Ведьма, которая все делала не так

Утро было приятным – сонно-солнечным, уже не холодным, но еще по весеннему зябким. Май. Люблю этот месяц. Душная летняя жара еще не наступила, краски природы пока на удивление свежие, яркие, чистые. Однако в это утро все это меня не радовало. Я сидела за столом и отхлебывала обжигающе горячий кофе вприкуску с мороженым. Мама сидела напротив и смаковала точно такой же завтрак. Да! При этом мы чинно вели светскую беседу, от которой мое настроение летело в тартарары с веселым свистом.

- Мама, ты что – наложила на меня венец безбрачия? – Ужаснулась я, осознав, что именно только что услышала.

- Ну что ты, доча, я такой ерундой не занимаюсь, - отмахнулась она и на душе у меня полегчало, но ненадолго, - эти дурацкие венцы – та еще мутота, к тому же, слабая это магия. А вот проклятия – это да, это по моей части. Люблю, могу, творю и все это с превеликим удовольствием.

- Ты что же, - у меня даже голос перехватило от возмущения, - на меня … то есть меня…

Она кивнула.

- Я забочусь о тебе, - поучительно сказала мама и нырнула своей ложкой в мое мороженое, я с возмущением отодвинула от нее блюдце, - и о себе тоже. Нам же хорошо вдвоем, разве нет? Мы отлично ладим, лучше, чем ты с твоими дурацкими подругами.

- Ага, которых у меня больше нет, - я поперхнулась от мысли, которая неожиданно пришла в мою голову, - погоди – так это тоже твоих рук дело? Но зачем?

- Чтобы ты всегда была со мной, радость моя, - ласково пропела мама и снова потянулась к моему мороженому, но получила грязной ложкой по руке, - это что сейчас было?

- А ты как думаешь? – Я вскочила. – То есть ты навела на меня такое проклятие, чтобы я…

- Не выскочила замуж, - спокойно завершила она и таки дотянулась до моего мороженого, - и потом, я тебе сто раз говорила, что подругам доверять нельзя, это те еще змеюки.

- Мои подруги не змеюки, ясно тебе! – В гневе завопила я и с размаху выплеснула свое мороженое в раковину. – Ешь давай свое мороженое, а мое не трогай! И вообще – как ты это сделала? Зачем? Это из-за тебя я до сих пор, в свои тридцать лет, не замужем?

- Все мужики – сексуально озабоченные козлы, - поучительно сказала моя маманя и прищурилась, - вон твой драгоценный папочка, едва заделав тебя слинял торпедой в горизонт. Думаешь, я своей дочери такого желала бы?

- У меня так не будет, - хрипло сказала я и выхватила у матери кружку, мне срочно понадобилось промочить горло, а мой кофе закончился, - с чего ты решила, что моя личная жизнь будет развиваться по твоему сценарию?

- Уже развивается, - она слегка усмехнулась, - как видишь, мама позаботилась о тебе. Ну, малышка, что не так-то? Посмотри на себя, да ты же у меня умница, университет с красным дипломом закончила, уже до заместителя директора по связям доросла в твои-то годы. А будь у тебя мужик ты бы сейчас только памперсы стирать закончила. Так что не упрямься и скажи маме спасибо.

- Спасибо! – Яростно выпалила я, вложив в интонации столько яду, сколько смогла накопить за свою жизнь. – Спасибо, мамуля, за то, что лишила меня возможности полюбить и быть любимой, за то, что лишила подруг и поклонников, а за то, что обрекла на бездетную жизнь – особое спасибо.

- Ой, да могла бы так и не переживать, - она сделала пренебрежительный жест своей изящной рукой, - что эти твои драгоценные поклоннички могли тебе дать? Две минуты в постели? Полтора прожиточных минимума и нежное пузико, набирающее вес отдельно от хозяина? Тощую серую жилплощадь в загаженной панельке? Ха! Ну давай, повспоминаем чего ты, бедная дочурка, лишилась. Как насчет Толика-католика, которому лишь после свадьбы можно «давай-давай»? А если б после свадьбы выяснилось, что у него это «давай» длится всего пять секунд и то по большим праздникам? Да ты бы его возненавидела!

- Вот только не надо обсуждать моих бывших парней, - я снова села за стол, едва сдерживаясь от желания перевернуть его и похоронить собственную мать под грязными чашками, крошками и тяжелой столешницей.

- Парней! – Насмешливо откликнулась она. – Хахалей твоих безмозглых, ухажеров бесталанных и занудных дурошлепов. Вон Антошечка как тебе в глаза заглядывал, а сам жил у тебя на шее, палец о палец не ударив. Славику вообще кроме постели ничего не надо было – ни детей, ни женитьбы, ни чувств. К тому же он был бабник. Вот за него ты мне отдельное спасибо должна, дочь, и не надо так пыхтеть. Разве нам плохо живется вдвоем? Зря только деньги переводишь, пытаясь накопить на квартиру. Лучше бы мне их отдала.

Я даже дар речи потеряла от такой наглости.

- Так что там с моим отцом? – Металлическим голосом спросила я, проглотив все то доброе и вечное, что хотела ей сообщить. – Я хочу с ним увидеться.

- Ты его видела. – Мама встала, поправила пояс халата и принялась мыть кружки.

- Это было двадцать лет назад! – Снова взорвалась я. – Мне тогда едва исполнилось десять.

Она кивнула, усердно оттирая кружки от кофейного осадка.

- И что же – все это время он не пытался связаться с тобой? Не хотел меня увидеть? – Продолжала настаивать я. Мать пожала плечами.

- Пытался. Пару раз. Но я ему все сказала. Так что с тех пор не пытается. Зачем он тебе, этот унылый старикан?

- А может быть я скучаю по отцу! – Аж задохнулась я. Меня трясло. Ее манера беспардонно влезать в мою жизнь и все строить по своему плану просто вымораживала меня. – Может я хочу увидеться с ним?

Она снова пожала плечами, укутанными в толстый мягкий халат розового цвета.

- Хорошо. Я позвоню ему. Сама поглядишь на это убожество.

И она выполнила свое обещание. Лучше б я не напрашивалась на эту встречу! Отец, безусловно, был человеком очень состоятельным. Его коттедж, самый большой в элитном поселке, был густо заполнен дорогой мебелью, какими-то коллекциями, декорами, диковинными растениями и прочей золоченной пылью в глаза. К пяти спальням и трем кабинетам прилагалась огромная библиотека, где книги, сплошь в коже и позолоте, мирно покоились внутри дубовых шкафов со стеклянными дверцами, покрытыми изморозью бледных узоров. Оранжерея. Банный комплекс с бассейном. Три машины, три! Зачем? Его бабе, которая, кстати, была почти на восемь лет младше меня, хватило бы и одной, но это не мое дело, разумеется. Однако все это будто растворялось в воздухе, как мираж, когда отец принимался сверлить меня холодным неприязненным взглядом.

- Ну и чего ты от меня хочешь? – Спросил он резким хрипловатым голосом. – Денег? Дам, но только один раз. И под расписку. Вон уже какая вымахала, - он оценивающе оглядел меня, - сама должна уже зарабатывать. Или мужика богатого найди себе. Мне все равно.

- Я зарабатываю и довольно неплохо, - в тон ему ответила я, - вообще-то я хотела увидеться с тобою. Просто пообщаться. Ты мой отец – могу я с тобой просто провести хоть немного времени?

Он издал какой-то странный, едва заметный смешок и снова принялся рассматривать меня, затем кивнул.

- Вижу в тебе свою породу. Ладно, так и быть, каждое второе воскресенье месяца – твое. Можем встречаться в ресторане или у меня дома, к вам я ни ногой, пока там живет эта мегера, - очевидно, он имел в виду маму.

Одно воскресенье в месяц? А чего так жирно-то? Можно и вовсе раз в год встречаться! Все это совершенно выбило меня из колеи, поэтому закончив пить чай я покинула коттедж под слащавую улыбку его молчаливой пассии и сухое «до встречи» отца. Эта встреча оставила на душе премерзкий осадок, который, однако, вскоре забылся из-за совершенно неожиданно грянувшего увольнения. Генеральный директор почему-то неожиданно решил, что в руководящем звене не должно быть женщин. Уж не знаю, что он там себе придумал или обо что ударился. Он вызвал меня к себе и в привычной для него суховатой сдержанной манере сообщил, что якобы я не соответствую политике его компании. Нет, даже не так – мой пол, видите ли, вызывает у него сомнения. Честное слово, я пыталась аргументированно убедить его в том, что своим честным трудом достигла этого поста, да толку! Генеральный лишь отмахнулся, отвернулся и сморщил свою брылястую морду, изображая отвращение.

- Я в курсе как вы, женщины, это делаете, - сообщил он мне, сосредоточенно изучая однообразный городской пейзаж, - не надо мне ничего объяснять. И мне не интересно кто был вашим … гм … покровителем, так успешно пристроившим вас на место главы по связям. Однако я намерен сейчас и впредь отслеживать, чтобы на руководящие должности не попадали женщины. Все вы слишком импульсивно принимаете решения. Не умеете анализировать. И липнете к мужчинам, неважно – своим или из компании конкурентов.

- А что – меня уже кто-то уличил в прилипании к конкурентам? – С вызовом, но лишь слегка повысив голос, спросила я, чувствуя как меня накрывает ярость. – В таком случае мне хотелось бы увидеть свидетельства этого. Убедительные. То есть не связанные с частным мнением или ошибками восприятия. Если короче – есть какие-то видеозаписи с моим участием? Аудиозаписи? Или, может быть, есть документы в пользу конкурентов, подписанные моей рукой?

Генеральный поднял голову и гневно взглянул на меня из-под тяжелых век.

- Вот зачем вы сейчас все усложняете? – Тихо спросил он. – Ведь я не собирался увольнять вас. Просто хотел перевести в новый филиал.

- Кем? – Спросила я, с трудом разжимая зубы.

- Ну, не начальницей, конечно. Но все же на хорошую должность.

- Благодарю, но меня вполне устраивает должность заместителя директора по связям и развитию взаимодействия, - отчеканила я, стараясь держать себя в руках, - отличная, знаете ли, должность. С которой я справляюсь вот уже второй год.

Генеральный поджал губы и недобро поглядел на меня. Затем откинулся на своем дорогущем кресле и принялся демонстративно поправлять свой идеально сидящий пиджак, не менее идеальный галстук и трогать пуговки. Демонстрирует свою власть надо мной, с негодованием подумала я, знаю я эти ваши уловочки, по образованию-то я психолог.

- Вы не оставляете мне выбора, - наконец ответил генеральный.

- Ну что вы, выбор еще пока есть. У вас. - Я слегка склонила голову к плечу и взглянула на него с таким холодом, что в кабинете стало зябко. - Например, я могу остаться вашим сотрудником. Тем же самым, которым и была. Или могу пойти к нашим конкурентам. Полагаю, им тоже нужны сотрудники. Особенно те, что имеют опыт и клиентскую базу.

Генеральный с яростью бросился вперед, обрушив тяжелые ладони на столешницу.

- Угрожаешь мне? – Зашипел он, злобно пуча глаза за синеватыми стеклами очков. – Шантажируешь? Вот как? Отлично! Вряд ли кто-то из них возьмет к себе на должность уволенную бабу. Тем более – уволенную по статье. Вон из моего кабинета!

Я открыла рот, но ответить не успела.

- Вон я сказал! – Заревел генеральный, вздыбив плечи как разъяренный медведь. Что ж, фокус не удался. Я выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза. Затем сделала шаг назад и широко улыбнулась, чувствуя, что губы мои судорожно подергиваются.

- Не желаю вам удачи, - отчетливо, со вкусом проговорила я, неожиданно вспомнив мамины уроки, - и здоровья тоже – не желаю. И ничего хорошего в жизни также пожелать не могу. Да провалитесь вы все куда поглубже, желательно – прямиком демонам в зубы.

