Ваша мама и семь гномов

Чтобы влюбиться, среднестатистической женщине достаточно соответствовать ряду условий: иметь крепкое здоровье, свободное время и сердце, не обремененное душевными муками. Кто-то добавляет сюда алкоголь, но это, простите, про другое.

Я заворочалась на огромной постели. Как непривычно, моя узкая полуторка не позволяла так раскинуться. Шелковые простыни… ммм, это, наверное, шикарный люкс где-нибудь в отеле... Так-так. Свадьба пела и плясала. Только не моя. 

Уже год, как все факторы «на влюбленность» не могли сойтись в одной точке. Дико переживала разрыв с бывшим, много работала и почти постоянно лечилась. От одного, другого, пятого и десятого. Неудивительно, что на церемонию к Наташке я явилась без сопровождающего, зато честно высидев четыре с половиной часа в салоне красоты.

О мою лодыжку что-то потерлось. Шершавое и колючее одновременно. У них в номере, что, контактный зоопарк? И по моей кровати сейчас бродит… минипиг, карликовый терьер… белка? От нелепости своих же полусонных догадок тихонько хрюкнула.

Однако глаза разлепить слишком сложно. Наверное, третий бокал игристого стоило заменить лимонадом. Впрочем, я и в этот момент не заподозрила неладное. Еще не было случая, чтобы я, Виктория Чернова, просыпалась не там и не так. 

Несколько раз дернула ногой, отбрыкиваясь от, скорее всего, кота. Фантазия — это прекрасно, но есть же элементарная логика. Ударилась пяткой о что-то твердое и гладкое. Предположим, о прикроватную тумбочку. Ну, же, Викки, пора разобраться, куда тебя занесло со свадебного банкета. 

Как-то же я добралась до отеля… Наталья с мужем сняли для гостей целый этаж в хорошем загородном комплексе. Только я туда не собиралась. Планировала посидеть в ресторане еще час-два и ехать к себе.
Странно, что воспоминания обрывались в туалетной комнате, где я, сбежав от фотографа, застыла с коробочкой пудры, отражаясь в многочисленных зеркалах. 

Чересчур алое платье, голые плечи. Длинные черные стрелки под глазами делали меня похожей на египетского фараона. Нет, фараониху. Я смотрела прямо перед собой, но ничего не видела. Зато слышала слова, приводившие в состояние невероятной расслабленности. От них качались стены и пол:

— Виктория, моя Виктория, я не позволю тебе проиграть.

Голос густой и такой волнующий. Его не то что воспринимать на слух приятно — хочется вдыхать полной грудью, делать примочки… эээ… на разные места для придания коже бархатистости. 

Ого, вместо пудреницы девушка в зеркале, — то есть я, — сжимала в руке пунцовый бутон розы, и капля крови медленно сползала к запястью.

Вот и сейчас по телу прошла теплая волна, когда я вспомнила этот голос. Только разомлеть мешало чье-то периодическое сопение перед лицом… Кстати, ассоциаций с котом все меньше. Подозрительно похоже на мужика, который переел мясного бульона с чесноком, бахнул сверху аджички и вот-вот полезет целоваться. 

Мозолистые лапищи ухватили меня за грудь — в этот момент глаза открылись как миленькие, и я завизжала. 

Я лежала на спине, а в районе живота маячила рогатая металлическая башка правильной круглой формы. Да это шлем! А в нем дядька — с бородой, наполовину обритыми щеками и выпученными глазами. Брови у него на загляденье, конечно. У меня щетки для мытья ванной, и то не такие лохматые. 

Несколько секунд мы напряженно друг друга разглядывали. Видимо, крика своей жертвы конкистадор не ожидал. Прижал ладони к ушам... Как он попал ко мне в номер? Даже без памяти, не чуя ни рук, ни ног, впустить это существо я не могла. 

— Звезда моя, твои алмазные прелести сводят с ума. Но не могла бы ты поменьше брыкаться? Наслышан я про королевские игры. Однако же народ засмеет, если я являюсь на утренний сбор с фингалом. Кирками махать станут не так усердно. Меньше заработаем — меньше налогов тебе на кружева и гребни. 

Странные речи для насильника. Или я участвую в костюмированном спектакле для взрослых и почему-то об этом забыла? Впрочем, рогатый счел беседу оконченной. Он сложил губы трубочкой и отправился возить ими по моему животу, к несчастью, голому. 

Дальше я действовала на инстинктах. Двинула ему левым коленом в челюсть. И пока незваный шлемоносец хватался за ушибленное, правой ногой снесла его с кровати. Мужчина с великим грохотом приземлился на пол. На сопротивление он явно не рассчитывал. 

Повисла очередная драматическая пауза. Я свесилась с неожиданно высокой кровати, чтобы оглядеть безумца. Он же уставился на меня и на спине, медленно перебирая ногами, отползал в сторону. Помимо шлема, на нем красовалась золотисто-медная кольчуга почти до середины колена; руки и ноги закрывали кожаные щитки.

И это не человек, а человечек. Маленький, как карлик, — едва ли он доставал мне до талии, а вот его собственная борода топорщилась до середины груди. Ноги широкие и кривоватые, грудь колесом. Вылитый гном из «Ведьмака» или «Властелина колец».

— Позор славному семейству Карбюраторов, — просипел он. — Королева убивает вассала прямо во время исполнения долга.

Мы оба понимали, что его полувоплю не хватало выразительности. Печально глядя на меня, он поднялся и, не поворачиваясь спиной, допятился до двери.

Тут-то мне полагалось выдохнуть — и ничего подобного. Я огляделась по сторонам и поняла, что расслабляться рано. Номер, в котором я ночевала, тоже был, мягко скажем, тематическим. Широченную кровать колпаком сверху накрывал бархатный балдахин цвета крови. 

Наверняка, когда-то кровать относилась к категории «дорого-богато», но время ее не пощадило. Тяжелый бархат следовало иногда отдавать в химчистку, бордовые кисти стирать вручную — совсем засалились. Еще я разглядела то тут, то там дыры, прожженные, видимо, окурками. Не заведение гостеприимства, а натуральный средневековый бордель.

Постельное белье и, правда, шелковое. На первый взгляд, чистое. Но я бы поменяла комплектик. Кто станет под багряный балдахин стелить нежно-розовые простыни? Если отвлечься от кровати, то и дальше дело обстояло не лучше. 

Во-первых, сейчас не факт, что утро. Комнату освещали необычные светильники — словно факелы, где вместо огня плясал то ли газ, то ли имитация пламени, как в электрокамине. Света недостаточно, потому что огромная лампа по центру потолка с десятками рожков погашена. 

Окна закрыты занавесками из одного комплекта с балдахином. Страшно представить, что там за пылесборник. Какое время суток, определить невозможно. 

Я осторожно опустила босые ноги на… шкуру какого-то животного. Не сказать, чтобы мягкую и нежную. О-о-о, да тут и голова имелась с оскаленной пастью! Убиенный для коврика зверь был похож на бурого медведя, только саблезубого…

Я запрыгнула обратно в постель. Плохо. Очень плохо. Кому понадобилось настолько старательно воссоздавать обстановку средневекового замка, да еще с элементами фэнтези-романа… Это, определенно, псих. Я осторожно застонала. Надо соблюдать тишину, чтобы не привлечь к себе внимание других соседей по бедламу. 

Одной шкурой хозяева не ограничились. Я насчитала еще три, причем одну из них у камина. На стенах вместо картин висели несколько чучел. Как зубастых, так и рогатых. Желудок неприятно свело. У одного чучела не хватало второго уха.

Желание приглядываться к деталям прошло само собой. Я девушка начитанная. Помню, что в крепостях открытый огонь имелся на кухне и в спальнях самых важных господ. А гном назвал меня королевой. Мамочки, да у меня никак одна из главных ролей в этом представлении.

Снова поставила ноги пол — так, чтобы мимо шкуры, — и оценила, какой же на самом деле холодный здесь пол. Еще бы, он же… каменный. Количество открытий в секунду превышало допустимый для мозга лимит. 

Я принялась оглядывать собственные руки. Какие-то они чужие… Белее, ухоженнее моих, с излишне длинными ногтями. К тому же мне вчера сделали нежный перламутровый маникюр, а теперь я с ужасом смотрела на яркий лак кораллового цвета. 

Срочно нужно зеркало — что еще во мне поменяли, пока я спала?!

Большое зеркало во весь рост нашлось в самом темном дальнем углу, и почему-то стояло развернутым к стене. Кому-то же пришло такое в голову… Пока я шла к нему, чертыхаясь от того, что каждый шаг впивался в ноги ледяными иглами, автоматически отметила и другие странности. 

Ступни чересчур маленькие для моего размера тридцать девять плюс. Грудь настолько велика, что мешает посмотреть, что за фасон ночной рубашки на меня напялили. 

Интересно, тапочки, носки, валенки наконец — здесь не предусмотрены? Я околею раньше, чем доберусь до клятого зеркала. Еще минута ушла на то, чтобы установить его в нужную мне сторону. 

— Ох, — вздох облегчения, смешанного с удивлением, получился громче, чем планировала. 

