Визг тормозов заставил меня очнуться от своих мыслей и посмотреть в сторону водителя.

- Мама! Ты забыла, наверное, что перед лежачим полицейским стоит притормаживать не за полметра! - воскликнула я.

Никогда не могла примириться с манерой езды своей мамочки, поэтому крайне редко сажусь в машину, когда она за рулём. И вот сегодня именно такой день! Наш водитель – Михаил Семёнович или просто Семёныч, отпросился у отца на этот вечер. Кажется, у его супруги давление подскочило или что-то в этом духе. Конечно, папа был не против, и Семёныч остался в городе. Я помню, что мамочка как-то раз намекнула отцу, что пора бы нам немного сменить персонал, на что тот выразился в том ключе, что он солидный и уважаемый человек, а не босяк какой-нибудь, и быть героем ток-шоу о том, как живут звёзды, политики и бизнесмены, не собирается.

Больше мама к этой теме не возвращалась, и у нас по-прежнему был водитель Семёныч, повар тётя Ида и домработница Анютка. Причём, родители мои привыкли к комфорту и одним и тем же лицам. Так что обслуга кочевала с нами из городской квартиры в загородный дом и обратно. Мамин «Аурус» подпрыгнул на очередном лежачем полицейском и вот, наконец, мы вырвались за пределы города. Сотрудник ДПС, который стоял возле стационарного поста, с грустью посмотрел на нашу машину и приветственно приподнял фуражку.

Спать хотелось неимоверно, но, раз уж мы решили не ночевать в своей городской квартире, а отправиться в загородный дом, к отцу… мысли в моей голове скакали, как блохи на дворовой собаке. Я даже забыла представиться! Меня зовут Екатерина Борисовна Климова, двадцати трёх лет от роду, не замужем, не привлекалась… н-да… как можно понять, с юмором у меня не очень… почему же так хочется спать? Старею, наверное? Для того, чтобы опровергнуть эту мысль, я достала зеркало и посмотрелась в него. Вроде бы, всё как обычно – природная смугловатая кожа подчёркнута небольшим количеством хайлайтера, умело подведены тёмно-карие глаза и выделена природная пухлость губ. Подчёркиваю слово «природная», поскольку было у меня в своё время неистовое желание выглядеть, как большинство девушек моего университета, и совсем немного добавить себе объёма в строго необходимых местах искусственным, так сказать, образом. На это «мероприятие» папуля категорически отказался предоставлять финансы, мотивируя тем, что он «уважаемый человек, а не босяк какой-нибудь». И его дочь не может себе позволить опуститься до уровня девушек с накачанными губами и попой.

- Точно! – поддержала его тогда мама. – Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст!

Сама моя дорогая маменька, Ольга Владимировна, так же не могла выглядеть, как жёны «босяков», поэтому с возрастом и весом боролась очень дорогими, но исключительно безоперационными методами. И у неё это отлично получалось, если честно! По крайней мере, выглядела она просто роскошно.

Я снова перевела взгляд на свою мать. Она как раз подпевала Киркорову: «Если ты уйдёшь, то всю жизнь мне будешь сниться, ты всегда во мне, дома или за границей…».

- Зря ты на прошлой неделе не захотела поехать со мной на концерт в Кремле! Могла бы слетать со мной. Было недурное шоу! – мамуля хмыкнула и прибавила звук. И скорость.

Впереди был поворот, но это ни в малейшей степени не смутило мою дорогую родительницу, и в поворот мы вошли в дрифте.

Я снова осторожно покосилась на неё и вздохнула. Кто не захотел? Это я не захотела? Я-то как раз очень даже была «за», только вот был у нас с отцом уговор – я закончила своё обучение в ВУЗе и теперь «должна быть более ответственна за свои поступки». Правда, «ответственной» я быть не слишком хотела, однако осознание того, что я уже давно взрослая и пора бы мне начинать жить своей собственной жизнью, не покидало меня. Если честно, то училась я на совершенно никому не нужном и даже немного странном факультете со специальностью: «Домоведение и управление домашним персоналом». Ерунда, конечно, страшная, но, как говориться, чем богаты… Да и потом – у меня перед глазами был живой пример того, что случается, когда вовремя не уезжаешь из родительского дома. Я сейчас говорю про свою сводную сестра Ангелину.

Или она не сводная? Впервые я задумалась о степени родства с нею. Дело в том, что мой папа, несмотря на свою тотальную занятость, каждый год выкраивал одну неделю для того, чтобы встретиться со своими армейскими товарищами. Мужики они были максимально простыми и незатейливыми, и развлечения у них были такими же – рыбалка и банька. Но отцу это нравится, и то, что его ценят и уважают не за то, что он глава одной из крупных корпораций с государственным управлением, а просто за то, что он хороший человек и их друг. Смешно, правда?

Так, о чём я? В свой очередной отпуск папенька отправился на Алтай, для встречи с друзьями, а вернулся с Ангелиной. Было ей тогда лет пятнадцать, наверное.

- В прошлом году Серёга Коломийцев не приехал к нам, тогда мы не смогли дозвониться, всякое бывает… и в этом году тоже… - папа подтолкнул вперёд девочку-подростка, неловко посматривая на свою супругу, переживал, насколько хорошо она отнесётся к тому, что теперь в нашей семье будет ещё один ребёнок.

Но, нужно было знать мою маму, конечно же, она расплакалась и с распростёртыми объятиями приняла сироту, которой пришлось два года провести в детском доме.

Позже оказалось, что тот самый Серёга Коломийцев, папин армейский друг, возвращаясь с дачи на своей семёрке, не справился с управлением и влетел под многотонную фуру. Шансов остаться в живых у них не было, а тринадцатилетняя дочь сослуживца попала в детский дом. Так у нас в доме появилась Ангелина.

Я очнулась от своих размышлений, когда мы уже подъезжали к нашему дому на берегу Финского залива. Автоматические ворота медленно распахнулись, и мы, осторожно огибая клумбы с какими-то жёлтыми цветами, припарковались возле дверей.

- Странная какая композиция! – мама покосилась на цветы в клумбе. – Надо бы сказать нашему садовнику, дорогая, чтобы он их поменял на более подходящие.

- Это календула, мама! – с улыбкой сказала я. – Новая затея Ангелины.

Дело в том, что моя сестра, она была не совсем обычная девушка, впрочем, сами поймёте…

Когда мы только подошли к двери, папа уже стоял возле неё для того, чтобы помочь маме раздеться и шептал что-то ей на ушко. Я невольно залюбовалась такими нежными отношениями моих родителей, я всегда немного завидовала тому, что после стольких лет брака они порой ведут себя, как молодожёны. Ах, ну да, точно – папа ведь «не босяк какой-нибудь» для того, чтобы менять увлечения, как перчатки, пока законная супруга отдыхает на побережье южного моря…

- Как прошла вечеринка, любимая? – спросил папа, целуя свою супругу.

Папочка был в своём репертуаре – он понятия не имел, да ему это было и не интересно, разумеется, где мы были и зачем, просто такая постановка вопроса давала повод для развёрнутого ответа с маминой стороны. То есть, мамочка вполне законно могла сообщать подругам о том, что её супруг проявляет интерес к её времяпровождению.

Я вздохнула – ну, всё! Это надолго. Пока мама расскажет, как мы провели время, что подарили имениннице и сколько было гостей в ночном клубе, я точно поседею. В гостиной, возле камина, сидела Ангелина, с рукоделием.

- Добрый вечер, сестрёнка. Чем ты занята? – мне всегда хотелось, чтобы наши увлечения совпадали, я думала, это могло бы помочь нам сблизиться.

Поэтому я упорно долгое время шила и даже вышивала, а ещё умела варить мыло… что там ещё…

В данный момент Ангелина была занята тем, что вышивала лентами и продемонстрировала мне свою работу. Я покивала головой – действительно, весьма миленько…

- Это для постельного белья дяди Бори, – счастливо улыбаясь, подняла голову Ангелина, и в этот момент её худенькое личико вполне можно было назвать очень симпатичным. – Хочу ему подарить.

- Здорово как у тебя получается! Маме тоже очень понравится, – ответила я.

Ангелина невольно нахмурилась, словно расстроилась, но вскоре хорошее настроение вернулось к моей сестре.

- Не желаешь, ли, Катиша, я заварила чаю…

- Пожалуй, соглашусь на твоё предложение, только вот приглашу Анютку, – я была рада её компании, поскольку мы не так много проводили вместе.

- Да брось, Катиша, эти барские замашки! Дядя Боря сказал, что пора тебе привыкать к самостоятельной жизни в своей квартире. Там и будешь применять на практике то, чему училась столько лет, – сестра встала и вскоре вернулась с небольшим чайничком, налила в маленькую чашечку ароматного напитка, и по гостиной поплыл аромат летнего луга: тонкий аромат лесной земляники, каких-то трав и, вроде бы даже, капелька ванили, по крайней мере, вкус чего-то сладкого приятно щекотал мне нёбо. Не стоит даже спрашивать – этот купаж также был создан Ангелиной.

- Дяде Бори не слишком полезен кофе в последнее время, ты же помнишь… - со вздохом сказала она, с ногами залезая в кресло. – Вот, к чаю приучаю его, только пока безуспешно…

Я покачала головой – надо же, я и не знала, что у папочки есть какие-то ограничения по здоровью, оказывается… тоже мне, дочь, называется… хорошо, что Ангелина всегда рядом с ним. Мне стало очень стыдно за своё неведение.

Я посмотрела на отца, который до сих пор стоял возле дверей, покорно слушая крайне «занимательную» историю, как хозяйка праздника напилась и стала приставать к официантам. Никогда бы не подумала, что его что-то беспокоит – папа не просто молодо выглядел, он ещё тщательно следил за своим здоровьем, занимался спортом, имел подтянутую фигуру, натуральный загар и идеальную прическу, а вкупе с дорогим костюмом… недаром мамины подруги тихо бледнели от зависти, когда видели их вместе.

Родители вернулись в гостиную и присоединились к нам. Папа от напитка вежливо отказался, Ангелина тоже, окунувшись с головой в своё рукоделие. Я лениво размышляла о том, что здорово, вот так, иногда собираться всем в месте… снова стало клонить в сон…

Я с трудом поднялась с уютного кресла и поднялась к себе в комнату, мамочка пошла следом. Я кинула взгляд вниз, на гостиную первого этажа – папа что-то читал на диване, а Ангелина сидела рядом, возле камина, упорно продолжая вышивать постельное бельё.

Как пришла и легла спать – не помню. Вероятно, действительно, очень сильно устала.

А дальше… дальше случилось… одним словом, я проснулась… проснулась от того, что чувствовала сильнейшие боли в животе, сползла с кровати, практически теряя сознание… дышать было очень больно и тяжело. Я постаралась сфокусировать зрение на входной двери для того, чтобы не потеряться в своей спальне. Тогда шансов на спасение у меня могло бы не быть. Новая судорога пронзила моё тело, изо рта пошла пена с кровью…

- Помогите! – шептала я, лёжа возле двери.

Напротив спальня родителей. Краем теряющегося рассудка я думала о том, что мать пошла за мной, значит, она в комнате и может меня услышать… надо только позвать:

- Помогите! – всё, больше нет сил… болезненная судорога… не могу умереть… только не так… мама…

Я плохо видела, скорее, почувствовала, как открылась дверь, и кто-то зашёл в мою комнату. Сердце стало биться чаще… дверь родительской спальни была распахнута, мама лежала на полу. Она не двигалась.

- Катиша! Катиша! – краем уха я услышала голос сестры. – Сильна же ты, Катерина! Столько чайка выдула, и хоть бы хрен! Катерина!

Быть может, она говорила что-то ещё, но я уже не слышала… глупо вот так, умирать… в голове с болью отдавался голос: «Катерина»! Мне даже почудилось, что вместе с сестрой в спальне находится мужчина, который столь же требовательно зовёт меня по имени.

Молодая женщина наклонилась перед той, которая лежала на полу. Её всегда раздражала эта ласковая дурочка, лицо женщины некрасиво скривилось, когда она думала о своей «сестре». Слава Богу, что теперь всё закончилось.

- Нет, дядя Боря, всё в порядке, я уже спускаюсь!

- Катерина! Катерина! Ты слышишь меня? – требовательно звучал незнакомый мужской голос.

Катерина? Кто такая Катерина? О, нет… это же он меня зовёт! Я невольно потянулась на голос, желая зацепиться в том мутном мареве, которое мне чудилось за закрытыми глазами. В голове звучали там-тамы, я честно хотела откликнуться и даже попыталась приоткрыть для этого рот, но сил не было даже для того, чтобы промычать что-то согласное.

Тот же самый человек, который так упорно звал меня по имени, осторожно потрогал меня, сапогом, что ли, хмыкнул что-то невразумительное и ушёл, аккуратно закрыв за собой дверь. Туман в голове не исчезал, и я сдалась, перестала сопротивляться, всё глубже ныряя в тот спасительный туман, который был в моей голове.

Очнулась я не скоро. По крайней мере, по моим неким внутренним ощущениям, прошло довольно много времени и должно уже было наступить утро. Чувствовала я себя по-прежнему ужасно, однако те самые болевые ощущения в желудке немного стихли, как будто притупились. Я открыла глаза, но ничего, кроме расплывчатого марева, перед собой не увидела. Очевидно, зрение в полной мере ко мне не вернулось.

Вот интересно, может ли отравление как-то повлиять на зрение? Искренне надеюсь, что нет. Мысли снова поплыли, я заново отключилась.

Вторая попытка прийти в себя была более удачной, если так можно сказать. Хотя бы потому, что я поняла, почему ничего не вижу – потому, что я лежу на чём-то мягком, уткнувшись лицом вниз, по крайней мере, этим объяснялся тот факт, что у меня было крайне затруднённое дыхание.

Если я сейчас лежу лицом вниз, означает ли это то, что я сейчас нахожусь в больнице? Поскольку я твёрдо запомнила, что во время того, как я потеряла сознание, то была в своей комнате, как раз возле двери. А там паркет. Размышляя, я затратила порядочно сил и просто продолжала лежать. Следом выплыла мысль, что я могу быть в больнице, и меня положили вниз лицом случайно, к примеру, на подушку.

Полежав ещё немного, отмела последнюю версию, как несостоятельную. Послышались лёгкие шаги, открылась дверь, и кто-то осторожно вошёл в комнату.

- Госпожа, с вами всё в порядке? Госпожа?! – в тонком девичьем голосе я уловила странные нотки.

Я собралась с силами и уже хотела промычать что-то утвердительное, когда тот же голос радостно сказал:

- Дарий, ты только погляди на это! Слава всем богам! Неужто, старуха померла?

Второй человек позволил себе усомниться в моей смерти и произнёс со вздохом:

- Вот уж чего не знаю… только не думаю я, что она просто так на ковре полежать удумала. Давай так: ты беги за подмогой, а я тут останусь, надо бы покараулить старуху-то… хоть и не сбежит никуда, а всё равно, так безопаснее будет.

Первая девчонка согласно угукнула и поскакала куда-то вниз. Мысли в моей голове окончательно перемешались. Если они обращались ко мне, то разве я старуха? А если нет, то тогда почему кто-то, крепко воняющий луком, стоит рядом со мной? Для того, чтобы я «не сбежала, но для безопасности»?

