Ведьма и Ветер

Пролог

  Жмурясь от солнца, я шла по дороге. Рюкзак, полный монет, приятно оттягивал плечо. С губ срывался незамысловатый мотив, и жизнь казалась отличной штукой.

  Когда всё переменилось, не заметила. Потемнело, откуда-то появился туман, в котором терялся дальнейший  путь. Сделав в этом киселе несколько шагов, я, всё же, остановилась и прислушалась. Тихо, как в склепе, но интуиция твердила об опасности. Где-то, в глубине души, зародилась тревога. Я уже думала податься назад, но услышала шипение и не решилась. Вместо этого огляделась в поисках угрозы.

  Пласты тумана перемещались, создавая разные образы. Вот что-то похожее на слоника, а там – на мягкую кошачью лапу, чуть левее - на огромную крылатую собаку. Они двигались в белёсых струях, но были совсем не страшными. Откуда же шипение? Я глянула под ноги. Ближе к земле туман был не такой плотный, и мои глаза выхватили настоящий ужас. То, чего я так боюсь.

  Почва кишела змеями. Их клубок копошился прямо у ног, не позволяя сделать ни шага. Мгновенно моя фигура превратилась в каменное изваяние, на котором жили только глаза. И я наблюдала.

  Время от времени одна из ползучих особей поднимала голову, и, слепо глядя в мою сторону, высовывала раздвоенный язык и шипела. Особенно старалась белая змейка, что была крупнее прочих. Её голос обладал особой злобой, не позволяя мне вырваться из паралича.

  Но вот послышался звук, напоминавший мартовский кошачий ор, и гады насторожились. Раз – и они исчезли в песке. Видимо, приближался кто-то страшнее их. А я продолжала стоять, не в силах сбросить оцепенение.

Елания

 - Е-ле-на И-ва-нов-на! Е-ле-на И-ва-нов-на!

Ну, кто там опять? Я в отпуске. Имею право поспать.

- Е-ле-на-И-ва-нов-на!

Да это же Лёшка Петельский из десятого «Б»! И что ему понадобилось? Придётся встать, этот не уймётся, пока своего не добьётся. О, в рифму заговорила! С чего бы? Вроде последний звонок вчера прошёл без размаха. Да и с девчонками потом благородно посидели, с шампанским и шоколадом.

- Е-ле-на И-ва-нов-на!

- Да, встаю, встаю!

  С полузакрытыми веками я скинула ноги с постели и приняла вертикальное положение. Посидела, продрала глаза, потом, кряхтя, поднялась. Чтобы прийти в себя решила сделать несколько упражнений. Чуть не клюнув пару раз ковёр, поняла, что сегодня фитнес меня не любит. Ещё поспать, что ли?

  Но тут за окном грянуло.

- Раз, два, раз, два! Достаточно. Приступаем к водным процедурам!

И ещё раз. И снова. Вот же…. Как назвать этого Петельского? И не поленился записать. Но делать нечего. Вернее, есть чего. Водные процедуры. Здравствуй, душ.

  Квартира у меня небольшая, школа дала. Дом сельского типа на четыре семьи. В общем, комнатушки – клетушки. Но я не роптала, есть крыша над головой и ладно. Из плюсов – рядом со школой. Из минусов – рядом со школой. Поэтому и прибегают ко мне все, кому не лень. Но это не всё. Минусы они такие минусы, вечно их много. Например, отсутствие ванны. Моя санитарная зона состояла из душа и раковины, а туалет и вовсе был на улице. Хм, а наличие душа это плюс, многие в нашем городке и этого не имеют. Максимум, баня во дворе. На мой взгляд, баня – отличная вещь, но не когда непогода на улице. Так что, душ лучше. Но кто бы знал, как мне хотелось ванну! Понежиться в душистой водичке, выпить шампусика, как в рекламе…. Но санзона была такого размера, что вместить туда ванну мог разве что волшебник.

  Повздыхав, я всё-таки привела себя в относительный порядок, надела шорты с футболкой и вышла во двор.

  Петельский оказался не один. Его верный оруженосец Санчо тоже присутствовал. По-настоящему звали этого персонажа Сашка Панченко, вот и вышел Санчо Панса. Постепенно второе слово где-то затерялось, и теперь все его называли только так: Санчо. Даже учителя, за глаза, разумеется.

  Я сделала строгое лицо и задала вопрос, ответ на который мне хотелось знать последние полчаса.

- Зачем пришли?

- Елена Ивановна, - Петельский шутовски поднёс руку к голове, - докладываю. Вас вызывает директор. Он потребовал, чтобы я вас разбудил, во что бы то ни стало.

- Зачем? Я же в отпуске, - удивилась я, сразу начав мысленно строить всякие предположения, вплоть до прилёта в наш тихий городок инопланетян.

- Точно не знаю. Что-то насчёт летнего лагеря.

  Не поняла. Я же обращалась к нему с таким предложением, но он отказал. Денег нет и всё. А сегодня что-то изменилось? Если так, то надо поспешить.

- Так, ребята, вы идите, а я скоро буду.

  Мальчишек будто ветром сдуло, а я вернулась в дом. Надо подготовиться. Да и шорты, это не та одежда, в которой можно явиться к боссу.

  В недрах похожего на старца шкафа отыскала бежевый летний костюм, надела и подошла к трюмо. Разглядывать себя я не любила, но являлась ярой приверженкой слова «надо». Надо, значит посмотрим. Вздохнула. Н-да, внешность не модельная. Фигурка, конечно, комар носа не подточит, но всё остальное….

  В ранней юности я очень переживала, что не красавица. Смуглая, темноволосая, на цыганку похожая, тогда как все вокруг были светленькими. И толстовата, и круглолица, одна радость: губы. Яркие, сочные, они казались неуместными на моём простоватом лице. Я и в институт физкультуры пошла, чтобы недостатки скорректировать. Думала, раз-два, и я в дамках. Три ха-ха. Работать пришлось много, фигура теперь не подкопаешься, а вот красоткой так и не стала. Обычная я. Особенно на фоне своих подруг. Но изменения случились. И губы стали не такими заметными, и волосы потемнели ещё больше. А ещё в них появились красные прядки. Красиво. И заметьте, я ничего не делала. Некоторые говорят, что это окраска такая, мол, сейчас и не то придумывают. Но это они из зависти. Уверена, природа порой делает так, что никакому прогрессу её не переплюнуть.