- Я сейчас охрану вызову, - зарычал генеральный, хищно согнув пальцы и царапая поверхность стола холеными ногтями, - вон я сказал! И имей в виду – в нашем деле репутация дорого стоит. Так вот твоя репутация с этой минуты не стоит ни черта! Уж я-то позабочусь, чтобы все, включая конкурентов – далеких и близких – узнали о твоем скандальном увольнении. Скажем … за продажу данных на сторону. Как тебе такое? Да мало ли что ты могла натворить? Верить-то будут мне, а не какой-то паршивой дешевке. Как по-твоему – много ли найдется желающих взять себе такую сотрудницу? Все! Пошла отсюда! Быстро!

Я увидела, как его правая рука нырнула под стол, нажимая кнопку вызова. Эх, ну что же я такая ведьма непутевая, никакущая? Была бы как моя матушка – мигом бы уже наложила с десяток проклятий и на этого говнюка в частности, и на всю компанию разом. Да вот только не выйдет, хоть ты тресни, ибо нету во мне дара! Поэтому я позволила себе дождаться охранников, ослепительно улыбнулась им и вышла, гордо вскинув голову. Проклятье! Ну что за невезение-то такое? И что теперь мне делать прикажете? Похоже еще и специальность теперь менять придется. Обидно. Я так упорно шла к этой должности и проработала на ней всего ничего – около двух лет. И теперь пустота. Впрочем, судя по всему – пустота это в первую очередь я сама. Трижды я проходила инициацию, в третий раз мама совершила нечто немыслимое, уговорив ковен, да все без толку. Ни в первый, ни во второй, ни даже в третий раз я не смогла ничего показать. Мне вынесли приговор – человеческая душа без искры магического дара. Что означает: бесполезная для ковена женщина, которой стоит забыть о своем магическом происхождении и смириться с простой невыразительной жизнью. А теперь еще и работу потеряла! Ну уж нет! Я буду бороться … хотя … за что? Чем мне заполнить свою жизнь? Может мама теперь смирится с тем, что я должна выйти замуж. Глядишь и проклятие свое снимет. Да только за кого и нафига? Я даже не вспомню в каком именно году я в последний раз была на свидании. Тем обиднее намеки гендира, что я, якобы, своей женской плотью добилась хорошего места. Ублюдок. Надо попросить маму, чтобы она его хорошенечко прокляла.

От всех этих мыслей я так захандрила, что в тот же вечер свалилась с температурой и целую неделю провалялась в постели никчемным мешком. Мама в кои-то веки спрятала свою стервозную натуру и бегала вокруг меня как курица вокруг яйца без скорлупы. Доча – покушать хочешь? Попить? Давай я тебе травки заварю … А-а-а! Отстаньте от меня все! И ты в том числе! Я ничего не хочу. Хотя нет. Я хочу сдохнуть. Потому что жизнь – это тоска и ничего больше.

Впрочем, я постепенно выздоравливала и крепла. С каждым днем мне все сильнее хотелось завыть на луну или на солнце, да хоть на купол храма, будто я была из рода оборотней, а не потомственных ведьм. Что дальше-то делать? Можно, конечно, попытаться поговорить с кем-то из клиентов, из конкурентов, да только гендир явно уже потрудился, чтобы опозорить меня как следует в нашем узком кругу. Кто ж ему не поверит, такому солидному и венценосному говнюку? Можно, конечно, и с ним поговорить, да что-то мне подсказывает, что ничем хорошим это не закончится. Униженно проситься обратно на должность какой-нибудь младшей швабры старшего сортира тоже не хочется. Как ни кинь все клин. Придется трудиться долбанным психологом в какой-нибудь школе, получая зарплату в три, а то и в четыре раза меньше, чем была у меня еще недавно. Может хоть в лицей возьмут или в гимназию?

Однако, как вскоре выяснилось, мама уже все за меня решила. Причем, как водится, меня она о своих решениях уведомить не потрудилась. Просто в одно непрекрасное утро она ворвалась в мою комнату, разбудив меня, и деловито сообщила, что она купила мне билет в чудесное купе. Ах да, поезд отходит сегодня вечером, так что нужно срочно собирать вещи.

- Мать, ты меня совсем убить решила, окончательно и бесповоротно? – Завопила я, хлопая глазами. – В эту провинцию? Да тьфу пятнадцать раз на это место! Я туда не поеду!

- Поедешь! – Отрезала мама и наконец стащила со шкафа чемодан, отчего в комнате началась маленькая пыльная буря. – Твои бабуля с дедулей уже весьма немолоды. Возможно, ты их вообще больше никогда не увидишь.

- Я их столько лет не видела, вполне переживу, - я пнула чемодан пяткой, пытаясь загнать его под диван, но мама придержала его и укоризненно глянула снизу вверх.

- Чего ты бесишься? Отдохнешь маленько, пообщаешься с родней. Все равно же работы пока нет. А деньги – есть.

- Это все ты виновата! – Продолжала я бушевать, сжимая кулаки. – Ты, поди, своей ворожбой меня работы лишила! А главное – зачем? Чтобы сослать меня в дальнюю провинцию, пятый поворот за жопой мира?

- Ну-ну, - мама наконец справилась с застежками и чемодан приветливо оскалился своей гиппопотамьей пастью, - не надо так кипятиться. Съездишь, отдохнешь, а потом вернешься и мы откроем свое дело. И не смотри на меня так, не продырявишь. Я тебе давно уже говорила, что эта ваша компания – сборище шовинистов и от тебя все равно избавятся. А когда мы откроем свое дело, они еще будут вокруг бегать и в глаза нам заглядывать. Кто выживет, разумеется, - тихо пробормотала она себе под нос, - никто не смеет обижать мою дочь. Кроме меня. Но мне можно, я мать. А они все должны пожалеть и пожалеют!

На последних словах она повысила голос и выпрямилась во весь рост, встав передо мной с вызывающим видом. Я вздохнула и забралась на диван с ногами.

- Давай же, соберись, - с раздражением сказала мама, распахнув мой шкаф, - иначе я тебе накидаю одежды на свое усмотрение. А оно тебе, обычно, не нравится.

Нехотя я сползла с дивана и зависла перед распахнутым шкафом, уныло изучая его нутро.

- Я надолго туда еду? – Осведомилась я, не поворачивая головы.

- Надолго, - мама вынырнула у меня из-за плеча и зачем-то выхватила из шкафа плечики с теплыми платьями, - примерно на год. Для начала. А там видно будет. Бабуля сдает, ей нужна помощь по дому. Она мне каждый день по телефону жалуется, как она страдает после простейших домашних дел. Помыла посуду – легла отдохнуть. Помыла пол – вообще слегла полумертвая и так далее.

- А почему я это только сейчас узнаю? – Негодующе спросила я, выхватывая у нее платья и охапкой сгружая джинсы на диван. – Предупредить нельзя было?

- Нельзя, - отрезала мама и кинула в чемодан мои заношенные тапки. Вздохнув, я швырнула в нее одним тапком и скорбно сообщила:

- Доктор, меня все игнорируют.

- Следующий! – Ехидно ответила мама, которая тоже знала этот анекдот. – А если серьезно – решение пришлось принимать в спешке. Бабуле с каждым днем все хуже. Вчера ее чуть в больницу не увезли, но она побоялась оставлять дедулю одного, ты же знаешь, как ему трудно ориентироваться в быту. Так что нужен кто-то в доме на такой вот случай, а то дедуля запросто может помереть от голода просто потому, что не догадается открыть холодильник или не вспомнит как варить пельмени.

- Мда. Вот ты и нашла няньку для наших старичков. – Мрачно ответила я и решительно отпихнула маму от чемодана, пока она не напихала туда купальников с валенками вперемешку. – Я не то, чтобы против … надо помочь – помогу. Но почему ты просто не сказала мне?

Мама пожала плечами, уселась на диван и принялась наблюдать за моими сборами.

- Оставь это, потом службой доставки тебе перешлю, - наконец выдала она разумную мысль, глядя как я безуспешно пытаюсь утолкать в чемодан водолазки, - я бы и сама поехала, но ты же знаешь – у меня работа, ковен … я не могу.

Я вздохнула самым душераздирающим образом. Ковен. Он так и не стал мне семьей. Зато мама дневала и ночевала на квартире, что служила им штабом, постоянно решая проблемы других ведьм. Она дежурила через день, однако частенько забывала об этом и проводила там куда больше времени.

- Билет, - протянула я руку, когда наконец покончила с чемоданом, - и надо бы еще в магазин сходить, купить чего-нибудь из еды.

- Была бы ты нормальной ведьмой – тебя бы и так покормили, - посетовала мама, - особо уговаривать бы не пришлось. Как много проблем решает владение магическими навыками.

- Чего не дано – того не дано, - пожала я плечами, сосредоточенно копаясь в документах в поисках паспорта, - между прочим, у меня на эту тему есть огромная претензия именно к тебе – ты же мой производитель. Сама виновата, что родила бракованную девочку.

- Дык доча – тебе уже сколько лет? Пятилетняя гарантия давно закончилась, - улыбнулась мама этой нашей затертой шутке, - но кое-какие амулеты я тебе все-таки дам, мало ли какие попутчики будут. Пригодятся.

- И что я буду с ними делать? – Сердито повернулась я к ней лицом. – Носить для красоты? Продать на черном рынке, если обнищаю? Ты же прекрасно знаешь, что я не смогу их наполнить – во мне нет ни капли магической энергии.

- Я заряжу их, - она рассеянно махнула рукой и встала с дивана, - тебе денег дать? Только умоляю – не покупай эти дурацкие хлебцы и прочую диетическую лабуду! Теперь-то уже какая разница что жрать? Расслабься и тупо живи. Ну или как получится.

Я насупилась. Еще со школьных лет я страдала предрасположенностью к повышенной эффектности фигуры. И стоило упустить момент, как эффектность становилась просто бомбической и принималась вываливаться из лифчика и прочей одежды.

- Ладно, смотри сама. – Мама улыбнулась и сунула мне тугой рулончик денег. – Да бери, бери, сколько раз я тебе говорила – отказываться от денег дурная примета, они могут вовсе уйти из жизни.

Пришлось взять. Многочисленные советы, которыми мама изобильно сыпала все оставшееся до отъезда время, я благополучно пропустила мимо ушей, полагая, что на месте разберусь что и как делать. Мама всегда имела слабость к раздаче рекомендаций, и неважно разбиралась она в соответствующей теме или нет. И уж тем более ее не волновали возраст и опыт собеседника, она по умолчанию всегда лучше всех знала, как нужно поступить в той или иной ситуации. В крайнем случае я всегда смогу ей позвонить.

Поезд отходил ночью. Так что я успела немного поскучать, много поболтать с мамой и даже слегка понервничать. В конце концов, мы лихо запихнули меня и здоровенный чемодан в поезд. Все это пришлось с невиданной грацией и грязными ругательствами проделывать на бегу, потому что мой вагон был в самом конце состава. Ворча себе под нос, что можно было и другой вагон выбрать, я наконец добралась до своего купе – мама расщедрилась. Однако закон подлости похоже тоже ехал в этом вагоне, потому что на моей полке лежала обширная спина в затертой до серости майке.

- Мужчина! Эй! – Я бесцеремонно ткнула весело посвистывающего носом пассажира между лопаток. – Проснитесь! Это моя полка. Перебирайтесь на свою.

- Э? – Тот с трудом очнулся и вывернул голову в мою сторону как сова. – Слушай, чего шумишь? Спать мешаешь.

Я малость офигела от такого заявления.

- Конечно. – Кивнула я. – Причем заметьте – целенаправленно мешаю. Потому что вы спите на моей полке. Не будете ли вы так любезны продолжить свой сон на своей же полке? Пожалуйста.

Мужик молча махнул рукой и снова уткнулся носом в стену. Я принялась энергично толкать его двумя руками:

- Рота, подъем!! Это моя полка. Слезайте.

Мужик наконец не выдержал и развернулся в мою сторону всем своим объемистым телом, а также недовольным лицом.

- Хорош орать, - он зычно зевнул, - иди уже. Утром разберемся, где чья полка.

- Чего? – Возмутилась я. – Сейчас два часа ночи. Вы предлагаете мне стоять тут, у вас под боком, до самого утра? Ладно, как хотите.

