Ваше имя - Юн Юшенг, молодой господин!

 Дорогой читатель! Прежде, чем начнется история, мне просто необходимо прояснить несколько моментов.

Возрастной ценз обусловлен особенностями сюжета. Подробного описания сцен насилия, половых контактов и проч. не планируется. Повествование носит чисто художественный характер. Автор не поддерживает идею транс-перехода, смены пола и ЛГБТ- и не пропагандирует ничего из вышеперечисленного. 

Надеюсь, столь официальное начало не отвратило вас, и моя книга принесет удовольствие от прочтения.

После моего второго осознанного пробуждения, ознаменовавшегося панической атакой, я снова проснулась в вечернее время. За окном уже были сумерки, но свет почему-то никто не зажигал. Рядом сидел все тот же парень, задумчиво рассматривающий что-то на стене. Подумав немного, я слегка пошевелила рукой. Мальчишка перевел на меня взгляд и тут же подскочил. Я протестующе зашипела.

-Молодой господин, подождите. Я приведу лекаря, - шепотом проговорил он и рванул по направлению к выходу.

«Ну и пусть,» - внезапно равнодушно подумала я. Лекарь – это хорошо. Кажется, это именно то, что мне сейчас нужно. Лишь бы не орал.

Через некоторое время в комнату вошло сразу несколько человек.

Первым практически влетел в помещение мужчина средних лет. Брови слегка сдвинуты, глаза лихорадочно осматривают меня. Выражение обеспокоенности не видно отчетливо на его лице, но словно проступает сквозь привычную маску невозмутимости. Аккуратно уложенные в высокий пучок волосы уже украшены нитями седины, но все еще поражают глубиной черного цвета. Он быстрым шагом подошел к моей постели. Замер, вглядываясь в лицо.

- Сын? – сдавленный шепот развеял тишину комнаты. - Как ты? – он сел на стоящий рядом с кроватью стул. Неловко взял меня за руку.

Я молча смотрела ему в лицо, не зная, что ответить. Сын?

Я, конечно, не помню, кто я такая и как выгляжу, но почти уверена, что я женщина. Нахмурилась. Неужели человек может забыть даже это?

А с чего я вообще решила, что я женщина?

Снова почувствовала укол головной боли. Протестующе замычала, отворачиваясь.

- Господин Шоушан, позвольте я, - вдруг услышала я второй голос. Мужчина, сидящий у кровати вздрогнул, кивнул и уступил место другому человеку. Это был почти старик. Морщины испещрили его лицо, голова почти полностью седая, но тело двигается очень свободно. Он аккуратно пододвинул руку и положил пальцы мне на запястье. На какое-то время воцарилась тишина. Я снова осмотрела комнату и заметила еще двух людей: юношу, который дежурил у моей кровати и мужчину примерно того же возраста, что и человек, назвавший меня сыном, но одетого попроще и с более напряженным выражением лица. Они стояли позади.

- Пульс слабый, но ровный. Молодой господин нуждается в отдыхе, - вынес вердикт старец. Видимо, это и есть лекарь. Он немного замешкался, но все же спросил: - Молодой господин, как вы себя чувствуете? Вам что-то нужно?

Он смотрел четко мне в глаза и сомнений, к кому он обращается, не возникало. Подумав, я тихо сказала:

- Я хочу пить.

Глаза старика неверяще расширились, лицо дрогнуло. Он вскочил, засуетился:

- Джиан, принеси воды! И вели сварить лекарство, сейчас запишу рецепт…

Это снова было слишком громко, и я, поморщившись, уточнила:

- Мне нужна тишина.

Первый мужчина шумно выдохнул. Я перевела на него взгляд, вопросительно подняла брови и вдруг заметила слезы у него на глазах.

- Хвала предкам, - сдавленно прошептал он. – Хвала… Ты поправлешься.

Где-то в подсознанье я понимала, что момент не лучший. Но думать не хотелось. Неопределенность давила на меня. Я была беспомощна в руках этих людей, и непониманье ситуации делало меня беспомощней вдвойне. Я вгляделась в его лицо, снова кажущееся таким знакомым, и спросила:

- Кто вы?

***

Огонек свечи дрожал, кидая причудливые отсветы на стол. В воздухе пахло весной.

«Он ничего не помнит.»

Шоушан сидел в своем кабинете и бездумно оглядывал комнату. Кисти, книги, тушь, курильница из нефрита…

Мингю.

«Твой сын живой,» - мысленно обратился он к ней. «Он жив. Он ничего не помнит, но сейчас почему-то еще больше похож на тебя. Без нахмуренных бровей и высокомерного взгляда он похож на твоего сына больше, чем за все 18 лет твоего отсутствия.»

Огонь свечи заколебался от сквозняка. Шоушан закрыл глаза, представляя…

Мингю была красива. Она была образована и хорошо воспитана, была изящной и вежливой. И ни до, ни после Шоушан не встречал таких свободолюбивых женщин.

Даже в их первую встречу она смотрела ему прямо в глаза. Ее силуэт, подсвеченный солнцем до сих пор жив в его памяти. Он добился свадьбы, сделал Мингю своей женой, и в итоге не смог уберечь. А теперь чуть не потерял Юшенга.

«У каждой монеты две стороны. У каждой новости – тоже,» - вдруг вспомнил он ее слова. Это было незадолго до… конца. Она крепко держала его руку, пристально вглядываясь в лицо.

«Когда я умру, женись на женщине из влиятельной семьи. Заставь ее усыновить Юшенга»

«О чем ты говоришь?» Он пришел в ужас от этих слов. Дурак…

«Сделай это. Тогда эта женщина о нем позаботится – хотя бы из страха осуждения! Родственники помогут ему по службе, когда он вырастет. Они сделают то, чего уже не смогу сделать я.»

Она цеплялась за жизнь отчаянно, но в тот день поняла, что не победит. Он пытался убедить ее в обратном. Она долго слушала, но ответила только:

«Если смерть неизбежна, нужно жить дальше»

Юшенг избежал смерти. Но что же?

- Он ничего не помнит, Мингю. Даже меня. Даже… тебя.

Ничего.

Руки, вертящие флакон для табака, замерли. Ничего?

Не помнит его. Не помнит Мингю, ее смерть, приход в дом новой жены, заставившей называть ее матерью… Не помнит дурных друзей, бордели, бесконечных шлюх и любовниц, скандалов и выпивки…

Как книга, от которой осталась только обложка.

Юшенг, кажется, ненавидел его, своего отца. Ненавидел братьев, сестер, весь род Юн. Но что если этих чувств теперь нет? Что если память его сына пуста, как чистый лист? Шоушан вздрогнул от охватившего его ужаса и надежды. Не об этом ли он молился в храме предков? Не этого ли он хотел – вернуться в прошлое, исправить то, что произошло, удержать, помочь в нужный момент?

Неужели это подарок судьбы, а не кара?

Огонь свечи все так же колебался от сквозняка. Ответа не было.

***

Пробуждения стали продолжительнее и активнее. Я свободно открывала глаза, осматривала окружающую обстановку. Все та же комната. Все те же люди.

Видимо, организм осознал, что ночью значительно спокойнее и просыпалась я, в основном, в ночное время. Рядом с кроватью постоянно кто-то дежурил. Иногда люди спали, иногда бодрствовали. Почти всегда я видела уже знакомого мне парня, Джиана, иногда – маленькую девочку миловидной внешности. Один раз рядом сидела какая-то пожилая дама.

Эмоции выматывали, и я старалась не давать им волю. Однако неопределенность давила. Мне нужно было выяснить хоть что-то, чтобы не чувствовать себя еще более беспомощной, чем я была.

Все вокруг называли меня «молодой господин». Я не сразу осознала, что это обращение к мужчине. Когда до меня дошло, попросила Джиана усадить меня на подушки и осмотрела собственное тело. Худое, костлявое. Мужское. Было чувство, что выгляжу я скверно, однако, очень знакомо. Велела Джиану позвать лекаря. Тот пришел довольно быстро.

- Приветствую, молодой господин. Что-то случилось?

- Приветствую, - я помолчала. Голос пока был довольно тихим, но на женский походил мало. Нахмурилась. Уточнила: – Я мужчина?

Кажется, собеседник слегка опешил.

- Несомненно, молодой господин, вы мужчина. Что-то случилось?

«Я думаю о себе как о женщине,» - хотел ответить я, но внезапно осознал, что не вижу разницы. В этом было что-то странное. Нахмурился сильнее. Что меня так сбивало с толку?

- Молодой господин? – напомнил о себе лекарь. – У вас что-то болит?

- У меня часто болит голова, - я снова замолчал. Хотелось о многом узнать, но мысли никак не собирались во что-то оформленное.

- Болит как-то иначе? Что-то изменилось? – уточнил лекарь. Я помотал головой. Вздохнул.

- Я ничего не помню. Расскажите мне что-нибудь.

- Быть может, лучше позвать вашего отца, господина Юн Шоушана? Он лучше меня расскажет вам о вашей жизни.

- Нет, - присутствия отца меня нервировало. Горящий болью взгляд незнакомого человека вызывал только непонимание, и мне не хотелось его видеть. – Расскажите сами. Вы тоже знаете обо мне.

Лекарь помолчал.

- Ваше имя – Юн Юшенг. Вы старший сын Юн Шоушана, второго сына семьи Юн. Ваш отец – чиновник в Цензорате.

«Поняла только про имена,» - хмыкнула про себя я. Но допустим.

- Кто такой Джиан? – спросила – или спросил? – я, указывая на мальчишку. Тот закашлялся.

- Это ваш личный слуга, молодой господин. Он с вами многие годы, - терпеливо отвечал лекарь, внимательно глядя на меня.

- Слуга? – переспросила я. Получила подтверждающий кивок.

«Странно,» - пронеслось в голове. Откуда-то всплыла фраза «У нас слуг нет!». Получается, у меня есть.

Наверное, тот мужик, который приходит с отцом, тоже его слуга. Всегда следует за ним – прямо как Джиан всегда находится подле меня.

- М, - заполнила паузу я. Подумала еще: - А мама у меня есть?

Ведь если есть отец, должна быть и мать. Только я ни разу не видела – не видел? - ее.

- Хм, - лекарь задумался. Потом ответил осторожно: - Есть. Госпожа Юн очень волнуется за вас, но ей было запрещено приходить.

- Почему? – эта мысль была еще более странной, чем все предыдущие. Матери не дают увидеть болеющего сына?