  В общем, я от себя не в восторге, но не заморачиваюсь этим. Живу, а на недостатки махнула рукой. Что есть, то есть. Но вот мужчины, видно, не разделяют моего мнения. Уже двадцать шесть, а я одна. Но это же не повод для переживаний, правда? Хотя, чего скрывать, порой червячок грызёт. Ведь я же девушка, а любой девушке хочется тепла, и не говорите, что это не так.

  Рассмотрев себя в зеркале, я улыбнулась и сказала:

- Здравствуй, день! Я знаю, ты будешь замечательным.

  И отправилась на работу. Шла и мысленно напевала. Мне казалось, что там, у директора, ждёт моего появления что-то классное, почти волшебное. Что-то, что меня порадует.

  В коридоре перед кабинетом увидела группу подростков, в основном тех, с кем обычно ходила в походы. Они возбуждённо переговаривались, а кое-кто пытался подслушать, приложив ухо к замочной скважине. Был здесь и мой нынешний будильник. Петельский увидел на меня на подходе и громким шёпотом сказал:

- Атас! Леночка идёт.

И смутился, мол, выдал тайну. Будто я не знаю, как они меня между собой зовут.

Я сделал вид, что недовольна, грозно зыркнула и зашла в приёмную. Здесь суетилась секретарша шефа, готовила кофе. Значит, кто-то у директора важный. Увидев меня, она торопливо кивнула на дверь:

- Заходи, ждут.

  Вениамин Аркадьевич сидел за столом, но не вальяжно, как обычно, а напряжённо. Словно вот-вот собирался лопнуть, как узкая юбка, натянутая на телеса его секретарши. Было такое дело в прошлом году. Увидев, что до взрыва осталось с воробьиный шажок, я обеспокоилась и перевела взгляд на гостя. Чем таким он сумел раздраконить вечного флегматика?

  В кресле для посетителей сидел незнакомый мужчина. Ещё молодой, приятный. Больше ничего рассмотреть не успела. Встретилась с внимательным взглядом серых глаз. Вздрогнула, показалось вдруг, что меня препарируют, достают до самого нутра и выворачивают наружу все страхи и надежды. Вот это впечатление! Но я не собиралась делиться своей подноготной с первым встречным, поэтому мысленно послала разглядывателя в Тьмутаракань и повернулась к шефу.

- Вениамин Аркадьевич, вызывали?

- Фирсова, ты где ходишь? Я когда за тобой послал?

  Понятно, решил на мне отыграться. Спустить пар. На незнакомца нельзя, а на бесправную учительницу можно. Но я никогда себя бесправной не считала, за место не держалась, (у меня не семеро по лавкам), поэтому спускать подобный тон не собиралась.

- Что с вами? Комиссия из РОНО приезжает?

Не удивляйтесь, РОНО давно нет, но мы по привычке.

- Господь с тобой, Фирсова! – рука директора поднялась в намерении перекреститься, но быстро опустилась. Конечно, зачем позориться перед посетителем.

- А почему тогда рычите?

  Шеф похлопал глазами и махнул рукой.

- Елена Ивановна, мне не до шуток. Вот знакомься. Ветров Богдан Александрович, спонсор.

  И уже посетителю:

- Позвольте представить вам учителя физкультуры Фирсову Елену Ивановну, нашего бессменного организатора ежегодных походов по родному краю.

  Гость снисходительно кивнул, глядя на меня с таким выражением, будто сомневался в моей компетентности. Мол, что там эта пигалица организовать может. А я не пигалица,  метр шестьдесят восемь по вертикали. Он и сам не похож на богатыря. Но тут мужчина поднялся в полный рост, и я поняла, как ошибалась. И всё равно никто не давал ему права смотреть на меня как на неумёху. Поэтому я задрала голову и ответила тем же: осмотрела сверху донизу и поморщилась. Рисковала, но посетитель понял правильно. В его глазах заплясали смешинки, я тоже улыбнулась.

  Директор не ждал, пока закончатся наши переглядки. Он продолжал:

- Елена Ивановна, я рассказал уважаемому спонсору о вашей идее летнего лагеря, теперь вы должны убедить его. Если хотите получить денег.

- Убедить? Как?

  Я недоумевала.

- Сплясать перед ним, что ли?

Господин Ветров откровенно развеселился.

- Да, а ваш мэр именно так вас и описывал. И убеждал пойти навстречу.

А-а-а, так его папа Петельский прислал! Ещё бы, если учесть, что его Лёшка ярый поклонник всяких походов, он просто был обязан это сделать. А сколько крови у меня попил мэрский сынок, куда там комарам до его умений! Хотя, преувеличиваю. Парень совершенно беззлобный, хоть и шебутной. Одна только сегодняшняя побудка чего стоит.

  Я успокоилась, раз мэр направил, значит, будет всё стандартно. И сделав деловое лицо, спросила:

- Так всё-таки, Богдан Александрович, что нужно сделать, чтобы вас убедить? Там за дверью собралась группа старшеклассников, постоянных участников турпоходов, может их позвать?

- Не стоит.

  Господин Ветров прекратил веселиться и серьёзно посмотрел на меня. Глаза стали колючими. И снова это ощущение, будто он залазит мне в нутро. Пришлось отгораживаться зеркальной стеной. Сделать это удалось быстро, навык никуда не денешь, и я со всем вниманием и преданностью уставилась в эту наглую физиономию.

- Не стоит, - снова повторил он, и продолжил, - предоставьте мне все расчеты. Обоснование расходов, списки участников, количество дней, меню и всё остальное. Давайте с вами встретимся завтра, скажем, часа в три дня, там вы мне всё покажете и расскажете, Леночка.

  Я скривилась. Терпеть не могу подобное обращение, но заострять на этом внимание не стала. Кивнула и спросила:

- Вениамин Аркадьевич, я могу идти?