Я развернулась и решительно направилась в сторону проводницы. Та тоже спала, уютно подсунув ладошку под щеку.

- Э … гхм … ГХЭММ! – Прокашлялась я, не зная как обратиться к ней. Проводница приоткрыла один глаз.

- Чо?

- Там какой-то мужик на моей полке лежит, - пояснила я, - вы не поможете мне переселить его на более законное место? Ночь на дворе, спать хочется.

- Утром, - буркнула она и закрыла глаз. Мне очень захотелось зарычать – зашкаливающий абсурд ситуации неимоверно выводил из себя. Я призвала на помощь все свое самообладание.

- Акха-акха! – Нарочно громко и нагло сказала я. – Послушайте, это разве не ваша обязанность – следить за тем, чтобы пассажиры были на своих местах? Вообще-то я заплатила за свое место и желаю ожидать утра именно на нем, а не на ногах.

Я решила не вводить лишние сущности с пояснением кем, когда и для кого был оплачен мой билет. Место мое? Допустим, заплатила я. Может хоть это ее расшевелит.

- Вот зараза, - сипло проговорила проводница и нехотя села, - ладно, пошли…

Надо сказать – она особо не надрывалась. Сначала минут пять, вполголоса, почти шепотом, кричала на разнообразные лады «мущщина! Эй, мущщина!» в монолитную спину. Потом долго пыталась его разбудить, нежно тыкая в плечо кончиком пальца. Минут через пятнадцать проводница устала и сдалась.

- Вы пока найдите себе какую-нибудь не занятую полку и посидите там до утра, - посоветовала она мне, отступая, - ну или попросите кого-нибудь уступить вам.

- Конечно, в два-то часа ночи все разом подскочат, чтобы я с комфортом дожила до рассвета, - с сарказмом ответила я. Проводница окинула меня осуждающим взглядом, устало вздохнула, но ничего не ответила. Оставшись в купе, я пристально поглядела на все четыре, так их под хвост, занятые полки. На всякий случай сверилась с билетом. Все верно. Тот самый вагон, то самое место. Даже поезд и тот – тот самый. Мужик вот только слегка выбивается из картинки, но это мы сейчас поправим. Я расстегнула небольшую набедренную сумочку и принялась рыться там, пытаясь понять каких артефактов мне накидала сердобольная матушка. Так, этот я точно знаю – от отравления. Этот – для защиты от энергетических воздействий. Этот … не понятно, но точно не подойдет. О! Амулет воздействия!

Я одной рукой расстегнула рубашку и приложила амулет к пульсирующей ямке на горле, чтобы он проснулся. У нормальной ведьмы амулет бы вспыхнул, что твой салют в новогоднюю ночь, у меня же лишь тускло засветился. Ничего, мама сказала, что все их зарядила, значит что-то должно получиться. Осталось лишь вспомнить ее инструкции на этот счет.

Для начала я проделала все манипуляции, которые обычно используются для активации амулетов, потому что не знала что́ именно подходит для него. Амулет засветился чуть ярче, но все еще блекло, будто через силу.

- Э-эй, мужик! – Страшным шепотом позвала я и перестала стесняться, от души лупанув ему между лопатками рукой с зажатым в ней амулетом. Тот то ли зарычал, то ли захрапел. – Проснулся! Повернулся ко мне!

Тот покорно подчинился моим требованиям с грацией зомби.

- Молодец. А теперь слетел с моей полки, примагнитил свою жопу к полу и пополз нафиг из этого купе.

Вот кто меня за язык тянул? Ведь прекрасно же знаю, что при работе с таким артефактом следует давать максимально простые понятные команды. Нет же! Кому-то захотелось повыпендриваться. В результате несчастный мужик растопырил руки в стороны, взмахнул ими и изящным пингвином спорхнул на пол. Пол ощутимо вздрогнул, а от шума начали просыпаться остальные пассажиры. Я поспешно спрятала амулет обратно. Мужик пару секунд постоял, затем его ноги подогнулись и он с глухим грохотом сел на задницу. Помотал головой пробуждаясь окончательно, и попытался встать. Однако как он ни силился оторвать свое седалище от грязного пола, каждый раз оно тянуло его обратно.

- Блин, да что такое-то? – Жалобно спросил он и принялся хвататься за нижние полки, стягивая с них постельное белье и возмущенных людей. – Да что такое-то?! Я встать не могу!

Странно, чего он сидит-то?

Не успела я подумать об этом, как бедолага вдруг встрепенулся и принялся энергично работать ягодицами в сторону двери. Я вежливо отодвинула ее в сторону, чтобы он наконец смог покинуть нас. Ничего, я магической силы не имею, так что это пройдет сразу, как только он отползет от амулета на пару метров. В следующий раз думать будет, прежде чем лезть на чужую полку.

Забравшись наверх, я обнаружила дорожный саквояж и выставила его за дверь. Затем пнула постель, на которой спал захватчик, сбила ее в ногах комом, легла прямо на непокрытую полку и тут же намертво отрубилась.

Проснулась я от странного звука. Сначала мне подумалось, что вечером я экспериментировала со звуками и нечаянно поставила на будильник кашель счастливой ламы или какую-нибудь похожую лабуду. Лама вдруг заржала не стесняясь и я открыла глаза. На нижних полках сидели двое: девушка и приятный мужичок того возраста, который обычно определяют по-разному – от «еще ничего» до «немолод, но бодр». Впрочем, меня его возраст совсем не интересовал. И причины смеха ламы … простите – девушки, меня не интересовали вообще от слова вообще. Да, я зануда. Но мне дозволительно, я недавно работу потеряла и обрела сокрушающую заботу матери, так что жизнь у меня нелегкая.

- А, добрый утер! – Вдруг радостно заговорила девушка, подняв на меня взгляд. – То есть утро. Вы, наверное, ночью сели?

Я кое-как села на своей полке, руками пытаясь сотворить какое-нибудь чудо со своей прической. Наконец завязала волосы в несильно пушистый хвост и просяще посмотрела на попутчиков. Мужичок выглянул откуда-то из-под меня, отодвинулся и вежливо похлопал по своей полке, приглашая меня спуститься.

- Спасибо, - вежливо поблагодарила я, порылась в своих вещах в поисках пакета с пайком, который мне собрала мама и спрыгнула вниз, - я поем, ладно?

- Конечно, конечно, - девушка сияла так, будто ей лично хозяином мира было приказано освещать нас, сирых и убогих, своей улыбкой, - кушайте. А хотите картошки с мясом? Огурчиков?

Слегка поперхнувшись от неожиданности, я коротко мотнула головой, но девушка все равно взгромоздила на стол здоровенный контейнер с картохой, от которого ужасно вкусно пахло. Я сунула нос в свой пакет и обнаружила там гору бутербродов, какие-то коробушечки с нарезками, несколько пакетов с мюсли и прочей снедью. Похоже маму замучала совесть за то, что она отправила меня в ссылку, вот она и расстаралась. Я сходила за кипятком, заварила себе кофе и принялась методично уничтожать бутерброды с красной рыбой.

- А как вас зовут? – С любопытством спросила девушка. Я закашлялась и что-то промычала. – А куда вы едете?

- Альнира, хватит приставать к человеку, дай поесть спокойно, - с упреком сказал мужичок и похлопал меня по спине. Я начала злиться, ибо ненавижу, когда мне лезут в душу. Особенно с утра, потому что я тот самый человек, у которого утро добрым не бывает.

Та мигом переключилась на мужичка. Но стоило мне закончить завтрак и привести себя в порядок, как она мигом заметила это и снова принялась приставать с расспросами. Я не отвечала на них по двум причинам: во-первых, вопросы менялись с такой скоростью, что ответить было невозможно, во-вторых, мне и не хотелось делиться своей жизнью с попутчиками. Да, я угрюмая вежливая женщина, которая сейчас залезет на свою полку, чтобы слушать там музыку, читать книги и дрыхнуть.

- …пробовали? – Альнира неожиданно сделала паузу и вперила в меня горящий взгляд. Я вздрогнула.

- Э-э … простите, я задумалась, - нехотя вступила я в диалог, - прослушала.

- Вы мухоморы пробовали? – Улыбка Альниры достигла силы сверхновой. – Знаете, это такой восторг! Мы с мужем уже несколько раз кушали их. Купили через интернет. О! Это такой необычный опыт! Сначала чувствуешь легкость, затем – словно отходишь от самого себя. Я вот, например, себя сверху видела. И такая легкая была, такая счастливая…

Она тараторила с такой скоростью, что я всерьез начала подозревать, что завтракала эта девушка тоже мухоморами. Казалось, она всю жизнь ждала именно меня, чтобы излить восторг от этого переживания. Мне же, в свою очередь, совершенно не хотелось знакомиться с этими людьми, которых я, скорее всего, уже никогда не увижу.

- Так вы пробовали? Нет, да?

Ага. «Наверное» забыла еще добавить.

- Непременно, обязательно попробуйте! – Восхищенно выпалила она, выгибая длинные тонкие пальцы с идеальным маникюром в два цвета. Явно следит за модой. Я мельком глянула на свои коротко обстриженные ногти, покрытые лаком телесного цвета, который давно уже следовало снять. Затем подняла голову и заставила себя улыбнуться:

- Нет, не пробовала. И не хочу. Они ядовитые. – Спокойно ответила я.

- Ой, ну что вы! Их все сейчас едят. Прямо все-все! И нужно ведь совсем немножечко – не больше чайной ложечки. Вы все-таки попробуйте. Это так необыкновенно! Я после них такая отдохнувшая.

Коротко вздохнув, я улыбнулась ей еще раз и забралась на верхнюю полку. Я не стала ей говорить, что вообще-то мухоморы – штука сильная, но только для избранных. Лишь ведьмы с даром прозрения способны использовать их в полной мере. Только они знают как правильно приготовить мухоморное зелье, чтобы оно стало дверью в иное место. Все остальные просто-напросто получают банальное отравление, с галлюцинациями и печальным «прощай!» откуда-то из правого подреберья. Впрочем, что мне до этой девицы и ее многострадальной печени? Пусть себе питается на здоровье чем хочет. Меня только трогать не надо. Я еще не отошла от того хама, которого пришлось сгонять со своей полки. И вообще – да здравствует отдых, да здравствует сон. Вся эта работа, конечно, полезна для кошелька, но вот нормальному отдыху она не способствует. Сейчас только амулет безопасности на шею натяну, а то кто их знает, примухоморенных этих, чего им в голову взбредет?

- Бабуль, я все-таки не поняла – так мама тебя посвятила в свои планы или нет? – Недоуменно спросила я. Бабушка беспечно отмахнулась.

- Да, и мы даже поссорились из-за этого. Потому что твоя мать – дура. – Она отхлебнула чая из огромной, украшенной цветами пиалы. – Я ей сразу сказала, не нужно проклинать тебя. Я говорила ей – девочка захочет замуж. Ей всего-то надо было найти тебе подходящего мужика и приворожить его.

Я поперхнулась чаем.

- И потом – а как же наш род, наша кровь? – Бабуля откусила от крохотной хрустящей булочки, которая была размером с подушечку большого пальца. – Ты должна родить! Вдруг у твоей дочери все-таки проснется дар? – Наставительно сказала она, отчего чай вообще пошел у меня носом.

- Вы обе с ума сошли, что ли? – Медленно спросила я. – А как насчет моего мнения? Да, насчет замужества я, допустим, не против. Но рожать! Извини, бабуля, но может быть нечего лезть в мою личную жизнь? Когда решу, тогда и рожу.

- Когда решишь – уже поздно будет, - сварливо сказала бабуля, лихо закидывая в рот конфету, - надо сейчас, пока и здоровье есть, и силы, и по-женски … кстати, у тебя хоть для постельных утех мужик-то есть? Для здоровьица женского?

- Бабуля! – Возмущенно возопила я и закатила глаза. Нет, это совершенно невозможная семейка, что бабуля, что ее дочь – моя мама – обе совершенно не считают зазорным влезать в мою жизнь со своими директивами.

