Вдова с ребенком для лорда-дракона 2. Драконий турнир

— Надо было схватить Алису в охапку и бежать в портал! — в который раз восклицала я за последние дни, когда приходила в отчаяние от одной мысли. Алиса должна научиться оборачиваться драконом.

Но это невозможно физически!

— Вы бы её сожгли, Вероника. Думаете, Тристан о том не знал? Ему было всё равно. Одним членом моего гнезда меньше!

— А вам не всё равно, что с нами станет?

Разговор происходил в замковом саду спустя несколько дней после неудачной попытки вернуться в мой мир.

— Вы же знаете, что Алиса мне дорога, как память о кузене! И мы с нею похожи!

Когда хотел, Крейген умел быть обходительным. Весёлым, галантным. Но я не забывала, что мы мало знакомы.

— И вы догадываетесь, что ваша судьба мне тоже небезразлична. Вы мать Алисии, одно это уже даёт вам право требовать от меня всё, что пожелаете.

Кроме главного — вернуть нас домой!

Но Крейген намекал, что когда выиграет турнир, то всё станет возможным. И безопасным для нас с дочерью.

Только вот забудет ли Алиса своё превращение в крылатого ящера? Я надеялась, что у неё не выйдет обратиться. В конце концов, наполовину она человек.

Крейген нанял нам с нею целый штат учителей, но времени катастрофически не хватало. Алиса училась новым премудростям с удовольствием, а я с затаённым страхом.

Этикет и танцы освоила легко, даже выучила немного драконьего алфавита. А также каллиграфическое письмо и тонкости светской беседы. И всё это я делала с задней мыслью, что вскоре с радостью об этом позабуду.

— Вы делаете небывалые успехи. В вашем мире все такие талантливые?

Крейген завёл традицию: на время трапезы мы собирались и разговаривали. Для Алисы это было целое искусство — научиться откусывать по маленькому кусочку, чтобы не отвечать на вопросы с набитым ртом.

Это, казалось, единственная для неё трудность.

— Мама, я сегодня почувствовала огонь в руках. Представляешь? Побежали мурашки, потом вот здесь сделалось так горячо! — Моя малышка указала на центр ладошки.

— Это нормально, магия долго спала в тебе, ей нужно время, чтобы соединиться с твоими жилами. Тогда и начнётся самое интересное!

Крейген был очень терпелив, когда дело касалось Алисы, а я смотрела на него и всё чаще задумывалась в такие моменты: а что если бы на его месте был Ристер? Мы могли бы вот также жить вместе, одной семьёй, но я даже не знала, каков он был на самом деле!

Конфетно-букетный период оборвался с его отбытием, а я была слишком молода и горда, чтобы выяснять, что с ним стало. Да и не получилось бы!

— Турнир начинается послезавтра, Вероника!

Я вздрогнула, будто кто-то проник в мои воспоминания, а я хотела оставить их только себе.

— Как скоро, — улыбнулась я. — Действительно. Значит, нам пора в путь?

— Двинемся завтра, посмотрим на открытие, — Крейген пребывал в самом хорошем расположении духа.  — Будет фейерверк и красивые представления столичных актёрских трупп.

Алиса захлопала в ладоши.

— Но она не научилась превращаться, — напомнила я ему.

— Алисия уже на пути к этому. Тем более, это станет важным, если я не проиграю.

Крейген нахмурился и сделал знак служанки моей дочери, чтобы та увела девочку поиграть в сад. Теодор радостно повизгивал у дверей, и Алиса, вытерев губы салфеткой, убежала за ним.

Как и положено, моя дочь перед тем, как выйти из-за стола, испросила у Крейгена разрешения. Она удивительно быстро вписалась в этот мир, но что будет, когда мы окажемся в гуще событий на турнире?

— Вы совсем не боитесь, милорд?

— Боюсь немного, но драконьи турниры — это шанс на славу, милость короля и новые должности. И также возможность получить разрешение на брак.

— Для этого требуется согласие короля?

Я и представить себе не могла, что один человек, пусть и с министрами, может днями и ночами разбирать прошения знати на вступление в брак. Тогда больше ничем можно не заниматься!

