Василиса Предерзкая

Я прислушалась к громоподобному храпу, вылетавшему из черного зева пещеры. Решительно подняла с земли оружие: в левую руку – щит, в правую – боевой молот. Тяжело, но что поделать.

– Приготовились, – громко скомандовала я, и маленькая атаманша подняла над головой палку, чтобы дать отмашку остальным.

– Три. Два. Один. Начали!

Наш маленький, но бойкий оркестр из пяти человек взялся за дело. Громыхали кастрюли, надрывался старенький охотничий рожок, трещотки крутились над головами – дети добросовестно отрабатывала обещанные им пять медиков.

«БО-ОМ!» – раскатисто пел импровизированный гонг в моих руках.

Первыми на издаваемые звуки отреагировала стая ворон. Птицы с шумом снялись с насиженных веток и предпочли перебраться в более тихое местечко.

Мы еще немного поднажали, и усиленная моим заклинанием звуковая масса мощным потоком хлынула в темный провал, где мрачно восторжествовала. Эхо тоже не осталось в стороне, помножив шум.

Раскатистый храп оборвался. Послышались сонная возня и скрип кровати, сигнализирующие о том, что «страхолюдина» соизволила проснуться.

– Ну наконец-то, – мрачно возрадовалась я, опустила щит с боевым топором на землю и повернулась к группе поддержки:

– Монеты на пеньке. А теперь тикайте отсюда, у меня важный разговор намечается.

– Хорошо, тетя ведьма, – сказала перемазанная черникой атаманша, и вся банда бесшумно затерялась в высоких кустах, окружавших подход к пещере.

Прочистив горло, я громко потребовала:

– Горыныч, выходи!

Из пещеры донеслось недовольно-удивленное «ЧЕГОСЬ?!», а следом загремело, грохнуло и понеслось к выходу. Земля мелко дрожала под моими ногами, от рева закладывало уши, а воздух ощутимо нагрелся и стал тяжелее.

Из темноты показались три чешуйчатые головы: синяя, зеленая и желтая. Затем я разглядела мощную грудную клетку дракона и две здоровенные передние лапы. Последним, что удалось увидеть, были сложенные крылья и гребенчатый хвост.

– Давненько я рыцарями не закусывал! – проорала первая голова.

– Ну? Где тот смертник? – возмутилась вторая.

– Братцы, так это ж баба! – заметила меня третья.

– Я не баба, – поправила я. – А ваш будущий партнер.

Крайние головы дракона повернулись к средней и долго, вкрадчиво шушукались, после чего первая выразительно сплюнула и проворчала:

– Поначитаются книжек всяких срамных про любовь девственницы и дракона, а потом к почетным пенсионерам пристают.

– Извиняй, красна девица… – поспешила сгладить резкое высказывание вторая из голов. – Но ты не думай, дело не в тебе. Мы просто не подходим друг другу. Виды разные.

– И в человеков мы превращаться не могем, это все сказочников байки, – на всякий случай уточнила третья.

Я не сразу поняла, в чем меня пытаются обвинить, а как поняла, так едва от возмущения не задохнулась.

– Да я про деловые отношения! Хочу вашим партнером по бизнесу стать.

– Ааа… – понимающе протянули головы, после чего желтая глянула эдак сочувственно и ласково уточнила:

– Ты блаженная, да?

Вместо оправданий я молча вынула из-за пазухи помятый конверт от учителя и передала дракону. Тот бережно принял когтистыми пальцами послание, суетливо распечатал, затем спохватился и сбегал в пещеру за очками, которые поспешно водрузил на нос синей головы.

– Так-так-так… И что тут у нас? – пробормотала она, раскрывая сложенный вчетверо лист. – «Горыныч, друг мой, посылаю к тебе свою ученицу. Девушка она талантливая, умная и, что самое важное, нуждающаяся в срочном улучшении своего материального положения. Надеюсь, что вы окажетесь полезны друг другу. Твой друг, П. Оселкович».

– Пашка-Пашка, – прослезилась желтая голова, прижимая к груди кончик хвоста.

– Сколько лет, сколько зим, сколько подвигов, – вздохнула зеленая.

– А… где? – растерялась синяя, приподнимая очки и оглядываясь в поисках меня.

Пока дракон читал, «нуждающаяся в срочном улучшении своего материального положения» успела обойти его внушительное туловище, полюбоваться сине-желто-зеленым окрасом шкуры и незаметно ковырнуть ногтем ближайшую чешуйку. Разочарованно скривилась, когда та не поддалась, и бойко протопала к самому входу, где и принялась деловито измерять ширину кусочком прихваченной из деревни бечевки.

– Эй, девица, – позвала одна из голов Горыныча, – а звать-то тя как?

– Василиса, – ответила я, записывая в блокнотик размеры и уже прикидывая внешний вид будущей вывески.

По всему выходило, что вывеска получится большая, яркая, возможно, даже с магической подсветкой. Мимо такой вряд ли пройдешь, даже если захочешь. Но дракон никак не мог проникнуться важностью момента и продолжал допытываться.

– Это из которых Василис? – уточнила одна из голов.

– Из Премудрых? – развернулась другая.

– Али из Прекрасных? – сверкнула любопытными глазами третья.

– Из Предерзких, – не стала утаивать я, достала из кармана мел и с видом дотошного инспектора осмотрела место для возможного заработка. – Вход идеально соответствует атмосфере, поэтому место, где будем продавать билеты, надо вынести вот сюда, так сказать, на подступы к логову.

На стене появился меловой набросок небольшой будочки для кассира.

– Здесь поставим столик для автографов… – и снова уверенный взмах мелком, несколько широких шагов внутрь. – Тут сделаем начало экскурсии в сокровищницу…

И если раньше дракон Горыныч просто стоял и удивленно смотрел на творящееся перед ним самоуправство, не в силах сделать хоть что-то с неугомонной мной, то на последней фразе его аж перекосило.

– В сокровищницу?! – заорали головы и бросились следом за мной в пещеру.

– Эй, красна девица! Стой! – рычала первая.

– Не тронь мою коллекцию! – переживала вторая.

– Да чего ж это делается?! – возмущалась третья.

А красна девица уже зажгла крохотный огонек у себя над головой и по-хозяйски осматривала место жительства исполинского ящера.

Но давайте же обо всем по порядку.

И начать предлагаю с той ночи, когда я караулила покойницу…

В свои гордые двадцать один я была девицей хоть куда.

Высокая рыжеволосая да к тому же без пяти минут выпускница Древотяпской магической школы, а это ого-го как почетно!

К слову, последний факт отваживал от меня легкомысленных парней лучше хранящих мою честь братьев, давая возможность спокойно постигать магическую науку.

В начале весны вместе с другими учениками я на целый месяц уехала из школы, где провела много лет и спалила не один класс, чтобы проведать родных и подготовиться к выпускному экзамену.

Месяц пролетел быстро. Вот только вчера родители встречали меня на крыльце дома, а уже сегодня машут вслед и провожают в обратную дорогу.

