишь лапами развёл, как бы говоря, что в этой ситуации он такая же жертва, как она. Природное чутьё ничто по сравнению с силой Лешего или той же Яги, потому с него взятки гладки. Если Василиса так хочет дальше идти, пусть сквозь чащобу сама пробирается, останавливать не станет, но и следом не пойдёт. Баюн сел, затем лёг, вытянувшись во всю длину, будто собрался чуток вздремнуть, и закрыл глаза. Василиса чувствовала, как внутри поднимается волна гнева. Её дочь похищена, сама она несколько часов добиралась до Вепсского леса, блуждала там в поисках Ядвиги, перешла границу миров, и теперь, когда практически у цели, зловредный старик не даёт ей двигаться дальше. Да какого чёрта?! Она должна ему тоже в ножки поклониться, лишь бы пройти эту часть квеста? Пусть держит карман шире! Василиса бросила сумку наземь и закричала:

— Не советую меня злить, пугало ты лесное. Я проделала большой путь, чтобы вернуться и не позволю кому-либо мешать мне достичь цели. Или ты немедленно выводишь нас из леса, или я...

— Узнаю царевну Василису, — раздался знакомый голос Яги, и она вместе с Лешим материализовалась перед Василисой.

За годы, что минули с их последней встречи, Яга мало изменилась, разве что волосы окончательно побелели, а во взгляде явно читалась бренность бытия. Если Василиса правильно помнила, в прошлом году Яга отметила пятисотый юбилей, но назвать её старухой или старой каргой язык бы не повернулся ни у кого. Впрочем, смельчаков, желающих поиграть с судьбой и нарваться на заковыристую порчу никогда не было. Сама Василиса, когда храбрилась перед подружками и на все лады костерила бабку, всегда делала это полушёпотом и оглядываясь, чтобы ненароком не нарваться на рассерженную родственницу. Несмотря на почётный возраст, по виду ей нельзя было дать больше пятидесяти, а если сделать укладку, макияж, сменить старое платье на модный брючный костюм, добавить туфли на платформе, то к ней тут же выстроится огромная очередь из женихов. Василиса тряхнула головой, удивлённая, куда завели её мысли. Даже в её детстве Яга не помышляла о замужестве, вряд ли сейчас что-то изменилось. Да и думать нужно не бабкиной судьбе, а о Вариной. Яга о себе сама прекрасно позаботится, а Варю спасать немедленно нужно.

Рядом с Ягой стоял высокий худой старик в латанной-перелатанной одёже и видавших виды лаптях. Маленькие близко посаженные глаза виновато смотрели из-под седых кустистых бровей. В густой бороде запутались крошки от хлеба, а тронутые сединой волосы небрежно спадали на плечи. В руках он сжимал не менее потрёпанную соломенную шляпу и, казалось, мечтал поскорее ретироваться с места событий.

— Мы уж не чаяли тебя увидеть, — сказала Яга, внимательно рассматривая повзрослевшую внучку. — Думали, чужак по лесу бродит.

— Ковид и до вас добрался?! Вот же вездесущая зараза, даже до вашего мира дошёл, — фыркнула Василиса, подобрав сумку и как бы случайно толкнув в бок Баюна, всё ещё имитирующего сон. — Ты должна была почуять нас, едва мы вышли из портала. Неужели русским духом не пахнет?

— Какой была язвой, такой и осталась. Даже в разлуке ничуть не изменилась, — буркнул Леший, в простонародье известный как Алексей Иваныч. — Простите, ваше благородие, что водил кругами, время нонче неспокойное, нужно было убедиться, что вы это вы.

— Как будто в мире существуют другие говорящие коты, — обиженно пробурчал Баюн, в два прыжка приблизившись к компании. — Я уж было решил, что за годы жизни в другом мире разучился ориентироваться в сказочном лесу. Ну что мы так и будем здесь стоять или пройдём в дом?

Яга кивнула, и Леший, махнув рукой, вернул всю компанию на уже знакомую Василисе тропинку, — в юности она часто здесь бывала. Чуть в стороне стоял покосившийся от времени деревянный домик. Баюн подскочил к двери первым и юркнул в помещение. Алексей Иваныч же дальше не пошел. Переминаясь с ноги на ногу, он начал прощаться, ссылаясь на какие-то дела.

— Может, хоть чаю выпьете, — предложила Василиса больше из вежливости, нежели из реального желания вести светские беседы за столом.

