Ведьма для дракона

О том, чтобы сбежать из Свартхейма, более не могло быть и речи. За годы ведьмовства Тали усвоила истину: магические сделки только с виду кажутся понятными и простыми, а на деле скрывают массу тонкостей и непоправимых последствий. Значит, если она нарушит условия договорённости и покинет Хейдеса до истечения года, а он из-за этого действительно умрёт, нечто недоброе может постичь и её, поскольку брачные узы тесно связывают их. Кто знает, погибнет ли она тоже, а, быть может, заболеет. Или вовсе примет на себя проклятие, с которым не смог совладать сильный метаморф.

Прежде чем принимать хоть какое-то решение, Тали собиралась выяснить больше. Но раз Хейдес ничего рассказывать не хотел, девушка направилась к другому потенциальному хранителю информации, который явно знал немало. К Лаэрту.

Она перешла к действиям на следующий день после встречи с троллем. Первым делом девушка выбрала зелёное платье поскромнее. Затем заплела волосы в две косы, чтобы не мешались. И спустилась в столовую. А там подошла к запертой двери на половину для слуг.

Тали погладила дверную ручку и обратилась к дому:

— Пусти меня в кухню, пожалуйста. Хочу поблагодарить Лаэрта и ещё, возможно, помочь ему с чем-нибудь. Мне совсем нечем заняться. Пусти. Не упрямься. Я всё равно там уже бывала.

Девушка думала, что уговаривать запертую дверь придётся куда дольше, но вопреки опасениям она отворилась почти мгновенно, и Тали поспешила в кухню по пустынному коридору.

Уже на подходе она услышала голоса. Два знакомых спорщика доказывали сатиру, что батат лучше жарить с солью в большом количестве масла, мол, так вкуснее. Это заставило её улыбнуться.

— Всем доброго дня, — радостно поприветствовала Тали, объявившись на пороге.

Лаэрта она застала возле очага. Он как раз забрасывал лапшу в кипящий суп. Шеймос и Тигги сидели друг напротив друга за одним из столов и ели рагу из корнеплодов с мясом. Все трое, как по команде, умолкли и уставились на вошедшую в кухню девушку. Будто это она была самым страшным чудищем в особняке, способным убивать взглядом. Никто не ожидал увидеть Тали в кухне. Глаза карликов округлились в изумлении, а вот сатир, напротив, помрачнел и весь подобрался.

— Зачем пришла? — его голос угрожающе взвился. — Опять станешь клянчить еду для тролля?

Девушка проигнорировала его неприкрытую неприязнь. Она прошлась по помещению, разглядывая утварь и припасы.

— Вовсе нет, — Она улыбнулась карликам: — Приятного аппетита, господа. — Подошла к булькающей кастрюльке и приподняла позвякивающую крышку. — Я просто зашла узнать, не нужна ли помощь. — Тали подалась вперёд и с наслаждением втянула носом ароматный пар. Закатила глаза от удовольствия. — М-м-м-м, тефтельки в томатном соусе.

Лаэрт в два прыжка оказался подле неё и рывком отнял крышку.

— Они ещё не готовы, — он сердито закрыл кастрюлю. — А ты тут не нужна. Иди к себе. Занимайся своими делами, ведьма, а в мои не лезь.

Тали невозмутимо подошла к столу, на котором было раскатано тесто для печенья и отщипнула кусочек.

— В том и беда. Мне совершенно нечем заняться. Скука и тоска. Вот я и подумала,  что могу быть полезной здесь. — Она закинула тесто в рот. Сырая сладость нежно растаяла во рту. — Благие Небеса! Лаэрт, ты просто бог! Ты это знаешь?

Сатир непреклонно оттеснил её от стола.

— Ступай отсюда. Кышь! Мне помощь не нужна, — проворчал он. — Я прекрасно справляюсь с готовкой без постороннего вмешательства.

— Я могу мыть посуду, чистить котлы, — Тали принялась загибать пальцы, — перебирать крупу, чинить корзины, носить воду, просеивать муку, выгребать золу, штопать мешки, чистить овощи, разделывать мясо, вываривать кости для холодца, промывать кишки под колбасу. Да что угодно. Я привыкла жить одна и всё делать самостоятельно…

— Не нужно ничего, — перебил Лаэрт, возвращаясь к супу, чтобы помешать варево.