Мне требовалось приехать в Древотяпск хотя бы за пару дней до начала выпускного экзамена, а тут очень вовремя подвернулся обоз из трех телег, что ехал в ту же сторону. За символическую плату в один серебряный меня согласились подвезти до города. Вот только никто не предупредил, что ехать я буду в шумной компании таких же страждущих добраться до колыбели человечества, попутно тормозя практически в каждой более-менее крупной деревне.

Боровичи оказались пятой остановкой на пути следования, но в отличие от других мест здесь ко мне, скучающей над тарелкой с ужином, подсел аж сам староста.

И пришел он не один, а, как водится, с непристойным предложением «провести незабываемую ночь возле гроба покойницы».

– Боитесь, что сбежит? – мрачно пошутила я, но вместо вежливой улыбки мужчина энергично затряс головой.

– Очень боимся, госпожа ведьма!

Я выронила ложку из ослабевших пальцев.

Посчитав это дурным предзнаменованием, староста торопливо осенил себя знаком Триединого, а после для надежности скрутил из пальцев фигу и показал ту всем четырем углам корчмы, где я имела неосторожность ужинать.

Движение оказалось до того заразным, что сперва его повторили все местные, заглянувшие перекусить, а после – и мои спутники.

Староста пододвинул стул ближе и начал самозабвенно жаловаться:

– Вы ж нас поймите, госпожа ведьма. Ширха и при жизни была бабой мерзкой. Поговаривали даже, что она самому Соловью-разбойнику теткой приходится. Не знаю уж, как там на самом деле, но двух мужиков своих Ширха в могилу свела. Сына, единственную кровинушку, из дома выгнала. Внуков и тех знать не захотела. А как своих родственников в деревне не осталось, так взялась эта вредная баба за нас. Никакого спасу от нее не было! К счастью, померла.

Забывшийся староста схватил со стола мою кружку с квасом и сделал два глотка, ополовинив содержимое чаши.

– Мы уж думали все, отмучались, – продолжил он, вытирая мокрые губы рукавом. – Могилку для нее подготовили, в общий дом отнесли, все честь по чести, а тут приезжает свояк с новостью, что в соседних Кузнецах покойники повадились вставать из могил. Так и поняли: вот она беда! Пришла откуда не ждали.

Староста осенил себя еще одним оберегающим знаком, показал всем углам внушительную фигу и допил квас, а я в задумчивости побарабанила пальцами по столешнице.

Про Кузнецы свояк старосте не соврал. Пару недель назад там действительно с кладбища мертвяки полезли. Людей не тронули, только всех собак съели, а уж дальше и маги из школы подоспели, упокоили кого надо, а впечатлительным деревенским сделали внушение.

Позже выяснилось, что проблема была в артефакте, который селяне по незнанию закопали вместе с телом одного из усопших, а тот возьми да и дай мощный выплеск силы (понятное дело артефакт, а не покойник). Он-то и поднял мертвецов из могилок.

Повториться такое здесь, в Боровичах, никак не могло, но староста так настойчиво уговаривал и так искренне переживал, что проще было согласиться, чем объяснить причину отказа.

– Хорошо, – сказала я, поднимаясь. – Ведите к покойнице, посмотрю, что там с ней случилось.

Тело Ширхи по старой традиции обмыли, нарядили в нарядное платье, а гроб отнесли в общий дом, где с ней могли попрощаться все желающие.

К слову, кроме меня желающих во всех Боровичах не нашлось. Даже староста предпочел остаться у входа и не подходить к злой бабе близко.

Я подобным трепетом перед Ширхой не страдала, поэтому обошла по кругу стол, на котором возвышался гроб. Заодно проверила магический фон – все в пределах нормы. Безбоязненно дотронулась до лба покойницы, осмотрела шею и запястья на наличие укусов нежити, убедилась, что вредная баба отправилась на тот свет самостоятельно, а не при поддержке кого-то из местных, и развернулась к старосте.

– Можете не переживать. Она мертва. Окончательно и бесповоротно.

Но даже это старосту не убедило.

Он сложил перед собой руки, глянул просительно и самым натуральным образом взмолился к моей совести:

– Госпожа ведьма, Триединым вас заклинаю! Вы уж покараульте одну ноченьку, будьте так добры, уберегите нас, простых смертных, от зла притаившегося… – и совсем иным голосом: – А ежели эта вомпырюга воскреснуть изволит, то вы уж ее тогда хрясь! Хрясь по темечку! Вот вам и ухват потяжелее. Кузнец еще утром принес.

Я с сомнением покосилась на внушительных размеров ухват, прислоненный к бревенчатой стене общего дома. Таким я «хрясь по темечку» покойнице не организую. Я такой и двумя руками-то не подниму!

– Выручайте, госпожа ведьма, вы уж войдите в наше положение, не оставьте люд добрый, – заискивающим голоском сказал староста и выразительно похлопал по карману, в котором призывно звякнули монеты. – А уж мы-то в долгу не останемся. Скинемся всем честным народом и честь по чести отплатим за помощь вашу магхическую.

«Магхическая помощь» селянам не требовалась. Я слабо верила в способности злой бабки мстить с того света и уже хотела было отказаться, но вспомнила о предстоящем экзамене.

Оставалось каких-то пара дней до самого главного экзамена в моей ученической карьере, и если теорию можно повторять прямо в пути, то с практической частью были очевидные сложности.

Дома я отработала все заклинания, что были в билетах, но полностью уверена в себе не была. Паника требовала повторить их вместе с теорией, но на постоялых дворах магические всполохи, вырывающиеся из-за шторок и из тонкой щелочки под дверью, не приветствовались как хозяевами, так и другими постояльцами. А тут еще и эти остановки, удлиняющие путь!

– Подежурить значит… – задумчиво протянула я, уже присматривая место возле печки, потом подозрительно покосилась на покойницу, на не менее бледного старосту и уверенно кивнула. – Хорошо. Я подежурю.

Староста просиял, как поднявшееся из-за горизонта солнышко.

Я перенесла свои вещи с постоялого двора, заодно прихватив связку свечей для защитного круга и пару бутербродов для восполнения резерва. Староста проконтролировал, чтобы я заперла на засов дверь в общий дом, пообещал прийти с первыми петухами и умчался радовать селян внезапным «налогом на ведьму».

Оставшись одна, я обошла дом и еще раз убедилась в собственной безопасности, а после выложила из свечей круг, запирающий магию, села внутрь и открыла конспекты.

– Так… И что тут у нас? Билет первый. Упокоение душ…

Зря боровичане в лице старосты наговаривали на бабку.

Ширха мирно лежала в гробу, позволив мне самозабвенно готовиться к экзамену, штудируя конспекты и отрабатывая комбинации. Я бы даже сказала, что в ее компании провела идеальную ночь, если бы не наступившее следом утро.

***

Утро подкралось незаметно. Солнце попыталось пробиться сквозь плотные шторы и дотянуться до меня, сидевшую на полу в центре догорающего свечного круга, но не преуспело.

Зато преуспел местный крылатый будильник.