Сдаётся мне, что ситуацию стоит прояснить, так что я собралась с духом и замычала. Вначале тот, кто остался «на стрёме», не обращал внимания на странные звуки, очень надеясь на то, что ему почудилось, но затем они были столь явными, что списать их на музыку ветра не получалось при всём желании.

- Госпожа Катерина, так вы живая? – громко спросил он, изо всех сил пытаясь скрыть разочарование.

В эту минуту с шумом ворвалась целая делегация, и некто очень импульсивно велел всем отойти и не мешать ему работать. Ну, вот, и санитары пожаловали. А я-то уж стала опасаться, скоро ли они появятся. Я просто сейчас такое услышала!

- Она, вроде как, живая! – с волнением произнёс тот парень, который вызвался меня охранять.

Тот самый, который «санитар», попросил ему помочь и перевернуть госпожу Катерину, меня то есть, на спину. Несколько человек хекнули, поднатужились и перевернули сначала на бок, а затем уж и на спину. Я дала себе зарок ничему не удивляться, так что просто лежала и медленно моргала, безразлично рассматривая потолок.

- Как вы себя чувствуете, госпожа Катерина? – спросил «санитар» и приставил ко мне штуку, похожую на детскую дудку.

- Пить! – я пожевала распухшим языком и захрипела.

- Сейчас мы вас поднимем и дадим напиться, – согласно кивнул собеседник.

Те же люди, которые переворачивали меня на спину, робко подошли, двое подхватили меня за руки, резким движением придав мне полусидячее положение, а потом вторая двойка подхватила меня за ноги и попёрла куда-то. Очевидно, в сторону кровати. Я сфокусировала взгляд, но затем быстро зажмурилась и было от чего, скажу я вам… Прошептав что-то про себя, я снова приоткрыла глаза и получила чашку воды, которую жадно выпила в мгновение ока.

Стоявшие возле моей постели люди разочарованно переглядывались, поскольку совершенно очевидно, теперь шанс, что я умру, становится ничтожно мал. Я поставила себе ещё одну зарубочку в памяти, а пока снова прикрыла глаза. Тошнота и слабость никуда не делись. А ещё после увиденного… тот человек, который назвался санитаром, не вызывал у меня ни малейшего доверия, так что я не стала просить у него ни успокоительного, ни отдельную комнату с мягкими стенами. Поскольку он снова послушал меня через платье и жизнерадостно сообщил, что это лёгкое недомогание, у меня просто закружилась голова оттого, что был слишком затянут корсет. А потом, когда его сняли, я и упала в обморок от обилия кислорода. Лекарств от этого нет, только постельный режим и полный покой.

Во всяком случае, именно так я поняла из его куртуазных выражений. После того, как за последним человеком закрылась дверь, я вздохнула полной грудью, словно перед прыжком в воду, и открыла глаза. Напротив постели, где я лежала, находилось большое зеркало в вычурной раме, и я снова увидела то, что и в первый раз – тётку, раскинувшуюся, как кит, на огромной кровати. Я с трудом подняла руку и потрогала свой нос. Женщина сделала тоже самое. На её крупных пальцах, немного напоминающих небольшие сардельки, блестели рубины и, кажется, изумруды. Я надену всё лучшее сразу? Мне казалось, что я услышала бешеную работу собственных мыслей в голове. То есть, если глаза и зеркало не врут, то это моё тело? Я резко откинула одеяло и воззрилась на нижние конечности. Бледные, с синими прожилками вен под кожей. Нет, не врут!

Бессильно откинулась на подушки и начала с того, что постаралась принять ситуацию. А это оказалось не просто. Если принять за аксиому, что я не сошла с ума и не лежу в больнице имени Николая-Чудотворца, то выходит, что я действительно прошлой ночью умерла на полу возле двери. И мама тоже. В этом месте моё сердце мучительно сжалось.

А теперь – вот! Я попала в тело пожилой женщины. Очевидно, что она умерла прошлой ночью, а я «заняла» её место. Я скривилась. Тётка в зеркале тоже. С досады я закрыла глаза. А ещё прислуга в доме явно недолюбливала бабусю. Чем же она их так допекла, интересно, если они, увидев её без чувств на полу, даже не пытались скрывать своей радости? Пока больше вопросов, чем ответов.

Я осторожно сползла вниз по простыне. Очень хотелось свернуться калачиком, подтянув колени к подбородку и закрыть глаза. Как же давно я так не делала… лет с восьми, кажется. Я помню, что мама всегда находила время для того, чтобы пожелать мне спокойной ночи и даже оставляла включённым маленький ночник, если я шёпотом просила сделать это. Острое чувство жалости подступило ко мне, и я закрыла лицо руками.

Зеркало напротив услужливо показывало мне, как толстая тётка в нём лежит и рыдает навзрыд.

Как я уснула – не помню. Разбудил меня то же тихое шебуршание, что и в первый раз. Оказывается, что пришла молоденькая девушка и принесла завтрак на тяжёлом подносе. Следом осторожно внедрился парень и принялся растапливать камин.

Я открыла глаза в тот момент, когда раздавалось чирканье огнива, что ли. Если я правильно поняла тот камешек в руках парня. Девчонка, заметив, что я проснулась, вся сжалась и затряслась, как банный лист:

- Мы просим у вас прощения, госпожа, за то, что своими действиями разбудили вас до полудня. Прошу вас, простите нам неловкость нашу, не наказывайте, молю!

Парень стал спиной к камину и замер, только в глазах его замерли тоска и ужас. Вот оно как! А тётка-то, покойница, очевидно, была самодура, раз у персонала такие опасения… но я откашлялась и сообщила «провинившимся», что всё в порядке, сегодня я так и планировала проснуться «до полудня», так что они могут себя считать реабилитированными.

Если я ожидала слов благодарности, то напрасно – они оба уставились на меня, как будто я высморкалась в пододеяльник, переглянулись между собой, девушка неловко присела, и они быстро вымелись из комнаты.

Я хмыкнула – «облагодетельствовала», выходит. Сегодня я чувствовала себя гораздо лучше. В физическом смысле, я имею в виду. Все душевные переживания я зарыла «на потом» и постаралась понять, где я нахожусь и что мне с этим делать. Первым делом я решила осмотреться в своей спальне и с этой целью с кряхтеньем поднялась на ноги. В коленях что-то опасно захрустело, и я тяжело села обратно.

«Чёрт, как-то же эта женщина передвигалась сама все годы своей жизни? И умерла явно не от хронического артроза коленных суставов. «Полтинник» на этих конечностях тётушка отмотала, попользуюсь и я немножко». Приняв такое решение, я сурово опёрлась на постель и снова осторожно поднялась, размышляя о том, для какой цели она, Катерина, то есть, предпочитает спать в платьях.

То, что я приняла за платье, при ближайшем рассмотрении оказалось длинной ночной сорочкой, весьма пуританской, на мой взгляд, застёгнутой у горла на маленькие пуговички, длиной до самых пяток, свободного кроя, такого, знаете модель: «чехол на танки»? Вот, как раз, мой случай.

Я вяло поползла по комнате, осматривая всё по дороге. Ну, так себе, на моё весьма предвзятое мнение, тут было не слишком уютно, зато «дорого-богато», отец такого не одобрял, он ведь уважаемый человек, а не босяк какой-нибудь…

За одной из дверей обнаружилась немаленькая по размерам гардеробная, за второй – то, к чему я так стремилась душой – санитарная комната. Устройство унитаза было на удивление простым и немного смахивающим на рукомойник, который стоял у нас в доме на Финском заливе в зоне для барбекю. Рядом, на гнутых вычурных ножках, находилась здоровая ванна. Я подползла ближе – интересно как, слив есть, а кранов, из которых течёт вода, не видно.

Я оставила вопрос об устройстве и функционировании сантехники на потом и вернулась в спальню. Камин уже был затоплен, и по комнате разливалось блаженное тепло. «Ну, надо же, какую прорву дров необходимо для того, чтобы «прокормить» этот камин»! – подумала я, внимательно осматривая огромный камин, в который я могла бы поместиться целиком. «С пометкой», - хмыкнула я, – «раньше могла бы поместиться…».

Плотные портьеры уже были раздвинуты, и возле моей кровати суетились две горничные, одну из них я уже видела сегодня – ту девчонку, которая очень просила не наказывать за ерунду какую-то и новенькая, но столь же заморенного вида. Заметив меня, едва бредущую по комнате, они обе бросили своё занятие и решили меня поддержать и усадить в изящное креслице воле небольшого столика.

Это они напрасно, конечно… если бы я на них рухнула, то шансы остаться в живых имелись только у меня!

- Милая! Ты позволишь войти? – на пороге показался молодой мужчина, не старше тридцати лет, который смотрел на меня с любовью и заботой. – Я так переживал вчера, когда ты внезапно плохо себя почувствовала, но доктор Элиас велел мне оставаться в своих покоях!

Мужик подбежал ко мне и облобызал ручку. Я же сидела, ни жива, ни мертва – голос именно этого человека я услышала, когда очнулась на полу, и именно он проверял носком своего сапога меня «на живучесть»!

Мужчина, горестно возводя глаза к небу, сообщал о том, что он сильно переживал, ожидая благие вести по поводу моего здоровья, как он глаз не мог сомкнуть, волнуясь за то, все ли со мной в порядке и как я сейчас там одна, без него, любимого супруга… я смотрела на него во все глаза. И было на что, если честно – довольно высокий, с удивительными синими очами и тёмными волосами, аккуратно уложенными и ловко завитыми на чёлке, с идеальной фигурой, подтянутый и стройный. Ноги в строгих брюках намекали на то, что он имеет хорошо развитую мускулатуру. Танцор он, что ли?

Так, стоп, парниша! Сдаётся мне, что самое главное я сейчас только что услышала – этот «безутешный молодой человек», ночами не спящий, что там ещё по списку… так вот, что он приходится супругом моего тела! То есть моим супругом? Одним словом – вот! Да что ж мне так не везёт-то? Муженёк, судя по всему, укокошил дражайшую половину, справедливо решив, что на её могилке вряд ли кто всплакнёт, а тут такая незадача! И ходит сама, и говорит ещё… мне бы сейчас наедине со своими мыслями остаться, а он тут жужжит под ухом. Я на минутку отвлеклась от своих мыслей, поскольку моя половина вопросительно на меня уставилась. Он о чём-то меня спросил, а я и не расслышала, занятая своими собственными мыслями?

В синих очах молодого человека я увидела заботу, беспокойство и некоторую толику волнения. Только этим я могла объяснить тот факт, что он явно нервничал, постоянно одёргивая свой вышитый жилет и трогая цепочку часов, да и много чего. Надо же, как его прижало-то… я вздохнула, размышляя о том, насколько он всё-таки любит свою половину, вон, припёрся с утреца, хоть ночь и не спал. Что очень может быть, кстати – видок у него того… слегка помятый, если честно.

- Прошу прощения! – тихо подошла горничная. – Господин Тобиас, желаете ли вы откушать вместе с госпожой Катериной?

Ну, хоть познакомились! Я отрицательно покачала и головой и сказала более грубо, нежели сама от себя этого ожидала:

- Я не слишком хорошо себя чувствую и хотела бы остаться одна!

Тобиас покорно кивнул и, довольный, порысил к двери. И тут я вспомнила свою смерть в другом мире, и поспешно уточнила:

- Но буду счастлива, если мой возлюбленный супруг составит мне компанию.

Во как! Тобиас, не выказывая раздражения от смены желания супруги, уселся рядом со мной за столик и взялся за чашку с напитком.

- Прошу прощения за нерасторопность! – прошептала та же горничная. – Я сей же час принесу ещё еды!

- Ну что ты! – поразилась я, обозревая количество яств на столике. – Вполне достаточно, как мне кажется!

Если она принесла это всё богатство только мне одной и теперь переживала, хватит ли еды на столе, сколько же тогда лопала покойница? Судя по всему, любила дама покушать… Несмотря на то, что я постаралась говорить вежливо и спокойно, памятуя странную реакцию обслуживающего персонала, заметила, что девчонка немного съёжилась.

- И в самом деле, Агата, ты можешь быть свободна! – супруг слегка улыбнулся девушке, та покосилась на меня, поняла, что я не против такого распоряжения, и тут же смылась.

Какой из этого делаем вывод? Горничная моя лично, либо требуется подтверждение моего согласия на распоряжения Тобиаса? Пока слишком мало информации для того, чтобы делать вывод… имя ещё у него дурацкое – Тобиас! А я, так посмотрю, Боженька аппетитом его не обидел! Во всяком случае, уплетал он за обе щеки, успевая вещать что-то, преданно смотря мне в глаза.

Какой из этого вывод? Либо он не собирался сегодня травить меня повторно, либо это сделал не он! Или отравлена только моя посуда и столовые приборы, к примеру.

Я, которая отпила воды из высокого бокала, закашлялась. Пожалуй, стоит пока попоститься… и для фигуры полезно, да и в целом, есть шанс, что дольше проживёшь!

Тобиас кинулся ко мне на помощь, спасая от приступа кашля.

- Милая, мне кажется, что тебе стоит соблюдать постельный режим хотя бы сегодня! – сама забота и тревога за состояние дражайшей половины.

«Врёшь, не возьмёшь!», – думала я, криво улыбаясь.

В результате нашего завтрака блюда остались нетронутыми едва не наполовину. И это несмотря на отменный аппетит моего супруга. Отсюда делаем вывод, что моя догадка относительно пищевого поведения госпожи Катерины была права. Тобиас порадовал меня ещё немного своим обществом и отбыл, ссылаясь на страшную занятость. Что ж, дела есть дела. Я не стала его задерживать.

Агата, которая пришла убирать со стола, заметила, что далеко не всё было съедено, и руки её задрожали, да так, что тяжеленный поднос, того и гляди, уронит на пол.

- Госпожа Катерина, что-то не так с блюдами? Или приготовлено не вкусно, вам не понравилось? – ужас, который был написан на её лице, сложно передать словами.

- Ну что ты, Агата, всё было приготовлено очень вкусно и как раз так, как я люблю. Передай мою благодарность повару, пожалуйста, – попыталась успокоить я трясущуюся горничную, открыла ей дверь и проследила, чтобы она не свалилась с лестницы.

Кажется, всё! Снова накатила усталость и какая-то слабость, сердце билось очень сильно. Я доползла до кровати и упала на неё без сил. Открыла глаза совсем нескоро, я судила по тому, что в спальне было темно и как-то сумрачно. Странно, я никогда не подходила к окну. С кряхтением поднявшись с кровати, я добрела до него и увидела большой заснеженный сад. Так вот, почему день проходит на удивление быстро – зимний день короток.

Открылась дверь без стука, и в комнату ворвался давешний эскулап. Он улыбался и вообще, как-то чувствовалось, что у этого невысокого круглого человечка жизнь удалась.

- О! Вы чувствуете себя уже гораздо лучше, как я понимаю? Я вчера выявил у вас небольшое сердцебиение и сильную слабость от использования чересчур плотно шнурованного корсета, я сегодня вы уже свежи, словно майская роза! Те капли, которые я вам прописывал, госпожа Катерина, поистине чудодейственны!

