Ведьма без метлы

Небольшая комната общежития утопала в густом серо-синем полумраке. Ярким пятном выделялось лишь окно, за которым разгорался закат двух солнц: пламенно-красного и нежно-жёлтого. Вытянув уставшие за день ноги, я наблюдала за этим зрелищем с застеленной кровати. Солнца Мор и Элиор всегда восходили и заходили вместе, словно бы держась лучами-руками друг за друга. Очень романтично. По легенде это были сами боги, что согласились приглядывать за нашим миром. Не то чтобы я свято верила в правдивость мифов, но этот мне казался особенно красивым. Ещё немного, и солнца скроются за высокой стеной Академии… 

Внимание рассеялось и затуманилось, не позволив сразу заприметить зловещую тень, ползущую по книжной полке над моей макушкой. А когда прямо из стены вылезла смоляная конская голова с огромными клыками, я даже чуть вздрогнула. 

— Янар! — вскрикнула я. — Сколько раз говорить: не подкрадывайся ко мне исподтишка!

Голова ехидно оскалилась, явно довольная произведённым эффектом. Остальное тело коня продолжало блуждать тенью на стене: целиком в комнату общежития он бы явно не поместился. Я легонько щёлкнула по чувствительному носу, и чёрная морда сморщилась, спрятав клыки. 

— Янар, хороший ты мой! — раздался восторженный возглас со стороны кровати моей соседки, а за ним — скрип пружин и звук торопливых шагов. Я злорадно улыбнулась в предвкушении. Янар же испуганно прижал уши, фыркнул и попытался скрыться, но куда там… Секунда — и ловкие руки Таси обхватили чёрную голову, принявшись тереть, гладить и обнимать её. — Сколько же я тебя не видела? Неделю? Две? Ух, дай потрепать ушки! Такой славный мальчик! 

«Славный мальчик» смирился с неизбежным и замер, ожидая, когда кончится эта экзекуция. 

Моего коня боялись почти все студенты. Огромная чёрная туша с внушительными клыками и скверным характером, да ещё и плотоядная — немудрено, я и сама бы такого опасалась, не будь я его хозяйкой! 

Но только не Таисия. Когда нас поселили вместе пару лет назад, я переживала, что Янар станет изводить девушку своими выходками… И тому, конечно, имелись причины. 

До Таси у меня была другая соседка — Луна. Мы хорошо ладили, а вот наши фамильяры друг друга невзлюбили. Волк Луны и мой жеребчик, два крупных хищника, не поделили территорию — и однажды это вылилось в безобразную драку. Как водится: с воем, визгом и разрушениями. Комнату пришлось возводить из руин, а нас с Луной расселили. Тогда-то Таисия и стала моей новой соседкой, и я молилась всем Высшим богам, чтобы Янар хоть немного умерил свой норов. 

Они, похоже, вняли моим просьбам. Бойкая рыжая ведьма пришла в восторг, когда здоровенная голова моего фамильяра высунулась перед ней, норовя выхватить из её рук учебник по стихийной магии. Тут же поймав чудище за морду, Тася принялась умилённо называть его «красавчиком» и «непоседой», а я впервые увидела, как моя бессовестная скотина приходит в ужас. В тот момент я поняла: мы с Таисией прекрасно уживёмся вместе. 

Воспоминания нахлынули тёплой волной, вызвав у меня лёгкую улыбку. Я даже не сразу заметила, что Тася уже перестала обниматься с моим коньком и, скрестив руки на груди, выжидающе смотрит на меня. Сам Янар куда-то исчез, решив, видно, найти более подходящую жертву для своих розыгрышей. 

— Тут Тихон письмо принёс, — сменив умилённый тон на серьёзный, промолвила моя соседка.

— От дяди? — уточнила я, бросив взгляд на упомянутого Тихона: милую ящерку на плече Таси. 

— В точку, — поморщилась Таисия, почесав своего фамильяра, устроившегося в тени её огненных кудряшек. — В этот раз всё хуже некуда. Пишет, что подобрал мне жениха! Из «своих, лесных»! Даже не спросил моего мнения… Что ж я, лошадь породистая, чтоб меня вот так кому-то отдавать?

— Дела… — присвистнула я. — Ты этого жениха, конечно, знать не знаешь? 

— Он даже имени не назвал, — поморщилась ведьма. — Ну и в конце письма как обычно: бросай, мол, эту Академию, ты нужнее в своём мире! Так опротивело… 

— Понимаю, — кивнула я. — Мои старшие почти так же говорят. Несмотря на то, что родом-то моя семья отсюда, из Вайтемора. Да сам этот мир создан для того, чтобы ведьмы обучались в Академиях! 

— По крайней мере, тебя замуж против воли не отдают! И не нужно уезжать на каникулы в иномирье… — вздохнула Тася. — Случись что — и ты тут же можешь вернуться в общежитие. А мне из Славини поди вырвись! Там от нашего леса до ближайшего портала как до Семи Лун… 

— А знаешь, — приободрилась я, — мы ведь можем одним заклятьем убить двух упырей! 

Таисия и Тихон одновременно подняли на меня заинтересованные взгляды. Их синхронные движения несказанно меня умиляли: сразу было видно, что эти двое — части единого целого. Умный ящерок был воплощением магии самой Таси. Когда он находился с нею рядом, колдовство ведьмы усиливалось — и напротив, уменьшалось, когда они были порознь. С моим зубастым конём дело обстояло несколько иначе, ну да об этом позже… 

— Как же, Ив? Ну, не томи! — нетерпеливо топнула ногой Тася. 

— Ты можешь поехать на каникулы не в свой лес, а в мою деревню, — ухмыльнувшись, ответила я. — Вдвоём против моих старших уж выстоим, да и обратно в Академию, в случае чего, добираться недолго. А дяде напиши, что… Ну, это уж тебе виднее, что ему сказать. 

— Может, тогда в Академии и останемся? — накручивая локон на палец, предложила Тася. — Раз и твои родители будут ворчать… Есть ли толк к ним вообще ехать? 

— Да хоть помогу им немного по хозяйству, — отвела взгляд я. — А то они вечно меня этим попрекают. Если я ещё и на каникулы не приеду, вконец изведут потом… — я вновь посмотрела на подругу, — но я не настаиваю! Тебе, верно, не слишком хочется слушать ещё и мои семейные дрязги… 

— Нет-нет, что ты! — замахала руками Тася, чуть не уронив Тихона, который всеми лапками вцепился ей в плечо. — Вместе и впрямь будет веселей! Поехали! 

Юная ведьма шутливо толкнула меня в бок и, мурлыкая себе под нос какую-то мелодию, направилась к письменному столу: сочинять послание для дядюшки. Я не смогла сдержать улыбки. Эта озорная девица имела способность кого угодно заразить хорошим настроением. 

Ехать решили наутро. Сразу после нашего с Тасей разговора я написала матушке, что приеду не одна, и со спокойной душой легла спать.

Моя соседка ещё смотрела девятый сон, когда я поднялась с кровати. «Со светом двух встанешь — больше успеешь», так всегда говаривала моя бабушка. Заглянув за плотную ткань штор, я подставила лицо тёплым — уже летним! — лучам обоих светил. «Вот и каникулы», — напомнила я себе с некоторой горечью. Учёба в Академии ведьм была отнюдь не проста, однако здесь мне нравилось куда больше, чем дома. Казалось, что это как-то неправильно, но домой совсем не тянуло, несмотря на долгую разлуку с семьёй. Любить родных гораздо проще на большом расстоянии — особенно когда вы плохо понимаете друг друга… 

Отогнав непрошеную печаль, я встряхнулась и, вооружившись полотенцем и сменной одеждой, отправилась в ванную комнату. Очереди не было: девчонки с нашего этажа уже успели разъехаться по домам. Лишь мы с Тасей никуда не рвались. Радовало, по крайней мере, что я не одинока в своей беде! 

Из зеркала смотрела не самая благодушная моя версия. Впрочем, по лицу всегда было сложно понять, что я испытываю: чаще всего оно выражало лёгкий скепсис и железное спокойствие. Под тёмно-карими, почти чёрными глазами залегли небольшие синяки — верные спутники череды экзаменов. Они контрастировали с бледноватой кожей, под которой кое-где просвечивали голубоватые венки: я не любила загорать, поэтому регулярно накладывала чары защиты от солнечных лучей. Иссиня-чёрные пряди обрамляли лицо, опускаясь до плеч. Длинные волосы мне мешали, поэтому, поступив в Академию, я тут же их обстригла. Вот матушка-то причитала, увидев меня… Подумаешь. Велика беда! 

Ведьмы взрослеют долго. По человеческим меркам сейчас мне было что-то около девятнадцати лет, на деле же недавно минуло аж тридцать восемь. Это связано с тем, что и живём мы лет до трёхсот, а иные и дольше, особенно если в родословной какой-нибудь демон потоптался. В этом смысле я относилась к обычным людям с некоторым сочувствием: не успели пожить — и уже старость. Тоска смертная!

Закончив осматривать своё бренное тело, я надела узкие тёмно-серые брюки с кожаным поясом и синюю рубашку с вышивкой. Привычно обвесила шею, руки и пальцы серебряными украшениями. С этим металлом мне лучше всего удавались защитные амулеты, а ехать без них было бы беспечно и глупо. Бросив напоследок взгляд в зеркало, я накинула дорожный плащ с капюшоном, удовлетворённо кивнула и пошла собирать вещи. 

***

— Снова верхом поедешь, Ив? — сочувственно спросила Тася, щелчком пальцев призывая метлу. 

— Мгм, — буркнула я, вешая на Янара седельные сумки. Конь стоял со столь недовольной мордой, что мне стало его жалко. — Дружок, ты чего такой печальный? 

— Я тебе не мул какой, чтоб столько тащить, — проворчал Янар, тряхнув смоляной гривой. 

— Ничего, потерпишь. Не маленький уже, — хмыкнула я, прыжком взлетая в седло. 

— Да, ты большой и сильный, самый лучший конёк! — пылко добавила Тася перед отправлением, заставив Янара вздрогнуть. Когда она взмыла в воздух и начала кружить в нескольких метрах над нами, я невольно поёжилась. 

— Где это видано — ведьма боится высоты! — продолжил возмущаться мой фамильяр. Тем не менее после реплики Таисии он понизил голос и послушно пустился в быструю рысь. — Летала бы, как все, на метле, и я бы горя с тобой не знал! 

