Ведьма для изумрудного дракона

— Вот же ж старый наглый жук!

С этими словами письмо от главы гильдии лекарей и травниц выскользнуло из пальцев Лили. Бумага почти коснулась пола, но она перехватила ее в последний момент.

— Снова поднял ежегодный взнос на лицензию! — она прошлась от прилавка к окну и обратно. Юбка мягко шуршала, облегченный корсет сжимал тонкую талию, каблучки выстукивали по деревянному полу в такт ее раздражению. — Да у него, похоже, зуд не только на бубенчиках.

Не выдержав, Лили опустилась на диван у дальней стены. Рыжий кот нехотя подвинулся, демонстративно заняв половину подушки.

Ее взгляд скользнул по лавке — вдоль аккуратных полок с банками и флаконами, мешочками сушеных трав, связками лаванды и мяты, перевязанных шпагатом. За прилавком возвышался шкаф с настойками, кристаллами и крупной солью в стеклянных чашах. В воздухе витал аромат лимона и трав — обычно дарующий успокоение, но сейчас раздражение перевешивало.

Граф лениво приоткрыл янтарный глаз.

— Хозяйка-ау… Я же говорил: не надо было лечить его сыпь за два дня. Надо было растянуть удовольствие. С недельку. Исключительно в воспитательных целях.

Лили нахмурилась, а пальцы сжали письмо так, что бумага жалобно захрустела.

— Не хмурься, хозяйка-ау, — протянул он. — Морщины раньше времени появятся. А ты еще слишком молода, чтобы портить такое прекрасное личико.

Он боднул ее в плечо, требуя внимания.

Лили выдохнула и свободной рукой провела ладонью по боку кота, почесала его между ушами, и не удержавшись, коснулась пальцем его влажного носа. Кот возмущенно фыркнул, дернул усами и сделал вид, что оскорбился.

— С каких пор ты заботишься о моём лице? 

— С тех самых, как заметил, что у тебя веснушки на носу ярче проступают, когда ты недовольна или злишься, — мурлыкнул кот.

Она закатила глаза, аккуратно разгладила измятое письмо и бросила его на столик, стоявший сбоку.

— Думаешь, стоило отказать его жене и не накладывать заговор на верность? — она бросила на кота короткий взгляд. — Отыграться решил?

Граф потянулся, выпуская когти и лениво царапая заговоренную обивку дивана.

— Во-первых, мы брачный союз спасали. Дело, конечно, неблагодарное, но кто-то должен. Во-вторых, если у старого гуляки теперь интерес просыпается исключительно при виде собственной супруги — это не магия. Это чудо. И в-третьих… — он хитро прищурился, — по нашей части все было чисто. Придираться не к чему.

Лили фыркнула, и раздражение чуть отпустило.

Колокольчик над дверью мелодично звякнул, напоминая о том, что рабочий день в самом разгаре.

— О-о-о… Ставлю хвост пришла твоя любимица. За спиртовыми настойками и сватать внучка, — сказал Граф, не смотря в сторону двери.

В лавку впорхнула тетушка Мо — крошечная, сухонькая, с неизменной корзиной на сгибе руки. Шагала бодро, будто ей не за семьдесят, а едва за сорок.

Лили поднялась и подошла к прилавку, встречая гостью мягкой улыбкой.

— Лилиана, дорогая! Мне бы твоих настоечек, что на спирту. Для суставов. Самых крепких.

Лили легко дотянулась до верхней полки и сняла темные бутылочки.

— «Коленная отрада» на зверобое и серебристой иве. И вот эта — «Старость, подожди» — славится своей крепостью. Как вы любите.

— Ах, золотце ты мое… — старушка улыбнулась, но на вдохе ее голос чуть просел, с коротким сухим «кхе». — Мои колени тебя обожают.

Ореоны привычно перекочевали на прилавок, но уходить тетушка Мо не спешила.

— Одной, наверное, непросто управляться с таким хозяйством… — тётушка Мо понизила голос. — А хочешь, я тебя с моим внучком познакомлю?