Карлики, тихо наблюдавшие за ними, переглянулись. Тигги издал визгливый смешок, а Шеймос, напротив, укоризненно покачал головой. Но осуждал он вовсе не Тали, как оказалось.

— Хватит корчить из себя скисшее ослиное молоко, старый ты дурень, — старший карлик обращался к сатиру. — Помоги лучше девочке освоиться. Не видишь разве, что она старается?

— Она просто помогла вам с пикси, — фыркнул Лаэрт. — Это не делает из ведьмы святую.

— Нам с пикси помогла. Тролля увела. С господином добра. И твои козлиные выходки добродушно терпит. Ни один человек со злым умыслом так долго бы не продержался, — Шеймос говорил прямо, не стесняясь присутствия Тали. — Дом её любит, ты сам говорил. Помоги ей, Лаэрт. Не будь козлоногой скотиной. Что тебе стоит?

Сатир заворчал под нос что-то о мелких горбатых паразитах, которых он пригрел, точно ядовитую змеюку. Карлики в ответ лишь обменялись весёлыми усмешками, будто любые ругательства им были нипочём.

— Если ты останешься, то будешь подчиняться беспрекословно, поняла меня? — Лаэрт бросил в суп щепотку специй.

— Да, господин повар, — Тали отвесила ему озорной поклон и захлопала в ладоши. — Что мне сделать?

— Для начала вымой руки. Умывальник и мыло в том углу, — он взмахнул поварёшкой. — Потом почистишь яблоки на пирог.

— С корицей? — с надеждой спросила она и тотчас прикусила язык, боясь, что сатир её выгонит.

Вода в умывальнике была комнатной температуры, а мыло таким щёлочным, что щипало кожу, но Тали с усердием принялась тереть ладони.

— Конечно, с корицей, — кисло ответил Лаэрт.

— Мой любимый пирог, — она подмигнула карликам, которые возвратились к трапезе. — И тефтельки, кстати, тоже.

Она вытерла руки висящим рядом с умывальником полотенцем и поспешила к корзине с яблоками, чтобы выбрать на пирог самые красивые и розовые, сладко пахнущие мёдом.

— Тефтельки, оладьи, вафли, пряники, котлеты из курятины, грибной соус на варёной картошке, ягоды в каше, — перечислил сатир, морща нос. — Я всё знаю.

Он поставил для Тали плошку для очищенных яблок и положил маленький нож. Сверкнул при этом глазами так, словно проверял, не зарежет ли она кого-нибудь ненароком этим похожим на зубочистку лезвием. Резать никого Тали не собиралась. Думала лишь помыть яблоки получше прежде, чем снять с них наливную шкурку.

— В смысле, знаешь? — небрежно переспросила девушка.

— Мне отлично известно, что ты любишь, — сухо ответил Лаэрт, пока разливал по кружкам душистый чай для Шеймоса и Тигги. — Я уже тебя успел изучить.

Тали задумчиво пожевала губу. Сатир и вправду мог заметить, как и что она ест. Но не все же её любимые кушанья он успел для неё приготовить, поэтому она решила пошутить, чтобы разрядить обстановку:

— Это вряд ли, господин повар, — возразила Тали, намывая яблоки в чистой плошке возле умывальника. — Могу поспорить, что ты никогда не запекал тыкву с…

— Кедровыми орехами, — отмахнулся он. — Нет у меня кедровых орехов, ведьма. Только лещина. Могу запечь с ними, что хочешь.

От удивления Тали едва не выронила мокрое яблоко. Она на лету поймала его и прижала к груди. Сатир не мог знать. Вообще никто знать не мог. Даже в Лофгрене. Она переехала весной, когда тыкв ещё не было, а обсуждать свои предпочтения в еде было просто не с кем.

— Откуда? — только и смогла вымолвить она.

— От господина, разумеется, — с полным ртом оживлённо вставил Тигги.

