Вечность в кармане

Он был поздним, опаздывающим, опоздавшим. Он был… Он был. Вот только кем? И что случилось с ним? Что закинуло его сюда? Куда – сюда? Кого – его? Кто он? Вопросы… Вопросы… И всё же он опоздал. Он знал, он чувствовал, он понимал – уже поздно. Но вот для чего? От невозможности найти ответы разболелась голова. Он машинально потянулся за чем-то – рука наткнулась на что-то холодное. Рука? Если у него есть конечности, значит… Что это может значить? Мысль крутилась в мозгу, но не позволяла ухватить за…

- Очнулся.

Кто здесь? Он повернул голову, чувствуя, как затекла шея.

- Вит? Ты как? Вит? Моргни, если понимаешь. Вит?

Вит? Он – Вит? Кто это – Вит?

Существо перед ним взмахнуло передними конечностями, – руками? – привлекая внимание. Высокий, прямоходящий, опирается на две нижние конечности…

- Вит!

Зачем он кричит? Что ему надо?

- Папа! Папа, посмотри на меня! Папа!

Еще одно существо, поменьше ростом, с грубоватыми чертами лица, большим ртом, длинным носом…

- Сэм! Почему он молчит?

- Заморозка действует, Лина. Он придет в себя. Чуть позже.

Не лги ей. Ты сам не веришь в то, что говоришь. Заморозка… Что такое… Что-то щелкнуло в мозгу, перед глазами поплыли картины:

- небольшой домик в тени деревьев, дети, кричащие на лужайке, дочь: «Папа, зачем нам туда? Разве плохо на Земле?»

- худенькая миловидная женщина средних лет весело улыбается: «Проснемся – оп, уже на Марсе»;

- корабль, этакая огромная махина, шкафообразный мужчина в белой форме возле капсулы: «Так, а сейчас укольчик. Это совсем не больно. Не заметишь, как долетишь».

Он открывает рот, хочет позвать дочь, но из горла вырывается только сип.

- Сейчас-сейчас. Вот, выпей. Настойка придаст сил.

Сэм. Верный друг, не бросивший его семью и в этой авантюре. Он глотает горьковатую мутную жидкость, откашливается:

- Мы… Долетели?..

И друг, и дочь отводят глаза. В чем дело? И где…

- Алина?

- Вит, ты только не волнуйся. Тебе нельзя…

- Папа, ты…

Он смотрит на мнущихся родных людей и отказывается верить очевидному.

- Она…

- Мертва, Вит. Твоя жена погибла вместе с остальными.

- Почему?

- Неполадки в системе корабля. Я же не механик, ты знаешь. Что-то не то ввели или подключили на старте. Вот и…

- Но мы живы…

- Да. И это самое странное.

Действительно. Почему они выжили, а остальные… Три тысячи двести пятьдесят четыре человека – все те, кто набрался смелости и отправился колонизировать пригодные к жизни планеты.

- Где мы?

- В космосе.

- Подожди. Мы все еще…

- Летим, да.

- Но как тогда получилось, что заморозка так быстро… Ах да, неполадки в системе…

Насмешка судьбы. Трое в чреве огромной машины летят в неизвестность.

- И что дальше?

- Пока ты приходил в себя, мы с Линой проверили запасы: даже если объедаться, пару-тройку тысяч лет прожить можно.

- То есть продукты порче не подверглись.

Еще одна загадка. Впрочем, вряд ли последняя.

- Какая первая остановка?

- Вит… Я не механик. Это ты в технике разбираешься.

До машинного отсека он добрался через три часа: пока размял затекшие мышцы, пока привел в порядок тело и мысли.

Исинт – искусственный интеллект – впустил внутрь его одного: из оставшихся в живых доступ был только у него.

Коды доступа, ключевые вопросы, настройки…. Вит забыл о времени. Голод напомнил о потребностях организма.

- Ты долго, - вздохнула, встав с пола, сонная дочь.