– Кукаре… – язвительно пропел петух на все Боровичи.

– Тяв-тяв-тяв, – внезапно всполошились деревенские собаки.

– Ме! – требовательно вклинилась в этот хор голосов какая-то отчаянная коза.

Я отвлеклась на шум живности, сбилась, накосячила с заклинанием и в ужасе уставилась на плоды рук своих.

Для тех, кто никогда не видел магических заклинаний в действии, сразу поясню: это только у старших рас заклинания в виде вспышек, всполохов и молний. Для человеческих же магов все, что выше второй ступени сложности, принимало форму. Чаще всего животных, птиц, растений и геометрических фигур, но вот это прям очень редко.

Например, громкоговоритель имел вид черной бабочки, которую сажали на шею. Поисковое заклинание – форму маленькой юркой змейки, а стандартная магическая атака принимала облик хищной кошки.

И если маг сбивался в процессе, то вместо милой зверушки получалась кривая химера. Вот как сейчас.

– Да уж… Жизнь тебя не пощадила, – сказала я висящей в воздухе чудо-юде и сверилась с конспектом, разложенным на коленях.

Конспект утверждал, что в результате должен получиться шустрый маленький мышонок, который побежит выманивать домового. Реальность же моргала разноцветными глазами, дергала лягушачьими лапами и демонстрировала неприличный жест рукой, росшей прямо из мохнатой спины существа.

Я поскорее щелкнула пальцами левой руки, развеивая получившегося монстрика, с тоской глянула на догорающий свечной круг, в котором провела эту ночь. Посмотрела на покойницу, чинно сложившую руки на груди, на список билетов для экзамена и чиркнула карандашом возле тринадцатого.

За окнами вновь взвыли псы, а следом дверь в дом содрогнулась под ударами пудовых кулачищ.

– Госпожа ведьмааааа… – встревоженным приведением провыл в замочную скважину староста. – Вы тамо того? – многозначительная пауза. – Или не того?

Я попыталась встать и заверить перепуганного мужичка в своем полном здравии и примерном поведении покойницы, которую сторожила, но почувствовала острую боль в затекших ногах и вскрикнула.

– ААА!!! – испуганно взревели за дверью десятком голосов.

– Дверь, – заорали зычным басом. – Заколачивай дверь, пока эта тварь на свободу не выбралась.

– А я говорила! Я говорила! – торжествовал визгливый женский голосок.

– Тащите масло и факелы. Сожжем эту мракобеску и делов, – влезла с инициативой какая-то бабка.

– Так тамо ж ведьма, – напомнил староста.

– И шо? – ничуть не расстроилась бабка и уверенно припечатала: – Ведьмы не горят.

Мне крайне не хотелось разочаровывать бойкую старушку. Тем более что я была простой выпускницей магической школы, а не пожароустойчивой ведьмой из ее фантазий, поэтому с трудом разогнула одеревеневшие за ночь конечности и поспешно выкрикнула:

– Стойте! Все в порядке. Я иду!

Толпа притихла и, судя по сосредоточенному сопению, приникла к немногочисленным щелям, стараясь, если не увидеть, то хотя бы по звуку догадаться, что происходит внутри.

Я поднялась на ноги. Прихрамывая и негромко охая, по стеночке вышла в сени. Отодвинула засов, плечом толкнула рассохшуюся дверь и буквально вывалилась на крыльцо, где меня уже поджидала встревоженная общественность.

При виде выпавшей из дверей злой, еле стоящей на ногах ведьмы с перекошенным от боли лицом боровичане дружно ахнула и осенили себя знаком Триединого, сунули руки в карманы и уже там скрутили фиги.

Ближе всех оказался староста в компании трех крепких мужиков с вилами и топором. Вездесущая малышня, которой полагалось мирно дрыхнуть в постельках, пряталась за покосившимся забором. Чуть поодаль, у раскидистой яблоньки, толкались любопытные бабы.

– А я говорила! – победно заголосила одна из них, поворачиваясь к соседке. – Говорила, шо бабка Ширха не даст нам житья и на том свете, а ты «Зачем скидываться на ведьму, сами покараулим»! Вот бы я на тя посмотрела после такого караула.

– Ой-ой! Эк нашу ведьму упыриха высмоктала, – причитала другая, более сердобольная.

– Ггоспожа ведьма, – заикаясь позвал староста. – Вы как?

Я сосредоточила красные от недосыпа глаза на мужичонке и выразительно дернула веком. Народ попятился.

Впечатлительные они все здесь какие-то!

– Ооох! – простонала я, пронзенная очередной вспышкой боли в отходящих конечностях, и попыталась сесть прямо на крыльцо, чтобы растереть ноги.

Староста почему-то решил, что госпожа ведьма так обессилила, всю ночь сражаясь с противной бабкой, что падает без сил.

– Лови ее! – скомандовал он, предусмотрительно отступая в сторону, чтобы уступить дорогу трем мужикам покрепче.

И не успела я даже возмутиться, как заботливые руки подняли меня в воздух. Кто-то предложил качать «спасительницу деревни», но я так страшно взвыла от боли, что местные решили ограничиться малым и просто с почетом пронесли несопротивляющуюся ведьму по главной дороге.

У околицы толпа опомнилась, развернулась и понесла меня в обратную сторону. С шумом ввалилась в корчму, бережно усадила за вчерашний столик, уже накрытый для плотного завтрака, и поспешно высыпала на улицу.

– Спасибочки, госпожа ведьма, – с поклоном сказал староста, выкладывая передо мной горсть собранных накануне монет. – Вы кушайте, кушайте. Завтрак за наш счет.

Едва ли не бегом он пересек зал и присоединился к толпе, а я в окошко проследила за тем, как все те же крепкие мужики, что катали меня, пронеслись мимо, но уже с гробом над головами, и скрылись из виду.

– Вот это у бабки репутация, – со смесью зависти и восхищения пробормотала я и подтянула к себе тарелку с кашей.

***

По правилам возничий никого не ждал. Проспали – сами виноваты.

Вот и сегодня телега до Древотяпска уже выехала за ворота Боровичей, но послушно притормозила и подождала, пока я добегу до них, лихо перемахну через невысокий борт и усядусь на свое законное место.

– Пошла! – приказал возница, и лошадки тронулись с места, увозя пассажиров подальше от гостеприимных Боровичей с их бабками.

Дорога была укатанная без особо глубоких ям и колдобин, поэтому я пристроила ученическую сумку под лавку, сложила на груди руки и смежила веки, планируя в качестве компенсации за ночные бдения провести весь путь до следующей остановки в уютной дреме, как вдруг:

– Госпожа ведьмааа… – вкрадчивым шепотом позвали меня.

Я встрепенулась и повернула голову, немало озадаченная тем, что кто-то осмелился обратиться ко мне.

Попутчик был молод, тщательно выбрит и одет в парадно-выходной костюм, слегка надъеденный молью на правом локте. В руках он сжимал перевязанную лентой коробку с чуток кривоватой, зато размашистой надписью «Одинокому волку».