— Ты сам меня выбрал, — парировала я, равнодушно пожав плечами. Конь пробурчал что-то нечленораздельное и умолк. 

Будь Янар обычной лошадью, мы добирались бы до цели не меньше суток, а тогда пришлось бы и место для ночлега искать. Однако мой фамильяр, как существо магической природы, в придачу к отвратительному характеру имел и массу достоинств. Например, мог развивать довольно высокую скорость, совсем как у метлы. Приходилось, правда, терпеть тряску в седле, но это было куда лучше, чем трястись от ужаса в полёте. 

Истории обретения фамильяров зачастую очаровательны или по крайней мере трогательны. К примеру, Тихон, фамильяр Таси, появился на свет одновременно с нею: родилась магия — родился и он. С тех пор они неразлучны. Красиво, не так ли? 

С Янаром, как я уже упоминала, вышло по-другому. Как и прочие фамильяры, он выбрал меня сам, но, прежде чем явиться к хозяйке, решил отобедать чем-нибудь вкусненьким. Аппетиты у него ещё в пору жеребячества были самые лихие, так что ближайший к моей деревушке лес лишился множества не слишком расторопных зверушек. Тогда-то на него и наткнулся табор тсыгг, случившийся неподалёку. Тсыгги — бродячие существа, внешне напоминающие полулюдей-полутроллей. Держатся они стаями, живут обособленно от остальных рас, занимаются в основном грабежом, разбоем и другими антиобщественными выходками. Наши власти вообще-то всячески противодействуют тсыггам, но те, словно клопы, вечно находят какие-то лазейки. Конёк им очень понравился: такой славный жеребчик, без хозяина, ещё и чистой вороной масти! Янар, как знатный любитель повеселиться, не стал сразу раскрывать свою истинную природу и послушно позволил себя изловить, побрыкавшись немного для виду. Даже морок навёл на свою клыкастую пасть, чтоб уж точно никаких подозрений не возникло. А ночью, когда новые «хозяева» уснули, сожрал всех коней табора. Стоит ли говорить, что испытали несчастные тсыгги, проснувшись утром и увидев опустевшую лужайку и изрядно располневшего жеребёнка с окровавленной мордой? 

Не в силах оставить животинку на произвол судьбы, табор подкинул Янара в наш огород и шустро ретировался. Такое вот славное вышло обретение фамильяра. 

Я потрепала резво рысящего жеребца по крутой шее. Тот недоверчиво пряданул ушами: на меня редко находили подобные приливы нежности, разве что когда мне было от него что-нибудь нужно. Но я продолжала меланхолично молчать и пялиться куда-то за горизонт, так что Янар успокоился и прибавил ход. 

А вокруг и впрямь было на что посмотреть. Оба солнца переплетались лучами, щедро освещая долы, леса и предгорья. Слева от меня раскинулась ширь реки Вольной, оттуда же слышались отрывистые крики чаек и скрипучий клёкот коростелей. Справа высились грозные холмы, сплошь покрытые хвойняком: взгляд выхватывал то могучую тёмную ель, то стройную красавицу-пихту, то великолепный кедр… Лиственные деревца не уступали своим колючим братьям: даже старые пни и выворотни принарядились ковриками свежего мха, не желая отставать от молоденьких каштанов и клёнов. А дальше, дальше — степь! Она вспыхивала в жарких лучах, хвалясь цветами, словно диковинными каменьями. Луговые травы пестрели под копытами Янара, дурманили запахом, заставляли каждой частичкой тела чувствовать: это и есть — жизнь! Во весь опор мчаться по полю, вдыхать влажный от близости реки воздух, подставлять лицо и волосы ветру, любоваться всяким проявлением природной красоты. 

Где-то в воздушной выси улюлюкала Таисия. Я запрокинула голову, прикрыв ладонью глаза: рыжая ведьма веселилась вовсю, выделывая в небесье кульбит за кульбитом. Она так же истово наслаждалась нашим маленьким путешествием, как и я сама. Вид её метлы, однако, разбавил мою радость ложкой дёгтя: своим полётным инструментом я пользовалась только при крайней необходимости, а таковая наступала редко… Я вдруг осознала, что даже не помню, из какого дерева когда-то выделывала метлу. А ведь этот ритуал был моим первым серьёзным колдовским испытанием! Стыд, да и только... С другой стороны, что я могла поделать со страхом полётов? А ни для чего иного метла не годилась. Не двор же ею мести. 

К обеду, когда светила миновали зенит, мы остановились отдохнуть на опушке под раскидистой кроной враньего дуба. Прислонившись к его чёрному стволу — благодаря ему дерево и получило своё имя — и погладив бугры вздымающихся из-под земли огромных корней, я вздрогнула. 

— Что случилось? — тут же напряглась Тася, рефлекторно вскинув руки для магического пасса. 

— Ничего-ничего! — поспешила успокоить подругу я. — Просто всю дорогу не могла вспомнить, из какого дерева делала свою метлу… А тут мы устраиваем привал у враньего дуба, и я осознаю, что это был именно он! Не конкретно этот, но… Странно, да?

— Ничуть, — тут же расслабившись, пожала плечами Тася. — Место для отдыха кто выбирал? Ты. По дороге что делала? Думала о своей метле. И привели тебя твои же мысли к нужному дереву. Вот и вся загадка. 

— Твоя правда, — хмыкнула я. — Давай пообедаем, что ли? Ещё несколько часов пути всё-таки. 

Моя спутница одобрительно кивнула, собирая непослушные кудри в низкий хвост, и достала из сумки свёрток со съестным. Я последовала её примеру, игнорируя заискивающие взгляды Янара. 

— Если голоден, поохоться, — даже не глядя в его сторону, сказала я, с удовольствием вонзая зубы в кусок вяленого мяса. — Или вон у Таси попроси, она тебе всяко не откажет. 

— А и не откажу! — радостно заверила коня ведьма. — Иди сюда, мой золотой!

Как и следовало ожидать, Янара тут же и след простыл. 

— Чего он такой угрюмый? — нахмурилась Тася. — Шугается меня всё время… Я его не задела ль ничем? 

— Брось, — ободряюще улыбнулась я. — Он тебя тоже любит. Просто ему нравится внушать всем страх. А ты… скажем так: Янар опасается, что твои восторги повредят его репутации злобной бестии, и люди перестанут его бояться. Он, разумеется, ни за что в этом не признается, но ты мне поверь. 

— Вот оно как… — задумчиво протянула Таисия, смакуя очередной кусок сыра с орехами. Судя по выражению лица, девушка явно что-то задумала, но я не стала ничего выпытывать: куда интереснее будет потом посмотреть на реализацию её затеи. 

Дальнейший путь прошёл быстро: я кое-как подремала в седле и открыла глаза уже на подъезде к моей деревушке. 

Смеркалось. Степной пейзаж сменился возделанными полями и купами деревьев, кое-где переходящими в диколесье. Взгляд привычно зацепился на придорожный указатель, на котором значилось: «Вострое». Вокруг надписи вились светлячки, обволакивая его уютным жёлтым цветом. С этого места открывался отличный вид на всю деревню, и я остановила коня, окинув взглядом с детства знакомую картину. 

Деревья в Востром, как на подбор, были настоящими великанами: не всякое могла обхватить и дюжина людей разом. Они окружали деревушку так плотно, словно хотели спрятать её от всего остального мира, оставив обитателям лишь небольшой затенённый участок в центре. Людей здесь по этой причине жило немного: всего-то двадцать аккуратных двориков. Пёстрыми заплатками они ютились среди древесных гигантов. Вот дом обувщика: длинный, как червяк, растянулся меж двух каштанов, да засел там так плотно, что их стволы заменили ему пару стен. Чуть дальше от него прямо на старом буке диковинным зверьком повис домик одной чудаковатой семьи: входить в него следовало через люк в полу, добраться до которого можно было лишь по толстым ветвям. А вон там, вдалеке, вольготно раскинулась усадебка местного старосты, самая крупная в Востром. Второй этаж дома прятался где-то в густой кроне ясеня, игриво мерцая светом из окошек. 

Дом моей семьи, однако, всегда нравился мне больше прочих. На всё Вострое мы были единственными магами. Остальные жители дара не имели, а потому наша фамилия — Шельт — внушала уважение каждому местному, да и обитателям многих окрестных деревень тоже. Моя мама, Бельга, была потомственной ведьмой-травницей, а папа, Вестарх, — талантливым алхимиком. Они встретились ещё в магической школе, крепко сдружившись с первых же дней знакомства. Совместные игры и занятия постепенно переросли в прекрасный тандем. После школы Бельга и Вестарх поженились, а спустя пару лет смогли удачным образом совместить свои склонности и создали что-то вроде семейного подряда. Мама занималась травами и зельями, а папа усиливал и совершенствовал их действие алхимией. Так они основали магическую лавку «Чашка Чар». Под табличкой с этим эффектным названием можно было рассмотреть небольшую надпись: «…и две чашки чая!». Что было чистой правдой, ведь всякая хорошая травница умеет составлять чайные купажи на любой вкус, от любой хвори и для любого случая. 

Однако я отвлеклась от самого дома! Вывеска с названием была аккурат над главным входом, и весь первый этаж занимала именно лавка. В двух прилегающих к залу для посетителей комнатах находились папина лаборатория и мамина мастерская. А в центре лавки высился огромный столб платана, пронзающий потолок и уходящий высоко-высоко вверх. По сути, весь дом был построен вокруг этого дерева. Вдоль массивного ствола шли магически выращенные из него же ступени (папа неплохо обращался с магией земли), ведущие на второй и третий этажи. Именно там располагалась жилая часть дома: спальни, кухня, гостиная и даже крохотная библиотека. 

Двор тоже имелся, пусть и небольшой. В основном там росли разные травы для маминых зелий: продукты мы покупали у местных или выменивали на эликсиры, а потому из съестного в огороде можно было найти разве что пару кустов крыжовника, который страстно любила Бельга. Никакой скотины тоже не держали: имея при себе разумных фамильяров, весьма непросто привыкнуть к постоянному обществу обыкновенных бессловесных животных. Довольно было, опять-таки, торговли с соседями, так что недостатка мяса, яиц или молока у нас не бывало. 