Невольно я бросила взгляд на зеркало, которое висит напротив кровати. Оно показало мне уставшую женщину с землистым, где-то изжелта-бледным цветом лица, привычно недовольно опущенными уголками губ и нездоровой отёчностью глаз.

Что он там молол про «майскую розу»? Придуривается, что ли? Или меня держит за дуру? Скорее второе, он самозабвенно трещал что-то о том, мне крупно повезло по жизни, раз уж он поддался на уговоры господина Тобиаса и переехал в наш дом. Во как! Дохаживать меня, стал быть, согласился? Или помочь меня на тот свет сплавить? Хотя, вряд ли. Не похож жизнерадостный пухляш на безжалостного убийцу.

Лекарь, всё с той же счастливой улыбкой, попросил меня прилечь и снова приложил к моему платью слуховую трубочку, затем покачал головой, сообщил, что мне прописан постельный режим, поскольку сердце бьётся слишком часто, пульс не в порядке и далее по списку.

- Кроме того, не советую ещё какое-то время носить корсеты. Все свои рекомендации я передам вашему супругу, как только он вернётся с прогулки с госпожой Аделаидой.

«Передай, родимый, конечно, передай, как без этого!», – подумала я, глядя, как за лекарем закрывается дверь. – «Что до корсетов, то мне стать стройнее они точно не помогут, так стоит ли издеваться над собой?». Я добрела до гардеробной, выбрала там длинный махровый халат и тапки, которые завязывались лентами на щиколотках, кое-как их примостила и вышла из комнаты в «большой мир».

Судя по тому, что я видела из окна, комната моя располагалась на втором этаже. Я осторожно побрела по длинному коридору, ожидая неизвестно чего. Несколько портретов, висящих на стенах, намекали мне, что это родственники или родители, быть может, госпожи Катерины – очень уж очевидным было семейное сходство той, которую я видела в зеркале, с изображёнными людьми на портретах.

Что ж, это всего лишь укрепило меня в той версии, что господин Тобиас женился на деньгах. Дело для меня привычное и ни в коей степени не осуждаемое. Только вот я думаю о том, что очень грустно было ему каждую ночь приходить в спальню своей дражайшей половины… впрочем, опустим моральные терзания господина Тобиаса – кажется, я нашла кое-что интересное – библиотеку.

Почему-то все уважающие себя попаданки делали именно так, а я чем хуже? То есть, получали всю необходимую информацию из книг, понимали, что знают и умеют больше, чем все в этом мире. Первым делом изобретают ручную мясорубку, затем помогают обиженным и угнетённым, поднимают село с колен, а впоследствии находят своё женское счастье. Говорю это с определённой долей ответственности, поскольку Анютка до чрезвычайности любила литературу подобного жанра, и нередко я слушала её вольный пересказ: «Ну и вот, училка эта сидит в болоте, вся очумевшая, поверить не может, что козёл этот её бросил, и после этого она ещё попала незнамо куда».

Я с трудом припомнила последний пересказанный роман. Там тоже фигурировала поднятая целина, если память меня не изменяет… Так о чём это я? Библиотека в этом случае нам, приличным попаданкам, всенепременнейше должна помочь. Поэтому-то я сейчас нервничаю, когда осматриваю тёмные полки с книгами. Осторожно достала небольшую книжицу с туманным названием: «Его сердце»! Тяжело вздохнув и уже подозревая, о чём это произведение, я открыла середину книги – так и есть, про анатомию не сказано ни слова. Внимательный осмотр всех книг в зрительной доступности показал, что содержание оных приблизительно одно и тоже.

А для чего тут поставлена такая милая маленькая лесенка? Я забыла о том, что нынче не в том возрасте и весе, как раньше, и решила вспрыгнуть наверх быстроногой ланью. Но не тут-то было. Однако, я тоже не из босяков каких-нибудь… Поэтому, осторожно переставляя ноги и отдыхая каждую минуту, вскарабкалась по лесенке. Ну, вот же! Не зря корячилась! Географический атлас мира, потом толстая книга, листать не стану, возьму с собой наугад.

Сползла вниз, передохнула. Стало совсем темно, я зажгла ещё одну свечу и уселась за стол для того, чтобы изучить свои находки. Что ж, мне повезло. Согласно атласу, страна, в которой я нахожусь, называлась Аурелией. Красиво и ничего мне не говорило. Так, что дальше? Строй – конституционная монархия (ну, кто бы сомневался), климат весьма умеренный с мягкими зимами и длинным тёплым летом. К сожалению, я не смогла определить, в каком городе сейчас нахожусь, оставлю пока это на потом. Далее, что тут у нас… толстенная книга оказалась не чем иным, как сводом законов… тоска… помнится мне, что один из папиных помощников когда-то пытался поведать мне о тонкостях Гражданского и Семейного Кодекса, но много я не осилила, так что сейчас равнодушно листала книжищу, не слишком вчитываясь в то, что там написано. Кстати, ничего нового: в браке собственность считается совместно нажитой, вдовам и вдовцам переходит всё имущество супруга и прочая лабуда. Большой круг с непонятными письменами оказался не чем иным, как календарём, путём нехитрых вычислений я узнала, что сейчас четыре тысячи тридцатый год от сотворения мира.

Так, пожалуй, кое-что стоит записать, дабы потом не забыть. С этой целью я стала дёргать все ящики письменного стола. Бумажки какие-то, счета на оплату. Ничего, похожего на шариковую ручку, гусиное перо и чернильницу или что-то похожее. Я дёрнула последний ящик, он выдвинулся с большим трудом, и я вытащила оттуда пачку бумаг весьма официального вида. Так, что тут у нас? Девица Катерина Грей сочеталась браком с господином Тобиасом Дарк в четыре тысячи двадцать седьмом году от сотворения мира. Однако, не так давно они супружествуют! Что дальше? Документы самой девицы Грей, согласно которым она родилась… тридцать два года тому назад. Вот это номер, чтоб я помер… то есть мои глаза и зеркало меня обманывают?

Чудны дела твои, Господи! Я повертела бумажки и так, и этак, и хмыкнула! Оказывается, что родители госпожи Катерины решили озаботиться судьбою единственного дитяти и настояли на составлении брачного договора. В моём мире, кстати, тоже крайне полезная вещь, и частенько скрепляет брак посильнее огромного чувства.

Так вот, согласно этой вот бумажули, господин Тобиас Дарк, двадцати семи лет от роду, после того, как возьмёт в жёны девицу из семьи Грей, вкупе с ней получает единовременную однократную выплату, подозреваю, что немаленькую. Сумма была указана, но мне она ничего не сказала. Компенсацию моральную, что ли? Я стала читать дальше, пытаясь разобраться в хитросплетениях умных выражений.

Так вот, кроме денег, счастливый молодожён получает ещё несколько приятных «плюшек» и преференций. Но, самое интересное то, что в собственность все финансовые активы супруги могут ему перейти только в одном единственном случае – если она умрёт бездетной. В том случае, если она будет жива-здорова, но опять же, бездетна, то она распоряжается своим имуществом и не претендует на добрачное имущество своего супруга. В том случае, если у Катерины будут дети, то после её смерти собственность и деньги достанутся им в равных частях.

Вот так. Если я хоть что-то понимаю, то Тобиас по любому «пролетает» мимо денег. Ну, кроме тех, что он получил сразу же после женитьбы на очаровательной Катерине. Так что, единственный способ не остаться «у разбитого корыта» - стать бездетным вдовцом. Интересно, о чём думали родители Катюши, когда составляли столь странный брачный контракт? Судя по всему, вряд ли они питали тёплые чувства к своему отпрыску, либо не предполагали такого варианта событий.

Как говориться, теперь не спросишь – тут же я обнаружила свидетельство, выданное в храме Трёх Богов – через полгода после знаменательного события погибли уважаемые родители госпожи Катерины. По какой причине – непонятно, быть может, несчастный случай или стремительная болезнь? В документе не указано. Я вздохнула. Катерину эту, место которой я сейчас заняла, было жалко до ужаса.

Я долго сидела в полумраке кабинета, вспоминая свою смерть и то, как в том тумане, в котором я падала, я услышала голос Тобиаса, который называл меня по имени. Теперь-то понятно, что не меня, конечно, но тогда я этого не знала и поспешила, едва заслышав этот зов. А потом это… он убедился, что я мертва, и ушёл.

Голодное бурчание желудка деликатно намекнуло мне на то, что уже давно вечер, а я сегодня положила туда стакан воды. Не слишком калорийно, но мне не повредит. Я повторно вздохнула, заставив свои телеса колыхаться. Точнее говоря, только пойдёт на пользу.

Я поднялась из кресла и, собрав кое-какие книги по экономическому развитию Аурелии, отправилась в свои покои. Там меня ожидала давешняя горничная, Агата, и накрытый стол вроде как на десять человек. Есть хотелось неимоверно, поэтому я, уточнив, что супруга по сию пору не было дома, взялась за ложку.

- Надеюсь, вам понравится ваш ужин, госпожа! – пролепетала Агата. – Кухарка трижды перепроверила, чтоб всё по рецепту было приготовлено, да и господин Тобиас самолично на кухне обретался, переживал, что вы с утреца не откушали, как обычно, обедать не соизволили, так вот, хоть отужинаете вкусно.

Ну, у каждого своё понятие «вкусноты», конечно. Вообще, я не в восторге от тяжёлой, жирной пищи, тем более, на ужин, но я была и правда, голодна, поэтому придвинула к себе какой-то густой суп, исходящий паром, и ноздреватый ароматный хлеб. Супруга нет, так что есть надежда, что еда не отравлена. Потом до меня стал доходить смысл слов Агаты.

- Сам, говоришь, Тобиас на кухне готовил? – отставила я ложку и принюхалась.

Эдак и с ума сойти недолго. Я не уверена, что супруг именно сегодня что-то подмешал мне в еду. Но проверять на себе желания нет. Сдаётся мне, что бедная Катерина перед своей смертью тоже могла попить «чайку», только из рук супруга, а не названной сестрицы. Даже не представляю масштаб его огорчения, когда выяснилось, что я, если не здорова, то хотя бы, жива…

Ложку я всё же отставила. И воду пить не стала. И это даже несмотря на то, что приторно-сладкого аромата я нигде не ощущала. Целее буду, как говориться…

- Спасибо, Агата! Я убеждена, что всё очень вкусно, но не слишком хорошо себя чувствую…

Я заметила недоверчивое выражение на лице горничной, которое говорило: «А раньше всегда порола за обе щеки…» и поэтому добавила:

- Вот, в книжке прочла, что воздержание от обильной пищи способствует похудению.

- Вот в этой книжке? – робко уточнила Агата.

- Конечно! – оскорбилась я. – Именно в ней.

Затем перевела взгляд на то, что держала в руке. На толстенной книге крупными буквами было написано: «История военного дела».

- Ужинать я сегодня не стану, спасибо, лучше лягу пораньше спать, – сообщила я, отодвигая нетронутую еду. – Выброси еду или предложи на ужин моему супругу, когда вернётся.

Горничная бросила на меня испуганный взгляд, пробормотала что-то о том, чтобы я не забыла выпить своё лекарство на ночь, и постаралась побыстрее выбежать из моей комнаты. Странно, не в первый раз замечаю такое поведение. Неужели, Катерина была этакой «салтычихой», и её смерть – это какое-то общее благо?

Так! Что там она говорила про лекарство, которое я должна принимать? Я подошла к туалетному столику и обнаружила небольшую бутылочку тёмного стекла с надписью «Лауданум». Интересно, что это такое? Несмотря на то, что у меня болели кости и было учащённое сердцебиение, пить капли, которые подсовывает мне эскулап, что слушает моё сердцебиение через платье, я не собиралась.

«Лауданум»… что-то знакомое… я перевернула флакончик и увидела у себя на пальце тягучую тёмную каплю консистенции густого сиропа. Осторожно понюхала, ощутила тяжёлый, приторно-сладковатый аромат, запах которого я ощущала когда-то давно, в своём мире…

- О, Климова, привет! Какими судьбами? – встретив меня на пороге ночного клуба, поприветствовал сын друга нашей семьи, Артём Собуров.

Дело в том, что семья Собуровых не так давно приобрела недвижимость в нашем посёлке на берегу Финского залива. Так что мы были соседями, если так можно выразиться о людях, которые имеют возможность столкнуться только у шлагбаума, который перегораживает въезд в наш посёлок, поскольку размер наших приусадебных участков не предполагал тесное знакомство. Так вот, с сыном Собуровых я и встретилась как-то на одной вечеринке. Он был парень компанейский и тут же пригласил меня с моей подружкой в их компанию.

Тогда-то я увидела в первый раз тот же «сироп», что и сейчас. Только был он в медицинском пузырьке. Тёма ловко перелил совсем немножко в маленькую ложечку, разбавил чем-то бесцветным из ампулы, подогрел полученную смесь зажигалкой. Я стояла в углу тамбура ночного клуба, мало что понимая из происходящего. Затем шприц стал переходить из рук в руки, компании было очень весело, только лишь я одна была «белой вороной».

Подружка, с которой я в ту ночь оказалась в ночном клубе, едва завидев что-то странное, тут же сбежала, предоставив мне выкручиваться самой. Ей лишние проблемы были не нужны.

- Да ладно тебе, мать… опиум - это же натуральное, растёт, природа, щас эко модно. Типа, полезно для здоровья! – утверждал Тёма, закатывая рукав свитера.

- Так ты, выходит, за здоровый образ жизни? – ухохатывалась его подруга.

Так что я сейчас стояла в углу, а дружки Тёмы прикалывались надо мной. Очевидно, что-то в моём внешнем виде очень сильно развеселило «золотую молодёжь». Сам Артём в этот момент уже валялся на диване за своим столиком. Думаю, что ему было не до таких мелочей, как мой испуг.

А затем, где-то, через полгода, мы узнали, что Артёма не стало. Его родители были убиты горем, поскольку выяснилось, что их сын имел наркотическую зависимость и погиб от передозировки.

- Я же ничего не знала! Правда, не знала! – плакала его мама, Виталина Робертовна. – Он в институте учился, отец ему первый «Порш» недавно подарил, он его, правда, почти сразу разбил, и, вы знаете, частенько нервный такой был, просто бешеный, а потом раз – и всё в порядке. Мы с отцом тогда ещё очень сильно переживали, что это учёба так давит на мальчика…

И вот сейчас я сидела, и смотрела на ту же самую жижу, от которой «хороший мальчик» Тёмочка был очень «нервным и даже бешеным», зато потом, получив заветную дозу, становился тихим и спокойным, что так нравилось его мамочке…

Я тяжело встала с кровати и подошла к зеркалу. Так, выходит, что эта грузная тётка с набрякшими веками и вечно сонными глазами - опиумная наркоманка? Неожиданная ярость закипала у меня внутри, и я сдержала порыв немедленно разбить зеркало в тяжёлой раме. Я не сомневалась в том, что это не мои эмоции, что это? Вызвано ломкой или просто усталостью? Но, в любом случае, прояснить ситуацию стоит немедленно. Интересно, знал ли доктор о том, что эти капли, которые госпожа Катерина принимает, не что иное, как наркотик?

