Вечность

Яркое, насыщенное красками летнее утро. И в парке кроме нас ни души, что, впрочем, не удивительно – кому придет в голову встречать утро понедельника в парке. Пересыпанные гравием дорожки, ровно подстриженные газоны. Наши велосипеды улеглись на траву рядом со скамейкой и отдыхают, словно кони. Один наглый пернатый скачет, нетерпеливо меняя лапы, на руле моего «коня». Странно, не могу вспомнить, что это за птица.

Я присел, а Лилит просто забралась на скамейку с ногами и легла на меня. Кудрявая золотистая голова лежит у меня на коленях, а я склонился над ней и перебираю её непослушные огненные волосы. Закрыв глаза, девушка подставляет свою узкую мордашку под утренние лучи солнца, морщит носик, усыпанный веснушками. Я смотрю на неё и не могу оторвать взгляд – настолько притягательна картина, в груди стальными заточенными маховиками рвёт душу острая до боли любовь. Я стараюсь не выдать моего волнения и просто дышу глубже, медленнее, чем обычно.

Санкт-Петербург, Россия, Земля. В этот раз Земля. И здесь её зовут Вера.

– Вселенная – это любовь. Когда ты пропускаешь Вселенную через себя, любовь приникает в каждую клеточку наших хрупких тел и вместе с кровью струится по твоим венам, – мой тихий голос обволакивает разум и воздействует на подсознание.

– Это как у нас? – не открывая глаз, она хватает мою ладонь.

– Нет, это другое. Как тебе объяснить... У нас – яркая мощная вспышка, короткая вспышка, понимаешь? Здесь и сейчас. А Вселенная – это постоянная величина, по интенсивности, возможно, такая же яркая, но ровная и мощная, поэтому нет эффекта оглушения.

– А это больно? Пропускать Вселенную через себя?

– Нет, не больно, даже, наоборот, такой яркий всплеск эйфории, - отвечаю ей и вижу беспокойство.

– А что потом, после? Что остаётся у тебя после? Дыра? Ты остаёшься пустым?

– Нет, я полон как никогда, пойми, Вселенная не забирает – она отдаёт. После того, как пропускаешь Вселенную через себя, она навсегда внутри тебя, ты полон Вселенной. Знания, мудрость, история, опыт, всё здесь, внутри.

– Интересно ты рассказываешь, – она открыла желто-зеленые глаза и потянулась к моим губам, – А я смогу?

– Что именно? – я наматывал на палец тугие завитки ее волос.

– Пропустить через себя Вселенную, разумеется. Смогу?

– Конечно, – я поцеловал её в нос. А мысленно добавил: «Надеюсь». Хотя бы в этот раз. Я готовлю её уже двенадцатый раз. Двенадцатую жизнь.

Лилит увлеченно крутит педали, а я не пытаюсь её обогнать, не тороплюсь, просто следую за ней, наслаждаясь тем, что могу наблюдать. Она оборачивается, смотрит на меня и хохочет, откинув голову. Золотые кудри от движения летят в сторону, а потом поднимаются нимбом. Ничто не отвлекает её от дороги и от меня.

Возле подъезда я целую мою фею в лоб и поднимаю её велосипед на третий этаж, девчонка скачет за мной через одну ступеньку и болтает без умолку о какой-то чепухе.

Она зовёт меня Теос, объясняя это тем, что я для неё есть начало, соль Земли, творец неба и земли, и Галактики. Хотя в этот раз я – Тихомир, и просто живу по соседству.

Визуально мне всегда двадцать – звучит нелепо, но внешний мой вид всегда соответствует примерно одному возрасту. Я не смог проявиться перед Верой раньше, в облике ребенка, хотя пытался несколько раз. Пришлось какое-то время быть рядом с ней без проявления, позже она говорила, что чувствовала меня рядом, хотя не могла видеть до определённого времени, а я помню, как она разговаривала со мной, глядя в пустоту. Я не могу без неё, а она не может без меня. Даже когда мы не видим друг друга, мы вместе, мы чувствуем друг друга, ловим энергетическое поле, даже вдыхаем воздух синхронно, в одном ритме. Мы – магниты.

Я зашел к ней через полчаса. Вера припала ко мне с порога, утыкаясь носом в ямку между ключицами. Её горячие пальцы обхватили мои запястья, и поднявшись на цыпочках она прошептала что-то о чае, смородине, лете. Я почти не слышал её, просто впитывал её чистую энергию и заражался её эйфорией, восторгом и любовью.

– А хочешь, я тебе сыграю, – пританцовывая, на цыпочках, моя богиня приземлилась за фортепиано. Тонкие почти прозрачные в лучах солнца пальцы замелькали, чуть касаясь клавиш.  Вера растворилась в издаваемых звуках, она была где-то далеко, я это видел по наклону головы. Я пил её энергию, мой околос заметался в кубе как сумасшедший – моей сущности нравилось всё – лиричная мелодия, чистые звуки, Вера и её светлая эмоция. 