Таисия, поравнявшись со мной, восторженно присвистнула, разглядывая то наш дом, то всю деревушку в целом. Я, приосанившись, хлопнула Янара ладонью по шее, подъехав к самой калитке. В окнах первого этажа горел свет, и в одном из них замаячил чей-то силуэт. Послышались возбуждённые возгласы и звук открывающейся двери. Все мои переживания и тревоги о наших семейных распрях куда-то улетучились, оставив после себя лишь приятное густое тепло. Наконец-то я дома. 

Все дома пахнут по-разному. Одним богам ведомо, откуда берутся эти ароматы и как остаются неизменными, несмотря на ход времени. Наверняка я знала одно: если запах дома мне не по нутру — с его обитателями я не сойдусь.

Лавка «Чашка Чар» была насквозь пропитана духом лесных трав, чайных сборов, толчёных ягод и нагретой древесины. Эта пряная смесь окутывала нижние комнаты и поднималась выше, ко второму и третьему этажам, к невесомому небу, смешиваясь у верхушки великана-платана с любопытным ветром… Я редко бывала дома, а потому всякий раз пользовалась возможностью набить сумки мешочками, что любовно собирала для меня матушка: там были и всевозможные чаи, и крохотные баночки с зельями на все случаи жизни, и даже вкуснейшее ягодное варенье. 

— Ивушка, милая, наконец приехала! — Это как раз ма Бельга, душа всего дома. Крупная и округлая, двигалась она тем не менее хищно и быстро, словно огромная сова. Сходство с этой птицей дополняли полные щёки, обрамлённые светло-русыми непослушными прядками, торчащими во все стороны, точно перья. Поверх тёмно-синего домашнего платья был повязан передник, перепачканный мукой: мама пекла свои фирменные булочки, их-то запах я ни с чем не спутаю! 

Я едва спешилась, как ма утопила меня в своих объятиях — я только пискнуть успела. 

— Кожа да кости, — привычно зацокала она, ощупывая меня крепкими пухлыми руками. — Тебя в этой Академии вообще кормят али один гранит науки погрызть дают? 

— Бельга, ты бы звала Иву и её гостью к столу. Обе умаялись, поди, — послышался от входа в дом насмешливый голос отца. Я с благодарностью глянула в его сторону — тот опирался плечом о дверной косяк. Статью я удалась в него: такая же худощавая и жилистая, да и цветом волос — точно вороново крыло. 

Оба моих младших брата, щенками прыгающие вокруг меня, напротив, пошли в матушку: плечистые, крупные, даром что ещё совсем юнцы. 

— Привезла, привезла что-нибудь? — пищал младший, Мика. 

— Тех вкусных орешков в меду! Привезла? — уже начавшим ломаться голосом вторил ему Ройл. 

— Да уж привезла, не галдите на ухо, — рассмеялась я. — Познакомьтесь вот лучше: это Таисия, мы учимся и живём вместе. Тася, это мои родители: ма Бельга и па Вестарх, а вот эти шалопаи — мои братья Мика и Ройл.  

— Привет! — жизнерадостно помахала рукой моя спутница. — Я вам тоже кое-чего привезла! 

— Ой, да не стоило, — тут же смутилась матушка, затеребив в руках край передника. — Тратиться ещё из-за нас… 

— Ничего такого, вы не волнуйтесь! Это гостинцы из моего родного мира, Славини, — миролюбиво ответила Тася. — Вы небось такого ещё не видали! 

— Ты из другого мира? — с любопытством спросил Вестарх. — Неужто у вас там своих академий нет? 

— Отчего ж нету, есть, — приосанилась Тася. — Да только у вас, в Вайтеморе, Академия считается лучшей! Сюда каждая мало-мальски способная ведьма жаждет поступить, что местная, что иномирская. 

— А много всего миров? — дёрнул её за рукав Мика. 

— О! Ты не слыхал? Про это есть одна легенда, — таинственно улыбнулась Таисия. — Я расскажу тебе о ней, если вы накормите нас с Ивой ужином. 

Бельга всплеснула руками, запричитав, что совсем заболталась, и повела нас с Тасей в дом. Я привычным жестом кинула поводья Янара отцу: с самого появления у меня фамильяра мы с па вместе о нём заботились. Братья маленькими ураганами ворвались в лавку прежде нас и расселись за пустым столом: очевидно, до нашего с Тасей приезда ма не стала никого кормить ужином, и теперь все жаждали еды не хуже нас самих. Бельга принялась подавать тарелки, блюда, приборы — я только расставлять успевала. Тася порывалась помочь, но ма непреклонно усадила её за стол: гостья всё-таки! 

Уже через пару минут огромный дубовый стол ломился от яств. У меня разбегались глаза: тут были и зажаренные целиком перепёлки, щедро политые сливочным соусом, и огромный карп, запечённый в соли, и крохотные маринованные грибочки, и несколько разных салатов… А в печи уже подходили мои любимые кручёные булочки с изюмом: что и говорить, мама расстаралась на славу! Подобный пир она устраивала к каждому моему приезду из Академии, ведь они случались всего дважды в год. Признаться, такое внимание с её стороны было очень приятно. 

Тася не теряла времени даром: уплетала одно блюдо за другим, да ещё и Тихону успевала кусочки посочнее подсовывать. Ящерок, несмотря на свои скромные размеры, едоком был что надо. Ну да фамильяры вообще сильно отличаются от обыкновенных животных. 

Когда первые аппетиты были утолены, ожидаемо начались расспросы: как дорога, что новенького в столице, не познакомилась ли я наконец с кем-нибудь… Классический список. 

Устав ждать, Мика вновь подёргал Тасю за рукав: 

— Ты обещала рассказать про другие миры! 

— Ой, твоя правда, — с энтузиазмом закивала Тася, спешно утирая губы салфеткой, а затем обвела взглядом всех собравшихся. — Никто не против славной древней легенды на ночь? 

Её поспешно уверили в том, что, дескать, никто не возражает. И Таисия, напустив на себя таинственный вид, начала своё повествование. Хмыкнув, я налегла на миску с тыквенным салатом. Эту историю я знала не хуже самой Таси, однако ж всё равно краем уха прислушивалась: моя подруга была весьма неплохой рассказчицей. 

***

Парламент семи миров, Земля. 

— Приветствую вас, господа и дамы, — звучным баритоном заговорил глава Парламента Хокриан Те-Велль, и все голоса тут же стихли. — Я объявляю ежегодное заседание Семи Миров открытым! В этот раз, как всегда, возникли трудности у наших коллег с Земли и Славини… — упомянутые, не сговариваясь, опустили глаза, — поэтому первым на повестку дня хочу вынести вопрос о наших сборах. Ввиду отдалённости данных миров у его обитателей часто возникают сложности с прыжками по Мировому кольцу. А в свете того, что сегодня запланировано обсудить также и торговлю меж мирами, и обмен студентами — думаю, пришло время для создания отдельного материка в межмировом пространстве. Расположим там посольства, академии и, разумеется, здание парламента для наших собраний. Разобьём город, построим вокруг него деревни для обеспечения необходимым сырьём и пропитанием. Что скажете? 

— Голосую за, — первым отозвался грузный член парламента от Земли, Виктор Лисовец, — а то у нас уже заголовки газет пестрят то летающими тарелками, то другими выдумками… Создание отдельного мира защитит хрупкое сознание тех, кто рождён без магии. 

— Добро, — басом поддержал коллег Вестгар Лютобор, представитель мира Славини, — ведьмы да ведуны мои дюже до новых знаний охочие.

— Тогда и общие школы можно створить, — прогремел голос Вар’Ула Киенн Штара. — Как отдельные, так и совместные: пущай учатся меж собой уживаться. А то моих демонов, — он хмыкнул, показав острые клыки, — отчего-то во всех мирах боятся. 

— И впрямь, с чего бы вдруг? — с едва заметным ехидством ответила ему Бригитта Лоэртас, единственная женщина в парламенте. 

— Не имею представления, леди, — равнодушно пожал плечами Вар’Ул.

— Господа, а вы что думаете? — обратился глава к Ньорру Пальху и Шиелю-ас-Ваю.

— Мы согласные, удобству быть, — синхронно ответили мужчины, самые молчаливые из всей семёрки. Главы соседних смешанных миров за многие годы совместной торговли сдружились столь крепко, что к их единовременным ответам в парламенте уже привыкли. 

***

Шли годы, десятилетия, столетия. Искусственно созданный остров в межмирье ширился, обрастая новыми землями и территориями. Создавались семьи, оставались выпускники, переезжали торговцы. Порой то тут, то там вспыхивали ссоры меж расами, но сразу же утихали: закон о взаимном уважении не позволял им вылиться в затяжные войны, поскольку нарушение каралось высылкой с конфискацией всего имущества и лишением права на возвращение. 

Так бы и рос дальше новорождённый мир Вайтемор, но однажды случилось несчастье. Умерла любимая жена Ювейта Цирха, сильнейшего артефактора всех времён. Горе овладело им, и, будучи не в силах смириться с утратой, решил он повернуть время вспять. Долгие годы бился Ювейт над созданием артефакта времени, работал тайно, ночами, скрывая свою идею от внешнего мира. И в итоге добился-таки своей цели, но… поменяв прошлое, изменил Ювейт и будущее — и не в лучшую сторону. 

Случилось так, что про артефакт прознали и другие маги, каждый из которых возжелал заполучить эдакое сокровище: ведь кому не захочется исправить ошибки прошлого? Разразилась такая война, какой ещё не видывал ни один из семи миров, и даже сильнейшие маги парламента не смогли её остановить. Мир оказался на краю гибели. 

Взмолился тогда народ во всех семи мирах: гибли в межмирье их выросшие дети, сёстры и братья, родные и друзья. Услышали свой народ Великие Боги, собрались всемером и решили обратиться за советом и помощью к матушке с отцом своим. 

Богиня жизни, Элиор, и бог смерти, Мор, очень любили своих детей, а потому не могли не помочь в их горе. Вернули они прошлый ход времени, где ещё не был создан злополучный артефакт. Разделили землю на материки и острова, каждому правителя назначили, а Ювейта Мор в свои чертоги забрал, воссоединив того с почившей возлюбленной. 

Вывели боги Вайтемор из межмирья, поставив его внутри кольца семи миров — чтобы не забывали народы суть его создания. И взошли Элиор с Мором рука об руку на его небосклон двойным дневным светилом, чтобы путь народа освещать и от опасностей предостерегать. Мор — красной звездой, как напоминание о близкой гибели мира. Элиор же — жёлтой, словно начало нового пути. А дети их, Великие Боги, стали семью Лунами, ночью проявляясь отблесками из своих миров. Каждый светил по очереди, а раз в несколько сотен лет все они в ровный ряд семилунья выстраивались. И знал народ, что в такую ночь великие дела свершаются: и благие, и опасные.