В зеркале все-таки была я, только закутанная в стремный наряд одалиски. Грудь почти вываливалась из пронзительного винного тюля (спасибо-спасибо, про свой новый любимый цвет я уже поняла). Лиф отдельно, а длинная юбка с вызывающе низкой талией — сама по себе. Да, гному было, за что подержаться, а мне вот впору хвататься за сердце — если, конечно, его найду.

Этот бюст, где-то между третьим и четвертым размером, кратно превосходил мой родной. Что называется, найди в себе десять отличий — даже в полумраке я легко с этим справилась. Талия тоньше, бедра округлей. Губы мои, такие же пухлые, но вот нос короче, а разрез глаз более миндалевидный что ли. Вместо светлых волос средней длины и густоты — настоящая белокурая копна, кое-как перехваченная сеточкой. 

Виктория Чернова, усталая женщина тридцати восьми лет, превратилась в работницу эскорт-сферы тоже тридцати, но с маленьким хвостиком. Как ни молодилась гномья королева, я заметила и тени под глазами, и нездоровую бледность… Это сон, я скоро проснусь!

Зеркало решило мне подыграть: оно мигнуло три раза, а потом свет полился как будто с той стороны. Передо мной за письменный столом в окружении двух канделябров сидел самый красивый мужчина, какого мне доводилось видеть, и деловито резал бифштекс. 

Бумаги были сдвинуты в обе стороны. Бокал с красной жидкостью стоял ко мне ближе всего. Брюнет глядел строго в тарелку и спокойно себе жевал. Потом промокнул рот салфеткой и поднял на меня глаза. 

— Виктория, что на тебя нашло? С какой стати ты осмелился позвать меня… сама?

Колени дернулись, но пятки знали, что с таким полом шутки плохи. Я ухватилась за стену, чтобы не упасть. Это же тот самый голос.

Ситуация с гномом повторилась. Я глядела на брюнета, а он на меня. Только на этот раз меня разглядывали без всякого уважения. Как муху, которая залетела к нему в тарелку. И, несмотря на красоту, несмотря на голос, которым можно было проводить операции без наркоза, по спине побежал озноб. 

Не стоило мне ворочать зеркало, не зря его задвинули прямо в угол. Надо было поискать ванную или какое-нибудь карманное зеркальце. Лучше всего, разумеется, убраться отсюда подальше. Но весь вид скучающего красавца свидетельствовал, что у меня крупные неприятности. Такие, что я их еще не оценила полностью. 

— Повернись, любовь моя, боком. У тебя осанка изменилась. И попу ты оттопыриваешь как-то иначе. 

Я ответила на это заявление тем, что открыла рот, но вот звуки не шли. 

— И взгляд у тебя придурковатый, но все же подозрительно осмысленный. Дофур чем-то обидел? Разочаровал? Я слышал, что гномы неутомимы в постели. 

Первый раз в жизни я заподозрила, что захлебнусь воздухом от возмущения. Зато жуткий звериный страх вдруг отступил, в ладонях появилось покалывание.

— Да пошел ты! Сгинь… к парикмахеру. В курсе, что волосами в соус макаешь? Это негигиенично, уважаемый.

Я понимала, что говорю не то и не так. Но собеседника требовалось огорошить еще больше. Сама я бочком-бочком отступала влево, решив побыстрее вернуть бесовское зеркало на место. Упершись мордой в стену, красавчик ничего мне сделать не сможет. Скорее всего.

От него, действительно, несло угрозой. Тарелку отодвинул, а вот бокал взял и отпил, наблюдая с усмешкой, как я пытаюсь натянуть органзу на практически не прикрытую тканью грудь. 

Выражение глаз неуловимо изменилось. Презрение уступило место любопытству. В них замерцали искры, словно легчайшие электрические разряды. Но откуда-то я знала, что это крайне опасно — и это магия, направленная против меня. 

Ничего не происходило. Брюнет чуточку нахмурился. Я же ухватила зеркало за раму двумя руками и поволокла обратно к стене, игнорируя тот факт, что лицо мужчины в отражении находилось ровно напротив моего декольте. Он тоже это отметил. Изображение пошло рябью. 

— Виктория, не надо нервничать. Ты переволновалась перед завтрашним мероприятием. Со всеми случается. Впусти меня, зайка. Мы все обсудим.

Куда впустить, о чем это он? Паника прибавила мне сил, вес зеркала почти не ощущался. Но тут по твердой поверхности пошли волны, навстречу выскочила крепкая рука и ухватилась за мою. Нисколько не сдерживаясь, я заорала, на миг оглушив обладателя шикарной физиономии и такой же прически. 

Потом свободной рукой, что было силы, я шарахнула по задней стороне зеркала. Из ладони выскользнул… разряд? Ой, мамочки! Мужика перекосило, но орать я не перестала. Изображение погасло. Последнее, что я увидела, — выразительное лицо, на котором отпечаталось абсолютное неверие в происходящее. 

Как я его понимаю! Задвинула зеркало в самый угол. Чихнула из-за столба пыли. Будет знать, как называть меня зайкой. Любимое ласковое словечеко моего бывшего. Остаться в комнате теперь невозможно. Я рванула к выходу, забыв о постыдной эротической хламиде.

В коридоре меня встретил долгий и восхищенный вздох. Кто-то причмокнул. На полу сидели или стояли, прислонившись к стене, несколько десятков гномов. Даже на самый мимолетный взгляд, кольчуги на них были беднее, чем на моем первом визитере. 

Вперед выскочил коротышка в начищенных до блеска доспехах и кирасе. Борода у него самая ухоженная из всех, отметила я. Кажется, удивить меня уже невозможно.

— Вомбадрил, к вашим услугам, ВашВеличество. Позорник Дофур не справился. А ведь я с самого начала предупреждал, что вы выбрали неправильного гнома.

На широкой физиономии сияла плутовская улыбка. Однако Вомбадрил все равно выпятил грудь, чтобы рассеять мои последние сомнения, какой гном правильный.

От необходимости отвечать меня спасло появление девушки, которая показалась в начале коридора. Перед этим ей пришлось раскидать двух стражников-гномов. Остальные, ворча, двинулись в ее сторону, задрав топоры. 

— Матушка, по замку ходят страшные слухи. Дофур и его люди утверждают, что вы помешались с горя, не дожидаясь завтрашних новостей. Что же с нами будет, матушка?

Она протянула ко мне руки, но ее глаза впились в меня таким оценивающим взглядом, что брюнету в зеркале еще учиться и учиться. Кстати, они с ним похожи. Юная темноволосая особа симпатичнее любой из дочерей моих подруг. Настоящая куколка.

— Пропустить девочку, — гаркнула я, и гномы послушались.

В этот же миг дверь напротив приоткрылась, и из покоев выскользнул худенький мальчик со светлыми волосами до плеч. 

— Мама, вы так кричали. На замок напали? Мы все умрем?

Господи, получается, у королевы двое детей. У этой дуры, которая путается с гномами и держит в зеркале целого мужика, есть дети… Меня затопило теплом с такой силой, что на кончиках пальцев замерцали голубые отблески.

Я сняла плащ с ближайшего гнома и накинула себе на плечи. Не дело матери разгуливать в таком виде. Потом я снова прислонилась к стене. Нельзя пугать ребенка, нельзя падать в обморок. 
*************
Друзья, рада приветствовать в своей новой истории. Это продолжение цикла про призывы (отдельная книга). Так что Викки явилась в этот мир не просто так. 
Вы же знаете, что нужно сделать, чтобы поддержать нервного и переживающего автора? Не забудьте про ❤️ (в правом углу от названия книги), оставьте комментарий — тогда я буду знать, что вы со мной... В общем, вперед! Разгадаем тайны замка и целого королевства))

Друзья, каждую историю я не отхожу от традиции и стараюсь вам показать героев, как я их себе представляю. Но это еще не все. Через десять дней я оставлю только те визуалы, которые вы отметите как самые подходящие для героев.
Виктория Чернова, 38 лет
Визуал №1

Вика в обычной жизни. Она не раз и не два меняла работу. Пробовала себя в роли хозяйки букинистического магазина, клинингового салона и даже администратора в отеле. 
Визуал №2

Своенравна, упорна, рациональна. Желает семью и в то же время - сохранить самостоятельность. Прошла лечение, чтобы суметь забеременеть, но оказалось, что ее молодой человек вовсе не хочет детей. Пара рассталась, и Викки до сих пор одна. 
Визуал №3

Королева Виктория. Яркая, сексапильная блондинка, которой не привыкать использовать внешность как основной аргумент. Но тут загвоздка. В ее теле очнулась наша Вика. И какой станет новая королева, нам еще предстоит узнать. 
Вариант №4

Всем королева хороша, только окружающие пока не догадываются, что за сюрприз их ждет!
Теперь переходим к герою. Вот кто у нас спорная фигура. Великий герцог Даррен Карбюратор, младший брат короля, чернокнижник, который давно подчинил себе молодую королеву, сделав из нее марионетку. 
Вариант №1

Здесь он такой бунтующий молодой человек.
Вариант №2
Остальные варианты визуалов предоставила автор обложки, Klu Art. Спасибо ей огромное!