Если уж откровенно, то не факт. По крайней мере, я слышала, что когда-то этот самый «Лауданум» продавался в аптеках и служил, как лекарство при спасении младенцев от колик в животиках, как обезболивающее лекарство при родах и даже при сердечных расстройствах. Так что сидела на нём просвещённая Европа крепко. Быть может, что нечто похожее существует и тут?

Употреблением опия объясняется и изменения во внешности, которые произошли с Катериной, наркоманы сильно стареют, это правда, и слуги называли меня «старухой», когда решили, что я умерла. Только вот… как же это не заметил мой дражайший супруг? Я допускаю, что он не слишком переживал за супругу, но не настолько же… если только у него с самого начала не было мысли убить свою половину и забрать имущество.

Я походила по комнате, гоняя в голове свои мысли. Пришла к выводу, что вряд ли он знал о том, что капли, те, которые назначил врач – яд! Иначе бы Катерина умерла бы гораздо раньше, и не от отравления цикутой, как я предполагала, а от простой передозировки. Ведь ничто не мешало Тобиасу сообщить, что доктор просил увеличить дозировку…

Я вышла в коридор – мне стоило немного прогуляться для того, чтобы немного упорядочить мои мысли. Там было довольно прохладно – всё же зима на улице, но меня это не смущало, так что я стояла в полутёмном холе первого этажа, размышляя о нелепой гибели этой дурочки – Катерины. Судя по всему, Тобиас никогда не только не любил супругу, но даже и не уважал – все эти отупляющие романы, которые могла читать бедняжка, редко выползающая из своих покоев. Единственной её радостью было хорошо покушать, поскандалить с прислугой да почитать это низкопробное чтиво…

Небольшой снежок запорошил крыльцо и подъездную дорожку к дому, масляный фонарь с трудом разгонял темноту за крыльцом. С моего места был виден небольшой кусочек сада с укрытыми на зиму растениями и аккуратно подвязанными кустарниками. Возле парадного крыльца остановилась крытая коляска, из неё показался мой драгоценный супруг и какая-то дама, очевидно, та самая госпожа Аделаида, с которой он был на прогулке. Однако, поздновато уже для променада…

Я ухмыльнулась и осторожно отошла от окна, для того, чтобы вновь пришедшие меня не заметили. Раздался звонок в дверь, и кто-то её распахнул.

- Добрый вечер, господин Тобиас!

- Да, да, конечно! Как там моя супруга?

- Господин лекарь дал ей немного успокоительного против нервических припадков и посоветовал постельный режим ещё на несколько дней, – ответил человек, поклонился, взял верхнюю одежду господ и вышел.

- На несколько дней? – передразнила его молодая девушка, которая была рядом с Тобиасом.

- Не волнуйся по поводу моей супруги, милая сестрица. Еда в её покоях есть, а боле ей оттуда и выходить незачем! – ласково обнимая за плечи, супруг шептал что-то на ушко своей спутнице.

- Выходить говоришь, незачем? – задумчиво смотрела я вслед прибывшим. – Какая интересная сестрица у моего супруга. Кого-то она мне напоминает…

Следующее утро началось для меня также неожиданно рано. Только теперь уже ни Агата, ни истопник не пугались того факта, что я проснулась не в духе.

- Помоги мне принять ванну, Агата! Я хотела бы сегодня спуститься к завтраку, – попросила я свою горничную.

Не могу сказать, удивилась ли она этому факту или нет, но в рекордные сроки та лохань, которую я обнаружила в отдельном закутке, была наполнена горячей водой, и я с блаженством туда залезла. Очень постаралась при этом не расплескать всю воду, бухнувшись туда всем телом. Не знаю, что там говорил наш эскулап относительно десяти дней постельного режима, поскольку я горела желанием именно сегодня уже выйти в «большой мир».

Поэтому, вымывшись с помощью Агаты, оделась, игнорируя корсет (во-первых, чётко следуя рекомендациям лекаря, во-вторых, я себе не льстила и понимала, что стройнее таким образом я не стану), медленно и осторожно спустилась вниз.

В малой столовой уже был накрыт лёгкий завтрак на две персоны. Я невольно сравнила, какие блюда предлагались мне на завтрак и поняла, что меня тут явно не ждали: ни тебе каши с маслом, сладкой булки, трёх яиц всмятку, молочного супа и горячего напитка типа какао! Ничего подобного! Просто небольшое количество омлета, ягодный взвар или молоко на выбор. Изящная сервировка стола заменяла обилие блюд.

Тобиас уже сидел за столом, услышал звук открывающейся двери и радостно поднялся мне навстречу. Ну, или не совсем мне, судя по тому, как изменилось его лицо при моём появлении.

- Дорогая?! Если я верно припоминаю, то уважаемый Элиас упоминал, что тебе стоит соблюдать постельный режим и не напрягаться понапрасну.

- Как же, как же, милый, так и есть! – согласилась я, с удобством расположившись на свободном месте. – Напрягаться я совершенно не намерена!

Следом распахнулась дверь и впорхнула сестрица моего супруга – невероятно хорошенькая девушка не старше двадцати лет, очаровательная в своей юности и свежести. Но она остановилась возле стола, не понимая, как вести себя дальше – ведь накрыто было только на две персоны, друг напротив друга, и других приборов не было поставлено…

Тобиас тут же засуетился, отдавая приказы о том, чтобы поставили ещё один прибор, отодвигал сестре стул и всячески давая той понять, что её, конечно, ждали, и что произошло какое-то досадное недоразумение. После того, как все уселись и принялись завтракать, я могла рассмотреть родственницу гораздо лучше. Она имела красивые выразительные голубые глаза, маленький носик и нежно-белую кожу.

Но сейчас носик был презрительно вздёрнут, а голубые глаза взирали на меня презрительно-жалостливо. Мол, кто ты такая, старая тётка, чтобы тягаться со мной, красавицей и даже умницей. Я понимающе хмыкнула – таких девочек я в своей жизни уже видела. И с этим гордо-сомневающимся видом знакома.

Среди круга общения моего папочки было вполне достаточно таких вот девушек. Некоторые из них играли роль супруги в её отсутствие, а некоторые даже и были в некотором роде ею. Один только папа насмехался: «Мне такого счастья не надо, я же не босяк какой-нибудь!».

За завтраком была непринуждённая беседа о погоде, о природе. В основном, усердствовал Тобиас, которого я про себя уже стала звать Тобиком. Я по большей части просто слушала, найдя источник знаний, иногда поддакивая в нужных местах. Аделаида предпочитала молчать и гонять по тарелке горошину. Точно, я совсем забыла про эту заповедь – «девушка должна кушать мало, как птичка», я же, которая не ела целые сутки, в полной мере наслаждалась завтраком. А, если учесть, что он не был отравлен, так и вовсе – нектар и амброзия!

Я прислушалась к тому, что говорит Тобик и кивала – да, зима нынче на удивление мягкая и тёплая, сильных морозов в этом году вряд ли предвидится. Да, конечно, стоит поднять налог на землю с крестьян моего имения, тогда и они будут работать охотнее, и нам сплошной профит. Отправить этим летом меня на воды – отличная идея! А деньги на это мероприятие? Ах, да, точно – мы же налог на землю поднимем!

Одним словом – супруг вертелся, как уж на сковородке, пытаясь почему-то задобрить… свою сестру. Вот так пердюмонокль, как сказала бы моя бабушка. Согласно законам жанра, он должен был обихаживать источник своего финансового благополучия, а тут вот!

Итак, подытожим знания, полученные за последнее время о суровой действительности: я попала в доиндустриальное государство с монархическим строем. Как я поняла из того атласа, который утянула из библиотеки, наше государство находится в середине материка и имеет, как мы поняли, довольно мягкий климат.

Если честно, то я ни в коей мере не географ, так что мне сложно судить о размерах Аурелии, и переводить понятные километры в принятые здесь мили, но, если верить моим книгам, то государство достаточно велико для того, чтобы воинственные соседи не рассматривали его в качестве законной добычи. С севера его отрезают от холодных ветров невысокие горы, с юга оберегают от песков леса и степи. Одним словом, жить тут хорошо и весело.

Так возрадуемся же и вознесём хвалу Трём Богам, что мне улыбнулась удача и я попала именно сюда, а не в халифат, к примеру. Это так, лирическое отступление… по поводу религии…

Она мне решительно непонятна. В данный момент я сижу в кресле возле камина и читаю какой-то божественный трактат. Хрень полная. Бог один, но в трёх лицах. Это основная мысль всей религии. Её цель – утешение людей в горестях и печалях, помощь бедным и угнетённым, воспитание сирот и содержание приютов. Вроде бы, всё! То есть, «Смерть неверным», «С нами Бог» и прочие войны за веру тут не фигурируют.

Более того, я даже не смогла нигде найти информации, согласно которой церковь бы являлась самым крупным землевладельцем мира. Или банкиром, к примеру… одним словом – веруешь, и ладно. Очень удобно, если честно.

И ещё прояснила для себя такой момент, который имеет для меня огромное значение, так сказать, вопрос жизни и смерти – разводов не существует. От слова совсем. То есть, видела, за кого замуж выходишь, так чего теперь возмущаться? Оно, может, конечно, и правильно… только вот, сдаётся мне, если я очень срочно не предприму кое-каких шагов, то имею все шансы скончаться во второй раз. Теперь уже навсегда…

Тихо отворилась дверь, в неё бочком, бочком, протиснулся давешний парень-истопник и осторожно косясь на меня, сидящую в кресле, стал чистить погасший камин.

- Напомни мне, как твоё имя? – спросила я у парня.

- Дарий, госпожа… - побледнел он и замолчал, не зная, куда девать руки.

Н-да… этак я не скоро заслужу их доверия, особенно, если представить, как я могла себя вести во время ломки. Но, я всё же откашлялась и важно начала:

- Всё ли у тебя в порядке, Дарий? Нет ли каких жалоб или вопросов?

- Да какие у меня вопросы? – жалобно смотря по сторонам, пробормотал Дарий. – Работаю, вот.

На лице «работника» было написано желание послать меня куда подальше и не лезть к нему со своими глупыми вопросами. Я вздохнула, но от парня отстала. Тем более что у меня была на примете более интересная «жертва» для моего любопытства.

Снег уже закончился, на улице было не холодно, скорее, ветрено и зябко. Но меня, человека, прожившего всю жизнь в северной столице, такой погодой не испугать.

- Агата, приготовь мне одежду, пожалуйста, мне хотелось бы прогуляться немного, – заявила я, едва вернувшись в свои покои.

- Конечно, госпожа! – в глазах горничной промелькнуло удивление, но комментариев я не дождалась.

Я смотрела, как Агата роется в гардеробной, после чего вытаскивает остроносые ботиночки на тонкой подошве и пытается «присобачить» их мне на ногу. Жутко узко и неудобно. И не предназначено для ходьбы по снегу от слова совсем. Что ж, судя по всему, пешие прогулки у госпожи Катерины были не в чести, хотя бы ей это явно не повредило. Я тяжело вздохнула и с надеждой посмотрела на Агату. Та понятливо рванула в гардеробную и принесла оттуда другие ботинки, которые отличались от первых… цветом пряжек!

Однако, и я тоже дочь Бориса Климова, а не «босяка какого-нибудь». Поэтому я махнула рукой, влезла в толстое шерстяное платье без корсета, конечно, плотные рейтузы и роскошное меховое манто серебристо-серого цвета. Вообще, что-то мне подсказывало, что рейтузы больше смахивали на кавалерийские, но Агата не посмела мне возразить, а для меня главное – что? Правильно – не замёрзнуть на улице.

Мой взгляд случайно упал на зеркало и я не успела отвести его, поэтому заметила богато одетую и весьма корпулентную тётушку.

- Вы готовы для выхода, госпожа! – тихо сказала Агата.

- Вот и славно. Хочу попросить тебя сопровождать меня на прогулке.

Горничная молча присела и отправилась в свою комнату для того, чтобы переодеться к выходу. Я осторожно стала спускаться по лестнице в холл. Экспериментальным путём было выяснено, что Тобик с Аделаидой предаются карточным играм в малой гостиной, так что я могла тихо уйти. Не то, чтобы я чего-то опасалась в данном случае, но! Пожалуй, не стоит ему знать о том, что чувствую я себя достаточно неплохо.

Вскоре вернулась Агата, и мне стало просто физически больно при виде девушки: старенькое пальтишко было явно с чужого плеча и норовило расползтись по швам, а ботинки… они были аккуратно подвязаны проволочкой. И тут я такая!

Я крепко сжимала в руке маленькую торбочку, которую вручила мне Агата – сумку, значит, а там было несколько монеток с различным изображением на реверсе. Навскидку, я не смогла определить, есть ли там содержание драгоценного металла, и в каком количестве. Однако, я не сомневалась в том, что это были именно деньги, их я нашарила в библиотеке и решила, что они мне нужнее, чем этому ящичку.

Что касается их достоинства – будем определять это экспериментальным путём. Я заранее рассортировала монетки по рисункам. Так я буду понимать, что они одинаковые.

А теперь я постаралась сделать максимально независимый вид, когда выходили на улицу через маленькую калиточку, которую мне показала Агата.

Что касается погоды, то с одеждой я не промахнулась. Во всяком случае, мне было тепло. А, если бы не странные ботинки, то даже и комфортно.

- Боюсь, что моя обувь не совсем подходит для прогулки, – начала я издалека.

- Боюсь, что так, госпожа! – понуро отвечала Агата. – Так вы ж не великая охотница до гуляния-то. Всё на коляске обычно. То в Манеж, то ещё куда. А ботинки ваши красивые очень, и шнурки какие гладкие.

Я, морщась, согласилась, что да, красоты невероятной.

- Мы идём куда-то конкретно? – осмелилась спросить горничная, как только мы вышли на улицу.

- Да, пожалуй. Ботинки новые покупать! – ответила я и сместилась чуть вбок и назад, так что девушка стала моей невольной провожатой.

- До Манежа не дойдём, далеко, возчик нужен. Если только на рынок.

Девушка произнесла последнее, едва слышно. Очевидно, опасалась быть отруганной за подобное оскорбительное предложение. Я только махнула рукой – рынок, так рынок!

До него мы плелись минут десять, по моим ощущениям. Причём, у меня за это время стало колоть в боку, была сильная одышка и ноги, будто в тисках. Поэтому, едва завидев красноречивую вывеску с изображением одного мятого ботфорта королевского размера, я устремилась к ней.

Бедная Агата молча шла рядом, ёжась в своей кацавейке. Я долго решалась, пока перед дверью башмачника не открыла свою торбу и не показала деньги.

- Давненько я не расплачивалась сама, вот и не знаю рыночных цен. Вот столько хватит на новую обувь?

- Что вы, госпожа! Конечно, хватит и одного ауреса, а то и останется…

Ага, понятно! Таких монет у меня много.

Мы зашли в полутёмное помещение, и откуда-то сбоку раздалось:

- Чем я могу помочь благородной госпоже?

Мы немного проморгались и заметили пожилого башмачника, который смотрел на нас с тщательно скрываемым недоумением.

- Вообще, можете! – сразу взяла быка за рога я. – Нам бы сапог каких. Тёплых, по погоде.

И в доказательство своих слов, я приподняла краешек платья, продемонстрировав ему свои остроносые ботиночки, в которых очень красиво сидеть или недолго стоять. Но тоже красиво. А меня отчего-то крайне заинтересовала возможность передвигаться.