*** 

— Так и установился в Вайтеморе порядок, который его верный народ хранит и по сей день, — торжественно закончила Таисия. Мальчишки слушали её с приоткрытым от восторга ртом, в их глазах плескались тысячи вопросов. 

— Спасибо за историю, Тася, — с теплом кивнула ма Бельга и предупреждающе цыкнула на сыновей. — Все расспросы поутру! Время сны глядеть, живо по своим постелям! 

Мика и Ройл с ворчанием вылезли из-за стола и побрели к лестнице на второй этаж. Я внутренне содрогнулась, увидев, как матушка обернулась ко мне: она явно не собиралась следовать своему же совету перенести расспросы на следующий день. Не дожидаясь начала разговора, я показательно зевнула:

— Мы, пожалуй, тоже пойдём. Устали с дороги. 

— Но я не доела десерт! — возмутилась Тася, не донеся до рта крохотную ароматную булочку. 

— Возьмём с собой, — успокоила её я. В некоторых семьях считается моветоном есть где-либо, кроме как за кухонным столом. У нас же такое не возбранялось: все вместе мы вообще трапезничали довольно редко, только если праздник или повод какой (вот как сейчас с моим приездом). Каждый мог перекусить в любое время и в любом месте, лишь бы за собой убрал. Правда, мальчишек мама избаловала: они то и дело оставляли грязную посуду где попало, а ма потом сама справлялась с последствиями их свинства. 

Проворно нагрузив деревянный поднос всяческой снедью, я кивнула родителям: 

— Всем доброй ночи, до утра!

— Доброй, — откликнулся отец. 

— До утра, милые, ваши постели готовы! — помахала нам рукой матушка. 

Тася радостно пожелала всем хороших снов, заглотила-таки свою булочку и пошла за мной. 

Моя комната выглядела так, словно бы я никуда и не уезжала. Надо отдать маме должное: она всегда усердно готовилась к моему приезду. Перестилала постель, ставила свежие цветы в вазу, заботливо протирала от пыли все полки… Да, приятно возвращаться туда, где ждут. 

— Всё-таки я не понимаю, — нарушила тишину жующая булочку Тася. — Чего ты ехать-то не хотела? Тебя тут вон как встретили, видно же, что любят, заботятся… 

Я поморщилась. 

— Как бы тебе объяснить… Так-то оно так, но в любой момент ма может взорваться истерикой. Ни с того ни с сего. Сама тему начнёт, сама себя накрутит и сама же всем настроение испортит. 

— Бельга?! — Тася аж рот приоткрыла. — Ты шутишь! Такая милая женщина… 

— Она меня полгода не видела! — фыркнула я. — Погоди немного, ещё успеешь полюбоваться матушкой Бельгой во всей красе. Хочешь сказать, твой дядя с порога ворчать начинает? 

— О-о-о… — протянула Таисия, — мой дядюшка ещё и не то может… 

Дальше разговор плавно перетёк в более мирное русло, и струна, плотно натянутая внутри меня с самого нашего въезда в Вострое, наконец-то ослабла. 

Потянулись размеренные ленивые деньки. После плотной череды лекций, семинаров и экзаменов рутинная работа по дому не казалась мне утомительной. А ведь раньше меня порядком выматывали все эти сборы трав, приготовления отваров, стирка, уборка и готовка! Упорная Таисия настояла-таки на том, чтобы тоже участвовать в домашних хлопотах: не привыкла, дескать, сиднем сидеть, когда другие работают. А я не преминула возможностью и мальчишек припахать к делу, несмотря на ворчание ма. Надо сказать, они и не против были: детям любое занятие можно преподнести как игру, и бытовые задачи не исключение. Короче говоря, летние каникулы обещали быть лёгким и ленивым отдыхом. То, что нужно уставшему уму. 

Иногда во время совместных работ в мастерской матушки я ловила на себе укоризненные взгляды подруги: пока что атмосфера в моей семье царила прямо-таки идиллическая, и это явно не вязалось с тем, что Тася ожидала увидеть. Я же делала вид, что не замечаю её недоумения. Тут не объяснишь, своими глазами увидеть нужно, как маме удаются стихийные бедствия…  

Бедствие случилось, как всегда, неожиданно. В то утро мы с Тасей разбирали один из сундуков в моей комнате. Давно до него руки не доходили, а тут подружка спросила, что у меня там хранится. Оказалось, что очень даже много чего: парочка занятных книг, неудачные пробы вышивки (закинутые в сундук с мыслью «когда-нибудь позже займусь» и успешно позабытые), детские рисунки (в основном с Янаром, что вызвало у Таси всплеск умиления), ритуальные свечи, мешочек с семенами неведомого растения, свёрток с птичьими черепками, коробочка игральных карт… В разгар разбора трофеев в комнату заглянула ма Бельга — как обычно, без стука. 

— Порядок наводите? — одобрительно спросила она, садясь на край Тасиной постели (я с детства любила приглашать подружек с ночёвкой, так что в моей комнате ещё с тех пор стоит две кровати: собственная и гостевая). 

— Да вот, сундук, — кивнула я. 

— Дело хорошее, — задумчиво протянула ма. — Какие славные подушечки! Это те, которые ты набивала лавандой? Помню-помню, как же… Тебе лет десять тогда было. Всё на улице бегала да с растениями возилась, только волю дай. Таисия, а ты любишь травы? 

— А то как же! — охотно согласилась моя подруга. — Я ведь тоже в лесу выросла, много всякого знаю. У нас там другие совсем растения, но всё ж… 

Я угрюмо молчала, не вмешиваясь в их оживлённый разговор. Уже знала, к чему дело шло, но ничего не могла поделать. Тася же была в восторге от моей ма и никакого подвоха не ждала. Ничего удивительного, логике поведение Бельги не поддаётся… Пару минут они обсуждали прелести жизни на природе, а потом матушка пошла в наступление:

— Лучше леса для ведьмы сложно что-то придумать! 

— Да! — радостно кивнула Тася. 

— Это и для чар, и для тела полезно… 

— Да! 

— Поэтому всякой ведьме стоит там всё время и находиться!

— Да?.. — тут же растерялась моя подруга, не вполне согласная с этим категоричным утверждением. 

— А уж если под присмотром старших, так вообще красота, — с видимым удовольствием продолжила Бельга, смотря уже в мою сторону. 

— Мама, хватит, — процедила я. — Ты ведь знаешь, что этот разговор не приведёт ни к чему хорошему. 

— А что я такого сказала? — делано удивилась Бельга и вновь повернулась за поддержкой к Тасе. 

— Я не останусь дома, мама, — с нажимом сказала я, не желая втягивать в этот конфликт подругу. — Ради чего я пахала в Академии уже столько времени? Чтобы сейчас всё бросить? Мне осталось учиться всего год! Неужели так сложно подождать?

И тут я явственно услышала щелчок: какая-то из моих фраз вывела ма из себя. Всегда добрые и смеющиеся, тёмно-карие глаза сузились и почернели ещё больше; мягкие и округлые черты лица резко заострились, а взгляд из-под нахмуренных бровей только что молнии не метал. Никакой магии здесь не было: просто именно столь разительно преображается в гневе обычно благодушный человек. С места в карьер ма Бельга перешла на крик:

— Вырастили на свою голову! Знала б я, что ты в Академию эту клятую сунешься, заперла бы дома ещё тогда! Год всего, говоришь? А кто этот год родителям помогать будет? Отец пашет спины не разгибая, мать с утра до ночи за лавкой смотрит, а ей хоть бы что! Как выросла, так и сгинула с конём своим бесноватым! Не дочь, а гарпия бессовестная! 

Глотка у моей матушки была лужёная: кричала она так, что и стёкла бы не преминули полопаться, не будь они привычными к таким ариям. 

На Тасю было больно смотреть. За полторы недели нашего пребывания в Востром она успела прикипеть душой к Бельге. Да они и похожи были чем-то: уютным добродушием, обаятельной простотой и невероятной любовью к близким. Вот только Таисия не имела дурной привычки срывать зло на этих самых близких… 

— Всё сказала? — хмуро поинтересовалась я, откладывая в сторону неразобранные безделушки. 

— Не всё! — резко вскинулась ма. Быстро, неуловимо она вскочила с места и схватила метлу, прислонённую к изголовью кровати… 

— Нет! — мой крик ужаса слился с Тасиным. Но было поздно. 

— Никуда ты не поедешь, — со злой радостью, с торжеством прошипела Бельга, отряхивая руки. — Побесишься поначалу, а там поймёшь, что я права была. 

Мы с Тасей молчали. У ног Бельги валялись теперь уже бесполезные обломки некогда славной метлы. Тасиной метлы.

— Прости, — прошептала я, тронув подругу за руку. — Я не думала, что так получится…

— Ничего, — смаргивая слёзы, сказала она. — Ты не виновата. 

До матушки потихоньку начало доходить, что свою метлу я почти не призываю и уж тем более не ставлю подле гостевой кровати. 

— Тасечка, — с испугом прижав руки к пышной груди, она округлила глаза, — прости меня, дуру эдакую! Я не подумавши… 

— Полно вам, ма Бельга, — вздохнула рыжая ведьма, поднимая с пола то, что осталось от её полётного инструмента. — Что сделано, то сделано. 

Она не злилась, нет. Но было в её словах нечто такое, от чего мороз пробирал, несмотря на жаркую погоду: Таисия была глубоко разочарована. И не в метле было дело. В памяти моей подруги, я уверена, навек запечатлелось не само преображение Бельги, не злые слова, не сам поступок даже — а яростное, неистовое желание задеть и унизить меня, близкого Тасе человека. Это и отвратило юную ведьму: таких вещей она не прощала. 

Без сомнения, это увидела и матушка. Она тут же принялась причитать, многократно извиняясь… Но это было впустую, ведь Тася совершенно права: что сделано — то сделано. 

Стенания Бельги не утихали ещё долго. Не тратя времени на лишние слова, я бросила: «Тася, мы уезжаем, собирайся». Рыжая ведьма отстранённо кивнула, пребывая в некотором ступоре после произошедшего. 