Могучий колдун учился темным искусствам, как поговаривают, в другом мире.
Вариант №3

На самом деле это циничный политик, которому удалось интригами отправить короля в дальние страны и разделить королевство на мелкие наделы, чтобы забрать себе большую их часть. 
Вариант №4

С каждым годом его власть крепла. Остались какие-то штрихи, чтобы его провозгласили новым королем. Но тут с супругой действующего монарха, Викторией, случилось нечто непонятное. Она вышла из-под контроля. Видимо, это козни его племянницы. Но Даррен не намерен сдаваться. 

Я внимательно смотрела на девушку и не сомневалась — вот она, та, кто разъяснит мне, какого яка здесь происходит. Она в свою очередь продолжала разглядывать меня из-под полуопущенных ресниц. При этом слегка расслабилась, как будто тоже уверилась в своих предположениях.

Полчаса назад мы зашли в покои маленького принца. Я боялась спросить напрямую, сколько ему лет, чтобы не выдать себя. Мальчик так трогательно радовался, что мама пошла с ним, чтобы его успокоить, что и здесь я сделала очевидный вывод. Королева Виктория не баловала сына своим вниманием, хотя их спальни находились друг против друга. 

— Давай ты ляжешь, а я посижу рядом, — предложила я. — Тебе мог присниться плохой сон. Мне вот тоже снилась всякая гадость, поэтому я и крикнула. Раз и второй. 

Принц больше не задавал вопросов. Глядя на меня большими глазами, он юркнул под одеяло и улыбнулся так, что я совсем расстаяла. С недоверием осмотрела детскую, где почти не было игрушек. Деревянная лошадка-качалка с потертым седлом. Каучуковый мяч, который выглядел настолько твердым... — ну, прямо орудие убийства. Ни кукол, ни набивных или тряпочных фигурок, ни солдатиков и пушек. Королевского сына, похоже, не баловали.

Меня так и тянуло погладить его по голове или подержать за руку. Но я не представляла, как это будет воспринято. В углу жалась служанка в скромном чепце. То ли горничная, то ли няня. Когда принц уснул, она зыркнув на нас обеих круглыми глазами, выскользнула из комнаты. Еще какое-то время мы с девушкой посидели в тишине.

— Вы не Виктория, — наконец решилась она после череды деликатных покашливания. — Как давно вы здесь? Разобрались ли в своей магии и какой у вас план?

Хорошо, что я сидела. С другой стороны, моя собеседница привыкла рубить с плеча. Насколько это похвальное качество в мире придворных интриг? Впрочем, можно сэкономить на пенитенциарных учреждениях. Как я вижу, королевство у них не богатое.

— Три раза мимо, — вздохнула я. — А вот про сроки отвечу легко. Как только из покоев королевы стали доноситься вопли, то это была я. Где это видано, чтобы женщина с такой внешностью имела связь… ээээ… с представителем видового меньшинства. Или у вас гномов больше, чем людей?

Чего-чего, но если здесь примерно те же требования к внешности, то местную Викторию бог не обделил хотя бы в этом. И еще, конечно, у нее дети. Я же через столько всего прошла за свои почти сорок лет и не приблизилась к желанной беременности. 

— Почему больше, не больше, — заторопилась принцесса, с которой мы еще не познакомились. — Просто у Виктории не было выбора. А вы хотите сказать, что, как только переместились, не применили магию, чтобы считать все подробности ритуала перехода и воспоминания вашего нового тела?

Она так натурально удивлялась, что и я на миг допустила, что совершила глупость. И тут же спохватилась:

— Откуда я возьму магию? Я до сих пор не уверена, что вы мне не снитесь. У нас такое разве что в сказках встречается. Раса всего одна, человеческая… Зато у вас я сразу вляпалась в самую настоящую волшебность. Пришлось отбиваться. 

Принцесса, кажется, не придала моим словам большого значения и продолжала рассматривать так, словно я заговариваюсь. Потом подумала минутку и выдала:

— Если вы обезмаженная из обезмаженного мира, то почему вы так спокойны? Попаданцы без магии перемещаются крайне редко и тут же сходят с ума. Поверить в магическую реальность для них невозможно.  

— Потому что я рассчитываю получить ответы? И я не люблю, когда меня лапают или хватают. Первая реакция — дать сдачи. К тому же при виде вас и вашего брата во мне что-то щелкнуло. Наверное, вы были очень дороги вашей матушке.

Она залилась мелодичным смехом. Сколько бы этот процесс ни сравнивали с перезвоном колокольчиков, я впервые услышала нечто максимально к нему близкое. 

— Вижу, вы разумны и рациональны. Значит, быстро привыкнете не делать поспешных выводов. Вы королева Виктория Карбюратор. Однако вы королева-консорт, то есть носите титул по праву супруги. Я ваша падчерица. Лео — родной сын и наследник престола. Завтра совет объявит о смерти папы. На самом деле его уже месяц как нет в живых, но мы скрывали это от народа, опасаясь смуты… И других неприятных последствий.

Про важность завтрашнего дня я уже слышала от того миляги в зеркале. Несмотря на то, что девочка рассказывала вполне себе серьезные вещи, я не удержалась от пары смешков. Вернее, от короткого гогота. Я не принцесса, меня политесам не учили. 

— Простите, Карби… кто? Это такая шутка?

— Возможно, дело в языковом барьере. У нас с вами его быть не должно. Но какие-то нюансы не переводимы. Позвольте, что не так с королевской фамилией?

Проблема заключались в том, что без интернета или без словаря я даже нормально не объясню, что именно представляю себе, когда она с таким пиететом говорит о дорогих родственниках. 

— У нас карбюратор — это механическая штуковина в автомобилях, таких движущихся повозках. Он перемешивает топливо с воздухом, чтобы горело, как надо. 

— Ну, наверное, я права. Мой род с древности славился хитростью, умением меняться под воздействием обстоятельств. А в вашем языке просто отсутствует более подходящее слово.

Нет, ну, угораздило же меня. Виндзоры, Тюдоры, Бернадоты, Плантагенеты, Габсбурги перевернулись в своих усыпальницах, заслышав о великолепной Виктории Карбюратор. 

Но девушка не была расположена к филологическим изысканиям:

— Я вызвала вас, чтобы завтра мой дядя Даррен остался с носом и не заграбастал корону. Провела сложнейший обряд… Я талантливая магичка, между прочим. Так что в наш мир явилась дева с чистым сердцем и невиданной магией. Повезло, что дядюшка еще не знает о вашем прибытии в тело его марионетки. 

Мне очень не хотелось ее разочаровывать. Такую юную и энергичную. У меня даже разозлиться на нее не получалось. И с моей магией она не прогадала — ее, действительно, никто и никогда не видел. Разряд, который я сегодня умудрилась впечатать в зеркало, принадлежал несчастной королеве, а не мне. 

— Обряд состоялся шесть дней назад, я уже потеряла надежду. Виктория все эти месяцы бродила по замку слабой тенью, но уходить в другое измерение не торопилась. И вдруг сегодня королева перепугала Дофура. Он даже заявил, что не она это…

Вдалеке постепенно нарастал шум, похожий на бряцание металла. Я вопросительно посмотрела на принцессу. Она же замолчала и обратилась в слух. Металлические створки тяжелых дверей, ведущих в наше крыло, сначала со скрежетом стали сводиться — потом их с грохотом распахнули. Наступила оглушительная тишина. 

— Ваш дядюшка любит алые розы, обладает бархатным голосом и обитает в зеркале в спальне королевы? — почему-то шепотом спросила я. 

— Еще красные яблоки, — в тон мне ответила девушка. — Он живет в темном-темном замке, а зеркало — это портал. 

Дверь без звука отворилась и к нам вошел господин, он же милорд Карбюратор. За его спиной застыли в нелепых позах обездвиженные гномы.

— Виктория? С каких пор ты секретничаешь с моей родной Эмилией… Я готов заподозрить, что вы мне не рады. 

Мы, наверное, сейчас выглядели не хуже гномов. Некоторое время обе привыкали к мысли, что нас посетил дядя Даррен. Без предупреждений, гонцов или как у них тут принято… Он обращался и к принцессе тоже, но взгляд его разгуливал исключительно по мне. Как будто в зеркале не насмотрелся. 

Эмилия же смешно округляла на меня глаза и явно пыталась дать понять… Подтолкнуть к определенным действиям. Только вот к каким? Я не имела представления, о чем с этим видным мужиком договаривалась маменька королева и, главное, что этот грозный Карб… — так, хватит, это уже несмешно! — от нее хотел. 

— Виктория, мон ами, вы, пожалуй, переволновались и вот-вот разбудите малыша. Пойдемте в вашу спальню, — он проворковал это так убедительно, что я даже сделала шаг в его сторону. — Я переведу зеркало в режим расслабления. Зря мы перестали им активно пользоваться. Связь между нами восстановится. Вы больше не будете отвлекаться на разные глупости… Ваше стремление держать гномов в узде похвально, но вы себе загубите. Семья — прежде всего!

"Моно" кто? У королевы с ним что-то было? Его голос звучал все так же ласково и обволакивающе, но смысл до меня наконец дошел. Даррен даже не пытался завуалировать угрозу. Он уверен, что управляет Викторией одними только голосовыми модуляциями. При этом я не сомневалась, что останься я наедине с ним и с зеркалом — ничего хорошего не произойдет. 