— Завела свою шар-р-рманку… — протянул Граф, даже не открывая глаз. — Скажи ей, что я одобряю только тех, кто способен вызвать мою благосклонность. А это дано не каждому.

Тетушка Мо посмотрела на кота.

— А этот чего размяукался?

Лили скосила на него взгляд, едва сдерживая улыбку.

— Так весна же.

— Да-да, понимаю… — старушка махнула рукой. — Этим кобелюкам лишь бы одно — по кошкам бегать.

Граф сел и уставился на тетушку Мо немигающим взглядом.

— Передай ей, что я не «кобелюка». И по кошкам я не бегаю. Я выбираю, — холодно уточнил он.

— Так что скажешь… встретитесь завтра? — тетушка Мо накрыла ее руку своей сухонькой ладонью.

Она видела этого «замечательного внучка»: рыжий, веснушки щедрой россыпью по лицу — и, вероятно, не только по лицу, ростом чуть выше нее, глаза карие. Милый. Старательный. Чей-то хороший жених.

Но не ее.

После смерти бабушки — последнего родного человека, которого она любила — в душе будто выжженное поле. Боль тогда была такой сильной, что Лили поклялась себе больше не позволять никому подбираться так близко.

Дом, лавка, травы, фамильяр — этого ей хватало. Спокойствие, которое она выстроила вокруг себя, далось слишком дорого. И впускать кого-то просто потому, что «пора» или «одной тяжело», она не собиралась.

Лили мягко высвободилась.

— Ваш внучок хороший парень, я не спорю. Но я не хочу сейчас ни с кем встречаться. С лавкой я справляюсь сама.

Тетушка Мо восприняла отказ добродушно, попрощавшись, вышла из лавки.

— Ну, наконец-то ушла-ау, — протянул Граф, сладко потянувшись. — Тишина-ау и покой…

Он зевнул, показывая клыки, как у маленького демона. Затем шлепнул хвостом по дивану и умостился спать.

Она бросила взгляд на часы — стрелка подбиралась к полудню. 

— Время к обеду, пойду печь пирог.

Граф приоткрыл один глаз, и посмотрел недоверчиво.

— А может лучше не на-адо?

— Чувствую, сегодня точно получится! — упрямо заявила Лили.

— Сегодня получится, — пробормотала Лили, на ходу завязывая фартук.

Она достала из  холодного шкафа сливочное масло и подошла к длинному кухонному столу, залитому солнечным светом из арочного окна. Доска, испещренная старыми следами ножа, была теплой под ладонью.

Развернув вощеную бумагу, нарезала масло на аккуратные кубики и провела над ними рукой. Вокруг масла вспыхнуло едва заметное серебристое мерцание — щепотка магии для верности. 

Сито мягко приподнялось над миской.

Лили едва заметно повела ладонью — вбок, потом обратно, задавая ритм. То самое лёгкое потряхивание, которое обычно делают руками, чтобы мука ложилась воздушной вуалью.

Мешочек на столе дрогнул.

Белая мука тонкой струйкой потянулась вверх сама — сначала робко, потом увереннее. Она вытянулась в воздухе гибкой лентой, словно послушная белая змейка, и аккуратно нырнула в сито. Мучная пыль осыпалась сквозь металлическую сетку, оседая в миске лёгким, почти невесомым облаком.

Лили продолжала вести ладонью — плавно, размеренно. Сито послушно дрожало, мука ложилась ровным слоем, не комкуясь.

С улицы раздался резкий крик. Лили дернулась — и вместе с ее рукой дернулась магия. Белая струйка муки, уже почти просеянная, взвилась вверх и обрушилась прямо ей в лицо.

Она зажмурилась.

— Апчхи!

Провела ладонью по волосам — пальцы стали белыми. Подошла к медной крышке на полке и увидела в кривом отражении: на кончике носа — мучная полоса, рыжие пряди припорошены, ресницы тоже.