С вещами мы управились быстро. Я спустилась на первый этаж попросить отца оседлать Янара, чуть ли не силой выпроводив из комнаты матушку: чего я точно не собиралась делать, так это оставлять её сейчас наедине с Тасей. Вестарх вопросительно поднял бровь, переводя взгляд с моего хмурого лица на заплаканную ма, всё ещё что-то бессвязно бормочущую. Я раздражённо дёрнула плечом, не в силах спокойно что-либо объяснить. Однако отец сделал верные выводы из этого жеста и из обрывков фраз Бельги: «… я не хотела… Ну я же не знала, что это Тасина метла!.. Ох, что теперь люди подумают…», потому как, не говоря ни слова, пошёл на конюшню. 

К слову сказать, Янару вовсе не требовалась эта самая конюшня. Небольшая пристройка на четыре стойла существовала при нашем доме лишь для гостей да покупателей. Фамильярам же вообще, по-моему, не требовался сон, хотя тут я могу ошибаться… Не так уж глубоки мои познания о природе этих существ. Однако седло и упряжь для Янара мы хранили именно там, и оттуда же отец подзывал коня особым свистом: тот являлся сразу же, где бы ни находился. Очень удобно.  

Проводы проходили в тягостном молчании. Тася нервно озиралась по сторонам и теребила одну из прядок волос. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке, не имея возможности призвать верную метлу и улететь из места, вдруг ставшего враждебным. Сердце моё разрывалось от сочувствия. Паршивая всё же была идея позвать её с собой… С другой стороны, не могла же я предвидеть, что гнев матушки обрушится не на меня, а на нашу гостью! Пусть и случайно. 

Я щёлкнула пальцами и молча протянула подруге свою метлу. Та прошептала: «Спасибо», неуверенно принимая из моих рук гладкое древко рукояти. Я знала, что Таисия — девушка отходчивая, но сейчас видеть её такой было просто невыносимо. И это зрелище всё больше убеждало меня в правильности нашего отъезда. 

— Но ведь ты всегда приезжаешь до конца лета, — жалобно протянул Мика. Я присела на корточки напротив него и как можно ласковее сказала: 

— У меня появились срочные дела в столице, малыш. Береги родителей.

— Теперь приедешь только зимой? — обречённо протянул он. Я глянула на матушку: она усиленно прислушивалась к нашему разговору. 

— Постараюсь раньше, — нехотя пообещала я, не желая расстраивать братишку. — До зимы слишком уж далеко, правда? 

Мика радостно закивал. Я потрепала его по светлым волосам и подняла голову, глянув на остальных провожающих.  

Отец бесстрастно наблюдал за происходящим. По его лицу всегда трудно было что-то понять — ясно, в кого пошла я сама. Правда, сейчас мне бы очень хотелось знать, что он думает… Ройл стоял в стороне, поближе к матери, угрюмо насупившись. Я сощурилась: неужто ма уже рассказала ему свою версию истории? Судя по его обиженному взгляду и одобрительной улыбке матушки, так оно и есть. Я поморщилась от неприятного, похожего на склизкую рыбу чувства, комом вставшего в животе — и вдруг испытала что-то ещё. Странное ощущение некой скрытой угрозы. Оно не имело никакого отношения к моей семье, просто сам этот отъезд словно значил много больше, чем сейчас казалось… 

Уже из седла я коротко окинула взглядом наш дом, всю деревню, родителей, братьев. 

Наконец решительно подобрала поводья:

— Едем.

— Что у вас там случилось? — спросил Янар, когда мы выехали из Вострого. Конь-то он конь, а любопытства в нём как у кошки! 

Я вздохнула, выдавив из себя лишь унылое: «Мама…» Янар понятливо фыркнул. Он не слишком хорошо ладил с ма Бельгой: та не понимала его грубоватых шуток, да и вообще хотела бы видеть рядом с единственной дочерью «что-то более пристойное», по её же словам. 

На обеденном привале я снова извинилась перед Тасей, с облегчением заметив, что она уже вернулась в своё обычное развесёлое расположение духа. Легчайший человек! Одно удовольствие иметь с нею дело. 

Вытаскивая свёрток со снедью, я заметила среди вещей лёгкое, но явственное мерцание и с замиранием сердца достала из седельной сумки почтовую шкатулку чёрного дерева. Растительные резные орнаменты причудливо сплетались вокруг застёжки с крупным овальным аметистом. Именно он и мерцал, то и дело вспыхивая на свету всеми оттенками фиолетового. 

Тут стоит пояснить, что такие шкатулки используются у нас, в Вайтеморе (да и в других мирах, насколько я знаю, тоже) как универсальный способ связи. Можно купить стандартную, без изысков, а можно изготовить на заказ под свои предпочтения. Второй вариант — удовольствие недешёвое, зато купить почтовую шкатулку можно чуть ли не на всю жизнь — и лишь изредка, раз в десяток лет, наведываться к мастеру, чтобы обновить нити почтовых заклинаний. Помимо прочего, воспользоваться такой вещью самостоятельно может не только лиер или лиера (так у нас обращаются к магам и ведьмам), но и простые лаессы (как несложно догадаться, это люди без способностей к магии). 

Обычно я переписывалась нечасто. С кем бы? Подруг я почти всегда могу просто навестить, прогулявшись до нужной комнаты в общежитии — только на каникулах и отправляем иногда друг другу послания. Домой я тоже пишу довольно редко. А больше ни с кем связываться посредством шкатулки мне и не хотелось… до недавних пор. 

***

Полгода назад, где-то за неделю до праздника Нового Начала, я просто с ног валилась от усталости. Накопившиеся дела требовали немедленного решения, список подарков был закуплен лишь наполовину, а ведь занятия и экзамены тоже никто не отменял… В общем, мрак. Именно в таком, близком к обмороку, состоянии, меня и застало неожиданное письмо. 

Рунический номер был мне незнаком, и я поначалу думала не отвечать вовсе (ведь, скорее всего, кто-то столь же уставший просто ошибся адресатом!), но текст послания нашёл в моей душе такой глубокий отклик, что я не смогла его проигнорировать. 

Написано там было примерно следующее: «Чтоб Мор их всех побрал! Гарпиевы дети! Какого демона они такие безмозглые? Ты просто представь: направили мне новые требования только сегодня, хотя срок сдачи этих паршивых бумажек был ещё на прошлой неделе! Превеликие боги, я не выдержу…» 

В конце стояла размашистая подпись. Я разобрала буквы «А» и «Р», а вот остальные закорючки оставались для меня загадкой. 

С пару минут поколебавшись, я взяла магическое перо, чистый лист бумаги и начала писать: «Не имею удовольствия знать вас, но абсолютно согласна с каждым словом про гарпиевых детей! Под конец года некоторые люди словно лишились остатков разума! Взять хотя бы мою преподавательницу по нечистологии: пусть она и не человек, но…»

Так началась наша переписка. Настоящих имён друг друга мы не знали: поначалу не представились, увлёкшись обсуждением пустоголовых людей, а потом в одном из писем я обратилась к нему «Ар», и он не стал возражать. Сама я назвалась «Иш», по первым буквам имени и фамилии, рассудив, что некий флёр загадочности в подобном общении лишь к лучшему. 

Правда, Ар всё равно знал обо мне чуть больше ввиду моей природной девичьей болтливости: ведь уже в первом письме я разболтала про преподавательницу-демоницу, да и потом многое писала про Академию. Однако в детали я намеренно не вдавалась. Про жизнь своего собеседника я знала и того меньше: живёт в Вайтеморе, на несколько лет старше меня, маг. А вот что касается увлечений, мировоззрения и прочих невероятно важных вещей… Тут, конечно, мы обсуждали всё: видно было, что Ару не с кем поделиться многими мыслями и размышлениями, а я в качестве невидимого собеседника вполне его устроила. И это было взаимно. Мы стали друг для друга кем-то вроде личных дневников, в которые можно не только написать, но и получить ответ, полный понимания. 

Делиться этой историей я не стала ни с кем. Маме — боги упасите, сразу начнёт убеждать в том, что это судьба и что надо срочно встретиться и желательно тут же пожениться. Можно было бы, конечно, рассказать Тасе или другим подружкам-однокурсницам, но… Мне очень хотелось сохранить это приятное ощущение тайны. Было в нашем общении с Аром что-то совсем личное, пусть и говорили мы чаще всего о сущих пустяках: о том, как здорово было впервые почувствовать где-то глубоко-глубоко внутри себя яркую вспышку магической силы, о том, какие книги обязательно нужно прочесть, о том, как шуршит летняя луговая трава на ветру… Нет. Всё это было только для меня и ни для кого больше. 

Мерцание аметиста означало, что пришло новое письмо — и я догадывалась, от кого. Украдкой глянув на Тасю и убедившись, что она поглощена попытками угостить Янара чем-нибудь вкусным, я аккуратно открыла шкатулку и с радостным волнением достала письмо из плотной белой бумаги. Мы с Аром уже давненько не списывались, что-то около пары недель: в сессию у меня почти не было свободного времени, да и у него на службе, как я поняла, тоже случился очередной завал. 

«Ясного тебе неба, Иш! 

Наконец разобрался с полугодовыми отчётами, демон их побери. Толку мало, а возни…

Раздобыл на днях те книги, которые ты мне рекомендовала, сегодня же начну читать. Потом поделюсь впечатлениями. 

Расскажи, как твои дела? Сессия уже закончилась? 

Смертельно уставший, но довольный,

Ар».

Вероятно, с моего лица всё время прочтения не сходила глуповатая улыбка, потому как Тася начала с подозрением коситься в мою сторону. Но вот что мне в ней нравилось — так это то, что она никогда не лезла с лишними расспросами. Отвечать Ару сразу же я тем не менее не стала, решив не испытывать любопытство подруги на прочность и подождать до нашего прибытия в Академию. 

Остаток пути я снова размышляла о ссоре с ма. Помимо своей вспыльчивости и крикливости, Бельга была одержима идеей о том, что всякой пристойной женщине непременно следует как можно скорее обзавестись семьёй. Сама-то она вышла замуж довольно рано. Я же, несмотря на вполне благополучный пример родителей, радовать её любовными успехами не спешила. Ясное дело, какие-то симпатии я испытывала время от времени, ну и пара несерьёзных интрижек имела место, не без того. А вот чтобы что-то с настоящим чувством… То ли не везло пока, то ли и не нужно мне это было — кто знает. Так или иначе, бесконечные попытки ма свести меня хоть с кем-нибудь я была твёрдо намерена игнорировать и дальше. 

