Ведьма для инквизитора, или Бегом за солнцем

Инна сидела и раскачивалась от боли, которая переполняла ее.
- Я не поняла: что вы от меня хотите? - спросила сидящая напротив нее женщина.  
Женщина была полной, и ее второй подбородок нависал, как балкончик, над высоким черным воротником-стойкой. Длинное платье, обтягивающее хозяйку, как кожа обтягивает цыпленка-бройлера, было густо усеяно стеклярусом, отчего при передвижении мадам Зильфида, рекомендованная Инне как «супер-пуперский медиум», вся шуршала и гремела. Подруга Инны говорила, что медиум способна на любое чудо. Что кого-то она свела, кого-то развела, кого-то привязала, а кого-то отвязала – короче, чистая магия без всякого мошенничества и шарлатанства. Инна пришла к ней разъедаемая болью. И эта боль не уменьшилась за последнее время. Напротив, ей казалось, что боль только ширилась и ширилась, затягивая в себя, как в черную дыру, все вокруг: друзей, увлечения, работу, даже свет, запахи и звуки этого мира. На этой неделе заведующий отделением, который, видит Бог, старался быть лояльным, сухо заметил:
- Инночка, мы очень ценим вас как молодого специалиста. И медсестра вы чудесная. Я был очень снисходителен к вам все это время, но пора бы уже взять в себя в руки.
Это был очень прозрачный намек, и Инна оценила и доброту начальства, и его терпение. И даже не послала завотделением далеко и надолго, когда он вложил ей мягко в руку телефон знакомого психоаналитика. Нет, напротив, она даже сходила на первый сеанс. А на второй нет. Дело было в том, что ей вовсе не хотелось следовать советам специалистов, не хотелось, чтобы кто-то копался в ее голове и душе, которая вся была кричащим комком боли. Больше всего Инне хотелось лечь на диван и чтобы никто ее не трогал. Желательно год или два.
- Что вы от меня хотите? - снова спросила Зильфида и откинула на плечи гладкие черные волосы.
- Не знаю, говорила ли вам моя подруга…
Слова с трудом выталкиваются из горла. Нет, Инне было не стыдно, не неловко, не страшно и много других «не», которые потонули в потоках апатии последних месяцев. Почти все ей стало безразлично. Если бы они хотя бы успели завести ребенка, с тоской подумала Инна, и в нем осталась крохотная частичка Саши… Но они были молоды и беспечны, думая, что счастье дано им надолго, навсегда. Глупцы!
- Ваша подруга сказала мне, что вы потеряли близкого человека, - своим низким грудным голосом проговорила Зильфида и придвинула к себе полной рукой, унизанной десятком колец, тарелку с песком.
Зачем все это предметы на столе, отстраненно думала Инна. Вот это все: подсвечник, стеклянный шар и прочая дребедень? К чему они? Бутафория для наивных идиотов? Но Инна тут же одернула себя: ведь она тоже сидит здесь, приведенная за руку горем и отчаяньем. Так какое право она имеет свысока судить других? 
- Да, у меня умер любимый человек. Мой муж, - сухо сказала Инна и снова замолкла.
- Вы еще так молоды, - осторожно заметила медиум. - Сколько вам? Двадцать пять?
- Двадцать три.
- Вот видите. У вас еще вся жизнь впереди. Вы еще встретите другого мужчину…
- Не хочу другого! Мне нужен Саша!
- Так что вы хотите от меня? - снова повторила Зильфида.
- К вам, наверное, приходит немало дур, подобных мне, - Инне хотелось усмехнуться, но губы лишь кривились и дрожали.
- Приходят, - соглашается медиум.
- Зачем?
Инна ведь и сама не знала, зачем она пришла. От отчаянья? Просто чтобы не оставаться в квартире, где от звенящей тишины закладывает в ушах? И где, поливая цветы на подоконнике, она ловила себя на мысли, сколько секунд она будет лететь, прежде чем ударится об асфальт?
- Никто не может отпустить от себя дорогого человека. Это трудно, - с намеком проговорила Зильфида. - Вот и приходят в попытке увидеть его, услышать, как-то связаться.
- Но ведь это невозможно? - спросила Инна, сама замирая от несбыточной надежды. Только бы на миг услышать родной голос!..
- Ну почему же нельзя? - задумчиво произнесла Зильфида, зажигая свечу на столе. - Если человек, вернее его душа еще обитает в этот мире, то я могу быть проводником между близкими.
Инна опустила в раздумье голову. Жить и питаться вот таким обманом? Хотя наверняка многие готовы и на это. Но она-то хочет другого. Ей нужен ее муж, живой, дышащий. Чтобы она могла положить ему голову на плечо, чтобы она могла коснуться его руки, чтобы…
- И сколько стоит такой сеанс связи? - невольно вырвалось у нее.
- Вы принесли какую-нибудь вещь мужа, которая была все время с ним? - Инна достала из сумки нательный серебряный крестик Саши и протянула медиуму. - Положите в песок.
Инна уронила сверкающую искру на тарелку. Зильфида посыпала крестик песком, поводила над ним рукой, капнула воском. Закрыв глаза, что-то пошептала, сжигая травы, от которых по комнате начал плыть горький запах. Инна с напряжением наблюдала за медиумом. Разум твердил ей, что это всего лишь представление, несомненно, хорошо продуманное и рассчитанное на одурманенных горем людей или на полных идиотов. Но в сердце билась последняя отчаянная надежда – а вдруг? Вопреки всему: логике, вероятности, физическим законам?..
Наконец Зильфида оторвалась от своих манипуляций. Вздохнула и протянула тарелку девушке.
- Заберите ваш крест. Я не смогу связать вас с духом вашего мужа, - с сожалением резюмировала она.
- Почему? - Инна побледнела и почувствовала, как больно впились ей в ладонь острые концы зажатого в руке крестика. Неужели она действительно хоть на миг поверила в то, что…
- Дух вашего мужа уже покинул этот мир, чтобы переродиться в другом, - с сожалением объяснила ей Зильфида.
- В другом? - Инна непонимающе захлопала глазами.
- Дорогая моя девочка, - пророкотала медиум. - Вы же не думаете, что души людей после смерти копятся в какой-нибудь коробке у Бога в шкафу? Это было бы слишком расточительно, учитывая энергозатраты на создание одной души. Мы постоянно перерождаемся, путешествуем из мира в мир. Душа вашего мужа выскользнула из этого мира и ушла в другой. Причем, успела прожить в нем достаточно большой срок, насколько я почувствовала.
- Он же умер несколько месяцев назад, - возразила Инна.
- И что? Все миры имеют разное течение во времени. Я не могу сказать точно, сколько лет вашему мужу в другом мире, но...
- Это какой-то бред! - Инна потерла висок: то ли от спертой атмосферы комнаты, то ли от напряжения у нее начала болеть голова.
Все, что говорит эта женщина, это несусветный бред, повторяла себе она.
- Я спрошу вас последний раз, Инна, - строго сказала медиум, украдкой бросив взгляд на часы. - Что. Вы. Хотите. На самом деле.
- Я хочу своего Сашу! - вырвалось у девушки. - Я не могу без него жить! – и слезы полились у нее из глаз.
Зильфида откинулась на спинку кресла. Оно единственное выбивалось из антуража ее салона — дорогое, кожаное, на колесиках, видно, что очень мягкое и удобное. Медиум молчала и с прищуром, словно изучающе смотрела на Инну. 
- А если я скажу, что могу сделать так, что вы снова увидитесь с вашим мужем. Не призраком, а живым человеком? - наконец произнесла она.
Глаза Зильфиды пронзили девушку острыми лезвиями, так что сердце Инны начало сильно биться о ребра.
- Вы… Но как? – растерянно произнесла девушка.
- Я не могу вернуть вашего мужа в этот мир. Но я могу отвести вас в его мир.
У Инны екнуло в груди. Она сумасшедшая, да? Или?..
- Простите! Я вас не совсем поняла. Куда вы можете отвести меня?
- Я. Могу. Отвести. Вас. В мир. Где сейчас живет и здравствует ваш муж, - чуть ли не по слогам, как маленькой, повторила медиум.
- Но это же невозможно!
Зильфида пожала плечами.
- Я могу. Но не бесплатно.
- Понятно, - расслабилась Инна, услышав о плате. Ну конечно, очередной обман. Шарлатанство. - И сколько же вы хотите? - вопрос она задала чисто для проформы, зная, что через минуту уйдет и уже не вернется в эту комнату.
Зильфида продолжала смотреть на нее, прищурившись, словно высчитывая что-то в уме.
- Не денег, - наконец сказала она.
- Тогда что?
- Это я скажу, только если вы решитесь. Но решаться надо немедленно. Сейчас подходящий момент для перехода. Потом сделать это будет сложней.
- И когда я должна дать ответ?
- До вечера сегодняшнего дня, - ошарашила ее Зильфида. Она встала, намекая Инне на окончание сеанса. - Позвоните мне до десяти часов вечера. И я скажу вам, где встретиться.
- Я поняла. Спасибо!
Инна тоже встала. Достала пару купюр и положила на стол. Зильфида равнодушно смахнула деньги в ящик стола.

Вышла Инна полностью опустошенная. Сделала несколько шагов по улице. Голова кружилась, и девушка села на свободную лавочку. Посидела, раскачиваясь из стороны в сторону. Не замечая ни запаха цветущей сирени, ни буйствующего вокруг лета. Шум города раздавался где-то далеко, на грани сознания. Потом вытерла глаза, высморкалась и выбросила салфетку в урну.
Зачем она вообще пошла к медиуму, подумала Инна. За каким чертом? Чего она хотела, дура? Она ведь давно уже не верит в сказки. Но эта Зильфида каким-то неведомым образом всколыхнула всю боль, которую только-только начало затягивать тиной времени и апатии. И Инне снова больно, больно, как в первое время. Нет ничего более жестокого, чем рождать несбыточную надежду в уже разуверившемся человеке. И что теперь делать? Возвращаться домой? Зачем? Что ей там делать? Инна достала телефон и набрала номер медиума. Та взяла трубку сразу же, словно ждала звонка:
- Вы решились, Инна?
- Да.
- Вы понимаете, что переместитесь в другой мир на долгий срок, если не навсегда?
- Мне безразлично.
- А близкие?
- У меня нет никого. Только мать. Но мы не общаемся уже очень давно. Детей и домашних животных нет.
- Я поняла. Вас ничего больше не держит здесь?
- Нет. Все, что у меня было здесь ценного, это мой муж, Саша.
- Вы помните, что вам придется заплатить мне?
- Вы говорили. Что вы хотите, если не денег? Мою душу? - попыталась пошутить Инна, но губы дрожали. Кажется, она дошла до такой точки, когда готова продать и душу за возможность увидеть любимого.
- Что за глупости! Нет, мне будет нужна от вас одна вещь. Не услуга, не живое существо, не душа. Именно что вещь. Но какая, я скажу вам позже. Вы согласны на эти условия?
- Да! - выдохнула Инна. 
Ей что-то это напомнило. «Царь обещал отдать то, чего не знал в своем царстве»? Итог был трагичным. Но Инне было сейчас все равно. Несмотря на всю нелепость ситуации, в ее сердце снова зажглась надежда. И если эта надежда обманет, тогда… тогда ей незачем больше жить.
- Хорошо. Я жду вас в полдвенадцатого по адресу, который я вам пришлю. Не опаздывайте.
Через несколько секунд на телефон пришел адрес. Инна вгляделась в название незнакомой улицы. Разжала ладонь, в которой лежал Сашин крестик. Он был черным, как будто серебро веками пролежало в земле. Инна снова зажала крестик в ладони, вскочила и побежала.