А Шеймос просто кивнул.

Сатир, наконец, заметил её замешательство и развёл руками.

— Чего испугалась, пустоголовая? — прозвучало так мягко, будто бы даже ласково. — Хейдес мне рассказал, что ты любишь. Вот и вся тайна твоих гастрономических любовей. Ничего такого уж сложного, ты, кстати, не ешь. Как все обыкновенные люди, питаешься. Разве что сладкое любишь, как прочие глупые девицы. Но сладкого я тебе много не дам, чтоб ты, чего доброго, не потолстела. А то потом я же и буду виноват.

Лаэрт подошёл, цокая копытами, и забрал плошку с намытыми яблоками, чтобы отнести её на стол.

— Что застыла? Или передумала помогать?

Тали поплелась за ним.

— Я всё ещё не понимаю, откуда Хейдес может знать подобные мелочи обо мне.

— Да что ж непонятного? — сатир коснулся её обручального кольца в тот момент, когда она клала оставшееся в руке яблоко к остальным. — Через кольца он улавливает твоё настроение, а ты — его. Даже если сама этого не осознаёшь. Он понимает, что тебя порадует, а что разозлит. И ты могла бы тоже понимать, если бы не была зациклена на себе любимой. Это часть колдовства. Этап снятия проклятия. Кольца вас связывают. Объединяют две части в одно целое.

На последнем слове он поджал губы и вернулся к делам. Засуетился по кухне.

— Я не знала, — задумчиво призналась Тали, разглядывая золотой ободок на своём пальце так, словно впервые его видела.

— Теперь знаешь. — Сатир хмыкнул. — Станешь повнимательнее, начнёшь понимать то, о чём я сказал.

Тали не ответила. Но подумала о том, что пришла она точно по адресу. Лаэрт явно был тем, кто ей нужен.

_____
Это третий том истории "Год огня и пепла".

Выкладки по будням в 7:00 по Мск. Опционально по выходным.
Подписка.
Хэппи Энд гарантирую.

Пожалуйста, оставляйте комментарии под книгой, делитесь впечатлениями и мыслями. Ваш отклик очень поддерживает и мотивирует творческий процесс, а ещё может влиять на детали сюжета.
От количества ваших комментариев и интереса зависит, будут ли опубликованы дополнительные главы  на выходных.
После завершения этого тома самый активный комментатор получит в подарок любую мою книгу на сайте ЛГ на свой выбор.

Теперь после каждой утренней прогулки Тали взяла за правило ходить на кухню и помогать сатиру. Ничего важного он ей не доверял, однако и не прогонял, что уже служило поводом для радости.

Девушка готовила к зиме пахучие специи, растирала в ступке разноцветные зёрна, связывала засушенные травы в красивые венички и заплетала в косички чеснок. Иногда чистила овощи, просеивала муку или толкла картофель. К серьёзной готовке Лаэрт её пока не подпускал. Он делал много замечаний, никогда не хвалил за работу, а благодарил весьма сухо. Но Тали наведывалась в кухню вовсе не ради похвалы. Её интересовала информация, которую удавалось добывать лишь по крупицам. Казалось, весна настанет быстрее, чем она выяснит хоть что-то действительно полезное.

Постепенно девушка начала брать с кухни свежие ингредиенты, вроде бадьяна, мяты, полыни и донника. Разумеется, с разрешения Лаэрта. Пришлось объяснить ему, что она собирается с ними делать. Сатир называл её неугомонной ведьмой, но мешать и не думал.

Тали принялась активно варить в своём кабинете зелья. Бульканье, звон и шелест наполнили Свартхейм вкупе с тихим пением девушки. А ещё, сама того не замечая, она всё чаще ловила себя на том, что вслух ворчит на то, что дома грязно. Она жаловалась особняку на пыль и паутину, будто Свархейм действительно понимал её. Впрочем, не одна она выражала недовольство.

Хейдес сварливо высказывался о том, что в доме воняет её варевом. Тали беззлобно огрызалась. Она твердила, что зелья пахнут ароматными травами. А ещё, что эти запахи лучше, чем та затхлость, которая пропитала застоявшийся воздух. Тали демонстративно распахивала окна и проветривала комнаты, невзирая на осеннее похолодание. Свежий ветерок постепенно вытягивал из проклятых стен спёртый дух.