На подъезде к воротам Академии я невольно осадила Янара, словно по-новому взглянув на своё учебное заведение. За последние несколько лет именно оно стало мне настоящим домом — и на контрасте с тем тягостным чувством, которое я испытывала в Востром, здесь мне было действительно хорошо. 

Первое, что привлекало внимание — главное здание, гордо высящееся в самом центре огромной территории. Ажурные каменные колонны по бокам от входа, увитые декоративным плющом и диким виноградом, создавали одновременно и чувство благоговения, и ощущение неземного уюта. Пожалуй, именно этим сочетанием можно описать моё отношение к Академии в целом: с самого поступления я была безмерно горда считаться студенткой столь элитного заведения. 

— Прибыли! — отвлёк меня от ностальгических мыслей радостный голос подруги. Она спрыгнула с метлы и протянула её мне, добавив: — Конечно, не так-то удобно на чужой летать. Я и не знала, сколь мётлы могут отличаться. 

— Это точно, — усмехнулась я. — Она ж у меня ещё и без улучшений, базовая. 

— Ну ты даёшь, — неодобрительно покачала головой Тася. — Лучше всех на курсе полётные улучшения делаешь, а себе — ничего! Я понимаю, ты редко летаешь, но разве ж это дело? 

— Да займусь как-нибудь, — отмахнулась я. — Вон, как раз уйма времени теперь есть. Все каникулы в нашем распоряжении. 

— Надо было хоть снять травы со сломанной метлы, — продолжила ворчать Тася. — Потом пригодились бы… 

— Я тебе новых соберу и вплету, — пообещала я. — За так. Всё ж из-за меня ты теперь без метлы, так что возмещу хотя бы что-то. Какие у тебя были? 

— Дай-ка вспомнить… — Тася наморщила лоб. — Точно был заговор на защиту от дождей, на манёвренность… и, кажется, на удобство, потому как на твоей я всё добро отсидела. — С этими словами она потёрла самую затёкшую от долгого полёта часть тела. 

— Значит, папоротник, вереск и первоцвет, — деловито кивнула я. — Сделаю! 

***

Ответ на письмо я написала сразу же, как зашла в комнату, даже не переодевшись. 

«Света Двух тебе, Ар! 

Рада, что с бумажной волокитой покончено. Как и у меня с сессией! Можешь поздравлять! 

Я ездила домой, но в итоге вернулась в Академию… Поругалась с ма. Не знаю пока, чем займу себя летом. Ты-то, верно, работать будешь от зари до зари?

Уставшая с дороги, вся в пыли, 

Иш». 

Как-то так случилось, что подобные оконцовки писем стали нашей с Аром традицией. И забавно, и сразу понятно, в каком настроении человек пребывал, пока писал тебе. 

Закрыв шкатулку, я поразмыслила и взяла ещё несколько листков бумаги: раз уж взялась за письма, стоит сразу написать и одногруппницам, чтобы не откладывать это дело в долгий ящик. Буду надеяться, что их каникулы начались поудачнее, чем наши с Тасей… 

Первое письмо я написала для Кидении и Авелы. Эти две подружки были неразлучны ещё со времён приюта и теперь держались друг за друга, словно сёстры. Перед каникулами они рассказывали, что получили-таки пособие на недвижимость и теперь планируют наконец решить вопрос с собственным жильём: стоит спросить, как у них идут дела… 

Поставив подпись, взяла следующий листок. Этот предназначался для Нокс — горной ведьмы с роскошными рогами (ох уж эта кровь демонов…) и на редкость буйным характером. Именно эта смуглая дикарка была одной из моих самых близких подруг, вроде Таси, так что в письме для неё я дала себе волю и во всех красках описала случившееся в Востром. Подпись, новый листок… 

Когда все шесть писем были готовы, я скопом положила их в шкатулку. Аметист коротко моргнул, известив, что доставка успешно выполнена. Вот и славно. Теперь можно и собой заняться. 

Однако не успела я переодеться в домашнее платье, как раздался глухой щелчок. Я недоумённо нахмурилась: неужели кто-то уже ответил? И впрямь, гляди-ка… 

Достав из шкатулки аккуратно сложенный листок бумаги, я прочла подпись: «От Тины». Ох, уж с этой ведьмой не соскучишься ни на одном занятии! Помнится, на моей нелюбимой нечистологии она всегда поднимала руку, чтобы что-то «просто уточнить», и это всегда оборачивалось дополнительным домашним заданием. Впрочем, всерьёз злиться на Тину было невозможно: лёгкий нрав и готовность помочь кому угодно из нас (хоть бы и с теми же занятиями) с лихвой окупали её дотошность. Пробежавшись глазами по тексту ответа подруги, я невольно улыбнулась: вот и сейчас заботливая Тина, узнав о моём конфликте с матушкой, предлагает нам с Тасей пожить в пустующем загородном домике её родни. А ещё просит передать ей кое-что на Портальной площади послезавтра вечером… Что ж, прекрасный повод повидаться с подругой! 

Портальная площадь находилась в самом сердце Миира — столицы нашей славной Империи. А так как Вайтемор изначально был создан в образовательных целях, то и территории Академий расположили вокруг этой самой центральной площади: перенёсся из другого мира — и вперёд поглощать знания. 

В условленный вечер я решила немного принарядиться. Добраться до порталов от общежития на метле (в моём случае — верхом на фамильяре) можно было буквально за пару минут, неспешным шагом — меньше получаса. Времени у меня было в достатке, погода тоже благоприятствовала прогулке, так что я не раздумывая выбрала второй вариант. Увижусь с Тиной, а там пойду прогуляться по столице. Не самый значимый повод, конечно, но мне очень уж хотелось выгулять новый наряд, прикупленный на Большой весенней ярмарке по случаю успешного завершения сессии. 

Оглядев себя в зеркале, я осталась довольна. На лёгкую рубашку винного оттенка была надета та самая недавняя покупка: гладкий чёрный жилет с ремешками-застёжками и струящимся по правому бедру отрезом ткани. Образ довершали короткие тёмно-коричневые брюки. Несколько легкомысленно, но ведьма всяко может позволить себе некоторые вольности! Поправив волосы, я развернулась на каблуках и направилась в соседнее крыло общежития. 

Тина делила комнату с Лиорой, ведьмой-получеловеком с Земли. Этот мир считался «закрытым»: тамошние ведьмы и маги были обязаны скрывать свои способности от простых людей. Я всерьёз сочувствовала Лиоре из-за этого обстоятельства: должно быть, довольно непросто каждые каникулы держать силу под контролем и не иметь возможности полноценно расслабиться… 

Кроме того, я подозревала, что в последнее время дела у Лиоры обстояли неважным образом. Всё было в порядке до начала этого учебного года… Помню, тогда я заглянула к Тине поболтать, и вдруг в комнату зашла её соседка. «Зашла» — сильно сказано! Она на ногах не стояла толком, так сильно её трясло; в стеклянных от ужаса глазах стояли слёзы. 

Я бросилась к Лиоре и, усадив её на кровать, попыталась расспросить, что же произошло, но ведьма не могла связать и двух слов. Я до сих пор не уверена, слышала ли она меня вообще. Тина же не пыталась тормошить соседку: в отличие от меня, знала, что это бесполезно. «Лиора и мне ничего не расскажет, — вздохнула она тогда. — Привыкла со всем справляться самостоятельно… Ты не трогай её пока. Если будет нужда — она поделится». 

С тех пор я периодически наблюдала за Лиорой: как она? стало ли лучше? Лучше не становилось. Видно было, что течение времени лишь притупило остроту боли, но груз, который лёг на её сердце в тот день, лишил нас озорного блеска глаз и радостного смеха юной ведьмы. Что ж, сегодня у меня будет возможность уточнить у Тины, нет ли каких-то новостей. 

Хорошо знакомая мне комната пустовала. Следуя инструкциям подруги, я заглянула под её кровать и вытащила увесистый зеленоватый чемоданчик с яркими голубыми прожилками. Тина была талантливым зельеваром и очень этим гордилась, а потому везде брала с собой походный набор для работы. Как она умудрилась его забыть в общежитии — загадка. С другой стороны, живёт она недалеко, так что в случае чего перед дорогой сделала бы небольшой крюк, да и всё. Тут просто повезло, что я смогу передать ей чемоданчик перед отбытием: сэкономлю подруге немного времени, тем более что заняться мне всё равно нечем. 

Чтобы дойти до порталов, нужно сперва пройти через огромный парк, принадлежащий территории Академии, а потом — пересечь торговую площадь с продуктовыми лавками, книжными магазинами и зданием театра. «Вот, кстати, и варианты досуга на ближайшее время», — подумала я. 

Зона порталов всегда накрыта магическим пологом. Он укрывает путников от непогоды, а ещё служит щитом от непрошеных посетителей. Пройти внутрь можно через один из восьми высоких арочных проходов, которые расположены по кругу. Мне, однако, на саму площадь заходить не требовалось: Тина упоминала, что будет ждать меня у касс. И верно, уже на подходе к арочным сводам я углядела в одной из очередей блеск серебристых волос подруги. Окликнув Тину, я удивлённо вскинула брови: всегда одетая в летящие платья и юбки, сегодня ведьма выглядела весьма непривычно. Белая рубашка и дорожные брюки шли стройной девушке необычайно, но, судя по всему, ей и самой было в новинку носить подобный наряд. Любопытно, куда это она собралась? 

— Потрясающе выглядишь! — воскликнула Тина после приветственного объятия. Похоже, не я одна рассматривала костюм подруги. Девочки, что с нас взять! 

— Спасибо, — улыбнулась я, передавая ведьме чемоданчик, прожилки которого тускло мерцали в лучах заката подобно озёрной воде. — Держи своё сокровище! Как сумела забыть-то? 

— Да, — махнула рукой Тина, принимая у меня драгоценную ношу. — Торопилась очень, вот и… 

— Ты-то, к слову, тоже выглядишь весьма интригующе, — с интересом кивнула я на одежду подруги. — Планируется большое путешествие? 

— Угадала! — засияла Тина. — Я отправляюсь в Нерео-Ма! 

— Ого, в водный мир? — Я изумлённо покачала головой. — А что там? 