- Значит так! – Отчеканила я. – Я иду спать. А все эти ваши планы с замужеством и незамужеством – идут к чертям верблюжьим! Я вообще не желаю больше поднимать эту тему!

- А как же ребеночек? – Невинным голосом спросила бабуля, прихлебывая чай.

- И ребеночка туда же! – Рявкнула я не своим голосом. – Отстаньте от меня! И вообще – моя жизнь меня пока вполне устраивает, не лезьте в нее своими грязными руками.

Бабушка осуждающе покачала головой, продолжая молча прихлебывать чай. Я резко развернулась и ушла в свою комнату. Да что ж это такое! Почему всем есть дело до моей личной жизни? Нет, верно мне говорила моя приятельница Маруська еще десять лет тому назад: от такой семьи валить нужно не оглядываясь, а если при этом слетел тапок – сбросить второй и дальше бежать босиком!

Однако на третий день пребывания здесь, когда я уже расслабилась и решила, что бабуля смирилась с моим выбором, я неожиданно получила под дых. Утром … ну, почти утром – без четверти полдень ведь формально утро, да? Короче, довольно хорошенечко выспавшись, я выползла на кухню, чтобы размочить горлышко водичкой и натолкнулась на странного гостя, которого бабуля усердно поила чаем. Я ошеломленно моргнула. За столом сидел дородный румяный мужик с лукавыми узкими глазками и щурясь шумно прихлебывал чай из пиалы размером с тазик.

- Ззз … здрасте, - пробормотала я, оглядывая стол в надежде ухватить что-нибудь, чем можно будет позавтракать в своей комнате.

- Милая моя, ты только проснулась? Ну ничего себе! Уже почти двенадцать, разве можно столько спать? – Мягко пожурила меня бабушка, взглянув на меня через плечо.

- Ба, у меня этот, как его, - я все никак не могла отвести взгляда от гостя, - отпуск у меня. А это ваш сосед?

Мужик вдруг оживился и положил обгрызенную баранку на стол, попутно усеяв все вокруг крошками.

- Сосэээд, сосэээд, - важно протянул он и прищурился, отчего его узенькие щелки глаз и вовсе утонули в щеках, - Байхарам мэня зовут. Пришел вот знакомыться со своэй новый жэной.

Я перестала дышать. Потом тоже прищурилась, чувствуя как гнев поднимается во мне, заставляя все тело покрываться мурашками, а кончики пальцев – дрожать.

- Женой? Я вроде не ищу себе мужа, - ледяным голосом сказала я и отвернулась, намереваясь уйти. Аппетит пропал окончательно. Но бабушка схватила меня за плечи и с неожиданной энергией втолкнула обратно в кухню.

- Байи хороший человек, - она силой усадила меня на табурет, - мы все так замуж выходили, ничего, привыкнешь, полюбишь.

Сосед усиленно кивал, улыбаясь так, что его круглые щечки смешно подпирали уши.

- Мнэ нужэн вторая жэна, - пояснил он и оттяпал сразу половину баранки, - первый жэна не очэнь – одын дэвочка родыла и большэ всё. Но ее папа – большой чэловек, важный, он нэ даст нам разводыться. Нэ позволит.

Бабушка с трудом впихнула в мои трясущиеся от ярости руки чашку с чаем.

- Что тут такого? – Продолжала она вкрадчиво напевать мне на ухо. – Ну выйдешь за Байхарамчика, родишь ему сыночка, станешь любимой женой. А та, что первая, будет тебе ноги мыть да стряпню стряпать. Всю грязную работу смело сложишь на нее, а сама жизнь радуйся. Трудно тебе, что ли?

- Да, да, - важно покивал жирдяй, - жэна с сыном – становится главной, важной в сэмье. Будешь рожать мне сыновэй – та ничэго не значит, станэт пустой мэстом. А ты будэшь любимой, обожаемой жэной, будэшь в золоте ходыть. – И он, с довольной рожей, отхлебнул сразу половину своего тазика с чаем.

Я вскочила на ноги, больше не в силах выносить всего этого.

- Уважаемый Бай-кого-то-там, вам пора уходить, - отчеканила я, - приходите еще, только предупредите заранее – чтобы я могла мигрировать куда-нибудь в соседнее государство. Бабушка заварит вам самый большой тазик чая, будете с ней обсуждать радости семейной жизни. А мне пора, прощайте.

Я намеренно подчеркнула голосом слово «прощайте», давая понять, что не собираюсь с ним встречаться повторно. Нет, ну надо же такое было выдумать! Выдать меня замуж второй женой, и за кого – за этот кусок пожилой сальной горы! Ну, бабушка, ну ты у меня получишь сегодня разговор по душам, когда я вернусь!

Я быстро переоделась и собрала волосы в хвост, бабушка настигла меня, когда я суетливо пихала застежку на босоножке в дырочку и никак не могла попасть туда.

- Ты меня ужасно огорчила, - голосом полным обиды заявила бабушка, - что плохого я тебе сделала? Посмотри, какой мужик. Пусть не красавец, зато с хорошим достатком. Готов жениться на тебе, хоть сейчас! А ты все-таки уже тоже не девочка, тридцать лет, шутка ли. Тут уж не до разборов, кто предложил – того и хватай.

- Вот ты его и хватай, если дедушка не против! – Резко ответила я, наконец застегнула босоножку и вскинула голову, глядя на нее в упор. – А меня увольте пожалуйста от светских бесед с этим человеком. Я его не знаю и не хочу знать. И уж тем более не собираюсь становиться второй женой у какого-то местного барановладельца!

- Ай, как дурно! – Всплеснула руками бабушка, но продолжить не успела – я выскочила за дверь. Я была твердо намерена вернуться домой только вечером, когда мои мозги перестанут кипеть как чайник, забытый на огне. И пошли вы все!

Однако вернувшись я поняла, что кошмар не только не закончился, но еще и усилился: у нас на кухне, несмотря на весьма позднее время, сидело штук двадцать женщин разного возраста (и как они только поместились в этом крохотном помещении?). Стоило мне войти, как они загомонили, заголосили, а затем помогли подняться ветхой старухе в национальных одеждах и с плотно накутанным на голову платком.

- Ай, дэвочка! Какой хороший дэвочка! – Всплеснула она руками. – Такой хорошо-хорошо малчыков рожать. Ну-ка, Айбибша, просы ее стать второй жэной твоэго мужа! – Она подтолкнула молодую женщину с печальными глазами. Я мгновенно выскочила из кухни и закрыла дверь. Подумала и повернула ручку, закрыв на защелку. Дверь немедленно затряслась, дружно завопили запертые на кухне женщины.

- Понравылся моя сэмья? – Выдохнул мне кто-то в шею. Я обернулась и увидела давешнего соседа, как там его – то ли байка, то ли бабайка, эти местные имена туго даются мне для запоминания.

Он неожиданно схватил меня за колено, сально прищурился и негромко захихикал. Однако в следующую минуту жалобно вскрикнул, получив между ног и зажав там руку.

- В следующий раз вообще оторву весь набор, - пригрозила я, чувствуя, как мою умиротворенную длительной прогулкой душу снова захлестывает буйная волна гнева. Больше ничего не говоря, я юркнула в свою комнату и заперлась там, подперев дверь диваном. И лишь после этого заметила, что мой чемодан торжественно стоит посреди комнаты, а рядом с ним возвышается какой-то здоровенный куль. Оглядев эту инсталляцию, я пришла к выводу, что куль – это один из популярных у местного населения ковров, битком набитый чем-то и перехваченный сверху парчовым пояском. Уже совершенно осатанев от ярости, я сдернула поясок и куль развалился, явив моему взору великолепные дары. Здесь были бархатные, вышитые золотом национальные одежды, крикливо раскрашенная посуда и что-то еще – я не смогла разглядеть, потому что у меня помутилось в глазах и закружилась голова. Шагнув назад, я брякнулась на диван и схватилась за голову. В душе у меня бушевал даже не ураган, а настоящий супер-торнадо. Очень хотелось кого-нибудь от души отдубасить, хотя бы даже вон тем крикливо золоченым подсвечником, который торчал среди подарков. Разглядывая все это барахло, я не сразу сообразила, что чемодан, вообще-то, должен быть в дальнем углу, выпотрошенный, потому что вещи я разобрала еще три дня тому назад, сразу как приехала. Я медленно сползла с дивана и дрожащими руками открыла его – все мое шмотье было уложено идеальными квадратиками. Хотя я обычно сворачиваю одежду тугими рулончиками, чтобы она занимала меньше места и не мялась. Значит бабушка постаралась.

Дверь комнаты запрыгала, в ее стеклянные окошечки било множество рук, непривычные моему слуху гортанные голоса что-то выкрикивали по другую ее сторону. Значит вот как поступают мои дражайшие родственницы: одна меня лишила возможности построить семью, чтобы привязать к себе, а другая – попросту продала какому-то жирному уроду ради воображаемого женского счастья. Меня бросило в жар, внутри зарождалось что-то огромное и горячее, словно я неожиданно превратилась в вулкан. Руки били в дверь, но диван стойко защищал меня – мой единственный защитник, мелькнула у меня в голове ироничная мысль. Хотя стоп!

Я схватилась за телефон. К счастью, войдя в дом, я первым делом зашвырнула свою сумочку в комнату, а не оставила ее в прихожей.

- Мам! – Голос у меня дрожал. – Мам, бабушка тут вообще с ума спятила – она сосватала меня какому-то мерзкому жирному соседу! Можешь поговорить с ней? Она, видимо, вместе с дедом в спальне закрылась. Позвони ей сейчас же!

- Доча, что за глупости ты говоришь? – Голос мамы, как всегда, был ровным, уверенным. – Ты вообще в курсе, что уже ночь? У нас, по крайней мере, точно. И вообще ты меня разбудила!

- Да, разбудила! – Заорала я, уже не стесняясь. – Потому что меня вот-вот утащат в какую-то дикую степь, запрут в юрте и заставят рожать!

- Ну, а разве не этого ты хотела? – Усмехнулся в трубку мамин голос. – Ты же сама мне толковала, что, мол, желаешь выйти замуж и даже слегка подумываешь насчет рождения ребенка. Радуйся, твое желание сбылось. Совет да любовь! – После этого ехидного замечания она положила трубку. Я буквально онемела от потрясения – родная мать меня только что предала. Она попросту не восприняла моих слов всерьез.  Ладно, у меня еще и отец, кажется, был в наличии.

Диван нехотя скрипнул ножками по полу, двустворчатая дверь слегка подалась внутрь, я принялась торопливо искать номер отца в памяти телефона. Пальцы мои дрожали, я постоянно попадала куда-то не туда. Наконец, я услышала долгожданные гудки. Они бесконечно долго лились грустным напевом мне в ухо, а потом телефон отключался. После пятого звонка отец наконец взял трубку.

- Уже полтретьего ночи, - буркнул он вместо приветствия, - чего тебе?

- Папа, помоги! Меня хотят похитить замуж какие-то уроды! – Завопила я в трубку, озираясь на дверь, которая медленно, но верно приоткрывала свои створки.

- А я тут при чем? Большая девочка, сама разбирайся, - и он бросил трубку.

Между дверных створок просунулась рука и принялась отпихивать диван.

- Эй, дэвушка-жэна, - к щели прильнул знакомый узкий глаз, - давай нэ хами! Иды к нам. Будэм вместе жить, вкусна есть. Хорошо нам будэт, эй!

Вместо ответа я схватила стул и со всей дури пихнула его ножкой в эту щель. Заорал и обиженно забранился мой суженый.

- Эй! Все равно вэдь заберем! – Крикнул он в щель, но я уже снова держала в руках телефон. Кому мне звонить? В полицию? Я не знаю какой номер у них в этой стране! Подругам, которым я уже лет десять не звонила? Впрочем, есть один вариант – одноклассник Лешка, тот всегда за меня горой. Диван медленно сдавал позиции. Я настойчиво держала трубку у уха, надеясь, что Лешка еще не спит.