— Я скажу вам, Вероника, пусть лучше вы узнаете от меня. Мой род впал в немилость после поражения Ристера, и мне, как единственному мужчине в нашей семье, запретили вступать в брак без разрешения короны.

— У вас, наверное, была невеста, — улыбнулась я.

— Была, Вероника, — ответил он вполне серьёзно. — Я не виню её за тот поступок. Не каждая готова следовать в изгнание ещё даже не за мужем.

— Вот оно что. Спасибо, что вы мне рассказали.

Обед был окончен, и я выразила желание отдохнуть в саду. Уже завтра мы покинем этот тихий уголок, который даже успел полюбиться мне. Люди добросердечные, слуги верные, хозяин предупредителен.

Крейген был не просто вежлив и обходителен. Казалось, он поставил себе целью объять меня, окружить заботой.
 Это будило подозрение: уж не скрывает ли что? Впрочем, пока мне не в чем было его упрекнуть. Всё остальное — фантазии.

А слишком много думать о драконе Крейгене, я себе не позволяла.

Я раскрыла книгу, которую захватила накануне из библиотеки. Какой-то заунывный любовный роман, написанный на всеобщем языке.

Но углубиться в чтение не успела. Где-то совсем рядом раздался крик моей дочери.

Я бежала на крик, не чуя под собой ног.

Вот за поворотом открылась поляна, где любила играть Алиса со своей собачкой.

— Мама, смотри ! — Алиса плакала, прижимая к себе Теодора. Собакин же весело лаял и облизывал Алисе лицо.

— Что случилось? Ты ранена? Где?

Я сыпала вопросами, трясла дочь за худенькие плечики, пока не поняла, что пугаю её ещё больше.

— Мама, получилось почти!

Я не слушала. Меня саму чуть удар не хватил, но по виду с нею всё было в порядке. И даже первый испуг прошёл, сменившись удивлением и какой-то радостью.

Но расспросить подробнее я не успела. День померк, солнце закрыла огромная тень, а на земле поднялся сильный ветер.

Я прижала Алису и посмотрела вверх. Огромный крылатый ящер, чёрный как ночь, спускался к нам.

Я различала узор из расходящихся красных линий на его брюхе и думала лишь о том, как бы накрыть Алису так, чтобы он её не раздавил. Но ящер не приземлился.

Покружил над нами, медленно хлопая кожистыми крыльями, и направился к краю поляны, где был разбит цветник.

— Мама, какой он красивый! Я тоже буду такой?

Алиса захлопала в ладоши, Теодор радостно гонялся около неё за своим хвостом. Никто не разделял ужаса, обуявшего меня при виде чудовища. Зверь вытянул лапы и плавно приземлился. Молния, вспышка белого света, и вот уже Крейген в обличье человека спешит к нам.

— Алисия, это же была ты?!

— Мне кажется, да, дядя Крейген. Я вдруг оторвалась от земли.

Я не понимала, о чём они говорят. Отказывалась понимать.

— Мама, пусти, мне больно!

— Я напугал вас, — Крейген подал руку, чтобы помочь мне подняться. К нам бежали слуги, но хозяин сделал им знак остановиться.

— Напугали, — призналась я. — Не думала, что вы такой огромный.

— Я планировал показать вам истинный облик, но всё откладывал. Так и думал, что вы будете испытывать брезгливость, — на лице Крейгена промелькнула печаль, и я поспешила заверить его, что он не так меня понял.

— Страх. Но это потом. Я услышала крик Алисы, она так всегда кричала, когда ей снились дурные сны, вот и поспешила сюда. А потом увидела вас. Я так и не поняла, что произошло.

Мне требовалось выговориться. Я уже убедилась даже при поверхностном взгляде на дочь, что с нею всё в порядке. Никакой бледности, тёмных кругов под глазами и неестественной для здорового ребёнка худобы — словом, не единого признака того, что прошлые её кошмары ожили.

Мне даже показалось, что она поправилась за последние дни. Щёки округлились, в глазах появился задорный блеск. Совсем как у Крейгена.

Стоило подумать о том, как я вскрикнула.

— Всё правильно. Вижу, и вы догадались.

— А вы?

— Я почувствовал. Отрабатывал маневры в воздухе и почувствовал всплеск драконьей силы. Поблизости от нас драконов больше нет. Всплеск был слабый, но достаточный для обращения.