— Прекрасно… — выдохнула она. Она глянула в медную крышку, прислоненную к стене. В кривом отражении на кончике ее носа белела полоса. Она тут же смахнула ее.

С лавки у круглого стола донесся ленивый зевок.

— М-м-м, — начал было Граф.

— Давай без твоих шуточек, — буркнула Лили и, махнув рукой, опустила сито на стол.

Лили, потянувшись за солью, на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями и возвращая себе спокойствие. Затем склонилась к столу и в миску с мукой добавила разрыхлитель, щепотку соли и сметану с сахаром. Добавила холодные кубики масла и начала перетирать все пальцами. Масло сначала держалось плотным, потом стало мягче, выдавливаясь между пальцами. Мука цеплялась за него, и масса постепенно превращалась в нежную, рассыпчатую крошку.

— Вот так… — пробормотала она.

Собрав крошку в шар, Лили прижала его к форме прямо на столе под окном. Солнечный свет делал тесто почти золотистым. Оно трескалось под пальцами, сопротивлялось, но она упрямо вдавливала его обратно.

Форму она понесла к холодному шкафу. Белая скатерть на круглом столе в центре кухни уже припорошилась мукой — она сама не заметила, как разнесла ее по комнате.

Вернувшись к рабочему столу, она взяла лимоны. В солнечном пятне их кожура светилась. Лили натерла цедру — аромат вспыхнул ярко, перебивая запах сушеных трав, что висели на балках.

Сотейник зашипел, когда она добавила сахар и крахмал. Начинка густела, булькала, лениво перекатываясь, будто что-то шептала на своем сладком языке.

Когда золотая масса остыла, Лили выложила ее в форму. Разровняла. Достала из холодного шкафа остатки теста — оно стало твердым. С довольной улыбкой она натерла его на крупной терке. Стружка мягко осыпала пирог, словно первый снег.

— Вот теперь будет идеально, — прошептала она и поставила форму в духовку.

Горячий воздух обжег лицо. Лили отступила и машинально оглядела стол. Полуденное солнце безжалостно высвечивало каждую крошку,каждый мучной след на столе, на полках и даже на полу у ее ног.

Она махнула рукой — и крошки, послушно скользнув по столешнице, собрались в небольшую горку и мягко упали в мусорное ведро. Ещё один жест — и часть мучного налёта с полок осыпалась вниз. Но на большее времени не было.

В нос ударил запах. Не тот сладкий, лимонный, которого она ждала. 

Из-за спины донесся ленивый голос Графа:

— М-м-м… а мы всё-таки призываем де-е-емонов…

Он важно восседал на стуле за круглым обеденным столом и наблюдал за её суетой.

В этот момент в дверь лавки раздался частый стук.

Дверь задрожала от ударов. Затем кто-то решительно дернул ручку.

— Кто в здравом уме ломится в лавку во время обеда… — выдохнула Лили, вытирая ладони о фартук.

Стук повторился. Громче.

Лили раздраженно огляделась, не зная, что делать с пирогом: вытаскивать или захлопнуть дверцу и надеяться на то что тот не превратиться в угольки.

Прикусив губу, она подхватила форму прихваткой за горячие борта, аккуратно вытащила пирог и поставила на стол рядом. Края подгорели до темной, почти черной корочки.

Граф неторопливо вылизывал лапу и протянул:

— Ну всё, хозяйка-ау… допеклась. Демоны за заказом пришли. Требуют угли с цитрусовым послевкусием.

— Какие демоны?

— Если не демоны — значит сборщики долгов. А это, согласись, почти одно и то же.

— Но у нас нет долгов!

— Вот именно. Самый подозрительный факт за сегодня. 

— Да ну тебя, Граф…

— Хозяйка-ау… — наткнувшись на ее рассерженный взгляд, он невинно моргнул. — В таком виде пойдешь?

Лили щелкнула пальцами. Провела ладонью вниз вдоль тела — очищающее заклинание мягко сняло мучной налёт с волос и кожи. Блузка и юбка снова стали безупречно чистыми.