Но остыли, скорее, их с Эберхардом отношения. Тали казалось, что они вернулись к тому, с чего начали: просто терпят друг друга ради общей цели. В последующие дни ей удалось трижды заманить Хейдеса в свой кабинет на осмотр. Он позволил ей опробовать на нём некоторые мази, но пить что-либо отказался наотрез. Так Тали убедилась в том, что они оба друг другу не доверяли. Эберхард отлично понимал, что от ведьмы, которую удержали шантажом, следовало ждать подвоха.

Но подвох был один: Тали жаждала докопаться до истин. Вопросов по-прежнему оставалось больше, чем ответов. Вероятно, не только у неё.

— А что твой тролль? — спросил как-то Тигги, когда Тали в очередной раз пришла помогать Лаэрту и застала в кухне жующих карликов. — Не издох?

Девушка открыла рот, но сатир опередил её.

— Как же! Она через день таскает ему еду, — с брезгливым выражением на лице сообщил он. — В основном объедки. Он всё жрёт без разбору. В дом не лезет, и ладно. Может, за зиму окочурится.

— Не окочурится, — возмутилась Тали. — Я не допущу. Что хочешь говори, а Малыш хороший мальчик. Очень добрый и ласковый.

— Это она ему кличку дала, «Малыш», — пояснил Лаэрт, обращаясь к карликам, пока вокруг всё кипело и шкварчало. — Представляете? Малыш! Уму не постижимо!

Он блеюще рассмеялся.

— А по мне, идея дивная, — одобрительно заметил Шеймос, приглаживая бороду, в которой застряли хлебные крошки. — Только представьте: руины вокруг поместья будет охранять тролль, когда он подрастёт и освоится. Вместо сторожевой собаки, так скажем.

— То есть, дракон недостаточно страшен и клыкаст? — с ехидной улыбкой заметил Тигги, демонстрируя кривые желтоватые зубы. Тали про себя отметила, что одноглазый карлик улыбался вполне простодушно и даже обаятельно, пусть и несколько жутко.

Шеймос, который уже намазывал маслом очередную пышную булку, в шутку погрозил ему ножом.

— Не смей сравнивать господина с собакой, негодник. И не забывай, что дикий тролль для всякого человека страшнее разумного дракона.

Тали вздохнула. В словах Шеймоса был смысл.

Она присела на табурет возле Тигги и принялась за работу, которую приготовил для неё Лаэрт. Нужно было почистить горох. Работала Тали споро, но уходить не спешила. Ей нравилось слушать разговоры карликов и сатира о бытовых заботах в Свартхейме. В основном они обсуждали подготовку к зиме. Но иногда в разговоре всплывали интересные замечания про Хейдеса. Так Тали узнала о том, что её супруг сам добывает дичь для особняка. Ему нравится охотиться, но при этом питаться он предпочитает именно в человеческом обличии, а не в зверином.

— Но драконья натура требует своего, — рассказывал Лаэрт, обжаривая на решётке громадный кусок мяса с кровью. — Хейдес страсть как любит перчёное и зажаренное до корочки снаружи и мокрое внутри.

— И никаких овощей? — с пониманием кивнула Тали.

— Почти никаких. Кроме разве тех, которыми можно начинить тушу при запекании. Вот щуку с гречкой он съест. Или курицу с картошкой и луком. Но зелень даже не предлагай. Укроп и петрушку он считает личным оскорблением, а за капусту может и по морде дать.

Лаэрт так живо поморщился, что девушка невольно засмеялась. Улыбнулись и карлики. Обменялись довольными взглядами. Так, словно одобряли поведение Тали, да и вовсе всё чаще заглядывали в кухню, когда она бывала там, чтобы от любопытства послушать их с сатиром. Старый Шеймос был с девушкой исключительно мил, Тигги любил язвить и подшучивать, а вот Лаэрт ворчал на тему её ведьмовства, которое он не одобрял. Говорил, от чародейства зла обыкновенно больше, чем добра. Пусть и непреднамеренного. Тали не спорила. Каждый в праве на свою точку зрения. И, если разобраться, Лаэрт имел в Свартхейме куда больший вес, чем она. Девушка это в нём уважала.