- Что-то узнал? – Сэму, как обычно, нужна конкретика.

- Не здесь. И сначала поедим.

Настроение упало до минусовой отметки. Информация, которой он владел, разглашению не подлежала. Но перед кем скрываться? И долго ли?

Жевал, не чувствуя вкуса и не соображая, что именно кладет в рот.

- И?

- Первая остановка – Марс. На его орбите нас будут ждать…

- Что-то не нравится мне твой тон.

- Это была не неполадка.

Тихо вскрикнула, осознав сказанное, двенадцатилетняя дочь, смачно выругался лучший друг.

- Кто?

- Правительство. Наше. Родное. Помнишь, каким процедурам мы подверглись перед полётом?

- Кроме стандартных медицинских? Общались с этой чертовой машиной.

- Не общались, Сэм. Общение происходит напрямую, а не через провода. Мы же… Как бы попроще объяснить… Мы сливали в банк данных все те навыки и знания, которыми обладали. То же, что закачивать на электронное устройство аудио/видеоинформацию. Заодно подверглись радиации. Слабых такая процедура иссушила мгновенно – у них стал развиваться рак. Мы оказались сильными.

- Но…

- Но мы все равно больны, верно. Трое-четверо суток, не больше. Как раз успеем долететь до Марса. Там нам в случае чего «помогут» воссоединиться с остальными.

- Для чего все это?

- Информация, мой друг. Каждый из нас владеет чем-то уникальным, тем, чего нет ни в одном искусственном интеллекте. Кто-то видел нечто странное, кто-то пережил что-то непонятное…

- Я понял. Неужели нельзя было просто…

- Попросить поделиться? Нет. Болезнь такого количества людей обязательно привлекла бы внимание общественности. А вот колонизация… Отличный предлог.

- И ведь брали сюда не всех подряд…

- Именно. Тщательный отбор, отсеивание тех, чья информация интереса не представляет.

На круглом табурете всхлипнула забытая мужчинами Лина. Вит прикрыл глаза. А ведь именно дочь не хотела ничего менять, мечтала остаться на Земле, радоваться прожитым дням, наслаждаться дарами природы. И что теперь? Космос, корабль, смерть. Жестокая судьба. Нелепая жизнь.

Среда:

Снова не влезла в свои любимые джинсы. Блин, уже 56 размер купила. И все равно малы становятся! Что за косорукие портные их шьют! Я ведь всего 3 эклера на ночь вчера с кофейком употребила! Малюсеньких эклера! С чего так разнесло-то???

Четверг:

Вот же гадство, а??? Что за сиденья стали делать!!! Я не поместилась! И дура эта рядом: «Вы на мое место залезаете!» А куда мне залезать??? В проход, что ли, вываливаться??? Сама тонюсенькая, как спичка, а еще туда же: претензии высказывает! Да что б ты понимала, козявка! Я женщина большая, мне много места надо!

Пятница:

Сегодня пригласили на день выпускника. Не пойду. Видела я в Одноклассниках их фотки. Они там все явно худее меня. Надоели. Все надоели. Опять в автобусе за спиной ржали. Сволочи.

Суббота:

Сломался стул. Обычный, деревянный. Да, я на него встала, да, ногами! Но это же не повод ломаться!!! Я себе целых 2 синяка поставила! Да еще и кожу в одном месте рассекла. А самое главное – паутину эту дурацкую так и не смахнула! Вот как я теперь туда долезу???

Воскресенье:

Сегодня с Танюхой пошли в кафе. Нет, вот кто так ест-то, а? Взяла себе фруктовый салатик и чахнет над ним. Да еще и жизни пытается учить: «Нельзя много есть! Смотри, ты ведь жалуешься на излишний вес! Сдерживай себя! А я что, не сдерживаю? Оливьешка, кусочек мяска, кофе с молоком и два пирожных. Я проглотила и не заметила. А ведь могла бы еще кусочек тортику заказать. Там такие тортики, ах, пальчики оближешь!