— Я не знаю, я не чувствовала ног и тела, — Алиса остановилась забавляться с Теодором и посмотрела на свои ладошки. — Тедди побежал и споткнулся о клумбу. Он так громко взвизгнул, что я испугалась, как бы не поранился.

На глазах моей чувствительной к чужой боли дочери выступили слёзы.

— Я побежала и вдруг поняла, что лечу.

— А тело?

— Я вдруг стала большой,— прошептала Алиса. — Просто огромной.

Они с Крейгеном выясняли подробности случившегося, а я чувствовала, что мои самые худшие опасения сбывались. Алиса если и не изменилась пока, то уже в шаге от неотвратимого.

— Я ничего такого не видела, — повторила я уже в третий раз. — Прибежала, она сидела на траве, прижимая собаку. И плакала.

— Зато я видел, — вдруг тявкнул маленький Теодор. И поворотил на меня смешную морду.

Мне казалось, я схожу с ума.

— Обратилась. На мгновение. Я видел, гав, лопни куриная печень!

— Тогда точно, — засмеялся Крейген и, подхватив Алису на руки, легонько подбросил в воздух. — Собачья нянька начинает говорить, лишь когда маленький дракон обретёт истинный вид.

На следующий день мы выехали в Желтоглазое Предместье — так называлось место рядом со столицей, где издревле проходили драконьи турниры.

— Вы бледны, Вероника, — заметил Крейген, когда сел в экипаже на скамью напротив.

— Плохо спала.

— Отчего так?

— Переживала за всё, — призналась я.

— Мама, лошадка у меня яблоко взяла целиком! — Алиса же, как обычно в этом мире, была неугомонна. 

Она только что покормила лошадей, запряжённых в экипаж. Это была не карета, а почти дом на колёсах. Крейген, хоть и говорил, что его род захудалый, в роскоши себе не отказывал.

Коляска изнутри обита серебристым бархатом, скамьи мягкие и удобные, можно расслабиться, как в кресле.

— Ехать недолго. Я воспользуюсь порталом.

— И это не опасно? — спросила я в очередной раз.

Больше для видимости, чтобы успокоить себя. Я была уверена, что Крейген не сделал бы ничего, чтобы могло причинить нам с Алисой зло. И я пока я в это верила, могла примириться со многим.

Например, с новым миром и своей ролью в нём.

— Это интересно? — Алиса заулыбалась и погладила мирно спящего в корзинки Теодора.

Вот уж кому спокойно, лишь бы Алиса была рядом! С той поры, как Теодор заговорил, они подружились ещё больше. Стали уединяться и секретничать.

— Очень. Будет ветер, как при полёте, чувство лёгкости, и мы уже там. Тебе же не было больно, когда вы с мамой попали в новый мир?

Алиса задумалась.

— Нет. Но было как-то странно. Будто за живот кто щекотал. А я боюсь щекотки.

Карета тронулась. Всю дорогу Крейген отвлекал меня, подробно и в красках описывая все празднества в честь драконьего турнира, а я думала о том, что он избегает говорить о главном: о возможной неудаче.

— Расскажите о Ристере, — попросила я его. Давно должна была сделать это, но всё казалось неудобным напоминать о смерти кузена тому, кого, возможно, ждёт та же участь.— Простите, что я напоминаю.

— Ничего, я сам должен был понять, что вам нужно рассказать о нём. Спрашивайте.

Я посмотрела на Алису, но она была занята тем, что рисовала простым карандашом на листике бумаге милых дракончиков. Алиса у меня талантливая, и я безумно рада, что её броня, наконец, пробита. И она больше не будет замыкаться в себе.

И, надеюсь, не поймёт, что сейчас речь пойдёт о её отце.

— У него была здесь семья? Жена или дети?

Я решилась узнать. Было бы странно, если бы дракон не обзавёлся семьёй.

— Раньше, да. Я так понимаю, за год до вашей с ним встречи он стал вдовцом. Редко, но бывает, что драконица не может выносить яйцо.

— Я думала, дамы рожают в человеческом обличье.

Вот уж новость! Даже представлять себе всё это не хочу.