Башмачник отрицательно покачал головой:

- Боюсь, госпожа, что такие сшить не смогу. И колодки такой не водится, да и кожа тонюсенькая, не нашенская выделка-то. Фряжская, не иначе. Так что, звиняйте, госпожа хорошая.

Я ткнула в тот угол, из которого встал, для того, чтобы встретить посетителей, уважаемый мастеровой.

- Что до модели обуви, то меня вполне бы устроила эта. И кожа не обязательно именно такая, как сейчас на моей обуви, достаточно того, чтобы она была достаточно качественной, а обувь – удобной в носке.

Мастеровой, всё ещё сомневаясь, стал снимать с меня мерки и советовать, какую мне лучше выбрать модель. Да, именно такую я и хотела – на невысоком и устойчивом каблуке, без фанатизма. После того, как заказ для меня на сапоги, ботинки и тёплые войлочные чоботики (просто не удержалась, у него были готовые, как образец) был составлен, я попросила снять мерки и с Агаты.

- Моей горничной тоже требуется обувь, сами видите, по этой погоде ноги можно легко промочить, – я показала на ботинки горничной со следами "реанимационных" процедур на них.

Мужик покачал головой и тут же предложил переобуться в те самые войлочные боты стиля «прощай, молодость», как называла такие бабушка, если они подойдут ей по размеру.

Агата, после того, как я обратила внимание башмачника на удручающее состояние её обуви, покраснела, как маков цвет, а сейчас просто стояла, багровая, и опустив голову вниз, нервно теребя своё платье.

Но в чоботы ноги покорно сунула и мучительно забормотала какие-то слова благодарности. Я оборвала их движением руки, Агата заткнулась на полуслове, но даже своим молчанием выражала свою благодарность, так что мне стало неловко.

Впрочем, я и в прошлой жизни сложно переносила выказываемую мне благодарность, которую я совершенно не заслуживала… Так о чём это я… за всё это богатство башмачник попросил с меня половину ауреса, что было мне вполне по карману, если можно так выразиться, причём авансы не были предусмотрены, во всяком случае, он просто попросил забрать мой заказ послезавтра.

Агата тут же переобулась и отказывалась снимать обновки, что вызывало у меня улыбку. После обувной лавки мы двинули дальше, я даже смогла передвигаться, поскольку немного передохнула. Далее по списку у меня было лицезрение предложенных товаров и выяснение ценообразования. Оно было весьма любопытным, кстати. То есть, какого-то единого мерила просто не существовало, скорее, я бы назвала это «джентльменским соглашением», когда несколько торговцев, имеющих похожий товар, договариваются о потолке цен.

Интересно, но не слишком выгодно для конечного покупателя. А ещё такой нюанс – мы в ближайшей корчме наелись до отвала. И меня ничуть не смущало, что я сижу за одним столом с горничной. Для того, чтобы избежать вопросов, хозяин этого богоугодного заведения выделил нам отдельный кабинетик с тёплой печкой. Так что я, пользуясь случаем, наелась сама и накормила скромно жмущуюся в угол Агату.

- Спасибо за подарки, госпожа, я ведь… - снова начала девушка. – Зима на исходе, думала, прохожу, ан нет, развалилися ботинки. Я уж и жалованье ходила просить, только господин Тобиас пока велел не заикаться об этом, мол, пока не до нас.

Так-так-так! Вот оно как… что-то знакомое, крутится в голове… но отчего вдруг, такая экономия? Быть может, я многое не понимаю, да только не в управлении домом, не зря ведь папа пять лет оплачивал моё обучение. И что-то мне подсказывает, что у Тобика свои, далеко идущие планы, и они не только касаются моей скромной персоны…

- А почему управление домом перешло моему супругу, разве этим не должен заниматься…? – начала я, очень ожидая, что Агата мне поможет, потому как я даже не представляла, кто именно этим тут занимался.

- … уважаемый Эшли? Так и было, пока господин Тобиас не решил, что он и сам справится с ведением и управлением домашним хозяйством, а уважаемый Эшли покинул этот пост.

Я вспомнила свой пустой дом и сделала вывод, что не только он отказался работать бесплатно, вместе с ним ушли и другие люди. Очень хотелось задать вопрос, какого чёрта я сидела, сложа руки, и смотрела на то, как Тобиас всем распоряжается, но затем вспомнила… Катерине было всё равно. Её заботил только лишь комфорт личного маленького мирка, и всё на этом! Поэтому я криво улыбнулась, пообещала нечто невразумительное Агате и втихаря сгребла в свою торбочку остатки со стола из того, что мы не доели.

Чует моё сердце, дома мне придётся немного поголодать. Кое-как добредя до дома, мы зашли всё в ту же калитку и прошли мимо парадных дверей. Впрочем, могли так и не переживать – моё отсутствие осталось незамеченным, супруг со своей сестрицею теперь развлекали друг друга в музыкальной комнате, судя по тому, что оттуда доносятся манерный смех Аделаиды и бормотание моего благоверного.

И пусть их. Есть у меня дела и поважнее – ноги болели так, словно я втыкала в них ножи. Поэтому я решила, что больным, и мне в том числе, положен покой, так что с чистым сердцем легла спать, предварительно поставив у своих дверей баррикаду. Не забыть бы только разобрать её после рассвета, иначе истопник такого не поймёт. С этой мыслью я и заснула, едва только солнце скрылось за горизонтом.

Очень хотелось пить. Именно с этим желанием я проснулась посреди ночи. То есть, я решила, что ещё только перевалило за полночь, не больше. Осторожно подошедши к окну, увидела всё тот же ночной пейзаж заснеженного сада за окном. Желание выпить холодной воды не исчезало. Я со вздохом смотрела на ту конструкцию, которую я сделала для того, чтобы супруг не мог зайти незаметно в мою комнату. Подумав ещё немного и не придя ни к какому решению, я принялась осторожно растаскивать в стороны кушетку, какую-то тумбочку и маленький столик, на котором я частенько обедала.

Расположив все вещи по местам, желание пить не только не пропало, а даже усилилось. Делать нечего, придётся отправляться на поиски кухни. Конечно, я могла бы позвонить в колокольчик и позвать Агату, только вот я не думаю, что это моё желание испить водицы посреди ночи будет способствовать укреплению нашего шаткого мира.

Так что я выглянула в коридор, прихватив свечечку из своей комнаты – блуждать дома впотьмах мне совершенно не улыбалось, и побрела вперёд. Мои покои располагались в левом крыле второго этажа, где находились комнаты дражайшей половины, я не знала, но точно не рядом. Поскольку те комнаты были нежилыми (я, крайне обеспокоенная своей безопасностью, проводила проверку). О том же, где могла бы быть кухня, я не имела понятия, хотя и предполагала, что где-то на первом этаже.

Так что я спустилась по лестнице, смотря себе под ноги и переживая по поводу столь скромного освещения. Кухня обнаружилась тогда, когда я уже отчаялась её найти и была согласна на то, чтобы поднимать персонал дома с криками: «Спасите, люди добрые»! А сейчас я блуждала где-то по первому этажу и заметила большое помещение, отлично подходящее под кухню. Позвольте уточнить – большое, закрытое на навесной замок помещение! Я прислонилась к стеночке – этого следовало бы ожидать. Я хорошо знала, что во многих больших домах, отелях и ресторанах кухни закрывались на замок для того, чтобы избежать расхищения. А вот что это за маленькое тёмное помещение рядом с кухней? Я посветила свечечкой и возрадовалась – помещеньице было помывочной. Это я так для себя определила, поскольку здесь в ряд выстроились большие кастрюли, на стенах висели сотейники и шумовки, на специальных подставках высились кружки и тарелки, стояли большие тазы для мытья посуды… и с боку был маленький графинчик с водой.

Уж не знаю, для каких целей он тут стоит, быть может, посудомойку регулярно мучает жажда, быть может, что-то ещё, я не стала задумываться над причиной нахождения здесь графинчика, схватила кружку и напилась тёплой и немного противной воды. К сожалению, удовольствия как такового от этого действа не получила, но жажда была удовлетворена.

Остались пустяки – вернуться обратно к себе в комнаты. Я призадумалась. Если они находятся в левом крыле, то и двигаться стоит налево. Логично? Более чем. Так что я, не выпуская кружки из рук, пошла в выбранном направлении, набрела на лестницу и стала подниматься на второй этаж. После недолгого блуждания впереди показался длинный полутёмный коридор, совсем такой же, как тот, что и был у меня. Обрадовавшись, что зря я решила, будто потерялась, я побрела на поиски своих дверей. Вот они… но что это? Из-под моей двери пробивался тоненький лучик света, как будто от света одинокой свечи. Я тут же прильнула глазом к замочной скважине. Темнота. Затем ухом. Тишина. Но кто-то же там всё-таки есть? Я в испуге прижала к груди кружку, и тут меня осенила мысль, что с помощью этой самой кружки я могла бы что-то услышать. После того, как ко мне пришла столь революционная мысль, быстро прижала к двери кружку и … разочаровалась – ничего, кроме бессвязного бормотания.

Отбросив огорчение, я тихонько перемещалась по двери, «ловя волну». Вот, просто было нужно немного терпения. Оказалось, что в моей спальне неплохо устроились мой супруг со своей сестрицею. И разговор у них был не из лёгких, по крайней мере, беседовали они явно на повышенных тонах, потому мне было слышно просто отлично. Так вот, мне показалось, что они в сотый раз возвращаются к одной и той же теме. Во всяком случае, Тобиас устало говорил:

- Милая, мне кажется, что ты явно преувеличиваешь значение того, жива Катерина, или нет. Во всяком случае, после того, как она «чудесным» образом воскресла, вести себя стала значительно тише, да и нам доставляет меньше неудобств, – мой муж усмехнулся, и заскрипела кровать.

- Боюсь, дорогой, ты не совсем понимаешь, что твоя жёнушка – это сама по себе ходячая пухлая проблема! С которой ты никак не можешь справиться! Мы столько готовились, старались, а теперь что? Ты готов вот так просто сдаться на половине пути? Я была о тебе лучшего мнения, дорогой! – в хрустальном голосе Аделаиды я не слышала той томности, как за обеденным столом, скорее, его можно было назвать ледяным.

Однако это я удачно зашла! Я переминалась с ноги на ногу, переживая от услышанного. Только, это было ещё не всё. Пока я предавалась собственным размышлениям, Аделаида уже хвалила Тобиаса за проделанную работу.

- Хорошо хотя бы, что ты выгнал этого мерзкого старикашку – бывшего управляющего, и нанял новый штат обслуги, тех людей, которые не были знакомы с Катериной ранее. Скоро придут деньги из поместья, они нам пригодятся… так, что ещё? Вот, лекаря поменять стоило бы на более компетентного – уважаемый Элиас жаловался мне, что Катерина задаёт ему слишком много лишних вопросов, на которых у него нет ответа. Мне получилось утянуть у него большой флакон того средства, которое он считает панацеей от всех болезней. Я уже давно заметила, что после того, как Катерина выпьет «Лауданум», то крепко спит и слабо интересуется положением дел. То, что нужно для нас!

Я отвлеклась на секунду и вытерла пот со лба. Так вот, в чём дело! Как бедная Катерина не окочурилась от подобной «заботы» раньше – непонятно. Так, что там вещает мой драгоценный супруг? А ничего! Его рот был очень сильно занят – до меня долетали весьма недвусмысленные звуки поцелуев и невнятного жаркого бормотания.

Вот так-так! Я сошла с ума! Какая досада! Потрясши головой и поморгав для надёжности, я поняла, что это не сон, и мой слух меня не обманывает. Перед тем, как снова приложить кружку к двери, долго собиралась с духом, опасаясь снова услышать, как любят друг друга эти двое.

- То же мне, Ланистеры, блин! – с досадой прошептала я, подползая ближе к двери.

Оказалось, что Тобиас с Аделиной уже были в состоянии беседовать и разговор снова был о моей скромной персоне. Беседа шла о том, как лучше меня укокошить. Уф! Я немного выдохнула – ещё бы одного сеанса любви я бы просто не пережила. Так о чём там речь?

- У бабки-травницы кониум боле не покупай! – деловито и уже более спокойно говорила Аделаида. – Видать, не такой уж он и ядовитый, как она нам хвалилась!

- Ну, либо дозу стоило давать побольше, покушать-то моя супруга любит! – засмеялся Тобиас.

Я невольно закрыла лицо руками и прислонилась к стене. Да нет, болиголов действительно очень ядовит! Тут вам травница не солгала. И шансов остаться в живых у несчастной толстушки не было от слова «совсем». Впрочем, пора взять себя в руки. Если мне не суждено погибнуть в ближайшее время от отравления, то от чего же ещё? Я взяла себя в руки и вернулась к процессу подслушивания.

- … думаю, ты права, милая! Жаль только, что моя супруга столь редко выходит из дома. Всех друзей, тех, что были у моей курицы, она растеряла за последнее время. Но я обещаю, что обязательно что-то придумаю. Есть у меня одна мысль! А сейчас иди ко мне, моя преступница! Хочу наказать тебя за покушение на убийство!

Я едва успела оползти от двери. Полагаю, что ничего более стоящего мне уже не услышать сегодня. Огарком моей свечи я посветила себе дорогу назад, стараясь смотреть себе под ноги и не сломать шею в темноте. Я невольно хмыкнула – будет очень смешно, если эти двое строят грандиозные планы по моему убийству, а я умру, споткнувшись на лестнице.

Я снова задумчиво осмотрела по сторонам. О, нет! Оказывается, что всё это время я находилась не в левом крыле дома, а в правом. Так что совсем не под дверью собственных комнат я просидела столько времени. Я усмехнулась, заходя на «свою жилплощадь». Зато, как плодотворно провела время! Спать больше не хотелось, да и как тут уснуть? В моей торбочке оставалось немного еды, которую я утянула из харчевни, но аппетита тоже не наблюдалось.

Что ж, будем искать плюсы – мои платья стали мне слегка свободны в талии, ещё немного такой жизни, и я смогу увидеть свои колени! Я громко рассмеялась. Затем смех перешёл в рыдания. Я выла в голос, громко, выплакивая весь ужас, который скопился у меня за время моей «новой жизни». Я рыдала, жалея себя, своих родителей и всё то, чего я лишилась после смерти…

Сколько я пролежала на постели – я не знаю. Внезапно ко мне пришло осознание, которое давно должно было меня посетить – если я всё-таки осталась в живых, значит, это кому-нибудь нужно! И сдаваться просто так я не собираюсь.

- Мы ещё повоюем! Я же дочь Бориса Климова, а не босяка какого-нибудь!

После этого жизнеутверждающего понимания я встала, высморкалась в найденный платок и легла спать. Скоро рассвет и меня ждёт новый день!

«Лишь бы он не стал для меня последним»! – успела подумать я, прежде, чем заснуть.

Однако, утро началось для меня всё с того же шуршания возле камина, и я проснулась с улыбкой – всё таки хорошо, что есть на свете неизменные вещи! Мальчишка-истопник больше не пугался меня, как раньше, Агата – тоже. Она помогла мне одеться в одно утренних платьев. Я вздохнула, осматривая себя в зеркало – я вчера поняла, когда мы бродили по рынку, что носить розовое, с оборками, с бантиками – это далеко не писк моды, а всего лишь личное понятие красоты Катерины.