Понедельник:

Мама, роди меня обратно… Не пойду я ни на какую работу… Вот позвоню сейчас, скажу, что заболела. Или нет, отравилась! Угу, вчерашним оливье. Не, не пойдет. Мне ведь все равно в магазин надо… Кофточку прикупить… Интересно, а в чем я пойду, если ни одна из моих на мне не сходится?

Вторник:

Не могу! Не могу я есть эту гадкую овсянку! Да еще и без соли! Всего три ложки съела, а уже чуть не вырвала! Где мои котлеты? Где мои пирожные? Где мой кофе с молоком и сахаром??? Не хочу я сидеть на диете!!!!

Не знаю, как другие, а я верю,

Верю в друзей.

В.С. Высоцкий

Город спал и видел сны. Цветные и черно-белые, веселые и грустные, страшные и счастливые, они летали между домами, заглядывали в окна и давали покой уставшим за день людям.

Андрей сидел перед телевизором и с ожесточением клацал пультом. Каналы менялись, словно узоры в калейдоскопе. Настроение было паршивое. В дверь позвонили. "Кого там в такое время принесло?" - раздраженно пробурчал Андрей и пошел открывать. Увидев ночного гостя, он удивленно заморгал. На пороге стоял Максим. Весь заросший, неопрятный, Макс, видимо, переживал не лучшие дни.

- Впусти, - хрипло попросил он.

- Конечно, конечно. Проходи. Есть будешь? - засуетился Андрей.

- Я бы ванну принял.

- Конечно. Я сейчас все приготовлю.

Вернувшись в комнату, Андрей опустился в кресло. Он никак не ожидал увидеть друга в такое время. Максим не давал о себе знать несколько лет, и вдруг свалился как снег на голову. От размышлений Андрея оторвал выпуск новостей. Будучи одиноким, он старался не прерывать связь с миром и смотрел все вечерние выпуски новостей.

- Этим утром из колонии сбежал опасный рецидивист. Милиция просит граждан быть бдительными. Преступник вооружен и очень опасен.

На экране появилась фотография Максима. Андрей изумленно застыл.

- Ну и что ты собираешься делать? - раздался позади напряженный голос.

- А ты как думаешь? Уж, наверное, не побегу в милицию. Давай, я постелю. Ляг отдохни.

- Ты точно не сдашь меня?

- Не говори глупости. Мы же друзья. К тому же, ты дважды спасал мне жизнь.

Утро началось с необычных звуков, раздававшихся с кухни. Удивленный, Андрей пошел взглянуть, в чем же дело, и был поражен увиденным: Максим стоял в новой пижаме друга и готовил завтрак. Повернувшись к Андрею, он улыбнулся:

- Присаживайся. Сейчас покормлю.

- Ты умеешь готовить?

- Да так, немного. Спасибо, что приютил.

- Ну что ты. Я не мог поступить иначе.

И все же по пути на работу Андрею было трудно отделаться от желания пойти в органы и все рассказать.

Андрей работал учителем уже 20 лет. Он любил детей, и хотя замечал, что с каждым годом со старшеклассниками все трудней найти общий язык, все равно с удовольствием учил их тому, что знал - русскому языку и литературе. В этот день у него был урок в 10 "А" - самом трудном классе в школе. Десятиклассники должны были написать сочинение на тему: "Мое отношение к Раскольникову после его поступка".

Пока дети писали, Андрей думал о Максиме: как он там сейчас? Нужно было выключить телефон, а то если кто-то позвонит... Он не додумал, привлеченный тем, что происходило на третьей парте: Лена Быстрова что-то втолковывала Насте Птициной, та ей возражала, и обе они возбужденно жестикулировали. Андрей не был сторонником жестких мер и старался закрывать глаза на разговоры во время урока, но сейчас ему вдруг захотелось узнать, что же вызвало такой оживленный спор.