- Иди уже, Фирсова, - директор, спихнувший спонсора на мои плечи, расслабился и был полон благодушия. Ещё бы, теперь деньги для моей идеи не его проблема. Как обычно, инициатива наказуема.

  Едва я вышла из кабинета, школьники, отиравшиеся в коридоре, устремились ко мне.

- Ну, что, Елена Ивановна, нам дали денег? – высказала общий вопрос невысокая и слегка полноватая девушка, наш главный походный повар, Катюха.

- Потребовали предоставить документы. Так, где Петельский?

- Здесь!

  На первый план вышел мой нынешний будильник.

- Твой отец нашёл нам этого спонсора, тебе и карты в руки. К завтрашнему утру предоставь мне списки желающих отправиться в лагерь. Катя, ты продумай меню на две недели. Где ваш физорг? Передайте ему, чтобы проверил оборудование, выяснил, чего не хватает, что надо починить, что купить. Панченко, а ты пройдись по магазинам, узнай примерные цены, в том числе и на продукты. Только сделай это сегодня, чтобы я с утра составила смету. Всё, свободны. Встречаемся завтра в десять. И Петельский, если ты опять явишься меня будить, готовься к Армагеддону.

  Раздав всем сёстрам по серьгам, а вернее, по заданию, я отправилась домой. Но выйти из школы не успела, встретилась со своей подругой Дашей, тоже физкультурницей.

  Высокая и грациозная, по внешности типичная блондинка. А на самом деле та ещё акула. Характер не приведи господи, если что-то надумала – по костям пойдёт. Но с подругами мягкая, улыбчивая, всегда поможет. В общем, творец был пьян, когда создавал эту девушку.

- Привет, Ёлка!

Я не говорила, что друзья зовут меня Ёлкой? Нет, не думайте, я не колючая, просто по паспорту  Елания. И откуда родители взяли такое смешное имя? Терпеть его не могу, и давно бы сменила, но перед смертью дала маме слово оставить всё как есть. Так и получилось, что в документах я Елания, в обиходе Елена, а для друзей – Ёлка.

- Слушай, - продолжила Даша, - говорят, тебя с таким красавчиком познакомили. Правда?

- Секретарша шефа? – я понятливо усмехнулась. – Вроде красавчик, но я хорошо не рассмотрела. Спонсор моего лагеря. Завтра встретимся, постараюсь приглядеться. Потом расскажу.

- Всё-таки твоя идея выгорела? Везёт тебе. А я тоже буду в лагере, только пришкольном. Для малявок. Типа садика, на полдня. Накрылся отпуск.

- Не накрылся, а передвинулся, - назидательно поправила я.

- Ага, передвинулся, ты же знаешь, как я о нём мечтала. Ты вот на природе отдыхать будешь, а мне в городе париться.

- Поехали со мной, мне всё равно нужен второй учитель.

- Ну, нет, я девушка городская, вожу дружбу с асфальтом, а не с камнями, пеньками и прочими прелестями. Предпочитаю любить природу издалека.

  Вот так всегда. Ноет, ноет, а за город не вытащишь. Разве что в пансионат какой-нибудь. Ещё когда мы были студентами, пару раз удалось её выманить на отдых. Свежий воздух, гитара, песни у костра. Кайф. Расслабляйся – не хочу. Мы так и делали, пока всех не достали  Дашкины причитания. Потом уже ходили без неё, не стали портить отдых ни себе, ни ей.

  Оставаясь в городе, подруга не скучала. С её-то внешностью. Все окрестные парни ходили в поклонниках, но рядом долго никто не задерживался. А на мои вопросы коротко отвечала: не тот. Почему перебирала, кого искала? Нотаций ей я не читала. Даже когда Даша в ярости после очередного расставания раскидывала вещи и топала ногами. Всегда старалась поддержать, как она на первом курсе поддерживала меня.

  Тогда, в чёрный для меня год, умерла мама, единственный родной человек. Я долго горевала, а когда отошла, свалилась новая напасть. Любовь. Моя любовь училась на четвёртом курсе, имела почти баскетбольный рост, широкие плечи, синие глаза и плутовскую улыбку. При одном взгляде  на этого парня я выпадала в астрал, но таких дурочек было много. Воспитанная на современных теориях о том, что женщина должна взять в свои руки собственную судьбу, я сглупила и призналась ему в чувствах. И что сделал этот бабник всея универа? Он высмеял меня при всех. Не просто отказал один на один, а улучил момент и прилюдно поиздевался над провинциалкой.

  До сих пор помню тот день. Были соревнования. Я бежала несколько дистанций, и очень устала. Взъерошенная, потная, как загнанная лошадь упала прямо на землю возле стадиона. Кто-то дал мне воды в стеклянной бутылке, и я от благодарности чуть не разревелась. А когда после соревнований все вернулись в универ, на доске объявлений увидели плакат с лучшей фотографией нашего записного красавчика и моей. Страшной, растрёпанной, с бутылкой у рта. И подпись: «И вот ЭТО  призналось мне в любви? Алкашам ничего не светит!» Мне хотелось умереть. Тогда подруга очень помогла, поддержала. Выступила перед насмешками  единым фронтом со мной. А что потом закрутила с тем парнем роман, так это из мести. Чтоб потом бросить. И бросила, а он ещё долго бегал за ней собачонкой и называл ведьмой.

  После окончания учёбы в Новосибирске задержаться не удалось, а в райцентре неподалёку построили новую школу и требовались учителя. Вот мы с Дашкой туда и отправились. Сначала я, потому что хотелось изменить жизнь, а после, намыкавшись в сибирской столице, и подруга. Уже здесь мы познакомились с третьей из нашей компании – Степанидой. Степашей, по-простому. Имя ещё хуже, чем моё, а она им гордится. Говорит, что ни у кого такого нет, уникальное. Сейчас-то да, но раньше многих так звали. Мою прабабку, например. Я её никогда не видела, только портрет. Мама рассказывала, что та была известная знахарка, со всей округи к ней ехали за снадобьями да травами. А вот ни бабушка, ни мама такими талантами не обладали. Как и я. Жалко.