Инна едва успела к сроку. Оказалось, что нужно было сделать так много в последний момент: отдать цветы соседке, позвонить друзьям и заведующему отделением, чтобы сообщить, что она уезжает на неопределенный срок, выбросить мусор и хоть чуть-чуть прибраться в квартире. Собрать вещи. Какие вещи ей потребуются, Инна не представляла. Но необходимый минимум, без которого женщина совершенно не может прожить, был и у нее.
Дом, где назначила встречу медиум, выглядел настоящей заброшкой, и сердца Инны коснулся в первый раз страх. Черный зев подъезда казался ходом на тот свет. Инна собралась с духом, глубоко вдохнула и нырнула в темноту, как на дно темной реки. Подсвечивая себе путь телефоном, поднялась на третий этаж. Мусор под ногами хрустел, в окна без стекол дул ветер, пахнущий сиренью и свежескошенной травой газона. 
Зильфида окликнула ее из квартиры:
- Входи, моя дорогая!
Инна с робостью вошла в пустую квартиру. Медиум ждала ее в большой комнате, где обломки мебели были отодвинуты к стенам. 
- Сейчас самый удачный момент для перехода, - сказала Зильфида, кивнув в окно. 
Инна бросила боязливый взгляд на почти полную луну цвета топленого молока, которая катилась по крышам. Обошла начерченную на полу мелом фигуру с расставленными в ней плошками. В плошках слабо мерцали горящие фитильки. Ветер из окон пытался загасить пламя, и огоньки время от времени ложились на бок, но потом снова восставали, как стойкие солдатики из расплавленного олова.
- Сейчас мы с тобой заключим договор, - буднично сообщила Зильфида, зажигая последнюю свечку.
- Кровью? – попыталась пошутить Инна, но ее дрожащая улыбка тут же погасла, потому что медиум начала прокаливать на огне булавку.
Инна протянула руку. Сердце ухало глухо, как сова.
- Говори: обещаю отдать ту вещь, которую у меня потребует Зильфида или тот, кто придет вместо нее. А если не отдам, то мой любимый умрет.
- Обещаю… - послушно повторила за медиумом Инна, чувствуя, как душу разрывают противоречивые чувства: неверие взрослого разумного человека в этот фарс и безумная надежда ребенка, что как-то, невероятным образом это может оказаться правдой. Эта надежда имела мало шансов на жизнь, но, оказывается, она гнездилась где-то в глухой чаще зимней души Инны, пряталась в дупле, оглашая мертвые окрестности тоскливым воем и прожигая обугленные пни слезами.
- Повторяй: не смогу никому рассказать то, о чем мы договорились. Или умру.
- Не смогу… - снова начала говорить Инна, не веря тому, о чем говорила. - Постойте, а как я вообще там общаться-то буду? Я в языках не сильна.
- При переходе через портал ты получишь способность говорить на языке другого мира. Если он примет тебя. А если нет, то через какое-то время мир тебя отторгнет.
- А?..
- Сама во всем разберешься. Повторяй! Время уходит!
- Не могу никому рассказать, о чем был договор. Или умру… - в голове кружились безумной стайкой мотыльков мысли. Это ведь все не на самом деле? - Ай! - едва Инна закончила говорить, как Зильфида кольнула ее палец и выжала из подушечки кровь.
Капнула кровью в плошку. Туда же медиум насыпала травы, постоянно произнося какую-то абракадабру. Подожгла, и над плошкой вспыхнул синий огонь. Зильфида положила плошку в фонарь со стеклянными стенками. Закрыла его и всучила фонарь в руки Инне.
- Готова? - сурово спросила она.
- К чему? - машинально переспросила Инна и тут же кивнула. Сердце проваливалось в пятки.
- Встань посередине фигуры, - приказала медиум.
Инна осторожно перешагнула через линии, стараясь их не смазать. Встала в центре.
- Запоминай: как перейдешь, сразу шагай вперед, не стой на месте. Выбирайся на дорогу. Ну а там как пойдет.
- А где я найду Сашу? - спросила Инна, сделав вид, что она поверила во всю эту игру.
- Судьба сама сведет вас. А твое дело — узнать его в другом обличье.
- А он?..
- Помни: не стой на месте! - строго повторила Зильфида и что-то затараторила быстрым сердитым шепотом.
Все свечи вдруг разом вспыхнули синим пламенем, и комнату вмиг окутал удушливый дым. Инна закашлялась и тут же получила сильный толчок в спину. Полетела куда-то вперед, выставив руки. Едва не упала, запнувшись обо что-то под ногами, и не выронила фонарь из рук. Выругалась и тут же испуганно замолкла. Комната исчезла.

Инна стояла в лесу, залитом светом почти полной луны. Ее ярко-млечный диск висел между вершинами деревьев. Между стволов бродили летучие клочья тумана, цепляясь за папоротники и черничники. За спиной у Инны была поляна, заросшая травой по колено. Инна застыла в оцепенении, как вдруг почувствовала, что ее ноги начинает мягко засасывать. Она испуганно прыгнула вперед, выдирая кроссовки из ставшей зыбью почвы. Оглянулась. Прямо на ее глазах земля просела, потрескалась, и в трещины начала ползти блестящая жижа, которая казалась в свете луны абсолютно черной. Ну да, Зильфида же говорила ей не стоять на месте, вспомнила Инна. Медиум что — выбросила ее в этот мир прямо посередине болота? Вдруг реальность навалилась на Инну всем своим весом. Но такого же не бывает! Такого просто не может быть! Проще предположить, что Инну одурманили и выбросили в каком-то лесу. Ладно, надо отсюда выбраться, а потом разберемся. «Выбирайся на дорогу!» - вспомнила напутствие медиума Инна. Найти бы ее еще, эту дорогу, с испугом подумала девушка. Навигатор? Инна достала телефон и хмыкнула: гаджет был безоговорочно мертв. По стеклу змеились трещины, и сколько бы Инна не нажимала на экран и кнопки, телефон не загорался. Если только предположить… да, чисто гипотетически предположить, что ее действительно перебросили в другой мир, то энергия перехода должна была быть колоссальной. И никакая техника тут не смогла бы выжить. Ладно.

Инна начала осторожно передвигаться по лесу, ежесекундно вздрагивая. Чужой лес жил своей полной ночных тайн жизнью. Перекликались неведомые птицы, что-то глухо ухало в чаще. Вершины качнул ветер, и они угрожающе зашумели. Фонарь, который Инна держала дрожащей рукой, был тяжелым и со скрипом покачивался, разливая вокруг фантастический голубой свет. Инна перелезала через валежник, поваленные стволы деревьев, продиралась сквозь мокрые после недавнего дождя заросли кустов. С упорством и отчаяньем человека, которому больше ничего не остается, как двигаться вперед.

На дорогу Инна вышла только к рассвету, уставшая, голодная, промокшая. Фонарь она, поколебавшись, оставила. Он выполнил свою функцию, за что ему спасибо. Дорога, на которую вывалилась Инна, была не ахти какая — грязная грунтовка с глубокими колеями. Но солнце озарило верхушки деревьев, вселяя в душу радость и надежду. В конце концов, она была жива, с ней не произошло пока ничего дурного, и мир выглядел не таким уж страшным. И пусть медиум обманула, пусть Инна никуда не переместилась, но начиналось приключение, начиналась новая жизнь, совсем не похожая на прежнее тоскливое псевдосуществование. Инна ощутила, как в сердце забился родник жизни. Жив, жив, курилка! Оттаял от зимней стужи, зажурчал, побежал вперед. Инна давно уже не ощущала себя настолько живой.

Девушка прошла по найденной дороге не более получаса, когда впереди раздались голоса. Инна замерла в ожидании.

Из-за поворота показалась толпа мужчин, одетых в странные одежды: какие-то рубахи с жилетками, шапки. На ногах у них были штаны, к которым больше всего подходило определение «портки». В руках мужчины держали потухшие факелы, вилы и другие садовые инструменты.

- Вот она! Держи ведьму! - раздались крики.

Кого они собираются держать? Инна оглянулась в страхе. Ее?

- Стой! Стой, паскуда!

Бежать? Инна кинула быстрый взгляд на заросли на обочине, но сразу же поняла, что ее догонят быстрей, чем она сможет пробежать хоть десяток метров на дрожащих от усталости ногах. Поэтому девушка застыла на месте с бьющимся сердцем в ожидании преследователей. Ее окружили. На бородатых лицах мужчин Инна читала почти такой же страх, какой и у нее. Пара человек выставила вилы.

- Что с ней делать?

- Да что-что? Вязать и к барону ее! Пусть там с ней стражники и дознаватели вошкаются.

- Вяжи ее!

- А если она дернется?

- Тогда коли ее!

- Не надо меня колоть! - нервно выкрикнула Инна, в испуге оглядываясь. - Я сама пойду туда, куда скажете. И я не ведьма!

- Ага, все ведьмы так говорят.

- Руки давай! И без фокусов!

Инна послушно протянула руки, которые крепко замотали веревкой. Мужчины в триумфом потянули девушку вперед, стараясь впрочем не подходить близко.
Дорога заняла около часа. Стоило девушке хоть на секунду остановиться, как укол вилами в спину намекал, чтобы она не прекращала идти. Когда ноги у Инны уже подкашивались, она увидела замок.

Замок был совсем такой, каким его рисуют на картинах или показывают в фильмах: высокий, с мощными стенами, с наполненным водой рвом, от которого разило гнилью и нечистотами, с подвесным мостом. Инна шла и смотрела по сторонам разинув рот. Несомненно, в другое время она бы получила удовольствие от посещения такого экзотического места, но сейчас, предельно усталая, шествуя связанной в окружении недоброжелателей, она, понятное дело, не была в состоянии насладиться экскурсией.

- Смотрите — ведьму ведут! - ахнул женский голос.

Отовсюду высыпали люди, на Инну обрушились ропот и крики:

- Ведьма! Типичная! Рыжая!

- На вилы ее, да и вся недолга! Ух проклятущая! Из-за нее, падлы, моя Хохлатка издохла! А сколько яиц в день давала! И не сосчитать!

- Нельзя ее на вилы. С ней дознаватели разбираться должны!

- Пустите меня! Пустите! Я ей глаза ее бесстыжие выцарапаю! У меня от голода пять лет назад трое деток умерло!

- Уймись! Эта от казни не уйдет! Лишь дознавателей дождемся!

- Пустите меня, люди добрые! Троих ведь похоронила!

Из замка бодро выкатился немолодой мужчина в темно-лиловом камзоле.

- Ваша светлость! Ведьму-то мы изловили, - довольно доложил один из крестьян, кланяясь чуть ли не до земли. Остальные последовали его примеру.

Мужчина с любопытством уставился на Инну. Та тоже не сводила с него испуганных глаз. Сказать что-либо она боялась. «Не будут же они казнить меня прямо сейчас», - неуверенно подумала она. Вдруг новое соображение пришло ей на ум: медиум ведь говорила, что она скоро встретит Сашу. Но он, скорей всего, будет в ином обличье. Но не может же этот… этот пузан быть Сашей?

- Стража! - чуть визгливым голосом крикнул лиловый и махнул пухлой рукой. Перстни сверкнули искрами на солнце. - В подземелье ведьму! И срочно рапортовать городскому дознавателю. Пусть приезжает с ней разбираться.

Инну не слишком любезно пихнули в спину (кажется, после всех этих приключений там появятся синяки разных очертаний и расцветок, отстраненно подумала она) и повели в замок. Она шла, даже немного радуясь тому, что толпа осталась снаружи, а она внутри. Нет ничего страшнее, чем гнев озверевшей толпы.

Камера была с маленьким окошком под самым потолком, куда едва проникал свет. При виде людей две крысы, вольготно чувствующее себя в отсутствие хозяев, пискнули и юркнули в отверстие в углу, откуда несло запахом нужника. Инна поморщилась.