Тело вело себя неправильно. Навстречу ему пытались двинуться то голова, то рука, то нога. И только разум Вики Черновой подсказывал, что от дядюшки надо делать ноги. Желательно на другой континент. Я такой типаж уже видела в «Игре престолов». Улыбается нежно, а за спиной прячет ошейник с шипами внутрь. 

— Если не возражаете, я еще немного посижу с ребенком. Дитя, спящее здоровым сном, — для матери лучше любого успокоительного. Да и с Белоснежкой, ой, простите, Эмилией мы так душевно обсуждали последние моды. Теперь вижу, что мои ночные сорочки ни к черту не годятся.

Карбюратор почему-то завелся, почти закипел. Не привык брат короля к женским отказам. 

— Эмилия, кто эта женщина? — коротко рыкнул он. И при этом довольно тихо. Действительно, не собирался будить принца. — Откуда ты ее притащила? Она может быть опасна. Не подается ментальным приказам. Не исключено, что сумасшедшая. Зарежет Лео во сне, и ты будешь виновата. 

Я непонимающе смотрела на принцессу. Вот как мне тут выжить, если выдала себя Даррену первой же фразой?

— Беляной меня называл отец. Иногда дядя. Только близкий родственник способен видеть второе, магическое, имя, данное при рождении, — пробормотала девушка. — Вы его только слегка исказили.

Кисти рук она убрала за спину. Сжимала и разжимала с такой силой, что они посинели. Аж засветились. Мне снова стало ее жаль.

— Или же тот, кого ты собственной магией, намешав кровь в заклинание, притащила из другого мира, — припечатал дядька. — Ты убила королеву, чтобы выволочь сюда это нечто. А ведь ее тело еще могло принести пользу, столько трудов в него было вложено… Я заходил в спальню — там на тарелке сразу два яблочных огрызка. 

Мда, благополучие Виктории его не слишком волновало. Если бы у меня имелись сомнения, как он на самом деле относился к коронованной невестке, то сейчас бы их не осталось. А вот Беляна-Белоснежка занервничала. 

— Это исключено. В смысле, заклинание не должно было ей повредить. Она бы поменялась телами с нужной мне душой. Но королева слишком любила себя, даже угасая, — девушка выставила на Даррена указательный палец, и мне показалось, что на нем горела голубая искра. — Ее жалкие последние годы — это полностью твоя вина. И отравленные яблочки она съела не просто так, а потому что не желала завтра лишиться своего статуса и драгоценного зеркала, которое делало ее такой прекрасной. Да она бы без него и дня не протянула. 

Я заволновалась. Это что, получается, это тело отравлено? И что не так с моей внешностью — Виктория скоро перестанет быть красоткой?

— Я ее только пугал, — признал Даррен. Будто в порыве чувств он приблизился к нам. — Она не отделима от зеркала. И убивать ее пока не входило в мои планы. Пошли бы слухи. 

Новости все лучше и лучше. Его темные глаза снова скользнули по моему лицу, обещая и нагоняя страх. Он мягко улыбнулся, словно он уже своего добился. До чего же симпатичный мерзавец. Наблюдать за таким одно удовольствие в какой-нибудь турецкой мелодраме, но вот столкнуться в этой странной реальности.. И, кстати, он признал, что его ментальные приказы на меня не действовали.

Эмилия вдруг резко поднялась со своего места.

— Атакуй, — воскликнула она. — Медлить нельзя, он сплел сеть.

Даррен расхохотался:

— Ты, что, ослепла? В ней же магии нет. Ресурс настолько отрицательный, что она сократила и без того скудные запасы Викки. 

Девочка свела руки вместе, ледяные светлячки летели во все стороны, но основной заряд все же устремился к Даррену. Тот отбил их шутя, и приподнял принцессу в воздухе сантиметров на десять. Он пытается сделать ее неподвижной, как тех гномов, поняла я.

 Эмилия уже замерла. Сейчас на лице жили только глаза, полные отчаяния. А колдун не издавал звуков, не искрил, не надувал щек. Вообще вел себя так, будто ему не составляло никакого труда справиться с кем угодно нужное количество раз. 

Он упустил только одну деталь, меня. Я успела обойти его сбоку, схватить со столика бюстик бородатого старца, довольно увесистый, и зарядить негодяю в висок… Ловкость рук, и никакой магии. 

Принцессу бросило вниз, но на ногах она устояла. Даррен же, как подрубленный рухнул, набок — причем на меня. Я увернулась, но слегка замедлила его падение. А жаль. 

Лео продолжал спать тем же ангельским сном, не подозревая о нашей тихой семейной разборке. 
******************

А вот визуал нашей нежной принцессы, которая далеко не фиалочка и способна потрепать дядюшке нервы))

— Нет ли у вас рва с крокодилами? Или пруда с гиппопотамами? — деловито поинтересовалась я. 

Лежащий у моих ног мужчина модельной внешности вызывал опасения. Не исключено, что он вот-вот вцепится в лодыжку — и хорошо, если не зубами. Зато принцесса Эмилия теперь взирала на меня с куда большим уважением.

— Ах, если бы все было так просто. Но ни один из наших подданных не решится причинить ему вред, потому что с одного раза чернокнижника не убить, а обречь себя на вечные муки…

Похоже, девушка тоже не очень-то верила в собственные силы. Тогда зачем все эти потуги? Только что, на ее глазах, я уложила их воплощенное зло на пол, а она напряжена и почти несчастна. 

— Так, может, отнесем его ко мне в спальню. Протрем пыль на зеркале, свяжем мне руки для удобства и будем ждать, пока очнется. Даррен оценит наши старания и обязательно похвалит… Ничего, что он отзывался обо мне как о теле?

Белоснежка кивнула в сторону галереи. Я прозвала ее именно так, потому что уж больно все сходилось в этой сказке — такой же страшной, как и все истории братьев Гримм, и это мы еще не добрались до деталей. За дверью постепенно просыпались звуки. Гномы негромко переговаривались, звенели кольчугами и не торопились нас спасать. 

Девушка хлопнула в ладоши. К нам просунулась приплюснутая голова в кривом шлеме. Так, отправили самого прибитого. Если в него снова пульнуть заклятием, то он и разницы не заметит. Гном сначала вычислил, где же дядюшка, а, заметив его, повеселел. И, наверное, дал условный знак остальным, потому что к нам ввалились остальные, включая обаяшку Вомбадрила. 

Я приложила палец к губам. Этот жест должен быть понятен во всех мирах. К тому же коммуникации давались мне легко, память тела не подводила. Ну, до тех пор, пока я не начинала болтать и импровизировать. 

Принцесса наклонилась и ловко замотала дорогому родственнику запястья и щиколотки прозрачными путами, отливающими синим. Опять эта их магия. Надо узнать о ней как можно больше. 

Гномы, отвешивая раз в полминуты короткие поклоны, двинулись к потерпевшему. Один взвалил на плечи дядюшкин верх, второй подставился под центр тяжести, а третий сложил на себя пятки. 

— Куда его? — без эмоций уточнил Вомбадрил. — Когда примерно очнется? Боюсь, не удержим.

— Полчаса, слава вечным, у вас есть. В подземную темницу, мешок номер пять. Воду и еду не оставляйте. Все равно сбежит. Решетки на дверях заговорить. Иначе выйдет к нам, а не в далекие измерения. Королеве вреда не причинит, а вот ее верным защитникам… 

Вомбадрил, судя по его виду, о моей постели больше не мечтал. Он не возражал бы и вовсе исчезнуть из дворца.

— Ну, же, лорд. Ваша королева справилась с величайшим магом Эритании всех времен. Наслала на него шишку. Выше нос. Завтра Ее Величество подтвердит свои полномочия и станет королевой-регентом. Гномы достигнут небывалых высот.

Принцесса выдала этот текст без запинки. На месте гнома я бы ей сразу поверила. Но я-то помнила, что, по словам все той же Эмилии, завтра, — а точнее, уже сегодня, — королеву ожидала чуть ли не ссылка.

Коротышка не повелся. Он грустно взирал на принцессу и в мою сторону почти не глядел. Лишь на выходе отвесил глубокий поклон. После ухода гномов Эмилия разулыбалась. 

— Нет ли других кандидатов на охрану моих покоев? — вздохнула я. — Эти ребята не выглядят так, словно коня на скаку остановят.

Соболиные брови Их Высочества взлетели вверх.

— Это ваши самые преданные вассалы. Более надежных в Эритании просто нет. А чтобы выписать паладинов из других земель, — у нас нет денег. Только при чем здесь лошади? — принцесса нравилась мне тем, что не юлила и старалась ответить даже на вопросы, которые казались ей бессмысленными. — Ой, простите, вы так хорошо держитесь, что я даже забываю, что вы не Виктория. Хотя, нет, с мачехой я ни разу не разговаривала настолько свободно.

Мы уселись в низкие кресла в углу комнаты. Если бы у принца имелись игрушки, то можно было бы предположить, что здесь обычно находились взрослые, которые присматривали за тем, как он играет. 

— Я все гляжу на вас и не понимаю. Когда же потребуете предъявить условия для возврата обратно? Держитесь так спокойно. Что же за мир у вас такой, что дворцовые интриги не пугают... Я столько раз жалела, что не родилась обычной графиней или маркизой. 

