— Полина, я вынуждена сообщить, что у тебя в мозге обнаружена опухоль. По результатам анализов – злокачественная. Но постарайся не расстраиваться. У тебя, как и у всех, есть шанс на выздоровление. И мы сделаем всё, что в наших силах, — с холодной равнодушной улыбкой вещала доктор нашей местной допотопной поликлиники.

Мама рядом ахнула, приложив ладонь ко рту. А я тем временем смотрела сквозь женщину в белом халате напротив и всё стремительней немела телом.

Она сыпала непонятными мне медицинскими терминами, обрисовывала мои перспективы и что-то ещё, но всё, что я смогла выцепить из монотонного бубнежа врачихи, так это то, что как можно быстрее нужно начать курс химиотерапии, потому что времени у нас охренеть как мало, если я хочу жить.

Пробыли мы с мамой в кабинете ещё около пятнадцати минут. Нам дали направления ещё на несколько анализов, выписали таблетки, чтобы моя башка трещала не так сильно, и отправили нас переваривать все эти весёлые новости.

— Поль… всё обойдётся, дочь… — в попытке утешить мама неловко накрыла моё плечо уже в коридоре и хотела обнять меня, но я вывернулась из её рук и скривилась.

— Пошла ты! Пошли вы все со своими «всё будет хорошо», «не расстраивайся»! Вали подтирай и дальше сопли своему муженьку и дочери. А ко мне не лезь!

Ком в горле рвался наружу, глаза пекло, поэтому я быстро отвернулась и пулей полетела на выход.

Пусть катится! Какое ей вообще дело? Всё время она отлично игнорировала моё существование, так пусть и сейчас постарается. Ни за что не поверю, что ей вдруг стало дело до паршивой овцы в семействе Ивановых.

Выбежала на улицу, прошла ещё несколько метров, завернула за угол и прижалась спиной к стене в каменной нише. Дрожащими руками достала сигарету из кармана ветровки, прикурила и затянулась. Меня трясло. А в голове крутились только одни мысли. Почему именно я? Что я такого сделала, что теперь должна сдохнуть? Из-за сигарет? Брезгливо взглянула мутным от слёз взглядом на тлеющую сигарету, а потом нервно и зависимо сделала новую затяжку.

Ну да, я не особо про ЗОЖ, но чтоб наказать меня так за то, что делают большинство в моём возрасте? Бред собачий!

Всё пыталась глушить в себе ком и прикуривала уже вторую сигарету, думая, как же повезёт моей маме, сольётся такая обуза, вечно мешающаяся. Как она нашла этого своего дядю Вову, адвоката, когда мне было шесть, так я сразу перестала существовать для неё. А когда родилась Ленка, и подавно на хрен я стала там не нужна. Шило в их задницах, проблема на голову, которую приходится вечно вытаскивать из какой-нибудь задницы. Да, может, я и неидеальным ребёнком была, да и сейчас, но кто виноват? Пусть валят из бабушкиной квартиры, и всем счастье будет.

Или пусть просто отвалят от меня, живут своей жизнью. Я поступила в универ, хотела снова пойти на подработку, чтобы платить за учёбу самой, съехать в комнату в общежитии, к Катьке. А сейчас мне какого хрена делать?

Долго ходила по улицам, думала, ревела и курила, сбрасывая многочисленные звонки подруги. Не помню, как добралась до дома.

Вся «семья» была уже в сборе. Отчим весело играл с моей семилетней сестрой, мама, как будто ничего сегодня и не произошло, готовила на кухне ужин, смотря по телеку на стене одну из тупых программ по центральному.

На мой приход никто внимания не обратил. А, нет, мама спросила, буду ли я ужинать.

Посмотрела на неё так, чтобы она точно поняла, куда должна засунуть свой ужин, быстро прошла в свою комнату и прижалась к ней спиной. На улице чувствовала себя лучше, даже среди простых прохожих – не такой ненужной.

Снова звонок. И я, ощутив какое-то странное жжение желания в груди, приняла его, наконец.

— Полин, ты чё трубку не берёшь? Ты на тусу идёшь? Только не говори снова, что нет. Пусь, ну, пожалуйста! Там же эти красавчики с четвёртого будут, помнишь, я тебе их сегодня показывала?

Какое-то время я молчала, смотря на своё отражение в зеркале. Всё сильнее меня затопляла злость. На маму и на эту грёбанную несправедливую жизнь. А ведь я очень даже симпатичная, и петь хорошо умею, ни разу не была на море, и ни разу у меня не было настоящего парня. Так, чтобы цветы, романтика вся эта. Лишь попытки и секс с несколькими придурками, в которых, казалось, была влюблена.

— Далеко туда ехать? — спросила в итоге я подругу, улыбнувшись себе в зеркале. Катька завизжала радостно, что не придётся ей туда одной идти, и быстро продиктовала мне адрес с флаера, которые старшаки сегодня раздавали всем первокурсникам.

Вечеринка-посвящение. Трэш.