У Степашки и внешность, и имя были колдовские, а способностей тоже ноль. Ну и ладно, с лица воду не пить.

  Сдружились мы крепко, хотя Даша со Степашей порой порыкивали друг на друга, но я старалась сгладить непонимание, и до разрыва дело не доходило. Вот и вчера, когда отмечали окончание учебного года, они снова что-то не поделили, еле-еле я с Шампань Шампанычем их успокоили. Поэтому так трудно было встать утром. А дома столько дел. Ой, забыла, у меня же сегодня генеральная уборка намечена!

- Что ж, не хочешь со мной, директор кого-нибудь назначит. Ладно, Дашуля, я побежала. Работы, как у пчёлки.

- Ну, ну, лети, труженица наша.

  Я, уже отошедшая метра на три, услышав это, оглянулась. И удивилась пробежавшей по лицу подруги судороге. Очень похожей на зависть. Хотя, вряд ли. Ошиблась я. Чему  завидовать-то?

   На следующий день всё прошло без сучка, без задоринки. И ученики не подвели, и я сделала то, что нужно, и встреча пролетела как по маслу. Под конец спонсор благожелательно улыбнулся и сказал:

- Хорошо, Леночка, вы меня убедили. Однако решение принимаю не я один. Сейчас позвоню брату. Но вы не волнуйтесь, я уверен, он возражать не будет.

  Разговор по телефону был недолгим. Богдан Александрович коротко изложил мои выкладки, потом пару минут слушал. Сбросив звонок, посмотрел на меня. Взгляд задумчивый, будто он взвешивал все «за» и «против». Моё сердце ухнуло по направлению к пяткам, а кровь прилила к щекам. Неужели не справилась? Не смогла убедить? Как будет стыдно перед детьми! Но вот мужчина принял решение, снова улыбнулся и хулигански подмигнул.

- Что ж, Леночка, будут вам деньги. Дня через три поступят на счёт школы. У вас ведь есть счёт?

- У меня лично? Есть. А у школы – не уверена. Думаю должен быть, мы ведь уже получали помощь. Сейчас позвоню директору и уточню.

  Вениамин Аркадьевич подтвердил, что счёт имеется, пришлось идти к нему в кабинет за реквизитами. Потом оказалось, что нужно отправить сканы документов в бухгалтерию фирмы-спонсора. Потом потребовалось что-то исправить. В общем, пока довели всё до ума, наступил вечер.

  Солнце ещё не убежало за горизонт, но жарило уже не так, как днём. Лёгкий ветерок шевелил кроны деревьев и кустов, и будто нашёптывал фривольные мысли. Поэтому я не очень удивилась, когда господин Ветров сказал:

- Леночка, а давайте прогуляемся. В гостиницу идти не хочется, скука смертная. А вечер такой приятный.

  Настроение у меня летало где-то в небесах, и я подумала: а почему бы и нет? Человек пошёл навстречу, решил мою проблему, а мне что, жалко побродить с ним по городу?

- Хорошо, Богдан Александрович, давайте погуляем.

  Мужчина поморщился и потребовал:

- Просто Богдан. Я ещё не такой старый, да и мы с вами не в офисе. Так что, прошу вас, Леночка, просто Богдан.

- Ну, хорошо, - усмехнулась я. А почему бы и не согласиться? Приятный мужчина, видно, что со спортом дружит. А для меня красивая фигура привлекательнее красивого лица. Но у спутника было ещё одно, что тревожило мою женскую суть: большие серые глаза в обрамлении длинных ресниц. Эх, вот зачем такое богатство мужчине?

  Мы шли по улице, беседовали о том, о сём, но я чётко ощущала, что это только вершина горы. Исподволь, осторожно  мы приглядывались друг к другу, анализировали, что можно от спутника ожидать. Решив, что от мужчины каверзы не последует, я расслабилась и почувствовала себя легко и свободно.

- Ну, просто Богдан, как вам наш городок? – топорно пошутила я.

  Он хмыкнул, но ничего не сказал, однако из его фигуры ушло напряжение. Видимо, тоже понял, что я не опасна.

- Вот сейчас выйдем на площадь, - продолжила я, - там есть фонтан, скамейки. Даже старинные часы стоят, как символ свиданий.

- То есть? – недоумённо переспросил он. – Часы – символ?

- Ну, как же, помните: встретимся на скамейке под часами. И стоит паренёк с чахлым букетиком, дожидаясь вечно опаздывающую подругу.

Мужчина засмеялся.

- А-а-а, в этом смысле. Да-да, помню. Мои родители как раз встречались под часами. Только не на площади, а в парке.

  Разговор сразу стал непринуждённее, мы почувствовали себя старыми знакомыми. А может и чуточку влюблёнными. Самую чуточку. Ещё немного побродили, потом поужинали в одном из летних кафешек, которых рядом с площадью было целых три, и Борис пошёл меня провожать. Мило болтая, дошли до моего дома, и когда расстались, я вдруг поняла, что он мне понравился.

  Пока не пришли деньги, мы встречались каждый день, и сердце моё всё больше таяло. Даже подлость того студента стала из памяти стираться, хоть я была уверена, что уж такое никогда не забуду. Но с того момента, как на счёт школы капнули монетки, что-то изменилось. Я бегала, закупая необходимое, договаривалась, согласовывала. Организовала. К вечеру уставала так, что было не до гуляний под Луной. Богдан говорил, что понимает, сам такой, когда на работе завал, но я чувствовала, что он обижается. Убеждала себя, что это ненадолго, через пару недель буду свободна, как ветер. И успокаивалась.

  А тут ещё прямо перед моим отъездом подруги разругались. Как я не пыталась сгладить углы между ними, всё-таки рвануло. А дело было так.