- Возможно, господин Юн опасается за здоровье госпожи. Увидеть вас в таком тяжелом состоянии должно быть страшно для хрупкой женщины.

Я помолчала. Наверное, стоило спросить что-то еще, но в голову ничего не приходило. Сказала только:

- Благодарю, - и хотела уже закрыть глаза, заканчивая разговор, но внезапно лекарь спросил:

- Почему вы так мало разговариваете со своим отцом? Разве вам не хочется вспомнить все побыстрее?

Перед глазами снова встал образ отца – Юн Шоушана. Я задумалась. Он производил впечатление человека сильного – недаром я не слышала от него ни причитаний, ни сетований. Однако несмотря на сдержанность, было видно, как он мучается, видя исхудавшего, молчаливого меня. «Я должна сочувствовать ему, - подумалось мне. – Почему в душе так пусто? Из-за болезни?» Мотнула головой.

- Потому что он знает меня, а я себя не знаю. Он потерял сына, а я потерял себя. Мы оба в замешательстве. Я не знаю, что ответить, если он спросит.

- Спросит о чем, молодой господин? – уточнил лекарь.

- О чем угодно, - я тяжело вздохнула.

Лекарь помолчал.

- Тогда, возможно, спрашивать нужно вам? – попытка наладить контакт между нами была несколько навязчивой, но резонной. Я попыталась объяснить:

- Я не знаю, что спрашивать, господин лекарь. И не знаю, кого я спрашиваю. Вы, кажется, со мной раньше близко не общались? Значит, знаете только то, что знают все. Мне нужно это, - я выделила голосом последнее слово. – Хотите помочь, расскажите то, что знаете.

Прикрыла глаза. Такая длинная речь была для меня всё ещё слишком тяжела. Лекарь понял это и пообещав в следующую нашу встречу рассказать мне больше, удалился. Я провалилась в сон.

***

Лекарь У закончил свой рассказ. Шоушан молчал.

- Не при каких обстоятельствах, - глухим, каким-то жутким голосом проговорил он. – Юшенг не должен узнать о себе ничего, что не позволю ему знать я. Вы понимаете это, господин У?

Лекарь молчал.

- Господин У, - угрожающе повторил мужчина. – Вы поняли мои намерения?

- Я понимаю ваши чувства, господин, - ответил тот, - Но разумно ли идти у них на поводу? Мальчик не сможет жить, не выходя из поместья. Да и вряд ли ему понадобится покидать двор семьи Юн, чтобы узнать, какие грехи за ним водились в прошлом. Даже я осведомлен о них, а ведь давно не интересуюсь уже светскими сплетнями. К тому же, - лекарь запнулся, видно, хотел сказать другое, но в последний момент что-то удержало его. – Госпожа Юн и его братья - вряд ли их чувства подсказывают им то же, что и ваши.

- Я все еще глава. Никто из них не посмеет высказаться. Я собираюсь изолировать Юшенга. Он сейчас все равно, что ребенок, ему нужны воспитатели и учителя, а не все эти… волнения, - лекарю показалось, что глаза мужчины сверкают лихорадочным огнем. - Единственная причина, по которой я рассказываю это вам, господин У – это просьба и далее наблюдать за состоянием моего сына. Под вашим надзором Юшенг смог очнуться от беспамятства! Я могу приказать жене, детям, слугам… Но не посмею приказывать вам. Я обязан позаботиться о сыне, а вы, как никто другой, показали, насколько хороши в своем деле. Если вы останетесь, никогда с сего дня я не откажу вам ни в деньгах, ни в поддержке – за такое мастерство достойно платить золотом, - лекарь слегка поклонился, принимая похвалу.

- Однако, - продолжал господин Юн. – Даже ради такого мастерства я не могу упустить шанса вернуть семье Юн её сына. Раз боги распорядились забрать у Юшенга память, я как хороший отец, должен наставить его на верный путь. Конечно, со временем он узнает… Но этот шанс я упустить не в праве. Поэтому, господин У, я нижайше прошу вас, - господин Шоушан поклонился так низко, как только мог поклониться человек его положения. – Не рассказывайте ему о его прошлом, не повторяйте услышанных сплетен. Мне ли не знать, насколько они правдивы! Но если я смогу изменить его, исправить, - его голос дрогнул, - совершенные ошибки, то мне не о чем будет сожалеть в этой жизни.

Лекарю У, по правде, было не по себе видеть господина семьи Юн в таких расстроенных чувствах.  Никогда прежде, на его памяти, этот человек не позволял себе подобной откровенности. Что-то в душе старика дрогнуло. «Как слепа родительская любовь,» - с глухой тоской подумал он. «Вряд ли этот молодой повеса исправится. А если и так – какого будет ему узнать, что из него пытались слепить другого человека? Пустые надежды!» Но глядя на склоненную голову одного из влиятельнейших чиновников столицы, не нашел в себе силы поведать собеседнику о своих сомнениях.

- Господин Шоушан, Юшенг – ваш сын, и только вам решать его судьбу. Не мне, постороннему, заниматься самоуправством в чужой семье, - наконец ответил господин У. – Однако, что вы будете делать, если к юноше начнет возвращаться память?

- Этого все равно не миновать. Вы правы, господин У, мальчик рано или поздно должен будет вернуться в общество, он услышит разговоры о себе – это я не смогу контролировать. Но у меня будет время что-то поменять, научить его!

«Пустая затея, пустая!» Лекарь устремил взгляд в пол. Ответил:

- Я поддержу вас, господин Шоушан.

Господин Шоушан занял свое место в главном зале семьи Юн. Домашние постепенно собиралась для утреннего приветствия.

Матушка, госпожа Юн Лифен, сидела в глубине зала. Сегодня она выглядела еще более усталой, чем обычно. «Должно быть, из-за Юшенга…» - как-то отстраненно подумал Шоушан. Все же, внук, хоть и не любимый. Как ни старался господин Юн пресечь разговоры, о случившемся, должно быть, знал уже весь город. Такое внимание никогда не бывает кстати, а ведь Юй-Лань почти вошла в брачный возраст… Если люди решат, что у семьи Юн плохая удача, это может повлиять на её брак.

Рядом, опустив глаза и о чем-то задумавшись сидела Лиджуан. Вот она подняла взгляд на вошедшую наложницу Бию, отвечая на ее приветствие едва заметным кивком. У Шоушана потеплело на сердце. Супруга была умной и неконфликтной женщиной, способной, казалось, поладить с кем угодно. Жаль, жаль, что наладить отношения с сыном от первой жены ей так и не удалось. Лиджуан была еще молода, а Юшенг слишком хорошо помнил мать. Наверное, будь женщина опытнее, всё могло получиться… Но, если подумать, у её отца долго на было сыновей. Лишь после того, как Лиджуан приняла фамилию Юн и перешла в род супруга, одна из наложниц родила господину Сюй наследника. Откуда же взяться умению воспитывать мальчиков?

Тем временем, утренние приветствия закончились, и матушка передала ему слово:

- Сын мой, расскажи нам, как себя чувствует Юшенг? Ты никого к нему не пускаешь, я не могу не волноваться…

Шоушан собрался с духом.

- Он проснулся, матушка.

Новость вызвало недюжее оживление, послышались вздохи, шепотки. Старшая госпожа строго обвела взглядом зал и всё стихло.

- Хорошо ли он себя чувствует? Мы должны навестить его.

- Благодарю, матушка, но об этом говорить пока рано. Он еще очень слаб. Кроме того, есть причина, по которой я вынужден запретить какие-либо контакты с Юшенгом без моего согласия и непосредственного присутствия.

- Что-то случилось? – госпожа Лифен чуть сдвинула брови. – Я думала, он поправляется, раз очнулся.

- Ему действительно лучше, матушка. Дело в том, что Юшенг ничего не помнит.

- Не помнит, кто напал на него? – уточнила старшая госпожа Юн.

- Нет. Совсем ничего. Он полностью забыл свою жизнь.

Бию ахнула, но пораженная новостью госпожа Лифен даже не обратила на это внимания. Лиджуан встревоженно повернулась к супругу. Поймав её взгляд, Шоушан успокаивающе прикрыл глаза.

- Как такое могло произойти?! – старшая госпожа была бледна, как полотно. – Он что же, никого не узнаёт?

- Нет, матушка. Юшенг не узнал даже меня. Он разучился читать… Остальные знания, должно быть, тоже утеряны, однако, мы не проверяли – он еще не в состоянии долго отвечать на вопросы.

- О боги, - женщина прикрыла глаза рукой. – Бедный ребенок… Как же, что же случилось?!

- Расследование продолжается, матушка. Пока результатов нет.

- Однако, - внезапно взяла слово Лиджуан. – Почему, в таком случае, ты не даёшь нам видеться с ним? Конечно, Юшенг, должно быть, слаб, но разве не лучше, чтобы он видел семью? Быть может, тогда память вернется к нему.

- Именно поэтому я запрещаю всем вам как-либо контактировать с ним до моего особого разрешения, - Шоушан почувствовал, что подошёл решающий момент. Так порой бывало на суде, когда появлялись новые, весомые доказательства и все понимали, что судьба рассматриваемого дела решится в ближайшие несколько минут.

- О чём ты говоришь, сын? – госпожа Лифен подняла глаза.

- Матушка, - Шоушан развернулся к старшей госпоже всем телом. – Был ли Юшенг для вас хорошим внуком?

Вопрос привел женщину в крайнее замешательство. Она глубоко вздохнула:

- О чем ты, Шоушан? Каким бы ни был, Юшенг остается твоим сыном. Он остается членом семьи Юн, в конце концов!

- Но достойно ли он вел себя? Какую славу он получил в столице?

Госпожа Лифен замолчала, поджав губы. Затем спросила:

- К чему ты клонишь?

- Ошибка ученика – это ошибка учителя, не сумевшего объяснить подопечному, что хорошо, а что – плохо. Ошибки сыновей – это ошибки их отцов. Мы можем… исправить нашу ошибку.

- Ты хочешь сказать, что не собираешься рассказывать ему о его прошлом? – наконец начала понимать госпожа Юн.

- Собираюсь, конечно. Но разве необходимо это делать сейчас? Мы можем научить его, воспитать заново. Объяснить ему то, что не смогли объяснить тогда, восемнадцать лет назад.  