Однажды он расщедрился и позволил ей нарезать кольцами лук для маринада. Пошутил, что она может плакать сколько влезет, если пожелает. Но Тали поставила рядом миску с холодной водой и время от времени просто смачивала лезвие. Эту хитрость сатир оценил по достоинству.

— Бытовые тонкости полезнее ведьмовских премудростей, — из его уст эти слова звучали настоящей похвалой.

— Благодарю, — Тали подарила ему тёплую улыбку, а потом решила воспользоваться его благодушием и спросила: — Так, значит, ты уже давно живёшь в Свартхейме?

— Именно.

— И сколько ты уже здесь? — Она опустила взгляд на разделочную доску, словно ей всё равно.

Но Лаэрт даже бровью не повёл.

— Двенадцать лет, — ответил он прямо. — С тех самых пор, как Хейдес сюда перебрался. Он искал повара, а я искал угол, в котором не буду чужим.

Тали медленно кивнула.

— Понимаю. Я и сама прежде жила в большом городе на севере, но ведьм там не слишком уважают, да и климат неприятный, вот я и перебралась в Лофгрен, где зимы теплее, а люди добрее. Но в последнем я уже сильно сомневаюсь, — она шмыгнула носом. От лука щипало глаза. — Слышала, среди сатиров кулинары не столь уж часто встречаются.

— Это ты деликатничаешь, — Лаэрт издал блеющий звук и шлёпнул на решётку очередной кусок мяса. — Вообще не встречаются. Я в родном племени был бельмом на глазу, а среди людей и подавно. Мне повезло оказаться здесь. — Он показал на неё кончиком длинной вилки с двумя зубцами, которой переворачивал мясо: — И тебе повезло. Ты просто этого не понимаешь.

Тали закусила губу. Вопросы роились, так и норовя сорваться с языка один за другим, но она позволила себе лишь единственный:

— А как же Роза? Хейдес сказал, она не встаёт. Непохоже это на везение.

Повисло неловкое молчание. Лаэрт уставился на неё колючим взглядом из-под нахмуренных бровей. Его настроение изменилось моментально, едва он услышал имя. Сидевшие в углу за плетением корзин Шеймос и Тигги притихли и опустили головы так низко, что их длинные носы едва не касались их работы.

Выражение лица сатира говорило лишь об одном: Тали полезла не в своё дело. Поэтому она попыталась исправить положение и беззаботно продолжила:

— И Барнабас тоже чересчур замкнутый. Дичиться меня будто. А я ведь ничем его не обижу. Да и чем я могу? — она перевела взгляд с Лаэрта на карликов и обратно. — Думаю, всё дело в проклятии Хейдеса. Я всей душой желаю ему помочь, но не знаю, как это сделать.

— Всё ты знаешь, — проворчал сатир, отворачиваясь. — Год живи с ним, как жена с мужем, вот проклятие и снимется. Никакой тебе хитрости, ведьма. Чем больше ищешь подвох, тем сильнее всё усложняешь. Но в этой кухне ничего сложного ты не найдёшь.

Она поняла намёк, но вместо обиды или оправданий только сказала:

— Знаешь, Хейдесу с тобой очень повезло. Не выгоняй меня, Лаэрт. Пожалуйста. Просто я хочу ему помочь. Только и всего.

Сатир не ответил. Но Тали поняла, что выставлять её за дверь он более не собирается. Если только она вновь не переступит черту. Стоило быть осторожнее.

— О чём ты думаешь, сладость? — Дыхание Хейдеса приятно щекотало ухо.

Тали зажмурилась, млея в его объятиях.

Ночью он пришёл поздно, когда она уже успела задремать. Разбудил нежными поцелуями. Но вместо ожидаемых пылких ласк, просто прижал её к себе. Так, словно хотел спрятать от всего мира во тьме заколдованной спальни. И она будто бы даже не возражала. В объятиях дракона было тепло и уютно, словно она действительно была дома.