  В вечер перед отъездом я решила отдохнуть. Припасы и оборудование готово, вещи собраны, можно и расслабиться перед дорогой. Позвонила девчонкам. Дашка сказала, что сейчас занята и придёт попозже, а Степашка приехала сразу. Обычно яркая, с блестящими зелёными глазами да рыжими волосами, девушка казалась  солнечным лучиком, но сегодня её ведьминская внешность  поблекла. Она отчего-то нервничала и носилась передо мной, будто маятник. Расспросы ничего не дали, подруга молчала. А когда сели за стол, накрытый во дворе под единственной яблоней, вдруг сказала:

- Ёлка, я ведь тоже завтра уезжаю. Дальние родственники оставили мне дом, поеду вступать в наследство.

  А, наверное, поэтому у неё душа не на месте.

- С этим наследством что-то не так?

- Пока не знаю. Но слышала, что там ещё претенденты есть.

- И чего ты волнуешься? Если так, плюнь на этот дом и возвращайся.

Подруга вздохнула.

- Плюнуть, конечно, можно. Но мне скоро тридцатник, а за душой ничего своего. Хотелось бы уже иметь что-то.

- Не рассказывай мне, сама такая. Но что поделаешь.

  Мы помолчали, выпив местной наливочки, потом Степашка вдруг заявила:

- Слушай, я поеду, разузнаю, и если всё в порядке, пришлю тебе адрес. Приезжай. Одного дома на двоих нам хватит.

- Ну, не знаю.

- Приезжай. Что тебя тут держит? Работа? И там такую найдёшь. Дашка? На неё надежды никакой. Не подруга она тебе, а так, пиявка. Прицепилась и тянет энергию. Этот Богдан? Не твоя он судьба, да и не любит тебя, просто развлекается. Так что приезжай.

  Я хотела возразить, но Степашка поднялась и приставила палец к губам. Открылась калитка и во двор вошла Даша вместе с Богданом.

- Вот, привела вам гостя, - сказала она, - неподалёку встретила.

Я пригласила всех к столу, но тут Степашка выдала:

- И не надоело тебе лгать? Пиявка.

Дашка сразу вспыхнула и бросилась на рыжуху, я и не успела ничего предпринять. Стояла и хлопала глазами, глядя, как мои подруги таскают друг друга за волосы. Потом всё же нашла в себе силы и гаркнула:

- Отставить!

  Так у нас в универе один тренер разгонял особо ретивых. Но видимо я голосом не вышла, потому что девчонки не отреагировали. Тогда я метнулась в дом, набрала в кастрюлю холодной воды и, вернувшись, выплеснула её на драчуний. Они остановились. Тяжело дыша, растрёпанныё, мокрые. Жалкое зрелище.

- Вот ты как!? – взвизгнула Дашка. – Ноги моей здесь больше не будет!

  И гордо подняв голову, продефилировала к выходу.

- Даша, подожди, - я попыталась её остановить, - не говори глупости. Я просто хотела, чтобы вы прекратили драку.

 Она даже голову не повернула.

- Даша, стой!

- Да отстань ты! Подруга называется. Да ты знаешь, почему я с тобой дружила? Чтобы казаться красивее по сравнению с тобой!

- Что ты такое говоришь?

- Что слышала! Уродка!

И ушла, оставив меня в полном раздрае.

Степашка посмотрела ей вслед, хмыкнула и перевела взгляд на меня.

- Не бери в голову. Она никогда не замечала твоей красоты.

Помолчала, ожидая моей реакции. Но я просто не знала что сказать, как реагировать. Дашка же это не всерьёз? Не может же она столько лет дружбы бросить коту под хвост?

- Я тоже пойду.

Степаша подошла, обняла меня на прощание и шепнула:

- Помни, что я говорила. И если получишь письмо, приезжай. Буду ждать.

  Оставшись вдвоём с Богданом, я пыталась быть гостеприимной, но никак не могла. И если слёзы из глаз удалось сдержать, то внутри у меня всё плакало. Мужчина это понял, и тоже откланялся.

  Вот и расслабились.

                                        Елания

  До места стоянки на берегу реки Ини мы добрались уже заполдень. Устали все, несмотря на пару привалов. Дети упали на траву и не хотели шевелиться. Но если сейчас позволить им расслабиться, то после труднее будет поднять. Поэтому

- Десять минут на отдых и ставим палатки! – крикнула я. Потом напомнила:

- Дон Кихот с оруженосцем делают кострище.

  Мои туристы засмеялись. А Петельский сорвал с головы иллюзорную шляпу и поклонился. Сразу повеяло оживлением. Так-то лучше, а то зомби-апокалипсис, а не поход.

  Скоро работа закипела, а мне оставалось лишь приглядывать. Второй учитель должен появиться только завтра, а пока я одна. Но ничего страшного, сегодня никаких мероприятий нет, так что я отдыхаю. Ночка-то предстоит жаркая. Вот казалось бы, двадцать первый век, а развлечения у подростков всё те же. Намазать друг друга зубной пастой (Вы не поверите, специально берут запасы!) или кремом для обуви, вытащить кого-нибудь из палатки за ноги, сымитировать голоса зверей. Мы в своё время делали также. И мама о таких проделках рассказывала.

  В общем, первая ночь – ночь крещения походной жизнью. И меня не радует, что нужно вмешиваться в этот вечный ритуал, но подростки люди такие: сейчас шутят, а через минуту дерутся. Поэтому сижу я на поваленном дереве и наблюдаю. А когда палатки занимают свои места, поднимаюсь и командую:

- Рюкзаки на проверку!

  Недовольные дети подчинились. Я прошла, заглянула в открытые пасти походных сумок и снова выдала:

- Тубы с пастой и другие элементы подрыва дисциплины на траву!

  Скоро у моих ног высилась гора тюбиков, а дети с траурными лицами расходились по апартаментам. Ничего-ничего, по опыту прошлых лет известно, что у них есть заначка, и ночь крещения состоится. Только в меньших масштабах.

 Вечер, принявший лагерь в свои объятия, принёс успокоение и комаров. Мы хоть и обмазались репеллентами, но предпочли сидеть у костра. Наш Санчо взялся за гитару, а остальные тихонько подпевали.

«Милая моя, солнышко лесное,
Где в каких краях встретишься со мною?» (Ю.Визбор)

  А потом «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». (О.Митяев)

  Люблю такие моменты. За свободу, за душевность, за дружбу. И не важно, кто сынок мэра, а кто дочка уборщицы. Все у костра друзья.