- Шоушан, - сокрушённо покачала головой старшая госпожа. – Разве ты не знаешь своего сына? Он…

- Он сам не знает себя сейчас! – перебил её Шоушан. На секунду замолчал под пристальным взглядом матери, но продолжил: - Мы действительно не смогли бы его исправить, будь всё, как прежде. Он стал взрослым мужчиной – не имеющим не должного понимания чести, ни достоинства, не благородства – и это мы его так воспитали, вся наша семья! Я не снимаю с себя ответственности. Но скажи мне, раз боги даровали – даровали ему! – второй шанс, почему вы отворачиваетесь от своего внука? – Лиджуан сжала руку супруга, пытаясь умерить его пыл, но тот словно не почувствовал. - Он сын семьи Юн, плоть от плоти и кровь от крови – и сейчас он снова ребенок, не взрослый! Так почему, скажите на милость, мы должны отворачиваться от своего ребенка? Разве сделать его достойным человеком – не наш долг?

Госпожа Лифен дослушала сына до конца. Несмотря на внешнее спокойствие, в душе её царило смятение. Она не возражала против решения Шоушана - просто не успевала осознавать ситуацию. Юшенг все забыл… Бедный мальчик! Столько лет он творит лишь беспорядки, что казалось бы, она должна поставить на нем крест и перестать беспокоиться… Но как забыть тепло маленького тельца, когда она первый раз взяла его в руки? Радостные лица сына и первой невестки, гордость и счастье – вот оно, будущее рода Юн! Лежит и пускает пузыри, пока старшие носятся вокруг него. Эти воспоминания давно не посещали старшую госпожу. Их затмили несчастья и невзгоды последующих лет, но… Что если сейчас – именно сейчас, когда кажется, что ничего уже не изменить – у них есть шанс вернуть это будущее? Что если Шоушан прав?

Молчание тянулось мучительно долго. Господин Юн думал, что ему не хочется продавливать свое решение, как на службе. Приказать, надавить авторитетом… Разве можно будет называть это семьей, если придется поступать так со своей собственной матерью?

- Шоушан, - устало позвала его та. – Подними голову.

Господин Юн послушался. Их взгляды встретились.

- Я тоже люблю Шоушана, сын. И хочу для него лучшего, - начала госпожа Лифен. Шоушан напрягся, ожидая услышать «но». – Поэтому не могу не поддержать тебя. – закончила она.

Мужчина прикрыл глаза.

- Если ты веришь в то, что это возможно, мы все согласны с твоим решением. Слушайте, - обратилась она ко всем. – С этого дня и до особого распоряжения господина Юна никому не разрешается контактировать с Юшенгом – ни самолично, ни через слуг. Также я требую, чтобы вы пресекли распространение любых слухов через прислугу. Донесите до работников, что любой, кто хоть словом посмеет оскорбить молодого господина, будет наказан и изгнан из поместья. Остальные распоряжения получите отдельно. Шоушан, - голос её потеплел. – Я знаю, ты сейчас уедешь, но настаиваю, чтобы по возвращению ты пошел отдыхать. Не беспокойся ни о чем. Ты сказал, что Юшенг еще слаб и занят только лечением – значит, и навредить ему сейчас ничто не сможет. Ты плохо выглядишь, сын мой, а нашему дому, право, достаточно болеющих мужчин.

Шоушан встал. Поклонился.

- Благодарю, матушка.

***

Женщина досадливо кусала губы.

Потерял память? Что значит – потерял память? С ним не должно было такого случиться! И речи не шло!

Неужели заклинатель решил перестраховаться? Еще неделю назад она бы даже порадовалась такой предусмотрительности. Можно сказать – поразили две цели! Но господин Юн…

Почему, почему этот старик так вцепился в сына? Она даже подумать не могла, что подобная мелочь может перевернуть ситуацию в обратную сторону. Как же быть?

Женщина замерла.

А что, собственно, она теряет? Если он разучился даже читать… Сколько ему потребуется на восстановление своих умений? Такой человек не сможет стать наследником. Конечно, хорошо бы переговорить с исполнителем и узнать подробности… Но совершать подобное сейчас – словно ночью выстрелить из пушки! Нужно затаиться. Как же поступить?

Лишь мерное дыхание спящего рядом мужчины было ей ответом.

***

 Я решила, что если продолжу думать о себе в женском роде, то скоро точно свихнусь. Вероятнее, конечно, что оно – уже, но, учитывая, что я в принципе ничего не помню, это не самый тревожный звоночек. Не знаю уж, что со мной случилось, но очевидно, что если я выгляжу, как мужчина, и все обращаются ко мне, как к мужчине, то настаивать на обратном глупо. Тем более, что чувство неправильности при обращении «молодой господин» меня уже давно не посещало.

Ко мне почти никто не приходил. Отец, Лекарь У, Джиан… Иногда еще для уборки забегала молоденькая служанка, Мейли. Однажды я попытался заговорить с ней, но девушка начала быстро кланяться и убежала, кажется, так и не доделав свою работу. Я спросил Джиана:

- Что с ней?

Тот хмыкнул:

- Испугалась.

- Меня? – я демонстративно поднял сухую кисть, которой еле доставало сил, чтобы держать чашу с водой – и то, Джиан всегда страховал с другой стороны. Парень замялся:

- Никто уже не думал, что вы очнетесь, господин.

Я вздохнул. Все это было так непонятно…

- Джиан, расскажи, подробнее, что произошло.

- Я и сам ничего не знаю, господин. Однажды вы уехали, - парень на секунду замолк. – Не знаю, куда. Возница сказал, что вы вышли посреди улицы, у одного из магазинов, велели ждать – и не вернулись. Господин Юн объявил поиски и через несколько дней вас привезли… уже таким, - он отвел взгляд.

- А раньше, - спросил я, глядя в потолок, - я выглядел по-другому?

- Вы всегда были сильным! – почти с возмущением воскликнул Джиан. – Руки, как две мои! Мало кто среди молодых господ столицы мог сравниться с вами в воинском искусстве.

- Я учился бою? – удивился я.

- Конечно, молодой господин! Все молодые господа обучаются воинскому искусству и основам духовного пути – вы же дворяне, вам положено.

Я помолчал.

- Ты сказал, мало кто в столице мог сравниться…

- Вы вернете себе свои силы, господин! Лекарь У говорит, что вам с каждым днем всё лучше.

- Да я не о том. Значит, мы сейчас в столице?

Джиан посмотрел на меня с жалостью. Я поморщился, и парень поспешил отвести взгляд.

- В столице, молодой господин. В Бэйцзин.

Бэйцзин. Название ни о чем не говорило. Впрочем, как и всегда.

Внезапно дверь отворилась. В сопровождении слуги вошел господин Шоушан.
Друзья, если вам нравится мое произвеление, пожалуйста, подпишитесь на меня как на автора, поставьте "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку. Некоторые возможности платформы открываются только после опрелеленного числа подписчиков. Этим вы мне очень поможете! 

И я всегда рада услышать ваше мнение в комментариях - любое. Спасибо! 

Войдя в комнату сына, Юн Шоушан невольно бросил взгляд на его личного слугу.

Джиан.

Шоушан не знал, какие отношения связывали его сына с этим мальчишкой. Слуга был старше своего господина на несколько лет и начал служить Юшенгу, когда тот был еще ребенком. Сопровождая его все эти годы, он как никто знал характер и привычки первого сына семьи Юн. Стоит ли оставлять такого человека подле него и дальше?

Шоушан не слишком-то интересовался особенностями характера домашних слуг, потому накануне велел разузнать о нем.

- Хороший слуга, господин. Часто именно он сообщал в поместье, если с молодым господином… случались проблемы.

- И мой сын терпел это? – уточнил господин Юн.

Дей – личный слуга и помощник Шоушана – пожал плечами:

- Насколько мне известно, ваш сын прибегал к помощи поместья в самых серьезных случаях. Вероятно, было также много вещей, о которых Джиан НЕ сообщал.

Глава поместья задумчиво побарабанил по столу.

- Как думаешь, насколько он верен своему господину? Не попытается ли рассказать Юшенгу лишнего?

- Я уже поговорил с ним об этом господин, и мне показалось, что он все понял, однако в таких вещах никогда нельзя быть уверенным. Прикажете заменить его?

Заменить… Конечно, Шоушан думал об этом. В поместье достаточно слуг и подобрать кого-то подходящего не составило бы большого труда. Однако, до сих пор не найдено улик, объясняющих произошедшее с сыном. Был ли замешан в этом кто-либо из поместья? Или быть может, был замешан как раз Джиан?

- Дей, почему Джиан остался в поместье в день пропажи Юшенга?

- Его не было в поместье, господин. Ваш сын отослал его в «Приют опавших цветов».

- Он отослал слугу в бордель? Одного?

- Как я понял, Джиан должен был отнести послание некой Аи. Их с вашим сыном связывают длительные отношения. Девушка написала ответ, но когда слуга вернулся, молодой господин уже отбыл.

- Ты…

- Конечно, мы все проверили, господин. Свидетели утверждают, что так все и было. Кроме того, я проверил эту девушку, Аи. По словам окружения, ничего подозрительного в ее поведении не было, - Дей на секунду замолк. – Она прислала уже с десяток писем для молодого господина. Я – прошу простить меня за дерзость – просмотрел их. Ничего необычного, беспокойство, чувственные признания – и только.

- Принеси мне их. Впредь, любую корреспонденцию сына приносить сразу мне, - Шоушан устало потер лоб.

- Насчет Джиана, господин, - Шоушан поднял взгляд. – Он не просто случайный слуга. Его семья служит семье Юн уже третье поколение. Все его родственники заняты в Главном поместье. Не мне судить, но вряд ли такого человека было бы просто заставить навредить господину Юшенгу – в случае доказанной вины пострадает весь его род.

Господин Шоушан откинулся на стуле.

- Поступим так, - решил он. – Найди мне способного человека, который не мог быть причастным к произошедшему… Постарайся выбрать кого-то, в ком уверен. Приставим его к Юшенгу вторым слугой. Будет сообщать нам о происходящем и наблюдать за Джианом. А тому поручи сообщать обо всех странностях нового слуги. Быть может, что-то и выйдет…

Шоушан помнил, как резко реагировал Юшенг, когда он пытался вмешиваться в его жизнь прежде и решил сначала подготовить сына.

- Господин Юн! – Джиан вскочил, склонился в поклоне. Юшенг тоже попытался приподняться на подушках. Слуга помог ему усесться поустойчивее и отошел в угол комнаты.

- Тебе лучше? – спросил отец.

- Немного, - Юшенг был все так же бледен. Шоушан с болью заметил, что даже кожа лица чуть обвисла – так сын был худ. – Уже получается сидеть.