Принцесса не шутила. Впрочем, монархи во все времена и, наверное, во всех мирах входили в список профессий с высочайшим коэффициентом вредности. Не рассказывать же ей, что мои нервы закалялись проверками пожарной службы, придирками налоговой и мозгоклюйством клиентов.

— Я рассчитываю, что ты мне все расскажешь. Но суть я уловила. Нужно оттеснить от управления страной дядю Даррена, обеспечить права юного принца и разрешить тебе делать, что пожелаешь, верно? У такой красавицы, наверняка, есть возлюбленный или, наоборот, тридцать три жениха, которым надо указать на дверь. 

Эмилия чуть не захлопала в ладоши, а потом полезла обниматься. На миг я оторопела от столь бурного проявления чувств. Девочку, как и юного Лео, не баловали. 

— У вас, действительно, чистая душа. И, к сожалению, вернуться в свое тело вы не сможете. Если не бывшая королева, то его заняла какая-нибудь другая сущность, рыскающая между мирами и не находящая себе место. С телом всегда так. Ни на минуту нельзя оставить… Но вы не волнуйтесь. Мы найдем ключ от сундука с приданым Виктории. Вы получите драгоценности и сможете жить, где пожелаете, с максимальным комфортом. Я присмотрю миленький живописнейший замок, карету, упряжку лошадей…

Девочке и в голову не приходило, что я бы не возражала остаться на своем-чужом месте в качестве королевы. Пусть я еще не до конца поверила в реальность происходящего, но править целой страной — почему нет?

— У меня не было детей. С мужем — ну, почти мужем, — мы расстались. Я бы винила себя, если бы не постаралась помочь двум детям в беде.

И это тоже было правдой. Не говорить же ей, что еще мне захотелось примерить корону и роскошное платье. Какая девушка не мечтает поиграть в королеву? Нам с детства внушают, что вот наступит день, когда ты наденешь наряд со шлейфом, фату, диадему, перчатки до плеч. А здесь — каждый день, как день свадьбы. И ты всегда в главной роли!

От видений, где я меняла бриллиантовое колье на сапфировое, меня отвлекло щебетание принцессы. Я явно пропустила половину ее речи:

— … вооружитесь им и уничтожите Даррена Карбюратора… Это все потом. Завтра вам предстоит обмануть членов совета и доказать, что вы не самозванка. Более того, достойны единолично взойти на престол, чтобы потом передать власть сыну… Если вскроется, что вы из другого мира, вас казнят. Если всплывут факты измен отцу — то тоже могут. Конечно, раньше дядюшка, глядишь, и заступился бы, но теперь… Как хорошо, что вы бесстрашны, сообразительны и готовы пожертвовать жизнью ради справедливости! Кстати, как ваше настоящее имя? 

В спальне принца не было ни еды, ни питья. Очень удачно, потому что нельзя отравиться или подавиться. В горле запершило. Принцесса продолжала расписывать откровенно удручающие перспективы, но я перестала прислушиваться.

Обратила внимание, что сон Лео стал беспокойным, неровным. Он делал резкие движения ногами, будто пробовал убежать. Я пересела к нему и все-таки взяла за руку. 

Принцесса тоже поднялась и остановилась рядом, глядя на нас огромными глазами. До этого я не замечала, какие они у нее яркие и голубые. 

— Мы что-нибудь придумаем, — пообещала я. 

— Итак, Белоснежка, ты вызвала сюда постороннюю особу, зная, что обратно ей не вернуться. Как я поняла, она должна была быть хорошей женщиной и великой волшебницей. Но что-то пошло не так…

Эмилия премило кивнула. С такими родственниками она научилась изображать простушку лучше, чем я хозяйку клинингового агентства. Лишь на прошлой неделе мне повезло рассчитаться со всеми долгами. И сейчас дома не ждали даже кредиторы. 

Любимый кот протянул лапы три месяца назад. Да, я одна, как перст. Но это не повод геройски погибнуть в этой сказочной стране.

— Не злитесь, перенос душ не делает ошибок. В том мире не должно остаться людей, которые без вас не обойдутся. Как и тех, в ком вы по-настоящему нуждаетесь, — хлопая ресницами, выпалила она.  

Но и я не собиралась так быстро сдаваться. Тем более что в спорах узнаешь много нового. 

— Как же вышло, что магии во мне на твердый минус? Тут я склонна поверить недоброму дядюшке. Хотя, постой. Зеркало я отключить сумела при помощи электрического разряда. Он вылетел прямо из ладони, когда Даррен полез на меня из отражения… И еще. Перед тем, как перенестись, я слышала его голос и укололась розой. Это значит, что ваш мир как-то смешался с моим, потому что я, действительно, могла в тот момент держать цветок. Я была на свадьбе.

Про себя я решила не путать Эмилию пересказом наших свадебных обрядов. Ведь в самом деле получилось странно. Букет невесты рассыпался в воздухе. Так каким же образом мне досталась алая роза, если он сплошь состоял из белоснежных и нежно-розовых цветов? 

— Любая деталь имеет значение, — протянула принцесса. — Впрочем, присутствие герцога — уже важное свидетельство. Скорее всего он поставил заслон над нашим миром, подозревая, что я испробую все способы. Нууу, или просто защищая от пришлых магов. С него станется. И почему-то преодолели сопротивление именно вы. Зная дядю, это шанс один на миллион.

Я вспомнила напутствие Наташки. Теперь уже прощальное. Зараза, в смысле новобрачная, перед тем, как размахнуться и кинуть букет за спину, толкнула короткую речь. Мол, все мы, ее одинокие подруги, большие молодцы, добились успеха, но дело за малым — каждая из нас заслужила встретить любовь. 

— Заслужила встретить любовь, — это последнее, что мне сказали в моем мире. Потом я отошла… немного побыть в одиночестве. И там уже услышала вашего Даррена, который называл меня по имени и говорил, что я не могу проиграть. Что-то головоломка не складывается. Где здесь призыв перепрыгнуть из мира в мир и спасти наследников славного дома Карбюраторов?

Но сбить с толку принцессу могло разве что пушечное ядро. Да и то при прямом попадании.

— Положим, дядя наложил запрет на перемещение к нам. И моя сильная магичка оказалась не у дел, но проход-то остался. Вас сумели направить сюда уже со стороны вашего мира — будем считать, что навстречу большому чувству. И все равно непонятно, почему вы прошли. Через Даррена не проскочишь. 

Меня тоже тянуло порассуждать. Логические цепочки я умела строить не хуже принцессы, которая считала дядюшку непобедимым и при этом объявляла ему войну.

— Во-первых, весь ритуал сработал потому, что королева все-таки сбежала от герцога, пусть и на тот свет. А он ей поставил условие, чтобы она не проигрывала. И тут явилась я со своей любовью. Может, свою роль сыграло, что я почти полная копия вашей Виктории, — разве что пара отличий — и зовут меня так же. 

— Двойник! — охнула Эмилия. — Как же я сразу не поинтересовалась про внешность. Для иной сущности вы чересчур быстро адаптировались. То есть к Леонарду может сработать материнский инстинкт, хотя он у Викки в основном дремал. Меня вы возненавидите. 

— Не выдумывай. Я всегда хотела, чтобы моим первенцем была девочка. А тут, бац, и взрослая дочка. 

Принцесса глядела с явным неверием и малюсеньким лучиком надежды. Тем не менее, не переставала искать плюсы.

— Если вы двойник, то это все меняет. Вы не просто снесли ограждения Даррена, — не догадываясь о том, он сам помог вам прийти. Ведь вы берете на себя все обязательства Виктории. В нашем мире вы — это она, только с чистого листа. Как здорово, что вас послали… за суженым так далеко. Завтра уже никто не объявит вас самозванкой. При этом грехи королевы на новую Викторию не повесить. Вы их не совершали!

Эмилия чуть ли не танцевала подле огромной кровати. Ее спящий брат, наоборот, спал так тихо. Какой тщедушный ребенок… Он терялся в этой широченной постели на высоких ножках. Бедный малыш — отец неизвестно где и уже помер, мать вроде была рядом, но попала под чары темного зеркала и тоже умерла. И Белоснежка такая неугомонная вовсе не потому, что все ей доставалось на блюдечке. Не может быть, чтобы прежняя Виктория с трудом ее выносила.

— Чего же вы приуныли? Подумайте о встрече с ненаглядным. Вдруг это Вомбадрил? Как он на вас смотрел…

— А вдруг это герцог Даррен? Он тоже смотрел и зубами лязгал. 

— Нет,— покачала головой Эмилия. — Тогда уже лучше о старом крокодиле, последнем жителе рва, опоясывающего замок… И зачем, скажите на милость, вам сундук с сокровищами? Вы же, так или иначе, получите бесценный дар любви. 

— Сундук и так мой. И трон — до тех пор, пока не отойдет моему сыну. И дети мои, девочка и мальчик. Со всем остальным — время есть, разберусь. Не будь я Виктория Чернова. Кстати, наверное, у королевы должна иметься служанка, гардероб с платьями и какой-нибудь ларчик с украшениями... 

Но принцесса как раз перестала прислушиваться к моим словам.

— Ого!  На моем языке это звучит как Черная Виктория… Дело в том, что предыдущая королева делала все, чтобы в народе ее звали Алой. Всюду таскала за собой розы этого цвета, шила такие платья. Но с тех пор, как она стала пешкой Даррена, ее второе имя — Черная, и больше никак.