— Вам явно нужно о многом поговорить, а я пойду, — также вежливо отказался старик. — Не серчай на меня, Василиса. Даст бог, свидимся ещё.

— Свидимся, — согласилась Василиса, но Лешего уже и след простыл. Она перевела взгляд на Ягу: — Вот я и вернулась, бабуль, хоть ты меня и не ждала.

— Ждать-то ждала, только надеялась, вернёшься не с плохими вестями, — она приоткрыла дверь, впуская Василису внутрь, где уже вовсю хозяйничал Баюн, гремя посудой. — Ну чего уж, проходи, коль пришла. Будем думать вместе, как твоему горю помочь. Хотя думается мне, это ещё не горе, худшее впереди ждёт.

Василиса только вздохнула и упала на лавку, закрыв лицо руками. С момента похищения Вари минул всего день, ей же казалось, что прошла целая вечность.

Судьба дарует нам в нашей жизни трёх учителей,
Трёх друзей, трёх врагов и три большие любви. 
Но все двенадцать предстают в других обличьях,
И мы никогда не распознаем, пока не влюбимся,
Не бросим и не сразимся с ними.
Грегори Дэвид Робертс. Шантарам
Триседьмое царство,
23 года назад

Василиса знала свою судьбу наперёд. Единственная дочь царя Николая, наследница Триседьмого царства — она никогда не чувствовала недостатка внимания от окружающих и немногочисленной родни. Рядом постоянно находились мамки-няньки, верные наперсницы, а также вездесущая Яга с дочерью Ядвигой. Если по какой-то случайности родственницы отсутствовали, то их с лёгкостью заменял кот Баюн, редко покидающий избушку. К Баюну Василиса питала противоречивые чувства: с одной стороны, он был всего лишь котом, пусть и говорящим, с другой — именно Баюн успокаивал Василису, когда она маленькой пыталась пробудить в себе магические способности, но не добивалась успеха. Бабка лишь недовольно зыркала и цокала языком, наблюдая за безрезультатными попытками внучки овладеть волшбой, а она заливалась слезами и просила научить хоть чему-нибудь, пусть даже самой бесполезной науке. В конце концов, Яга выдала ей справочник магических трав и велела зазубрить каждую строчку, ночью разбуди ответ дать должна. На долго Василису не хватило. Поначалу она действительно взялась за зубрёжку, отважно бродила по лесу в сопровождении Баюна в поисках нужных трав, но затем забросила это занятие, посчитав его скучным.

— Какой прок от наличия у меня полыни, если я не смогу сварить мало-мальски полезное зелье? — рассуждала она вслух, растянувшись на постели, вместо того, чтобы с первым лучом солнца бежать в лес собирать цветки одуванчика, ромашку и мать-и-мачеху. — Какой прок от знаний, если я никогда не смогу применить их на практике? Пусть Яга сама свои травки ищет, мне они без надобности.

На этом её обучение закончилось, и Василиса со спокойной душой окунулась в царскую жизнь, полную беззаботного веселья и праздной лености. К бабке она теперь выбиралась редко, да та особо и не стремилась к общению. Ядвига с Баюном несколько раз во дворец заходили, чаю попить да разговор с царём Николаем поддержать. Сам царь Николай в лес никогда не ходил, с Ягой особо не контактировал, но дочери знамо дело запретить не мог — родня всё-таки, к тому же могущественная.

Лес, в котором обитала Яга с дочерью и Баюном, по праву принадлежал царю Триседьмого царства, но царь Николай вечно открещивался от этих территорий, прекрасно зная, какая чертовщина там творится. Впрочем, точно также поступали и его отец — царь Берендей, и дед — царь Владимир. Ходили слухи, что прадед Николая — царь Еремей не желал мириться с таким соседством и пытался выжить Ягу всеми способами да только не преуспел в этом, потом и вовсе сгинул в лесу вместе со всем своим отрядом. Сколько ни искали его, следов так и не нашли. Яга лишь плечами пожимала, мол за действия лесных духов не отвечает, они, хоть и нечисть, но тоже к себе уважения требуют, а раз нет его, то извините. Кто к нам с мечом, того мы кирпичом. Царевичу Владимиру тогда только тринадцать лет стукнуло, а он нежданно-негаданно царём стал. Покумекал он на досуге, взвесил всё за и против и повелел в лес без приглашения не ходить, деревьев не рубить, с уважением к незримым соседям относиться. Так с тех пор и повелось: земли царские, а царь там никаких прав не имеет. Василиса была первой царевной, кто спокойно пересекал границу, не боясь сгинуть на неведомых территориях. Во многом это была заслуга её матери — Василисы Премудрой, старшей дочери Яги.