  Ночь прошла…. Беспокойно, но главное, что прошла. Я отсыпалась, а Катюха, наша главная повариха, уже составила график дежурств, и скоро на весь лагерь запахло кашей. Вы замечали, с какой неохотой люди едят кашу? Дома, за столом. А у костра это ж другое дело! Вкуснотища-а-а! Да ещё и дымком припахивает. От этого запаха я и проснулась. Выползла из палатки и недовольно глянула на стоящего с черпаком паренька. Тот почесал ухо и гаркнул:

- Всем умываться!

Догадливый. Туристы поползли к реке, и я следом. Скоро окончательно проснувшиеся ночные хулиганы мирно сидели с чашками у костра в ожидании своей порции. Первой дали продегустировать мне. Вынесла вердикт:

- Не отравлено.

Дружно набросились на вкуснотищу, только ложки засверкали. Гурманов не оказалось, никто не уверял, что такое не ест, никто не кривил свой нос и никто не оставил в чашке даже крошки.

  После завтрака я напомнила расписание. Через час урок чтения следов, если, конечно, второй учитель появится. Наш физик, Никита Петрович. Он не только хороший преподаватель, но и страстный охотник. Этот урок – его задача. После обеда все отправимся на сбор лесных букетов, потом устроим фотосессию, а  вечером состоится конкурс на лучшего рыбака. Сплав по реке начнётся завтра.

  Дети разбрелись по лагерю, и только дежурные повара занимались делом. Я смотрела и умилялась. Всё-таки, какие они у меня хорошие, какие самостоятельные. Или надрессированные? Мы ведь не первый раз в походе, все знают свои задачи, свою зону ответственности. Знают, что подведут меня, если что.

  Внезапно от любования меня отвлёк далёкий шум. Будто мотор шумит. Всё ближе и ближе. Машина здесь не проедет, значит, мотоцикл. А у физика как раз и есть такой двухколёсный товарищ. Должно быть он.

  Транспорт замелькал за деревьями, и скоро выехал на место стоянки. С Никитой Петровичем оказался наш трудовик, который доложен был отогнать старенький «Минск» назад. Мы поздоровались, и физик отправился организовывать занятие, а его пассажир подошёл ко мне. Протянул конверт и сказал:

- Вот, просили передать.

  Почему-то конверт показался опасным. Этакой змеёй, готовой цапнуть за палец. Я смотрела на него и не спешила брать. Спросила:

- От кого это?

- Дарья Евгеньевна дала. Сказала, срочно.

Срочно? Что ещё стряслось? В дополнение к вчерашнему. Иррациональная тревога заставила гулко стучать сердце. Сама себе удивилась. Обычно я просто отмахиваюсь от неприятностей, но сейчас каждая клеточка вопила: внутри конверта такое, что мне не понравится. Рука, скованная ожиданием пакости, не хотела подниматься, когда потянулась за посланием. Но приняла его  и вскрыла.

  Я вчиталась в ровные строки, написанные красивым Дашкиным почерком. Его я узнала бы среди многих других, подруге не нужно было и подписываться. Письмо, а скорее записка, гласило:

«Ёлка, прости меня, истеричку. Наговорила тебе гадостей. На самом деле я так не думаю. Знаю, ты не веришь, но я, правда, к тебе со всей душой. И хочу помочь. Вы забыли аптечку, а я нашла её во дворе и забрала к себе домой. Знаю, без неё сплав ты не начнёшь, опасно. Срочно возвращайся и забери. Трудовик тебя подвезёт, а назад что-нибудь придумаем. Даша».

  Перечитала раз, второй. Мужчина рядом терпеливо ждал. Увидев, что я отвлеклась от чтения, спросил:

- Ну, так вы поедете?

- Вы знаете, что в письме?

- Нет. Просто Дарья Евгеньевна просила вас подвезти. Едем?

- Подождите.

И крикнула:

- Наташа! Наташа, где ты там?

- Иду!

  Невысокая русоволосая красавица, наша туристическая медсестра, еле отдышалась.

- Простите, Елена Ивановна, там Гвоздёв на сучок наступил, пришлось оказывать помощь.

- Наша аптечка на месте?

- Конечно. Только сумка порвалась, и я все медикаменты переложила в рюкзак Панченко.

- Почему ему?

- А он сильный, донесёт.

- Хорошо. А сумку куда дела?

- В урну выбросила. Возле школы. А что случилось?

- Проверка. Завтра сплав, хотела убедиться, что медицина не подведёт.

- Не подведёт. Вы же меня знаете.

- Хорошо. Иди.

Я смотрела ей вслед и размышляла. Не девушка, а золото. И, кажется, неравнодушна к нашему Санчо. Интересно, а он как? Это их последний поход. На следующий год экзамены, поступления. Наталья в мед собралась, думаю, хороший врач получится.

  С туристов мысли вернулись к Дарье. Ясно, как божий день, она видела, что сумка пустая. Зачем было её вытаскивать из урны, писать эту записку, врать мне? Неужели посчитала, что я запаникую, и не проверю, а помчусь сломя голову за аптечкой? Скорее всего, да. Так она и думала. А значит, я ей зачем-то нужна, в городе, в её квартире. Зачем?

  В голове стали возникать варианты, один нелепее другого. А чего гадать? Если подруга ждёт, не стоит её разочаровывать.

- Так что, едем?

  Трудовик рядом, как приклеенный.

- Едем!

  Сообщила коллеге физику об отлучке и взгромоздилась на мотоцикл. Спустя пару часов мы были на месте. Всё-таки, хорошая штука, техника. Это вам не пешком идти.

  Не попрощавшись с водителем, поспешила к Дарье. Вход оказался без замка. В прихожей, на низенькой банкетке, валялась наша сумка для медикаментов. За приоткрытой створкой межкомнатной двери слышался шум и стоны. Пришла мысль, что подруге плохо, но раздавшийся новый сладострастный звук её опроверг. Открывая дверь, я уже знала, что увижу. Так что слившиеся на полу тела меня не убили. Они отвалились друг от друга, предоставив чужому обзору своё естество, и уставились на мою побелевшую физиономию. Так вот что хотела показать мне подруженька. Унизить. Ославить никому не нужной.