- Снимите, пожалуйста, веревки, - жалобно попросила она одного из сопровождающих, когда ее впихнули за решетку, отделяющее закуток камеры от общего коридора.

Мужчина вопросительно посмотрел на пузана, и тот важно кивнул. Инна потерла занемевшие руки.

- Заберите у нее мешок! - приказал пузан, и с Инны сорвали рюкзак.

Девушка было пискнула возмущенно и попыталась ухватиться за свою собственность, но ее просто отпихнули в сторону, и она повалилась на охапку соломы в углу, едва не ударившись головой о стену.

- Смазливая девка! - заметил один из мужчин, с опаской беря за лямку Иннин рюкзак и стараясь держать его как можно дальше от себя.

Пузан подошел к поднявшейся на ноги девушке. Она затравленно посмотрела на него. Попытался взять Инну за подбородок, но девушка с отвращением и возмущением увильнула. Пузан нахмурился, и его глазки на заплывшем жиром лице недовольно сверкнули.

- Я бы на твоем месте не артачился, ведьма, - с угрозой сказал он.

- Я не ведьма! - возразила Инна.

- А это дознаватели скажут. Ну, коли не ведьма окажешься, то и прекрасно. Я всегда рад красоткам, - с намеком сказал пузан, беззастенчиво оглядывая ноги Инны в обтягивающих джинсах. Девушка нахмурилась и машинально стала застегивать на себе джинсовую курточку.

- Да, хорошая девка, - снова прокомментировал прежний мужчина. - Жалко ее будет, если ведьмой окажется.

- Да типичная ведьма, - сплюнул другой. - Вон как глазищами-то сверкает. Того и гляди чего-нибудь нашлет.

Пузан испуганно отдернул от Инны руку.

- Ладно. Пусть господин городской дознаватель с ней разбирается. Ну а коли не ведьма, то я с тобой, голубушка, поговорю, - приторно улыбнувшись, сказал пузан. - Барон Цаммерс тебя сумеет обласкать, коли дурой не будешь. На цепь ее! - кинул он очередной приказ.

Инна отшатнулась в угол, но бежать было некуда, и уже через минуту ее за лодыжку приковали к стене. Цепь была достаточно длинной, чтобы перемещаться по камере.

- Мне свояк говорил, что в монастырь Святого Эскина прибыли Великий Инквизитор с Великим Дознавателем, - задумчиво заметил один из Инниных тюремщиков.

- Зачем? - живо спросил пузан, оказавшийся бароном.

- Так это же... Ведьму казнить будут!

- Ах да! Как же это я пропустил! – раздосадованно цокнул барон. - Ведь собирался поехать посмотреть.

- Так я про что? Может, сам Великий Дознаватель на вашу ведьму завернет глянуть?

- Зачем же? - недовольно поморщился барон. - А впрочем, такая честь...

Мужчины уже не обращали на Инну внимания, говоря о своем. Проскрежетал ключ, поворачиваясь в замке, и Инна оказалась взаперти. Мужчины ушли, в подземелье разлилась тишина. Откуда-то доносились звуки капающей воды. Инна сгребла солому в охапку и уселась на нее, обхватив колени руками. Приключение явно пошло куда-то не туда. Или это она свернула не туда? А вдруг ее и в самом деле примут за ведьму и казнят? Горло сжал страх. На Земле их же, кажется, сжигали заживо? А в этом мире? Инну заколотило. Господи! Она была идиоткой, что согласилась на такую авантюру! Ее прежняя жизнь вдруг предстала совершенно в ином свете. Зачем, зачем ей это надо было? Вот сложит в этом мире голову, и все! Девушка застонала. Идиотка! Полная идиотка! Инна всхлипнула, а через секунду слезы ринулись потоком. Да уж. По количеству слез Инна всегда могла дать фору Нилу, Ниагарскому водопаду и озеру Байкал каждому по отдельности и всем вместе взятым.

- Ыбыш твою мать! - шепотом выругался Кей.
Свеча чадила. Монахи, ыбыш их раздери! Не могли дать дознавателю свечей получше? Или это отношение лично к нему, Кэрверту Рошшелю? Потом Кей вспомнил изможденное лицо настоятеля и с какой гордостью он предлагал гостям отведать тушеной капусты со свининой, и смягчился. Кажется, его преподобие сделал все возможное и невозможное, чтобы угостить приезжих. Собственно, Кея никогда не раздражали бытовые неудобства. Причина крылась в другом.
Кей встал и походил по комнате, стараясь не топать: перегородки между кельями были совсем тонкими, а монахи вставали еще до восхода солнца, тратя на сон всего несколько часов. Да, причина дурного настроения Кея была в другом. 
Он кинул взгляд на лежащее на столе письмо. Короткие рубленные строки. Марцелус всегда писал кратко и по существу. А за последние полтора года их переписка и вовсе стала напоминать служебные записки, коих Кей немало читал на службе. Дружба ушла? Канула безвозвратно, поменявшись на осторожное общение людей, которым есть о чем промолчать, чтобы окончательно не оборвать и эту тоненькую ниточку душевной связи? Кей поморщился. Это не его вина, отнюдь, но от аккуратных строчек письма Марцелуса весь год веяло скованностью и даже страхом. Нет, страхом не перед Великим Дознавателем Авалакалона, а страхом перед человеком, который в любой момент может потребовать смыть нанесенное ему оскорбление. Смыть кровью. А еще от них веяло виной. 
Но это письмо было другим. То ли беспокойство за свой город, близких и друзей, то ли какая другая причина, но что-то заставило Марцелуса отбросить осторожность в обращении. И несмотря на короткость письма, оно напомнило Кею те многочисленные искренние послания, которыми они обменивались в молодости, а потом и в более зрелом возрасте. Пока Марцелус не совершил ошибку. Непростительную. И непоправимую.
Марцелус просил о помощи. Просил приехать в Криспин. Начиная читать письмо, Кей склонялся к тому, чтобы и в самом деле послать кого-нибудь из Приказа, чтобы помочь городским дознавателям расследовать дело. Пока не прочитал последнюю строку: «Приезжай, друг, прошу!» И эта приписка, наверняка тяжело давшаяся Марцелусу, заставила Кея сжать зубы, а потом выругаться и вскочить с места. Заходить по келье. Он поедет? Сам? Сегодняшний день был и так ужасным, а теперь еще и это письмо… Кей прислонился лбом к оконнному стеклу и закрыл глаза, вспоминая сегодняшнюю казнь…

Девчонка была совсем молоденькой: лет шестнадцати на вид. Конечно, ведьмы часто выглядят моложе, умея поддерживать колдовством иллюзию красоты и молодости. Но эта была еще к тому же несмышленышем. Она попалась совершенно случайно. Редкая удача для дознавателей. Поймать ведьм, умеющих открывать порталы в другие миры за считанные минуты, было делом практически невозможным. А эта попалась. Проход вдруг закрылся, растерянно объяснила ведьма тогда Кею, хлопая глуповатыми глазами на чумазом лице. Девчушка вызвала тогда у Кея лишь брезгливость пополам с жалостью. И он бы, наверное, после допроса отнесся к ней помягче, но…
- Ничего себе! - после осмотра присвистнул Аллан, помощник Кея. - Пятнадцать переходов.
Девица непонимающе переводила взгляд с одного дознавателя на другого, но Кей уже знал — это был приговор. Дальше было стандартное расследование, которое, к сожалению, ничего интересного не принесло, потому что ведьма, увы, была непроходимо глупа, выполняла чужие поручения, и в какие-то важные дела ее не посвящали. Неудивительно, хмыкнув, заметил тогда Аллан.
Потом по традиции ведьму передали инквизиторам: для душеспасительных бесед и подготовки к казни. По опыту Кея, обычно усилия инквизиторов пропадали втуне, но те продолжали нести свое тяжелое бремя во имя человеколюбия.
Кей не должен был сам приезжать на казнь. Подобные приглашения он частенько получал, но обычно делегировал честь участия в подобных зрелищах кому-нибудь из подчиненных. Но в этот раз это явилось удачным поводом, чтобы покинуть столицу. Ведь монастырь Святого Эскина находился буквально в двух часах езды от родового замка Кея.
Ночью шел дождь, и на пустыре за монастырем было сыро. Бурьян был весь седым от блестящих как ртуть капель дождя. Пасмурное небо рвалось на лоскуты хмари.
- Дождь перестал. Хорошо, - заметил Сенертий Нермерус, он же Великий Инквизитор, и довольно зажмурился, подставляя лицо утреннему восходу. Скудный свет никак не мог пробиться сквозь плотные облака и лишь вспухал алой раной на теле неба.
Кей покосился на собеседника. Был Великий Инквизитор низок и толстоват. Поговаривали, что он полностью облысел то ли от неудачно отрикошетившего проклятие какой-то ведьмы, то ли от нервной работы. Но на людях глава Инквизиции показывался не иначе как в огромном, тщательно завитом парике, выглядевшем на нем достаточно комично. И лишь внимательные, обычно чуть сощуренные глаза Нермеруса выдавали житейскую мудрость человека немало пожившего и сумевшего составить правильное суждение почти обо всем на свете.
- Не ожидал тебя здесь увидеть, мой мальчик, - тепло сказал Нермерус, с грустной улыбкой глядя на Кея: инквизитор знал о его нелюбви к подобным мероприятниям.
К счастью, ни от самого Кея, ни от его людей не требовалось никакого участия в казни: все должны были подготовить люди Инквизитора. Они неторопливо заряжали ружья серебряными пулями, расставляли стрелков – стражников из местного Приказа. Привели осужденную. За то время, пока она сидела в подземелье монастыря, девчонка еще больше истощала и побледнела, заметил Кей. Она шла, непонимающе глядя по сторонам, а когда ее привязывали к дереву, начала жалобно мычать. Зрители суеверно делали оградительные жесты, хотя на девчонке был блокирующий магию ошейник. 
Толпа зрителей была внушительной. Несмотря на плохую погоду и не слишком приятное зрелище, пришли не только горожане, но и крестьяне со всей округи. Они стояли, и над толпой плыл шепоток, в котором слышались страх и ненависть.
- Ведьма! Из-за тебя голод!
- У проклятая! Ыбых тебя возьми!
- Смерть ведьме!
Девчонка только оглядывалась затравленно и мычала, отчаянно вертя головой.
«Кажется, инквизиторы дополнительно наложили на нее заклятие немоты», - подумал Кей.
- Богохульствовала. Грозилась наложить на всех присутствующих смертельное проклятие, - коротко прокомментировал Нермерус в ответ на невысказанный вопрос Кея. – Разумеется, в ошейнике у нее ничего не вышло бы, но ты же знаешь, мой мальчик, народ суеверен. И невежествен. Вон погляди на ту почтенную матрону! Мало того, что притащила смотреть на казнь своих малолетних детей, так и сама в тягости. Не дай Бог скинет дитя или раньше времени начнет рожать! Не себя же винить будет! Скажет, ведьма виновата! Убрать бы эту дуру от греха подальше! - проворчал он как бы про себя.
Нермерус поманил пальцем одного из своих людей. Выслушав приказ, тот сразу же отошел. Кей был уверен, что скоро к беременной горожанке подойдет кто-то из инквизиторов или монахов и осторожно уведет ее из толпы. Деликатно и не привлекая внимания других. Под каким-нибудь благовидным предлогом. Да, Великий Инквизитор умел был политиком и тактиком. А также просто внимательным к мелочам и заботливым человеком.
Вот закончились последние приготовления. Стрелки встали наизготовку. Кей отвернулся. Хорошо, что он видел ведьму издалека. Смотреть в ее умоляющие глаза ему совершенно не хотелось. Неуместная жалость, ыбыш тебя побери, ругнулся Кей на себя и сурово поджал губы. Нет, жалеть ведьм – это все равно что жалеть сорняки на твоем огороде.
Великий Инквизитор махнул платком, и по лугу разлилась тишина. Девчонка разразилась руладой последнего жалобного мычания, продолжая яростно выкручиваться из веревок, которыми ее привязали к дереву у монастырской стены. Выстрелы. Кей отвернулся.
- Хорошо поработали, - грустно заметил  Сенертий, краем глаза поглядывая на одного из своих подчиненных, обрезающего веревки на поникшем теле. - Одной меньше.
- А сколько их еще осталось… - пожал плечами Кей и церемонно поклонился, прощаясь.
Он боялся, что Нермерус позовет его пообедать вместе. В столице они действительно иногда устраивали совместные трапезы. Когда были важные вопросы, решение которых касалось обоих ведомств – Дознавательского Приказа и Инквизиторского ордена. И Кей давно привык к общению с Великим Инквизитором. Когда-то давно, еще только получив свою высокую должность, Кей испытывал некий дискомфорт, когда Нермерус звал его «мой мальчик». Возможно, это был снобизм аристократа, за плечами которого стояла целая шеренга предков с магией в крови. А Нермерус, насколько знал Кей, происходит из незнатного рода. Однако король Сигирмун III начал свое правление с достаточно радикальных реформ, первоначально вызвавших недовольство среди знати. А именно стал возвышать и раздавать высокие должности простолюдинам, дарить земли и титулы за заслуги перед государством. И Кей, в отличие от своего отца, оценил прозорливость государя. Нермерус был человеком, чьи опыт, мудрость и преданность короне стали опорой безопасности в Авалакалоне.