Квартира в элитном районе, как туда все вместятся – вопрос. Вот и увидим воочию, как это и что там творится.

Вдохнула глубоко, как перед прыжком с парашютом, и начала собираться.

Сделала яркий неоновый макияж, натянула короткую юбку, чёрные гольфы чуть выше колена, свою любимую кофту с длинными лентами на рукавах, собрала блондинистые волосы в высокий хвост на макушке, взяла рюкзак и пошла на выход.

Уже у двери, когда надевала кеды, в прихожую вышел отчим. Оглядел меня с плохо скрываемым презрением.

— Ты куда так разоделась? Наташ, посмотри, в каком виде твоя дочь куда-то собралась на ночь глядя! — крикнул нищий, занудный и лысый адвокатишка в сторону противно, и в коридоре как по щелчку тут же появилась мама.

— Полина? Ну, ты куда? Доктор сказала…

Дальше я её не слышала, так как вышла и громко хлопнула дверью.

С подругой мы встретились на одной из автобусных остановок. Зашли в супермаркет, купили по бутылочке пива, сигареты и двинулись в сторону нужного жилого комплекса. Тут до него около километра оставалось.

— Рассказывай, Поль. Что-то случилось? Если честно, не думала, что согласишься. Вызванивала тебя на чистом упрямстве! — подтолкнула бедром меня Катя, брюнетка небольшого ростика, у которой в семье дела обстоят ещё хуже, чем у меня. Но благо она смоталась в общагу. С ней я могла поделиться, потому считала её близким человеком.

— У меня рак, Кать, — быстро выдохнула и запила сказанное сладко-терпким шипучим напитком из стеклянной бутылки.

Подруга знала, что жалеть меня будет плохой идеей, поэтому только удивлённо выплюнула:

— Вот дерьмо!

— Ага…

— И что теперь?

— Ничего, — улыбнулась широко, всеми силами стараясь глушить в зародыше страх, развернулась к подруге лицом и стала шагать задом. Взмахнула руками и крикнула весело, внутри чувствуя отчаяние: — Будем отрываться как в последний раз! Без границ! Только кайф!

— Е-е-е! — поддержала меня Катька, тоже рассмеявшись. И я была ей за это благодарна.

Больше она вопросов не задавала. Говоря на отстранённые темы, за пятнадцать минут дошли до нужного дома. И сразу задрали головы, осматривая эту высотку, светящуюся, как новогодняя ёлка на площади.

— Класс! — синхронно выдохнули мы с ней, рассмеялись и побежали ко входу.

Подъезд здесь был один, и открыли нам в него дверь далеко не сразу. Сначала мы дозвонились до нашей старосты, которая находилась уже внутри, а потом уже она попросила хозяина квартиры позвонить охране и сказать, чтобы нас впустили. Квест какой-то для опоздавших всего на полчаса.

Подруга всё крутила головой, восхищённо оглядывая сверкающий тихий вестибюль или лифт, больше похожий на космический корабль, я же тем временем не могла думать ни о чём, кроме того, что хочу побыстрее найти выпивку в той квартире и уйти в отрыв. Чтобы смыть с языка эту противную горечь диагноза. Или дешёвого пива.

Дверь квартиры оказалась закрыта, и мы ещё минут пять простояли, ожидая, когда нам её откроют.

Наконец, она открылась, из квартиры сразу донеслась громкая музыка, до этого сильно приглушённая хорошей дверью и толстыми стенами, мы посмотрели на высокого парня в проёме. Он как будто сошёл с обложки какого-нибудь молодёжного фильма о футболисте-красавчике. Хмыкнула мысленно. Брюнет с растрёпанной блестящей шевелюрой, белозубой наглой ухмылкой и хищными зелёными глазами. Но что больше всего перетягивало внимание, так это его полуголый вид. Обнажённый рельефный торс, гладкий и загорелый, и низко сидящие узкие джинсы. А мы точно туда пришли? Или тут дресс-код такой?

— Привет, — смущённо махнула рукой Катя.

И в этот момент подошёл второй, почти такой же. Русоволосый, кареглазый, но такой же высокий и привлекательный. Их улыбки явно не были дружелюбными, они смотрели на нас как на мясо. Перед нами стояли те самые старшекурсники, о которых говорила Катя.

Встряхнула подругу за руку и дёрнула её за собой.

— Привет. Здесь ведь проводится вечеринка для первокурсников? Спасибо! — искусственно улыбнулась, и мы с Катей быстро протиснулись между ними внутрь.

Только в следующую секунду сильная рука грубо сомкнулась на моём локте.

— Куда это вы пошли, крошки? — спросил русоволосый, когда мы с Катей развернулись.

А брюнет засунул руки в карманы своих джинсов и весело с предвкушением прищурился.

— Сначала надо пройти обряд посвящения.

— И какой? — скрестила я руки на груди, скептично приподняв бровь.

Русоволосый хмыкнул, посмотрев именно туда.

—Сиськи покажи. И можешь проходить.

Загрузка...