В дверь вежливо постучали — не ботинком, не закованной в металл рукой, а костяшками пальцев. На пороге вырос еще один гном. Ровный, опрятный, по-своему симпатичный. Я все лучше различала их между собой.

— Величество и Высочество. — начал он, заплетая язык от волнения. — Чернокнижник сбежал. 

— Ровно полчаса, — принцесса пожала плечами. 
*******************
Вот он, свадебный букет, из которого Викки выхватила свою уникальную розу:

Утро я встретила в своих покоях. Несколько раз зажмурилась, — вдруг этот склеп мне снится, — но потом вспомнила, это же королевская спальня. Пыльненько. Мрачненько. Аленько. Дракуле на пенсии подошло бы — но свежей и цветущей коронованной особе никак не годилось. 

Если переживу сегодняшнее судилище, а потом разберусь с казной, то обязательно приступлю к оживлению интерьера. Подозреваю, что дело кончится капитальным ремонтом. Портреты в покосившихся рамах печально кивали, соглашаясь. Ой, как эти ребята похожи на гномов.

Видимо, первое правило королевы предписывало держать друзей и врагов поближе к телу. Так, к моему несчастью, выяснилось, что спать Виктория могла лишь рядом со своим заколдованным зеркалом. Эту новость Эмилия выдала, когда я среди ночи, пошатываясь, попробовала примоститься на кровати Леонарда. 

Не исключено, что переход из мира в мир исчерпал мои ресурсы — или все же следовало поблагодарить шампанское… Но я до последнего не соглашалась вернуться к чучелам и шкурам (и прочим предметам роскоши), пока принцесса не заверила меня, что Даррен этой ночью не явится. Мол, даже великому волшебнику необходимо восстановить силы. Что будет дальше, когда Карбюратор придет в себя после ночи не в его пользу, я боялась даже думать. 

— Я планировала, что вызванная мною гениальная магичка справится с этим недоразумением, — гнула свое принцесса. — Даррен использовал подлый прием. Он связал Викторию с зеркалом, а через него и с собой. Если уничтожить герцога — то вы получите свободу, а разобьете зеркало — просто погибнете. Так работает зеркальная связь.

С трудом, но поверить в такое я еще могла. Но почему я должна спать в присутствии этого омута на ножках, откуда в любой момент вылезет колдун? Да это же равносильно смертному приговору. И Белоснежка не имела представления, как нейтрализовать угрозу.

— Это уникальное заклятие. Его дядя придумал сам и опробовал на королеве. Пообещал, что, когда она отдаст частичку души и каплю крови, то красивее ее не станет никого в Эритании…

— Да-да, а потом оказалось, что Виктория, конечно, прекрасна, но конкуренток необходимо выявлять и устранять, — вспомнила я известный с детства сюжет. 

— Не уверена, что правильно вас поняла. Наша королева была мила, но не идеальна, а с помощью зеркальных чар ее, то есть ваши черты, стали такими, как сейчас. Даррен шантажировал Викторию тем, что отберет расчудесную внешность. Так, меня по ее настоянию на шесть лет выслали из дворца в пансионат, находившийся в соседней стране. Я не видела, как рос брат, потому что мешала герцогу одним своим присутствием. Он считал, что я везде совала нос. 

Впрочем, я быстро убедилась, что Эмилию невозможно вытащить из лагеря любителей розовых единорогов. Она во всем находила плюсы. 

— Не отчаивайтесь. Мы убедились, что вы способны управляться с минимальным запасом магии, которым владела королева. Возможно, получится аккумулировать ее или даже наращивать ресурс. Тогда вы сами превратитесь в источник неприятностей для Даррена. Ведь ваше зеркальное проклятье, оно двустороннее. Удобно тянуть из герцога жилы. В смысле воздействовать.

Пока что я с трудом себе это представляла. Оптимизм принцессы не был заразительным. Я решилась на самые примитивные превентивные меры. Гномы, по указанию Эмилии, притащили цепь; недоуменно переглядываясь, содрали с моей кровати балдахин, завернули в него зеркало и надежно обмотали. 

Мне послышалось, что зеркало жалобно тренькнуло. А вместе с ним заскрипело мое чувство самосохранения. Здесь нужен бронированный чехол, антивандальное покрытие, круглосуточная охрана… Однако после всей этой беготни сон сморил меня чрезвычайно быстро.

— Десять утра, — ворчала рядом незнакомая гномиха. — Много спать — вредно. 

От сородичей-мужчин она отличалась тем, чтобы была одета в кожаное платье, меч носила в открытых ножнах и бороду сбривала начисто, до синевы.  

Кстати, принцесса почему-то не спешила делиться историей о том, как Виктория стала хозяйкой гномов. Насколько я могла заметить, в моих покоях не было ни одного прислуживающего человеческой расы. 

— Вертихвостка, воровка…

Гномиха бормотала это, когда выходила из зоны моей прямой видимости, и эта ее манера уже начинала выводить из себя. Наконец она направилась к шкафу, откуда вытащила сливовое платье с таким разрезом впереди, что оно больше открывало, чем закрывало, и кинула мне его на кровать. 

— Уважаемая, — простите, не помню, как вас звать, — не могли бы вы помочь натянуть эту скатерть? Вы мне тоже не особо симпатичны, но не приглашать же караульных, чтобы затянуть корсет. И нет какого-нибудь платочка, или там косыночки, грудь прикрыть? Это же натуральный срам. В таком платье не на совет идти, а на оргию. 

Дама изменилась в лице. Его выражения менялись одно за другим — от полнейшего изумления до совершенного ужаса. А что я такого сказала? Материал платья для королевы был жестким, с грубым набитым рисунком в виде розочек (скоро я их возненавижу!). Да чтобы в таком выйти и не поцарапаться, надо под низ надеть еще одно. 

— Ой, вы разговариваете, — забормотала она неожиданно приятным грудным голосом. — Я Биргитта, ваша служанка. Сколько здесь работаю, вы ни разу ко мне не обращались. Все время, как бы это сказать, были погружены в себя, никого не замечали. В помрачении. Неужели вас отпустило? Ведь как вовремя. Обещайте, что на совете не отдадите священный гномий камень чернокнижнику. Спасите наших деточек!
Она опустилась на колени. Аккуратно — сначала на одно, потом на второе. Все-таки излишняя поспешность при таком весе никого не доводила до добра. Потом Бригитта принялась стучать головой в тяжелом шлеме об пол. Челюсти медведя страдальчески клацали, кровать ходила ходуном.

Основательная женщина. Сработаемся.

Мы с Бригиттой колдовали над платьем так долго, что я не успела позавтракать. Кусок немолодой ветчины и заветренный лист салата так и остались на тарелке. Оказалось, что это единственное выходное платье королевы — вот и верь после этого в сказки.

Мало того, что единственное, так еще половина крючочков, заменявших на нем шнуровку, оборвались. Гномиха проявила филигранное мастерство: я надела это чудо, она орудовала щипцами и мелкими иглами прямо на мне, параллельно что-то затягивая и подправляя. Потом ругалась, ковырялась, снова проклинала, сшивала… В итоге этот кошмар все же удалось застегнуть так, что можно было не опасаться, что в самый ответственный момент, платье свалится к моим ногам. 

Вопрос с декольте решили за счет злосчастного балдахина. Бригитта отрезала от него кусок. А дальше, примеряя бархат то так, то этак, она приметала его к лифу. Получилось почти нормально — и, главное, далеко не так натурально, как подразумевал оригинальный фасон. Я могла дышать и окружающие меня мужчины — тоже.

Когда через два часа за мной явились гномы-сопровождающие, то я вполне себе подготовилась. Под платьем догадались спрятать легкую сорочку, и оно почти не кололо кожу. Все еще дувшийся Дофур протянул футляр с гарнитуром из черного жемчуга. 

Когда я увидела длинные серьги, где каждый из восьми камешков по размеру немного уступал предыдущему, то позабыла о совершенно чудовищном платье. И даже о том, что жемчуг — это в моем мире украшение для бедных. Или то касалось искусственно выращенного?

Значит, я буду неимущей королевой с ожерельем из четырех жемчужных нитей. Мы с Бригиттой согласились с тем, что можно было бы добавить еще пару, но тогда оно перестало бы быть таким изящным. 

Нет, я не случайно так долго разглядывала себя в зеркало — не в волшебное, гномы принесли обычное — мне требовалось, как сказала Эмилия, адаптироваться к новому телу. Почувствовать себя целиком; убедиться, что я не мираж. Готова утвердить себя каждым шагом и жестом — и мне есть, что сказать тем, кто сегодня собрался от меня избавиться.

Мда, на свадьбу Натальи я шла менее уверенная, чем сейчас. Но тогда от меня требовалось всего лишь присутствие, а теперь только королева Виктория имела власть, чтобы сохранить принца, принцессу и, как выяснилось, еще и гномов.
Я поймала восхищенный взгляд Дофура и еще двух стражников. Вооот... Что и требовалось доказать. 

Необязательно демонстрировать обнаженную грудь всем и каждому. Бюст, задрапированный в пуританском стиле, заставлял мужчин втянуть живот и задуматься о вечном, то есть о душе. 