- Земля вызывает линкор, привет-привет, какими судьбами! – Бодро поприветствовал меня потенциальный спаситель.

- Леха, спаси меня! – Выпалила я, отодвигаясь к окну. – Меня тут похитить пытаются. Замуж! А я не хочу!

Тот засмеялся.

- Да ладно тебе! Давно уже пора. Похищают, говоришь? Ну так радуйся – это ж романтика, ёпта!

Ни хрена себе романтика – жирный скотовладелец похищает меня при содействии толпы оручих баб! Да ну ее в задницу, такую романтику, какая-то она совсем не романтичная.

- Леха, ну будь человеком! – Взмолилась я. – Скажи, что делать! Я не хочу замуж! И вообще тут такой урод … потом расскажу, короче, просто помоги! – Последнее слово я буквально прорычала в трубку, окончательно сбив дыхание.

- Ой, да вечно ты все преувеличиваешь, - легкомысленно заметил он, - все равно ж рано или поздно выйдешь замуж – все вы, девки, мечтаете об этом. Так что расслабься и получай удоволь…

Трах! Кажется, я только что разбила недешевый телефон о стену, причем насмерть, судя по брызнувшему пластику и стеклу. Диван жалобно скрежетнул ножками, деревянный пол загудел, ковер сбился, позволив дивану развернуться боком. Немедленно распахнулись двери, выплеснув в комнату толпу душно разодетых баб, во главе со злорадно ухмыляющимся Байхарамом. В руке он держал что-то длинное и кожаное – то ли вожжи, то ли пояса.

- Воспытывать буду, - он потряс связкой кож, - хорошый жэна – тихий жэна! Тихий и покорный. Иды сюда, моя новый жэна!

Но я уже распахнула окно и сиганула как была, босиком, в сад. Крадучись я принялась огибать дом в сторону ближайшего забора. Ясно дело, что к воротам мимо крыльца мне не прорваться. Что же – вспомним детство золотое, когда я скакала через заборы и воровала у соседей яблоки и урюк.

Однако сейчас мне было не до фруктов – в саду вспыхнула тощая лампочка, заметались тени гостей.

- Эээй! Иды сюда! – Надрывался Байхарам. – Сыльно быть не буду! Только чут-чут, чтобы поумнэла!

Ха, себя побей – вон жопа какая, не жопа, а настоящий полигон для испытания ремней.

Я перепрыгнула через кусты картохи и еще какие-то неведомые огородные культуры, пробралась в густой тени черешни, затем перелезла через еще один забор. В соседских домах вспыхивали окна, кажется, наше экшен-шоу в данный момент получало горячее одобрение зрителей. Наплевать!

В одном из дворов я столкнулась с брехливой собачонкой, которая норовила вцепиться мне в лодыжку, но я, уже совершенно рассвирепевшая, так рявкнула, что собачонка, жалобно взвизгнув, скрылась в будке. Наконец мне удалось выбраться на улицу, где я немедленно впечаталась голой пяткой в коровью лепешку. Ну совсем зашибись! Осталось в эту же лепешку еще и мордой нырнуть, для полного счастья и красоты!

Я припустила вдоль по улице, совершенно не думая о том, куда я бегу – лишь бы подальше от дома. А что я буду делать потом, я даже и думать не хотела. Улица плавно выгибалась влево, пока вскоре не уперлась в темные предгорья. Птичкой я взлетела на заросшее подножье горы, затем сбавила скорость и принялась пробиваться сквозь густые кусты. Ноги были исколоты и исцарапаны камнями, ветками и высохшими колючими травами. Я понимала, что никто сюда за мной ночью не придет, но лихорадка никак не оставляла меня, понуждая продолжать движение вверх – к вершине горы.

В себя я пришла только когда оказалась окружена густой темнотой и звездами. Отдышавшись, я огляделась, понимая, что в горячке умудрилась забраться на самую верхотуру – на вершину горы. Понятия не имею как мне это удалось, все эти походы по горным тропам обычно заканчивались для меня очень быстро по причине боли в ногах и одышки. Я ощущала боль в изодранных лодыжках, но это было таким пустяком по сравнению с тем, что я сейчас чувствовала внутри себя! Мне казалось, что мое тело превратилось в тонюсенькую оболочку, заполненную распирающим огненным облаком, колющим, царапающим, жгущим меня изнутри. Не в силах больше сдерживать клокочущую ярость я зачем-то вскинула руки и закричала страшным хриплым криком. Гора под ногами вздрогнула. Где-то звонко ухнул камень о камень. Я сжала кулаки. Закрыла глаза и подняла лицо к холодным звездам. От второго крика земля под моими ногами мягко заколебалась, а руки заболели – с такой силой я их стиснула. Испуская третий вопль, я резким движением раскинула их в стороны и вокруг меня вдруг затрещало, загудело, гора резко подпрыгнула, ударив меня по голым пяткам. Но я уже не могла остановиться: я кричала, орала, завывала, рычала как сумасшедшая, ощущая какое-то пьянящее удовольствие. Камни скрежетали, лопались скалы, с шумным шелестом обрушились по склону выдранные с корнями хилые деревца. Наконец что-то оглушительно щелкнуло, небо налилось ослепляющей белизной, гора лопнула прямо передо мной, изобразив кривую усмешку от горизонта слева до горизонта справа. Она расселась, рассыпалась, заполнив все пространство передо мной мелким щебнем вперемешку с землей и обнажив блестящие изломы скал. Медленно вдохнув, затем выдохнув, я осторожно опустила голову и замерла в потрясении: у меня получилось. Не знаю что́ именно, но выходит никакая я не пустышка. Просто ковен как-то неправильно проверял меня … либо я была недостаточно злая в тот момент … не знаю. Но вот тут, прямо у моих ног, начинался обрыв, который я только что сотворила. Оглядевшись по сторонам, я обнаружила, что справа от меня все изрыто и перекопано, будто там рылся гибрид крота и гризли, а слева сформировалась довольно протяженная осыпь.

- Ни хрена ж себе, - сипло прошептала я сорванным голосом и снова глянула в свеженькую пропасть, где под выпученным глазом полной луны сверкали и искрились какие-то скальные породы, - охренеть! Вот это я понимаю – психотерапия на всю катушку.

И в этот момент я вдруг почувствовала, что исчезло то давление, которое наполняло меня в последнее время. Я была опустошена. Я устала до изнеможения. И понятия не имела как теперь покинуть эту гору, которую мне каким-то чудом удалось посечь со всех сторон своими дикими воплями. Жаль я раньше не знала об этом своем таланте! А то б взвизгнула пару-тройку раз в кабинете генерального…

- Недурно, недурно, - вкрадчивый шелестящий голос так неожиданно оборвал мои мечты, что я вздрогнула, потеряла равновесие и едва не рухнула в свежесотворенную пропасть. Что-то мягкое, но очень холодное подхватило меня, обвило и толкнуло на плоский кусок скалы.

- Отличная работа, госпожа, - обладатель голоса выскользнул у меня из-за спины. Это было странное, очень нескладное животное: крупное, угловатое, с длинным хвостом и небольшой округлой головой, - приятно наконец повстречать ведьму с достойным уважения потенциалом.

- Надо же как, я – ведьма! – Вяло удивилась я, на иные чувства сил уже не было.

- Именно и неоспоримо. И я бы на твоем месте только радовался этому. Как давно у тебя не было мужчины?

- Тебя это не касается! – Прошипела я. Еще один разведчик глубин моей души, да что ж это такое-то!

- Твоя сила совершенно необычайна, я только это и имел в виду, - прихмыкнуло существо, - мне наплевать на твою личную жизнь. Но признайся себе честно – ты слишком много лет держала внутри себя и эмоции, и страсть, и желание. Ты, с твоими возможностями, вообще-то способна отправить этот мир в черные глубины, причем в виде мельчайших осколков. И тебе нужно имя.

- У меня уже есть имя, - недовольно заметила я, поджав ноги. Сидеть на холодном камне – то еще удовольствие.

- Оно – было, - веско проговорило существо, - но теперь ты – карранта, ты переродилась и нуждаешься в новом имени. И благо для тебя, что рядом оказался я – потому что нерожденные тоже могут нарекать ведьм. Итак, я нарекаю тебя А́гна.

Агна! Я фыркнула, затем задумалась. Похоже на греческое слово, которое переводится как борьба и огонь. Что ж, это мне подходит.

- Ладно, - я устала и мне уже было все равно, - а ты-то кто такой? Откуда взялся тут?

Существо выдержало паузу и с гордостью заявило:

- Я – нерожденный. Дух, если хочешь, но на самом деле это неверно. Я все-таки материален. И ты меня пробудила от сна, которому я предавался в недрах этой горы последнюю тысячу лет или около того. Для меня честь оказаться рядом с настолько сильной каррантой, я готов служить тебе. Приказывай, карранта. Хочешь, я уничтожу поселок, из которого ты пришла? Я чувствую, что он тебе не нравится.

У меня закружилась голова.

- Отставить уничтожить, - слабо сказала я, - мне б пожрать. А то все эти переживания с расщеплением гор много сил отнимают. Кстати, а как мне к тебе обращаться – имя-то у тебя есть?

- Есть, - я вздрогнула, судя по голосу это тип уже расположился у самых моих ног, - меня зовут Магна́рц. Многие тысячи лет мои сородичи сопровождали ведьм и служили им, а потом эти кичливые самодовольные бабы решили, что и сами неплохо справятся. Так что нам пришлось уйти. Впрочем, некоторые из вас – те, что поумнее – своих напарников прогонять не стали, а придали им безобидный облик.

Тут я припомнила, что у одной ведьмы из нашего ковена дома водится чудовищных размеров кот – жутко агрессивный, одноглазый и вечно растрепанный, однако ведьма в нем души не чаяла.

- Ла-адно, - задумчиво протянула я, - хочешь стать моим напарником? А колдовать меня научишь?

- Я? – Удивился Магнарц, он улегся у моих ног и насмешливо прищурился, - не поздновато ли? Ты с виду … хм … слишком уж взрослая для учебы.

- Это потому, что ковен забраковал меня, - с горечью ответила я, - меня признали не-ведьмой, бесплодного дара, и отправили восвояси. Не проявившие на инициации дара обучению не подлежат.

 - Ну и дуры, - спокойно ответил зверь и нетерпеливо ударил хвостом по земле, - ну хотя бы летать-то ты можешь? Многие ведьмы этому даже не обучаются – им просто снится, что они летают и они просыпаются с соответствующей способностью.

Вместо ответа я только вздохнула.

- Не думаю, что смогу уснуть здесь, - я жалобно поглядела на острые осколки и вздыбленную землю, сплошь усеянную камнями, - а ты умеешь летать?

Магнарц вскочил. Глаза его сияли в лунном свете будто две огромные звезды. Кажется, мне удалось удивить это древнее существо.

- Не то чтобы я считаю тебя глупой, но … извини, но разве ты не пыталась? – Он многозначительно прищурился. – Я встречал забракованных ведьм – некоторые из них сумели-таки вытащить дары из какой-то особенно глубокой своей глубины. Так бывает. Но они были упорны. Получается – ты сдалась?

Я тоже вскочила на ноги.

- Да пыталась я! И что толку? Ничего! Мне тридцать лет и вот впервые в жизни мне удалось что-то сотворить не руками! – Сердито выпалила я. Магнарц удивленно покачал головой и это выглядело довольно забавно.

- Ладно, я тебе верю. Обычно такие как я не обучают ведьм. Мы – что-то вроде вашей мистической третьей руки, третьего глаза и так далее. Помощники, одним словом. И хранители силы. Но ради такой мощной карранты я, пожалуй, сделаю исключение. Надеюсь только, что я не очень много забыл за время спячки. Сама понимаешь, если проспать тысячу лет … ладно, это сейчас неважно. Итак, встань прямо. Выпрями спину, подтянись и подними голову. С этого нужно начинать всякое магическое действие.

Я покорно выполнила все его требования.

- А теперь ощути свой дар внутри себя, - требовательным тоном продолжал он, медленно кружа вокруг меня, обвивая мои ноги хвостом, - ты должна почувствовать его как некий плотный пульсирующий сгусток.