– Госпожа ведьма, вы уж не серчайте, у меня к вам дело есть.

– Ну? – поторопила я.

Парень подался вперед и зачастил:

– Вы токмо выслушайте до конца, госпожа ведьма, и не подумайте ничего дурного. Видел я, как вы лихо магичили, когда покойницу сторожили.

Перевод: я тут подсматривал за вами в окошко и сильно впечатлился.

– И… – выжидательно подняла я брови.

Спутник подался вперед, понизил голос до заговорщического шепота и начал издалека:

– Есть, значится, у меня хороший друг. С детства вместе: на рыбалку бегали, яблоки воровали, в драках с соседскими друг друга прикрывали… Короче, хороший друг! Так вот он…

Я молча выслушала предложение. Сравнила его с ночевкой возле гроба, взвесила оба варианта на весах абсурда, мысленно посмеялась над тем, какая интересная порой выпадает работенка на долю мага-практика, и согласно кивнула.

В конце концов не все ж мне бегать по болотам за упырями!

– Вы не пожалеете, госпожа ведьма, – просиял парень, прижимая к груди подарок.

– Надеюсь, – улыбнулась в ответ.

На том и порешили.

Спрятанный в бухте за Гребенчатыми горами маленький приморский Древотяпск считался колыбелью человечества.

Мы, то есть человечество, не были рождены на этих землях, а попали в этот мир случайно в момент Схождения миров, редкого явления истончения граней между мирами. И ладно сами пришли, так мы ж еще и живность свою прихватили, в том числе и всякую нечисть.

Старшие расы, к которым относили себя дриады, эльфы, гномы, тролли, вампиры и лютолаки, на время позабыли о распрях. Подсуетились, объединились и начали отлавливать попаданцев.

Нечисть ловиться наотрез отказалась, так мастерски подстроившись, а после и встроившись в экосистему нового мира, что старшие расы психанули и решили не выкорчевывать тех из пищевой цепочки.

А вот перепуганные люди ни в какую систему встраиваться не пожелали, предпочтя взять в руки топоры с вилами и прогнуть изменчивый мир под себя.

Поняв, что с попаданцами проще договориться, чем сладить силой, старшие расы собрались на совет. Там они почесали затылки (эльфы и дриады), нахмурили брови (вампиры и лютолаки), поковыряли в носах (гномы и тролли), а после синхронно посмотрели на кусочек земли, отделенный от материка с одной стороны непроходимой стеной Гребенчатых гор, а с другой – шумным и капризным морем.

На карте он значился как Древоград.

На деле был территорией недоразумений.

Эльфы и дриады и не отказались бы захватить себе густые леса, но с их невысокой рождаемостью заселять и обустраивать Древоград будут веков пять как минимум, и то для этого придется ослабить свои земли, а конкуренты никогда не дремлют. Вампиры предпочитали оставаться в своих долинах, лютолаки не были склонны к смене жительства, искренне полагая, что нет места лучше дома, а вездесущие тролли попросту не представляли как штурмовать Гребенчатые горы.

Единственный, кто мог беспрепятственно пройти к заветным кущам, были гномы, но по иронии судьбы им тот живописный лесок с кусочком песчаного берега на фиг не был нужен.

Старшие расы решили отдать людишкам спорную территорию, ударили по рукам, и началось то, что позднее обзовут в учебниках истории как Великое переселение.

Поначалу дельная мысль оказалась провальной.

Схождение миров выдергивало иномирян не по одному, а целыми деревнями, которые те не желали оставлять и ехать к черту на кулички. Никто не хотел менять любимую хату на непролазный лес где-то на отшибе мира, в который поди еще доберись.

Старшие расы настаивали на массовом переезде, попаданцы огрызались как бешеный пес в конуре.

Поняв, к чему дело идет, гномы пробили в Гребенчатых горах тоннель на ту сторону, получивший в дальнейшем название Кот-по-Шеям.

Дриады и эльфы начали пропаганду в виде красивых песен и баллад. Мол от сердца вам тот лесочек отрываем, сами бы жили, но вам нужнее. Вампиры собрали старост всех деревень, что перенесло Схождение, и внушили мысль, что в чужом мире людям надо бы держаться вместе.

Лютолаки и тролли пошли от противного. Они никого никуда не заманивали, а просто делали то, что умели лучше всего: отравляли людям существование.

Попаданцы подумали, плюнули, похватали детей, животных и плачущих баб. Погрузили нехитрый скарб на телеги и двинули в сторону чудесного края, воспетого эльфийско-дриадской пропагандой.

Вот так и вышло, что колыбелью человечества стал Древоград, который вскорости переименовался в Древотяпск из-за постоянного стука топоров.

Люди очень быстро обжились на новом месте, вырубили леса, освоили мореходство и – о ужас! – открыли в себе магические источники. Первая и пока единственная магическая школа была построена на деньги эльфийского посла Трунбадира в качестве жеста доброй воли, дружбы и «вообще убогим надо помогать».

Кто ж знал, что люди так быстро вникнут в новую для себя науку,  после вспомнят покинутые деревни, ностальгически всплакнут и начнут расползаться из Древотяпска, захватывая все новые и новые территории. А через какую-то сотню лет и вовсе станут самой многочисленной расой чужого для себя мира.

Кто ж знал…

***

Кот-по-Шеям, легендарный тоннель гномов, предстал перед нами во всей своей красе уже ближе к вечеру.

По официальной версии название переводилось с гномьего как «свободный путь», но что-то подсказывало, что с транскрипцией господа крючкотворцы напортачили.

Две величественные башни, встроенные в частокол горных пиков, обозначали вход в тоннель, пробитый подгорным народцем через некогда неприступные Гребенчатые горы. Время перехода по нему составляло минут семь. Но это только если не брать в расчет двух, а то и трехчасовой затор из телег, который считался такой же визитной карточкой тоннеля, как и башенки на въезде.

– Пешком? – предложила я своему спутнику, первой спрыгивая с вставшей в очередь повозки.

– Пешком, – одобрительно кивнул мой внезапный наниматель.

Парня с подарком и странным предложением звали Лешкай. Жил он и работал на производстве мебели в Мокряках, поэтому частенько возил товары в Древотяпск и хорошо знал местные правила. Вот и теперь сразу двинулся к кассе, чтобы оплатить вход.

Закинув на плечо свою школьную сумку, я отошла в сторону, чтобы не мешать движению очереди, и облокотилась на заборчик, делящий поток пеших и конных.

Пригревшись на солнышке, я и сама не заметила, как засмотрелась на телегу, остановленную для досмотра.

– Господин начальник, да как же так? Я жо из самых Рогатин ехал, – пытался если не пробудить в страже ворот совесть, то хотя бы напомнить о зачатках ее существования бородатый селянин.

– Не положено, – строго чеканил стражник, пока его напарник голодным взглядом обыскивал подводу, груженую бочками с пивом.

– Да как же? – растерянно хлопал глазами рогатинец. – Вот у меня и грамотка имеется, что за двадцать бочек нашего лучшего пива, ежегодно поставляемых ко двору, король прощает нам уплату налогов.