  Первым отреагировал Богдан.

- А, это ты. Присоединяйся.

- Что ты, - засмеялась Дашка, - она же девственница. Думаешь, почему она тебя динамила?

- В двадцать шесть лет? – Богдан смешно хрюкнул. – Неужели никому даже на раз не сгодилась?

  Я стояла и молчала. Слушать такое от вчера ещё близких людей, было горько. Внутри будто заледенело. Но когда бывшая подруга со смехом начала рассказывать о моей студенческой любви, из глубины организма вырвалась чёрная волна. Она разрасталась, разрасталась, пока не захватила всю меня. Эх, Ёлка, Ёлка, попеняла себе, не умеешь ты разбираться в людях. И, чтобы не устроить Армагеддон в одном отдельно взятом доме, я резко развернулась и выскочила вон.

  Дышать было нечем. Надежда получить глоток воздуха не сбылась, ноги подкосились, и я осела на землю. В последний момент, словно сквозь вату, донёсся голос Богдана:

- Ёлка, Ёлочка, что с тобой?

И ещё чей-то. Не Дашкин, мужской. Кто-то рванул мне ворот футболки, и всё. Темнота.

  Пришла в себя от хлёсткого удара по щеке. Резко вдохнула и села. Рядом, полуодетые,  топтались Дашка с Богданом. Всё-таки, это его голос я слышала перед обмороком. Странно как-то, такую подляну мне устроили, а будто тревожился. Хороший артист.

  Тут этот артист вывернулся из Дашкиного захвата и подскочил ко мне.

- Ёлка, прости, я не хотел. Так получилось. Не знал, что ты приедешь. Думал, сделаю фото, как мы с твоей подругой вино пьём, и тебе отправлю. Ты приревнуешь, и станешь покладистой. А секс я не планировал. Не знаю, как вышло.

- Ой, да что ты врёшь! – ленивый возглас Дашки заставил меня поёжиться. Столько в нём было превосходства, столько колючей надменности, что захотелось заткнуть уши.

- Я не вру. Это ты всё подстроила….

 Начав ругаться, они забыли обо мне. И хорошо. Осторожно поднялась. Оказалось, трудовик никуда не уехал. Он мялся неподалёку, опасливо глядя на скандалистов. Увидев, что я встала, мужчина приблизился.

- Елена Ивановна, как вы? Они вас обидели? Простите, я не представлял, что так выйдет. Иначе не повёз бы.

- Не волнуйтесь, Павел Егорович, уже всё прошло. Как хорошо, что вы не уехали. Подбросите меня к моему дому? А то в таком виде – я показала рваный ворот – по городу идти как-то стрёмно. 

- Конечно, конечно.

  Он подал мне руку, за которую я ухватилась, будто утопающий за соломинку. Держи меня, соломинка, держи. Не урони, а то я сама, будто кисейная барышня, того и гляди,  снова уплыву в обморок.

   Трудовик помог мне взгромоздиться на мотоцикл и повёз к дому. Туда, где я всегда ощущала себя в безопасности.

  Но сегодня это чувство ушло. Стены давили, воздух уплотнился и с трудом проходил в горло. Оставаться здесь не хватало сил. Да и детей бросить я не имела права.

  Переоделась, перекусила и отправилась назад, в лагерь. Там, в повседневных заботах и опасностях сплава, мне станет лучше. Обязательно станет. Так что руки в ноги и вперёд.

   Взяла свою душу за руку и повела её через тернии к звёздам. До окраины нашего городка добралась на автобусе, а дальше пошла пешком. Дорога вилась среди кустарников. Цветущий шиповник испускал в воздух сладкий пьянящий аромат. Кружевные цветы боярышника рисовали вдоль тропинки волшебный узор. То и дело попадались полянки душицы, жаль, не собрать. Какой бы был чай! Красота природы умиротворяла, забирала из больной души плохое и настраивала на позитив. Когда поздно вечером, уставшая и запылённая, я добралась до лагеря, все неприятные события стали чем-то далёким, чем-то неважным.

  Сплав прошёл по плану. Через две недели счастливые и загорелые туристы вернулись домой. В квартире меня ждало письмо от Степаши, и первое, что бросилось в глаза – приезжай. Но подумать об этом я не успела. Явилась та, кого я не ждала и не желала видеть. Дарья. Бывшая подруга была одна, и мне невольно захотелось осмотреться. С трудом пересилила порыв, но незваная гостья поняла. Столько лет вместе не прошли даром.

- Кого-то ищешь? – с вызовом спросила она.

- Да вот смотрю, ты без своей игрушки. Он испугался, что ли?

- Если ты о Богдане, то он уехал.

- А ты осталась. И что так? Не позвал?

- Умная, да? – голос предательницы перешёл на фальцет. – Думаешь, тебя позвал бы? А вот фигу тебе! Он просто хотел развлечься. С тобой, со мной. С кем-нибудь другим.

- Ладно. А ты зачем явилась? Сообщить, что меня всё равно бы бросили? Я знаю, потому и не хотела с ним связываться.

- Врёшь! Чего ж ты тогда так реагировала?

- Просто не люблю предателей.

- Предателей? А ты у нас, конечно, пионер, всем пример. Просто идеал. Дура ты, а не идеал. Тобой все пользуются, а ты ни сном, ни духом. Ведёшь себя, словно леди, а сама рвань подзаборная. Сирота казанская. Тебя даже твоя мать не любила, иначе не умерла бы так рано.

  Последний аргумент вызвал даже не удивление, смех. Будто человек сам может планировать свою смерть. Меня называет дурой, а у самой умишка с куцый хвост.

- Ну, ну. Ты сочиняй, да меру знай.

  Взгляд бывшей подруги сделался очень нехорошим. Словно она пакость какую-то задумала.

- Сочиняй?

Она нарочито засмеялась.