— Экспедиция с изучением флоры и фауны! — восторженно зажмурилась ведьма. — Представь только: мы будем исследовать ареалы обитания разных существ, наблюдать сезонные миграции, выявлять классовые различия, а ещё… 

— Достаточно, я уловила суть, — вскинула руки я, прерывая поток информации. — Привезёшь мне оттуда ракушку? Ты знаешь, я люблю сувениры. 

— Думаю, я привезу целый сундук ракушек, — серьёзно заявила эта потрясающая девица. — Говорят, в Нерео-Ма они самые красивые. 

— Немудрено, — хмыкнула я. — Слушай, ты мне вот что скажи… Как там Лиора? Есть от неё вести? 

Тина тут же сникла и понурила серебристую головку: 

— Всё стало только хуже… Она почти не ест, ни о чём не говорит… Только книги поглощает одну за другой. Не представляю, что случилось и как можно помочь…

— Волнуюсь я за неё, — тяжело вздохнула я. — Что бы там ни было, вместе уж всяко проще было бы решить её заботы… Ты вот что: если узнаешь что-то, сразу напиши мне, хорошо? 

— Обязательно, — с грустью улыбнулась Тина и вдруг, спохватившись, сняла с шеи цепочку с небольшим сверкающим предметом. — Возьми на всякий случай ключ от того дома, где я предлагала вам с Тасей пожить. Вдруг пригодится? 

— Но… 

— Даже не возражай, я так решила! Ключ уже настроен на вас обеих, вам нужно просто взяться за него вместе — и вы там, прямо в парадной. Мне нетрудно, а вам нужнее! 

— Спасибо, — только и смогла вымолвить я, не в силах оторвать взгляда от крохотного ключа. Это было настоящее произведение искусства: от центра головки расходились ажурные крылья бабочки, столь тонкие, что сквозь них, казалось, проходили солнечные лучи… Между серебряными крылышками гордо сиял глубочайшего оттенка аквамарин. 

— Ну всё, мне пора! — кинув взгляд на очередь, заторопилась Тина. — Пусть твой путь будет выложен цветами урару! 

— Светлого пути. — Я вновь обняла её и помахала рукой на прощание. Серебристые волосы мелькнули на свету — и я потеряла подругу из виду. 

Ощущение надвигающейся грозы, возникшее при давешнем отъезде из Вострого, не переставало меня покидать — и оно нависло не над одной мной, а над всеми ведьмами моего окружения. Надеюсь, всё у нас будет в порядке… 

Имперскую столицу я любила всей душой. Знаю, многие люди рвутся из деревень и маленьких городов в Миир — но большинство интересуют только деньги и карьерные возможности. Такие приезжие страдают от столичного шума, жалуются на местных снобов, с трудом терпят суету и непривычно быстрый ритм… И с огромным удовольствием уезжают на отдых в родные места всякий раз, когда представляется возможность. 

Моё сердце было без всяких раздумий подарено столице в первый же день. Выросшая в небольшом посёлке, где общее число всех жителей меньше полусотни, а количество вариантов досуга уверенно стремится к нулю, я влюбилась в Миир, ещё не успев доехать до Академии. Широкие булыжные мостовые, на которых легко могли разъехаться две, а кое-где и четыре кареты, ухоженные стриженые газоны, аккуратные жилые домики со стрельчатыми окнами, освежающие фонтаны всевозможных форм и размеров… А уж про досуговую часть и говорить нечего. Тут тебе и упомянутый мной ранее театр, и обилие библиотек с книжными лавками, и торговые ряды, и парки для праздных прогулок, и таверны на любой вкус… 

К слову сказать, в тот самый день — день моего поступления — я не смогла удержаться и сразу же после успешного зачисления отправилась в ближайший к Академии трактир, чтобы отпраздновать это дело. Именно тогда мы и познакомились с Нокс: встретившись в одном из коридоров главного корпуса, обменялись восторженными впечатлениями (хоть мы обе и из Вайтемора, а в столице были впервые) и решили продолжить общение в таверне. Она называлась то ли «Ведьмин сыр», то ли «Ведьмин суп»… Сейчас уже и не вспомнить: во-первых, прошло аж четыре года, а во-вторых, таверна оказалась откровенно дрянной. И с обслугой была беда, и вкус напитков оставлял желать лучшего… Тем более уж для нас с Нокс, выросших среди природных богатств и знающих толк в кулинарии и отварах! Сделав первый глоток после торжественного: «За поступление!», мы дружно скривили лица так, что дальнейших комментариев не потребовалось. Расплатившись (Нокс ядовито порекомендовала разносчице, которая убирала наши едва тронутые бокалы, «вылить эти помои и не травить ими приличных людей» под мой одобрительный смешок), мы отправились в какое-то другое место, и вот там уже засиделись допоздна.  

В итоге тот, первый кабак, разумеется, не выдержал конкуренции с куда более приятными во всех отношениях заведениями и уже через полгода закрылся. На его месте по сей день красуется название новой таверны «Укус фамильяра», и вот она-то — излюбленное место чуть ли не всех ведьм нашей Академии, включая преподавательский состав. Многое в обустройстве интерьера пришлось переделать с нуля, однако оно того стоило. Высокий чёрный потолок контрастировал с сотнями крохотных жёлтых светильников, что создавало эффект ночного неба. Стены из тёмного дерева были увешаны растениями, а на их листву лился щедрый солнечный свет из высоких окон, некоторые из которых включали в себя элементы витража… Что и говорить, это место по праву пользовалось всеобщей любовью и популярностью!

Туда-то я и направилась первым делом после прощания с Тиной. Обычно место в «Укусе» следовало бронировать заранее, но на каникулы многие разъезжались по домам, а потому я была уверена, что найду где присесть.

Так оно и оказалось. Несколько пустых столов радовали глаз, причём даже моё любимое место в углу, у витражного окна, было свободно. 

— Тыквенный эль, будьте любезны, — попросила я подошедшую разносчицу. 

— Возможно, лиере будет угодно попробовать десерт дня? По новому рецепту, — улыбнулась она. Несомненно, девушка не имела никаких способностей к колдовству (я-то это нутром ощущала, как и все, кто владеет магией), а потому почувствовать мою силу не могла. Тем не менее по экстравагантному наряду она сразу поняла, что ко мне стоит обращаться именно как к ведьме. Простым людям, лаессам то есть, было положено одеваться куда скромнее. Как минимум никаких чёрных и золотых оттенков в одежде. Женщинам же были запрещены ещё и брюки, что красовались на мне сегодня: только юбка, притом обязательно в пол, полностью скрывающаяся ноги. 

— А что сегодня на десерт? — поинтересовалась я. 

— Вишнёвое лабби! — Разносчица произнесла это столь торжественно, что моё любопытство не позволило отказаться. Не представляю, что это за чудо такое, но вишню люблю, а десерты здесь обычно вкусные, почему бы нет? 

— Тогда его подайте после эля, а к нему — чайник отвара с грушей и пихтой, — решилась я. 

— Как лиере будет угодно! Однако к лабби я порекомендовала бы скорее жасминовый чай. Прекрасное сочетание. 

А она далеко пойдёт! В разносчицах такие расторопные не задерживаются, их махом переманивают на кухню. С удовольствием согласившись на предложенный девушкой вариант, я откинулась на спинку мягкого кресла. 

Эль мне принесли почти сразу. Он был, как всегда, выше всяких похвал: густой, пряный, со сливочно-тыквенным вкусом и ванильным послевкусием. 

Потом принесли вишнёвое лабби, которое оказалось нежнейшим суфле с несколькими прослойками ягодного конфитюра, уложенное на твёрдую, но съедобную ореховую подставку и украшенное ягодами свежей вишни поверху. Жасминовый чай и впрямь подошёл к нему как нельзя лучше. Покончив с десертом, я снова наполнила небольшую кружку… 

Когда заварочный чайник оказался пуст наполовину, я услышала лёгкий щелчок. Интересно, кто из моих недавних адресатов ответил на сей раз? Достав почтовую шкатулку из небольшой поясной сумки (как хорошо, что эти вещицы намеренно делают довольно компактными и их не составляет труда везде носить с собой!), я с удивлением увидела на письме пометку: «от Таисии, срочное». Со вздохом развернула лист бумаги. Ну и куда на сей раз вляпалась эта искательница приключений? 

Письмо было довольно лаконичным: просьба побыстрее прибыть в местное Отделение Безопасности, чтобы забрать оттуда непутёвую подругу. В конце — заверение в том, что всё в порядке, ей ничто не угрожает, но «эти негодяи» отказываются её отпускать без сопровождения. 

Тася никогда не переставала меня удивлять. Это её свойство порой несколько утомляло, зато насыщало и нашу дружбу, и мою жизнь в целом массой событий. «Пока я раздумываю над чем-то, уже может стать слишком поздно!» — с укоризной во взгляде отвечала эта изумительная ведьма, когда я в очередной раз пыталась втолковать ей, что стоит оценивать свои силы, прежде чем ввязываться в смертельно опасную или просто ненадёжную авантюру. 

С сожалением оставив недопитый чай, я быстро написала в ответ: «Скоро буду. Ив», оплатила счёт и покинула гостеприимное заведение. Путь предстоял не то чтобы близкий, поэтому я свистнула Янара. Верхом всё равно придётся немного поплутать по улочкам Миира, но это явно будет быстрее пешей прогулки, а заставлять Тасю нервничать мне не хотелось. 

Никогда ранее мне не приходилось здесь бывать. Не только в здании Отдела Безопасности, но и в этом районе вообще. Тем интереснее вышла поездка: по дороге я с любопытством осматривала местные улочки, дома и скверы. Здесь было на удивление уютно для части города, где расположено большинство имперских учреждений: я-то ожидала увидеть унылую картину с идеальным порядком и образцовыми зданиями под копирку, но оказалась неправа. Безусловно, район выглядел весьма чистым и опрятным, но детали приятно удивляли, радуя глаз: стены некоторых домов покрывали искусные фрески и мозаики (в основном с изображениями императорского дворца и магическими мотивами), обилие клумб с редкими цветами поражало воображение, а воздух был влажным и солёным от близости морского берега. Я вообще люблю изучать новые места, а тут — такая приятная находка в самой столице! Мысленно внеся ещё один пункт в список будущего летнего досуга, я спешилась, поблагодарив Янара за поездку, и вошла в здание. 

В просторной приёмной на посту сидел одинокий, явно скучающий страж, который, впрочем, оживился, завидев меня. 