– Так то налог на прибыль, – лениво сочинял первый стражник. – А мы про транспортный налог.

– Вы вообще когда телегу на техосмотр возили? – подключился к беседе второй. – Где паспорт транспортного средства? Страховка?

– Здеся я, – из-за бочек приподнялся и злобно зыркнул здоровенный тролль.

– Ладно, – приуныл стражник. – Страховку видим. Но почему у вас на телеге номера другого региона?

– Помилуйте, господин начальник, – взмолился селянин.

– Непорядок, – покачал головой первый страж.

– Придется разворачивать, – подвел черту разговора второй.

– А может… – рогатинец сложил пальцы щепотью и выразительно потер друг о друга, намекая на извечное «Давайте договоримся».

Стражники переглянулись, после чего первый благосклонно кивнул и небрежно махнул в сторону домика пропускного пункта.

– Пройдемте. Посмотрим внимательно на вашу грамотку от короля.

Селянин слез с телеги, оставив добро под присмотром тролля. Второй страж ворот завистливо вздохнул, бросая еще один взгляд на бочки, и только тут заметил меня.

– Проходим, не стоим на входе, – нетерпеливо махнул он рукой и переключился на следующую в очереди телегу. – А ну-ка тррр. Младший стражник Иванцов, ваши документики!

– Госпожа ведьма! – окликнул Лешкай, размахивая над головой купленными билетами.

Присоединившись к своему спутнику, я торопливо дошла до башенок на входе и окунулась в прохладу тоннеля.

Что-что, а мастерами гномы были отменными.

Кот-по-Шеям имел безупречно гладкие своды, лишь местами загаженные вандалами. Широкая дорога освещалась большими фонарями и делилась на две части: для пеших и телег, а еще имела удивительное свойство: в какую сторону ни шел по ней путник, всегда казалось, что горная порода идет под таким приятным уклоном, что ноги сами собой спешат вперед.

Древотяпск встретил нас с Лешкаем оживленным шумом, дымом и легким ветерком с запахом водорослей. Большая часть домов города теснилась ближе к горам, дабы уберечься от ветра и загребущих штормов капризного моря. С правой стороны раскинул свои щупальцы-сходни порт, где мирно покачивались небольшие, но крепкие суденышки. С левой – над крышами возвышалась башня из красного кирпича.

Собственно эта величественная башня и была Древотяпской магической школой имени самого Трунбадира, где я проучилась больше десяти лет.

– Куда теперь? – уточнил Лешкай.

Еще в телеге я честно предупредила своего нанимателя, что по приезду в Древотяпск должна заглянуть в пару мест, поэтому кивнула в сторону рынка.

Рынок начинался практически от самого выхода из тоннеля и заканчивался на единственной площади. По традиции здесь было три длинных ряда. В первом – торговали одеждой, обувью и домашней утварью. Во втором – можно было купить еды, специй и напитков. Третий ряд значился как сборная солянка.

Здесь вполне успешно соседствовали как магические книги, так и молодые порося. И вот туда-то мне и надо было заглянуть в первую очередь.

Я уверенным шагом двинулась между прилавками. Заинтересованно посмотрела в сторону лавочки с амулетами, кивнула знакомой травнице, снабжавшей половину учеников магической школы зельями концентрации и пробуждающими отварами, а то и чем позабористее.

Мысленно пересчитала число монет и решительно прошла мимо прилавка с книгами. А то я себя знаю. Мне только волю дай…

– Так, ну и где же лавка с котятами? – вслух посетовала я, осматривая уходящие вдаль ряды с многочисленной живностью. – Неужели прошли?

Крик торговца и вопль осла слились воедино.

– Иа!

– Осторожно!

Дернув зазевавшегося Лешкая, я сама едва успела отскочить от просвистевших в воздухе копыт и плечом врезалась в другого покупателя. Чужие руки мягко придержали меня за плечи, а низкий мужской голос с чуть заметным акцентом поприветствовал:

– Ну, здравствуй, Василиса.

Я вскинула голову и встретилась взглядом с поразительно синими и такими же невероятно серьезными глазами Володара.

***

Володар появился в магической школе в прошлом году.

Просто пришел, посмотрел на зачарованные врата и прошел внутрь, не потревожив ни одного охранного контура. Пока остальные маги чесали затылки и до хрипоты спорили, как такое вообще возможно, чужак поднялся в башню, заперся с учителем Оселковичем в его кабинете и еще долго о чем-то с ним говорил.

Заинтригованные ученики стояли под дверью и практиковались в подслушивающих заклинаниях. Будущие маги перепробовали все: прижимались ушами к деревянной створке, прикладывали стаканы, применяли заклинания, посылали зачарованных голубков к окну и даже пробовали подчинить себе муху.

После десятка бесплотных попыток к любопытной толпе школьников присоединились не менее любопытные аспиранты, а после в сплоченных рядах и вовсе затесался один из учителей, засланный на разведку более принципиальными коллегами.

Странный чужак вышел из кабинета час спустя, а на следующий день без подготовки сдал все экзамены на высший балл, а после, ни с кем не заговаривая, уехал и больше не появлялся в стенах школы.

Естественно, что о Володаре ходило множество слухов. Кто-то считал его полукровкой, рожденным от эльфа (уж больно грациозные и плавные движения были у воина). Находились и те, кто с пеной у рта доказывал, что это вообще бастард его величества, тайно изучающий магическую науку.

Я изнывала от любопытства вместе со всеми. И вместе со всеми гадала о происхождении и поразительных способностях загадочного парня. Умолчала лишь об одном: мы уже виделись ранее.

И вот теперь Володар стоял напротив и разглядывал меня своими удивительными глазами.

– Привет, – сказала я, делая шаг назад, чтобы вернуть личные границы и лучше видеть собеседника.

Володар был старше меня на четыре года, выше на добрых полторы головы, а еще опытнее и сильнее как в магии, так и в истреблении кровожадно настроенной нечисти. Прошедший год не сильно изменил его.

Возможно, сделал чуточку серьезнее и только.

– Ты в школу? – неожиданно спросил Володар.

Я так опешила, что замешкалась с ответом, тем самым спровоцировав Лешкая вмешаться.

– Василиса уже пообещала провести этот вечер со мной, – сказал он, драчливым петухом выступая вперед. – Потерпите до завтра.

Володар медленно перевел взгляд и осмотрел Лешкая с головы до ног, уделив особое внимание коробке с корявой надписью.

– Хм… – так многозначительно обронил маг, что у нанимателя задрожали руки. Лешкай побледнел, судорожно сглотнул и покачнулся.

– А что? – спросила я, придерживая внезапно ослабевшего парня за локоть. – Ты хотел передать что-то учителю?

Володар дернул головой, словно отогнал от себя уж очень настойчивую мысль, и посмотрел мне в глаза.

– Не важно, – маг развернулся, чтобы уйти и затеряться в рыночной толпе, но внезапно задержался и сказал: – Удачи на экзамене, Василиса.