Тали пребывала в полудрёме, уставшая после вечерней работы в кухне у Лаэрта, где плела прочные конопляные верёвки в компании карликов, пока сатир трудился над очередной снедью. Шеймос сетовал на то, что она теперь леди Эберхард и не должна трудиться вовсе. Но Тали оставалась непреклонна. А ещё попросила не прогонять её, ведь они были единственной компанией, которая у неё вообще имелась в Свартхейме, если не считать Хейдеса. Так что за вечер она утомилась так, что повалилась на кровать почти без чувств. Вероятно, муж узнал об этом.

Ей нравилось то, с какой бережной заботой он поглаживал её спину, пока она льнула к нему в полусне. Как всегда, она не видела ничего. Но, кажется, уже привыкла к вынужденной слепоте, которую компенсировали прочие ощущения: чувственные прикосновения, жаркие поцелуи с привкусом драконьего дыма, непристойные звуки, глубокий голос и сбивчивое дыхание, горьковатый запах костра, который пропитывал простыни. Всё это кружило голову и обостряло чувства до предела.

— О том, как всё сложилось бы между нами, будь всё по-настоящему, — бездумно промурлыкала она.

Хейдес усмехнулся.

— О чём ты? Вот я, — он положил её руку себе на грудь, а затем коснулся губ лёгким поцелуем. — А вот ты. Разве же мы не настоящие?

— Я не об этом, — Тали окончательно вынырнула из сна, но, кажется, мечтательного настроения не растеряла, поэтому продолжила: — Я про то, как бы вышло, если бы мы встретились при других обстоятельствах. Когда ты не был проклят, понимаешь?

— Наверное.

— Ты бы вряд ли даже взглянул на меня, — настал её черёд усмехнуться.

— Почему ты так думаешь, сладость? — Он ласково прижался губами к её виску. — Мимо тебя пройти нельзя.

— Я просто ведьма, Хейдес, — Тали повела плечом. — Мелкая целительница без особого веса в обществе. А ты до проклятия был весьма честолюбив.

— С чего вдруг такой вывод?

— С того, что ты купил роскошный особняк, который возвышается над городом и будто властвует над долиной, — Тали подавила зевок. — Каково это, владеть целым городом, Хейдес?

Вместо ответа она услышала низкий, бархатный смех, который отозвался в её теле сладкой дрожью. Тали поджала пальцы на ногах и прильнула к Эберхарду теснее. Положила голову на его плечо.

— Лаэрт сказал, ты купил Свартхейм двенадцать лет назад. С тех пор он с тобой.

— Ох, уж этот болтливый Лаэрт, — мягко пожурил Хейдес, но не пригрозил тем, что запретит ей ходить в кухню, или же что велит слугам не болтать лишнего.

— Ты принял сатира под своей крышей и дал ему должность повара. И ещё Шеймос и Тигги. Они славные ребята, но работники так себе, если разобраться. У Тигги горб с рождения, да и глаз всего один. А Шеймос совсем стар и где-то лишился руки вдобавок. Оба они хромы. Оба стараются, но не успевают исправно ухаживать за таким большим садом и огородом. И всё же ты их держишь в Свартхейме.

— Мне выбирать не приходится.

— Ну а я думаю, что даже при всём честолюбии, душа у тебя добрая.

— Ты совсем меня не знаешь, — сказано с горечью.

— И очень жалею, что не могу узнать тебя настоящего. Особенно таким, каким ты был до проклятия.

Он молчал какое-то время. Сплёл их пальцы в задумчивости. Погладил тыльную сторону её ладони. А потом всё же ответил:

— Тот Хейдес тебе вряд ли бы понравился.

— Мы не можем знать наверняка, — Тали смежила отяжелевшие веки и пробормотала: — Знаешь, что я заметила в кухне?

— Что?

— Еды Лаэрт готовит не так уж много. Будто здесь только мы пятеро: ты, я, он и Шеймос с Тигги. А остальные что же? Прочие слуги? Барнабас? — Тали нервно сглотнула, когда назвала ещё одно имя: — Роза? Они разве не едят?