Зажмурившись, я вдруг на удивление легко ощутила внутри себя искомую пульсацию.

- Получилось?

Я кивнула.

- Очень хорошо. А теперь представь … нет, не представь – почувствуй как этот сгусток разворачивается внутри тебя и выходит из твоей спины, расправляясь, превращаясь в крылья.

Он замолчал. Я сосредоточенно пыталась добиться нужного ощущения – это было непросто и получилось не сразу. Однако в какой-то момент я отчетливо почувствовала, как из меня будто бы высвободились огромные упругие крылья. Магнарц издал странный звук, и я осторожно открыла глаза, оглянулась себе за спину, затем протянула руку и пощупала результат.

- Стра-анно, стра-анно, - нараспев произнес ошеломленный зверь, тоже разглядывая меня.

- Крылья, - пожала я плечами, которые неожиданно стали тяжелыми, - что тут странного? Разве не этого мы сейчас добивались?

- Да, но почему они такие? – Со значением спросил он, выделив голосом последнее слово. – Это очень странные крылья. У ведьм они обычно птичьи. С перьями. У каждой ведьмы свой уникальный рисунок перьев. У ведьмаков – чешуи. А у тебя несуразица какая-то.

Я снова протянула руку назад и ощутила гладкую холодную перепонку, словно у меня на спине поселилась огромная летучая мышь.

- Ин ладно, - легкомысленно ответила я, - это ведь не помешает мне взлететь?

- Скорее слететь, - усмехнулся Магнарц и его темный силуэт вдруг сильно раздался, - я бы на твоем месте пока не пытался этим махать. Просто разверни их пошире – попробуем спланировать вниз.

- Только не туда, - я махнула рукой в сторону поселка, из которого недавно поднялась сюда, - ну их к предкам демонячьим этих родственничков, они мне уже всю душу выпили и мозгом закусили. Пошли они. Хочу наконец пожить так, как мне этого хочется. Может хоть начну получать удовольствие от этого процесса?

Магнарц одобрительно кивнул и с силой растянул свои гигантские крылья. С волнением я сосредоточилась на ощущениях от собственных крыльев и тоже попыталась развернуть их пошире.

- У тебя получается, - одобрительно сообщил Магнарц и неожиданно рухнул вниз, плавно выравнивая свой полет. Внутри меня что-то ухнуло и обмерло, я упрямо закусила губу и очертя голову нырнула в пропасть вслед за ним.

Меня почему-то постоянно заваливало на правый бок. Я едва успевала следить за взмахами длинного хвоста Магнарца боясь отстать. При этом непрерывно боролась с гравитацией, которая как тот самый волчок из колыбельной тащила меня за бочок. С трудом мне удалось наконец выравнять полет, но тут Магнарц неожиданным движением резко вздернул себя вверх и замедлил ход приземляясь. Я поступила проще – просто рухнула кувырком, матерясь сквозь землю и траву, моментально забившие мой рот.

- Ну-ну, попрактикуемся еще с этим, - прозвучало надо мной снисходительным тоном, - ты пока посиди здесь, а я слетаю, поищу нам жилище на первое время.

Я раздраженно вытерла лицо локтем и принялась выбирать мусор из волос.

- Нам бы на первое время еще и денег, - заметила я, - что толку от жилья, если в нем жрать нечего?

- Я позабочусь обо всем, моя карранта, - вкрадчиво проговорил Магнарц, припал грудью к земле, оттолкнулся своими огромными крепкими лапами и исчез в темноте. Я огляделась. Кажется, мы приземлились на окраине какого-то то ли поселка, то ли городка, который таинственно подмигивал мне редкими огоньками. Судя по всему, я сидела на холме. Или это было предгорье? Я моментально замерзла в своем тонком сарафане, к тому же изодранном во время неизящного приземления. Несмотря на столь странную ситуацию, возможные опасности и прочие напрягающие моменты, вскоре я свернулась калачиком под каким-то кустом и задремала.

- Проснись, моя госпожа, - разбудил меня горячий шепот и в ухо мне кто-то задышал странным холодом, - сейчас ты сможешь выспаться в совершенно чудесной кровати.

- Да? Надеюсь, в ней кроме меня никого не будет. – Сонно сказала я, пытаясь выбраться из-под куста. Магнарц подцепил меня лапой и одним легким движением выдернул наружу.

- Разумеется нет. – Укоризненно ответил он и обмахнул меня хвостом от травы и листьев. – Я же говорил, что обо всем позабочусь. Теперь это твой дом, моя карранта.

- Как это? – Тупо переспросила я. – Да ладно, пофиг. Потом разберусь. Только я не уверена, что смогу повторить этот фокус с крыльями.

- И не надо, - хмыкнул мой помощник, - сейчас будет очень сложный полет, много чего огибать придется. Садись на меня. Только уши не трогай.

Кое-как устроившись на мохнатой спине с выпуклым хребтом, я вцепилась в шерсть и мы принялись набирать высоту. Затем резко спикировали вниз, так что ветер загудел у меня в ушах. Тут я прямо скажем ужасно замерзла. Но пожаловаться не успела – мы ворвались на улицы того самого поселка и принялись ловко лавировать между поворотами, заборами, деревьями, домами и чем-то еще, что я не успевала заметить. Несколько раз Магнарц поднимался довольно высоко, хотя по большей части старался держаться поближе к земле, как я заметила. Неожиданно светлые улицы пропали – мы снова очутились в темноте, однако Магнарцу это ничуть не мешало ориентироваться. Красиво обогнув какой-то не то дом, не то чудовищных размеров сарай, он довольно долго летел по прямой. Тут только я поняла, что мы пересекаем лес. Или рощу. Короче, деревья, между которыми вилась тропа, а над тропой вились мы. Наконец она уперлась в высоченный забор с огромными металлическими воротами. Перелетев через них, Магнарц тяжело плюхнулся на землю и принялся отдуваться.

- Послушай, но в доме горит свет, - неуверенно заметила я. Тот небрежно махнул хвостом и прошествовал к двери. Интересно, что он сказал хозяевам? Помогите, мол, тут одна ведьма заблудилась? Ага, прилетел такой котопёс и вдруг заговорил человеческим голосом. Хозяева дома, поди, моментально с ума сошли. Но все оказалось еще проще.

- В сарай только не ходи, - вдруг посоветовал он, распахивая дверь лапою, - там этот лежит. Который жил здесь.

Лежит? Почему в сарае? Он что – настолько великодушен, что весь дом, целиком, благородно отдал мне в пользование, а сам лег спать в сарае? И лишь через несколько минут до меня дошел смысл сказанного.

- В смысле – ты убил его? – Ужаснулась я. – Зачем?

- Чтобы вопросов не задавал. – Магнарц оглядел огромный светлый холл с окнами во всю стену. – И потом – мне нежелательно разговаривать с кем-то кроме тебя.

- Но убивать-то зачем? – Возмутилась я.

Он повернулся ко мне и прищурился.

- А что ты предлагаешь? Судя по обстановке денег ему хватало со свистом. Попросить? Я тебя умоляю! Не заботься о других, думай о себе. Здесь жил какой-то одинокий, до ужаса богатый мужик. Считай, он тебе оставил наследство. Так что тема закрыта.

Я поморщилась, ощущая как начинает колоть в висках.

- Ладно. Хрен с тобой, золотая рыбка. Убил так убил, оживлять я пока не умею. – Устало ответила я, медленно поворачиваясь, чтобы оглядеться. – Может стоит его прикопать? Вонять же будет.

- Я же сказал, что позаботился обо всем, - с раздражением проворчал Магнарц, - иди, давай … моя карранта, - вдруг спохватился он, добавив в голос елея, - приведи себя в порядок, отдохни. Кстати, а еще я открыл сейф. Так что деньги у тебя теперь тоже есть.

Тоскливо вздохнув, я попыталась избавиться от мук совести, понимая, что эта странная тварь приняла решение абсолютно самостоятельно, не советуясь со мной. Стало быть, моей вины в этом нет. Чтобы прогнать странные мысли, я быстро отыскала кухню и принялась открывать все подряд, поскольку голод не только вернулся ко мне, но и похоже привел всю свою родню. Наскоро перекусив, я приняла душ и легла спать. Утро вечера мудренее. Может утром я смогу придумать, как подчинить себе этого духа – или кто он там? Надо бы хорошенечко поговорить с ним насчет возможных убийств. Пусть в следующий раз спрашивает у меня разрешения.

Совершенно разбитая, уставшая до изнеможения, я моментально вырубилась и проспала ровно до полудня. Проснувшись, я долго смотрела в потолок, медленно моргая. Он был очень высоким и красиво поблескивал крохотными разноцветными искорками. Странно, бабуля забабахала себе дизайнерский ремонт, что ли? И тут моя память тоже начала просыпаться: я вспомнила и свои подвиги в горах, от которых Геракл зарыдал бы горючими слезами зависти, и Магнарца, и наше переселение ... стоп, Магнарц! Где эта тварь?

- Здесь, моя карранта, - негромко произнес он, будто подслушав мои мысли, - я не стал тебя будить. Тебе надо было как следует отдохнуть. Кстати, в том огромном холодильнике полно всякой еды. Иди, поешь. И приходи в библиотеку, я буду ждать тебя там.

- В библиотеку? – Пробормотала я, пытаясь найти хоть какой-нибудь халат. – А где она?

- Ах да! Забыл, что ты еще не видела весь дом. Она в левом крыле. А ты сейчас в правом. Прямо по коридору. – Он открыл дверь и махнул лапой в сторону коридора, залитого ярким светом. Ничего удивительного! Одна его сторона полностью была застеклена. Дом был большим, добротным и очень дорогим. Не знаю, кто здесь жил, но зарабатывал он явно немало. Коротко вздохнув, я последовала совету Магнарца и отправилась на кухню, меланхолично размышляя что делать дальше. Так ничего и не придумав, я покончила с завтраком и поднялась в библиотеку. Здоровенный мужской халат путался у меня под ногами, я несколько раз наступила на его полы, чуть не брякнулась на лестнице и решила как можно скорее закупиться нормальной одеждой. Так что в библиотеку я вошла без единой мысли, по поводу которой стоило бы поговорить с Магнарцем. Но этого и не требовалось – он снова перехватил инициативу.

Зверь лежал у шикарного камина, со всех сторон обложенного каким-то красивым камнем бежево-песчаного оттенка. Рельефные плитки из этого же камня красиво обрамляли камин, занимая почти всю стену. Собственно библиотека располагалась на стеллажах, занимающих три остальные стены. Посреди комнаты стояло несколько уютных толстеньких кресел и журнальные столики между ними. Магнарц лежал на кучерявой шкуре, раскинутой у камина – прямо как на какой-нибудь фотографии из журнала для богатеньких. При виде меня он немедленно встал, двигаясь как-то чересчур торжественно. Это показалось мне странным и неуместным. Я вообще чувствовала себя неуютно с той минуты, как он впервые заговорил со мной. Пожалуй, надо уже привыкать к тому, что я все-таки ведьма и у меня есть помощник.

- Итак, моя карранта, позволь мне присягнуть тебе еще раз, теперь уже в подобающих выражениях, - Магнарц припал на передние лапы и преклонил голову, - я, Магнарц, нерожденный, издревняя тварь, принимаю служение тебе, карранта Агна. Как сам я не имею души, то почитаю теперь твою душу своей. И обязуюсь служить ей трепетно, верно, неутомимо, отказывая себе во всем ради тебя и твоего блага. А теперь, моя карранта, если ты согласна принять меня в услужение – дай мне напиться твоей крови.

От неожиданности я вздрогнула. Ничего себе! Это что теперь – он регулярно будет питаться мною? Я что – разбудила какого-то четырехлапого вампира?

- Не бойся, Агна, мне нужно лишь несколько капель твоей крови, - утешил меня Магнарц, заметив мое смятение, - для того, чтобы эта клятва связала нас навеки.

Он выразительно поглядел на журнальный столик. Там лежал изящный кинжальчик для разрезания бумаги. Судорожно вздохнув, я неуверенно взяла его в руки. Магнарц пристально следил за моими движениями.