– Эм. С-спасибо, – ответила я, удивленная тем, что Володар помнит мое имя.

***

– Жди меня здесь. Я быстро, – пообещала я все еще бледному после встречи с Володаром нанимателю, взбегая по ступенькам крыльца и распахивая дверь в здание почты.

Отделение представляло из себя просторный зал, перегороженный длинной стойкой из отполированного множеством прикосновений дерева, и парочки подсобных помещений для служебного пользования. По ту сторону стойки возвышались многочисленные ряды стеллажей, густо облепленные магическими вестниками всех форм и размеров.

И никого живого.

– Эй! Есть кто? – позвала я, облокотившись на стойку.

В глубине зала звякнула отставленная на стол чашка, заскрипел ножками стул, послышались торопливые шаги, и между стеллажей показался взлохмаченный молодой маг.

– Васька?! – первым узнал он меня.

– Олешка! Ты что здесь делаешь? – поразилась я.

– Ааа… – разом поскучнел тот. – Попал под обязательное распределение.

– Как?! – искренне возмутилась я.

Олешка учился с нами в одном классе и, по уму, сейчас тоже должен был внутренне обмирать от страха перед выпускным экзаменом, но в начале года на молодого без пяти минут мага свалилась крайне выгодная перспектива разбогатеть и прославиться.

Маг в тихой деревеньке Обломец, что возле самой границы с эльфийским лесом, решил повысить свою квалификацию и написать трактат о жизненном укладе русалок. Одноклассник приходился магу то ли троюродным родственником, то ли просто сыном близких друзей, не суть. Однако на свое, прям скажем, тепленькое место старый маг позвал именно его. Олешка не был дураком и шустро согласился.

Правда, для этого будущему магу пришлось вызубрить и сдать выпускной экзамен на несколько месяцев раньше остальных, что он с горем пополам, но сделал. И по итогу оставалось решить только вопрос с ОРом.

ОР – обязательное распределение – существовало для всех учеников Древотяпской магической школы. Так как на протяжении десяти лет будущие маги учились бесплатно, то каждый выпускник был обязан или отработать два года по распределению, или в течение трех недель выплатить школе пятьсот золотых.

Все считали это справедливой сделкой. Хочешь свободы – изволь расчехлить мешочек с заначкой. Нет? Вот тебе пост мага в деревеньке Канавы, где-то на задворках цивилизации и главного тракта.

У Олешки была нужная сумма, однако теплое местечко в деревеньке Обломец уплыло от молодого мага из-за «тупости и растяпства этих кур из секретариата».

– Как, Васька, ну как?! Как они умудрились потерять перевод о зачислении средств? Это ж воооот такая металлическая пластина, которой не страшны ни огонь, ни кислота, ни пролитая чашка с кофе! – патетически вопрошал Олешка у сеточки трещин на потолке, воздев к нему же руки.

Перевод-то, конечно, нашли (девочки из секретариата на ней просто колбасу порезали, потом вымыли и у раковины забыли), но к тому моменту Олешка не только лишился присмотренного места, но и угодил под ОР, и получил место почтового мага в Древотяпске.

– Сочувствую, – искренне расстроилась за одноклассника я.

– Да чего уж … – отмахнулся Олешка и вспомнил о своих прямых обязанностях, склонился над журналом регистрации магических посланий.

Бубня под нос: «Василиса Предерзкая… Предерзкая… так-так-так…», он сверился с нужной страницей, кивнул и щелкнул пальцами.

С верхних стеллажей, облепленных бумажными птичками, спорхнуло сразу три послания. Письмо от Аленушки было сложено в изящную белоснежную голубку. Ее братец Иванушка остался верен себе и соорудил из бумаги черного ворона с непропорционально большой головой.

В полете письма толкали друг друга, щипали клювами и таранили, закладывая такие виртуозные петли и зигзаги, что кружилась голова.

Третий конверт – стандартная серая птичка из школьной канцелярии – чуть приотстал, пропуская драчунов, и опустился на стойку последним.

В своем письме Аленушка долго и подробно рассказывала, как и сколько готовилась к предстоящим экзаменам. Сокрушалась, что у нее нет иллюстрированного издания «Анатомия нечисти» профессора Шмутко.

Иванушка оказался лаконично нахален, ограничившись одной короткой фразой: «Васька, дай списать!»

Не менее кратким было и послание из школьной канцелярии:

«Ученица Василиса Предерзкая, просьба зайти».

– Удачи на экзамене. И передавай привет нашим, – успел пожелать на прощание Олешка, прежде чем я вышла на улицу.

А у крыльца уже нетерпеливо переминался пришедший в себя Лешкай.

– Ну что? Идем?

Я милостиво кивнула, спрятала письма в ученическую сумку и только тогда позволила нанимателю увести себя на праздник.

– Вот увидите, госпожа ведьма, – заметно повеселел наниматель, – будет незабываемо.

И надо признать, что не соврал.

Не подумайте ничего такого, я без пяти минут профессионал в своем деле. В моей пусть и скудной, но все же практике мага случалось всякое. И переселение крайне неприятного домового из хаты, и облава на нежить, и дежурство на кладбище в полнолуние, и охота на привидение, и ночное бдение возле гроба покойницы.

Но праздник по случаю развода – это в первый и (очень бы хотелось надеяться) в последний раз!

– Дорогие муж и жена. Дорогие гости, – хорошо поставленным голосом вещала женщина, одетая свадебным регистратором, то есть никак. – Мы рады приветствовать вас на официальной церемонии бракорасторжения!

Тощий, как спичка, муж и точно в противовес ему здоровенная жена смущенно потупились и спрятали улыбки. Гости, окружившие их полукругом, засвистели и захлопали, выражая свой нешуточный восторг. Матери дружно всплакнули от счастья. Отцы гордо подкрутили усы. Свидетели приосанились.

– Сегодня, – торжественно продолжила ведущая, – мы собрались здесь, чтобы констатировать: лодка любви, что плыла по бурному течению жизни, натолкнусь на скалу из ссор и потерпела кораблекрушение в бухте Раздора.

Свидетельница глупо хихикнула.

Свадебный регистратор на секунду оторвала взгляд от папочки с текстом и сурово зыркнула в ее сторону, призывая к тишине. Свидетельница закрыла рот ладошкой и пообещала держать себя в руках.

Удовлетворенная ведущая повернулась к основным действующим лицам творящегося абсурда, то есть праздника.

– Перед тем как официально разорвать ваш брак и освободить от пудовых кандалов семейной жизни, я хотела бы услышать является ли это желание искренним и взаимным… – взгляд женщины пришпилил переминающегося мужчину, а голос стал вкрадчивым. – Согласен ли ты, Аркаша, стать бывшим мужем и гордо нести звание холостяка с разбросанными по комнате носками?

– А то ж! – тоненько крикнул тот.

И его охотно поддержал звериный рев мужской половины гостей. Брат невесты так вообще вскочил на стул и громко свистнул. Насилу всех утихомирили.