- Я рад, - господин Юн замолчал, не зная, как продолжать разговор. Потом решил говорить прямо:

- Я подобрал тебе нового слугу. Все это время, когда Джиан был занят, тебе помогала Мейли, но она девушка и не любую работу может выполнить. Так что я пришлю еще одного. Хотя бы на время твоей болезни, пусть прислуживает тебе наравне с Джианом.

- Хорошо, - Юшенг чуть кивнул. – Спасибо.

Шоушан даже замер на секунду. И это – все? Никаких возражений?

- Да, - он кашлянул. – Я рад. Что ж, поправляйся.

- Отец, - голос сына был еще тих. Шоушан обернулся. – Отец, - будто пробуя слово на вкус повторил Юшенг, -  вы знаете, что со мной случилось?

Шоушан вздохнул. Если бы…

- Три недели назад ты пропал. Мы искали тебя несколько дней, - тут он на секунду замолк. Не говорить же, что поиски начали не сразу, - Тебя нашли на юго-западной окраине столицы. Уже без сознания. Мы начали расследование, но виновных пока найти не удается. Скажи, ты точно ничего не помнишь о том дне?

Он уже спрашивал об этом, но Юшенг не смог ничего ответить. Вот и сейчас он покачал головой:

- Ничего. В голове так пусто, что даже об остальной своей жизни не знаю, что спросить, - он слабо улыбнулся. – Вот, например, сейчас Джиан рассказал мне, что мы находимся в столице. А я даже не знаю, столице чего.

У господина Юна мороз прошел по коже. Ничего. Совсем ничего не осталось.

- Наше государство называется Хуо, - он постарался собраться с мыслями. – Его возглавляет династия Чжу. А мы сейчас – в нашем столичном поместье.

- Столичном? Есть еще?

- Конечно есть, родовое. Но мы не живем там постоянно. Наша семья, в отличие от главного дома, продолжающего военную карьеру, является младшей ветвью рода. Мы – государственные служащие, поэтому наше место в столице.

- Вот как, - Юшенг слегка кивнул каким-то своим мыслям. – Значит, и я занимался тем же?

- Ты еще не проходил государственный экзамен, - «и не планировал» подумал Шоушан, но вслух этого не сказал. – Чтобы сдать его, нужно очень много учиться. Возможно, через несколько лет ты мог бы…

- Но теперь не получится, - Юшенг устало уронил голову на подушки. Помолчали.

- А чему я должен был учиться?

- Для экзамена ты должен был знать законы страны, уметь правильно излагать свои мысли, разбираться в спорных ситуациях, - начал было перечислять Шоушан, но одернул сам себя. – Если захочешь, сможешь сдать экзамен в будущем. Там нет ограничения по возрасту.

- И сколько мне сейчас лет?

- Тебе двадцать два года.

- Тогда еще успею.

Шоушан хмыкнул. Кажется, и правда чувствует себя лучше.

- Я сдал экзамен в двадцать лет, а мой наставник – в двадцать пять. Знаю несколько человек, кто поступил на службу только в тридцать лет. Слышал, бывали и позднее – экзамен довольно сложен. Так что не переживай, время у тебя есть.

Внезапно вошел Дей. Поклонился:

- Господин Юн, прибыл посыльный. Вас просят срочно прибыть нас службу.

«Как не вовремя,» - Шоушан поморщился. Он и так почти не показывается дома, что еще случилось?!

- Посыльный говорит, - продолжил слуга чуть тише. – Прибыла объединенная делегация представителей шести школ.

Шоушан вздохнул. Конечно, сегодня ничего решаться не будет, но официальная церемония приветствия обязательна для посещения.

- Вели подготовить одежду. Я скоро приду.

- Конечно, господин, - Дей вновь поклонился и покинул покои.

- Мне придется отлучиться. Постараюсь прийти к тебе завтра.

- Что-то срочное?

- Не особо, но мое присутствие требуется. Долго объяснять, - Шоушан чуть сжал руку сына, встал.

- Желаю удачи, - донеслось ему вслед. Он остановился. Обернулся:

- Спасибо. Отдыхай.

***

В женской половине поместья Юн собрались все его обитательницы. Дети играли в саду, а женщины сидя за вышивкой, вели неспешный разговор.

- Юй-Лань, здесь аккуратнее. Рисунок съедет, если будешь невнимательна, - пожурила Лиджуан дочь.

- Юй-Лань такая красавица, госпожа! Даже если ее вышивка не будет идеальной, вряд ли кто-то обратит внимание, - польстила – польстила же? – наложница Бию.

- Не важно, как она выглядит. Мы в состоянии заказать платье с любой вышивкой, но подобные занятия – это способ научиться владеть собой. Не отвлекайся.

Девушка-подросток нерешительно глянула на старших и снова уткнулась в пяльцы.

- Сохраняй осанку, - даже не глядя на дочь, ровным голосом поправила ее мать. Девочка выпрямилась.

- Ох, как тяжело вам, наверное, госпожа! Юй-Лань уже 14. В следующем году к ней начнут свататься, а нас постигло такое несчастье! Быть может, стоит пригласить буддийского священника?

Юй-Лань снова прошила стежок криво.

- Мы уже помолились в храме предков, Бию. И Юшенг очнулся. Это ли не свидетельство хорошей удачи семьи Юн?

- Но люди не знают, что он очнулся, госпожа!

- Пока не время, - вступила в разговор старшая госпожа – Лифен. Она не вышивала – с возрастом глаза стали быстро уставать от таких занятий. Чуть облокотившись на подлокотник, она задумчиво следила за детьми в саду. – Юшенг еще очень слаб. Не стоит рассказывать ни о его пробуждении, ни о потере памяти, - она взглянула на остальных женщин. – Это ясно?

- Конечно, матушка, - ответ был почти синхронным. Госпожа Лифен прикрыла глаза.

- Как дела у Ливея, Баожэй? Он готовится к экзамену?

- Конечно, старшая госпожа! Он так усерден, что я его почти и не вижу. Готов учиться день и ночь… - грустно ответила супруга второго сына.

- Заботься о нем получше. Понимаю, тебе тяжело быть с ним в разлуке, все же вы – молодожены, но сейчас слишком важное время для твоего мужа. Тебе следует быть к нему внимательнее.

- Я стараюсь, госпожа! Я приказала слугам ежедневно убирать комнату для занятий, так что там всегда легко находиться. Около входа дежурит слуга для разных нужд, чтобы Ливею не нужно было отвлекаться в случае чего. Я стараюсь не слишком часто навещать его, но периодически посылаю ему чай, чтобы он не истощил силы.

- Хорошо. Еще я пришлю тебе свою служанку, она поможет с готовкой. Ливей должен питаться правильно, сейчас ему нужно оставаться как никогда сосредоточенным.

- Благодарю, госпожа!

- Матушка, - обратилась к старшей госпоже Лиджуан. – Не могли бы вы дать мне совет?

- Что такое?

- Лекарь И сказал мне, что Юшенг уже достаточно окреп. Я хотела бы приготовить пару блюд для него…

- ГОСПОЖА! Госпожа Юн! – влетевший в павильон слуга имел совершенно безумный вид. Женщины вскочили, даже старшая госпожа обеспокоенно приподнялась.

- Что случилось? Говори спокойно! – голос Лиджуан стал, как бритва. Слуга словно налетел на стену.

- Господин Юн… Господина привезли без памяти.

Все замерли. Казалось, время остановилось. Госпожа Лифен судорожно втянула в себя воздух, выдохнула:

- Сын…

Лиджуан сорвалась с места.

- Веди. Быстро.

Слуга пару раз оглянувшись, поспешил за своей госпожой, показывая дорогу.

- Папа! – метнулась было за матерью Юй-Лань, но наложница Бию удержала ее.

- Бию, присмотри за детьми, - бросила старшая госпожа. Та согласно склонила голову.

В женской половине семьи Юн застыла напряженная тишина.

Юшенг, за сутки до этого

Новый слуга прибыл почти сразу после ухода отца.

- Моё имя – Жоу, молодой господин. Буду стараться служить вам с честью!

- С честью? – удивился я. Парень – пожалуй, ровесник Джиана, только ростом повыше и в плечах пошире – кажется, смутился.

- Прошу прощения, - он перевел взгляд. – Постараюсь служить вам хорошо.

- Где ты служил раньше? – его манеры были так не похожи на поведение слуги, что невольно стало любопытно.

- В родовом поместье, господин.

- Родовом? Оно где-то надалеко?

- День пути на лошади… Но можно и быстрее, если скорый конь и просохли дороги.

- И как сейчас дороги?

- Плохо, господин. Весна.

- Чем ты занимался в поместье? – Джиан смотрел на своего нового коллегу как-то неласково. Не рад помощи? Им что, одно жалование на двоих поделили?

- Я служил в охране… Поэтому, прошу прощения, не опытен в услужении господам, - Жоу поклонился, словно не замечая неприязни в голосе собеседника.

- Наверно, отец прислал тебя ко мне больше для защиты, чем для помощи по хозяйству… - задумчиво проговорил я. Честно говоря, мысль о том, что никто не знает, что и по чьей вине со мной произошло, не давала покоя. Не хотелось бы, чтобы подобное повторилось.

- Я приставлен к вам в качестве личного слуги, поэтому, пожалуйста, поручайте мне любую работу, - парень поклонился еще раз. Я махнул рукой:

- Тогда слушайся Джиана. Я все равно ничего не делаю.

- Вам и не следует, господин! – Джиан даже отвлекся от разглядывания нового человека. Я засмеялся:

- Пока я много сплю, но, если так продолжится и дальше, начну у тебя метлу отбирать со скуки.

 - Как только вы окрепнете настолько, чтобы иметь возможность отобрать у меня метлу, хозяин наймет вам учителя, - буркнул Джиан. – Скучно не будет.

- Пожалуй, - я замолчал. – Жоу, мы были знакомы раньше?

- Прошу прощения, господин, мне не посчастливилось.

- Понятно.

Повисла неловкая пауза. Не придумав, что сказать, велел:

- Джиан, покажи ему тут все… Кстати, где ты спишь?

- В комнате для слуг, господин. Я проведу его и вернусь. Сейчас позову Мейли…

- Не надо. И не торопитесь. Хочу побыть один.

- Но если вам что-то будет нужно, господин…

- Не надо. Дайте мне отдохнуть от вас.

Джиан замолчал. Жоу, выполняя приказ, двинулся к выходу, обернулся, дожидаясь замершего в нерешительности парня… Тот недовольно фыркнул, но пошел следом. Наконец, я остался один.