Инквизитор и его люди уехали, а Кей задержался еще в монастыре еще на один день. Пришли нехорошие известия от одного из местных дознавателей. В соседнем баронстве появились признаки присутствия ведьм.
«...Вороны кружились весь день над лесом. А у крестьян в одну ночь передохла половина кур. Курей изучал сам. Лежат с вытаращенными глазами. Какой-то мор на них напал. Лапы посинели. Короче,  господин Великий Дознаватель, тут без ведьм не обошлось. Был бы превелико осчастливлен вашим личным посещением. Тем более наслышан, что вы самолично изволили посетить монастырь Святого Эскина. Не побрезгуйте, господин Рошшель, загляните в наши края, сделайте милость...»
Кей читал, морщась. Ехать не хотелось ыбышски. Он так давно не виделся с отцом и сестрой! А в столице ждали дела, поэтому много времени провести с родными не получится. И теперь каждый день задержки придется вычитать из запланированного отдыха. Пока Кей расспрашивал городского дознавателя о «море курей», пока объяснял, как максимально правильно использовать артефакты для поимки ведьм, наступил вечер. Вернувшись в монастырь, Кей нашел письмо от Марцелуса. Последняя капля, думал Кей, прислоняясь лбом к стеклу, за котором проплывала расчерченная светлячками черная ночь.
За дверьми прогрохотали шаги, дверь хрястнула, и на пороге кельи возник гость. 
- Гспд-велк-дзнтель!.. - невнятно пробормотал он, пытаясь отдышаться. Мужчина, судя по виду, обычный замковый страж, был заляпан грязью. Грудь пришедшего так и ходила ходуном от спешки и от распирающей ее вести, которую ему не терпелось донести до Кея. – Господин Великий Дознаватель! Удача-то какая! Поймали!
- Кого поймали? - спокойно поинтересовался Кей.
- Дык ведьму! Схватили проклятую, как по лесу шастала.
- Вот так прямо схватили? - нахмурился Кей.
- Агась. Мы, как артефакт сработал, сразу облаву в лесу устроили. Она на облаву и вышла.
- И что? Не сопротивлялась? - усомнился Кей.
- Дык, наверное, сопротивлялась. Но там такие мужички крепкие! Схватили мерзавку, скрутили.
- И где она?
- Дык в подземелье бросили. К его светлости в замок. К барону Цаммерсу.
- Ясно.
Кей уже параллельно расспросам собирался. Как ни грустно, но теперь надо будет ехать в баронство. И лучше не мешкать. А то всякое может быть. Два года назад промешкали. Ведьму схватили — сработала ловушка, но воспользоваться удачей не смогли. Дознаватель сдуру посадил ведьму временно под замок в соседнем поместье, благо там было подземелье, экранирующее магию. Собирался на следующий день ее перевезти в городскую тюрьму. А под утро народ взволновался, стражей смело как половодьем. Расправа над ведьмой была быстрой и жестокой, и приехавшему дознавателю остался лишь растерзанный труп несчастной. А труп, как известно, особо не подопрашиваешь.
В камеру вошел зевающий Аллан.
- Что, дурные вести, ваше сиятельство? - спросил он. – Очередные?
- Это как посмотреть. Собирайся! Едем! - отрезал Кей.
Он выглянул в окно. Распогодилось. В чуть побледневшем небе висела еще полная рыхлая луна. «Не удалось поспать», - подосадовал Кей и потер усталые глаза. Раздался удар колокола. Монахи тоже вставали. Начинался новый день. 

Ведьма выглядела не совсем так, как ожидал Кей. Из признаков ведьмы у девчонки были только рыжеватые волосы и огромные зеленые глаза с синяками под ними. Да, вот так себе народ и представляет ведьм: этакая искусительница-обольстительница. Только Кей, имевший дело с ними уже много лет, знал, что большинство ведьм выглядит совсем как обычные люди, и отличить их от других практически невозможно. 
Девчонка смотрела на него странным взглядом, как будто искала что-то в лице Кея, искала, находила и снова теряла. Обнадеживалась и отчаивалась. 
- Отомкните кандалы! - коротко бросил Кей.
- Но, господин Рошшель… - всполошился было барон Цаммерс.
- Не бойтесь! - усмехнулся Кей. - Я не позволю ей ни вылететь в трубу, ни превратить вас в жабу.
Последнее слово вырвалось у Кея случайно, и он о нем тут же пожалел, потому что хозяин замка недовольно поджал губы. Кею на миг показалось, что в глазах ведьмы блеснула смешинка, и сурово нахмурился.
- Мне нужен светлый зал. Отведите ее наверх!
- А вдруг она?..
- У вас магически защищенный подвал?
- Нет, это просто…
- Тогда она могла уже тысячу раз сама отсюда сбежать.
- Но как же кандалы, ваше сиятельство?
- Для ведьмы отвести глаза раз плюнуть.
Сочтя, что дискуссию на этом можно завершить, Кей развернулся на каблуках и, не глядя, стал выбираться из вонючего подземелья. Слыша за спиной звон кандалов: это освобождали ведьму.