Василиса знала историю знакомства родителей не понаслышке. Её передавали из уст в уста, ведь никогда прежде безродная ведьма не становилась царицей. В детстве Василиса забиралась к отцу на колени и просила рассказать об их с мамой встрече, а отец тяжко вздыхал (всякий раз, когда разговор касался покойной жены) и пускался в запутанное повествование, о том, как нашёл на болоте говорящую лягушку и принёс домой. Лягушка оказалась заколдованной Кощеем Бессмертным девицей, а расколдовать её сможет только настоящий царевич. Потом они поженились и жили недолго, но счастливо. На этом отец обычно снова вздыхал, передавал Василису мамкам-нянькам и уходил предаваться грустным воспоминаниям. По крайней мере, так говорили мамки-няньки, ведя её по длинным коридорам.

Грустным воспоминаниям отец предавался постоянно, поэтому в жизни Василисы его становилось всё меньше и меньше. Да, он любил свою дочь, но никак не участвовал в её жизни. Ей хотелось внимания, она добивалась его капризами и шалостями. Ей хотелось любви, она получала её через подарки и новые платья. Ей хотелось, чтобы отец был рядом, замечал её успехи, хвалил, видел, какой она стала, но этого не случалось. В лучшем случае, он мимоходом трепал Василису по волосам, в худшем — смотрел со своей стороны стола в трапезной и будто не узнавал. Василиса в свои шестнадцать оказалась лишена не только матери, но и отца, а это сильнейший удар для любого ребёнка, ставшего сиротой при живом родителе.

Василиса сбежала из дворца, когда поняла, что иначе привлечь внимание отца у неё не получается. Она даже записку оставила, знала, что мамки-няньки поднимут вой и бросятся к царю всем своим многочисленным составом, а ему не останется ничего, как снарядить людей на поиски и прочесать дом за домом, деревню за деревней. Василиса потирала ладони, предвкушая, как они будут волноваться за неё, как побегают в надежде поскорее её найти. Она даже не собиралась сильно прятаться, решив остаться на виду. В деревне как раз началась ярмарка, приуроченная ко дню весеннего равноденствия. Самое время совместить приятное с полезным: заставить отца вспомнить о наличии у него дочери, помучить противных мамок-нянек, наказать боярышень, приставленных к ней в услужение, и посмотреть, как живут простые люди. Однажды Василиса займёт трон Триседьмого царства, ей придётся с ними взаимодействовать. Лучше начинать с малого.

Спустя какое-то время пришлось признать, что сбежавшую царевну никто не ищет. Впрочем, Василиса уже и не стремилась быть найденной. Она побывала на деревенской ярмарке, посмотрела выступления скоморохов и кулачные бои местных богатырей, вместе с какой-то девицей убегала от разгневанной старухи, заподозрившей их в воровстве самоцветов, коих у Василисы было навалом, а после хохотала до упаду вместе с той самой девицей.

— Было весело, — сказала незнакомка, перекинув длинную цвета воронова крыла косу себе на грудь. — Будем знакомы. Марья.

— Василиса, — икая от смеха, представилась царевна.

— Прекрасная или Премудрая?

— Просто Василиса, — поморщилась девушка.

Веселье как рукой сняло. Её и так вечно сравнивали с матерью, и каждый раз нынешняя Василиса сильно проигрывала предыдущей. Она была не так красива, как мать, обычно её называли миловидной или хорошенькой, не так умна, не так сложена. Мамки-няньки вечно шептались, что дочь совершенно не похожа на свою родительницу, даже магия ей не передалась. «Вся в отца, — говорили кругом, — куда ей до волшебной родни?»

— Тогда стану звать тебя Василисой Простой, — хохотнула Марья, совершенно не замечая внутренних терзаний новой знакомой. — Ты чья будешь? Явно недеревенская. Купцова дочь али княжеская?

— Внучка бабы Яги, — отозвалась Василиса, чувствуя себя неуютно под любопытным взглядом Марьи. — Дочь царя Николая.

— Царевна, значит? — вновь засмеялась девица, совершенно ей не поверив. — Тогда я дочь Морского царя, Чудо-Юдова невеста. А если честно, чья будешь?