— Лучше? — процедила она.

Граф фыркнул, спрыгнул со стула, задрал хвост высоко — как боевой штандарт — и важно направился к двери лавки первым.

Стук не прекращался.

Когда они вышли в торговый зал, через стекло стали видны двое мужчин в одинаковых тёмных плащах с широкими капюшонами. Лица скрыты. Наёмники. Маги. Или те, кто не желает быть узнанным.

Такие приходили редко. Но платили хорошо.

Лили невольно прищурилась. Если это заказ на редкие ингредиенты… возможно, она наконец-то закроет повышенный взнос в гильдию.

Лили открыла дверь и отступила в сторону. Мужчины вошли молча, огляделись, но капюшоны так и не сняли.

— Светлого дня, — приветливо сказала она. — Чем могу помочь, вайры?

Граф подбежал к ним, будто собирался обнюхать. Лениво потерся о низ одного из плащей, для вида даже замурлыкал — и тут же резко прикусил ткань.

Щелкнули зубы.

Кот мгновенно отпрыгнул назад, морщась и потирая морду лапой.

— Тьфу-у-у… — протянул он с отвращением. — Это не плащ, а ходячая броня. Руны и амулеты прямо в ткань вшиты. Против клыков, против когтей… Ну попробуй такого кусни-и.

Один из мужчин едва заметно дернул головой. Второй даже не шелохнулся.

Лили сохранила вежливую улыбку.

— У нас есть все необходимое. Настойки, сборы, эликсиры. Вы ищете что-то конкретное?

— Нам нужно быстродействующее снотворное. Такое, чтобы даже дракона вырубило. Бессонница мучает, — сказал один из мужчин, с насмешкой в голосе.

Лили лишь кивнула.

— «Сонная роса», «Капли Ночного Мира», «Пыль Полузабытых Снов» — это быстродействующие средства.

— Все это мы пробовали, — перебил тот же мужчина. — Не помогает. Есть что-то по-настоящему сильное?

Второй молча положил на прилавок мешочек с монетами.

— Возможно… у вас есть Лунная Сердцевина Ноктурна.

Лили едва заметно качнула головой, сохраняя улыбку.

Лунная Сердцевина слишком ценна. У неё она была. Но не каждый клиент получает всё, что просит. Даже если готов платить.

Она уже потянулась к полке с пузырьками, намереваясь перевести внимание на другие зелья, но Граф скользнул по стойке, как тень.

— Хозяйка-ау… кажется, один флакончик прямо на виду…

Кот ловко подпрыгнул на соседнюю полку, будто хотел заслонить маленький матово-серебристый флакон. Лапой он толкал его дальше, за другие банки…

Но сегодня был явно не их день.

Флакон предательски завалился и полетел вниз.

На долю секунды завис в воздухе.

И его перехватила рука в черной кожаной перчатке.

Лили сглотнула и бросила на Графа выразительный взгляд, сулящий ему воспитательный разговор.

И только потом позволила себе облегченно выдохнуть: хорошо, что не разбился. От одного запаха Сердцевины даже в жидком виде можно уснуть стоя. А если принять внутрь, то проспать больше суток.

Молчаливый мужчина аккуратно поставил флакончик на прилавок, придерживая его за округлый бок в перчатке.

— Спасибо, что спасли флакончик. Граф сегодня неуклюж, — Лили взялась за горлышко и потянула его на себя.

Разговорчивый чуть наклонил голову и елейно произнес, словно говорил лучший комплимент:

— Нам было бы крайне неприятно узнать, что в вашей чудесной лавке есть нужная нам вещь… и вы решили её утаить.

Лили натянула холодную улыбку хозяйки, которой нечего бояться.

— Я ведьма, вайры. И не продаю сильные зелья без особого рецепта.

— Вы об этом? — снова с насмешкой спросил мужчина, вытащил конверт из кармана плаща и протянул его ей.