- Разрежь безымянный палец левой руки, - посоветовал он. Ну да, разумеется, ведь это палец сердца. Так наша связь будет максимально крепкой. Подавив дрожь, я сжала теплую деревянную рукоять и коротко полоснула себя по пальцу. Приблизившись ко мне на полусогнутых лапах, тварь высунула черный язык и несколько раз ласково лизнула мою руку. Нос его оказался выпачкан в моей крови. А когда Магнарц растянул губы в странной, совершенно нехарактерной для животных улыбке, я увидала, что и язык его стал красным. Меня передернуло. Заметив это, Магнарц доверчиво уткнулся головой мне в ноги, будто огромный кот. Я внимательно осмотрела его: нет, это не кот. И даже не собака. Невозможно сказать на какое из животных он похож, потому что нет таких животных у нас на Земле. Он был настолько велик, что уперся лбом мне в бедро, а я девушка довольно рослая. Неуверенным жестом я приподняла здоровую руку и положила ему между ушей. Магнарц вжался в меня с такой силой, что я пошатнулась. Странные у него ласки. Вообще все у него странное. Так ли нужен ведьме какой-то помощник вроде этого? Но теперь уже поздно – теперь мы связаны клятвой и кровью.

- Сядь, моя карранта, - мягко сказал он, однако я вдруг почувствовала, что это больше приказ, чем совет, - нам нужно много о чем поговорить. Что ты знаешь о таких ведьмах как ты – о каррантах?

- Вообще ничего, - честно призналась я. Магнарц задумчиво почесал свою скуластую щеку о журнальный столик.

- Что ж … я постараюсь рассказать тебе самое важное.

- Знаешь, дружище, я так-то не против, но мне бы хотелось сменить этот наряд на что-то более удобное. Душно мне в этой шкуре, - пожаловалась я, распахнув халат на груди. Магнарц недовольно насупился.

- Слушай, а тут только один этот мужик жил? Или у него была жена? – Осторожно спросила я. Зверь отвернулся.

- Понятия не имею. – Нехотя ответил он. – Но никаких женщин я здесь не видел.

Я кивнула сама себе. В любом случае есть еще такие штуки как размер, вкус, личный стиль … и брезгливость. Не буду же я кутаться в тряпки какой-нибудь незнакомой бабы?

- Есть предложение, - я потянулась и подхватила его под подбородок, заставив взглянуть на меня, - давай так: я сейчас съезжу в ближайший город … стоп! А машина тут имеется?

- Конечно! – Удивился Магнарц. – Или ты думаешь он пешком бегал через все эти горы да леса?

- Отлично, - я с удовольствием потянулась еще раз, предвкушая недурный шоппинг, - надо бы только ключи отыскать.

- В кабинете, - буркнул Магнарц и кивнул в сторону коридора, - там, между спальней и библиотекой.

- Ты ж мой хороший, что б я без тебя делала, - я попыталась чмокнуть зверушку в макушку, но тот вдруг вздыбился, вырвался у меня из рук и попятился, - что? Что не так?

- Не надо так со мной, моя карранта, - прошипел Магнарц, припав к полу. Хвост его яростно метался, отчего зола из камина вспыхнула грязным облачком и полетела во все стороны, - я тебе не какой-нибудь вшивый котенок! Я серьезная тварь!

- Хорошо, серьезная – так серьезная, - примирительно сказала я и поднялась, - будь так … эээ … серьезен, подожди меня здесь, ладно? Я по-быстрому сгоняю, куплю самое необходимое и назад. Вот тогда и поговорим. Не люблю, знаешь ли, заниматься делами, когда быт не устроен. Это раздражает. И я тебя очень прошу, - я сделала паузу и нахмурилась, - никого не убивать. Понял? Это теперь только с моего разрешения.

Тот наморщил лоб и встопорщил жесткие усы.

- А что не так? – С недоумением спросил Магнарц. – Это же самый простой и эффективный способ решения любой проблемы. Мертвая проблема проблем не приносит.

- Никаких мне тут мертвых проблем! – Я повысила голос, стараясь показать себя ведьмой жесткой и властной, но выходило не очень, сказывалось отсутствие практики. – Никаких убийств без моего одобрения. Кто из нас двоих тут карранта?

- Ты. – Нехотя ответил Магнарц и свернулся клубочком на шкуре, затем вскочил и принялся раздраженно отряхиваться от пепла. – Может наколдуешь здесь немного чистоты?

- Я не умею, - беспечно ответила я уже в дверях, - так что ищи веник. Ах да! У тебя же лапки, - я с трудом удержалась от неуместного хихиканья, все-таки шутка вышла довольно глупая, - ладно, полежи пока где-нибудь в другом месте, вернусь – уберу.

Ключи от машины и брелок от ворот я нашла довольно быстро. А деньги – еще быстрее. Каким-то невиданным способом мой помощничек вскрыл у сейфа боковую стенку и отогнул ее, порядочно раскурочив. Словно банку с консервами открыл. Поэтому деньги частично лежали прямо на полу, рассыпаясь из образованной дыры манящей кучкой.

- Фигассе! – Пробормотала я, с содроганием изучая чудовищные зазубрины. – Это чем он, хотела бы я знать, так сейф изуродовал? Неужели когтями? Что-то я не видела их … пока. Может он как кот, то втягивает их, то выпускает?

Покачав головой, я принялась искать что-нибудь продолговатое, чтобы выудить оставшиеся внутри сейфа деньги и нечаянно не отрезать себе руку. Провозилась я долго. Второй проблемой для меня стало полное отсутствие хоть какой-то женской тряпулечки в этом доме. Похоже, хозяин жил бобылем и женщин не жаловал. А ехать в магазин обряженной в мужской халат мне очень не хотелось – представляю, как будут шокированы продавцы. К тому же, не хотелось лишний раз привлекать к себе внимание. Немного повздыхав, я натянула на себя просторные мужские джинсы, которые едва сошлись на моей заднице. Сверху напялила футболку, с которой скалилась морда рыси, и наконец добралась до гаража. Тут у меня едва не случился обморок от приступа острого восторга.

- Ох ты ж! Мою же картошку в твою поварешку! – Воскликнула я какую-то несуразицу, с восхищением оглядывая гладкие, будто облитые кровавым светом бока спорткара. – Вот это машина!

Но это был не последний сюрприз: обходя эту красотку, я наткнулась на здоровенный мрачно-черный внедорожник. А еще дальше, у самой стены, явно стоял мотоцикл. Кучеряво жил тут дядя, ничего не скажешь!

- Интересненько … ямаха, бугатти … это кого ж такого мы тут пришили? – Пробормотала я, облизнув пересохшие от волнения губы. – И не пришьют ли за это нас самих к земле крупными стежками?

- Не пришьют, - лениво возразил мне голос из-за спины, отчего я подпрыгнула почти до потолка, - ты едешь уже или нет? Может все-таки сначала поговорим?

- Нет уж, сначала я делаю дела, а потом мы строевым шагом идем в библиотеку – и говорим, говорим, говорим, пока наконец все не встанет на свои места. – Твердо заявила я, огибая бугатти и направляясь к внедорожнику. – Не хочешь со мной?

Магнарц медленно покачал головой, отступил и исчез в доме.

- Ладно, - выдохнула я и вытерла вспотевшие руки о штаны, затем ошалело покрутила головой, - офигеть! Неужто сбылась моя дурацкая шуточка о том, что я однажды заведу себе бугатти породы мейн-кун? Нет, это куда как круче.

Найдя на связке нужный ключ, я принялась подчинять себе внедорожник. Пусть этот день запомнится мне не убийством какого-то несчастного дядьки (дай луна ему покой и тишину), а отлично проведенным временем. Не знаю, какой город есть тут поблизости, но я твердо намерена оттянуться на полную катушку. Наконец-то я могу позволить себе столько, сколько захочу! Не откладывая на ипотеку, коммуналку и прочие бреши в бюджете.

На всякий случай я притормозила посреди неестественно ровной грунтовки, чтобы включить навигатор.

- Здравствуйте, куда мы поедем? – Приветствовал меня приятный женский голос. Отлично, значит не придется отвлекаться на то, чтобы тыкать в него пальцами.

- Покажи мне ближайший город, - велела я и начала потихоньку наращивать скорость, - и построй маршрут до него.

- Назовите точку прибытия, - потребовал навигатор и я на секунду задумалась. Впрочем, чего это я?

- Магазин женской одежды. Дорогой женской одежды.

Умная техника переключилась на спутник и принялась вырисовывать путеводные ниточки красного цвета.

- Прямо – четыре километра, - посоветовал навигатор и я блаженно улыбнулась. К черту Магнарца! Без него даже лучше. Вперед, одеваться и развлекаться! Надо будет еще какой-нибудь ресторан поприличнее найти – я теперь девушка обеспеченная.

Прежде чем вернуться в свой новый дом, я все-таки выискала какую-то объездную дорогу в поселок, где жили бабуля с дедулей. Плевать на одежду и бижутерию, что я привезла с собой – куплю новое, но вот мамины артефакты бросать, пожалуй, не стоит. По дороге я все пыталась придумать, что скажу бабуле по поводу своего побега и вообще – а не ждет ли меня там до сих пор мой Ромео размера сто икс эль? Я, конечно, теперь ведьма и даже какая-то там карранта, но пока еще понятия не имею как этим всем пользоваться.

Однако мне повезло – бабули с дедулей не было дома. Полагаю, они ушли на свой привычный променад за лепешкой и молоком к чаю. Чудно. Не задерживаясь у чемодана, я сняла с полки напузную сумочку, в которой лежали мамины амулеты. Полагаю, теперь я способна заряжать их сама. Наверное, я даже изменю их свойства, поскольку мама ведьма с даром не таким, как у меня. Но это все я буду выяснять дома … странно даже, что у меня теперь есть место, которое я могу называть своим домом.

Усевшись в машину, я увидала бабулю с дедулей, которые, опираясь друг на друга, бодро шаркали в сторону дома.

- …засранка эдакая! – Гневно размахивала тростью бабуля, ловко тыкая ею в раскрошенную плитку дорожки. – Сколько ж я для нее сделала – и никакого тебе спасибо. Столько времени и сил угрохала на енту операцию, и толку! А ведь сама она разве теперь выйдет замуж за хорошего человека? Я тебя спрашиваю!

- Э? – Переспросил глуховатый дедуля. – Да кто ж знает, кто его знает.

Он знал о своей проблеме со слухом и потому научился составлять ответы таким образом, чтобы они подходили к любой ситуации.

- Как кто? Я знаю! – Бабуля отпихнула тростью грязного кота, который кинулся им в ноги. – А ну пшел отсюда, зассанец придверный! Еще раз встречу – станешь у меня крысобелкой сумчатой! А ты слушай…

Они скрылись за дверью. Я осторожно прижалась кончиком носа к боковому стеклу, глядя им вслед. Да уж. Похоже я действительно что-то делаю правильно, раз мне уже второй раз подряд мать-луна дарует удачу. Как вовремя я зашла за амулетами! А теперь пора возвращаться, мало ли что там себе надумает Магнарц – может решит еще, что я испугалась и сбежала. Ага, сейчас! Чтобы я сбежала от бугатти и денег, не говоря уже о доме? К тому же, я теперь ведьма, так что бояться мне нечего. Пусть он расскажет мне обо мне – это даже хорошо. А потом пусть немедленно приступает к обучению, я готова как никогда. Мама тайком обучала меня очень простенькому колдовству, для которого не нужны магические дары и внутренняя сила. Так, что-то среднее между гадалкой с шаром и бабой Нюрой с пучком травок. Теперь мне этого мало. Мне нравится моя сила. Я хочу учиться, творить и разрушать, раскрывать амулеты и подчинять стихии, мать-луна и боги всего мира – как же мне это все нравится и хочется!