— Сказала же, — буркнула Василиса и отвернулась. — Знаешь, мне, наверное, пора. Заждались меня в тереме.

Она осмотрелась, пытаясь вспомнить с какой стороны они прибежали, но местность вокруг была совершенно ей незнакома. Василиса хотела спросить дорогу у Марьи, но той уже след простыл, будто не бывало её на свете. Неужели кто-то морок навёл, а она даже не заметила? Обычно такими делами Леший в лесу промышлял, путая простых жителей и тем самым уводя их в самую чащу. Но сейчас Василиса была далеко от леса, на деревню же власть Лешего не распространялась.

— Вот и первые неприятности, — сказала себе Василиса и пошла, куда глаза глядят, в надежде выбраться на знакомую площадь — оттуда до царских палат рукой подать.

Сейчас бы ей очень пригодился волшебный клубок, он бы мигом вывел, куда нужно. Или Баюн — кот на местности хорошо ориентировался, нюхом чуял, какую дорогу надобно выбрать. Гулять с ним по лесу было одно удовольствие, он даже с закрытыми глазами путь до избушки находил, в какой бы глуши они в поисках трав не оказались.

— Порой мир следует воспринимать наоборот, — услышала Василиса голос за спиной и, обернувшись, встретилась взглядом с синими очами. — Тогда всё станет ясно. Заблудилась? Могу помочь.

— Буду очень благодарна, — неожиданно для самой себя вдруг растерялась Василиса, рассматривая юношу перед собой.

Он был необычайно красив. Светлая кожа в лучах заходящего солнца казалась прозрачной, длинные белые волосы слегка кудрявились на концах, а синие глаза будто проникали в самую душу. Василиса смотрела и не могла отвести взгляда, очарованная его красотой. Он будто возник из другого мира, а она ненароком оказалась рядом.

— Василиса, — представилась девушка, чувствуя себя слишком обычной рядом с ним. И, прежде чем он успел вымолвить хоть слово, добавила: — не Прекрасная и не Премудрая. Просто Василиса.

— Странно, — его губы тронула улыбка, от которой сердце девушки затрепетало. — Очень похожа на Прекрасную. Я Траэрн. Рад с тобой познакомиться.

Василиса только кивнула, смотря на юношу во все глаза. Она даже моргнуть не смела, боясь, что Траэрн тоже исчезнет. Таких совершенных людей не бывает, поэтому если это тоже морок, ей хотелось, чтобы он продержался подольше.

— Куда тебя проводить? Где ты живешь?

— Не хочу домой, — замотала головой девушка, не желая расставаться с новым знакомым так быстро. — Давай лучше прогуляемся?

— Как пожелаешь, — вновь улыбнулся Траэрн, галантно поклонившись, и Василиса поняла, что пропала.

Он подал ей руку, она приняла её, ощущая прохладу бледной кожи. Сердце колотилось в груди, Василиса была готова воспарить к небесам от переполнявших её чувств и эмоций. «Неужели так бывает, что какой-то человек, едва появившись в твоей жизни, меняет её, сам того, не зная? — думала Василиса, пока они шли к набережной. — Хватило одного лишь взгляда, чтобы перевернуть мир с ног на голову и заставить сердце биться чаще. Разве так бывает?»

Василисе снился кошмарный сон. Она видела его стабильно пару раз в месяц, а, проснувшись, долго не могла прийти в себя. Тело содрогалось от ужаса, лоб покрывался испариной, страх окутывал липкой паутиной, а в горле вставал невероятных размеров ком, не позволяющий ни вдохнуть не выдохнуть. Василиса дрожащими руками откидывала одеяло и, пошатываясь, брела в комнату Вари, удостовериться, что дочь мирно спит в своей постели. Как обычно Варя лежала на боку, обхватив мягкую игрушку в виде моркови руками и ногами, длинные каштановые волосы разметались по подушке, а маска для сна сползла на шею. Василисе очень хотелось подойти к дочери и коснуться её плеча, удостовериться, что это правда она, а не морок, но сдерживала этот порыв, чтобы ненароком не разбудить. Она знала, какой будет реакция, если Варя проснётся и увидит мать в своей комнате посреди ночи. Они это проходили много раз, повторять не хотелось.