Откинулся на подушки. На душе было… смутно.

Я не считал, но с моего первого пробуждения прошло примерно недели три. Сейчас мне значительно лучше, только вот память… Память не вернулась.

Обхватил себя руками. Было как-то перманентно страшно, муторно. Я старался шутить, отвлекаться, но помогало лишь на время. Чувства проникли глубоко в душу и никак не хотели уходить. «Да что тебе надо ещё? – подобный внутренний диалог повторялся все чаще – с тех пор, как у меня появилось достаточно сил, чтобы предаваться пространным размышлениям. – Все вокруг заботятся о тебе. Джиан за тобой даже горшок выносит. Отец еще и второго слугу прислал. Лекарь какой-то гадостью постоянно поит. Каждый день приходит – может, тоже живет здесь? Что за лекарства он готовит, интересно?» Мысль о том, что от этих лекарств у меня память и пропала, я старался гнать прочь. Ну, в самом деле, что за глупости? Разве не заботятся эти люди обо мне, как о члене семьи? Прикрыл глаза. Сейчас я знаю Джиана, отца, лекаря У, Мейли и Жоу. Все ко мне или добры, или нейтральны. Еще знаю эту комнату. Что там, за её порогом? Кто еще живет в доме? Есть у меня, не знаю… братья, сёстры? Чем я занимался по жизни?...

Мать так и не пришла. Лекарь сказал, ей запрещено, но ведь я уже разговариваю… Сижу. Может, попросить отца о встрече? Надо узнать хотя бы, как её зовут…

Вздохнул. Хотелось записать, структурировать вопросы. «Только я писать не умею,» - иронично напомнил сам себе. «И читать тоже. Так что сиди и мучайся, пугай Джиана. И с ума не сходи – его у нас не особо много.»

Но почему я совсем не помню отца? То есть, я никого не помню, но разве можно даже чувств не испытывать? Например, когда рядом Джиан, я успокаиваюсь. А когда рядом отец – пусто. Судя по тому, что я видел, он хороший человек… И дорожит мною. Может, мы мало общались? Сегодня его вызвали на службу, хотя, похоже, было уже поздно. Скорее всего, времени у него мало, и общаться нам было некогда.

А может, оно и к лучшему? Не нужно стараться быть «как раньше», изображать из себя кого-то. Просто… познакомимся заново? Пока, вроде, идет хорошо. В конце концов, я – все еще я, верно? Тогда какая разница, какие отношения были у нас в прошлом? Мне уже лучше, так что скоро смогу выйти за пределы комнаты, познакомлюсь с остальным поместьем… Разберусь во всем. Может быть, тогда это гнетущее чувство наконец исчезнет?

А пока нужно довериться окружающим и перестать играть в параноика. Выбора все равно никакого, а мои домыслы явно ничем не подкреплены. Нужно спрашивать, разбираться… Хотя сил пока все равно немного, не получается долго сохранять сосредоточенность. Было бы хорошо понемногу читать что-то – так легче понять, чего не знаешь, о чем нужно спросить. Интересно, Джиан умеет читать? Если нет, попрошу отца завтра прислать кого-то, кто мог бы читать мне вслух…

Постепенно я провалился в сон. Сквозь забытье слышал, как пришли слуги, потом остался кто-то один… Утром обнаружил дежурящего у моей кровати Жоу. Он сидел чуть отвернувшись и наблюдал за выходом.

- Не спишь?

Парень обернулся.

- Я на дежурстве, господин. Вам что-то нужно?

- Нет. Рано сейчас?

- Час зайца.

Я помолчал. Приподнялся на подушках:

- Какого… зайца? – видимо, еще не проснулся. Повторил: - У нас тут заяц? А времени сколько?

- Небесного зайца, - он растерялся. – У нас зайцев нету. Хотите зайца?

- При чем тут заяц? – у меня что, крыша по второму кругу едет? Сон, как рукой сняло. Господи, только не снова.

- Небесный? – уже с опаской уточнил Жоу. – Он толчет эликсир бессмертия. На луне.

Я замолчал, переваривая информацию. Потом уточнил:

- Жоу, мы оба с ума сошли или только ты?

- Я? – парень растерялся. Помолчал. Потом робко предложил:

- Позвать Джиана?

Молча кивнул. Слуга умчался за помощью, а я прикрыл глаза. Если не только память потерял, но и разум… Что делать?

Джиан прибежал весь взъерошенный. Жоу ему что-то объяснял, но тот отмахивался.

- Молодой господин! Что случилось?

Я кратко пересказал наш разговор. Парень замер, осмысливая. Потом вздохнул, успокоился, присел на стул рядом с кроватью.

- Господин, сутки делятся на 12 часов… *

Я слушал внимательно. И про «Час, когда собака приступает к охране дома» - первую стражу, и про «Час, когда тигр выходит на прогулку» - пятую… Когда Джиан дошел до двенадцатой – «Часа, когда петух отправляется спать» - не глядя схватил подушку и запустил ею в Жоу. От злости, видимо, прибавилось сил, потому что почти попал. Слуга замер посреди комнаты, не зная, что делать.

- Ты! – зараза, я же почти поверил, что кроме амнезии, еще и спятил вдобавок! – Пошел вон!

- Господин, - растерянно пробормотал парень. – Я же не понял…

- Я тебе говорил, что господин ничего не помнит, - прошипел Джиан. – Что ему нужно всё объяснять!

- Ну я же не знал, что вообще всё! – оправдывался Жоу, правда, уже у выхода. Запустил в него второй подушкой. Та упала еще ближе. Я оглянулся в поисках чего-то поменьше и потяжелее.

- Молодой господин, не кидайтесь… И не вставайте, пожалуйста, вы еще слабы, упадёте… Он уже ушёл, господин! Я ему потом все передам, что вы о нем думаете…

- Да ты не понимаешь, Джиан! Этот…

- Господин, пожалуйста, не напрягайтесь, поберегите силы…

Словом, утро – а час зайца оказался именно утром, как раз, когда принято просыпаться после ночного сна – началось увлекательно. Несмотря на переживания, произошедшее встряхнуло меня. «Я ничего не знаю, - крутилось в голове, пока я методично – и, к слову говоря, без помощи слуг – отправлял кашу в рот. – Даже бытовых вещей. И не узнаю, пока не попаду впросак, как сейчас. С этим нужно что-то делать, но что? Нанять учителя? Вряд ли есть учителя, которые учат тому, о чем известно каждому ребенку. А как обо всем этом узнают дети? От мам, нянь?» Я представил, что ко мне приставят пожилую даму, которая улюлюкающим голосом будет рассказывать, что нужно умываться по утрам и доедать завтрак до конца – и содрогнулся. «Нет. Нужно посоветоваться с отцом. Может быть, что-то все-таки можно придумать?»

Я понимал, что Жоу не специально устроил мне маленький сердечный приступ, но после случившегося видеть его банально не хотел, поэтому запретил ему появляться в комнате до вечера. Парень попытался возразить, ссылаясь на приказ владельца поместья.

- Джиан, найди ему работу, чтоб глаза мои его не видели до завтра, - взмолился я, со злостью и стыдом вспоминая утренний разговор. Понятно, что никто не виноват – в конце концов, это не у Жоу тут проблемы со всем известными понятиями, а у одного молодого господина – но на сегодня мне было достаточно. Джиан понятливо кивнул и умчался выполнять приказ.

Потом пришел лекарь У. Провел ежедневный осмотр, мы немного поговорили. Я выпил лекарство, после которого, как всегда, потянуло в сон. Велев Джиану разбудить меня, когда придет отец, я задремал, отвернувшись к стене.

Проснулся уже далеко после полудня. Сел в кровати:

- Отец не приходил?

- Нет, молодой господин, - повернулся ко мне протирающий стол Джиан.

- Наверное, еще рано, - задумчиво произнес я. – Во сколько он возвращается со службы?

- По-разному, господин, - покачал головой Джиан.  – Но обычно не раньше часа обезьяны. Это перед ужином, - уточнил он.

- Спасибо за объяснения, - буркнул я.

- Вы запомните, молодой господин, - слабо улыбнулся Джиан.

Я тяжело вздохнул.

И принялся ждать. Но вот настало время пить вечернее лекарство, и Жоу отправился за ужином – как я понял, его готовили где-то в главном доме – а отца все не было. Я уже подумал, что он снова задержался на службе и, наверное, сегодня не придет, как Жоу с горящими глазами влетел в комнату.

- Господин! Ваш отец…

- Ну куда ты летишь, возвышенные боги, я же сказал тебе – не заходи без разрешения! – Джиан раздраженно дернул из рук Жоу короб для еды, но тот даже не заметил.

- Господин, хозяина привезли домой без сознанья!

- Как… привезли? – я подался вперед. – Господина Юн? Отца?

Парень широко кивнул. Он все никак не мог отдышаться.

У меня внутри что-то рухнуло. Отец был единственным человеком из всей семьи, которого я знал. И, скорее всего, единственным, кому до меня было дело – ведь кроме него, никто так и не пришел. «А еще именно он расследовал, что с тобой случилось,» - внезапно пришла мне в голову мысль. Если с ним случилось то же самое…

- Он, как я? – сдавленно прошептал я. – Тоже ничего не помнит?

- Я не знаю, господин. Мне сказали, он еще не очнулся, - Жоу растерянно развел руками. Все еще державшийся за короб Джиан наконец вырвал его и чуть не опрокинул – видимо, и сам забыл, что тянет ручку на себя.

Мне вспомнись полные боли и надежды глаза отца, когда я впервые заговорил с ним. «У меня никого нет кроме него,» - внезапно осознал я. «Джиан – слуга, лекарь у – доктор… Они здесь только потому, что им приказал отец. Может быть, я и не помню, что чувствовал к нему, но ясно одно: он – единственный человек, который меня любит.» Тряхнул головой.

 - Лекарь У там? – спросил я уже громче.

- Должно быть, - Джиан оставил в покое нечастный короб и растерянно взглянул на меня.

- Я хочу навестить отца, - поднял голову, осматривая слуг. – Вы сможете помочь мне встать?

*В древнем Китае действительно было принято деление времени суток на 12 частей – по числу сменяемых страж. Они носили названия в честь 12 священных животных (в наши дни мы называем в честь них года - год тигра, год змеи). Слово, обозначающее такой промежуток времени на русский язык чаще всего переводится как «час», хотя фактически содержит 120 минут.

Слуги переглянулись.

- Молодой господин, разумно ли это? – успокаивающим голосом начал Джиан. – Лекарь наверняка уже приступил к лечению хозяина. Даже если вы придете к нему, чем сможете помочь?