– Согласна ли ты, Ириша, стать разведенкой с прицепом и гордо вложить в свой кошелек скидочную карту в «Красное/Серое»?

– Аминь, сестра! – воскликнула та, салютуя бокалом.

Иришу в свою очередь поддержали представительницы слабого пола экзальтированным «Уиии!» и жидкими аплодисментами.

– Властью, данной мне Древотяпским бюро регистрации браков и разводов, объявляю вас свободными людьми.

– Ура! – дружно грянули гости и выпили на радостях. Я тоже не стала отбиваться от коллектива и пригубила из фужера, всунутого мне еще в начале церемонии бракорасторжения.

Жидкость огненным заклинанием обожгла небо, скользнула в пищевод и устроила пепелище на месте желудка. Я судорожно закашлялась, хватаясь за горло и в ужасе заглядывая в содержимое фужера.

– Что это? – с трудом просипела я и осторожно принюхалась. – Гномий первач? Дриадская бормотуха?

– Не, – благодушно улыбнулся стоящий рядом Лешкай. – Настойка на молодых мухоморчиках. Целебная.

– Троллья что ли? – с еще большим подозрением глянула я на напиток.

Наниматель загадочно улыбнулся, и разом стало понятно, кому и под какими грибочками пришла оригинальная идея устроить праздник из развода.

А меж тем ведущая одним выразительным «Кхе-кхе» вновь вернула к себе внимание гостей и объявила:

– Дорогие бывшие муж и жена, прошу вас забрать друг у друга кольца!

Ирина легко содрала с пальца Аркаши перстень, сама стянула с безымянного пальчика свое колечко и деловито кинула в бывшего. Тот не растерялся, поймал и показал крайне неприличный жест.

Гости вновь громко зааплодировали. Свадебный регистратор со звучным хлопком закрыла папочку и торжественно кивнула, ставя заключительную точку в этой крайне странной церемонии.

– А теперь можете оскорбить друг друга.

– Похотливый козел! – воскликнула бывшая жена и заливисто расхохоталась.

– Овца тупая! – улыбнулся бывший муж.

– Ура! – заорали гости.

– Дурдом… – подытожила я, высоко поднимая свой бокал с «целебной настойкой».

***

Собравшихся усадили за празднично накрытые столы, что ломились от кушаний. Салаты, разносолы, мелко поструганная закуска, маринады, а еще многочисленные кувшины, графины, пузатые бутыли и бочки с уже упомянутыми дриадским первачом и гномьей бормотухой.

Не успели гости причаститься салатиками и под дружное «ура» выпить по второй, как в зал с криком и улюлюканьем вбежали сваты.

Сваты объявили, что раз есть выкуп невесты, то должен быть и откуп от жены, и тем поставили всех в тупик.

Задорно щелкнули кандалы, застегнутые на руках. Вытянулись лица не успевших опомниться Ирины и Аркадия. Испуганно ахнула какая-то излишне впечатлительная гостья. И только сваты остались довольны.

– У вас товар, у нас купец… – по традиции начали они.

– Кто купил, тому звиздец! – закончил свидетель.

На него громко шикнули родители со стороны жены, а стоявший рядом брат Ирины дал свидетелю такого леща, что парень пошатнулся.

 Сваты вывели скованных в центр зала и велели пройти пять испытаний.

– А то обратно обвенчаем, – припугнули они.

Устрашенный перспективой Аркадий принялся прытко скакать вокруг бывшей жены, изображая не то зайчика, не то зажигательный танец. Зрители выпили еще, остались в полном восторге, и конкурс бедолаге засчитали.

Далее новоиспеченному холостяку пришлось колотить табуретку. Судя по тому, как дохленький мужичок держал молоток, конкурс должен был окончиться крахом. К счастью, на помощь пришла Ирина.

Презрительно проигнорировав молоток, она руками забила гвозди и продемонстрировала сватам табурет, а когда те попытались заикнуться, мол это не по правилам, показала еще и кулак.

Больше никто спорить не посмел.

Посовещавшись, сваты решили сократить число испытаний и сразу перешли к ковшику с водой, на дне которого лежал тот самый ключ, что отпирал кандалы. Аркаша схватился за посудину, как умирающий от жажды путник, и в три судорожных глотка добрался-таки до ключа.

Судя по задумчиво-мечтательному лицу холостяка, там явно была не водица.

Только вернувшие свободу Аркаша с Ириной сели за стол, как шустрые официанты внесли в зал горячее. Но сперва все встали и выпили. Не чокаясь. Так сказать, помянули скончавшиеся отношения. После выпили еще трижды, не забывая громко скандировать: «Сладко!»

На пятый раз в зал влетели все те же сваты, но уже переодетые под грозных троллей.

– Всем оставаться на своих местах. Это ограбление! – крикнул вошедший в раж «тролль», за что был бит товарищами по оружию и оттеснен в задние ряды. Вперед вышел главарь банды, который наставил на безмятежно кушающую Ирину игрушечную сабельку и прикрикнул:

– Мы украли вашего мужа!

– И хорошо, – ничуть не расстроилась та, умиротворенно обгладывая куриную ножку.

Сваты, тьфу ты, то есть «тролли», переглянулись, ища подсказки друг у друга.

– А у него в кармане свидетельство о расторжении брака, – наконец вспомнил один из них.

Ирина скорбно вздохнула и отложила ножку. Величественно поднявшись, дама вышла в центр зала и настал ее черед петь песни, отгадывать загадки и бегать по гостям, собирая в голубые ползунки выкуп.

Поняв, что единственное, чего недостает на этом празднике абсурда, – это пьяная без пяти минут выпускница магической школы, я решила вести себя прилично и в контакт с алкоголем больше не вступать.

Но… Легко решить, да сложно сделать!

В поисках чего-то безалкогольного пришлось обойти весь длинный П-образный ряд из накрытых столов, присматриваясь к выставленным напиткам. Прислушиваться, впрочем, я тоже не забывала.

– Девоньки, – дернула за рукава своих подружек одна из гостей и кивком головы указала на меня, – вы токмо гляньте! Ведьма!

– Ух ты! – восторженно пискнула первая.

– Что всамделишная ведьма? – полюбопытствовала вторая и завистливо подытожила:

– Вот это праздник…

Я смущенно пригладила рыжие волосы, торчащие во все стороны, и следом за официантом проскользнула на кухню. Конечно, можно было вернуться и ткнуть девиц в знак мага-практика, но зачем, если Лешкай платил мне как ведьме.

К тому же я не любила разубеждать людей. Просто по опыту знала: бесполезно!

На кухне все кипело, шкворчало и ругалось. Я встала в уголок и огляделась, надеясь найти хотя бы графин с водой. Ну или того, кто эту воду обеспечит.

– Михалыч, принимай! – крикнул вошедший через черный ход мужчина, в котором я, к своему глубокому удивлению, признала того самого купца, что видела у въезда в тоннель ранее.

– Иду, – направился к нему один из поваров. – Задержался ты сегодня. Уж думали вообще не доберешься.