Несмотря на хрупкость, несвойственную крестьянам, девчонка выглядела довольно упитанной и здоровой. Особых дефектов внешности Кей не заметил. Это снова можно было приписать магическому дару ведьм: брать энергию у живых, чтобы использовать себе на пользу. А значит, эта была матерая, знающая подходящие заклинания. В памяти невольно всплыл пустырь, звуки выстрелов и кровь, хлынувшая из многочисленных ран. После расстрела ведьмам отрубали голову и потом в назидание вешали на пиках на главной площади: пусть де народ знает, что монарх заботится о его благополучии и безопасности.
Аллан уже разложил на столе письменные принадлежности. Приготовился писать по первому приказу Кея.
Девчонка стояла перед ними посередине комнаты, переминаясь. Она была одета в странную мужскую одежду, видимо, одежду другого мира, из которого выпрыгнула. В этой одежде она казалась особенно хрупкой. В душе Кея невольно заворошилась жалость, которую он привычно подавил в себе. Конечно, не в нашей власти выбирать расу, кровь и семью, но ведь никто не заставлял эту красотку шастать между мирами?
- Твое имя, - холодно спросил Кей, разглядывая девчонку.
- Инна.
Это было первое слово, которое она произнесла. Голос оказался не таким детским, как ожидал Кей. Кажется, она постарше, решил он. А с виду казалась совсем юной.
- Запиши: Инна, - коротко бросил Кей помощнику, - пока не забыла. Ты ведь из другого мира? Не стоит врать, мы все равно узнаем.
- Да, я с Земли. Так называется мой мир, - охотно ответила ведьма.
Поразительная… что? Наивность? Глупость? Кей поморщился.
- То есть ты не отрицаешь, что перешла в наш мир, воспользовавшись червоточиной?
- Я никакой червоточиной не пользовалась, - возразила ведьма. - Мне помогли перейти.
- И сколько раз ты уже так «переходила» из мира в мир? - мягким голосом спросил Кей. Неужели еще одна дурочка? А глаза такие умные.
- Я только вчера… Я в первый раз.
- Мы все равно узнаем, если врешь, - устало сказал Кей и потер глаза, в которые после бессонной ночи будто песка насыпали. Эти ведьмы все такие забавные, надеются, что могут обмануть его, Кэрверта Рошшеля.
- Я до недавнего времени даже не думала, что это возможно! - пылко сказала ведьма. В ее зеленых глазах горела такая убежденность, что Кей даже засомневался. Но тут же припомнил правило: «Ведьма всегда лжет. Если ведьма не лжет, то смотри первый пункт».
- Ладно. Это легко проверить, - сказал Кей. - Раздевайся!
Девчонка сначала обомлела, а потом побледнела и сделала шаг назад.
- Что? - спросила она шепотом, и ее зеленые глаза распахнулись во всю ширь.
- Мне надо осмотреть твое тело. Полностью, - твердо, но с некоторой долей жалости сказал Кей. И снова одернул себя за это неуместное чувство. Это же ведьма, напомнил он себе, эти существа как крысы, как тараканы, их нельзя жалеть, только держать в клетке или уничтожать.
Девчонка так вцепилась в ворот своей странной синей курточки, что даже побелели пальцы.
- Дорогуша, - вмешался Аллан, - если сама не разденешься, то мы позовем стражников, и они помогут это сделать. Ну?
Ведьма перевела умоляющий взгляд с Аллана на Кея, снова на первого. Понимание того, что мужчины не шутят, постепенно начало проникать в ее сознание, и из глаз брызнули первые слезы.
- Каждый раз одно и то же, - недовольно буркнул Аллан. Он встал и хлопнул в ладоши.
По его команде в комнату вошли Кайт и Сэммул. За ними зачем-то увязался и хозяин замка.
- Подержите эту, - скомандовал Аллан подчиненным. - Ее надо раздеть.
Кей готов был поклясться, что в глазах барона мелькнуло предвкушение. Он чуть даже не облизнул губы. Кей увидел, как девчонка побледнела до синевы, пошатнулась, и Кей понял, что сейчас она свалится в обморок. Может, так будет проще, подсказало малодушие: подвесить, пока будет в отключке, и без помех рассмотреть? Но вместо этого он поморщился и коротко приказал:
- Всем выйти! И вы, ваша светлость, тоже! На дознании не положено находиться посторонним.
- Но я не посторонний… - попытался возразить барон, посмотрел в глаза Кея и со вздохом ретировался. Стражники тоже вышли.
- Аллан, оставь нас, - попросил Кей и увидел удивление в глазах подчиненного.
- Но как же, ваше сиятельство?..
- Выйди!
Через несколько секунд в комнате остались только Кей и ведьма. Она смотрела на Кея затравленно, и в ее зеленых глазищах стоял ужас пополам с отчаяньем.
- Давай так, лапочка, - устало сказал Кей, - ты не будешь мне доставлять хлопот и все сделаешь сама. Ты ведьма. Я дознаватель. Я обязан полностью осмотреть твое тело. Без одежды, - веско добавил он. Девчонка снова дернулась, как будто собираясь куда-то бежать. - Это процедура доставляет мне так же мало удовольствия, как и тебе.
Подбородок ведьмы дрожал, слезы продолжали литься, и казалось, что их поток не остановить. «Просто водопад какой-то», - с неудовольствием подумал Кей.
- Но зачем? - всхлипнула девчонка.
- Пять минут, - продолжил уговаривать Кей, сам не понимая, какого ыбыша он тратит на нее время и силы. - Я долго ждать не буду. Решай: или сама, или я зову стражников. Разденем и осмотрим все равно. Выбирай.
- Я сама, - снова всхлипнула ведьма и стала дрожащими руками стягивать с себя одежду, медленно и замирая на каждом предмете, словно надеясь, что Кей передумает.
Кей уселся за стол и опустил глаза на бумагу. Если не смущать девчонку взглядом, то быстрей разденется. Но краем глаза он все же видел, что она делает.
- Нижнее белье тоже снимай, - ровным голосом сказал он, все так же не поднимая глаз.
Девчонка торопливо стянула с себя последние две полоски ткани, ссутулилась и обхватила себя руками крест-накрест, закрывая грудь. Низко опустила голову, стараясь не поднимать глаза. Рыжий хвостик волос свешивался на белое худенькое плечико. У Кея отчего-то защемило сердце, такой робкой и невинной она выглядела. Но он лишь добавил сурово:
- Встань спиной к окну!
Обошел ведьму, которая не поднимала на него глаз, наклонился и стал внимательно изучать ее сзади от лодыжек до пояса, не пропуская ни одной родинки и отметины. Так же медленно провел ладонями вдоль спины, не касаясь тела. Ища магические потоки. Увидев знак на бедре, Кей хмыкнул.
- Что там? - дернулась девчонка. И заозиралась в испуге. Это выглядело так забавно и трогательно, что Кей чуть не расхохотался. Женщина всегда женщина, даже если она ведьма.
- Видишь? - указал Кей на синее пятнышко на ее боку.
Девчонка встретилась с ним испуганными глазами, послюнявила палец и попыталась оттереть пятно. Ну просто дурочка, умилился Кей.
- Оно не ототрется, - стараясь не засмеяться, сказал он.
- Почему? - озадаченно прошептала ведьма.
- Это знак перехода по червоточине. Один знак — один переход.
Кей чуть было не добавил: «Больше двух переходов — смертный приговор», но прикусил язык. Сначала надо понять, сколько раз эта глупышка шлялась туда и обратно, а потом уже произносить приговор.
- Стой смирно! Не крутись! - приказал он.
Собрал рыжие волосы и приподнял вверх, чтобы разглядеть хрупкую девичью шею. От девчонки пахло чем-то сладким и незнакомым. Кей вдруг почувствовал, как у него стало тесно в штанах. Ну просто ыбышуенно! Этого еще не хватало: поплыл от подследственной. Или от нее какие-то чары идут? Кей снова поводил рукой, но не почувствовал никаких эманаций. Неужели все же не ведьма? Что ж, никакие версии пока нельзя сбрасывать со счетов.
- Повернись теперь другой стороной! И убери руки! - строго приказал ей Кей, переходя к осмотру груди.
Ведьма послушно уронила руки вдоль тела. Лицо ее то покрывалось пятнами румянца, то снова бледнело. Она тяжело дышала, было заметно, что ей тяжело давался осмотр. Кей осмотрел девчонку снизу доверху, заставил даже показать пятки.
- Одевайся! - процедил он сквозь зубы, ругаясь на свое тело, которое реагировало совсем не так, как подобало дознавателю на службе.
Девчонка не заставила себя просить и облачилась в свои кургузые одежонки и странные тряпичные ботинки так быстро, как не одевался еще ни один из стражников при звуке общего сбора.
- Мне нужно еще осмотреть твою голову, - сурово сказал Кей, стараясь не показать, что с ним что-то не так. Ну если чем-то приворожила, стерва, то лично ей башку открутит.
Ведьма послушно распустила волосы, собранные в хвост. Кей осторожно взял в руки тяжелые пряди. На ощупь волосы были совсем шелковыми и лились между пальцами, как струи воды. Кей смотрел сосредоточенно, перекидывая прядь за прядью. Где-то посередине осмотра он поймал себя на том, что нарочно растягивает процесс, обругал себя последними словами и заторопился. Ведьма сидела смирно, не шевелясь. 
- Теперь покажи язык.
Недоумевающая девчонка высунула язык. Язык был розовым и чистым от меток.
- Все! - скомандовал Кей, стараясь не смотреть, как ведьма кусает губы. Губы были донельзя соблазнительными. На вкус должны быть как малина, невольно пришло Кею на ум. Да что ж за наваждение! Такого еще ни разу с ним не приключалось.
Раздосадованный на себя, Кей поскорей отошел от ведьмы. Уселся за стол, чтобы не дать ни малейшего повода заподозрить себя в слабости.
- Аллан! - позвал Кей, и помощник вошел через секунду, словно стоял прямо за дверью. - Проверь еще раз на магию артефактом. Вдруг я что-то пропустил.
Девчонка с испугом покосилась на Аллана, но послушно стала поднимать руки и поворачиваться, когда помощник водил вдоль ее тела чароуловителем. Аллан закончил и покачал отрицательно головой. Та-а-ак! Дело-то становилось интересным. Тут два варианта: или она не ведьма, или она ведьма такого могущества, что может закрыться даже от артефакта. И от него, мага. Но такая бы не далась в руки людям? Или это какая-то игра? Кей нахмурился. «Мальчик мой, - сказал ему однажды Нермерус, - порой факты не дают исчерпывающего ответа. Или дают двоякое толкование. В этой ситуации слушай свою интуицию. Интуиция мага — это такой же тонкий инструмент, как и другие». И Кей обычно прислушивался к своим чувствам. Сегодня его интуиция предлагала склониться к первому варианту. Если девчонка не ведьма, то она не представляет угрозы. 
- Садись, побеседуем, - предложил Кей почти дружеским тоном подозреваемой и взял в руки перо.
Аллан многозначительно покашлял.
- Вы проверили ведьму на метки, господин Рошшель? - поинтересовался он.
Кея почему-то покоробил вопрос. А не слишком ли много подчиненный берет на себя. Хотя… обычно они проводили осмотр вдвоем.
- Проверил. Одна метка. На бедре, - отрывисто сказал Кей строгим голосом: не тебе, мол, допрашивать меня.
- Вы прямо везде-везде посмотрели? - настойчиво спросил Аллан.
Кей лишь насмешливо приподнял брови и невольно кинул взгляд на девчонку. Та вдруг бордово покраснела, да так, что у нее на глазах снова выступили просохшие было слезы.
- Я везде смотрел, - с нажимом сказал Кей и показал рукой, чтобы помощник снова оставил комнату. Нечего ему тут быть. Порой конфиденциальный разговор дает больше толку. - И прикажи принести ее вещи. Их тоже надо осмотреть.
Аллан поклонился и вышел.
- Садись! Побеседуем, - снова приказал Кей девчонке, которая нервно теребила пуговицы на курточке и боялась сдвинуться с места. – Да садись же! Разговор будет долгим.