— Тут разговор не для детских ушей, — забавно, что именно Крейген беспокоится о нравственном воспитании моей дочери! — Если в двух словах, то по-разному бывает. Когда нерождённый дракон появляется на свет в облике человека, то он может никогда не обрести истинный облик. Так, только научится пальцем свечки поджигать. Печально для всего рода.

— А в другом случае? Если из яйца?

— Тогда родится великий дракон. По преданию. Такого не было уже много десятилетий. Но это очень сложно для драконицы, ей придётся быть ящером, пока не отложит кладку.

Я уже хотела задать следующий вопрос: что если яиц будет два-три или четыре. Почему-то это меня веселило. Я представляла, каково это — летать зверем без возможности почесать себе мягкие места.

— Яйцо всегда одно. Иногда оно застревает внутри, не вызревает. Это мучительная смерть, Вероника, — с укоризной посмотрел на меня Крейген, и я почувствовала, что заливаюсь краской.

— Простите. Вот почему Ристер был такой печальный. Он спас меня из-под колёс авто, это такая самоходная коляска, окружил заботой. Я сначала думала, что он хочет денег за помощь, но потом поняла, что ему самому нужна моя помощь. Отогреться, понимаете? Простите, что говорю так.

На меня нахлынули воспоминания. Их было немного, и тем тщательнее я оберегала каждое. Иногда перед сном вспоминала о наших ужинах при свечах или поцелуях, сплетении рук и тел.

Я погладила Алису по голове. Она оторвалась от своей работы и взглянула на меня его глазами. Как же я скучала по этому рассеянному и одновременно ласковому взгляду!

— Ничего, Вероника. Это вы меня простите, что вырвал из привычного окружения.

— Нам повезло. Иначе бы я не узнала правды. Считала бы Ристера просто мужчиной, кто давно позабыл о приятном приключении, — я обняла одной рукой дочь за плечи. Алиса перестала рисовать и тихо сидела. Прислушивалась. Я знала, что она пока многого не понимает, но запоминает. Память у дочери цепкая.

— И оскорбили бы невольно его память. Не обижайтесь, Вероника. Мы не были очень близки с Ристером, разве что в детстве часто играли вместе, скорее мы даже были разными, но я бы не хотел, чтобы вы думали о нём плохо.

Я взглянула Крейгену в глаза и невольно подметила различие между ним и кузеном. Ристер смотрел ласково, нежно, а внутри Крейгена чувствовалась такая мощь, что хотелось закрыть глаза. Как бы не разметало взрывом.

Странно, но она притягивала меня. Это было нечто ужасное и прекрасное одновременно.

Когда это началось? Несложно вспомнить: как только увидела его в истинном облике. В облике крытого существа.

Он хотел сказать ещё что-то, но не успел. Наш экипаж тряхнуло.

Я только успела схватить Алису в объятия, как лишилась чувств.

— Вероника, придите в себя!

Голос Крейгена был той спасительной ниточкой, за которую я цеплялась, чтобы вынырнуть на поверхность.

— Лиса! — крикнула я, как только вспомнила, что рядом была дочь. Я минуту назад обнимала её, а сейчас в моих руках была пугающая пустота.

— Я здесь, мама. Какая ты!

Лиса смотрела на меня с лёгкой грустинкой. Я прижала ей к себе, убедилась, что всё в порядке, что мы по-прежнему в коляске, мирно катящейся по гладкой дороге, и только потом спросила:

— Какая же я, по-твоему? Что случилось, Крейген?

Последний вопрос я уже задала более строгим тоном. Если это было опасно, то какого чёрта он не сказал?

— Это портал между двумя точками в нашем мире. Обычно всё проходит гладко, вероятно, портал так ответил на полное отсутствие в вас магии. Хотя это странно, обычно те, в ком магии нет, переносят переход гладко. Как бы не замечают его вовсе.

— Точно! — подтявкнул Теодор, радостно прыгавшей за маленьким кусочком вяленого мяса, которым его дразнила Алиса. Коляска мирно катила по ровной дороге. Будто ничего и не было. — Как вы живёте, такие пустые?

Пёс сел у моих ног и заглянул в глаза. Словно увидел инопланетное существо.

— А Лиса?