Однако разговор, как и следовало ожидать, снова пошел не по моему плану. О том, кто такая карранта я узнала немного, благодаря нескольким скупым фразам, которые Магнарц раздраженно процедил сквозь зубы, яростно топорща при этом усы. Казалось, ему не интересно просвещать и обучать меня. Едва я ухватила суть и даже толком не разобралась в услышанном, как он немедленно принялся наступать. Его идея была настолько оригинальна, что я, честно говоря, с ходу ошалела.

- Ты должна подчинить себе этот мир, - настаивал Магнарц, размеренно описывая вокруг меня круги, - у тебя нет выбора, пойми ты это.

- Да нафиг он мне сдался, мир этот дурацкий, - тоскливо вздохнула я, - чего мне с ним делать? На полочку поставить и иногда пыль сдувать?

- Глупая, - он уселся на хвост и негодующе взглянул на меня, - по-твоему я пытаюсь сейчас навязать тебе роль тирана? Тебе вовсе не обязательно быть злобной властительницей. Более того – если твоя власть будет спокойной, без тирании и войн, тебя полюбят и примут. Разве это не лучшая участь для ведьмы?

- Мне б чего-нибудь попроще, - сделала я еще одну попытку сторговаться, - ну, скажем кусочек мира в виде собственного дома с двориком, мужика симпатишного и чашечку кофе. Зачем мне так много? Впрочем, первый пункт уже можно вычеркнуть – этот дом меня вполне устраивает.

Магнарц прищурился и медленно оглядел меня, затем коротко вздохнул.

- Все время забываю, что мне попалась совершенно невежественная ведьма, - в его голосе не было осуждения, скорее констатация факта, - дело в том, что с такой мощью внутри ты должна принять на себя какое-нибудь чрезвычайное дело. Такое, на которое ты эту мощь будешь непрерывно тратить. Скажем … хм, да именно так – власть над этим миром. Ты не представляешь сколько сил это будет у тебя отнимать.

- Тогда у меня еще меньше желания эту самую власть присваивать, - возразила я.

- Да. Я понимаю.

- Я руководила целым отделом в довольно крупной компании, - принялась объяснять я, - это, конечно, не целый мир, но тоже немало. Это такой геморрой всего мозга, которого и врагу не пожелаешь. Ты должен постоянно помнить: что происходит, куда происходит, нафига происходит … что идет не по плану и как этот клятый план выглядит, нужно постоянно отслеживать не косячит ли кто, а если косячит – вовремя исправлять это. Представь себе, какая это огромная ответственность! Знал бы ты как я уставала от этой работы!

- Да. И это я тоже понимаю. Вижу ты хотя бы разумом не обделена.

- Ну спасибо! – Негодующе вскинулась я. – Чудесный комплимент, сейчас завизжу от восторга.

- Подожди. Тут дело в другом. Твоя сила пробудилась, а значит она сейчас быстро растет. И если ты в момент пробуждения дара сумела разрушить кусок горного хребта – представь какого могущества ты вскоре достигнешь.

Я молча пожала плечами. Пусть оно – это могущество – молча хранится внутри меня. Жалко мне что ли? Авось сгодится по хозяйству когда-нибудь.

- И если ты не примешь власть над миром – тебе придется разрушить его, - заявил Магнарц, вскочил и снова принялся ходить туда-сюда, - потому что в противном случае эта сила разорвет тебя. Ну и миру при этом, естественно, тоже достанется. Короче, вас обоих разорвет.

У меня неожиданно ослабели колени и я плюхнулась в кресло. До боли вцепилась в подлокотники.

- Что? Почему? – Перехваченным голосом спросила я.

- Потому. Дар ведьмы похож на океан. Он не только неисчерпаем, но и подвижен, подобно волнам или течениям. Ты не удержишь свой дар внутри. Он убьет тебя и все вокруг. Если бы ты обрела его как порядочная ведьма в подростковом возрасте, во время инициации, то дар возрастал бы постепенно. А вместо этого тебе предстоит войти в полную силу в рекордно короткие сроки. Контролировать такой рост могущества – все равно, что пытаться обуздать разгорающийся вулкан. Так что у тебя выбор такой: либо ты безопасно для себя уничтожаешь этот мир, либо захватываешь власть над ним и через это постоянно тратишь свою силу. Сам этот мир будет питаться могуществом своей хозяйки – отлично же получается, верно? И никто не умрет.

- Охренеть, - пробормотала я и помотала головой. – Слушай, а ты что-то такое говорил про мужчину, помнишь? Ну, про то, что карранты не успели излить себя в любви и страсти, и так далее … а если я вот прямо сейчас начну люто влюбляться в кого-нибудь? Вдруг это поможет?

Зверь медленно приблизился и положил свою тяжелую голову мне на колени.

- Об этом нужно было думать раньше, - негромко сказал он, - гораздо раньше. А теперь уже поздно. Теперь уже это невозможно. Слишком возрос твой дар за долгие годы спячки.

Я откинулась на спинку кресла и задумчиво запустила пальцы в загривок Магнарца, рассеянно перебирая колючую густую шерсть.

- Для начала тебе нужно избавиться от души, - снова заговорил он и я вздрогнула от неожиданности, - как можно скорее.

- Зачем?

Что-то развитие событий не радовало меня все больше и больше.

- Душа связана с кровью. Кровь – это возможность навести на тебя магию или убить как простого человека. Пока у тебя есть душа – ты уязвима. А владычица мира не должна иметь слабостей, не должна быть уязвимой, иначе все это дело не имеет смысла даже начинать. Тебе нужна лунная кровь. Она получается тогда, когда ведьме удается избавиться от своей души, отдав ее луне через особый обряд. И тогда она становится совершенной, недоступной для магии других. Ничто не сможет причинить вреда такой ведьме. Стоит поторопиться, потому что очень скоро о тебе узнают. А нам определенно следует позаботиться о том, чтобы никто не смог остановить твой труд по разрушению мира. Понимаешь?

Я задумчиво кивнула.

- А с этой бездушной кровью я смогу разрушить мир и остаться живой? – Уточнила я.

- Верно. Именно так и случится. С лунной кровью ты станешь великой ведьмой – Белой Каррантой. Твоя кровь утратит присущий ей от природы цвет и станет бесцветно-серебристой, как луна или ртуть. Никакая магия тебя не тронет, кроме той, которую ты сама захочешь на себя навести.

- А … другие ведьмы что … покинут этот мир?

Зачем я спросила это? Ясно же что…

- Разумеется, нет. Во-первых, мы им не скажем. А, во-вторых, им не хватит сил. И времени, когда они поймут что происходит. – Магнарц едва заметно дернул углом рта в странной, ядовитой усмешке. Меня передернуло.

- Но у меня есть семья. С ведьмами. – Я пристально поглядела ему в глаза. – Бабуля, мама … и не только они. Я смогу их спасти?

Он закряхтел – засмеялся и поднял голову с моих колен.

- Дорогая, если ты хочешь править миром, то должна избавиться от близких и родных тебе людей, - наставительно сказал он, - ведь именно они обычно и представляют первую опасность для правителя. Тем более – если это ведьмы! Думаешь, ни одна из них не захочет занять твое место?

- Но ты же сам сказал, что во мне невиданный дар. Я же сильнее их?

- Верно, - он улегся на ковре, преданно глядя на меня, - но ты бываешь и обычным человеком. Например, когда спишь. Или болеешь. Тебя даже можно отравить … на какое-то время. Обмануть. Нельзя допустить, чтобы рядом мог быть хотя бы один человек, способный предать тебя. Я уже не говорю о том, что такие люди могут внушать тебе не лучшие идеи. Нет. И потом – если ты начнешь спасать одних ведьм, об этом быстро узнают и другие. Какой тогда смысл в тайных спасениях?

Меня начало подташнивать от всего этого безумия.

- Но мама … маму я хотя бы могу спасти? – Со страхом спросила я и по взгляду Магнарца поняла – нет. Не могу.

- Ладно, - обозлившись, я вскочила на ноги, - а что, допустим, случится, если я не приму эту власть, но и мир уничтожать не стану? Вообще были карранты которые так поступали?

- Была одна, - нехорошо усмехнулся Магнарц, скрестив передние лапы, - карранта Марциния. Что-то в ней такое было … немного на тебя похожее. Она была очень благородного происхождения. И подобно тебе не смогла смириться ни с одним решением. Она умерла.

- А мир?

- А мир получил при этом глобальную перемену в климате, потому что ради бессмысленного благородства она покончила с собой, выбрав самый глубокий вулкан. Такой, жерло которого простиралось до огненного сердца мира. Когда даровитая дамочка рухнула туда, оно вспыхнуло жарче, чем при сотворении. Тогда образовалось немало пустынь, а моря вышли из берегов и сильно обмелели. Из-за того огня воздух стал гораздо жарче и появились новые болезни, сопровождаемые лихорадкой и гниением тела. Она хотела спасти мир, а вместо благодарности ее проклинали до тех пор, пока помнили.

Окончив этот монолог, он положил голову на лапы и принялся внимательно наблюдать за мной. У меня в голове все смешалось. Я была в смятении, в отчаянии, в ужасе! Хоть мы с мамой и плохо ладили, но я ее все-таки любила и не желала ей смерти. Да и папе тоже, каким бы говнюком он ни был. Да и много кому я не желала смерти. В первую очередь самой себе и – поди ж ты! – теперь выходило, что ради собственной жизни я должна убить все живое на нашей планете.

- Уничтожь этот мир, высади в него свою мощь, либо подчини его себе, - напомнил Магнарц, который следил за моими метаниями, - не обязательно быть разрушительницей.

- Я не хочу этой власти, - устало выронила я и упала в кресло, - это же … власть над миром! Да это же … как будто … ну…

- Думаешь, ты станешь плохой властительницей? – Невинным тоном спросил зверь. – Почему? Ты же была начальницей, если я правильно понял.

- Да, но … это другое. Тут как ни крути, как ни старайся – любить меня все равно не станут. Ведь никто же не просил меня созидать трон над этой планетой. И не нанимал править ею. – Я прикрыла глаза рукой и попыталась подобрать наиболее точные слова. – В любом случае, я считаю, что повелитель мира – это по умолчанию плохое существо. Гадкое. Самовлюбленное.

- Да? А как же в сказках случаются умные, добрые, справедливые правители? – Вкрадчиво спросил Магнарц и стукнул хвостом. – Будь именно такой и тебя полюбят.

- Мы не в сказке, - жестко заметила я и отняла ладонь от лица, - нет, не полюбят. У нас все давно уже изменилось. Для начала мы добровольно выбираем своего правителя. Заметь – выбираем, а не принимаем любого, кто поставит перед фактом, мол, теперь целуем ноги только мне. К тому же, современные люди считают, что они вольны во многом, что у них есть свобода и никто не имеет права ограничивать ее.

- Так и не ограничивай, - недоуменно отозвался он, - я о том и толкую тебе – будь мудрой. Будь незаметной. Ты главное перед этим разрушь свою душу, чтобы и ведьмы склонились перед тобой, зная, что ты им неподвластна. Уж эти-то все поймут, не то, что обычные людишки.

- У меня от этого разговора голова разболелась, - я встала, - пойду лучше посплю немного. Что-то я устала после поездки ... и общения с тобой.

- Заодно – подумай как следует. – Сказал мне в спину Магнарц. – Я плохого не предлагаю. А душа … чего ее жалеть? У меня вот нет души. Прекрасно себе живу, вот уже пятую тысячу лет.

Я круто обернулась.

- А что со мной будет, если … когда … если я уничтожу свою душу? – Я едва сумела выговорить эти слова.

- Давай я тебе это в другой раз расскажу, - неожиданно смягчился Магнарц, - так много информации для тебя … не все сразу, ладно? Одно только скажу: ты станешь лучше, ты будешь практически бессмертной – как я. Существо без души не умеет стареть. Не может любить. Это самые главные отличия. Остальное – сущие пустяки, я тебе потом расскажу поподробнее.

Я нахмурилась, глядя на него – этот тип явно что-то пытается скрыть от меня. Что-то мутное мутит. Во что-то хочет меня ввязать, не особо информируя при этом.

- Непременно расскажешь. – Наконец ответила я ему и направилась в спальню.