Дознаватель был высоким и худощавым, держался непринужденно. По виду ему было за тридцать. Серые стальные глаза скользили по Инне внимательным взглядом, от которого она вся сжималась и бледнела. Это же не может быть ее муж? Они совсем даже не похожи. От мужчины исходила аура властности и уверенности в праве повелевать, чуть смазанная усталостью. Под глазами лежали тени бессонной ночи. 
- В ногах правды нет, - снова усмехнулся дознаватель. Инна робко присела на табуретку перед столом и опустила глаза на руки мужчины. У него были гибкие тонкие пальцы. Аристократические, подумала Инна. На безымянном пальце было кольцо с печаткой.
- Будем считать, что я верю тебе, и ты не ведьма…
- Я не ведьма! - с пылом заявила Инна. Надеюсь, они не собираются это проверять, втыкая иголки в тело и бросая в воду? Ведь, кажется, так в ее родном мире поступали с ведьмами?
- Допустим, - сказал мужчина и задумчиво побил пером по губам. - Но мне нужны детали.
- Какие детали?
- Кто помог, как ты сказала, тебе пройти по червоточине. Зачем ты это сделала.
- Мне посоветовала обратиться к той женщине моя подруга. Я не знала, что она ведьма. Я думала, что она… что она хорошая. Поможет мне.
- Понятно. А как ее звали?
Инна нахмурилась и покопалась в памяти. Странно. Имя медиума не всплывало.
- Я не помню, - растерянно сказала она и с мольбой подняла на мужчину глаза. - Я не вру!
- Я тебе верю, - почти ласково сказал мужчина и отложил перо. Его серые глаза скользили по лицу Инны. Ее снова обожгло воспоминанием, как она стояла перед ним совсем беззащитная и голая, а он осматривал ее. Иногда она даже ощущала тепло его рук, как будто он водил ими совсем близко от кожи. Инна смутилась и снова отвела глаза. Черт! Она все время краснеет, и он точно подумает, что она что-то утаивает. Нет, этому мужчине можно говорить только правду и ничего, кроме правды.
- Зато я помню, как она выглядела, - с готовностью сказала девушка.
- Это нам не поможет, - вздохнул дознаватель. - Ведьмы могут наложить на себя любую личину, и их не узнаешь.
- Ах так вот почему она взяла с меня обещание, чтобы я… - тут горло Инны перехватило, и она закашлялась.
- Что? - цепко ухватился за ее слова мужчина. - Обещание, чтобы ты что сделала?
- Чтобы я…
Тут Инна схватилась за горло руками и затопала ногами: воздух вдруг перестал поступать в легкие, и она стала задыхаться. Дознаватель проворно подскочил к девушке и положил руку на спину. Легко погладил - и воздух наконец преодолел какой-то невидимый барьер и заструился в горло. Инна жадно глотала его и никак не могла надышаться.
- Все понятно, - хмыкнул дознаватель и протянул девушке стакан с водой. А пока она пила, принялся объяснять: - С тебя взяли магическую клятву о неразглашении. Под страхом смерти… - Инна испуганно кивнула. - Если ты будешь пытаться пересказать ее кому-то, то умрешь.
- Я не знала, что все так серьезно, - прохрипела пришедшая в себя девушка. - Я думала, она обманывает. Что ей нужны мои деньги… У нее вся комната была завалена разной дребеденью. Знаете, как в кино… Нет, вы, конечно, не знаете, что такое кино. Короче, я думала, что она шарлатанка. Она жгла всякие травки. У меня от них разболелась голова...
- У тебя не от этого разболелась голова, - снисходительно объяснил дознаватель. - Это ведьма пила из тебя жизненную энергию, а ты этого не замечала. Знаешь, бывает так, что общаешься с человеком, а потом чувствуешь себя разбитым и усталым.
- У нас таких людей называют энергетическими вампирами, - охотно откликнулась Инна. - Только они безобидные.
- Значит, в них тоже есть капля ведьминой крови, - возразил дознаватель. - Эта кровь сильная. Может пробудиться даже в дальних потомках.
- В нашем мире тоже есть ведьмы, - призналась Инна. - Вернее, они есть в сказках и легендах. А большинство из тех, кто называет себя ведьмами и ведьмаками сейчас, наверняка шарлатаны.
- Возможно. А зачем ты решила перейти в этот мир?
- Я… У меня… - смутилась Инна: рассказывать совсем не хотелось, но и врать этому мужчине, который единственный отнесся к ней с доверием, она считала неосмотрительным.
- Обычно ведьмы ловят людей на какой-то крючок, - задумчиво стал говорить дознаватель, словно не замечая смущения девушки. - Человек в горе особенно уязвим. Он готов на все, лишь бы вернуть потерянного ребенка, мужа, жену… Ведьмы умеют найти подход к человеку.
- Она мне сказала, - с неловкостью продолжила Инна, - что в вашем мире я найду одного человека. Дорогого мне человека.
- Этот человек ведь умер, так?
Инна кивнула. Говорить было и больно, и неловко. Дознаватель снова взял перо в руку и покрутил его между пальцев.
- Она сказала, что душа этого человека переселилась в этот мир. 
- Она обманула тебя!
Инна побледнела и вскинула глаза на дознавателя. Его серые глаза смотрели с сочувствием.
- Нет! Не может быть!
- Увы, это так, глупышка, тебя обманули.
Инну открывала и закрывала рот, не в силах что-то произнести. Почувствовала, как из глаз снова полились слезы, и закрылась руками. Голос дознавателя доносился издалека.
- Ведьмы хитрые и подлые существа. Они легко обманывают, с легкостью высасывают энергию из других людей. Они пронырливы, как крысы, и почти так же неистребимы. Мы боремся с ними сотни лет, а в последнее время их нашествие уже перешло в разряд стихийного бедствия. Поэтому закон так строг. Поэтому тебя подвергли досмотру и проверке. Более того, ты так и останешься пока под подозрением как перешедшая по червоточине.
Инна вскинула голову и столкнулась взглядом с серьезными глазами мужчины.
- Вы меня убьете? - прошептала она дрожащими губами.
- Нет! - тут же ответил мужчина, и у девушки отлегло от сердца. - Но я тебя не могу отпустить. Пока не пойму, зачем ведьмы закинули тебя в наш мир и что ты им пообещала.
- Но я же умру, если скажу, - жалобно произнесла Инна.
- Мы придумаем, как решить эту проблему, - нахмурился дознаватель. - А пока я во всем не разберусь, ты поедешь со мной.
- Куда?
- А это уж тебя не касается. Считай, что ты будешь частью моего багажа…
В зал вошел рябой парень, которого дознаватель называл Алланом, и положил на стол Иннин рюкзак.
- Твой?
Инна кивнула. Дознаватель вытряхнул на стол ее вещи и стал сосредоточенно рассматривать их и проверять артефактом на магию. Инна с любопытством наблюдала за его манипуляциями. Артефакт был похож на короткую толстую ручку или узкий футляр. От него разливалось тусклое голубое свечение, почти невидное в залитой солнцем комнате. 
- Это что? - спросил дознаватель, с недоумением открывая коробку прокладок и тампаксов.
- Это для интимной женской гигиены, - вызывающим тоном сказала Инна.
Дожили! Мужики копаются в ее прокладках. Видимо, понимание истинного предназначения белых пластинок и странных маленьких штучек, запечатанных в пластик, вдруг дошло до дознавателя, потому что он порозовел. Так тебе и надо, ехидно подумала Инна. Мужчина поводил артефактом над другими средствами гигиены, но уже не спрашивал зачем они. Собрал все в рюкзак. Протянул его Инне.
- Она поедет с нами, - коротко сказал он своему помощнику. У того на рябом лице разлилось недовольство, но от вопросов он на этот раз воздержался. - Дай мне ошейники.
Рябой помощник передал ему мешок. Дознаватель покопался в нем и достал несколько коротких ремешков, к каждому из которых было приделано кольцо. Задумчиво покрутил их в руках, выбрал один и сказал:
- Я надену на тебя подавляющий магию ошейник. Это на всякий случай.
Инна сглотнула. Покосилась на суровое лицо рябого помощника и кивнула. Разве у нее был выбор? Надеюсь, хоть на цепь не будут сажать, как собаку? Она послушно приподняла волосы, пока дознаватель застегивал ей на шее кожаный аксессуар с приделанными к нему изнутри металлическими полушариями.
- Удобно? Не давит? - поинтересовался он.
- Нет, - честно призналась Инна. - Холодит. И непривычно… - она поводила головой в ошейнике. – А зачем внутри эти вставки?
Помощник ухмыльнулся, но дознаватель спокойно объяснил:
- Это серебро. Ведьмы не выносят его. Обычно металл чернеет при соприкосновении с ведьмой.
- Вот через несколько дней снимем и посмотрим, как выглядит ошейник,- с угрозой сказал помощник, и дознаватель, нахмурившись, покосился на него.
- Вообще-то, - осторожно заметила Инна, - серебро темнеет и по другим причинам. В нашем мире…
- Ты не в своем мире, ведьма! В Авалакалоне есть законы и правила! – резко оборвал ее помощник.
- Аллан! – строго осадил его дознаватель, осуждающе покачал головой и продолжил: - Не переживай, Инна. Никто не будет выносить тебе приговор только на основании того, что серебро почернело.
Инна кивнула головой. Ей захотелось было сказать спасибо, но она, подумав, не стала. В конце концов, за что ей благодарить этих людей? За сегодняшнее унижение? За то, что помиловали? После того как едва не приговорили к смерти без вины? 
- Сегодня остаемся в замке, а завтра едем, - закончил дознаватель. 
- Вы меня снова запрете в подземелье? - испугалась Инна. Она вспомнила, как не спала почти всю ночь, потому что вокруг шныряли крысы.
Мужчины снова переглянулись.
- Я не советую, господин Рошшель… - осторожно начал помощник.
- Прикажи запереть ее в нормальной комнате. И накормить, - коротко приказал дознаватель. – А то нам далеко ехать.
Инна склонила голову. В знак понимания и признания реальности. Багаж. Она теперь багаж. Мужчины умеют емко выразить мысль. Но и чуткостью не отличаются. Надо же было ей попасть в такую ужасную ситуацию! Хорошо хоть пытать не стали. Инна твердо знала, что признается в чем угодно, стоит им только пригрозить ей пыткой. Дикий мир, дикие законы. Господи, зачем, зачем она сюда перешла? Да если бы она знала… Но фарш не провернешь назад. Осталась пока жива – и то хорошо! Во всей этой безумной ситуации это был один-единственный утешительный момент. Других Инна увидеть не могла. Как ни старалась.

Казалось, что неприятности, которые начались в монастыре святого Эскина, последовали за Кеем и сюда. На заре прискакал гонец от сестры. Кей торопливо проглядел глазами послание и выругался. Ыбышуенно! Этого еще не хватало! Кей треснул со злости кулаком по столу, и в дверь испуганно за-глянул баронский слуга.
- Господин Великий Дознаватель! Что-то изволите?
- Да! – сквозь зубы процедил Кей. – Завтрак! Если он уже приготовлен. Если нет, то не трудитесь. Собрать моих людей. Лошадей приготовить. Его светлость можно не будить. Мы и так злоупотребили его гостеприимством.
Барон, сначала дувшийся на Кея, потом все же включил голову и решил, что должен ублажить высокого гостя, имеющего доступ к самому королю. Ужин был роскошным. Кею невольно вспомнилось, как из земель, пострадавших от неурожая, приходили просьбы королю об отсрочке уплаты налога. Дескать, жители умирают с голода, а лорды перебиваются с хлеба на квас. Упитанное брюшко барона, равно как и богатый ассортимент блюд на столе вряд ли свидетельствовали о долгом посте. Кей сделал себе пометку узнать, не подавалась ли подобная просьба и от барона Цаммерса. 
Кей быстро одевался.
- Приведи девчонку! – коротко приказал он помощнику, который явился к нему за указаниями.
- Ведьму?
- Не ведьму, поднадзорную, - поправил он Аллана.
Помощник ушел, что-то бурча себе под нос. Он почему-то с самого начала невзлюбил рыжую красотку. Странно. Обычно Аллан был одинаково корректен со всеми, кого они допрашивали и порой передавали в руки Инквизиции для казни. Но тут будто нашла коса на камень.
Девчонка выглядела сегодня гораздо бодрей, чем накануне. Кажется, ей даже дали воды умыться, потому что смотрелась она опрятно.
- Слушай, дорогуша, - без обиняков заявил ей Кей. - Планы меняются. Я собирался заехать к родным. А потом возвращаться в столицу. Там у меня ыбышева куча дел. Но кое-что изменилось. Теперь я должен спешить. Так что я оставлю тебя на попечение городского дознавателя. А еще лучше — посиди-ка ты у барона. Потом я пришлю за тобой стражников.
- Не оставляйте меня! - вдруг подалась вперед девушка. - Только не у барона!
Кей кинул на нее строгий взгляд, но она так умоляюще таращила глаза, так нервно прикусывала губу, что он невольно смягчился.
- Я буду перемещаться быстро. Об удобствах в дороге тоже можно забыть.
- Мне все равно, - тряхнула головой девушка. - Только не оставляйте с… этим. Умоляю.
- Что так? - усмехнулся Кей.
Девушка оглянулась и шепнула:
- Он приставать будет.
- Вот как?
- Уже пытался. Намекал на разное. А ночью… Короче, там дверь закрывалась только снаружи. И я…
- Что ты?
В душе Кей забавлялся. Забавная малышка. Может, и впрямь взять с собой? Будет под присмотром. Девчонка наклонилась вперед и продолжила торопливо объяснять:
- Ну я в скобу ножку стула засунула. А ночью кто-то дергал и ругался с другой стороны.
Кей чуть не засмеялся. Боевая девчонка! Как говорится, такая и дракона оседлать сможет. 
- Ладно! Поедешь со мной. Только чур потом не жалуйся на неудобства.
- Я не буду!
В глазах поднадзорной отразилось облегчение. У Кея почему-то потеплело на душе. Ыбыш! Не о том думает!
Однако, когда девчонка вышла во двор и увидела железную клетку, запряженную лошадьми, ее радость резко спала.
- Вы меня в клетке держать будете? - с дрожью в голосе спросила она.
- А ты хотела в королевской карете разъезжать? - не удержался от издевки Аллан.
Девчонка оглянулась на замок, закачала головой и очень быстро переместилась поближе к клетке. Мордочка у нее при этом была такая умилительно грустная, что Кей снова едва удержался от смеха.
- Куда? - строго вопросил он.
- Так я же…
- Давай так! Будешь делать что-то только тогда, когда я тебе скажу. Поняла?
Девчонка закивала. Но от клетки отходить не стала. Стояла, намертво вцепившись в свой мешок.
Вывели отдохнувших лошадей. Кей легко запрыгнул на своего гнедого Ириса, Аллан на пегого Красавчика. 
- Сюда иди! - приказал Кей.
- В смысле? - девчонка хлопала глазами, не понимая, что от нее хотят.
- Клетка - это повозка городского дознавателя, - снисходительно объяснил ей Кей. - Он ее еще вчера пригнал. А мы поедем налегке.
- А как же я? - испугалась девчонка. - Я на лошади никогда не каталась.
- Каталась! - фыркнул Аллан и сплюнул в сторону.
- Ты со мной, - пояснил Кей. - Мой Ирис и двоих легко выдержит. А в тебе веса немного. Или ты остаешься в замке?
Девчонка посмотрела на клетку, снова оглянулась на замок. На ступенях стоял барон личной персоной: провожал гостей, - и обмахивался платком. Его малиновые губы ярко блестели на солнце, словно он их постоянно облизывал. Это решило дело, и девчонка очень быстро подскочила к Кею.
Сверху она выглядела особенно крохотной. 
- Кайт! – приказал Кей стражнику. - Забери у нее мешок и приторочь к моему седлу. И подсади ее! - приказал Кей.
Девчонка взвизгнула, когда Кайт с Сэммулом быстро и без особых церемоний подбросили ее на коня. И тут же испуганно вцепилась в холку Ириса. Конь недовольно оглянулся и заржал. Девчонка испуганно отняла руку.
- Не укусит, не бойся. Держись за мой ремень, - снисходительно сказал Кей и притянул девчонку поближе к себе. Та вся порозовела, но послушно обняла Кея.
Через несколько минут всадники уже неслись по дороге прочь из баронского замка.