- Да ты знаешь, почему я с тобой дружила? Чтобы на твоём фоне красивее выглядеть. Ты -  моя страшненькая подружка. А твоя великая любовь? Это я фотку сделала и передала тому парню. Правда, я точно не знала, зачем она, но догадывалась. И соблазнила я его не из мести, а чтобы тебе показать, какая ты страшилка и неудачница. А ты так ничего и не поняла.

  На этом месте я, по её задумке, должна была завыть и начать рвать на себе волосы, но, то ли я уже подспудно понимала правду, то ли сумела заморозить чувства, этого не случилось. Просто сей особе в моих глазах ниже падать стало некуда.

  Не скажу, что была спокойна. Внешне, да, а внутри всё болело, всё скукожилось от потери. Словно кусок жизни моей кто-то вырезал и оставил меня истекать кровью. Закололо пальцы, показалось, что-то хочет из меня вырваться, но я сжала кулаки и сдержалась. Просились слёзы, но и на них цыкнула. Не дождутся. Не перед кем. Вспомнила про письмо, что до сих пор держала в руке. И пришло понимание – уеду.

  Легко сказать, да трудно сделать. Нет, я не перегорела, желание перемен никуда не делось. Просто сначала делала отчёт по мероприятиям, проведённым в лагере, потом по расходу финансов, ну а после прощалась с этим городом, где прошло пять лет моей жизни.

  Дорога не заняла много времени. Три часа до Новосибирска и час до посёлка Раздольное -2. Хотя во втором случае вышла заминка. На автостанции о таком населённом пункте никто не знал. Раздольное было, а вот Раздольное -2 нет. Искала, спрашивала, время шло. Озадаченно достало Степашино письмо, внимательно перечитала и нашла то, на что раньше не обратила внимания.

  «На автовокзале – писала подруга, - подойди к жёлтому киоску, сделанному  в форме цыплёнка. Он там один такой, не ошибёшься. Покажи продавцу знак с изнанки конверта. Для тебя вызовут такси».

  Заглянув внутрь, я действительно увидела странную закорючку, напоминавший какую-то руну. В детстве мама показывала мне эти волшебные знаки, но специально учить не заставляла. Говорила, когда душа захочет, быстро усвоишь. Но до сих пор такого желания не было. Руны оставались для меня тёмным лесом. Поэтому я не могла сказать, что за знак изображён на изнанке конверта.

  Снова взялась за письмо. «В Раздольное-2 можно попасть только так. Это закрытый посёлок, туда кого попало не пускают. О деньгах не беспокойся, для своих такси бесплатно». И всё. А что за руна – ни слова. Ладно, приеду к Степаше, расспрошу.

  Изучив скудную информацию, начала действовать. Нашла глазами киоск – он выделялся, как три тополя на Плющихе – подтащила к нему неподъёмный чемодан, отдышалась и молча сунула рыжему продавцу вывернутый конверт. Он тоже н6ичего не сказал, нажал красную кнопку на панели справа, а когда та загорелась зелёным, буркнул:

- Сейчас приедет.

  Минут через десять к цыплёнку подлетело такси, лихо остановилось, и из него выскочил весёлый рыжий парень, жизнерадостная копия киоскёра. Я с минуту рассматривала обоих, потом прыснула:

- У вас в посёлке что, все рыжие? Или это дресс-код такой?

  Таксист захохотал, подхватил мой чемодан, будто тот ничего не весил, и уложил его в багажник.

- Садитесь, леди, - он открыл мне дверцу и слегка поклонился.

- Надо же, прямо английский джентльмен. Только я не леди.

- Не леди так не леди. Садитесь, госпожа.

  Хоть от меня за версту разило гражданкой, но «госпожа» всё-таки ближе к нашим реалиям, чем леди. Поэтому, не возражая, я села назад и приготовилась изучать окрестности.

- Застегните ремень.

Ремень? Сзади? Огляделась, и действительно обнаружила этот аксессуар. Застегнулась и мы понеслись. По-другому и сказать нельзя, ибо правила дорожного движения существовали не для моего водителя. Я уже хотела завизжать от избытка чувств, но тут машина  въехала в туман. Он был таким плотным, что в паре шагов ничего не было видно. Таксист ударил по тормозам, автомобиль завертелся волчком и куда-то провалился. Н-да, приехали.

  Начала прощаться с жизнью, но случайно поймала взгляд водителя. Испытывающий, в ожидании возможности поржать. Не поняла. Это он для меня, что ли, устроил? Проверка нервов? Вот как назвать этого человека? Я тут собираюсь к маме на свидание, а это какой-то изощрённый экзамен. И ещё наблюдает!

  Не заметила, как вместо интеллигентных слов приласкала рыжего непечатными. А когда он открыто расхохотался, приложила тем, что было под рукой. Дамской сумочкой. Вы ведь помните, что я не леди, а гражданка? А знаете, какие сумочки у наших гражданок? Сколько килограмм они вмещают? Поэтому и удар вышел не слабый. И на скуле таксиста расплылось красное пятно. Теперь уже он применил лексику подворотни, а я разулыбалась. Нет, не джентльмен он, не джентльмен

  В это время туман рассеялся, а мы оказались в другом месте. Это несложно было понять, посёлок в готическом стиле не характерен для Сибири. Я растерялась.

- Где это мы?

- А куда госпожа ехала?

- В посёлок «Раздольное-2».

- Ну, мы на месте. Вон, посмотрите, такой же киоск, как в Новосибе. Местный вокзал. Так куда вам надо?

  Я оглядывалась, будто глупая гусыня, и ничего не понимала. Потом решила, что со всеми непонятками разберусь завтра, а услышав последние слова, сообразила: меня довезут до дома. Снова достала конверт и показала адрес. Рыжий кивнул и завел двигатель. Я думала, что и здесь он забудет про правила, но нет, таксист ехал вполне цивильно.

  Посёлок оказался большой, правда, мне было не до местных красот. Внезапно накатило волнение. Как меня встретят в этом месте? Почему-то захотелось понравиться. Вдруг каждой клеточкой ощутила, как сокращается расстояние, как всё ближе и ближе дом, где меня ждут.