На этот раз Варю во время шторма похищал огромный кальмар, а Василиса ничем не могла помочь. Она кричала, но не слышала своих слов, отважно бросалась в воду, но волны безжалостно отбрасывали её обратно на берег, а затем кальмар исчезал из виду, унося с собой Варвару. Ветер хлестал Василису по лицу, слёзы катились по щекам, но бороться со стихией у неё не было ни сил, ни возможности. Оставалось смотреть на бушующее море и понимать, что защитить дочь ей не удалось. Впрочем, как всегда. Василиса открыла глаза и села на постели. Сердце стучало в районе горла, а её саму охватил страх. Первым порывом было мчаться в комнату Варвары, но она понимала, что реальность оказалась хуже снов. Сон хотя бы заканчивался, действительность оставалась неизменной.

Дверь отворилась, и в избу вошла Яга. В руке она держала корзинку, полную трав, собранных в лесу на рассвете. Василиса смотрела, как она ставит поклажу на пол, а затем садится за стол, где уже благодаря волшебной скатерти появились различные угощения. Как же давно она наблюдала эти чудеса и теперь не могла поверить, что видит их вновь.

— Иди к столу, внучка, — позвала Василису Яга, — а после поговорим, я же вижу, ты о многом спросить хочешь.

Василиса послушно перебралась на лавку, на ходу заплетая длинные волосы в косу. Вчера они так и не поговорили. Яга заварила крепкий чай с листьями смородины и мяты, после которого Василису сморил крепкий сон, продлившийся до самого утра. Сейчас она чувствовала себя бодрой и отдохнувшей, словно бабушка своим колдовством убрала годы, наполненные тоской по дому и страхом за судьбу дочери. Впрочем, двадцать лет скитаний по другому миру не спасли Варвару от преследователя, — он так или иначе вышел на их след и забрал дочь в подводное царство.

Завтракали они молча, — Яга не любила разговоров во время приёмов пищи. Только начав есть, Василиса поняла насколько голодна. Положив на хлеб ломоть сыра, она медленно жевала, в голове гоняя множество вопросов, которые хотела задать бабушке. Они не виделись с тех пор, как Ядвига открыла ей портал и отправила в другой мир с наказом беречь Варю. С того дня много воды утекло, а Яга совсем не изменилась. Впрочем, то же самое можно было сказать и о самой Василисе. Да, она стала старше, мудрее, но внешне вполне могла сойти за старшую сестру своей дочери. Многие так и считали, а узнав правду, сильно удивлялись, что у столь молодой женщины такая взрослая дочь.

— Варю мы забрать не сможем, — сказала Яга прямо, едва Василиса отодвинула от себя пустую тарелку. — Договор есть договор и заключён он по всем правилам. Отец твой пообещал Морскому царю, что отдаст того, кто первый его на пороге встретит. За тебя он был спокоен. Ты с мужем жила в Тричетвёртом царстве и не собиралась возвращаться, поэтому Николай согласился на сделку. Надо ж было тебе приехать домой за седмицу до его возвращения. Так ещё и не одной, а с малолетним ребёнком.

— Ты прекрасно знаешь, почему я вернулась, — отозвалась Василиса, подперев подбородок кулаком. — Мужа моего, князя Игоря, ведьма околдовала. Позабыл он меня, позабыл любовь нашу большую и пошёл за ней, как бык на заклание, — на этих словах Яга вскинула бровь, но промолчала, поэтому Василиса уже без пафоса чуть тише договорила: — Куда бы я с дочерью пошла? Вот и вернулась в Триседьмое, чтобы на попечение отца да мамок-нянек Варю оставить. Что мне теперь делать, ба? Совсем одна я осталась.

— Ты глупостей-то не говори! — грохнула по столу Яга. — В любом договоре можно лазейку найти. Было бы желание. Да, попала твоя девка к Траэрну, но спасти её можно. И нужно.

— Ты ж только что сказала, что мы не сможем...

— Это мы с тобой, а вот какой-нибудь добрый молодец вполне. Есть ли у твоей дочери бравый жених али поклонник? Царевич, купеческий сын или дурак на худой конец. Тот, кто не побоится отправиться за ней в подводное царство и сразиться с Морским царём.

— Откуда? — всплеснула руками Василиса. — У неё и друзей-то особо не было, а ты про парней говоришь. Да если и был кто, Варька бы мне всё равно не сказала, не было у нас с ней близких отношений. Я ведь каждый шаг контролировала, хотела всё знать о её жизни, а в итоге потеряла. Не удивлюсь, если у Траэрна ей будет лучше, чем с родной матерью, — она давно от меня сбежать хотела. Мечты сбываются, о чём тут говорить?