Девочка явно скакала впервые, потому что зажмурила глаза и первые минуты не открывала их. Лицо у нее стало бледным, а руками она намертво ухватилась за Кея. Рыжие волосы били Кея по лицу, и он снова уловил тот сладкий необычный аромат, который помнил со вчерашнего дня. 
- Расслабься, - сказал Кей, переходя на рысь.
Девчонка открыла глаза, увидела, как рядом проносятся кусты, и уткнулась лицом Кею в грудь. Порыв был невольным, в нем не было никакого кокетства. 
- Все хорошо, - шепнул Кей. – Я тебя удержу, если что.
Девчонка оторвалась от него, кивнула и постаралась держаться храбро, хотя Кей видел, что ей это нелегко дается. Мужчина выругался про себя, но перевел Ириса на спокойный шаг. Ладно, им ехать отсюда всего несколько часов. Авось ничего страшного не случится, и он успеет.
- Зови меня господин Рошшель, - сказал Кей, решив, что разговор отвлечет его подопечную.
- Хорошо.
- А как тебя звать?
Девушка недоуменно посмотрела на Кея.
- Я же вам вчера говорила.
- А я хочу еще раз услышать. Повторишь лично для меня? – улыбнулся Кей.
- Конечно, - с готовностью сказала девушка. – Меня зо… Ну так… -  было забавно видеть, как ее огромные зеленые глаза затмились удивлением, затем испугом. - Я… я… не помню.
- Этого и следовало ожидать, - спокойно сказал Кей.
Сначала он испытал облегчение: все же она не врала с самого начала. Но тут же какой-то червячок сомнения просочился и стал прогрызать ход в мосте доверия, который Кей начал перебрасывать между собой и девчонкой. Тут два варианта: или она та, за кого себя выдает, или талантливо играет, зная, что говорить и кому.
- Я не понимаю… Чего следовало ожидать?
- Видишь ли, дорогуша, когда обычный человек переходит в другой мир, то мир или принимает его, или отталкивает.
- И что?
- Если новый мир принимает человека, то он начинает забывать старый. Сначала забывает имена, потом какие-то факты, затем воспоминания из прошлого начинают стираться. Вчера ты не помнила имя ведьмы, которая послала тебя сюда, а сегодня уже не помнишь своего имени. Со временем ты забудешь многое другое.
- Но я не хочу забывать! – возразила девчонка.
- Тебе так дорого твое прошлое? Или есть что-то… или кто-то, кого ты не хочешь забыть?
Девчонка закусила губу. Кивнула. В ее глазах стояла такая тоска и боль, что Кею захотелось срочно обнять ее и утешить. Просто ыбышуеть! Да что с ним происходит?!
Девчонка отвела взгляд. Помолчала некоторое время. Кей не спешил, давая ей время свыкнуться с новыми обстоятельствами.
- И как меня зовут? Вы знаете? – грустно поинтересовалась она.
- Не слишком хорошая идея – сохранить старое имя.
- Тогда как же мне прикажете зваться? – чуть сердито поинтересовалась девчонка. – Чучелом огородным?
- На зачем же чучелом? Давай тебя будут звать… скажем, Иннэль.
- Хорошее имя. Мне нравится, - задумчиво согласилась девушка и произнесла его, словно смакуя: - Иннэль.
- Дарю. Раз нравится, - улыбнулся Кей.
- А расскажите мне, пожалуйста, зачем вы ловите ведьм? Нет, я понимаю, что они, наверное, плохие и все такое. Но при чем тут переход из мира в мир. Почему вы именно на этом заостряете внимание?
Кей помолчал. Малышка смотрела на него доверчиво, и так хотелось ей тоже поверить, но Кей знал, что этого не будет. Работа дознавателя – всегда и всюду искать подвох, второе дно в любой, казалось бы, явной ситуации. Но рассказать ей стоит. Если она ведьма, то ничего нового не узнает, а если нет… Хорошо бы это «если» стало непреложным фактом.
- Когда-то давно, - начал Кей объяснять, - было большое сражение. Между расами ведьм и обычных людей.
- Что? Но разве ведьмы не обычные люди?
- Нет, не совсем. Когда-то давно они сильно отличались от людей. Могли превращаться в животных, у многих даже был хвост…
- Ой! Я вспомнила, что раньше в моей стране тоже были такие поверья. Что ведьмы легко обращаются в птиц, даже в жаб. И шутки, что у них хвост есть…
- Вот именно. Так и было. У людей же, не у всех, конечно, есть магический дар. Он передается с кровью, но в редких случаях может вспыхнуть в любом человеке. Наш король уже много лет продвигает политику поддержки простолюдинов с магическим даром: дает им хорошие должности, титулы… Не всем это, безусловно, нравится…
- А вы… тоже маг?
- Да, я маг.
- Сильный?
В глазах малышки было такое восхищение, что Кей невольно улыбнулся. Эта рыженькая нравилась ему все больше и больше. Хм, чревато. Хотелось покрепче прижать ее к себе. Он вспомнил вчерашнее: тонкие девичьи лодыжки, маленькие грудки, которые она старалась прикрыть до последнего момента, то, как розовели у нее щечки… А часть тела Кея вспомнила это слишком ярко. Да ыбыш тебя забодай! Не надо было все же брать ее к себе на коня! Отдал бы Кайту или Сэммулу. Кей на миг представил себе это, и тут же в душе зарычал зверь. Этот зверь бродит до поры до времени в горах, пока однажды не выйдет на зов и не поднимет мощную когтистую лапу с рыком: «Мое! Не отдам!» Ну просто ыбышуенно! И как своевременно, язвительно заметил своему зверю Кей.
- Я средний маг, - уклончиво сказал Кей.
- А ведьмы? – снова вернулась малышка к началу разговора.
- Ведьмы… Ведьмы не маги. У них другая природа чар. Но не стоит вдаваться в эти тонкости. В двух словах я тебе не объясню. Главное состоит в следующем отличии между нами: люди и маги не могут перемещаться между мирами по своему почину. А ведьмы могут.
- По червоточинам, да? Вы произнесли это слово вчера.
- Именно. Они как крысы, прогрызают эти дыры между мирами. И, как змеи, могут по ним пролезть в любой мир. И даже протащить кого-то другого. Не безвозмездно, разумеется.
Малышка помолчала, о чем-то размышляя.
- Ну пусть, - кивнула она, - но зачем убивать? За что?
- Вспомни, как ты появилась в нашем мире. Первые минуты.
Девочка нахмурилась. Потом начала рассказывать.
- Она толкнула меня, и я оказалась в лесу. С этим фонарем в руке.
- Ага. Видимо, это был какой-то артефакт, помогающий в переходе. Жаль, что ты его не принесла.
- Извините. Он был тяжелым, и я его бросила в лесу.
- Ладно. Ничего. Я понимаю.
- Я стояла в шоке. Не могла поверить в увиденное. Потом под ногами захлюпало. Я вспомнила, что медиум… что ведьма меня предупреждала: «Не стой на месте! Иди сразу вперед!» Я испугалась, отбежала несколько шагов. А сзади болото. Она что - хотела, чтобы я в болото угодила?
- Нет, Иннэль, все не так. Это из-за тебя там появилось болото. И полагаю, что оно будет разрастаться. 
- Как из-за меня? – ахнула малышка, и ее глаза зажглись тревогой.
- Не из-за тебя, конечно, - поспешил успокоить ее Кей, - а из-за ведьмы, которая прогрызла очередную червоточину. Каждая такая червоточина наносит вред миру, нарушая природный баланс. Отсюда бури, засухи или, напротив, проливные дожди. Разные другие стихийные бедствия. Мир негодует. Его трясет. Вот представь человека, которого одолевают вши и блохи. Он будет чесаться, он будет ругаться.
- Понимаю… Но зачем ведьмы это делают?
- Из корысти? – пожал плечами Кей. – Преследуя свою выгоду? Иногда они проводят людей, таких же, как ты. Иногда воруют что-то. Я не могу сказать, зачем они это делают. А возможно, и ответа на этот вопрос нет.
- Но так не бывает, - задумчиво произнесла девчонка. – Никто не делает ничего без причины. Просто из желания навредить. 
А она совсем не дурочка, подумал Кей. Наивна? Да! Доверчива? Безусловно! Но не глупа. По крайней мере, она озвучила все те сомнения, которые терзали Кея с первого момента, как в руки ему стали попадать документы, связанные с ведьмиными преступлениями.
- Были случаи похищения людей, - продолжил он. – У меня в роду даже был такой предок. Его похитили ведьмы и держали у себя много лет. А потом вернули назад. Или, вернее, возлюбленная его смогла вернуть. Подробностей нет, осталась лишь красивая легенда. 
- Какая?
- Он смог передать весточку своей возлюбленной. И указал, где и когда ведьмы вместе с ним появятся. Его возлюбленная была магом, но и ей пришлось несладко, потому что обращали рыцаря то в животного, то в змею, то еще во что-то, а ей нужно было удерживать его в магической сфере, чтобы расколдовать.
- Знаю! – вдруг радостно выпалила рыжая малышка. – Знаю! У нас тоже есть такая легенда! – и она радостно продекламировала:
- «Я стану вороном. Держи!
Не отпускай меня.
Мне без тебя, моя Дженнет,
Прожить нельзя и дня!

И скользкий угорь, и дракон,
Чей вид страшнее тьмы -
Все это буду я, Дженет!
Но победишь всех ты!
Они меня в булатный меч,
Что режет руки в кровь,
Затем в гадюку обратят.
Но зла сильней любовь!

И будет пламя руки жечь,
Морозить будет лед!
Но ты меня не выпускай!
Тебя победа ждёт!

Меня ты сбрызнешь молоком,
Водою окропишь,
И снова стану я собой.
И зло ты победишь!»

Малышка произнесла стихи с жаром, а потом стушевалась.
- Я любила эту легенду в детстве, - чуть смущенно произнесла она. - И выучила ее наизусть. Я никогда не понимала, почему в легенде о Тэмлейне говорилось о прекрасных эльфах, но при этом, по сути, они вели себя как злобные ведьмы.
- Может, потому что это были ведьмы? – предположил Кей. – Эти твари имеют похожие повадки в разных мирах.
- Постойте! Тогда получается, что и моему миру они тоже вредят?
- Разумеется. Они расшатывают все миры, по которым шастают. Поэтому их и надо ловить и уничтожать. Как вредителей.
- Понимаю. Но я же не ведьма. Вы мне верите?
Зеленые глаза смотрели на Кея с надеждой. Губы чуть приоткрылись, словно напрашиваясь на поцелуй. Кею страшно захотелось прижать малышку к груди, растрепать ее волосы, запустить руку в рыжий шелк, а затем… Ыбыш ее побери! Что происходит? Она соблазняет его? Мужчине попасть в ловушку ведьмы легче простого. Кей поджал губы и жестко сказал:
- Не до конца. Посмотрим. 
Малышка с разочарованием отвернулась и вздохнула. И этот вздох резанул Кея по сердцу. Но нет, он не дурак, чтобы самому шагнуть в расставленную ловушку. Он подождет. И не дай Бог она даст ему повод хоть на секунду усомниться в себе. Он умеет быть жестким. И она это испытает на себе.