Я и сам не знал. Но даже не попытаться что-то сделать…

- Я не об этом спросил. Вы меня выдержите? Поднять сможете?

- Господин, хозяин велел никому вас не беспокоить, чтобы вы могли отдохнуть и восстановиться, -подключился Жоу. – Если вам снова станет плохо, как быть лекарю У? У него станет двое больных вместо одного, тогда он не сможет сосредоточиться на лечении хозяина!

- А господин У – единственный лекарь в городе? Мы же в столице.

Слуги снова переглянулись.

- Не единственный, господин, но один из лучших, - уточнил Джиан. – Поручать здоровье господина Юн кому-то другому было бы неправильно…

- Тогда, если мне станет плохо, пригласите мне кого-нибудь другого, - я хлопнул по кровати, заканчивая спор. – Идите сюда кто-нибудь. Джиан?

Но мои собеседники ничего заканчивать не желали.

- Господин, хозяин не велел допускать к вам никого, кроме лекаря У. Вы же знаете, виновных в вашем похищении до сих пор не нашли, это опасно! - никто даже с места не сдвинулся. У меня в груди возникло неприятное чувство. Они что… не собираются меня выпускать?

- Значит никого не допустите, оставите лежать здесь, - уже с раздражением ответил я. – Один раз проснулся, проснусь и второй. Ну? Если ко мне сейчас кто-то не подойдет, я пойду сам. Упаду – будет на вашей совести.

Слуги молчали. Я растерянно смотрел на них снизу вверх. Серьезно?

В душе начала разгораться злость. Не верите, что я ради благой цели себе голову расшибу? Зря не верите!

Я спустил ноги на пол и понял, что кровать у меня, оказывается, с подогревом – доски были холодными, и тонкие шелковые носки от этого холода не спасали совершенно. Руками схватился за столик для умывания. Втянул носом воздух и…

… и благополучно бы ткнулся макушкой в пол, если бы меня не подхватили сильные руки. Голова резко закружилась, меня затошнило и повело. Ноги не держали совершенно. «Расхрабрился, чашку держать научился,» - тоскливо подумал я. «Ничего ты пока не можешь!» Джиан возмущенно зашипел, перехватывая туловище поустойчивее.

- Ну зачем вы, господин! – раздраженно выдохнул он. – Жоу, берись с другой стороны!

- Сами виноваты, - прошептал я, пытаясь не распрощаться с содержимым собственного желудка – благо, ужин подать не успели. – Нечего мне… - замолчал во избежание порчи одежды окружающих.

- Жоу, сейчас аккуратно сажаем на кровать, - я протестующе хлопнул слугу по руке. – Молодой господин, успокойтесь! Если вы твердо решили выйти из павильона, нужно хотя бы одеть вас!

- Я одет, - откинулся на подушки, закрыв глаза. Ох, как же плохо… Комната, не вертись…

- Но не в исподнем же идти! Подождите, я принесу одежду. Следи, чтобы он не вставал! – раздались поспешные шаги.

Идея с прогулкой до комнаты отца – или где он находится? - уже не казалась такой здравой. Конечно, это было бы правильно… И до ужаса хотелось увидеть, что там, за дверью. Но как далеко я смогу уйти в таком состоянии? Насколько вообще велико поместье?

- Жоу, - слабым голосом позвал я. – А у нас есть… носилки, что ли?

- Не знаю, господин, я прибыл только вчера. Но можно попросить повозку.

- Отец так далеко? – я приподнял веки.

- Боюсь, что для вас это будет не самый близкий путь, - обтекаемо ответил парень.

Вернулся Джиан. В четыре руки меня облачили в темно-коричневый халат и длинное одеяние с круглым вырезом на тон светлее. Повязали пояс. Потом надели еще один – кожаный, с металлическими вставками.

- Это для веса? – хмуро поинтересовался я, разглядывая новый аксессуар.

- Это положено, - отрезал Джиан. Потом засомневался: - Но если вам тяжело, можем снять.

- Потом, если будет мешать, - махнул рукой я.

На ноги одели черные мягкие сапожки. Сразу стало жарковато.

- Джиан, нужно придумать носилки, - напомнил Жоу. – Боюсь, господин не в состоянии идти сам.

Я с надеждой глянул на парня.

- Паланкина нет, – задумчиво ответил тот.

- Повозка? – вспомнил я слова слуги.

- Боюсь, господин, это будет… несколько чересчур. Тут не так далеко, - ответил Джиан.

- Мы можем взять стул, - внезапно предложил Жоу. – Господин обопрется о кого-то из нас, а второй понесет стул. Будем делать перерывы.

- Джиан, - позвал я. – Давай руку.

Навалившись на него, предпринял вторую попытку встать в полный рост. Парень слегка согнулся под моим весом, а я постарался выровнять дыхание. Жоу схватил стоящий у стены стул, и мы, наконец, двинулись по направлению к улице.

Как только порог комнаты остался позади, я кивнул на землю:

- Ставь, - и с облегчением опустился на сиденье. Весь в поту, дыхание сбилось… «Хорош,» - мрачно прокомментировал про себя. «Дойдем как раз к лекарю» Попытки меня никуда не пустить уже не выглядели притянутыми за уши.

Тем не менее, этот привал позволил мне осмотреть окружающую обстановку. Двери комнаты выходили на небольшой дворик. Слева, напротив входа, росла не очень высокая, но раскидистая сосна. Погода была влажной, и мне удалось уловить тонкий аромат хвои.

Из дворика вело три хода: большие ворота напротив входа в моё жилище, и две маленькие калитки, так что выйти можно было в любую сторону. Я заметил, что на двери с правой стороны висит мишень.

- Что это? – указал рукой.

Джиан обернулся и вдруг как-то съежился, растерялся, будто увидел то, чего здесь быть не должно.

- Эм, - глубокомысленно изрек он. – Вы изволили упражняться в стрельбе… - замолк.

- В калитку? – я с подозрением уставился на мишень. – А если кто-то войдет?

- Вот поэтому наш командир и говорит убирать снаряды сразу после окончания тренировки, - вздохнул Жоу. – А, Джиан? Перевесил мишень со стены и забыл?

Парень раздраженно повернулся к нему, хотел что-то сказать… и не сказал. Снова оглянулся на дверь, буркнул:

- Я все уберу как только вернемся, господин.

- Тогда в путь, - хлопнул я по коленям. – В какую нам сторону?

- Прямо, - вздохнул слуга.

Мы останавливались через каждые десять шагов. Дошли до главного выхода из павильона – больших красных ворот, переступили порог. Перед мои взором открылось пространство, больше всего напоминающее сад с небольшим прудом в центре. Он был выложен камнем, причем казалось, что это не рукотворное сооружение, а кусочек настоящего природного водопада – разве что вода не лилась с установленного у края куска горной породы. Вокруг росли деревья, в большинстве своем еще голые – почки только набухали. Лишь на паре из них горели огнем алые бутоны. Я невольно залюбовался.

- Как странно, - кивнул на деревья. – На остальных даже листьев нет, а они цветут.

- Это слива, господин. Она всегда зацветает еще под снегом. В этом году даже поздно получилось.

- Надо же, - покачал головой. Никогда такой не видел… Виски предупреждающе кольнуло. Я решил не развивать тему, и мы пошли дальше, а именно – направо, по направлению к цветущим деревьям.

Удивительно, но по дороге нам никто не встретился. Мы спокойно пересекли сад и вошли в высокие двери, как пояснил Джиан, главного дома поместья. Переступив порог, я очутился в просторном, богато украшенном зале. Хотелось бы рассмотреть обстановку – все же три недели в четырех стенах давали о себе знать – но слабость брала своё. Я смог заметить лишь два массивных стула и два ряда стульев полегче и пониже. Сил оставалось совсем немного: только дойти, взглянуть на отца… О том, как буду возвращаться, предпочитал не думать.

И снова порог. Я старался смотреть исключительно себе под ноги, поэтому Джиану пришлось тихонько позвать меня, привлекая внимание. Чуть дальше располагался очередной проем. Двери были распахнуты, виднелось множество людей. Вот навстречу выбежал слуга, взглянул на нашу процессию… Кувшин из его рук выпал, раздался короткий вскрик.

Люди начали оборачиваться. Шепотки стихли. И в этой тишине я внезапно услышал голос отца:

- Не переживай, хороший отдых – и я буду в порядке, как всегда. Что там такое?

Он очнулся! На меня накатило облегчение. И одновременно с ним - осознание, что все это время я шёл исключительно на силе воли. Ноги подкосились, пришлось фактически повиснуть на Джиане. Жоу вовремя подхватил меня с другой стороны и аккуратно усадил на стул.

- Отец! Это Юшенг! – ко мне приблизились маленькие сапожки. Я постарался выпрямиться, откинувшись на спинку, поднял голову. Мальчик. Лет двенадцати. Светло-голубые одежды, широко распахнутые глаза… И, несмотря на юный возраст, поразительное сходство с отцом, разве что черты лица чуть мягче. Он смотрел удивленно, почти испуганно.

От нагрузки мысли путались, я никак не мог отдышаться, потому только и выдохнул:

- Ты мой брат?

Глаза ребенка расширились еще сильнее, хотя казалось, что это невозможно.

- Веймин, - с тревогой позвала молодая женщина. – Иди сюда!  

Мальчик отпрянул, замер в нерешительности.

- Юшенг? - послышался голос отца. – Ты здесь?

- Господин мой, не вставайте! Лекарь У велел вам отдыхать, – снова женский голос, но тише и сдержаннее.

- Господин, вы сможете подойти? – наклонившись, шепнул мне Джиан. Я отрицательно кивнул головой. – Тогда извинитесь, - сказал он одними губами и тут же выпрямился.

Извиниться? Я ничего не успел понять, а отец уже вышел к нам.

- Сын! – выглядел он неважно. Еще более усталый, чем раньше, под глазами круги… Что с ним случилось? – Откуда ты? Как ты пришел?

- Мне сказали, что вы без сознанья. Я подумал… Решил навестить, - слова путались. Внезапно стало неловко. С ним все хорошо, а я тут… Пришел, переполошил. Парней заставил себя тащить всю дорогу. И чем бы помог в случае чего? Рядом посидел? – Раз ты в порядке, наверное, обратно пойду…

Попытался подняться, но тут же рухнул обратно. Мда. Щекам стало горячо. И что делать?

Широкая отцовская ладонь опустилась на плечо.