— До чего же ты несносна порою, сладость.

— Поняла. Не отвечай, если не хочешь, — она обиженно вздохнула: — Но я всё равно задам ещё вопрос: это проклятие… оно… из-за женщины, верно?

— Верно.

По тону ей почудилось, что Хейдес хмурится. Тали приподнялась на локте и коснулась рукой его щеки. Погладила.

— Любить кого-то — это нормально. Ты любил её?

— Больше жизни. А потом она уничтожила меня. А я сгубил её.

Отчего-то Тали почувствовала болезненный укол ревности к этой неизвестной женщине, которая свела Хейдеса с ума и едва не убила его, связав проклятием. То, с каким благоговением он озвучил страшную истину, означало непостижимую глубину его чувств. Той даме можно было лишь позавидовать, что Тали и сделала.

Она попыталась прислушаться к кольцу, но никаких перемен не уловила. Девушка решила, что, как ведьма, она просто никуда не годится, потому что до сих пор так до конца и не разобралась, как именно работает их связь.

— Это Роза, ведь так?

Хейдес поцеловал её снова.

— Ты сегодня любопытна. Лучше поспи. Ты совсем выбилась из сил.

— Роза? — настойчивее повторила Тали.

Эберхард протяжно вздохнул, выражая досаду.

— Нет. Это не Роза.

— Но…

— Спи. Пока я сам не начал задавать вопросы.

— А ты мог бы спросить, — Тали обиженно надулась. — И я бы ответила без увиливаний, в отличие от некоторых.

Но Хейдес лишь в очередной раз посмеялся над её простодушием. А когда она уже почти задремала, вдруг шепнул:

— А ты любила когда-нибудь?

— Вроде нет. Не помню, — честно ответила она сквозь сон. — Наверное, если бы любила столь сильно хоть однажды, запомнила бы.

— Наверное, — неразборчиво отозвался Хейдес, засыпая.

— И уж точно не покинула бы север без сожалений. В моей прежней жизни не осталось ничего достойного приятной ностальгии. Как думаешь, меня там кто-то вспоминает? Хотя бы соседи, озадаченные моим внезапным отъездом. Не была же я совсем уж невидимкой?

Но ответом было лишь ровное дыхание.

И это был первый раз, когда Эберхард заснул вперёд Тали. На сердце отчего-то стало легко. Она успела заметить, как он расслабился, прежде чем провалилась в сон сама.

Поутру, как всегда, Хейдес исчез.

Тали раскрыла шторы и обнаружила на заледеневшей палой листве тонкий снежный покров. Начало ноября принесло первый снег. А ещё приятную грусть: близилась зима, за зимой не за горами весна, а там уж рукой подать до лета.

Девушка оделась потеплее и вышла в сад ещё до завтрака. В звенящей тишине она прогуливалась меж облысевших деревьев, смотрела, как блестит в лучах утреннего солнца рыхлый первый снежок, и размышляла. Но очень быстро приятная грусть обратилась щемящей тоской.

— Что с ним станет? И что будет со мной, если победит проклятие? — Слова срывались с губ облачками густого пара. — Если оно завладеет Хейдесом раньше, чем через год, что тогда?

Разумеется, никто ей не ответил. В опустевшем саду было попросту не с кем побеседовать. Холод стоял такой, что даже последние пикси, наконец, попрятались.

— Что предпринять, чтобы помочь и не навредить? — Тали натянула отороченный мехом капюшон тёплого плаща поглубже. Задумчиво вздохнула. — Что такого я ещё не делала?

Кажется, она перепробовала всё: лекарские чары, врачебные процедуры, зелья и мази. Она даже пыталась нарушить соглашение: предприняла попытку побега, открывала двери с чёрными ручками, даже общалась с обитателями дома. Из глобальных запретов она не нарушила лишь один: не зажигала свет ночью, когда Хейдес спал рядом без следов проклятия на нём.

В памяти всплыла старая масляная лампа, которую Тали видела на чердаке. Её фитиль подходил идеально, чтобы быстро разжечь его заранее приготовленным заклятием.