Мне всегда двадцать. Темные волосы, синие глаза. Простой обычный парень, таких тысячи. Меня выдает только взгляд, глубокий, тяжёлый. Я всегда проявляюсь рядом с ней, когда ей исполняется 16. До этого я наблюдал, как она тискала плюшевого Потапыча, почесывала и тайком целовала в морду щенка Рыжика, первый раз встала на коньки, первый раз получила на день рождения техно модель Звёздной галактики, и когда заявила в виртуальном классе, что хочет быть исследователем, а точнее – астробиологом, а в будущем видит себя не иначе как доктором в одной из колоний Солнечной системы как минимум. 

Вера. Моя Лилит. Как не дать тебе понять, что я знаю твою душу все твои жизни? Все семь твоих воплощений я с тобой. Наши души имеют семь воплощений, из которых мы должны вынести семь ценных уроков. После прохождении последнего урока в седьмом воплощении мы считаемся подготовленными и обретаем космическую сущность и вселенскую любовь. А ты никак не хочешь проходить этот последний урок. В своем последнем воплощении ты постоянно умираешь, так и не подготовившись к последнему пути, к обретению Вселенной. Я постоянно теряю тебя. Мне приходится прыгать за тобой во временную петлю, чтобы проживать твое последнее воплощение снова и снова. Меняю события, места, людей рядом, чтобы ты смогла, наконец, присоединиться ко мне. Я люблю тебя.

Двенадцать жизней назад.

Световой взрыв в моём сознании. Спирально закручиваясь, сгусток чистой энергии распускает световые лучи, пронзая мой мозг насквозь. Я не чувствую тела, как будто я парю в невесомости. Все знания человечества уже внутри меня, я не паникую, потому что знаю, что происходит – моя земная жизнь закончилась, я усвоил урок этого воплощения и сейчас я соединюсь со Вселенной. Я поворачиваю голову и взгляд падает на прозрачный куб, в котором пылает энергетический сгусток, моя сущность, мой околос.

– Мать, почему мой околос в кубе? Почему он не в эфире, как все остальные?

– Твоя душа – магнит, Теос, ты сам – магнит, - нежный женский голос звучит внутри.

– Что это значит, Мать? Я не понимаю, –  отвечаю высшему разуму в мыслях.

– Смотри, – ласково воркует Мать, - Я выгружаю твою память.

Тут же низкий механический женский голос - «Загрузка начата», мелькание кадров, вспышка. На прозрачном экране я вижу поэтапно все мои семь воплощений, разные временные пространства, разные места. Ленты моих жизней нарезаны на важные фрагменты, а потом очень динамично смонтированы. С самых первых кадров я вижу рядом с собой её, машинально повторяю: «Лилит», и меня охватывает спокойствие и какая-то эйфория. Я узнал её сразу. Она моя.

– Мать, где она, где моя Лилит?

А тем временем в сознании мелькают стройные колонки информации – души-магниты, седьмой урок, слияние двух околосов, вечная любовь.

Высший разум молчит. Повторяю мой вопрос.

Ровный голос Матери говорит о том, что моего магнита здесь нет.

– Странно. Обычно мы завершаем вдвоём. Как долго мне её ждать?

– Она не прошла урок, Теос.

– Ты врёшь мне, Мать? Так не бывает.

– Всё когда-то бывает впервые.

Крик разочарования.

– Мать… Зачем тогда это всё? Зачем страдать семь воплощений, усваивая уроки и стремясь к совершенству, чтобы в итоге не получить то, что было обещано?

– Я не знаю, Теос.

– Ты обманула меня, Мать. Вы все меня обманули.

***

Опять я впитываю в себя чистую энергию космоса. Не удалось. Снова. Очередная попытка спаси любимую душу. С каждым разом частичка светлой звёздной материи покидает мое тело, оставляя там черную дыру. С каждой смертью моей Лилит я умираю сам. Я бессмертен. Моя энергия бесконечна. Но что значит моё бессмертие, когда я не могу спасти единственное любимое создание? Когда я не могу спасти человека? Двенадцать раз я возвращался во временной канал и менял события, менял место и обстоятельства. Изымал Лилит маленькой девочкой и передавал на другую планету, в другую систему, в другую семью, или устраивал ей учебу на межгалактической станции, или отправлял в путешествие. Я уже с трудом помню эти варианты. Я её спасал. Но она, поганка бледная, всегда умирает. И настолько она приноровились к моим спасениям, что умирает каждый раз новыми способами, да так, что я не успеваю предугадать события. Где ждать очередной смерти? Прошлый раз она поскользнулась и выпала в окно. Милая, мне дают только несколько лет с тобой, которыми я хочу наслаждаться и не думать о том, что я могу потерять тебя. Я хочу не открывать тебе истину с первых минут знакомства, не хочу начинать подготовку к нашему пути и твоему уроку. Хочу просто лежать с тобой рядом, смотреть тебе в глаза, трогать тебя пальцами. Возможно, если бы они изменили правила, и я мог начать готовить тебя ещё в детстве.  

***

– Он проходит временную петлю уже тринадцатый раз. И ни разу ему не удалось её спасти. Может, пора сказать ему, Мать?

– Это лишь наши предположения, Макрос. Он – единственный. У нас нет опыта.

– Но это же очевидно! Он не может изменить её последнее воплощение. Не может быть два Теоса в одной реальности воплощения одновременно!

– Даже если и так. Ничего не изменится. Он будет возвращаться, чтобы быть с ней.

– Как долго это может продолжаться? На сколько его хватит?

– Вечность.