Когда вечером они прибыли в замок, у Иннэль уже отваливался зад и ныла спина. Каждый новый километр давался больней предыдущего. Но она молчала и не жаловалась: в конце концов, Иннэль сама ведь напросилась на эту муку. Хотя, с другой стороны, и выбора-то у нее не было: дознаватель был единственным человеком, который смотрел на девушку без ненависти, страха или неодобрения. И еще… Иннэль было стыдно в этом признаться даже себе, но рядом с ним она начала чувствовать себя живой, по-настоящему живой.
Иннэль пыталась вызвать в памяти последние месяцы своей жизни, но они все смотались в один серый спутанный комок, и распутать этот комок было уже никому не под силу. Почему? Это было проявление особенностей нового мира? Это Авалакалон стирал воспоминания Иннэль, оставляя за мокрой губкой только смутный след на холсте жизни, след, в котором однажды она не сможет разглядеть ничего - ни одного четкого штриха или мазка?
Господин Рошшель вызывал у Иннэль двоякие чувства. Порой он смотрел на нее так холодно, говорил так сухо, даже враждебно, что ее душа сжималась от страха. Но потом в одном взгляде, даже улыбке проскальзывало что-то, от чего у Иннэль вырывался вздох облегчения: нет, он ей не враг, он не может быть врагом. Разум твердил: опомнись, он дознаватель, если потребуется, он без всякого сожаления пошлет тебя на казнь. И она снова замыкалась в своем страхе.
Но сейчас, когда Рошшель держал ее так крепко и так надежно, что по всему телу начинали бегать искорки, Иннэль не хотелось даже допускать мысли об этом. Рука дознавателя жгла Иннэль, и девушка смущалась. От мужчины пахло кожаной курткой, слегка потом и еще каким-то странным горьковатым запахом, который вызывал у Иннэль почти неконтролируемой желание наклониться и вдохнуть его сильней. Да что это с ней такое? Совсем потеряла голову? Может, причина банальна: ни один мужчина уже несколько месяцев не прикасался к ней? Но ведь ей этого и не хотелось. Весь мир был отгорожен от Иннэль болью. Горе стояло огромными черными горами, и у девушки не было ни сил, ни желания даже попытаться перевалить через них. Черная пустыня – вот чем была ее жизнь. А сейчас…
Солнце мелькало между ветвями деревьев, и мир несся мимо сплошным переплетением зеленого и золотого. Лес сменялся лугом, где ветер перекатывал фиолетово-желтые волны цветов. Воздух с заплетенными в него ароматами духмяного лета бил в лицо. Иннэль купалась в его прозрачных струях, чувствуя, как сила наполняет ее. Она словно перелистнула страницу черно-белых комиксов, и следующая – внезапно! - была написана яркими красками. И какой же будет следующая? Иннэль надеялась, что ее история не будет оборвана кровавой кляксой.
- Замок Трех ветров, - сказал господин Рошшель, кивая на появившийся вдалеке силуэт аккуратного замка с башнями и зубчатыми стенами, стоящего на холме.
Иннэль кивнула. Дознаватель пришпорил коня, и тот рванул вперед. Иннэль снова испуганно прикрыла глаза: она так и не привыкла к бешеной (по крайней мере ей так казалось) скачке.
Замок, возвышающийся посередине просторного луга, рос и увеличивался в размерах. Стали видны серебристые дощатые крыши башен и песочного цвета валуны, из которых было сложено основание стен. Сад спускался отлого зеленым шлейфом с холма в долину. 
Кавалькада из дознавателя, помощника и двух стражников прогремела по мосту и ворвалась во двор.
- Господин Кэрверт! Молодой господин! – раздались радостные крики, потом из центрального, украшенного арками крыла вылетела стремительным колобком пожилая женщина.
Один из стражников принял Иннэль, помогая ей слезть с коня, а следом спрыгнул Рошшель.
- Кей! – пронзительно крикнула женщина и порывисто обняла дознавателя, с трудом дотягиваясь до наклонившегося к ней мужчины. Потом словно опомнилась и поклонилась.
- Нянюшка! – тепло сказал Рошшель и тут же с тревогой спросил: - Как отец?
- Вовремя вы приехали! – тут же залилась слезами женщина. – Кончается ваш батюшка. 
- Что?
Дознаватель рванул в дом. Иннэль испуганно оглянулась на замковых слуг и стражников и торопливо зашагала за своим единственным защитником. Рябой помощник нахмурился, но последовал за ней.
Замок был не похож на дом барона Цаммерса: все здесь было старинным и, как это ни странно звучит, всамделишним. Каждую вещь словно прикрепило к ее месту время, поставив печать неизменности и непреложности. Огромный очаг, тяжелые гобелены на каменных стенах, массивные столы, отполированные поколениями гостей, ставивших на них локти и грохающих по столешнице тяжелыми кружками с вином. Залы, коридоры, лесенки – пологие и крутые, широкие и узкие, прямые и закрученные в спираль – вся эта сложная архитектура завораживала, звала за собой, обещая за углом новое открытие.
Иннэль едва поспевала за широко шагающим Кэрвертом, а за ней шли сопровождающие.
Зал, куда они вошли, был спальней – с высоким потолком, с развешенными по стенам головами убитых животных и шкурами, поверх которых висело оружие и доспехи. Но взгляд Иннэль сразу приковала широченная кровать с темно-лиловым балдахином, на которой полулежал-полусидел старик.
Он был еще не так уж стар, и Иннэль отнесла его к пожилым людям только из-за седых волос, но лицо, хоть и изборожденное морщинами, хранило на себе отблеск властности и жизненной силы, а глаза смотрели твердо и ясно.
Старик смотрел не на Иннэль, а на дознавателя, который, войдя, тут же опустился рядом со стариком на колени.
- Сын мой! – прохрипел тот и поднял обессиленную руку. Лицо старика было покрыто испариной, а губы искусаны до крови. Иннэль с сочувствием подумала, что терзающая его боль сильна, но старик сдерживает силой воли стоны и другие звуки, могущие выдать его слабость. – Сын мой! Как хорошо, что ты приехал.
- Отец! – сдержанно сказал Кэрверт и с почтением поцеловал протянутую руку. – Что произошло?
- Нет времени! Она расскажет!
Тут Иннэль заметила девушку, всего на пару лет старше ее, стоящую у окна. Девушка была одета в голубое платье с простой отделкой. Темно-русые волосы были заплетены в косы, которые обвивали гордую головку. Серые глаза смотрели твердо, а губы были поджаты. Иннэль показалось чуть странным, что ни дознаватель, ни эта девушка, казалось, не проявляли сильного горя, но разве она знала, какие чувства связывали этих троих?
- Ключ, Кэй! – прохрипел старик. – Еще несколько минут, и я вынужден был бы передать его Миаре.
- Я готов, отец, - смиренно промолвил Кэрверт, склоняя голову. Он нахмурился, вздохнул и громко произнес, словно беря всех присутствующих в свидетели: – Я, Кэрверт Рошшель перед лицом Бога, создателя нашего мира, смиренно принимаю почетный долг стать хранителем Ключа.
- Я, Робьен Рошшель, граф Эвелах… - стараясь говорить внятно, но задыхаясь на каждом слове, начал больной, - перед лицом Бога... создателя нашего мира... передаю Ключ... сыну своему, Кэрверту Рошшелю…
Старик попытался приподнять голову, но это ему не удалось, тогда Кэрверт сам осторожно приподнял голову отца и помог ему снять с шеи цепочку. Иннэль увидела, что на цепочке висит ключ. Ключ светился приглушенным золотым светом, и Иннэль показалось, что в воздухе раздается тонкий мелодичный звон. Кэрверт принял ключ и надел цепочку себе на шею. Потом поцеловал руку отца.
- Я взял Ключ, отец, - тихо сказал он, и у Иннэль по щекам заструились слезы. Она сама не знала, почему плачет, и лишь осторожно утерлась платком, который достала из кармана курточки.
- Что случилось? – настойчиво повторил дознаватель, вставая на ноги, и Иннэль подумала, что даже в такой ситуации прежде всего он хочет докопаться до истины.
- Кабан, - прохрипел старик. – Но я его одолел… Боже! Как же горят все внутренности! Как жжет! – и он заметался на постели.
Откуда-то из угла к старику подскочил худощавый костистый мужчина, одетый в зеленый камзол. Иннэль, вся поглощенная разворачивающейся на ее глазах трагедией, не обращала на него раньше внимания.
- Я сейчас удвою обезболивающее, - пообещал мужчина, и Иннэль догадалась, что это был лекарь.
- А какой яд, вы не смогли определить? – поинтересовался дознаватель, но лекарь лишь развел руками.
- Прошу прощения, господин Рошшель. Но в моей практике такого яда ни разу не встречалось. Я, конечно, дал его сиятельству все возможные противоядия. Не исключено, что это затормозило развитие болезни, но…
- Но?
- Но вашему батюшке становится все хуже и хуже. Я не могу исключить печального исхода дела.
Иннэль увидела, как на лице дознавателя заходили желваки. Он кинул взгляд на девушку в голубом, и она ответила ему тревожным взглядом.
- Я попытаюсь помочь, - сказал дознаватель, засучивая рукава.
- Бесполезно, - остановил его старик. – Ты думаешь, я сам бы себе не помог, если бы смог? И лекарь уже не в силах ничего сделать. Это был не простой кабан. Но я… - тут старик застонал.
Иннэль всхлипнула и тут же испуганно закрыла рот руками, но она уже успела привлечь к себе внимание. Девушка в голубом бросила на нее взгляд и тут же вопросительно и строго глянула на Кэрверта.
Тот спохватился и сделал знак своему помощнику.
Но Иннэль не нужно было приказывать уйти: она и сама тяготилась сценой, невольной свидетельницей которой оказалась, и поспешила покинуть спальню. Посторонние вышли, и дверь закрылась, отрезая внутри больного с лекарем, Рошшелем и девушкой в голубом.
В коридоре Аллан вполголоса перекинулся парой слов со слугами и повернулся к Иннэль:
- Иди за мной!
Иннэль торопливо отерла последние слезы и послушно пошла за помощником дознавателя.
Они спустились вниз, и Иннэль с содроганием поняла, что ее ведут в подземелье. Горькое чувство затопило девушку: несмотря на снисходительность Рошшеля, несмотря на то что никто так и смог доказать ее вину, ее все равно будут считать ведьмой. И поблажки ей не будет. 
Иннэль послушно вошла в камеру, где стоял топчан на чурбаках с охапкой сена, и с укором взглянула на Аллана, который запирал за ней решетку.
- За что вы так меня невзлюбили? – невольно вырвалось у нее.
Рябой парень остановился. Его голубые глаза смотрели на Иннэль холодно и непреклонно.
- Ты можешь сколько угодно пытаться дурачить господина дознавателя, но рано или поздно я выведу тебя на чистую воду, ведьма, - сказал, словно выплюнул, он.
Иннэль посмотрела вслед уходящему Аллану и уселась на топчан. В подземелье было прохладно. Иннэль обхватила себя за плечи и забралась с ногами на лежанку. Слезы снова полились у нее из глаз. Ей было жалко и пожилого отца, кого смерть настигла так неожиданно и невовремя, ей было жалко и девушку в голубом, неизвестно кем приходящуюся старику и господину Рошшелю. Но кто же она? Вряд ли она была женой старика: слишком уж большая разница в возрасте. Хотя кто знает, какие традиции есть в этом мире? И еще Иннэль подметила пару теплых взглядов, которыми обменялись девушка с Кэрвертом. Может, это жена или невеста дознавателя, вдруг подумалось Иннэль, и сердце отчего-то сжалось. Да какое ей дело до того, кем они друг другу приходятся, рассердилась на себя Иннэль. Это не ее дело! Она сердито сбросила жучка, который сдуру забрался ей на руку.
Время шло. Свет солнца, ползущий по стене, из золотого стал медным. На землю наползал вечер. Скоро ночь. Вряд ли кто-то вспомнит об Иннэль до утра, с обидой подумала девушка, а она даже толком ничего не ела. В дороге перекусили наспех, а у Иннэль от волнения и скачки не было аппетита. Сейчас голод напомнил о себе. Едва Иннэль подумала об этом, как ей, к тому же, страшно захотелось пить. Стало жальче себя во сто крат. Иннэль сжалась в комочек и заплакала.