Лили медленно вдохнула. Взяла конверт и достала бумагу. Печать была настоящей. Подпись — подлинной.

— Пятьдесят золотых оренов за этот флакон. В нем одна порция.

Граф прыснул со своего места:

— Ого-о… хозяйка-ау решила обобрать демоню-ук.

— Дорогое удовольствие. Но мы берем.

Второй мешочек с монетами оказался на прилавке.

Лили не дрогнула, хотя сердце колотилось слишком громко. Она оперлась ладонями о прилавок, удерживая ровную осанку.

— Я обязана предупредить. После приема возможны провалы в памяти, сильная слабость, галлюцинации. При частом использовании развивается зависимость.

Разговорчивый встряхнул флакон, наблюдая, как серебристая жидкость медленно перекатывается внутри.

— Любопытно… А как действует на драконах знаете?

Внутри все похолодело.

Лили на долю секунды задержала дыхание, затем позволила себе легкую, почти усталую усмешку:

— Испытаний на драконах не проводилось. Кто ж нас, простых ведьм, к ним допустит? Да и не залетают они в наши края после военной кампании прошлого столетия.

Она чувствовала их тяжелые, изучающий взгляды. Секунда тянулась слишком долго.

— Жаль.

Мужчины переглянулись. Мешочки с оренами остались лежать на прилавке.

Они покинули лавку. Колокольчик звякнул. Дверь закрылась.

Лили стояла, пока звук не стих окончательно. Только тогда позволила себе опуститься на стул за прилавком.

Строки из гримуара всплыли сами собой — четко, будто кто-то выжег их на внутренней стороне век:

«Яд… Разум туманится… возможны вспышки ярости… дух дракона может уснуть навечно…»

Мысль о флаконе в руках тех магов ныла, как заноза в пальце.

Если зелье применят против дракона — это будет на ее совести.

Но ведь от одной порции ничего не случится?

Правда ведь?..

— Ох, неспроста о драконах заговорили, эти демонюки, — протянул Граф.

Лили вздрогнула. На миг ей показалось, что он прочитал ее мысли.

— Что ж… надеюсь, ни один дракон не встретится на их пути, — тихо сказала она.

Толком не понимая, кого пытается успокоить — кота или себя.

И тут же резко повернулась к нему:

— Ты мне зубы не заговаривай. Что это вообще было?

— Я спасал… пытался спасти ситуацию, хозяйка-ау…

— В итоге зелье оказалась у них, — перебила Лили. — А если бы флакон разбился, то мы могли уснуть прямо на месте. И кто знает, с какими последствиями бы проснулись.

Кот отвел взгляд. Хвост нервно дернулся.

— Он… скользнул, — недовольно муркнул он.

— Ладно. Уже ничего не сделать. Но больше не прыгай среди полок при покупателях, не котенок уже.

Он виновато потерся о ее ногу и юркнул под стол. Там шумно чихнул, и ткнулся носом в корзину с небьющимися баночками с серебристым порошком.

Лили же прикусила губу. На мгновение мелькнула трусливая мысль: вот бы зелье испортилось само — и никому не пришлось бы страдать. Но испорченное зелье — испорченная репутация. А для ведьмы она дороже золотых.

Тяжело вздохнув, она поднялась, сняла с верхней полки узкую деревянную шкатулку с потайным дном и аккуратно уложила баночки внутрь. Сверху прикрыла их мешочками с обычной солью — на случай чужого любопытства.

Корзину убрала в сторону, нажала на резной узор под столешницей и свободно приподняла потайную панель у основания. Шкатулка легла в тайник. Доска мягко опустилась на место, как будто ничего и не было.

— Почему здесь, а не в лаборатории держишь такую редкость, хозяйка-ау? — проворчал Граф.

— Потому что там слишком очевидно.

Лили подняла фамильяра на руки и вместе с ним устроилась на диване. Зарылась пальцами в мягкую рыжую шерсть. И под мурчание кота медленно возвращала себе спокойствие без всяких «если» и «вдруг».