Но, раз другой одежды у меня нет, будем принимать эту.

- Госпожа Катерина, уважаемый лекарь просил не забыть про те капли, которые вы должны принимать постоянно, – напомнила мне Агата, которая пыжилась, пытаясь застегнуть на моей спине многочисленные пуговицы платья.

Ага, можно подумать, я про такое способна забыть! Если бы не от усилия дорогого супруга, так от этой отравы Катерина бы точно окочурилась рано или поздно! Что ж, если я хорошо припоминаю услышанное, то врача должны были скоро уволить, как не справляющегося с возложенными на него обязанностями.

Я решительно не понимала, что сделать для того, чтобы он не продолжал травить людей этой «успокойкой» с содержанием опия.

- Вы спуститесь вниз для завтрака, госпожа? – осторожно спросила горничная. – Вы сегодня чудесно выглядите.

И как только её язык повернулся сказать такое? Я отлично видела в зеркало уставшую тётку с заплывшими от рыданий глазами и с бьющейся жилкой на носу.

- Думаю, что да, Агата, – вздохнула я и отвернулась от зеркала. – Напомни мне, пожалуйста, чьи покои расположены в правом крыле так же, как мои?

- Госпожи Аделаиды! – ответила, присев, Агата.

Кто бы сомневался? И я потопала вниз. Сегодня моё появление сочли ожидаемым, и приборов за накрытым к завтраку столом было три. Тобик лучезарно улыбнулся при моём появлении, подскочил и засуетился, помогая мне присесть. У него на лице так же были следы бессонной ночи, но не такие сильные, как я предполагала. За своими мыслями я упустила нить разговора, и сейчас он стоял возле меня вопросительным знаком.

В малую столовую впорхнула, свежа, аки майская роза, Аделаида. Я хмыкнула, осматривая её хорошенькое личико. Что ж, судя по всему, наказанием за попытку убийства была не смертная казнь, да и сама «наказанная» не выказывала явного недовольства по поводу учиняемой над нею расправы.

Теперь-то воспоминания о прошлой ночи вызывали во мне непроизвольную улыбку. Я обернулась к супругу. Что он мне там говорил?

- Дорогая Катерина, ты так давно нигде не бывала. Как ты смотришь на то, чтобы посетить несколько магазинов в Манеже? – Тобиас был сама любезность, накладывая мне вторую тарелку еды. Конечно, на завтрак же все так едят, как молотобойцы.

- Пожалуй, буду вынуждена отказаться, возлюбленный супруг! Не чувствую себя достаточно окрепшей для этого! – вежливо отказалась я, выгребая из-под жареной картошки омлет, который изначально там был.

И тут же поняла, что я что-то перемудрила со своим отказом, поскольку эти двое переглянулись между собой. Согласиться, что ли? А то, мало ли, чего они придумают в следующий раз? Я с сожалением смотрела на их взволнованные лица и пожала плечами. Ну, ладно, зато никто меня не может обвинить в том, что я не пыталась остановить Тобиаса от этого опрометчивого поступка – лишить меня жизни.

- Хотя, ты, знаешь, поездка по магазинам – это то, что мне нужно. Развеюсь немного. Ты с нами, Аделаида?

Та отрицательно покачала головой. Оно и верно – не всегда прогулка на лошадях полезна для здоровья.

Решив, что нечего откладывать дело в долгий ящик, после завтрака мы быстро собрались для прогулки. Я очень нервничала и откладывала её, как могла. А когда спустилась вниз, поняла, что ещё минута – и супруг не станет заморачиваться с несчастным случаем – до такой степени он был напряжён.

- Катерина, я уже заждался. Ты ещё не слишком окрепла, и я предлагаю тебе поехать в коляске, а сам буду верхом.

После того, когда мы приехали в Манеж, я поняла, почему башмачник не сразу согласился меня обслужить – его товар разительно отличался от того, что был выставлен в сверкающих витринах местных маленьких магазинчиков. Супруг молча насуплено брёл рядом со мной, а я внимательно осматривала предлагаемый товар, чувствуя себя Киркоровым в ЦУМе.

Во время наших блужданий по магазинам к Тобику подошёл молодой человек характерной наружности, весь подвижный, словно ртуть. Несмотря на то, что он был одет точно так же, как и большинство господ, медленно прогуливающихся под ручку со своими спутницами, чувствовалось, что он тут не для развлечений.

Быстро осмотревшись по сторонам, он вальяжно подошёл к нам. Супруг был явно не рад компании своего знакомого, во всяком случае, он даже не попытался проявить вежливость и познакомить меня с ним. Я сослалась на огромную нужду посетить соседний магазин и технично ушла. Так что сейчас я имела роскошную возможность видеть и слышать всё, что говорил тот нервный гражданин, встав у зеркальной витрины какой-то лавки.

- Должок за тобой, Тобиас! – развязно сообщил товарищ моего супруга.

Я прищурилась – таких людей я за свою короткую жизнь насмотрелась вполне достаточно, на мой взгляд. Они могли появляться в самых неожиданных местах и подойти с требованием выплаты долга, реального или вымышленного – неважно. Причём, ранее напыщенные маменькины сынки, просто обеспеченные молодые люди и наследники известных фамилий – они все, как один, робели перед этими вымогателями и клялись, что сейчас, через час, завтра (нужное подчеркнуть) деньги будут полностью отданы кредитору. Собственно, как и сейчас. Тобиас что-то блеял, я прислушалась, он утверждал, что деньги будут, и совсем скоро… Надо же, мой супруг планирует в ближайшее время разбогатеть! Что? Мне пришлось немного отвлечься на продавца лавки, в которую я забрела. Да, конечно, мне всё очень нравится! У вас отличный товар! Я возьму всё предложенное!

Пока радостный продавец унёсся паковать то, что я выбрала, я дала себе обещание при случае посмотреть, что именно я приобрела, и снова уставилась в витрину. И тут же едва удержалась от проклятия – неожиданного знакомого больше не было, а Тобик растерянно оглядывался. Вероятно, в поисках дражайшей половины.

Я вздохнула и побрела к двери. Следом за мной выскочил счастливый продавец и заверил нас, что всё непременно доставят к нам домой в целостности и сохранности, попросил адрес доставки и оплату. Судя по тому, как сморщился Тобик, она была существенной. Двадцать пять ауресов? Я мысленно присвистнула и гордо посмотрела на супруга. Мол, да, я такая, я могу.

- Решила немного обновить гардероб! Надеюсь, ты не против этого? – с вызовом поинтересовалась я.

- Ну что ты, милая! Всё только для тебя, – неуверенно улыбаясь, ответил он.

Невольно, я обернулась. Над дверью, из которой я вышла, висела большая вывеска: «Цветущий сад»! По мере того, как мы продвигались в сторону выхода из Манежа, Тобиас нервничал всё больше и больше. Так, кажется, час «икс» близится! Но умирать сегодня я не собираюсь, даже несмотря на то, что этим прискорбным обстоятельством я могу принести некий дискомфорт своей половине.

Едва мы дошли до выхода, как потенциальный вдовец мне заявил, что сопровождать меня не сможет – дела возникли срочные! Я печально покивала, глядя в бегающие глаза своего благоверного, думая о том, что наёмному убийце платить будет необязательно. Вот интересно, что со мной произойдёт по пути домой? Лошади внезапно понесут из-за колючки в попоне? Или лопнет ось на раме коляски? Нападение преступников я отмела – это было бы проблематично в городе, полном людей и транспорта. Значит, скорее второе…

- Очень жаль, что ты не будешь меня сопровождать в поездке домой, дорогой! Мне тебя будет очень не хватать! – я нежно обняла супруга и поцеловала в щёку.

Чувствовалась, что он был очень растроган таким выражением любви, по крайней мере, бормотал нечто невразумительное о том, как сожалеет о том, что не сможет поехать со мной. Мы попрощались, и он вскочил на лошадь, я стояла, помахивая ему вслед платочком. После того, как он скрылся из вида, я высморкалась в этот же платок и повернулась к нашему возчику:

- Опусти немного верх коляски – пусть проветрится внутри, я сюда-то ехала, едва не задохнулась! Что ты там делаешь? Хвою какую палишь? – после чего нервно закинула внутрь свои покупки – Я возьму наёмного возчика, а ты поезжай домой!

Возничий испуганно снял шапку. Стал бормотать слова оправдания и обещания всё исправить, после чего торопливо поехал. Я осталась смотреть ему вслед – издалека было видно, что в коляске никого нет. После чего устало опустилась на скамейку – ну, что ж. Хотя бы теперь мой кучер в безопасности, если коляска будет пустой, вряд ли она сломается от небольшого подпила.

Я долго сидела на скамеечке возле Манежа, не решаясь возвращаться в особняк. Да и идти мне было незачем, если честно. Постоянная боязливая оторопь, которую я замечаю на лицах некоторых слуг, безумно меня расстраивает. Так и хочется схватить за грудки садовника или кухарку и крикнуть им в лицо, что я не безумная тётка, которую они называли между собой «старухой», что она не родилась такой – это всё вина опиума, и что за короткое время из здоровой, пусть и слабовольной женщины, она превратилась в старую развалину. Думаю, что не зря весь персонал работает в доме не более полугода, и просто не осталось людей, которые бы помнили Катерину другой…

Мои размышления прервал удивлённый мужской голос, я обернулась и узнала того парня, из цветочной лавки, который «выставил» Тобика сегодня на неплохие деньги.

- Госпожа! С вами всё в порядке? Быть может, вы замёрзли? Нынче днём морозно! Позвольте вызвать вам возчика.

Я просто кивнула, он отбежал, залихватски свистнул, и передо мной остановился наёмный возок с заросшим мужиком на облучке.

- Вот, отвезёшь госпожу, куда укажет! – серьёзно сказал парень.

Мужик флегматично кивнул, и мы поехали. Уже приближаясь к особняку, я равнодушно подумала, что, скорее всего, Тобиас будет несколько огорчён, когда заметит, что коляска пуста. А затем тихонько рассмеялась, заставив возчика обернуться. Судя по всему, мой благоверный должен значительную сумму денег той личности, которая встретилась сегодня в Манеже. Досадно, но умирать я не собиралась. Зато теперь у меня есть твёрдый план, как заставить супруга позабыть обо мне раз и навсегда.

Точнее говоря, когда-то давно, в той, прошлой жизни, я увидела по телевизору один репортаж на новостном канале, где журналист стоял возле обугленного остова большого автомобиля, сообщая о том, что известный в северной столице предприниматель только что был взорван возле собственного дома. А потом брал интервью у серьёзных мужчин в погонах, вещавших что-то о том, что всех найдут и покарают…

И помнила, как мама переживала, так как была шапочно знакома с погибшим лично, папа тогда её ещё утешал:

- Оль, да ты брось! Всё с этим Полянским в порядке! Должен он всем, вот и всё. Так что отдыхает уже мужик на песчаных пляжах Ривьеры!

Так что, если не случиться моя смерть в ближайшем будущем, придётся и Тобику с «сестрицей» податься куда-нибудь поближе к «песчаным пляжам Ривьеры». Поскольку кредитор его недвусмысленно намекал, если не достанет тот немедля денег, не быть ему живым. Не знаю, сколь долго оформляется «вдовцовое наследство», но кредиторы имели все шансы заполучить свои деньги… одним словом, просто стоит немного подтолкнуть Тобика к тому, чтобы он решился на побег. Вот вернётся он «с прогулки», а я тут во всей красе. Так что деваться ему будет некуда – или бежать, позабыв про мою смерть, либо ноги в тазик с цементом, и в Гудзон!

А потому, вышедши возле особняка и расплатившись медным аурусом, я зашла в дом, не встретив никого по дороге. Аделаида пила чай в малой гостиной, нынче вечером она была восхитительно прекрасна, в нежном белом платье, которое, казалось, состояло лишь из воздушной кружевной пены. Она изящно обернулась, заслышав мои грузные шаги, на её лице застыла гримаса ужаса и отчаяния. Судя по всему, живой меня никто не ждал. А зря!

- Катерина! Ты вернулась одна! Я не совсем понимаю, а где же мой брат? – она вскочила и невольно опрокинула чашку, по скатерти стало расплываться безобразное коричневое пятно.

Она снова села, растерянно смотря в пол, затем взяла колокольчик и бешено зазвонила, вызывая горничную.

- Не стоит так трезвонить! – сказала я, плюхнувшись в кресло. – Агата может быть далеко, а остальной персонал вы умудрились уволить! И эта девчонка может долго не продержаться. Тогда тебе самой пришлось бы вспоминать, как мыть полы и стирать одежду.

Я намеренно говорила так жёстко. Я хотела, чтобы она напугалась, заплакала, что ли. Но, когда она снова повернулась ко мне, на её лице не было ни тени растерянности от того, что я вернулась жива-здорова.

- Мне кажется, Катерина, что тебе снова нездоровится! Выпей капель! Они тебе всегда помогали, – Аделаида делала хорошую мину при плохой игре и сама прекрасно понимала это.

Тут распахнулись двери, и кучер вбежал, в панике срывая шапку:

- Госпожа Катерина, горе-то какое! Господин Тобиас! Он того, совсем помёрший! Не гневайтесь. Нет на мне вины лиходейской, это ж несчастный случай был!

Аделаида закричала и вскочила с кресла, закрывая лицо руками. Я же сидела, не могла встать. Шум на лестнице вернул меня к жизни. Нечего убиваться, смерти я ему не желала и не убивала никого тоже. Дарий выбежал на шум, он теперь тоже помогал убираться по дому.

- Вот, что Дарий! – сказала я, тяжело вставая из кресла. – Госпожа Аделаида сейчас побежала в свои комнаты. Ты двери подопри для того, чтобы она не сбежала, у меня к ней разговор есть! А это тебе – за работу за последние полгода!

Я суетливо достала из сумки полновесный аурес и вручила мальчишке. Прежде, чем я дошла до холла, он уже испарился.

Причитающий кучер, поминутно сообщавший мне, что это был несчастный случай, привёз меня на то место, возле которого собралась небольшая толпа, и несколько жандармов уныло просили публику разойтись, так как нет тут ничего интересного. Но нас пустили, после чего мой кучер стал, глотая слова, рассказывать, как он просто ехал домой, как и было велено, внезапно его догнал господин Тобиас и закричал, увидев пустую коляску, где же его жена. Услышав «не знаю», он почему-то сильно расстроился и ударил своего коня так, что тот стал на дыбы и скинул всадника на мостовую. Вот, собственно, и всё!

Один из жандармов неторопливо записывал то, что говорил кучер, несколько людей повторили, что видели своими глазами, так, мол, всё и было. Я молчала, просто смотрела на обиженно-удивлённое лицо человека, который так много сделал для того, чтобы я умерла… Казалось, что он сейчас встанет и будет в этой своей манере корить меня за то, что я так несправедливо с ним поступила…

Зрители, поняв, что рыдать и падать на колени я не собираюсь, стали потихоньку расходиться, тело погрузили в карету, и мы поехали домой. Я молча сидела и смотрела в окно. Не нужно думать, что у меня было горе или сожаление, я же не самоубийца, скорее, небольшое недоумение. Кучер ёжился под порывами ветра и вздыхал.