– А… – отмахнулся купец, и я уж было подумала, что сейчас начнутся жалобы на вконец обнаглевших вымогателей, по ошибке именуемых стражниками Кот-по-Шеям, но мужчина удивил. – Неспокойно у нас в Рогатинах, Михалыч. Пришлось по объездной крюк делать.

– Чего это? – подивился повар.

– Бают, что завелась близ дороги тать лесная. Причем не Соловей али какой другой разбойник. Уже пятерых местных и трех чужих ограбило да схарчило.

– Может, нечисть расшалилась?

– Так она каждый год шалит, – махнул рукой купец. – Нет, Михалыч, дело там нечистое. Кабы сам не слышал, как в соседнем лесу волки глотки рвут, так первый подтвердил, что лихой люд развлекается у дороги, но этот вой…

– И куда только маги смотрят, – покачал головой Михалыч.

«А и правда, куда? – подумалось мне. – Рогатины находились не так далеко от Древотяпска, пару дней езды. Школа могла бы и отправить одного-двух магов для зачистки. Тем более летом начиналась практика у старшеклассников».

Погруженная в свои мысли, я едва заметила, как мимо прокрался упитанный кот, примерился и высоко подпрыгнул. Уже находясь в воздухе, кот выкинул лапу вперед и мощным ударом закогтил с тарелки зажаренную рыбешку.

– Неееет! – с таким горестным выражением воскликнул один из поваров, словно рыбешка была его скоропостижно скончавшимся родственником.

Он замахнулся на кота полотенцем, но только сердито хлестнул воздух. Кот, не будь дураком, сцапал добычу и юркнул под стол, чтобы уже через миг затеряться между ног снующих туда-сюда поваров и помощников.

– Заррраза!

Тут повар поднял взгляд, заметил меня, чинно стоящую в уголочке, и тем же недовольным тоном, что и коту, сказал:

– Ну! А вам че надо?

Я смерила мужчину немигающим взглядом, дождалась панической реакции и сухо обронила:

– Компотика.

Еще никогда это мирное слово не доводило человека до нервной икоты.

***

Компот на кухне был трех видов: вишневый, сливовый и просто сухофрукты. Придирчиво продегустировав все три, я благосклонно кивнула в сторону трехлитровой банки с вишней и с видом опытной упырицы, добравшейся таки до любимой кровушки, выпорхнула в общий зал. Судя по провожающим меня взглядам, упырицей я была не только в своих фантазиях.

Лешкай, где-то оставивший свой пиджак, подал мне условный знак и вышел в центр зала:

– А теперь подарки! – объявил он, взмахнув рукой.

Я поставила стакан с компотом на стол, щелкнула пальцами, разом погружая зал в полумрак, и пошла отрабатывать свой гонорар.

– Ведьма… Глянь, ведьма идет… – гудели возбужденные гости.

– Ой, чой будет-то?.. – гадала свидетельница.

Под шепоток испуганных гостей и тревожный аккомпанемент собственных гулких шагов я приблизилась и встала напротив притихших супругов. Испепелила взглядом «похотливого козла», дождалась, пока тот протрезвеет от страха, и только тогда посмотрела на улыбающуюся женщину.

– Благословляю, – торжественно сказала я и вручила Ирине… появившуюся прямо из воздуха метлу и черного котенка.

Метлу я купила в магической лавке и зачаровала на ежедневную уборку в доме. Если так подумать, крайне полезная в хозяйстве вещь. Куда полезнее орущего матом и изворачивающегося котенка, но выбор Ирины пал на второй подарок.

– Ой, какая прелесть! – сорвалась она на сюсюкающий ультразвук, практически вырывая из моих рук котика и прижимая к груди.

Котик сменил мат на хрипящее рычание, всячески давая понять, что ему очень не нравится быть заложником ситуации. И вообще он тот еще подарок. Но присутствующие оказались поразительно нечувствительны к его проникновенным завываниям.

– Спасибо, госпожа ведьма, – едва не прослезилась бывшая жена, хозяйственно забирая у меня и метлу тоже. – Я давно об этом мечтала…

Не став вдаваться в подробности и уточнять, о чем конкретно грезила эта внушительная дама, я одарила ее величественным кивком, нашла взглядом Лешкая, демонстрирующего большой палец, и с чувством выполненного долга заторопилась на свое место.

Пусть я и не настоящая ведьма, зато без пяти минут профессионал в своем деле.

***

Остаток вечера промчался как один большой миг, наполненный шумом и весельем переполненной лечебницы для душевнонездоровых.

Подвыпившие музыканты играли плясовую, так хитро вплетая одну мелодию в другую, что ухо не успевало заметить разницы. Гости двигали стульями, пересаживаясь и вставая. Девушки щебечущей стайкой набились в туалете, парни высыпали на улицу, чтобы проветрить лихие головы, одурманенные хмелем.

Старшее поколение сползлось в кружок и бойко заспорило о том, кто кому больше кровушки выпил. И пока лидировала мать жениха.

Лешкай куда-то пропал, но меня это не огорчило. Я с милой улыбочкой профессиональной ведьмы пила вишневый компотик и заедала его салатиком, когда ко мне с обличительной проповедью подсел служитель Триединого.

Немолодой, но бойкий служитель приехал на праздник вместе с двоюродной бабушкой со стороны жены.

– Покайся, поганая ведьма, – сразу зашел он с козырей, но в процессе так увлекся беседой с «поганой ведьмой», что под конец вечера мы перешли на дружеское «ты» и схлестнулись в научно-теологическом диспуте о роли черных ведьм в системе становления духовного мира.

Спохватилась я только, когда на улице окончательно стемнело. И поняла очевидное: пора возвращаться в магическую школу.

– Будете в Великом Коптяборьске, госпожа ведьма, обязательно загляните ко мне в храм, – великодушно пригласил служитель Триединого.

Я клятвенно пообещала подумать над его предложением посетить изгоняющую бесов службу и вышла на воздух.

Найти Лешкая и стребовать с него остаток гонорара оказалось той еще задачкой со звездочкой, но я была упорна, время поджимало, поэтому наниматель был пойман и обналичен в кратчайшие сроки.

– Госпожа ведьма! – Ириша нагнала меня уже у самой калитки. – Вот, госпожа ведьма, возьмите пирожков на дорожку.

– Что вы. Не стоило, – попыталась отказаться и сама не поняла, как оказалась за калиткой с корзинкой в руках.

Немного помедитировав над содержимым своей ноши, я решила, что пирожки лишними не бывают по определению, и заспешила к возвышающейся над крышами домов башне из красного кирпича.

Вечер выдался прохладным, поэтому я накинула капюшон на рыжую голову и зашагала по сонным улицам Древотяпска.

Шла себе и шла.

Насвистывала экзорцизм из четырнадцатого билета.

Беспечно помахивала корзинкой с пирожками.

И тут вдруг из ближайшей подворотни послышалось деликатное покашливание.

Я притормозила и повернулась на звук. В темноте подворотни на задних лапах замер… здоровущий волк.