— Света двух, — сдержанно поприветствовала я его. — Ивейра Шельт, по поводу дела Таисии Лесной. 

Заинтересованный было взгляд стража тут же угас: наверняка ему хотелось участвовать в ловле преступников или хотя бы в патрулировании улиц, а не сидеть весь день на одном месте.

— О вас доложат и пригласят к Его Высочеству Ярсалару, — кивнул он и кликнул кого-то из соседнего коридора, буркнув: «Ивейра Шельт за Таисией Лесной». По моей спине пробежал холодок. Я и думать забыла, что Отделом Безопасности управляет младший принц… Не люблю оказываться в компании высокопоставленных особ, неуютно мне среди них. Не то чтобы я регулярно вынуждена присутствовать на чаепитии Его Величества, но разномастные титулованные герцоги, эрцгерцоги, министры и иже с ними регулярно наведываются в нашу Академию: то на праздник, то ещё по какому поводу. Так уж принято. Теперь же предстояло попасть на приём к принцу, пусть и младшему… Приятного мало. Да и вообще, что там такое произошло, что понадобилось привлекать самого главу Отдела? 

Дождавшись приглашения, я подошла к двери, на которой значилось: «Глава Отдела Безопасности Империи Маррелиэн, принц Ярсалар Тавенор». Отчётливо слыша громкий стук своего сердца, я сделала глубокий вдох и вошла. 

Взору моему предстал светлый кабинет. Напротив входа — огромный рабочий стол, по бокам — не менее огромные кресла. Наверняка они создавали у сидящих ощущение потерянности и собственной незначительности. Отчего-то я не сомневалась в том, что сделано это намеренно: такой ход весьма удачен для того, чтобы допрашиваемые — да и иные посетители кабинета — говорили его владельцу больше, чем намеревались изначально. 

В креслах сейчас расположились двое: Таисия, за которой я сюда и пришла (и, судя по выражению её лица, моя теория насчёт габаритов мебели была абсолютно верна), и незнакомый мне молодой маг. Удостоверившись, что с подругой и впрямь всё в порядке, я подняла глаза на того, кто принимал здесь все решения. В таких ситуациях я неустанно благодарю природу за своё совершенно непроницаемое лицо: поджилки у меня тряслись знатно. 

Принц Ярсалар уже смотрел на меня с небольшим прищуром, словно бы изучая. Взгляд его, вопреки моим представлениям, не показался мне тяжёлым или высокомерным. Напротив, он был полон простого человеческого любопытства, и более того: мне показалось, что в нём скользнула искорка какого-то тепла. Странно… Я-то была уверена, что в Отделе Безопасности работают сплошь суровые и жестокие люди, а их глава непременно обязан быть самым суровым и жестоким, дабы подавать пример своим подчинённым. 

— Доброго дня, Ваше Высочество. — Я склонилась в поклоне, как и было положено по этикету, однако голос мой прозвучал холоднее, чем планировалось. Хотя, возможно, так даже лучше. — По какой причине вы удерживаете Таисию? Неужели она нарушила какой-то закон? 

— Света двух, — неожиданно широко улыбнулся принц. М-да, у него сегодня явно произошло что-то очень приятное, весь аж светится. Я почувствовала подступающую злость: вместо своей непосредственной работы втянул непонятно во что двух студенток! Гнев, как всегда, придал мне уверенности. Сердце замедлило свой стук, вернувшись к привычному ритму, и я вопросительно подняла бровь для пущего эффекта. — Видите ли, Ивейра, дело в том, что ваша подруга ввязалась в инцидент с участием преступной банды… Согласно регламенту, увы, мы обязаны не отпускать свидетелей подобных происшествий без сопровождения. Империя заботится о самочувствии своих граждан. Кроме того… — он бросил взгляд на мага, сидящего напротив Таси, — она сама отказалась от провожатого, которого ей был готов предоставить Отдел Безопасности. Настаивала на том, чтобы пришли именно вы.  

— И я всё ещё готов выполнить роль сопровождающего, — подал голос незнакомец, украдкой посмотрев в сторону Таси. Вот оно что! Лиер решил не упускать возможность познакомиться поближе с красивой девушкой… Ну-ну. Таисия же даже головы не поворачивала на нового поклонника, упрямо разглядывая носки своих туфель. Что ж, раз подруга против романтических знакомств, её стоит поддержать. 

— Благодарю, лиер, но мы справимся с этой задачей самостоятельно, — сухо ответила я. Заметив, что принц продолжает меня рассматривать, я отвела взгляд и посмотрела на подругу, всё ещё не решающуюся двинуться с места. — Тася, пойдём. Или ты намерена здесь задержаться? 

Девушка тут же подскочила с огромного кресла, ужом проскользнула мимо протянутой ей руки неудавшегося провожатого и встала рядом со мной. Только теперь я заметила, что её огненно-рыжие кудри сейчас выглядели скорее медно-русыми. Всё интереснее и интереснее… Ладно, выйдем отсюда — Тася сама мне расскажет, что произошло. 

Пока мы шли по длинному коридору, я попыталась отвлечь всё ещё порядком растерянную подругу вопросом о странном цвете её волос. Немного приободрившись, Таисия пояснила, что Тихон, дескать, на зов приходить отказывался (а это значило, что магия иллюзий была в доступе ведьмы лишь частично), поэтому вместо невидимости она решила просто чуть переменить внешность, замаскировав яркие волосы. Пока что ответ подруги ничего не прояснил, лишь породив у меня с десяток новых вопросов… 

На этом моменте нас нагнал назойливый молодой маг — разумеется, возжелавший предпринять последнюю попытку очаровать мою подругу. Я недобро глядела на него исподлобья, пока он разливался соловьём, что-то рассказывая Тасе. С трудом дождавшись, когда лиер закончит свою пламенную речь, я подхватила Таисию под локоток, и мы наконец покинули здание Отдела Безопасности. 

— Пешком пойдём? — огляделась Тася, когда мы оказались на улице.

Я пожала плечами: 

— Могу, конечно, призвать Янара и метлу, но я бы лучше прошлась. Погода хорошая, а у тебя наверняка есть для меня длинная и интересная история. Не так ли? 

Таисия смущённо потупилась и кивнула. Рассказ её вышел немного сбивчивым и не таким большим, как можно было бы ожидать, зато я успела задать уточняющие вопросы и получить на них ответы до того, как мы добрались до территории Академии. 

В общем и целом, не произошло ничего из ряда вон выходящего. Если вкратце, то Тася случайно увидела, как на какого-то паренька-лаесса в тёмном пустынном переулке напали неизвестные. Эта бесшабашная ведьма, разумеется, тут же бросилась на помощь и ожидаемо напоролась на неприятности. Там же она встретила своего новоиспечённого поклонника, который разобрался с противниками и уволок Тасю в Отдел Безопасности. 

— Вот и вся история, — со вздохом закончила Тася и неуверенно подняла на меня глаза. — Ты сильно сердишься, да?.. 

Я немного похмурилась для виду, сделав серьёзное лицо, а потом, не выдержав, рассмеялась:

— С тобой не соскучишься! Правильно нас учителя в детстве наставляли: бойтесь, мол, своих желаний. Захотела сегодня прогуляться по городу — и пожалуйста, благодаря твоей выходке я и на Янаре прокатилась, и вот сейчас мы с тобой уже добрый час бредём. 

Тася облегчённо выдохнула:

— Ну хвала всем богам! Я уж думала, ты ругаться будешь… 

— А, — я махнула рукой, — толку-то? На тебя что ругайся, что не ругайся — всё одно ведь натуру не переиначишь. Нет, конечно, я была бы просто счастлива, веди ты себя хоть чуточку благоразумнее, но, может, это придёт со временем…

— Вырасту, стану большой мудрой ведьмой, вся дурь-то из головы и выйдет… — радостно подхватила Тася. Я лишь головой покачала. 

*** 

В тот вечер мне долго не удавалось уснуть. Слишком долго. Обычно у меня не бывает проблем с засыпанием: что бы там ни было, я легко отхожу в мир грёз почти сразу, как голова касается подушки. И лишь иногда бывает такое, что эта самая голова становится невероятно тяжёлой от кучи мыслей, которые снуют туда-сюда, точно белки по дереву — поди поймай хоть одну. 

В прошлый раз так было перед днём первого визита в Академию. Тогда я переживала сразу за две вещи: за сам факт поступления и за то, чтобы это до поры до времени оставалось тайной для ма. Проблема моя в том, что пока я прокручиваю в голове все эти мысли, планы, идеи, варианты — сна не видать, без шансов. Если только насилу заставлять себя думать о чём-то другом: скажем, о быстро несущемся по полю Янаре… Такие мысли меня успокаивают, но не всегда выходит переключиться на них, выгнав из беспокойного ума тревогу. 

Сегодня повода для бессонницы как будто бы не было. По крайней мере, я старалась себя в этом убедить. А из бестолковой головы никак не шёл образ принца Ярсалара… 

Я пыталась хотя бы разозлиться на саму себя, чтобы отвлечься, но не спасало даже это. Мысли то и дело возвращались к смеющимся тёмно-фиолетовым глазам, к волосам почти той же длины и цвета, что и у меня самой, и главное — к той мимолётной искре тепла, что я увидела сегодня, когда вошла в его кабинет.

Более всего грыз меня тот прискорбный факт, что я ни с кем не могла поделиться своими ощущениями. Не в моих привычках было рассказывать о подобных вещах: больно уж эмоциональны все мои подруги, а шквала расспросов я просто не выдержу… В том, чтобы утонуть в ощущениях, я сейчас прекрасно справлялась и без их участия — и ровно в этом видела основную проблему. Рассудительность, хладнокровие — вот мои главные сильные стороны, универсальное оружие для любой ситуации. А что будет, если я дам волю чувствам? С учётом того, что я явно не умею с ними справляться — ничего хорошего. Мне нужен был другой подход. Ещё более рациональный, чем мой собственный. И, кажется, я знаю, у кого такой имеется… 

Не тратя времени на раздумья, я достала почтовую шкатулку, щелчком пальцев зажгла около себя небольшой шарик холодного света. Осторожно глянула на Тасю. Спит… Её вообще трудно разбудить, и это часто спасало меня во время ночных подготовок к экзаменам, а уж сейчас тем более было как нельзя кстати. 

Больше всего времени ушло на продумывание формулировок, но в конце концов я всё же написала: «Тёмной ночи, Ар…»