По приезду в особняк тело занесли в холл, а я, тяжело поднимаясь по ступеням, отправилась в комнаты Аделаиды. Думаю, что мне найдётся, что сказать этой даме. Дарий сидел на полу перед дверью и вскочил при моём появлении.

- Буянила сначала, когда поняла, что дверь закрыта, страшные деньги мне сулила. Потом успокоилась, правда… - отрапортовал парень.

- Спасибо, Дарий! Ну, что ж, пойдём, посмотрим, откуда у нашей очаровательницы деньги. Слыхала я, что покойный мой супруг людям оплату труда не мог отдать… - я почувствовала, как по ногам тянет холодом и рванула на себя дверь.

Когда мы ввалились в комнату, оказалось, что окно было распахнуто настежь, и внутри было пусто. Я подошла к окну – однако, она не трусиха – метров десять до земли будет, если не больше. Внизу, в снегу, раздался тихий стон. Я криво усмехнулась – недалеко сбежала наша беглянка-то!

С помощью совместных усилий нам удалось вытащить орущую Аделаиду из снега. Тут же валялся саквояж. Прибывший уважаемый Элиас с сомнением качал головой, мол, не его профиль. Вот, если бы у госпожи Аделаиды был бы нервический припадок или почечные колики – тогда, да – это к нему. В противном же случае он умывает руки.

Садовник тихо прошептал: «Госпожа Катерина, нам бы с этим, к хирурхам обратиться. Вы не смотрите, что у них того уважения, что у лекарей нету, говорят, они костоправством занимаются». С помощью садовника и Дария Аделаиду занесли в дом и уложили на её же постель. Отборная ругань сыпалась из красивого ротика девочки, перемежаемая стонами. Судя по всему, у неё был не просто ушиб.

Прибывший хирурх подтвердил мой «первичный диагноз», сообщив, что у Аделаиды перелом костей голени и ловко «присобачил» на ногу шину. Действо было достаточно болезненным, и я с некоторым злорадством посоветовала капли «Лауданум», которые оказывают чудесное средство.

- Попробуй, милочка, успокаивают до чрезвычайности! – тихо шептала я на ушко кривившейся от боли девушке, когда заметила на шее у неё потрясающее жемчужное колье, спрятанное под дорожным платьем.

Я резко разогнулась, поражённая. Не знаю, какова его стоимость в переводе на местные деньги, но она в любом случае, была астрономической. Даже не стану гадать, каким образом было оно приобретено Аделаидой или кем подарено, поскольку жемчужные серьги такого же розоватого оттенка были сейчас в моих ушах. Я нехорошо прищурилась и перевела взгляд на саквояж беглянки, который Агата подняла из снега и принесла. Что-то мне подсказывает, что там могут обнаружиться и ещё кое-какие не принадлежащие ей вещи.

Уважаемый Элиас, который вертелся рядом, подтвердил, что эта настойка, действительно, панацея от всех бед и несчастий.

- Я знаю, что это! Опиум – опасное лекарство! Но сейчас, от боли, достаточно одной ложки, принимать крайне осторожно, я полагаю, что он может вызывать привыкание и даже привести к смерти, – усталый хирурх закончил возиться с этой воровкой и стал собирать вещи в чемоданчик.

Лекарь что-то заголосил о поклёпе и навете, но я не стала слушать. Оказывается, есть люди, которые действительно, понимают толк в медицине. Только вот, судя по всему, эти знания в этом мире не приветствуются. Я усмехнулась своим мыслям, осторожно оглядывая потрёпанный костюм хирурха и его старенький чемоданчик.

Новость о том, что я собираюсь ему заплатить, и неплохо, просто его подкосила. Судя по всему, он был рад и тому, что его лошадь собирались покормить…

- Зря вы привечаете этих неучей, госпожа! – услышав такую крамолу, высказался лекарь. – Ведь у него даже нет образования лекарского. А покойников государственных потрошить каждый дурак может! Не потерплю я к себе подобного отношения!

Уважаемый Элиас лишился своей привычной улыбки на пухлом лице и теперь смотрел с недовольством.

- Вон из моего дома! Пошёл вон! – я визжала, как ненормальная и топала ногами, выгоняя лекаря.

Для окружающих это была привычная картина поведения хозяйки, поэтому никто не удивился и не испугался. Агата пожала плечами, Дарий отправился помогать лекарю, таскать вещи вниз.

А я сидела, закрывшись в своей комнате, и думала о том, что всё навалилось на меня разом. И смерть моя, потом этого подлеца, Тобиаса, потом вот, подружка его пострадала… я не была к такому готова, если честно… и принимать решения я тоже не была готова…

Я усмехнулась, приподняв голову со стола. Вот бы мне, как другим попаданкам, о которых мне часто талдычила Анютка, уметь и сгущёнку изготавливать, и колдовством каким заниматься, и семью найти!

«Точно!» - подумала я, вытирая слёзы. – «Про семью вообще огонь идея! Завтра же подам объявление в утренние газеты: «Завидная вдова на выданье желает познакомиться!»

Или эти, как там… Ходящие во сны! Это, когда во сне ты видишь сны и мысли других людей, так Анютка сказала. Ну, в какой-то из своих книжек вычитала. Дурацкое всё же название: «Ходящая во сны»! Интересно, кто такое мог выдумать? Я наревелась и теперь тихо икала, положив голову на сукно стола. Вот бы мне хоть немного войти в сон и узнать, что с папой?

Голова была такая тяжёлая, что сил встать совсем не было. Нет – и не надо! Я положила голову на руки и устало закрыла глаза. Только сейчас мне стало ясно, что со смертью Тобиаса мои проблемы в этой жизни не рассосались… полежу в таком положении немного, отдохну, а потом…

Мысли путались, и додумать, что буду делать потом, я не успела.

 

***

Борис, с трудом передвигая ноги, прошел в свой кабинет и тяжело плюхнулся в кресло. За эти двое суток он постарел лет на двадцать. Куда-то исчез подтянутый, моложавый мужчина в расцвете сил, всегда сохранявший спокойствие и рассудочность даже в самых сложных ситуациях. Если бы он сейчас посмотрелся в зеркало, то увидел бы там смертельно уставшего, небритого, лохматого, с отёками под глазами, с посеревшей кожей лица пожилого мужчину. Девочки, его девочки... как же так?

Он корил себя и не мог простить себе, что сидел на первом этаже, просматривал какие-то биржевые новости, слушал болтовню Ангелины, когда наверху умирали его девочки. Но все равно, каким-то звериным чутьем, он услышал слабый стон и стук упавшего чего-то металлического. Он скачками взлетел по лестнице в свою спальню. И от ужаса увиденного сам чуть не лишился сознания. На полу, возле двери их спальни лежала его жена Оленька, в руке у нее была зажата металлическая статуэтка, которой она и стучала в пол, пытаясь привлечь внимание.

Он упал на колени рядом с женой, одновременно выдирая из кармана телефон. Ткнуть в пару кнопок - секунда времени, и вот к нему домой уже мчится со всеми мигалками и нарушая все правила, группа немедленного реагирования, в которой был и специально подготовленный врач. А пока он сам пытается приподнять голову Оли, вытереть вокруг рта кровавую пену, молясь про себя и продолжая звать жену по имени.

Группа ворвалась к нему в дом, спецы рассыпались по дому, проверяя помещения на предмет врагов. Но Борис закричал:

-Врача! Сюда врача!

Врачу хватило нескольких минут, чтобы понять - здесь отравление, и нужна срочная реанимация в токсикологии. Оленьку буквально вырвали у него из рук и бегом понесли в автомобиль, где имелась необходимая аппаратура. Зачем-то схватив халат жены, Борис ринулся следом, но на лестнице остановился. Катиша!!! Почему она не вышла? Он ринулся в комнату дочери и едва не упал, споткнувшись о тело Катиши. К сожалению, он опоздал. Катиша была мертва. Но он все равно настоял, чтобы и ее забрали в больницу.

С тех пор двое суток он не выходил из палаты жены. В сознание она пока не приходила, дышал за нее аппарат, деятельность сердца тоже поддерживала автоматика.

Борис сидел рядом, держа безвольную руку Оли в своих руках. Врачи однозначно сказали, что это отравление цикутой, растительным ядом, смертность от него почти сто процентов. И скорее всего, яд был получен с последним приемом пищи, так как он быстро действует.

Но Борис подключил к расследованию и исследованию и свою бывшую службу. Это для непосвящённых Борис служил в простом армейском спецназе. На самом деле, все было гораздо серьезнее. Так что некоторые результаты будут уже сегодня.

Врачи удивлялись тому, что Оля до сих пор жива. Только один из них, пожилой и опытный врач, вздохнув, сказал:

-Вы знаете, есть у меня одно предположение, но официально я его никогда не признаю. Вам уже известно, что ваша супруга была беременна, срок небольшой, но, тем не менее, она знала, поскольку обращалась накануне в клинику. Очень радовалась, так ее врач сказал. Хотя она сейчас в коме, но возможно, именно мысль о ребенке и держит ее на этом свете. Попробуйте звать ее, говорить ей о ребенке, о том, как вы этому рады, как будете вместе ожидать рождения малыша. Возможно, это заставит ее вернуться в этот мир. Кома - настолько непонятная штука, что мы ничего толком тут не можем предполагать.

Вот Борис и сидел. Но сегодня его прогнали домой, помыться, переодеться. Организацией похорон Катиши занимался его зам и друг в одном лице. Климов потёр с силой лицо руками, пытаясь сосредоточиться. На столе лежал пакет, полученный им сегодня в своей бывшей службе. Наконец, решившись, он вскрыл пакет. Отчёт лаборатории был лаконичен и конкретен.

Подтвердили вид яда - цикута. Поступление в организм с чаем, следы танинов были отчётливо видны при хроматографии. Катиша получила дозу яда больше, нежели Ольга. Вероятно, чая она выпила меньше. На посуде, находившейся у них на кухне, яд не обнаружен, но вся чайная посуда и заварной чайник были тщательно вымыты. И даже следов использованной заварки не обнаружено. То есть, кто-то не только вымыл чайные чашки, но очистил заварник и куда-то унес остатки заварки.

Борис не зря в своей группе слыл очень хорошим аналитиком. И сейчас он сейчас складывал кусочки пазла. Он хорошо помнил, что девочки вечером пили чай в гостиной, который приготовила Ангелина. Катиша выпила всю чашку чая, из вежливости, вероятно, а вот Оля выпила совсем немного, кривилась, что-то ей не нравилось. Сам Борис чай не пил и все в доме знали об этом. А вот пила ли чай Ангелина?

Борис напряг память, восстанавливая картину того вечера в памяти. Вот Оля, Катиша и Лина сидят в гостиной, между ними небольшой столик с сервированным чаем. Катиша пьет чай, Оля отпивает пару глотков, отставляет чашку. Лина подносит ко рту чашку, но только делает вид, что пьет. Он стоит в дверях, любуется своими девочками. Получается, Ангелина не пила чай! Она знала? В последнее время Лина увлеклась купажом чаев, сама заготавливал травы, какие-то покупала в фито-аптеках. То есть, она могла приготовить чаек с отравой? Вполне.

Но, какие у нее мотивы? Зачем ей это надо? В мысли Бориса ворвался осторожный стук в дверь. В кабинет вошла Ангелина, смущённо улыбаясь:

-Дядя Боря, вы насовсем домой? А то вся прислуга уехала, а мне страшно одной в доме! А похоронами кто занимается? И когда они будут? Вы Катишу и тетю Олю вместе хоронить будете? Или тетю Олю с ее родней рядом похороните? Вы только помните, дядя Боря, я всегда буду рядом с вами, вы можете на меня рассчитывать. Я очень вас люблю!

Борис внимательнее посмотрел на девушку. Она что, не знает, что Оля жива? И почему она так пристрастно выспрашивает у него про похороны? И он совсем не ощущает в ее голосе скорби или сочувствия. А если попробовать прокачать ее на предмет отравления и вранья?

Борис долго молчал, разглядывая девчонку. Та начала нервничать. Потом он глухо спросил:

-Скажи, Лина, чем тебе мешали Оля и Катиша? За что ты их решила убить? Можешь отпираться или нет - мне все равно. Пакет с остатками заварки с добавкой веха болотного ты поленилась закопать хотя бы. А в мусорном контейнере его сразу нашли. И на нем твои четкие отпечатки. Опыта убийцы у тебя недостаточно, чтобы сделать все безупречно. Не дергайся, у дверей уже тебя ждёт группа захвата и следователь. Мне просто хотелось услышать от тебя самой - почему ты это сделала? Мы чем-то тебя обидели? Что-то недодали? Ведь Оля любила тебя не меньше, чем Катишу! Так за что?

По мере слов Бориса лицо Ангелины становилось все более ожесточенным и непримиримым. Наконец, она выкрикнула:

-Да не нужна мне ваша любовь и жалость! Что вы мне дали? Наследница все равно была бы Катиша! А я? С чем я останусь? Я ведь молодая ещё! Я на Бали хочу! В Милан на показ мод слетать хочу! И копейки считать до зарплаты, на которой горбатиться надо, не хочу! Кто же вам, дядя Боря, виноват, что вы такой правильный и верный! И друзья у вас такие же! Развелись бы со своей старухой мирно, женились бы на мне, и все были бы живы! Это вы сами во всем виноваты! Это все вы! А меня нельзя арестовывать, вы сами мне выхода не оставили! Вы меня заставили!

Ну, началась демонстрация якобы невменяемости! Борис достал из ящика стола пластиковые наручники, быстро защелкнул их на запястьях Ангелины. Сноровисто обыскал ее. Ничего в карманах не нашел, но это уже дело следователя. А он сейчас и зайдет. И запись на диктофоне получилась четкая. Теперь передаст девицу следователю, вымоется, переоденется и вновь в больницу, к Оле. Борис уверен - Оля обязательно очнётся и вернётся к нему. Обязательно.

 

***

Я подняла голову, с трудом соображая и, казалось, до сих пор цепляясь за остатки сна. Мне чудилось, что стоит протянуть руку, и я смогла бы коснуться рукой усталого лица отца… Я обнаружила, что во мне нет чувства ненависти к Ангелине или злорадства по поводу того, что она всё же получит по заслугам, вовсе нет… только сожаление. Сожаление оттого, что не смогла прожить ту, мою личную жизнь, до конца.

Я рассеянно усмехнулась. Что ж, зато мне выпал второй шанс! Не стоит его упускать!

Дарий по-прежнему нёс бессрочную вахту возле комнат Аделаиды. Только теперь он расположился с комфортом – возле него стоял небольшой столик, украшенный малахитом, который до этого пылился в углу холла, на этом столике стояла глиняная кружка с отваром и свеча. Сам сторож спал в неудобной позе, запрокинув голову и опёршись спиной о стену. Того и гляди, упадёт на пол.

Я решила осторожно войти в комнату, не потревожив охранника, пусть спит, нам сегодня всем пришлось несладко. Но не тут-то было: едва я попыталась открыть дверь, как Дарий дёрнулся и свалился со стула. Оказывается, что к его руке и двери была привязана верёвка. Причём таким образом, что при открытии двери она натягивалась и предупреждала о несанкционированном проникновении. Хитро придумано, ничего не скажешь! Невольно я рассмеялась, глядя, как наш сторож пытается встать с пола, вытереть слюну и придать себе пристойный внешний вид.