— Да-а, милая, наворотила ты дел, — отозвалась Яга, призадумавшись. — Но, если дочь свою вернуть хочешь, придётся нам добра молодца найти и на подвиг его направить.

«Будто это так просто сделать, — хотела съязвить Василиса. — Вышла за порог и нашла царевича, который за незнакомой княжной к Морскому царю пойдёт». А в награду что? Золото да каменья, на большее рассчитывать не придётся. Руку дочери и полцарства она обещать не сможет. На такое не только царевич даже дурак не согласится. Вот и жди от них подвигов.

— Я хочу с отцом повидаться, — вместо этого сказала Василиса. — Он поможет царевича или князя найти. К тому же столько лет не виделись, уверена, папа обрадуется моему возвращению.

— Я бы на это сильно не рассчитывала, дорогая, — сказала Яга, взглянув на Василису. — Твой отец в этом деле тебе не помощник. Да и ни в каком другом более. Так что на него не надейся, своими силами справляться придётся.

— Не пугай меня, ба, — подскочила Василиса, схватившись за сердце. — Всё ли в порядке с батюшкой? Может, заболел, али беда какая приключилась?

— Женился он почти сразу после твоего ухода. — не глядя на внучку, ответила Яга, продолжая сидеть на месте. — На Марье-царевне, дочери Морского царя. Не помнит он более ни жену свою первую, ни дочь, как не было вас никогда. С тех пор все под приглядом царицы ходим. Её дочь — Рогнеда-царевна — наследницей назначена.

— Почему я только сейчас узнаю об этом? — голос Василисы звучал хрипло. Сама она дрожала то ли от гнева, то ли от страха. — Почему за двадцать лет никто не вышел на связь, не сообщил о том, что происходит?

— Так некуда выходить было, — развела руками Яга, — ты как Триседьмое покинула, так все связи и оборвались. Покуда не вернулась, мы и не знали, где тебя искать.

— Не знали? — повторила Василиса, хлопнув по столу так, что тарелки зазвенели. — А Траэрн как-то нашёл. Удивительно, правда?

— Ты, внучка, успокойся, — спокойным тоном сказала Яга, поглядев на взвинченную женщину. — Эмоции твои никак делу не помогут, только мешать будут. А Варю мы обязательно спасём.

Василиса внутренне сжалась, испугавшись нахмуренного бабушкиного взгляда. Яга знала, как остудить пыл Василисы, не прибегая к магическим методам. Она была единственной, кого Василиса с детства боялась ослушаться, потому что в гневе Яга была страшна и не смотрела на знатное происхождение внучки. Уж ей-то в голову не приходило испытывать страх перед царём Николаем, а дать ремня непослушной девчонке или поставить её в угол в воспитательных целях не возбранялось. Василиса прекрасно помнила, как ревела в три ручья, стоя в углу, в то время как её подружки в наказание были обращены в голубок и сидели на подоконнике, пялясь друга на друга.

— И что ты предлагаешь? — наконец, спросила Василиса, запустив пальцы в волосы. — У тебя есть план, как выручить Варю из подводного царства?

— Есть у меня идейка, — сообщила Яга, встав и свернув скатерть-самобранку. — Но пока не буду посвящать тебя в детали. Ещё неизвестно, чем всё обернётся. Скажу только, что мне придётся тебя на какое-то время оставить. Надеюсь, не заскучаешь, пока я отсутствовать буду. Баюн тебе компанию составит.

Василиса вскинула голову и посмотрела на бабушку, не веря собственным ушам. Неужели она решила оставить её на попечении Баюна, когда Варя томится в плену у Траэрна? Неужели спасение дочери отложится на столь длительное время, и никто ничего не сделает?

— Но как же… — начала Василиса, но Яга вновь бросила на неё хмурый взгляд. — Хорошо, твоя взяла. Я не буду ничего предпринимать, пока ты не вернёшься.

На деле она совершенно не представляла, что будет делать, но бабушке об этом знать не полагалось. Василиса надеялась, что Яга непременно поможет с поиском решения, а если не сумеет, то отец объявит Морскому царю войну и при помощи армии заставит Траэрна вернуть Варю на территорию Триседьмого царства. Теперь же выходило, что ничего из этого воплотить в реальность не удастся. Оставалось только ждать и верить в благоприятный исход бабушкиного путешествия. Что ж, ничего другого ей не оставалось. Она подождёт, главное эмоциям не поддаваться.