Я впервые покидала покои королевы. Впереди шли два стражника, сзади два, и по одному — слева и справа от меня. Бригитта при виде моего настроя чуть ли не хлопала в ладоши. Прямо ждала, что она сейчас крикнет в спину что-нибудь из моего любимого в детстве мультика: «А еще они называли тебя земляным червяком» или «Доброй охоты всем нам». 

Переходы замка, через которые шел наш путь, не поражали разнообразием. Рядами громоздились пустые доспехи, нуждающиеся в том, чтобы с них сняли ржавчину и натерли до блеска. На кирпичных стенах развешены гобелены со сценами битв и следами крысиного произвола... Окна, настолько пыльные, что я оставила надежду разглядеть за ними хоть что-нибудь. 

Наконец мы вступили в главный зал. Я догадалась, что это он, потому что потолок неожиданно взлетел под самый верх — на сколько хватало глаз.
Наверху все же имелся купол, расписанный красочными фресками с изображениями парящих людей. Но самое интересное находилось не там. В центре зала возвышалась небольшая круглая платформа, где стоял не менее круглый стол.

За ним я узнала Эмилию, Даррена (при виде его сердце замерло, а потом начало предательски частить) и почему-то Вомбадрила. Леонард застыл у пустого стула, ухватившись за резную спинку… Значит, у них с матерью он один на двоих. 

Но когда я подошла ближе, то оказалось, что маленький принц был в удалении от всех. Его стул стоял в стороне. С одной стороны от мальчика поднимала белоснежные крылья статуя взъерошенного ангела. Он словно приготовился взлетать. А с другой, темный ангел, напротив, опустил оба крыла так, что они волочились по земле, — и собирался то ли плакать, то ли молиться. 

— Карбюраторы, испокон веков были повелителями Эритании. Они спасли эти земли от великанов. Вдохнули магию в иссохшие почвы. Остановили полчища членистоногих со стороны великой пустыни, — бубнил откуда-то сверху невидимый голос. — Леонард — прямой наследник Кристофера Восьмого. Священное высочество и наследный принц. Сегодня нам предстоит избрать того, кто будет представлять интересы будущего правителя и займет трон до тех пор, прока Их Высочество не докажет зрелость своей магии. 

Только тут мой взгляд задержался на зрительских рядах, организованных по принципу шатрового цирка. Первые ряды находились на уровне пола и ближе всех к «сцене». Однако каждый следующий круг расширялся и поднимался все выше. Там сидели люди, судя по всему, самых разных сословий. Одни сплевывали на пол огрызки, другие кидались ими. Третьи передразнивали первых и вторых. 

Неужели так выглядят местные аристократы?

— Я мать Леонарда и я остаюсь рядом с ним. Ни о каком избрании на место регента не может быть и речи, покуда я жива, — мой голос отражался от каждой из колонн, поставленных по внутреннему периметру зала. 

Я постаралась загородить мальчика собой — от белого и черного ангела, от народа, который жаждал по крайней мере скандала. Он слишком мал для неприятных открытий. А еще напуган и жмется ко мне, как брошенный котенок… Я встала за его спиной и за плечи прижала к себе, легонько чмокнув в вихрастый затылок.

Возможно, для всех остальных ничего и не поменялось, но я-то чувствовала, что пружина, сжимавшая Лео, начинает отступать. 

— Это самозванка. Пришлая колдунья. Ее необходимо казнить, пока не зарезала брата и сестру, деточек моего ненаглядного брата, — не менее громко и отчетливо, чем я, произнес Даррен. — Наши артефакты нам в помощь.

— Никакая не пришлая. Лучше пусть правит мачеха, чем ты, — возразила ему Эмилия. — Активируем артефакты. Боги не дадут соврать.

Вомбадрил промолчал. Но зеленый кристалл в его руках загудел. Принцесса и ее дядюшка перевели на меня ожидающий взгляд.

— Иди к нам, куколка. Займи свой стул. Принц на этой церемонии должен стоять поодаль. Как истинный правитель, хоть и будущий. А ты всего лишь выносивший его сосуд плюс застрявшая в нем чужая душа. 

Не нужно поворачивать головы, чтобы узнать говорящего. Лучше вообще не смотреть на Даррена. Каким-то образом он даже сейчас подавлял во мне волю. Видимо, остаточный эффект. Ведь бедняжка королева давно не принадлежала сама себе. 

Лео покачал головой, я приобняла его чуть сильнее. Не отойду от него. Он и так слишком много времени провел в одиночестве. Да, я не знаю подробностей, но того, что видят мои глаза, вполне достаточно. 

— Сказала, буду рядом с сыном. Я в состоянии держать амулет. Только пусть кто-то из гномов поможет мне его настроить. Я не доверяю никому больше. 

Ответом мне была ободряющая улыбка Эмилии и неверящий взгляд Вомбадрила. Видимо, королева совсем не радовала гномов комплиментами. 

— Вот ты и проговорилась, — ухмыльнулся Даррен. — Виктория неоднократно отвечала на вопросы под надзором камня.

— Ничего подобного, — возразила я с поразившей меня самому горячностью. Уж больно бесил этот тип. — Я объясню, что произошло, — всем, у кого есть уши. И тебе, Карбюратор, не поздоровится. 

Даррен ненадолго замолчал, видимо, переваривая, почему королевская фамилия в моих устах превратилась в оскорбление. В это время Вомбадрил не поленился встать и лично подал мне фиолетовый кристалл, который светился изнутри ровным светом. 

В диаметре камень равнялся примерно одной моей ладони; я насчитала 24 одинаковых грани. 

— Что бы ни случилось, сохраняйте спокойствие, ВашВеличество. Это камень повелительницы Эритании. Каждое слово вам подскажет сердце. Говорите только то, в чем абсолютно уверены. Как только кто-то произнесет ложь, церемония прекратится, — Вомбадрил давал наставление скороговоркой, столь отличавшейся от его обычной степенной речи. —  Вам нужно доказать, что герцог вредил вам или вашей семье. Что его замыслы черны. Учтите, что он будет и спешить, и нападать. 

Принцесса не сумела бы разложить все по полочкам так быстро. Но зачем это сделал гном? Он, что, тоже догадывался, что я не та, за кого себя выдаю? Хотя чего же здесь странного, Виктория за минуту изменилась до неузнаваемости. 

Я машинально кивнула. Два других гнома тут же подскочили с другой стороны и поставили мне под руку столик. На него водрузили подставку для камня. Королеве, вдруг пожелавшей остаться на ногах, создали все условия. Левую руку я сложила на кристалл, а правой продолжала обнимать Лео. 

Вряд ли кто-то из собравшихся еще не заметил странного поведения Виктории. Значит, буду импровизировать. 

Скучный голос сверху себе не изменял. Он лениво перечислил собравшихся на постаменте — так, что я заподозрила, что на середине любого имени он уснет. Кстати, от него я узнала, что Вомбадрил — один из семи гномьих правителей, присягнувших на верность владыке Эритании. И за этим столом он представлял интересы всех гномов сразу. 

— Виктория Карбюратор, вторая жена короля Кристофера. Королева-консорт, не являющаяся монаршей особой. Мать наследника престола, — неизвестный голос слегка гнусавил. — Члены совета, пользуясь единым справедливым законом, должны определить, достойна ли она стать Викторией V или ее ждет совсем другое будущее. Великий герцог обвинил невестку в серьезных преступлениях против короны. И, более того, утверждает, что место настоящей королевы заняла самозванка. 

Повисла пауза. Я же могла оценить всю заинтересованность своих подданных. Плевки продолжали сыпаться на пол вместе с объедками. Но нас от зрительских рядов отделяла невидимая преграда. Получить кружкой эля по лбу никому из королевской семьи не грозило. 

Все бы ничего, если бы в этот момент я не ощутила, что Леонарда потряхивает. Он держался все так же неестественно прямо, однако это требовало от него больших усилий. 

— Может, пойдем сядем? — прошептала как можно тише. — Фиг с этими традициями. Они нужны для того, чтобы создавать новые. 

Он сжал мою руку и промолчал. Я поняла, что ребенок будет стоять здесь, пока не упадет. Но какого же яка тут происходит? Что за глупый фарс, если драгоценный наследник Эритании, почти король, не здоров? 

На кончиках пальцев появилось уже знакомое жжение, и магия Виктории — самого низкого качества, если верить Даррену, — короткими толчками заструилась ее сыну.
Значит, сложнее будет сосредоточиться на той смертельной игре, которую затеял его дядюшка. 

— Вы отдаете себе отчет, Ваше Величество, что все, что вы скажете…— продолжал бубнить замогильный голос.

Долго Леонард здесь не выстоит. Мы с ним свалимся раньше — он от слабости, природу которой я пока не понимала, и я — от магического истощения. Придется побыть той, кем я и являюсь, — наглой особой, не приученной отступать. Я давно уже совсем одна. 

— Будет использовано против меня? Отдаю, — старалась не делать пауз. — У меня тоже есть вопросы к Его Высочеству герцогу. Какой у нас регламент? Прежде всего, настаиваю на коротком пояснении. Долгие месяцы, если не годы, та самая Виктория, о которой вы говорили, провела в помрачении. Почти уверена, что это состояние — дело рук брата короля. Этой ночью я очнулась, и вместо воспоминаний — одни эмоции. Тревога и страх за детей. Тяжесть ответственности перед гномами… При этом я не имею представления об элементарных вещах.