- Госпожа Катерина, после того, как хирурх ушёл, в комнату приходила только наша вторая горничная, Маргарита, принесла успокоительные капли для госпожи Аделаиды. Дверь она оставила открытой, так что никаких запретных слов не произнесла, быстро оставила лекарство и питьё, и вышла! – бодро отрапортовал Дарий, будто и не дрых за минуту до этого.

Мальчишка уже давно понял, что никого из обслуги за провинности я наказывать не собираюсь, и в его глазах я больше не видела того ужаса и испуга, который безумно пугал меня раньше. А теперь, когда я оплатила его прошлую работу в доме, так и вовсе расслабился. Но я была не против, если честно.

Дарий вытянулся, преданно и даже не моргая, и смотрел на меня. Я думала, что он сейчас добавит: «За время моего дежурства происшествий не было…». Слава Богу, пронесло.

Я поблагодарила парня за службу и прошла в комнату. Аделаида не спала, сидела на кровати и тупо смотрела в одну точку. При моём появлении в глазах у неё мелькнула ненависть, и она снова отвернулась. Ясно, «ушла в глухую несознанку». Такое бывает, как говорил папин зам. Но, мне спешить некуда.

- Как твоя нога? – холодно поинтересовалась я, показывая на увечную конечность, которая лежала на вытяжку, скрепленная двумя дощечками.

Ноль эмоций. Что ж, и такое тоже бывает. Она думает, будто перед ней всё та же амёба, что и раньше, бедное убогое создание. Я обошла кровать и осторожно пощекотала вытянутую ногу нашей болезной. Дикой вопль раздался в комнате. За дверью что-то упало, и Дарий вбежал в комнату, испуганно уставился на меня.

- Всё в порядке! Можешь отдохнуть. Мне нужно просто поболтать с родственницей немного.

Парень молча сглотнул, кивнул и тут же испарился. Я ласково улыбнулась «родственнице» и снова протянула руку к незащищённой ноге несостоявшейся убийцы.

Аделаида подняла на меня глаза, полные ненависти.

- Что ты хочешь знать?

Я выразительно посмотрела на её шею, та демонстративно содрала украшение и бросила на кровать.

- Ну, вот! Совсем другое дело! Я вообще, всегда выступала за мирное решение вопросов. Переговоры? Ты знаешь, – тут я наклонилась к ней поближе, – у нас на курсе я не зря считалась лучшим спикером!

Аделаида по-прежнему смотрела на меня с ненавистью, но в глубине её глаз я увидела горечь и боль. Что ж, детка, добро пожаловать во взрослую жизнь!

- Каком курсе? Кройки и шитья? Как была дурой бесхребетной, так ею и останешься! – выплюнула она.

- Это вряд ли… Так ты рассказывай, давай, не стесняйся! – напутствовала я её, роясь в саквояже. – Давай с самого начала. А хочешь, я тебе помогу? Где вы познакомились с моим мужем?

Судя по тому, как на меня посмотрела пострадавшая, в моей помощи она не нуждалась, она откинулась на подушки и начала говорить:

- Твоим? Он был только моим мужем, и ничьим больше! Дом почтенной семьи Дарк был неподалёку от дома моих родителей, так что мы были знакомы с самого детства. И то обстоятельство, что Тобиас был старше меня на семь лет, никак не повлияло на мои чувства к нему. Конечно, поначалу он не особо обращал на меня внимание, оно и понятно… я призналась ему в своих чувствах, едва мне исполнилось пятнадцать лет… и он, он ответил мне взаимностью! Наши встречи проходили украдкой, Тобиас на этом настоял…

Тут я невольно ухмыльнулась – ну, да, точно! На Ромео и Джульетту не тянет рассказ, если честно. Вот не думаю я, что Тобик настолько переживал о репутации девушки, чтобы скрывать их отношения… а вот «матросить» дурочку во всех доступных формах – это запросто! Услышав моё неблагородное хмыканье, наша арестантка взвилась:

- Да что ты вообще в любви понимаешь! Старая дура! Сама-то небось, всю жизнь жрала в три горла да женихов перебирала, вот в девках и засиделась! – после этих слов, выпустив пар и опустив голову ещё ниже, Аделаида мяла простынь. - А наши семьи были бедны, как ни печально об этом говорить, но… а Тобиас – он, понимаешь, его тяготила и наша бедность, и невозможность бывать в обществе, да и многое другое. А я понимала его, понимала, как никто другой. Одним словом, когда он собрал все деньги, которые были в его семье, и отправился в столицу, я была не против. Тобиас говорил, что здесь больше возможностей разжиться деньгами.

И ты знаешь, ему это удалось! Не раз семья Дарк хвасталась, что сын из столицы им деньги шлёт, на них они и крышу перекрыли, и коровник подновили… а про меня – ничего. Тогда я не выдержала, собрала узелок и тоже отправилась в столицу. Адрес у меня был – брат Тобиаса, Арчибальд, как-то показывал письмо, так я адрес-то и запомнила. Прихожу – а тут целый особняк!

Я скептически закатила глаза, представив себе эту картину, когда бывшая подружка заявилась в дом дурёхи Катерины. Не думаю, что Тобик обрадовался и предложил взять её на содержание. Скорее, Аделаида могла бы быть для него досадной помехой в тот момент. Какой бы ни была покойная курицей, но терпеть в доме любовницу мужа она бы не стала… так и пришлось Тобику обзаводиться сестрицей…

Своими мыслями в доступной форме я поделилась с Аделаидой. Она молчала, но то злобное пыхтение, которое доносилось со стороны кровати, лучше всего подтверждало мою теорию.

К этому времени все вещи, с которыми она решилась на побег, лежали неровной кучкой перед нею же. Личные носильные вещи я трогать не стала, а вот брошь с жемчугом и бриллиантами, сапфировые серьги и кулон с сапфиром я внимательно осмотрела.

- Ты только посмотри на это! – жёстко сказала я. – Хорошо, что я смогла обнаружить свою пропажу! А то вот, буквально на днях смотрю – кое-каких драгоценностей и нет!

- Не стоит благодарностей! – глядя на меня с неприкрытой ненавистью, выдавила из себя Аделаида. – С тебя бы не убыло!

Ну, это как сказать, как сказать… как бы то ни было, но жить по заветам «подставления второй щеки» я не собиралась. Это меня девочка с кем-то спутала…

- И тут мой благоверный решил, что пора бы уже осуществиться вашей мечте о совместном счастье и предложил меня тихо укокошить, – подсказала я развитие сюжета.

- Вовсе нет! Его-то как раз всё устраивало, да только не меня! – смотря на меня фанатично горящими глазами, заявила она. – Я металась всё то время, когда он по вечерам поднимался в твои покои и оставался там до утра. Нужно было что-то делать! Тогда я, как ты помнишь, всячески подталкивала тебя к тому, чтоб ты оказалась в том состоянии, как сейчас. А Тобиас – он был просто не против! Не против того, что ты принимаешь те самые капли, от которых тебе было так плохо! Отец страдал бессонницей, и они помогали ему уснуть, так что мне было известно о побочном действии «Лауданума».

- Уснуть? И однажды он не проснулся! – я тяжело опустилась в кресло, смотря на того человека, из-за которого я переживаю постоянные приступы раздражительности и боли в суставах. Ломка – она такая… да и ноги быстро уставали под лишним весом. – Ну, а мне помог отправиться на тот свет болиголов!

Аделаида покосилась на меня, явно не понимая, что я ей говорю, и гордо подняла носик, из чего я сделала вывод, что больше слова от неё не добьюсь. Не слишком-то и хотелось, если честно. Я хотела как можно быстрее покинуть эту комнату, так что я оставила нашу воровку с её горем по безвинно погибшему возлюбленному.

- Кстати, милочка! – уже, будучи возле дверей, я повернулась назад. – Не встречала ли ты когда-нибудь такого молодого человека весьма пронырливой наружности?

Я описала внешность того шныря из Манежа, как могла. Ответом мне было равнодушное пожатие плеч.

Много позже, засыпая в своей кровати, мне чудилось, как женский голос произносит: «Сильна же ты, Катерина! Столько чайку выдула, и хоть бы хны»!

Наступившее утро не принесло мне хороших вестей – предстояла подготовка к похоронам. Я хмыкнула, представив себя в чёрном. Говорят, что они делают зрительно фигуру стройнее. Даже несмотря на то, что платья стали в талии свободнее на пару сантиметров, общей картины это, как говориться, не меняло, да и ноги отекали от лишнего веса по-прежнему, про одышку я просто молчу.

Один плюс – Агата перестала приносить мне еды, словно на маленький взвод, и сейчас стояла рядом, делясь новостями, пока я задумчиво жевала свой завтрак, переживая привычную мне душевную тряску от не получения обычной дозы опия:

- Появилась небольшая заметка о гибели господина Тобиаса в вечерней газете, госпожа. Сегодня с утра вам принесли несколько писем с соболезнованиями, они в кабинете господина Тобиаса. Госпожа Аделаида чувствует себя гораздо лучше, и ещё… садовник и повариха спрашивали про жалование, они работают уже полгода, только денег не видали… господин Тобиас говорил, что пока у вас трудности. Но он всё оплатит в скорости.

Девчонка говорила торопливо, глотая слова и опасаясь, что я начну кричать или того хуже, кину в неё чем-нибудь тяжёлым. Я кивнула, сообщая, что их требования законны и деньги будут выплачены в полном объёме. Агата повеселела, из глаз ушёл испуг.

Я оттягивала решение вопроса с похоронами Тобиаса, как только могла. Вообще, я бы предпочла его закопать за забором, но что-то мне подсказывало, что власти города такого решения не одобрят. Роясь в письмах в очередной раз, теперь для того, чтобы отыскать адрес неведомой мне «почтенной семьи Дарк» и сообщить ей печальную весть о гибели их родственника, я снова наткнулась на своё свидетельство о заключении брака и о смерти моих родителей. И они оба были заверены неким уважаемым Николасом Бруном. Интересно, это семейный поверенный или просто известный нотариус? В любом случае, его адрес в документах есть, думаю, что его консультация будет мне полезна.

Тем более что всю заказанную на рынке обувь мне уже доставили, и мне теперь не страшна пешая прогулка. Мне-то не страшна, а вот Агате? Конечно, обувь у неё теперь есть… я занырнула в глубину своего гардероба и вытащила оттуда невесть как оказавшуюся там дублёнку явно не моего размера. Ну что ж, зато мне есть, кому её подарить.

- Кстати, что это за гора высится у нас в холле, Агата? – спросила я, выходя их дома.

- Это ваши покупки, госпожа! – ответила Агата, тихонько поглаживая обновку. – Посыльный принёс вечером из магазина, только у нас такое горе, не до цветочков!

Я наморщила лоб – точно, я же в каком-то цветочном магазине вчера купила что-то на колоссальную сумму. Надо бы потом посмотреть, что там, может, саженцы какие-то?

Пока мы дошли до красивого дома с медной табличкой, сообщающей о том, что здесь располагается нотариальная контора, то Агату переполняла благодарность, а меня – усталость в ногах.

- Ещё немного, ещё чуть-чуть, последний бой – он трудный самый! – бормотала я, карабкаясь по высокой лестнице.

- Что? А, да, госпожа! Малеф, наш кучер, сказал, что к завтрашнему дню карету уже починят, так что вам не придётся больше так долго прогуливаться.

- Угу! – пыхтела я.

Поверенный в делах оказался мужчиной в возрасте, с благородной сединой на висках и хорошими манерами. Едва завидя меня на пороге своего кабинета, он поднялся и воскликнул, не в силах сдержать удивления:

- Кати, девочка моя, как ты изменилась! Мы не виделись с тобой не более года! – и, всё ещё приходя в себя от шока, полез обниматься.

Я мысленно выдохнула: ну да, а теперь перед тобой крепко пожившая тётка размером с молодого кита. Одно только радует – нотариус, судя по всему, близко знал Катерину, и на него можно положиться. Поэтому промямлила ему нечто невразумительное, но господина Бруна это не удивило, и он продолжал выражать мне сочувствие в связи с гибелью супруга.

- Знал, знал, девочка моя, что ты придёшь ко мне за помощью, так что не поехал сам, ждал, когда у тебя появится возможность рассуждать здраво, когда горе, что затуманивает твой разум, немного утихнет!

Господин Брун копошился возле меня, усаживая поудобнее и предлагая чаю. Я вежливо отказалась, размышляя о том, что ничего, кроме опия, мой разум последнее время не затуманивало. Одним словом, я в полном порядке. Впрочем, понял это и нотариус. Поэтому, смотря на меня внимательно блекло-голубыми глазами, поинтересовался:

- Я полагаю, что тебя интересует юридическая сторона вопроса?

Я кивнула.

- К сожалению, – осторожно начал он, – тут мне нечего тебе сказать. Когда твои покойные родители настояли на твоём брачном договоре, то прописали в нём пункт, согласно которому, личное имущество твоего супруга может перейти после его смерти к тебе…

- Так же, как и моё – к нему! – показала я свою осведомлённость.

- Ты права, Кати, только видишь ли, в чём дело… у твоего супруга не было собственности, всё то малое имущество, что имеется у почтенной семье Дарк, принадлежит его старшему брату. Так что, тебе унаследовать будет нечего, – семейный поверенный в делах разжёвывал мне очевидные вещи, как малолетней дурочке.

Хотя, судя по всему, бедная Катерина столь низменными вещами никогда и не интересовалась. Выяснив, что и долги «драгоценного супруга» на меня в этом случае тоже никто не повесит, я внутренне возликовала, поскольку того парня, с которым имел беседу Тобик в Манеже, я до сих пор вспоминала с дрожью.

- Я надеюсь, дорогая, что ты доверишь мне организацию похорон? – господин Николас участливо взял мои руки в свои и слегка пожал их, выражая поддержку.

Я скорчила скорбное лицо – ещё бы, как раз раздумывала, как бы потактичнее попросить об этом.

По возвращению домой мы обнаружили ещё несколько писем с соболезнованиями. Сочувствующие писали, что мысленно они со мной, но вот на горестном событии не смогут присутствовать в силу обстоятельств, зато шлют венки.

- Да уж! – тихо бормотала я, устраиваясь в кресле. – Я бы тоже не пошла, если бы можно было…

Одним словом, на самих похоронах было всего пять человек, из которых были мы с нотариусом и обслуга моего дома. «Безутешная родственница» очень хотела присутствовать, но не могла, поскольку возиться с ней и её больной ногой я категорически отказалась. А теперь стою возле окна в гостиной, дорожки сада вновь запорошило снегом, и садовник торопился их расчищать.

- Стой ты, да стой уже, лихоманка! – возле парадного входа остановилась большая дорожная карета, и из неё вышел грузный мужчина среднего возраста. – Выходи, милая, это наш новый дом!

Мужик ещё помогал какой-то женщине выйти из кареты, а я уже поспешила вниз. Садовник затаскивал многочисленный скарб новоприбывших, его спутница оглядывала холл со священным трепетом.

- Арчибальд, дорогой, неужели теперь это всё наше!?

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги