Вдохновение между звездами

Я не знаю, как долго мы шли.

Время в пещерах текло иначе.

Как будто сквозь воду, как будто через сон.

Воздух был тяжёлым от влаги, стены — поросшими мхом, а шаги отдавались глухим эхом, которое не принадлежало ни мне, ни ему.

Мы были внутри старой Академии, там, где когда-то стояли первые залы, где преподавали магию, чьи имена теперь забыты.

Теперь там — только камень, корни и мы.

Он держался, как мог.

Я — тоже.

Раны ныли, одна на боку у него, другая у меня — разрезанная кожа под ребром, будто сама реальность пыталась выцарапать нас наружу.

Но мы шли.

Потому что больше некуда было идти.

Потому что друг без друга — мы не выживали.

Нашли укрытие: полуразвалившийся зал, когда-то, возможно, библиотека.

Купол — в трещинах, сквозь них просачивались лучи подземного люминесцентного камня, голубоватые, мягкие.

Здесь было тепло.

Тихо.

Пусто.

Как внутри нас.

Он сел, тяжело, прислонившись к колонне. Глаза были полуприкрыты, волосы прилипли ко лбу.

На лице — усталость.

Но в нём всё ещё жил свет.

Мой свет.

— Сядь, — прошептал он.

— Позже.

— Сейчас.

— Я хочу...

— Просто... рядом. — Он протянул руку.

Я подошла. Опустилась на колени.

Его ладонь легла на мою щеку.

Тёплая. Надсадная. Родная.

Он смотрел на меня, и в этом взгляде не было силы — только честность.

— Если бы мы не выбрались, — начал он. — Если бы они всё-таки утащили меня...

— Но ты здесь.

— Я должен сказать.

— Нет. Я скажу.

Я наклонилась ближе. Наши лбы соприкоснулись. Дыхание смешалось.

— Я люблю тебя, Ли.

Без условий. Без гарантий.

Даже если ты исчезнешь. Даже если ты не сможешь быть прежним.

Ты — не демон.

Ты — мой.

Он закрыл глаза.

Сквозь сжатые губы — выдох.

— А я тебя, Авелина.

Люблю так, что боюсь.

Потому что ты — моя свобода.

А я всю жизнь жил в клетке.

Теперь — свободен.

И хочу остаться в ней только с тобой.

Мы поцеловались.

Без спешки.

Без бурного захвата.

Просто — поцеловались.

Словно мир рухнул, но именно в этой точке был центр равновесия.

Его пальцы нашли мою талию. Осторожно. Будто боялся, что я исчезну.

Я скользнула к нему ближе, села на его бедро, позволила себе быть маленькой. Ненадолго.

Потому что в этом углу разрушенного мира мы были впервые не героями, а просто людьми.

Его ладонь скользнула по моим плечам, распуская завязки на мантии.

Ткань опустилась, шурша, как шелест ветра в мёртвом лесу.

Он провёл пальцами по моей ключице.

Я дрогнула.

— Ты дрожишь, — прошептал он.

— От того, что могу наконец быть с тобой.

Его поцелуи стали глубже. Руками он будто врезался в меня, не силой — ощущением.

Его прикосновения были точными, нужными, будто он знал меня давно.

Моё тело отзывалось, как магия на заклятие.

Трепетно.

Светом.

Когда он снял свою рубашку, я увидела шрамы. Не те, что знала — новые.

Они светились.

На сердце.

На плечах.

Один — на шее, в форме знака, что мы выжгли, спасаясь от инквизиторов.

— Это останется? — прошептала я, касаясь светящегося следа.

— Навсегда.

Магия вплелась. Я носил тебя — теперь ты носишь меня.

Моё тело откликнулось раньше, чем я осознала.

Желание было не резким. Оно было естественным. Как вода, текущая по углублению.

Как дождь, упавший на жаждущую землю.

Мы не сорвались. Мы — пришли.

Я позволила себе лечь рядом. Его рука — под моей головой. Его дыхание — в моей коже. Его пальцы — под мантией.

Я слышала, как он шепчет моё имя.

Как будто это заклинание.

Мы были вместе. Не только телами.

Когда мы соединились — я почувствовала, как магия закольцевалась.

Она вошла в меня, отозвалась в нём.

Свет вспыхнул на запястьях, на животе, на спине.

Отпечатки.

Не шрамы.

А следы.

Он был во мне. Я — в нём.

После — тишина.

Не пустая.

Тихая.

Как перед новой зарёй.

Я лежала, прислушиваясь к его сердцу. Он гладил мои волосы, будто не верил, что я настоящая.

— Ты всё ещё со мной? — прошептала я.

— До конца.

До того, как рухнет последний камень.

До того, как я перестану дышать.

И, если позволишь, — даже после.

А потом мы заснули.

Под куполом разрушенной библиотеки.

Свет скользил по нашим лицам.

И впервые за долгое время…

…я чувствовала себя целой.