Я посмотрела на дочь, но она покачала головой, украшенной заколками с настоящими белыми жемчужинами. Крейген не скупился ни на наряды, ни на украшения для моей дочери. И для меня, разумеется, тоже. Будто всю жизнь ждал повода нас порадовать, а теперь не мог сдержаться.

За это я была ему благодарна.

Но по-прежнему не доверяла.

— Я же наполовину дракон! — гордо ответила дочь совсем по-взрослому.

— Иногда меня пугают перемены в тебе, — вздохнула я и выглянула в окно.

Мимо проплывали аккуратные домики за каменными заборчиками. Местность казалась хоть и сельской, но вполне себе респектабельной. Благополучной, как на поздравительной открытке.

— И все заметят, что во мне нет магии? — спросила я Крейгена.

Чуть успокоилась и спросила.

— Я замаскирую. Помните, подвеску, что я вам надел?

Я коснулась шнурка на шее. Тоненькая серебряная штучка, треугольник, заключённый в круге. Тогда Крейген сказал, что она защитит меня, и он всегда будет знать, когда понадобится помощь.

— Символ межмирья.

— Именно. Никто, кроме определённых личностей, что обладают большой магической силой, не поймут, что вы иномирянка. А Портал, ну его, обратно поедем обычной дорогой.

Он сказал таким беспечным тоном, будто обратная дорога — дело решённое.

— Я всем сердцем желаю вам победы.

Я протянула руку, и он с жадностью схватил её. Какое-то время мы смотрели в глаза друг другу, даже Алиса и вечно потявкивающий от радости Теодор замолчали, а потом Крейген склонился передо мной и поцеловал тыл моей кисти.

Я сдержалась, чтобы не погладить его по густым волосам.

Надо держать дистанцию. И помнить, что мы с Алисой здесь ненадолго.

— Тогда я обязательно выиграю, миледи.

Вскоре карета проехала через городские ворота и влилась в оживлённый поток экипажей на широких улицах.

Дом Крейгена оказался в тихом спальном районе.

— Мы будем здесь жить? — протянула Алиса, выпрыгнув на дорожку. Теодор спрыгнул следом:

— Это не замок, но просторно. У нас с тобой опочивальня на первом. Удобно во двор бегать.

Крейген подал мне руку и немного задержал её в своей ладони. И мне всё с большим трудом удавалось не замечать эти мелкие знаки внимания. Успокаивала себя тем, что это просто дань вежливости и человеческой симпатии к матери своей племянницы.

Но иногда мне хотелось думать иначе.

После Ристера у меня, конечно, были мужчины, но они не оставили в душе следа. А сейчас мне так отчаянно захотелось ловить на себе восхищённые взгляды этого сурового рыцаря, что даже стало страшно. И немного стыдно.

Что это я себе напридумывала?

— И что дальше, милорд? — спросила я, когда мы перешли в светлую столовую, украшенную букетами. Аромат стоял, как в оранжерее. Прислуга распахнула окна, и мы вдвоём сели пить чай с дороги.

Алиса с Теодором сразу умчались гулять в сад.

Улыбка исчезла с лица Крейгена. Он посмотрел на меня и произнёс:

— Что бы ни случилось, Вероника, я даю вам слово, что буду защищать вас с Алисией.

— Вы так часто это повторяете, милорд, что мне становится страшно.

— Я просто хочу убедить вас в искренности своих намерений.

— Я вам верю.

Сказать иное было бы глупо. Неразумно. А если говорить начистоту, то я бы ответила так: «Я хочу верить вам».

— Так что дальше?

— Нам предстоит пройти некую процедуру проверки подлинности. О, не беспокойтесь, метрики я вам с дочерью выправил. А завтра будет открытие турнира.

— Уже известно, каким номером вы выступаете?

— Нет, жеребьёвка будет после. Турнир продлится на самом деле около недели, а потом торжественное закрытие. И вы сможете вернуться домой. Если захотите.

Я понимала, чего он от меня ждёт. Чтобы я отказалась от первоначального плана и осталась здесь.

Если бы такие мысли и впрямь зародились в моей голове, то я бы перво-наперво спросила: «В качестве кого я останусь? Приживалки с дочерью?»

Я уже было хотела свести всё к милой шутке, как в глубине дома раздался визгливый звон дверного колокольчика.