На губах Даррена снова змеилась улыбка. Он не сомневался, что его версия фактически подтверждена. Я же разглядела, что наверху, над нами, парил прозрачный кристалл. Очень может быть, что голос шел оттуда. 

— Это очень и очень подозрительно. Назовите себя, чтобы лучшие люди королевства услышали ваше имя.

— Виктория Чернова, — спокойно ответила я. Со слов Эмилии выходило, что в этом пункте меня поймать невозможно. 

Камень под моей рукой не изменил своему цвету. Даже не дернулся. А вот Даррен моргнул. Зал сначала засвистел, а потом нестройно зашумел, как будто ветер гнал листву с одного края леса на другой. 

— Вы супруга короля Кристофера Восьмого? — этот вопрос задал уже чернокнижник. К моей беде, он соображал чересчур стремительно. 

— Мне жаль. Я не помню короля Кристофера по той самой причине, которую только что назвала. Но уверена, что наш сын похож на него.

Лео полегчало. Я это чувствовала. Но едва ли он улавливал суть беседы. Принц по-прежнему направлял все силы на то, чтобы устоять. 

— Я требую прямого ответа, — взревел герцог. — Это увертка. Эта женщина только-только прибыла в наш мир. 

— Я всего лишь стараюсь говорить правду, как можно больше правды. Извините, если это сбивает вас с толку.

В глазах герцога промелькнуло уважение. Но оно стоило не больше, чем мои слова. Каждый из нас зароет другого в землю, если представится возможность.

— Послушайте, что это за фарс? Кто дал право колдуну, которого столько раз уличали в попытках свергнуть моего отца, клеймить его супругу? Очевидно же, что мать сделает для принца куда больше, чем его дядя. Все болезни Лео проистекают из козней Даррена — к нашему бедламу на троих подключилась принцесса. — Прямые ответы не считаются обязательными. Тогда я тоже требую, чтобы  дядя, положив руку на свой адский камень, подтвердил, что это не он насиловал, не убивал и не грабил ради того, чтобы добиться трона.  

Принцесса поднялась со своего места, герцог тоже возвышался над столом — но Вомбадрил успел водрузить на столешницу свой меч, не давая им схлестнуться. 

— У гномов  тоже есть вопросы. Куда делась святыня моего народа, слиток слитков?

Эмилия и гном сместили фокус с самого сложного для меня вопроса — принадлежности к этому миру. Вместе с тем принцесса приоткрыла заслонку в ад.
Глаза Даррена метали молнии, волосы шевелились, словно клубок змей, ноздри раздувались. Уязвленный чернокнижник был прекрасен до ужаса — как тигр в зоопарке, который прилег отдохнуть в своем вольере и лупит хвостом по полу. Но что будет, если стеклянная преграда между ним и вами перестанет существовать? 

— Позвольте, я первый, магистр Вомбадрил. Моя племянница попыталась задеть меня, не догадываясь, что этим подставляет все семейство. Скажи мне, Эмилия, чем, по-твоему, я отличаюсь от твоего уважаемого папаши? Так я тебе подскажу — ничем! — герцог буквально дымился от сдерживаемой ярости. Уже потом, прокручивая эту сцену десятки раз, я пришла к выводу, что его пожирал не гнев, а ненависть. То есть куда более страшный яд. — Кристофер на правах старшего брата надел на меня магические наручники-блокираторы, когда я был моложе Лео. В день моего совершеннолетия он надругался над девушкой, предназначенной мне в жены. Что ты так смотришь, милая Виктория? 

Меня напугала решимость идти до конца, которую он излучал. И тот факт, что Леонард тоже вынужден это слушать. Эмилия, впрочем, не колебалась ни секунды:

— Это ложь! Папа был благороднейшим из людей. Ты всего лишь паук у его ног. Доказательств у меня нет, но не сомневаюсь, что ты устроил его гибель. 

К сожалению, оба верили в то, что только что озвучили. Красный камень Даррена и янтарный принцессы не поменяли цвета. Я сочла нужным побыстрее вмешаться. 

— Очевидно, что время все расставит по местам. У таких преступлений нет срока давности. Получив полную власть, я прикажу разобраться в этом, по всей видимости, давнем споре. Что же касается вопроса Вомбадрила… 

Гном кинул на меня такой взгляд, что я заподозрила, что имела право часть вопросов просто игнорировать. Однако уже поздно. 

— …То боюсь, что прямо сейчас не отвечу. Я еще не вернулась к делам, во время болезни самоустранилась. Надеюсь и на вашу помощь, Вомбадрил. Сильные гномы — сильная королевская власть. Так что мы с вами в одной лодке. Я стою на страже ваших интересов, чтобы в скором времени предъявить этот свиток свитков...

Когда сообразила, что именно сказала не так, было поздно. Несколько гномов, сидевших в зале, отчаянно жестикулируя, отправились к выходу. Но Вомбадрил раздумывал. Он смотрел на меня, а затем на Даррена — не возникало сомнений, о чем он думал. 

Его взгляд все чаще задерживался на моем лице, а потом упирался в залатанный Бригиттой лиф. У герцога не было шансов. Я льстила себе надеждой, что гном видел разницу между мной и прежней королевой. Этой версией я грела свое едва живое самолюбие. Да после того, что у них тут творилось, проще довериться случайной попаданке. 

Он торжественно кивнул в мою сторону, давая понять, что претензии пока сняты с повестки:

— Мой трудолюбивый и свободный народ продолжит поддерживать королеву Викторию. Ее решимость убедительна, а характер столь же крепок, как лучшие из наших топоров. Как вы знаете, гномов невозможно обмануть магией, и мы останемся в королевских покоях до тех пор, пока нам не предъявят наше сокровище, аудбьёрген. А после — уже как решит королева, — с этими словами он высоко вскинул руку, скорее всего целясь в кристалл у нас над головами. — На всякий случай, повторю, что гномы поддерживают только кандидатуру Ее Величества. 

Даррен, который к этому моменту уже успокоился, лишь плотнее сжал выразительные узкие губы. Я задавалась вопросом, действительно ли мы стали свидетелями неконтролируемой вспышки или, напомнив о своих злоключениях, он рассчитывал настроить народ против прямых потомков Кристофера. 

Чернокнижник попробовал снова:

— Самозванка хитра. Она не спешит признать, что заняла чужое место. Я напрямую спрошу принцессу — Эмилия, ты проводила заклинание призыва, чтобы избавиться от мачехи и получить послушное орудие для твоих планов? Все мы помним, что ты отказалась выходить замуж за кандидата, на котором настаивал отец. И вместо него хочешь выскочить за безземельного принца. 

Эмилия ни чуточки не смутилась. Все-таки она такая же Карбюратор, как и дядюшка.

— Да, неделю назад. Но ты поставил заслон, а я о нем не подозревала. Впрочем, это неважно. Преодолеть его у меня все равно бы не получилось. Я потерпела неудачу. Все-таки великий маг в нашей семье только один. Не мне с тобой тягаться. 

Она беззаботно улыбнулась. И ведь все так. Белоснежка вызвала не ту, кого собиралась. Даже со своего места мне показалось, что я слышу скрип крепких мужских моляров. Вообще у Даррена отличные белые зубы. Может, несмотря, на дикую, на первый взгляд, эпоху, дантисты здесь толковые.  

— Не пора ли перестать доказывать, что Виктория — это не Виктория. Во-первых, она же вам ответила, что это она и есть. Назвалась. Во-вторых, вариации одного и того же вопроса допустимы — но не более трех раз. Имейте уважение к кристаллам правды, — это снова включился Вомбадрил. 

Когда все закончится, я расцелую этого гнома в обе щеки. И шлем мне помешает. 

— Хорошо же, — Даррен не переставал угрожать. Леонард, которого я обнимала, слегка пошатнулся. Надолго ли хватит нас обоих? — Раз вы втроем так доверяете этой особе, напомню, что она никак не в праве стать регентшей. Она шлюха, не хранила королю верность и под ее юбкой перебывала половина ее же замка. 

Герцог облек обвинение в неверности в самую площадную форму. Не он ли отправлял к Виктории любовников? Да и вообще, судя по доставшимся мне ощущениям, королева не любила постельные развлечения и с трудом терпела Дофура. 

На наших глазах камень герцога стал бледнеть.

— Признаю, с половиной замка погорячился. Но я абсолютно уверен, что Викки не была верной женой. 

Леонард задрожал у меня в руках. Магия, которую я отдавала ему все это время, теперь расходилась от него в разные стороны пурпурной волной.

— Мерзавец, никто не смеет оскорблять маму. Я вызываю тебя!

Не знаю, что бы я и все мы делали дальше, если бы сознание в этот момент не покинуло мальчика и он не повис у меня на руках.

— Камень герцога изменил цвет. Это клевета. Но я скажу, чтобы ни у кого не осталось вопросов. Я давно не была с мужчиной. Год или больше… Это я в состоянии запомнить.

В этот момент четыре камня от каждого из нас поднялись вверх и стали частью того большого и прозрачного. Он закружился наверху, издавая не слишком приятный резкий свист.