- Спасибо, что пришел, - голос звучал как-то глухо. Я поднял взгляд. Отец смотрел в сторону, но глаза подозрительно блестели. Похлопал по плечу: - Нужно тебе побольше отдыхать, но… спасибо.

- М, - пробормотал я. Щеки запылали еще сильнее. Воздуха будто не хватало, голова слегка кружилась. Не хватало такой момент испортить своим недомоганием! – Я немного посижу и уйду. Извини, что потревожил.

- Мой господин просит прощения, господин Юн, - внезапно вмешался Джиан. – Он еще очень слаб и не может поприветствовать вас, как полагается.

- Все в порядке, - махнул рукой отец. Вновь обратился ко мне: - Не беспокойся об этом, мы всё же в кругу семьи.

Интересно, что я должен был сделать? Нужно потом расспросить.

- Ты, вероятно, не помнишь никого из присутствующих, - отец обвел рукой зал. Я огляделся. Людей было… многовато.

- Это твоя матушка, - он указал на невысокую стройную женщину со сложной прической. Та на секунду замерла, но тут же сделала шаг вперед, улыбнувшись. Они с отцом были чем-то похожи – верно, оба не привыкли открыто показывать эмоции. Лишь обеспокоенный взгляд, брошенный в сторону мужа выдавал смешанность её чувств. У меня в душе невольно что-то дрогнуло. Это была наша первая встреча с момента пробуждения, казалось бы, мать должна беспокоиться… Но, похоже, мое самочувствие её тревожило куда меньше, чем здоровье отца. Или это я слишком эмоционален?

- Её имя – Юн Лиджуан. Она очень переживала, но я запретил посещения, чтобы не тревожить тебя во время выздоровления. Поэтому она не приходила.

- Как ты себя чувствуешь? – голос матери был мягок, но в нем чувствовалась настороженность.

- Я… голова уже почти не болит. Мне лучше, - чуть кивнул, не зная, что еще ответить. Спросил: - А как вы чувствуете себя… госпожа? – называть ее матерью почему-то очень не хотелось.

Но женщина совсем не обиделась на такое обращение, а напротив, внезапно как-то расслабилась и улыбнулась уже более искренне.

- Со мной все хорошо, Юшенг. Я рада, что тебе лучше, - она посмотрела на мужа, как бы предлагая ему продолжить. Отец улыбнулся. Он вообще воспрял духом после нашей короткой беседы.

- Это госпожа Бию, - он указал на другую даму, повыше и помоложе. – Она моя наложница. Прошу, обращайся к ней уважительно, как и к Лиджуан.

Наложница? Это как вторая супруга? А мальчик, подошедший ко мне чуть ранее, видимо, ее сын –женщина притянула его к себе, обнимая за плечи. Она тоже улыбнулась, подражая матери, но куда более натянуто. Я кивнул.

- Здравствуйте.

- Приветствую, молодой господин, - нервно пропела она, еще сильнее прижимая к себе мальчика. Тот поморщился, но ничего не сказал.

- Ливей, подойди сюда, - кивнул кому-то отец. Из глубины комнаты вышел парень чуть помладше меня, может быть, даже мой ровесник.

- Это твой брат - Ливей, - парень слегка склонил голову с интересом рассматривая меня. – Он сейчас готовится к государственному экзамену, чтобы стать чиновником. Поэтому вряд ли вы скоро увидитесь.

- О, - кивнул я. – Отец рассказывал мне. Должно быть, это очень сложно. Надеюсь, у тебя все получится.

Юная девушка с круглым личиком, стоящая позади Ливея, слегка вздрогнула от моих слов.

- А я надеюсь, что тебе станет лучше, геге* - слова брата тоже были скорее данью вежливости, но интерес в его взгляде, похоже, был неподдельным. – Мне уже пора идти, поэтому позволь представить тебе мою супругу, - он указал на ту самую круглолицую девчушку. Они уже женаты? Надо же. – Её имя Баожэй. Она тоже будет занята, и вы вряд ли встретитесь в ближайшее время.

Девушка поклонилась – на мой взгляд, ниже, чем следовало бы – и смущенно спряталась за спину брата.

- Наставник уже ждет. Прошу меня простить, отец, - Ливей тоже поклонился, но уже отцу. – Надеюсь, ваше здоровье скоро поправится. Матушка, госпожа Бию, брат, - он поочередно склонил голову.

- Иди, - кивнул господин Юн и парень вместе с супругой удалился. Я проводил их задумчивым взглядом.

- Юй-Лань, Шу, подойдите сюда, - позвала госпожа Лиджуан. Вперед выступила девочка-подросток, одетая, как куколка, держа за руку совсем еще малышку, едва доходящую ей до пояса.

- Приветствуем, старший брат, - неуверенно проговорили они. Малышка спряталась за подол сестры.

- Ливей, Юй-Лань и Шу появились на свет в моих покоях, - мягко улыбнулась женщина. – А Веймин, - отец жестом показал мальчику, стоящему рядом с наложницей, выйти вперед, - И Лули – в покоях наложницы Бию. Но все они – тоже мои дети. Поэтому прошу, Юшенг, не пренебрегай ими.

- А Лули – это? …– уточнил я, честно говоря, уже запутавшись в именах.

- Лули еще маленькая, - отец хохотнул. – Она осталась со служанкой.

Он тяжело опустился на постель, чуть сгорбился. Госпожа Лиджуан тут же подскочила к нему:

- Вам хуже? – отец отмахнулся. – Кто-нибудь, заварите чай! – крикнула слугам.

- Может, лучше лекарство? – осторожно спросил я.

- Он уже принял его, - мать на секунду обернулась, но тут же вернула все внимание супругу.

- Что все-таки случилось? – снова подал я голос, когда отец принял пиалу из рук слуги. – Когда я услышал обо всем, то испугался, что с тобой сделали то же, что и со мной.

- Нет, - он помотал головой, печально глядя на меня. – Слава предкам, Юшенг. Я просто устал… Много работал. Вот силы и покинули меня ненадолго. Лекарь У сказал, что опасности нет, нужен только отдых. Завтра уже вернусь на службу.

- Господин мой, лекарь велел вам отдыхать пять дней! – госпожа Лиджуан требовательно взглянула на супруга. – Вам уже стало плохо, неужели нужно усугублять положение?

- Лекарь перестраховывается, - проворчал отец. – Что со мной случится? Отдохну немного и все в порядке. Мне и сегодня следовало бы вернуться на службу.

- И речи не ведите! – она сжала его руку, будто удерживая в постели. Я, подумав, сделал знак Джиану.

- Я рад, что с вами все хорошо, - встал, опираясь на руку слуги. Нужно продержаться пару минут, выйти из зоны видимости, а там как-нибудь дойдем. – Хорошо отдохните, а я вернусь к себе. Надеюсь, вы все же послушаете лекаря, отец, - насколько мог, склонил голову. Снова замутило. Так, держаться! Выпрямился. Подражая брату, сказал: – Матушка, госпожа Бию, прощаюсь с вами, - нехорошо, но в этот раз без поклонов. Втянул воздух, пытаясь успокоить желудок.

- Ты дойдешь? – отец выглядел обеспокоенным.

- Не волнуйтесь, со мной все будет хорошо. Отдохните, - я шагнул к выходу. Только бы дойти.

- Я навещу тебя завтра! – крикнул мне в след Шоушан. Пришлось обернуться:

- Буду ждать, - и наконец, мы переступили порог
*Уважаемые читатели, если вам нравится моя книга, пожалуйста, добавьте ее в библиотеку и поставьте отметку "Мне нравится"! Это очень поможет мне.
Также хочу сказать, что всегда рада вашим комментариям, даже не лестным. Мне очень важно понимать свои ошибки, чтобы суметь вовремя их исправить.
И не волнуйтесь - столько сложных имен запоминать не нужно. Практически всегда они будут идти с пояснениями, а с неокторыми членами семьи Юшенг, к сожалению, и вовсе почти не будет взаимодйствовать. В особо напряженных главах я приложу словарик, чтобы не запутать вас. 
Спасибо, что читаете! Постараюсь вас не разочаровать.

Хватило меня, однако, не намного.

- Господин, - натужно прошипел Джиан, когда я согнулся, выйдя из главного павильона. – Ну-ка…

Но сдерживать себя я больше не мог. Меня вырвало прямо на статую у входа. Живот раз за разом скручивало в рвотном позыве, хотя желудок был почти пуст. Наконец, организм успокоился. Я повис на руках слуг.

- Никогда меня не слушаете, - проворчал Джиан. – Сколько вам ни говори не идти куда-то, ни разу еще не прислушались.

Я даже не попытался что-то ответить. Плюхнулся на поставленный Жоу стул, принял платок из его рук. Горло жгло. Во рту стоял отвратительный привкус – того и гляди вызовет новый рвотный позыв.

- Воды принесите, - попросил я полушепотом. Джиан, очевидно, и без меня знал, как ухаживать за сумасбродным хозяином, который «никогда не слушает самого верного своего слугу», а потому чашка с водой коснулась моих губ почти сразу, как я закончил фразу. Я с жадностью припал к ней.

- Ради предков, господин, не так быстро, - парень придержал меня за плечи и еще раз обтер платком – теперь влажным. Я откинулся на спинку и прикрыл глаза.

- Молодой господин! Что такое произошло? – раздался мелодичный девичий голосок. Откровенно говоря, слишком громкий и требовательный, чтобы быть приятным.

- Не мешай господину. Позови кого-нибудь убрать здесь все, - резко, даже слишком, ответил ей Джиан.

- Позвать слуг главного павильона? – остановившаяся рядом молодая служаночка выглядела недовольно. – А ты что же? Разве не ваш хозяин?...

- Мы – личные слуги молодого господина, - прошипел парень. – С уборкой как-нибудь разберутся местные. Если не хочешь их тревожить, займись сама!

Девчонка задохнулась от такой наглости.

- Я служу в павильоне наследника! -  она гордо задрала голову. – Мне некогда возиться с тем, что вы тут устроили!

- Господи, какая же ты шумная. А такой милой кажешься, когда молчишь, - недовольно пробормотал я, опередив слугу. – Не хочешь убираться, уходи сейчас. Ты нам мешаешь.

Девчонка испуганно пискнула, словно только сейчас вспомнив, что я тоже тут.

- Извините, молодой господин, - и быстро ушуршала куда-то в сад. Я проводил ее задумчивым взглядом.

- А эта меня не боится, - я повернулся к Джиану. – Совсем не похожа на Мейли.