- Быстрова, расскажи одноклассникам, что тебе так понравилось в "Преступлении и наказании", - попросил он, втайне надеясь смутить девушку.

Но Лена поднялась и спокойно ответила:

- Я всего лишь говорила Насте, что, если бы я вдруг узнала, что поступок Раскольникова совершил кто-нибудь из моих друзей, я бы никогда его не выдала.

- А если бы он и тебя зарубил? - вмешалась Настя.

- Глупости, - отрубила Лена. - Я ведь была бы его подругой, а не старухой-процентщицей. А вы, Андрей Павлович, разве не сделали бы того же? - неожиданно спросила она.

- Вряд ли. Я никогда не нарушаю законов, - ответил Андрей и вдруг вспомнил о Максиме. Ему стало очень стыдно перед ученицей за свою ложь.

Позже, добираясь домой, Андрей вспомнил этот эпизод и подумал: "А правильно ли я поступил? Может, следовало утром попросить Максима уйти? Он бы понял". И тут же оборвал себя: "Глупости. Тогда, в Афгане, он меня, раненого, несколько километров тащил и не думал бросить, а я хочу его предать". И все же до самого дома его не покидали сомнения в правильности своего поступка.

Максим уже ждал его. На столе стоял нехитрый ужин. У Андрея защемило сердце. Никто и никогда, кроме матери, не заботился о нем.

- Как прошел день? - спросил Максим.

- Нормально. Пытался научить ребят правильно писать сочинение. А ты чем занимался?

- Смотрел телик. Немного прибрался. Есть будешь?

- С удовольствием.

На столе появилась бутылка водки. После второй рюмки Андрей все же спросил у Максима то, что постеснялся спросить вчера:

- Слушай, а за что тебя посадили?

Максим взглянул на друга, подумал и ответил:

- Человека убил.

- То есть как - убил?

- Так. Взял и зарезал. Как свинью на бойне.

- За что же?

- А он, пьяный, к девушке моей полез. Я вмешался. Он нож выхватил. Ну и пришлось постоять за честь любимой, - горько улыбнулся Максим. - Потом сам в милицию пошел. Дали пять лет. Три отсидел. Потом решил: хватит, пора смываться. И вот я у тебя. Ладно, не трави душу. Давай лучше споем. Помнишь нашу любимую, "Стеньку Разина"?

Сидели до двух. Ночью Андрей спал плохо. Ему снилось, что к нему в дом врываются милиционеры, а он не знает, куда спрятать Максима и боится сесть в тюрьму за укрывательство. Андрей несколько раз просыпался в холодном поту.

Днем на работе коллеги сочувствующе говорили ему, что нужно поберечь свое здоровье и не сидеть над сочинениями до утра. Он лишь отшучивался.

Прошла неделя. За это время Андрей осунулся и похудел, у него появились круги под глазами. Он вздрагивал от каждого звука, и хотя был рад, что живет не один, и уже не думал пойти в милицию, все же по ночам ему снились кошмары.

Все закончилось неожиданно. Однажды, вернувшись с работы, он не застал дома Максима. На столе лежала записка: "Дюша, я очень благодарен тебе, что ты меня принял, но я вижу, как тебе тяжело, слышу твои крики по ночам. Потому я решил не беспокоить тебя и уйти. Знаешь, мне нечего надеть, поэтому я взял твой старый костюм. При первой же встрече верну. Спасибо тебе за все. Прощай. Макс". Андрей долго и мучительно старался понять, правда ли то, что написано на небольшом клочке бумаги. Силы вдруг оставили его, он с трудом добрел до кресла, сел и включил телевизор. Вскоре начались новости. Хорошенькая диктор с прискорбием сообщила, что в городе была перестрелка двух мафиозных групп, во время которой случайной жертвой стал один человек. Несколько пуль попало ему в лицо, и поэтому убитого опознать не удалось. Появилась картинка: на земле лежит, раскинув руки, мужчина, одетый в старый костюм Андрея...