- Она из павильона вашего брата, - недовольно ответил тот. – Тамошние слуги всегда ходят, задрав нос. Вы не можете ее наказать… формально.

- Что ты имеешь в виду?

- Это было бы неправильно, ведь такими вещами может заниматься только хозяин павильона… или хозяйка. Но вы все еще сын господина Юн, а она – простая работница.

- Невместно ей вас задирать, - прогудел Жоу. – И правда странная девица.

- В последнее время, еще перед происшествием, господин стал намного сдержаннее, - вздохнул Джиан. В голосе слышалась тоска. - Наверное, решила, что ей в любом случае ничего не будет.

- Я изменился перед пропажей? – заинтересовался я. Впервые слышу что-то подобное.

- Не особо… Просто стали аккуратнее в словах и действиях. Вы все же уже мужчина, не мальчик, - Джиан взглянул на меня с грустью. «Сколько мы уже вместе?» - вдруг подумал я. «Если он служит мне с шести лет… Почти как братья» Отвернулся.

- Пойдемте домой.

Жоу молча подхватил меня, сменяя Джиана, и мы двинулись в обратный путь.

Уже дома, в своей комнате, переодевшись и поужинав, я сидел в кровати, обдумывая прошедший день. В комнате отца было столько людей: братья, сестры, наложница Бию, матушка… Семья оказалась просто огромной. Кроме Шоушана, пожалуй, только госпожа Лиджуан оказалась ко мне сколь-нибудь приветлива – и то я так и не понял, насколько она искренна. Наложница Бию смотрела волком, дети норовили спрятаться за взрослых. Ливей… Брат был вежлив и, может быть, даже искренен в своих пожеланиях. Но и тут особой привязанности я не заметил.

Матушка… Странно, что как-то само вырвавшееся у меня обращение «госпожа» ничуть не расстроило ее. Произнося это, я и сам смутился от своих слов, а она, кажется, обрадовалась. Решив навестить отца, я и подумать не мог, что там будет кто-то еще. Первая после потери памяти встреча с матерью представлялась мне несколько иной.

«Ливей, Юй-Лань и Шу появились на свет в моих покоях, а Веймин и Лули – в покоях наложницы Бию. Но все они – тоже мои дети,» - вдруг вспомнилось мне. Все они её дети… Значит, все дети семьи Юн считаются ее сыновьями и дочерьми. Может быть, разгадка в этом?

- Джиан, - позвал я. Тот поднял голову:

- Слушаю, молодой господин.

- Госпожа Лиджуан действительно моя мама?

Парень ответил не сразу.

- Она растит вас с четырех лет, господин. И всегда была к вам очень добра. По закону с момента вступления в семью Юн именно она считается вашей матерью.

Вот оно что! Она мне не родная.

Сердце как-то противно заныло. Ясно, почему наши отношения столь холодны. Хотя – с четырех лет… Видимо, особо близки мы так и не стали.

- А моя настоящая мама… Что с ней? – сдавленно проговорил я, уже предполагая ответ.

- Ваша мать не смогла пережить эпидемию, господин. Она скончалась, когда вы были еще совсем маленьким, - Джиан замолчал, неловко вертя что-то в руках. Добавил: - Её звали Мингю. Мингю из семьи Ло.

Голову сдавило так, что я замычал, зажмурившись. В душе поднялась волна горечи и ярости. Хотелось что-то ломать, драться, разрушить все вокруг! Я отвернулся к стене, поджав ноги, и закрыл голову руками. Только дышать, только…

Боль отступила так же внезапно, как и возникла. Я лежал, не шевелясь. Джиан что-то спрашивал, пытался заглянуть мне в лицо, но я отмахивался. В конце концов, парень оставил меня в покое.

Наступила тишина.

«Как же я устал от этого,» - подумал я, подтягивая колени еще ближе к груди. Любое упоминание о чем-то всем хорошо известном причиняло мне такие муки, что я начал бояться расспрашивать окружающих о своей собственной жизни. Невозможно было жить без информации, но сколько еще мне терпеть эти приступы? И ведь даже не знаешь, что их спровоцирует! Сегодня, когда отец начал перечислять имена всех присутствующих, я переживал, что случится нечто подобное, но все прошло хорошо. Почему же сейчас накрыло? Или это накопительный эффект?

- Молодой господин, - тихонько позвал меня кто-то. На плечо легла легкая и прохладная ладонь. Я обернулся. Лекарь У. Вот почему стало тихо – Джиан побежал за ним.

- С вами все хорошо? – старик внимательно смотрел на меня. Быстро пришел. Был у отца?

- Да, - голос был сиплым. Я кашлянул, прочищая горло. – Болела голова. Уже прошла.

- Ясно, - лекарь сел ровнее, устало опершись на спинку стула. – Ваш слуга сообщил, что рассказал вам о матери.

- Да, - подтвердил я. В душе снова что-то всколыхнулось, подкатили слезы… Усилием воли загнал эмоции поглубже. Еще не хватало расплакаться.

- Хм, - пробормотал лекарь, разглядывая меня. – Вы расстроены?

- Расстроен, - я смотрел исключительно в потолок. – Конечно, расстроен. Узнать, что твоя мать давным давно мертва, случайно спросив об этом слугу – не самая веселая вещь на свете.

Лекарь помолчал.

- Госпожа Лиджуан, насколько мне известно, искренне беспокоится о вас, - начал он мягко. – Никто не смог бы упрекнуть ее в предосудительном отношении. Я слышал, она была очень молода, когда вышла за вашего отца, но по мере сил старалась заботиться о вас. Быть может, ей никогда не удастся заменить вам мать, но она старается.

Мой голос был сух, почти безжизненен:

- Возможно вы и правы, господин У. Но меня огорчает не столько это, сколько невозможность разобраться себе. Сегодня, когда я услышал имя матери… Сам не знаю, что это было. Если бы не боль, я бы, наверное, что-нибудь натворил.

- Что ж, это понятно, - я повернул голову, желая узнать, что же ему понятно. Мне ничего понятно не было. – Вы – взрослый мужчина, тяжело ощущать беспомощность. Однако, молодой господин. Я видел, в каком состоянии вас привезли в поместье. Истощенный полутруп, иначе и не скажешь. Не открывающий глаз, не реагирующий даже на боль. Признаться, я засомневался, браться ли за вас.

А он сама деликатность сегодня. Звучит воодушевляюще.

- Но посмотрите на себя сейчас! Вы набрали вес. Вы не только очнулись, но смогли встать и даже прошли такое большое расстояние! Вы выздоравливаете.

Я молча смотрел на него.

- Быть может, сейчас вы в замешательстве. Но вы живы, можете говорить и двигаться. Рядом с вами ваши родные. Может быть, отношения у вас не такие теплые, как вы надеялись, но подумайте: вы не один.

- Я даже не помню их имен, - прошептал я. – Как же не один?

- Вы запомните их имена. И узнаете, что они за люди. Не знаете, как к ним относиться – начните заново. Правда всегда выйдет наружу, - последние слова он произнес так тихо, что я еле уловил.

Быть может, действительно? Я пытаюсь что-то понять… вспомнить. Так ли это нужно? Я нахмурился. Все-таки прошлое важно. Но настоящее – не более ли значимо? Ведь если не помню я, не значит, что не помнят они. А к человеку всегда относишься так, как подсказывает опыт. Если не пытаться отыскать в голове что-то, чего там уже нет, может быть, и головные боли станут реже?

- Я приготовлю успокаивающий настой. Выпьете? – старик смотрел на меня все тем же проницательным взглядом.

Я молча кивнул.

***

- Его вырвало… прямо у входа? – женщина сидела за столиком в своих покоях, слушая отчет служанки. Задумчиво провела пальцем по краю чашки.

- Да, госпожа! Я подошла узнать, что случилось, пыталась расспросить… Но его слуги ничего мне не ответили.

- А сам… господин? - ее губ коснулась презрительная усмешка.

- Он сначала ничего не говорил, а потом… велел мне замолчать. Сказал, что, что…

- Что? – женщина подняла голову. Служанка нервно мяла подол.

- Сказал, что я была бы куда красивее с закрытым ртом, - прошептала она. Тут же вскинула голову: - Я так испугалась, госпожа! Думала, что если он болен, то и приставать не станет, вот и заговорила…

- Он приставал к тебе? Сделал что-нибудь? – она подалась вперед, разглядывая девушку.

- Нет-нет, я сразу убежала! Но… было так страшно, - она всхлипнула. – Господин Юшенг, кажется, перестал приставать к служанкам… Я думала, раз он болен, у него и в мыслях нет…

- То, как он вел себя перед похищением, уже не имеет значения, - женщина скривила губы.  – Теперь все снова, как…

«Как раньше»

Чашка нервно звякнула. Заклинатель уверил ее, что парень точно ничего не вспомнит. Подумав получше, она и сама поняла, что так выгоднее. Старший сын семьи Юн не умер, пришел в себя, значит, и поиски виновных, быть может, скоро прекратят. А наследовать… наследовать теперь он не сможет, даже если станет образцовым сыном.

Но эти его действия… Такой вежливый при отце, но пристает к служанке. Да и этот нелепый случай… Неужели не смог сдержаться? Ведь доковылял же до главного дома! И изверг желудок на порог? Как будто хотел хоть чем-то насолить.

- Я видела мужчину рядом с ним. Кто это?

- Господин Шоушан прислал в Восточный павильон еще одного работника из Главного поместья. Он приставлен к господину Юшенгу в качестве второго личного слуги. Правда, - служанка задумалась. – Он почти постоянно на улице. Я слышала, молодой господин запретил ему заходить внутрь.

Запрещает слуге заходить? Пальцы отбили нервную дробь. Если бы Юшенгу требовалось что-то скрыть, именно так он себя бы и вел. Что если… что если его память не пострадала? Неожиданная догадка неприятно кольнула. Если заклинатель ошибся, то такой спектакль как нельзя на руку этому паршивцу! Ничто не смогло бы убедить господина Юна в том, что его сын изменился, но если сыграть в потерю памяти и начать вести себя, как образцовый наследник…

Женщина с силой сдавила чашку. Нет, не может быть… Не слишком ли сложно? Но беспокойство уже пустило корни. Как, как узнать наверняка?

- Можешь идти, - она кинула девушке небольшой кошель. – Если узнаешь что-то еще, доложи немедля. Не обижу, - махнула рукой, отпуская служанку. Та, не переставая рассыпаться в благодарностях, удалилась.

Женщина устало вздохнула. Предстояло о многом подумать.